Новинки » 2020 » Ноябрь » 16 » Владимир Корн. Теоретик 2. Один и без оружия
09:29

Владимир Корн. Теоретик 2. Один и без оружия

Владимир Корн. Теоретик. Один и без оружия

Владимир Корн

Теоретик. Один и без оружия


 Теоретик 2

с 16.11.20

  28..09.20  (416) 269 р.Скидка 40% Черная пятница
 
  -40% Серия

 Фантастический боевик

  -40% автор Владимир Корн
 
Любой дар может стать и проклятием. Именно так и произошло в случае с Игорем Черниговским, которого в этом мире знают как Теоретика. Дар эмоционала здесь редок. Причем настолько, что обладающих им можно перечесть по пальцам одной руки. Конкуренция среди эмоционалов невероятно высока: каждый из них спит и видит, как бы стать единственным. Это в мечтах, ну а сейчас… Сейчас все они объединились в стремлении оставить Игоря без головы, выставив на нее заказ. И куда здесь бежать? Редкие человеческие поселения и бескрайние просторы чужой планеты, кишащие всевозможными хищниками, где выжить трудно, если возможно вообще. Особенно в одиночку.
Пока Игорь не один. Но не станут ли его спутники сами теми, кто соблазнится на неслыханную доселе награду за человека, который вот он, рядом, стоит только протянуть руку? Протянуть, например, с ножом…


М.: Альфа-книга, 2020 г.
Серия: Фантастический боевик
Выход по плану: сентябрь 2020  
Тираж: 2500 экз.
ISBN: 978-5-9922-3130-4
Страниц: 281
Выпуск 1230. Второй роман цикла «Теоретик».
Иллюстрация на обложке и внутренние иллюстрации М. Поповского.

Содержание цикла:

1. Теоретик (2019)  
2. Теоретик. Один и без оружия (2020)  
3. Теоретик 3. Реквием по мечте (2020) 
4. Теоретик 4. Храм из хрусталя (2020) 
1 Теоретик

Теоретик

2019 г.
 
Купить в Лабиринте. Редкая книга

Теоретик. Один и без оружия
Теоретик. Один и без оружия

Пролог


Крайняя усталость притупляет все,  что только можно. В том числе  и любые эмоции, какими бы положительными или отрицательными  они ни были.  Или даже базовые инстинкты. Такие, например, как самосохранение.  Когда устаешь настолько, что ноги передвигаешь огромным усилием воли,   остается одно желание –  плюнуть на все,  сбросить с себя осточертевший рюкзак,  растянуться на травке в тени какого-нибудь кустика, и спать, спать, спать.  А там  – будь что будет!   Именно такая  усталость и  зовется,и  является смертельной.   

 Слава Проф однажды рассказывал, что в человеческом, как и практически в любом другом организме, существует  некая  опция, в просторечие  известная как «автопилот».

 – И кое-кто из нас ею пользовался, причем неоднократно.    Когда, перебрав,  даже не помнил, как ноги сами приводили его  домой.

Дойдя до этих слов, Слава посмотрел на Гришу Сноудена. Что, в общем-то, было понятно: Гриша большой любитель заложить за воротник при каждом удобном случае.Сам Гриша, немного подумав, кивнул: ну было такое, чего отрицать?   

  – Так вот, эта врожденная способность зашита в одном из  самых древних участков нашего мозга – гиппокампе,  – продолжил Проф. – Правда, появилась она совсем не для того, чтобы ноги приводили пьяного  домой – для другого.  Для того чтобы наш далекий предок, какая-нибудь там истекающая кровью ящерка, когда все ресурсы организма брошены на поддержание его жизнеспособности, смогла найти дорогу в свою  норку и  отлежаться. И  благодаря именно ней мы и  умеем ориентироваться на местности.   

 Я устал настолько, что обязательно воспользовался бы  этой способностью.  Если бы у меня был дом на этой проклятой планете.  Но сейчас мы шли непонятно куда, и мне оставалось лишь механически передвигать ноги, глядя на маячившую передо мной сутуловатую спину Профа, с мерно раскачивающимся на ней рюкзаком.  И ждать, что Грек объявит такой долгожданный привал.  



– Где-то здесь, – прерывая мои мысли,  сказал Гудрон, взявший на себя обязанности проводника с самого Вокзала.  

– Точно здесь? –  тут же засомневался Гриша. – Таких «здесь»   раза четыре от тебя все  слышали.

Все верно. Нужное место, о существовании которого знал только Борис Аксентьев, мы разыскивали уже который день.  Причем круг поисков оказался настолько широк, что я смертельно устал лазать по всем этим горам, пересекать болота,  продираться сквозь колючий густой кустарник,  и все остальные прелести первозданного мира чужой планеты.И это самое «здесь» слышим от Бориса если не в четвертый, как утверждает Сноуден, то, во всяком случае, в третий раз точно.

Смутить Гудрона трудно, если вообще возможно, но сейчас он не походил на себя всегдашнего.  Все верно: если так пойдет и дальше,  поиски займут не меньше времени, чем путь от Вокзала сюда.  

– Место во всех отношениях замечательное, – расхваливал он, причем не один раз. –  И укромное, и до ближайшего поселка   – Самолета не слишком далеко.  Даже  чуть ближе чем, до Шахт. И само строение что надо!  Ширина стен такая, что на подоконнике в полный рост можно выспаться.  А еще оно с Земли очень интересно перенеслось: большая часть дома внутри скалы оказалась. Так что наружу только фронтон, да угол. И сверху опять скала. Как будто часть  камней из нее вынули, и вставили дом. Правда, проблемка есть маленькая… – он замялся.   

– Какая именно? – Тут же спросил белобрысый верзила Янис, которого все куда чаще называют Артемоном.  – Раньше ты о  ней ничего не говорил.

– Где-то  недалеко от него  гнездо спирксов.  Но что нам они после гвайзелов?!

Любят же здесь местным животным свои названия давать! Нет, чтобы по аналогии с земными.

Хотя какие тут могут быть аналогии, если выглядит спиркс как помесь  мохнатой  двухвостки  с тапиром. С последним  -  морда у спиркса  чем-то схожа. А величиной  они со среднюю  собаку.

– Гвайзелы   в отличие от спирксов ядом не плюются! – напомнил ему Сноуден.

 – Зато их любой пулей можно взять,  – тут же парировал Гудрон. – Даже из нагана Теоретика. Не то, что этих броненосцев-гвайзелов.  Понадобится –  противогазы на морды,  и на зачистку местности.   Я же говорю, дом того стоит!  



Дорога от Вокзала до Аракчеева урочища,  где и спрятался так расхваленный Гудроном дом,  который  все не получалось   найти,  далась нам  довольно легко.  

  Нет,все прелести этого мира, никуда не делись.  Полные хищных зверей, душные непролазные джунгли.   Болота с ядовитыми испарениями. Растения,  одно прикосновение к которым грозило тяжелейшими ожогами. Споры от них, надышавшись которыми, начинаешь мучиться приступами удушья. И прочее, прочее, прочее…  

Если разобраться, их, опасностей, еще и прибавилось. На Вокзале мы засветились у Федора Отшельника с таким количеством жадров, что ради них любой  пожелает рискнуть.  А если еще и за мою голову назначена награда,  в итоге получается такой куш!   

 Нет в этом мире ни законов, ни полиции,  здесь кто сильнее – тот и прав. Тот, кто  сумеет послать пулю  быстрее  и метче,  чем ты. Причем послать ее постарается в спину, чтобы у тебя даже понять не получилось  – откуда  она пришла, твоя смерть.

  Конечно, нервотрепки хватало и по дороге сюда. Когда постоянно приходится быть начеку. Когда приходилось спать в обнимку с оружием, которое прижимаешь к себе так крепко, как никогда прежде не обнимал ни одну девушку. Когда держа в одной руке ложку, в другой обязательно сжимаешь винтовку. Или, по крайней мере, кладешь ее рядом с собой.

И все же, несмотря ни на что,  путь  был не настолько  богат событиями, как тот, когда мы шли  из Фартового на Вокзал – мое первое путешествие в этом мире.  

 Вот тогдая  познакомился с ним в самой полной мере!  И если выжил, то  лишь благодаря своим  спутникам –  Вениамину Георгиевичу Громову, или Греку.  Борису Аксентьеву, или Гудрону. Вячеславу Ступину  –  Профу.   Григорию Черпию  – Сноудену. И  Янису Даукантасу  по прозвищу Артемон.  Здесь практически для  всех имеются клички. Есть она и для  меня,  Игоря  Святославовича  Черниговского – Теоретик.  

Теперь все позади.  Нам  только и  остается, что разыскать то, ради чего сюда и прибыли.   Что должно стать надежным убежищем для новоявленного эмоционала. Человека,   обладающего даром заполнять жадры эмоциями. Таких  тут немного, пальцев одной руки хватит всех перечесть.  Плохое в том, что в их среде жесточайшая конкуренция, где каждый спит и видит любыми способами избавиться от нее.  А самое плохое – дар эмоционала, который проявился у меня неожиданно, так же внезапно  исчез.И я совершенно не представлял: как же сообщить об этом всем остальным?     



– Есть, нашел! – торжествующий голос Гудрона  раздался откуда-то из-за густого кустарника, сплошь усеянного чем-то похожими на жимолость, но  размером с банан плодами. –  Нет, ну надо же, а?! Столько раз в нескольких метрах мимо проходил!   

И все мы поспешили к нему.   





Глава  первая



– Ну и как вам?! – с самым торжествующим видом спросил Борис. – Впечатляет?!

– Да как тебе сказать… – протянул его извечный соперник по взаимным колкостям Гриша Сноуден. – Не вилла, конечно, так, сарай из кирпича, но что-то в нем есть. Кстати, его на Земле для чего использовали? Случаем, не как  конюшню?

– Как свинарник!  И для тебя в нем найдется отдельное стойло.

Гудрону, в связи с его тюремным прошлым, обижаться категорически нельзя. Но хорошо  было видно, что Гришины слова его задели основательно, и он едва себя сдерживал. В отличие от некоторых других,  на этот раз я полностью был на стороне Бориса.

Не так уж здесь их и  много,строений, которые каким-то образом перенеслись с Земли. Причем не каких-нибудь там хибар, собранных из отходов человеческой жизнедеятельности и палок,  а вот таких, что мы сейчас перед собой наблюдали.  На Вокзале – пожалуй, самом крупном поселении людей из тех, что я видел на этой планете, только  одно и есть: собственно, сам вокзал. Обычный железнодорожный вокзал, каменной кладки в два этажа. Он-то  и дал название. В поселке Фартовом, который по численности населения может с Вокзалом поспорить – их нет вообще.  Как нетв Шахтах, и во всех других местах, в которых мне приходилось бывать, или о которых слышал.  Правда, дело еще и в том, что все островки человеческого существования, расположены в  так называемых оазисах. Местах, где местная фауна не делится на жертв и охотников, не обращая друг на друга абсолютно никакого внимания. Шанс, что какое-нибудь строение окажется именно в оазисе, мизерно мал, и   Вокзал   – единственный.    

 Но оазис нам и не обязателен. И к опасностям не привыкать.  Главное, чтобы место не оказалось на пути сезонных миграций.  С которыми,  в силу того, что находился  здесь  меньше земного месяца, сталкиваться еще не приходилось.  

– Григорий, шутка у тебя на этот раз получилась не совсем удачной, – осуждающе покачал головой Слава Проф. – Борис, ты тоже не кипятись.  

То, к чему нас  привел Гудрон, ни на конюшню, ни, тем более на свинарник, не походило нисколько.  Добротное кирпичное строение, непременно когда-то  жилое, не здесь, на Земле,  оно действительно казалось как будто впаянным в отвесный склон. Причем именно так,  как Гудрон нам  и рассказывал. Один  угол фронтона погружался куда-то в скалу, зато другой высовывался из нее на несколько метров.   

Там, где сходились кирпичная кладка и скала, щели  не было видно совсем.  Даже  тоненькой, куда бы могла войти спичка или игла. Они как будто бы выросли друг из друга, стена и скала.

– Проф, Артемон, займите позицию на вершине. За вами контроль подходов,  – скомандовал Грек.  –  А мы пока займемся осмотром.  

Грек у нас командир. Или начальник.   Команды наемников, или отряда авантюрьеров – кому как угодно.  Маленького, всего-то из шести человек. Но больших здесь не бывает – все примерно такого количества и есть.

– Борис, вы внутри все осмотрели?    

– Георгич, не до того нам было: шкуры хотели свои  сохранить,  – развел руками тот. – Так что пробежали мимо него мы едва не галопом.   К тому же и видели его только двое из всех – я, да Леха Некрополь. Мы потом с ним договорились, чтобы ни слова никому: мало ли как жизнь повернется?  Как знал!  Лехи, кстати, уже с полгода  как нет.  А успели мы с ним лишь  в окно на ходу  заглянуть.   Не сказать, чтобы все увидели, но явно помещение уходит вглубь.   Иначе какого бы черта я вас сюда привел? Нет, а место какое, а?! Туда и туда по посту, – указал Гудрон в разные стороны,  – и черта с два к нам кто-нибудь приблизится незаметно!  Ну так что, входим?  Проще будет через окно: вон какой на дверях замок серьезный висит!    

 Окон всего было три. Одно располагалось за углом, практически  вплотную к скале. И еще по одному с каждой стороны от входных дверей.  На тех действительно висел ржавый замок такой величины, что даже со стороны  внушал уважение своим видом.   

– Не торопись, сейчас войдем. Гриша, ты у нас специалист по железкам,попробуй открыть замок, – обратился к тому Грек.  И пояснил.– Стекла жалко.   

Сноуден, который всю трудовую жизнь проработал слесарем на оружейном заводе, хмыкнул:  медвежатника, мол, нашли!  Но открыть его все же попытался. Поковырявшись в замочной скважине какое-то время, он заявил.

– Тут только дужку пилить. Но нечем. Или ломать. Сам замок вряд ли получится, так что придется дверь. Действительно, проще в  окно.

И все посмотрели на Грека.  

 – Ну, если проще, тогда в окно.  Гриша, давай!

Пробурчав: «Теперь я еще и за стекольщика!»,  он,  заглянув в них по очереди, сделал вывод.

– В то, которое за углом.  Рамы  везде двойные,  но  именно там внутренние распахнуты. Подстрахуйте, – добавил Сноуден, обматывая приклад автомата извлеченной из рюкзака тряпицей.

То ли для того, чтобы издать  меньше шума, то ли с целью уберечь приклад от царапин. А скорее всего,  все сразу.   Относительно подстраховки,  Гриша мог бы и не напоминать: тут без нее  мало что делается.    

Из разбитого окна может возникнуть что угодно. От летучих, размером с ворону птеров, которые  временами становятся на редкость агрессивными, до куда более крупных хищников. Конечно, в том случае, если внутрь дома есть и еще какой-нибудь ход.   

– Игорь, – мотнул головой Грек себе за спину, и я понятливо кивнул: сделаю.

Прикрою им спину, пока сами они будут держать под прицелом окно.    

– Сноуден, когда стекло будешь бить,  как-нибудь сбоку зайди. Или снизу попробуй, – приказным тоном велел ему Гудрон. – Чтобы оконный проем не перекрывать.    

 «Дорого же обойдется Грише сравнение дома с конюшней!»   – водя перед собой стволом винтовки, подумал я.  Это настолько уже вошло в привычку – сопровождать оружием взгляд, что  просто диву давался. С другой стороны, если жить хочется, и не тому научишься. Причем в кратчайшие сроки.  

Гриша пробурчал себе под нос что-то неразборчивое, но ничего не ответил. Сзади послышались несильные удары, сопровождающиеся хрустом стекла.

– Готово, – спустя некоторое время отрапортовал он. Выждав некоторое время, добавил.  – Все, можно лезть. Подсадите  кто-нибудь, высоковато.

– Отойди, я сам, – ответил Грише Гудрон. И снова не утерпел. – Тут ни кто попало нужен. Не увалень,  а человек с опытом, реакцией и так далее.  

Прислонив карабин  к стене, Гудрон вместо него вооружился  пистолетом ТТ, который предпочитал всем остальным, несмотря на возможность выбора. Клацнул затвором, взглянул на нас, и легко оказался внутри, едва коснувшись подоконника. Я вспомнил Гришину просьбу подсадить, и невольно улыбнулся.    

– Если дом нам подойдет, кусты поблизости придется частично вырубить, – негромко  сказал Грек. – И устроить сигналки.  Причем такие, чтобы  в доме стало понятно – кто-то поблизости, а на месте – ни звука.   

Внутри дома   было тихо.    Ну да:   Борис именно из тех людей, кто  и в полнейшей темноте не наткнется на мебель, если она там есть.  Раздастся выстрел – значит, что-то пошло не так. Но до той поры о нем можно не беспокоиться.  

Через несколько минут  он объявился.  Так же легко оказавшись снаружи,  доложил.

– Все нормально, –  и, предваряя вопросы, добавил. – Отлично мы в нем устроимся! Там даже лучше, чем  я предполагал.   

 Через какое-то время, внутри уже были все. Гудрон оказался прав:  убежище  подходило нам отлично.  Несколько комнат, каждая немалой величины.  И потолки высотой под три с половиной – четыре метра. Тут не шестеро  – три десятка человек свободно могут разместиться. Причем, они не  будут сталкиваться на каждом шагу.  

 Жаль только,  в комнатах практически ничего не нашлось.  Ни мебели, ни предметов обихода, ни, тем жальче, электронных приборов, которые имеют здесь  огромную ценность.

  Даже с беглого взгляда становилось понятным:  дом этот, по утверждению Славы Профа  – флигель   дворянской усадьбы  двух–трех столетней давности,  долгое время уже заброшен. Не здесь –  таким он и перенесся с Земли.   

  Помимо тех окон, которые мы видели снаружи, нашлось и еще несколько, которые выходили прямо в каменную толщу.  За исключением одного.   Волей случая, или чего-то другого,  через него открывался вид на ущелье, где  на дне бушевал водный поток.   Сразу за ущельем начинался  густой тропический лес. А на самом горизонте маячили заснеженные пики  горного хребта.  Говорят, где-то в той стороне  находится море, увидеть которое мне еще не довелось.  

– Ты это, Теоретик,  старайся от окон держаться подальше,  – сказал Гудрон,  обнаружив, что я,  любуясь далями, застыл у окна.  – В твоих же интересах.

–  Даже от этого?

Ближайшее место, где сможет  укрыться стрелок, находится  километрах в двух, если не больше.

 – Даже от этого.

И я послушно  шагнул в сторону. Борис печется о сохранности моей жизни, а причины лишить ее есть.  Ведь чем меньше останется эмоционалов, тем выше  будут цениться их услуги. И потому сидит себе каждый  из них в безопасном местечке, заполняя жадры за местные деньги – пиксели, или оставляя в оплату себе каждый пятый. Сидит, старательно охраняемый нанятыми им людьми. И даже носу из своего убежища  старается не высовывать, ибо чревато.  

Сами жадры – этакая вещь в себе.  Выглядят они  довольно обычно.  Некая субстанция, весьма  похожая на янтарь и оптически, и тактильно.  Каплевидной формы,  величиной с большой палец. Впитывая эмоции у эмоционалов, она способна отдавать их обычным людям.  Вбирая в себя любые,  но отдавая  всегда только положительные.  Тем и ценится.

 Страшно тебе до жути или тоскливо так, что хоть в петлю  – подержал его, и почувствовал умиротворение.  Или даже радость, пусть даже и беспричинную. Но чем  такая радость отличается от любой другой?  Помимо того, на этой планете хватает мест,  куда без них и не сунешься, иначе недолго и тронуться рассудком.  Случалось,  трогались.Частенько – навсегда.      

 А еще жадры умеют снимать боль. Не дурманя при этом, но  оставляя  в полной ясности мысли. Тот же Янис рассказывал, что несколько дней добирался до ближайшего поселения с простреленной ногой.  И если бы не жадр,  мог бы вместо анальгетика и пулю себе в лоб пустить, настолько  боль была велика – это его слова.     

 Единственное, чего  жадры не могут точно, так это снимать  усталость. Есть у них и еще  существенный недостаток  – заканчиваются они, как заканчивается заряд в одноразовых  батарейках. И тогда остается их только выбросить.   

И тем выше ценятся эмоционалы, которые  способны заполнить жадр как можно сильнее.  Самому мне сравнить  не получится, но и Грек, и Гудрон, и Гриша  и остальные в один голос утверждают: жадры, заполненные мною не идут ни в какое сравнение с теми, что заполняют другие.  Ни в какое.  И это тоже являлось причиной нашего поспешного бегства с Вокзала.    Кто же  потерпит, если даже эмоционал весьма средней руки – для них лютый враг?  Ну а затем мой дар пропал. Исчез. Растворился бесследно.И я все никак не могу набраться мужества в этом сознаться. Все  оттягивал этот разговор, оттягивал, в надежде, что он вернется.  Но оттягивать бесконечно нельзя.   

 

Мы  собрались в самой большой комнате.

– Неплохое местечко, Борис,  – одобрение Грека   было сдержанным. Необходимо хотя бы  немного знать Грека, чтобы  понять:  такая скупость равна получасу похвал  из любых других уст. – Янис?

– Сверху все подходы видны как на ладони, – тут же откликнулся Артемон. – Останется только сделать навес  на случай непогоды.

– И провести с вершины сюда связь, –   это был уже Слава Проф. – Кстати, известно мне,  где раздобыть  парочку полевых  телефонов.  По сходной цене.

Ну да, полевой телефон не нуждается во внешнем источнике  электричества. Крутишь ручку, заряжая индукционный или, в современных моделях – электронный генератор,   после чего   разговариваешь.  

– Неплохо бы там еще огневую точку оборудовать. Чтобы  не только как пункт наблюдения, – снова заговорил Янис. – Работы немного: вместе с  навесом и маскировкой, и  полдня займет.

Грек, соглашаясь с ними обоими, кивнул.

–Теперь насчет людей.  Считаю, еще пятерых нам должно хватить. Есть у меня на примете трое, осталось только двух разыскать.  

– Разыщем, – уверенно заявил Гудрон. – Два человека – это не проблема. Кстати, как будем здесь размещаться?

У Грека был готовый ответ.

– Игорь займет ту комнату, чье окно выходит в ущелье.  Она самая дальняя, и чтобы к нему добраться, придется мимо всех нас пройти. А мы этого не допустим. Но вы сразу должны понимать – это убежище временное. Стоп! – предотвращая вопросы,  вскинул он руку. – Суть в том, что клиентам   будет не так-то просто сюда добраться. И выбираться тоже проблема. Что с пустыми жадрами сюда, что с заполненными отсюда.   А это значит, что Игорю через какое-то время необходимо оказаться в каком-нибудь крупном селении.  Где  к его приходу все должны быть готово.  

– Резонно, – кивнул Гудрон.     

Про которого я думал, что он сейчас начнет защищать место, куда  нас всех привел. В общем-то, Грек полностью прав. Пока сюда доберешься, три раза без головы останешься. То же и на обратном пути.  Мне и раньше приходили подобные  мысли, и я все размышлял:  почему Грек так легко согласился?   Теперь выяснялось: дом  станет пристанищем временным, пока не будет подготовлено основное.Все это так, но как мне приступить к самой важному?  

– Наверное, стоило бы подождать,  когда загнется Федор Отшельник, и  Вокзал останется без своего эмоционала. –  сказал Гриша. – И тогда не пришлось бы сюда пилить.  Договорились бы обязательно. Особенно в связи с тем, что сам  Отшельник нашему Теоретику и в подметки не годится. Федор  сам говорил, что больше месяца не протянет.   

– А что, если он протянет не месяц –  два–три?   Или даже полгода? А то и вовсе излечится? Случается всякое. И что бы мы в этом случае делали?  – резонно заметил Слава.

Ответить Сноудену было нечего, и он промолчал.  

– Так, – наконец-то решился я. – Можно  и мне слово сказать?

– Говори, Игорь, говори, – тут же кивнул Грек. – Возможно, у тебя есть какое-нибудь свое предложение.

– Нет у меня их. А сказать  хочу вот что, – после чего как прыгнул в холодную воду. – Не  знаю, что именно со мной произошло, но наполнять жадры я уже не могу. У меня больше не получается, как ни стараюсь.

И протянул им абсолютно пустой жадр. Один из тех нескольких,  которые втайне от всех безуспешно  пытался заполнить   множество раз.

 
Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу Купить бумажную книгу Читать книгу на mybook
5.0/7
Категория: Новая книга про попаданца | Просмотров: 585 | Добавил: admin | Теги: Один и без оружия, Владимир Корн, Теоретик
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх