Новинки » 2020 » Сентябрь » 10 » Владимир Корн. Теоретик 2. Один и без оружия
17:29

Владимир Корн. Теоретик 2. Один и без оружия

Владимир Корн. Теоретик. Один и без оружия

Владимир Корн

Теоретик. Один и без оружия


 Теоретик 2
  28..09.20  (416) 250р.Скидка 40% за предзаказ
 
  -40% Серия

 Фантастический боевик

  -40% автор Владимир Корн
 
Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит, как бы стать единственным. Это в мечтах, ну а сейчас… Сейчас все они объединились в стремлении оставить Игоря без головы, выставив на нее заказ. И куда здесь бежать? Редкие человеческие поселения и бескрайние просторы чужой планеты, кишащие всевозможными хищниками, где выжить трудно, если возможно вообще. Особенно в одиночку.
Пока Игорь не один. Но не станут ли его спутники сами теми, кто соблазнится на неслыханную доселе награду за человека, который вот он, рядом, стоит только протянуть руку? Протянуть, например, с ножом…


М.: Альфа-книга, 2020 г.
Серия: Фантастический боевик
Выход по плану: сентябрь 2020  
Тираж: 2500 экз.
ISBN: 978-5-9922-3130-4
Страниц: 281
Выпуск 1230. Второй роман цикла «Теоретик».
Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации М. Поповского.

Содержание цикла:

1. Теоретик (2019)  
2. Теоретик. Один и без оружия (2020)  
3. Теоретик 3. Реквием по мечте (2020) 
4. Теоретик 4. Храм из хрусталя (2020) 
1 Теоретик

Теоретик

2019 г.
 
Купить в Лабиринте. Редкая книга

Теоретик. Один и без оружия
Теоретик. Один и без оружия

Пролог


Крайняя усталость притупляет все,  что только можно. В том числе  и любые эмоции, какими бы положительными или отрицательными  они ни были.  Или даже базовые инстинкты. Такие, например, как самосохранение.  Когда устаешь настолько, что ноги передвигаешь огромным усилием воли,   остается одно желание –  плюнуть на все,  сбросить с себя осточертевший рюкзак,  растянуться на травке в тени какого-нибудь кустика, и спать, спать, спать.  А там  – будь что будет!   Именно такая  усталость и  зовется,и  является смертельной.   

 Слава Проф однажды рассказывал, что в человеческом, как и практически в любом другом организме, существует  некая  опция, в просторечие  известная как «автопилот».

 – И кое-кто из нас ею пользовался, причем неоднократно.    Когда, перебрав,  даже не помнил, как ноги сами приводили его  домой.

Дойдя до этих слов, Слава посмотрел на Гришу Сноудена. Что, в общем-то, было понятно: Гриша большой любитель заложить за воротник при каждом удобном случае.Сам Гриша, немного подумав, кивнул: ну было такое, чего отрицать?   

  – Так вот, эта врожденная способность зашита в одном из  самых древних участков нашего мозга – гиппокампе,  – продолжил Проф. – Правда, появилась она совсем не для того, чтобы ноги приводили пьяного  домой – для другого.  Для того чтобы наш далекий предок, какая-нибудь там истекающая кровью ящерка, когда все ресурсы организма брошены на поддержание его жизнеспособности, смогла найти дорогу в свою  норку и  отлежаться. И  благодаря именно ней мы и  умеем ориентироваться на местности.   

 Я устал настолько, что обязательно воспользовался бы  этой способностью.  Если бы у меня был дом на этой проклятой планете.  Но сейчас мы шли непонятно куда, и мне оставалось лишь механически передвигать ноги, глядя на маячившую передо мной сутуловатую спину Профа, с мерно раскачивающимся на ней рюкзаком.  И ждать, что Грек объявит такой долгожданный привал.  



– Где-то здесь, – прерывая мои мысли,  сказал Гудрон, взявший на себя обязанности проводника с самого Вокзала.  

– Точно здесь? –  тут же засомневался Гриша. – Таких «здесь»   раза четыре от тебя все  слышали.

Все верно. Нужное место, о существовании которого знал только Борис Аксентьев, мы разыскивали уже который день.  Причем круг поисков оказался настолько широк, что я смертельно устал лазать по всем этим горам, пересекать болота,  продираться сквозь колючий густой кустарник,  и все остальные прелести первозданного мира чужой планеты.И это самое «здесь» слышим от Бориса если не в четвертый, как утверждает Сноуден, то, во всяком случае, в третий раз точно.

Смутить Гудрона трудно, если вообще возможно, но сейчас он не походил на себя всегдашнего.  Все верно: если так пойдет и дальше,  поиски займут не меньше времени, чем путь от Вокзала сюда.  

– Место во всех отношениях замечательное, – расхваливал он, причем не один раз. –  И укромное, и до ближайшего поселка   – Самолета не слишком далеко.  Даже  чуть ближе чем, до Шахт. И само строение что надо!  Ширина стен такая, что на подоконнике в полный рост можно выспаться.  А еще оно с Земли очень интересно перенеслось: большая часть дома внутри скалы оказалась. Так что наружу только фронтон, да угол. И сверху опять скала. Как будто часть  камней из нее вынули, и вставили дом. Правда, проблемка есть маленькая… – он замялся.   

– Какая именно? – Тут же спросил белобрысый верзила Янис, которого все куда чаще называют Артемоном.  – Раньше ты о  ней ничего не говорил.

– Где-то  недалеко от него  гнездо спирксов.  Но что нам они после гвайзелов?!

Любят же здесь местным животным свои названия давать! Нет, чтобы по аналогии с земными.

Хотя какие тут могут быть аналогии, если выглядит спиркс как помесь  мохнатой  двухвостки  с тапиром. С последним  -  морда у спиркса  чем-то схожа. А величиной  они со среднюю  собаку.

– Гвайзелы   в отличие от спирксов ядом не плюются! – напомнил ему Сноуден.

 – Зато их любой пулей можно взять,  – тут же парировал Гудрон. – Даже из нагана Теоретика. Не то, что этих броненосцев-гвайзелов.  Понадобится –  противогазы на морды,  и на зачистку местности.   Я же говорю, дом того стоит!  



Дорога от Вокзала до Аракчеева урочища,  где и спрятался так расхваленный Гудроном дом,  который  все не получалось   найти,  далась нам  довольно легко.  

  Нет,все прелести этого мира, никуда не делись.  Полные хищных зверей, душные непролазные джунгли.   Болота с ядовитыми испарениями. Растения,  одно прикосновение к которым грозило тяжелейшими ожогами. Споры от них, надышавшись которыми, начинаешь мучиться приступами удушья. И прочее, прочее, прочее…  

Если разобраться, их, опасностей, еще и прибавилось. На Вокзале мы засветились у Федора Отшельника с таким количеством жадров, что ради них любой  пожелает рискнуть.  А если еще и за мою голову назначена награда,  в итоге получается такой куш!   

 Нет в этом мире ни законов, ни полиции,  здесь кто сильнее – тот и прав. Тот, кто  сумеет послать пулю  быстрее  и метче,  чем ты. Причем послать ее постарается в спину, чтобы у тебя даже понять не получилось  – откуда  она пришла, твоя смерть.

  Конечно, нервотрепки хватало и по дороге сюда. Когда постоянно приходится быть начеку. Когда приходилось спать в обнимку с оружием, которое прижимаешь к себе так крепко, как никогда прежде не обнимал ни одну девушку. Когда держа в одной руке ложку, в другой обязательно сжимаешь винтовку. Или, по крайней мере, кладешь ее рядом с собой.

И все же, несмотря ни на что,  путь  был не настолько  богат событиями, как тот, когда мы шли  из Фартового на Вокзал – мое первое путешествие в этом мире.  

 Вот тогдая  познакомился с ним в самой полной мере!  И если выжил, то  лишь благодаря своим  спутникам –  Вениамину Георгиевичу Громову, или Греку.  Борису Аксентьеву, или Гудрону. Вячеславу Ступину  –  Профу.   Григорию Черпию  – Сноудену. И  Янису Даукантасу  по прозвищу Артемон.  Здесь практически для  всех имеются клички. Есть она и для  меня,  Игоря  Святославовича  Черниговского – Теоретик.  

Теперь все позади.  Нам  только и  остается, что разыскать то, ради чего сюда и прибыли.   Что должно стать надежным убежищем для новоявленного эмоционала. Человека,   обладающего даром заполнять жадры эмоциями. Таких  тут немного, пальцев одной руки хватит всех перечесть.  Плохое в том, что в их среде жесточайшая конкуренция, где каждый спит и видит любыми способами избавиться от нее.  А самое плохое – дар эмоционала, который проявился у меня неожиданно, так же внезапно  исчез.И я совершенно не представлял: как же сообщить об этом всем остальным?     



– Есть, нашел! – торжествующий голос Гудрона  раздался откуда-то из-за густого кустарника, сплошь усеянного чем-то похожими на жимолость, но  размером с банан плодами. –  Нет, ну надо же, а?! Столько раз в нескольких метрах мимо проходил!   

И все мы поспешили к нему.   





Глава  первая



– Ну и как вам?! – с самым торжествующим видом спросил Борис. – Впечатляет?!

– Да как тебе сказать… – протянул его извечный соперник по взаимным колкостям Гриша Сноуден. – Не вилла, конечно, так, сарай из кирпича, но что-то в нем есть. Кстати, его на Земле для чего использовали? Случаем, не как  конюшню?

– Как свинарник!  И для тебя в нем найдется отдельное стойло.

Гудрону, в связи с его тюремным прошлым, обижаться категорически нельзя. Но хорошо  было видно, что Гришины слова его задели основательно, и он едва себя сдерживал. В отличие от некоторых других,  на этот раз я полностью был на стороне Бориса.

Не так уж здесь их и  много,строений, которые каким-то образом перенеслись с Земли. Причем не каких-нибудь там хибар, собранных из отходов человеческой жизнедеятельности и палок,  а вот таких, что мы сейчас перед собой наблюдали.  На Вокзале – пожалуй, самом крупном поселении людей из тех, что я видел на этой планете, только  одно и есть: собственно, сам вокзал. Обычный железнодорожный вокзал, каменной кладки в два этажа. Он-то  и дал название. В поселке Фартовом, который по численности населения может с Вокзалом поспорить – их нет вообще.  Как нетв Шахтах, и во всех других местах, в которых мне приходилось бывать, или о которых слышал.  Правда, дело еще и в том, что все островки человеческого существования, расположены в  так называемых оазисах. Местах, где местная фауна не делится на жертв и охотников, не обращая друг на друга абсолютно никакого внимания. Шанс, что какое-нибудь строение окажется именно в оазисе, мизерно мал, и   Вокзал   – единственный.    

 Но оазис нам и не обязателен. И к опасностям не привыкать.  Главное, чтобы место не оказалось на пути сезонных миграций.  С которыми,  в силу того, что находился  здесь  меньше земного месяца, сталкиваться еще не приходилось.  

– Григорий, шутка у тебя на этот раз получилась не совсем удачной, – осуждающе покачал головой Слава Проф. – Борис, ты тоже не кипятись.  

То, к чему нас  привел Гудрон, ни на конюшню, ни, тем более на свинарник, не походило нисколько.  Добротное кирпичное строение, непременно когда-то  жилое, не здесь, на Земле,  оно действительно казалось как будто впаянным в отвесный склон. Причем именно так,  как Гудрон нам  и рассказывал. Один  угол фронтона погружался куда-то в скалу, зато другой высовывался из нее на несколько метров.   

Там, где сходились кирпичная кладка и скала, щели  не было видно совсем.  Даже  тоненькой, куда бы могла войти спичка или игла. Они как будто бы выросли друг из друга, стена и скала.

– Проф, Артемон, займите позицию на вершине. За вами контроль подходов,  – скомандовал Грек.  –  А мы пока займемся осмотром.  

Грек у нас командир. Или начальник.   Команды наемников, или отряда авантюрьеров – кому как угодно.  Маленького, всего-то из шести человек. Но больших здесь не бывает – все примерно такого количества и есть.

– Борис, вы внутри все осмотрели?    

– Георгич, не до того нам было: шкуры хотели свои  сохранить,  – развел руками тот. – Так что пробежали мимо него мы едва не галопом.   К тому же и видели его только двое из всех – я, да Леха Некрополь. Мы потом с ним договорились, чтобы ни слова никому: мало ли как жизнь повернется?  Как знал!  Лехи, кстати, уже с полгода  как нет.  А успели мы с ним лишь  в окно на ходу  заглянуть.   Не сказать, чтобы все увидели, но явно помещение уходит вглубь.   Иначе какого бы черта я вас сюда привел? Нет, а место какое, а?! Туда и туда по посту, – указал Гудрон в разные стороны,  – и черта с два к нам кто-нибудь приблизится незаметно!  Ну так что, входим?  Проще будет через окно: вон какой на дверях замок серьезный висит!    

 Окон всего было три. Одно располагалось за углом, практически  вплотную к скале. И еще по одному с каждой стороны от входных дверей.  На тех действительно висел ржавый замок такой величины, что даже со стороны  внушал уважение своим видом.   

– Не торопись, сейчас войдем. Гриша, ты у нас специалист по железкам,попробуй открыть замок, – обратился к тому Грек.  И пояснил.– Стекла жалко.   

Сноуден, который всю трудовую жизнь проработал слесарем на оружейном заводе, хмыкнул:  медвежатника, мол, нашли!  Но открыть его все же попытался. Поковырявшись в замочной скважине какое-то время, он заявил.

– Тут только дужку пилить. Но нечем. Или ломать. Сам замок вряд ли получится, так что придется дверь. Действительно, проще в  окно.

И все посмотрели на Грека.  

 – Ну, если проще, тогда в окно.  Гриша, давай!

Пробурчав: «Теперь я еще и за стекольщика!»,  он,  заглянув в них по очереди, сделал вывод.

– В то, которое за углом.  Рамы  везде двойные,  но  именно там внутренние распахнуты. Подстрахуйте, – добавил Сноуден, обматывая приклад автомата извлеченной из рюкзака тряпицей.

То ли для того, чтобы издать  меньше шума, то ли с целью уберечь приклад от царапин. А скорее всего,  все сразу.   Относительно подстраховки,  Гриша мог бы и не напоминать: тут без нее  мало что делается.    

Из разбитого окна может возникнуть что угодно. От летучих, размером с ворону птеров, которые  временами становятся на редкость агрессивными, до куда более крупных хищников. Конечно, в том случае, если внутрь дома есть и еще какой-нибудь ход.   

– Игорь, – мотнул головой Грек себе за спину, и я понятливо кивнул: сделаю.

Прикрою им спину, пока сами они будут держать под прицелом окно.    

– Сноуден, когда стекло будешь бить,  как-нибудь сбоку зайди. Или снизу попробуй, – приказным тоном велел ему Гудрон. – Чтобы оконный проем не перекрывать.    

 «Дорого же обойдется Грише сравнение дома с конюшней!»   – водя перед собой стволом винтовки, подумал я.  Это настолько уже вошло в привычку – сопровождать оружием взгляд, что  просто диву давался. С другой стороны, если жить хочется, и не тому научишься. Причем в кратчайшие сроки.  

Гриша пробурчал себе под нос что-то неразборчивое, но ничего не ответил. Сзади послышались несильные удары, сопровождающиеся хрустом стекла.

– Готово, – спустя некоторое время отрапортовал он. Выждав некоторое время, добавил.  – Все, можно лезть. Подсадите  кто-нибудь, высоковато.

– Отойди, я сам, – ответил Грише Гудрон. И снова не утерпел. – Тут ни кто попало нужен. Не увалень,  а человек с опытом, реакцией и так далее.  

Прислонив карабин  к стене, Гудрон вместо него вооружился  пистолетом ТТ, который предпочитал всем остальным, несмотря на возможность выбора. Клацнул затвором, взглянул на нас, и легко оказался внутри, едва коснувшись подоконника. Я вспомнил Гришину просьбу подсадить, и невольно улыбнулся.    

– Если дом нам подойдет, кусты поблизости придется частично вырубить, – негромко  сказал Грек. – И устроить сигналки.  Причем такие, чтобы  в доме стало понятно – кто-то поблизости, а на месте – ни звука.   

Внутри дома   было тихо.    Ну да:   Борис именно из тех людей, кто  и в полнейшей темноте не наткнется на мебель, если она там есть.  Раздастся выстрел – значит, что-то пошло не так. Но до той поры о нем можно не беспокоиться.  

Через несколько минут  он объявился.  Так же легко оказавшись снаружи,  доложил.

– Все нормально, –  и, предваряя вопросы, добавил. – Отлично мы в нем устроимся! Там даже лучше, чем  я предполагал.   

 Через какое-то время, внутри уже были все. Гудрон оказался прав:  убежище  подходило нам отлично.  Несколько комнат, каждая немалой величины.  И потолки высотой под три с половиной – четыре метра. Тут не шестеро  – три десятка человек свободно могут разместиться. Причем, они не  будут сталкиваться на каждом шагу.  

 Жаль только,  в комнатах практически ничего не нашлось.  Ни мебели, ни предметов обихода, ни, тем жальче, электронных приборов, которые имеют здесь  огромную ценность.

  Даже с беглого взгляда становилось понятным:  дом этот, по утверждению Славы Профа  – флигель   дворянской усадьбы  двух–трех столетней давности,  долгое время уже заброшен. Не здесь –  таким он и перенесся с Земли.   

  Помимо тех окон, которые мы видели снаружи, нашлось и еще несколько, которые выходили прямо в каменную толщу.  За исключением одного.   Волей случая, или чего-то другого,  через него открывался вид на ущелье, где  на дне бушевал водный поток.   Сразу за ущельем начинался  густой тропический лес. А на самом горизонте маячили заснеженные пики  горного хребта.  Говорят, где-то в той стороне  находится море, увидеть которое мне еще не довелось.  

– Ты это, Теоретик,  старайся от окон держаться подальше,  – сказал Гудрон,  обнаружив, что я,  любуясь далями, застыл у окна.  – В твоих же интересах.

–  Даже от этого?

Ближайшее место, где сможет  укрыться стрелок, находится  километрах в двух, если не больше.

 – Даже от этого.

И я послушно  шагнул в сторону. Борис печется о сохранности моей жизни, а причины лишить ее есть.  Ведь чем меньше останется эмоционалов, тем выше  будут цениться их услуги. И потому сидит себе каждый  из них в безопасном местечке, заполняя жадры за местные деньги – пиксели, или оставляя в оплату себе каждый пятый. Сидит, старательно охраняемый нанятыми им людьми. И даже носу из своего убежища  старается не высовывать, ибо чревато.  

Сами жадры – этакая вещь в себе.  Выглядят они  довольно обычно.  Некая субстанция, весьма  похожая на янтарь и оптически, и тактильно.  Каплевидной формы,  величиной с большой палец. Впитывая эмоции у эмоционалов, она способна отдавать их обычным людям.  Вбирая в себя любые,  но отдавая  всегда только положительные.  Тем и ценится.

 Страшно тебе до жути или тоскливо так, что хоть в петлю  – подержал его, и почувствовал умиротворение.  Или даже радость, пусть даже и беспричинную. Но чем  такая радость отличается от любой другой?  Помимо того, на этой планете хватает мест,  куда без них и не сунешься, иначе недолго и тронуться рассудком.  Случалось,  трогались.Частенько – навсегда.      

 А еще жадры умеют снимать боль. Не дурманя при этом, но  оставляя  в полной ясности мысли. Тот же Янис рассказывал, что несколько дней добирался до ближайшего поселения с простреленной ногой.  И если бы не жадр,  мог бы вместо анальгетика и пулю себе в лоб пустить, настолько  боль была велика – это его слова.     

 Единственное, чего  жадры не могут точно, так это снимать  усталость. Есть у них и еще  существенный недостаток  – заканчиваются они, как заканчивается заряд в одноразовых  батарейках. И тогда остается их только выбросить.   

И тем выше ценятся эмоционалы, которые  способны заполнить жадр как можно сильнее.  Самому мне сравнить  не получится, но и Грек, и Гудрон, и Гриша  и остальные в один голос утверждают: жадры, заполненные мною не идут ни в какое сравнение с теми, что заполняют другие.  Ни в какое.  И это тоже являлось причиной нашего поспешного бегства с Вокзала.    Кто же  потерпит, если даже эмоционал весьма средней руки – для них лютый враг?  Ну а затем мой дар пропал. Исчез. Растворился бесследно.И я все никак не могу набраться мужества в этом сознаться. Все  оттягивал этот разговор, оттягивал, в надежде, что он вернется.  Но оттягивать бесконечно нельзя.   

 

Мы  собрались в самой большой комнате.

– Неплохое местечко, Борис,  – одобрение Грека   было сдержанным. Необходимо хотя бы  немного знать Грека, чтобы  понять:  такая скупость равна получасу похвал  из любых других уст. – Янис?

– Сверху все подходы видны как на ладони, – тут же откликнулся Артемон. – Останется только сделать навес  на случай непогоды.

– И провести с вершины сюда связь, –   это был уже Слава Проф. – Кстати, известно мне,  где раздобыть  парочку полевых  телефонов.  По сходной цене.

Ну да, полевой телефон не нуждается во внешнем источнике  электричества. Крутишь ручку, заряжая индукционный или, в современных моделях – электронный генератор,   после чего   разговариваешь.  

– Неплохо бы там еще огневую точку оборудовать. Чтобы  не только как пункт наблюдения, – снова заговорил Янис. – Работы немного: вместе с  навесом и маскировкой, и  полдня займет.

Грек, соглашаясь с ними обоими, кивнул.

–Теперь насчет людей.  Считаю, еще пятерых нам должно хватить. Есть у меня на примете трое, осталось только двух разыскать.  

– Разыщем, – уверенно заявил Гудрон. – Два человека – это не проблема. Кстати, как будем здесь размещаться?

У Грека был готовый ответ.

– Игорь займет ту комнату, чье окно выходит в ущелье.  Она самая дальняя, и чтобы к нему добраться, придется мимо всех нас пройти. А мы этого не допустим. Но вы сразу должны понимать – это убежище временное. Стоп! – предотвращая вопросы,  вскинул он руку. – Суть в том, что клиентам   будет не так-то просто сюда добраться. И выбираться тоже проблема. Что с пустыми жадрами сюда, что с заполненными отсюда.   А это значит, что Игорю через какое-то время необходимо оказаться в каком-нибудь крупном селении.  Где  к его приходу все должны быть готово.  

– Резонно, – кивнул Гудрон.     

Про которого я думал, что он сейчас начнет защищать место, куда  нас всех привел. В общем-то, Грек полностью прав. Пока сюда доберешься, три раза без головы останешься. То же и на обратном пути.  Мне и раньше приходили подобные  мысли, и я все размышлял:  почему Грек так легко согласился?   Теперь выяснялось: дом  станет пристанищем временным, пока не будет подготовлено основное.Все это так, но как мне приступить к самой важному?  

– Наверное, стоило бы подождать,  когда загнется Федор Отшельник, и  Вокзал останется без своего эмоционала. –  сказал Гриша. – И тогда не пришлось бы сюда пилить.  Договорились бы обязательно. Особенно в связи с тем, что сам  Отшельник нашему Теоретику и в подметки не годится. Федор  сам говорил, что больше месяца не протянет.   

– А что, если он протянет не месяц –  два–три?   Или даже полгода? А то и вовсе излечится? Случается всякое. И что бы мы в этом случае делали?  – резонно заметил Слава.

Ответить Сноудену было нечего, и он промолчал.  

– Так, – наконец-то решился я. – Можно  и мне слово сказать?

– Говори, Игорь, говори, – тут же кивнул Грек. – Возможно, у тебя есть какое-нибудь свое предложение.

– Нет у меня их. А сказать  хочу вот что, – после чего как прыгнул в холодную воду. – Не  знаю, что именно со мной произошло, но наполнять жадры я уже не могу. У меня больше не получается, как ни стараюсь.

И протянул им абсолютно пустой жадр. Один из тех нескольких,  которые втайне от всех безуспешно  пытался заполнить   множество раз.

 
Узнать больше Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить бумажную книгу Купить бумажную книгу Читать книгу на mybook
5.0/4
Категория: Новая книга про попаданца | Просмотров: 245 | Добавил: admin | Теги: Один и без оружия, Владимир Корн, Теоретик
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх