Новинки » 2021 » Июль » 10 » Роман Злотников. Крушение империи. Настоящее прошлое 2
17:19

Роман Злотников. Крушение империи. Настоящее прошлое 2

Роман Злотников. Крушение империи. Настоящее прошлое 2

Роман Злотников

Крушение империи. Настоящее прошлое 2

Дата последнего обновления: 09 Июля 2021г.
готовность 25%
Роман / Фантастика

Цикл: Настоящее прошлое #2

Рома Марков окончил школу. Впереди то, что называется "взрослая жизнь". И начальные её годы придутся на то время, когда могучая империя под названием "Советский Союз" стремительно неслась к своему краху. Что будет с ним происходить в эти нелёгкие времена? Чего он сумеет достичь? Какие потерпит неудачи? Какие извлечёт из них уроки?

  
Крушение империи.
Пролог

- Тысячи лет! Тысячи лет Россия собирала вокруг себя земли и народы, вбирала их в себя, следовала путём Христа – несть для меня ни эллина, ни иудея, спасала от уничтожения и позволяла прирастать в числе. И за это все эти народы платили Россию любовью и верностью – грузин Пётр Багратион сложил за неё голову на Бородинском поле, курляндец капитан Сакен, подорвал себя вместе с турками захватившими его корабль, якут Фёдор Охлопков грудью встал на защиту страны от немецко-фашистских захватчиков, был ранен двенадцать раз, но сам при этом уничтожил более четырёхсот гитлеровцев, армянин Айвазовский прославил Россию в искусстве… Но потом пришли трое уродов – и разломали страну по живому!- депутаты, наконец-то, отошли от шока, вызванного моим поступком, вследствие чего гул голосов начал нарастать, так, что для того, чтобы меня услышали, мне пришлось всё больше повышать голос:- И это предательство вскоре приведёт к тому, что русских начнут резать, голыми и босыми выбрасывать из своих домов, насиловать, обращать в людей второго сорта, лишая их гражданства, а потом и заставлять совсем отказаться от своих предков, от своей национальности, принуждая становиться «Иванами, не помнящими родства». И когда это начнётся – вспомните, что это сделали вы, Борис Николаевич! И будьте вы прокляты!- гул голосов окончательно превратился в рёв. Сотни глоток надсаживаясь орали: «Долой!». Десятки депутатов с перекошенными лицами остервенело полезли на сцену, собираясь отшвырнуть меня от микрофона… но другие, пусть и уступающие им в числе, отчаянно сцепились с ними на ступеньках и у кромки сцены, давая мне возможность закончить своё спонтанное выступление.

- А ещё – я хочу заявить…- я уже откровенно орал,- что не желаю иметь ничего общего с властью, уничтожающей мою страну. Потому что и тот осколок великой страны, который сохранил название Россия, с такими руководителями будет ввергнут в пучину разрухи и войн. Поэтому – вот!- я выхватил из кармана книжечку удостоверения депутата и одним движением разорвал её.- Я отказываюсь от мандата депутата!- после чего развернулся и двинулся прочь от трибуны…

По большому счёту я не сказал ничего особенно нового. Подобные речи с этой трибуны уже звучали. Ну, может, не совсем в таком виде и с таким всеобъемлющим набором предостережений, но звучали. Однако у всех, кто говорил об этом ранее, не было одного, главного аргумента, который имелся у меня. И как раз сейчас я шёл мимо него.

Борис Николаевич Ельцин, первый Президент Российской советской федеративной социалистической республики, прибывший на заседание Верховного совета РСФСР дабы триумфально отчитаться о своей поездке в Беловежскую пущу, во время которой решением трёх дорвавшихся до власти уродов был ликвидирован Советский союз, сидел на полу, держась за исцарапанную щеку, на которой наливался краснотой отпечаток моей ладони, и сверлил меня злобным взглядом…

Unknown date
Роман Злотников
Книга Крушение империи, Глава 1, Роман Злотников читать онлайн
Глава 1
- Ну что, как, нравится?

Я не стал отвечать, а повернулся к Алёнке, слегка обалдело оглядывающейся по сторонам.

- Как тебе?

Она резко развернулась ко мне и быстро-быстро закивала. Причём глаза у неё были этакими восторженно-щенячьими…

Эту «однушку» в сталинском доме на улице, носящей имя революционера Бабушкина, нам подыскал подпольный «маклер» (они нынче все подпольные, поскольку официально такой профессии в СССР нет), на которого я вышел через того самого Якова Израилевича, заместителя директора «Лениздата». За свою работу денег он с меня взял довольно солидно – сто пятьдесят рублей, зато и квартиру подобрал просто супер. Она была, по советским меркам, полностью «упакована» – цветной телевизор, телефон, холодильник, причём не какой-нибудь там «Зил», а целый «Rosenlew», финская же сантехника, с тем самым, легендарным для этого времени голубым унитазом, магнитофон, правда бобинный, а не кассетный, но хороший, и комплект французской посуды «Luminarc». У нас в прошлой жизни так же была. Мы её прикупили то ли в конце девяностых, то ли в начале двухтысячных. Потому что понравилась и оказалась вполне доступна по цене. Ну а здесь и сейчас она смотрелась просто пришелицей из другого мира… Естественно, что на мою любимую всё это произвело неизгладимое впечатление. А она никогда не умела скрывать свои чувства. Вследствие чего почти все мои попытки поторговаться в прошлой жизни обычно заканчивались крахом…

- Сколько?

- Хозяин просит шестьдесят пять рублей в месяц,- с лёгкой усмешкой сообщил «маклер». Он прекрасно понимал реакцию моей любимой.

- Много,- я покачал головой. Блин, это действительно было много. Во-первых, район довольно отдалённый. Конечная остановка метро. По нынешним меркам почти окраина… Во-вторых – это не совсем «однушка». На самом деле это «двушка», но одна комната забита хозяйскими вещами (а вот интересно, что же они такого ценного туда положили, учитывая всю эту недешевую бытовую технику и обстановку?) и закрыта на ключ. Так что сдают они её как однушку, но квартплату, а так же за отопление, воду и всё остальное с нас будут брать именно как за «двушку». И пусть это сейчас стоит не слишком дорого, ну по сравнению с будущими временами, но тоже ведь деньги! «Маклер» покосился на мою буквально окаменевшую любовь, а потом, саркастически усмехнулся и развел руками.

- А давай, я доплачу тебе ещё полтинник, а ты скинешь нам десяточку?- предложил я. «Маклер» задумался. Потом вздохнул.

- Я должен поговорить с хозяином,- после чего вышел в прихожую, где, на тумбочке, был установлен предмет вожделения многих и многих советских людей – телефон.

Нет, ходили слухи, что были какие-то города, в которых телефон можно было получить почти сразу же… то есть максимум в течение года. Во всех остальных городах и весях страны, очередь на телефон составляла от трёх до, как бы, даже, и не пятнадцати лет. Ну, кроме партийных работников и сотрудников КГБ, которым телефоны ставились сразу. А вот уже всяким чиновникам от РОНО до минздрава приходилось уже ждать несколько лет. Вся же остальная часть советских граждан могла ждать своей очереди десятилетиями. Причём, даже те счастливчики, которым удалось разжиться собственной квартирой. Вернее, не даже, а именно они. Потому что на очередь для установки телефона сейчас можно встать только имея собственное жильё! То есть телефон в нашей великой стране был куда менее доступен, чем жилище. А в этой квартире он имелся. Ну круть же!

- Ром, а мы-ы…- робко начала Алёнка, но тут из коридора послышался громкий голос «маклера»:

- Предлагает шестьдесят!

Я усмехнулся и, сделав шаг, высунул голову в прихожую. «Маклер» напряжённо смотрел на меня. Я покачал головой и ткнул в него пальцем, после чего потёр друг о друга указательный и большей пальцы правой руки. Мол, при такой скидке, мне-то какая выгода будет? «Маклер» досадливо сморщился и снова приник к трубке. Я же распрямился и снова повернулся к любимой. Она смотрела на меня взглядом голодного щенка. Похоже, ей очень хотелось пожить в этой квартире…

Школу я закончил с золотой медалью. Впрочем, если честно, это была не совсем моя заслуга. Последний год я, из-за, так сказать, загруженности по общественно-спортивной линии заметно сбавил в учёбе. Но учителя продолжали всё так же ставить мне отличные оценки. Уж не знаю, по старой памяти ли, либо им это кто-то аккуратно посоветовал. Ну или они сами решили, что лучше не идти на принцип, и не проверять как на это отреагирует вышестоящее руководство. В настоящее время люди очень хорошо умели, так сказать, держать нос по ветру, отлично разбираясь что, когда и при ком можно говорить или делать. Не все, конечно – правдорубы случались и здесь. Вот только судьба у них была куда более печальная чем при любом «капитализме»… Ну а экзамены у меня вообще приняли чисто формально. Потому что в тот момент я был занят активной подготовкой к VII летней Спартакиаде народов СССР. То есть за границу меня больше не выпускали, но «внутри», похоже, решили использовать по полной. А что: комсомолец, спортсмен, отличник – прям классический представитель советской молодёжи! Подрастающая смена строителей коммунизма!

Подготовка у меня, кстати, строилась странно. Потому что, несмотря на то, что мне назначили тренера, он работал со мной, в основном, дистанционно. То есть он продолжал жить и работать в Москве, приезжая в наш городок максимум пару раз в неделю, я же тренировался дома. На местном стадионе. И, по большей части, без тренера. Как выяснилось, сейчас в марафонском беге тренеры исповедовали принципы айтишников моего времени: работает – не трогай. Вот меня и не трогали. Ну, почти… То есть у нас с тренером не было ни постановки какой-нибудь техники дыхания или работы ног, ни разбора возможных тактик бега, то есть ничего из того, чем я активно занимался на секциях что плаванья, что гимнастики, что самбо с боксом. Здесь же я просто бегал. Ну а тренер появлялся в основном для того, чтобы зафиксировать мои очередные результаты… Впрочем, может дело было в том, что для мира марафонского бега СССР я был, так сказать, приблудным. Этаким «политическим назначенцем» чья карьера, по всем прикидкам, должна скоро напрочь закончиться. Поэтому на меня и не обращали особого внимания. Настолько, что даже согласились с моим категорическим отказом от любой химии…

На Спартакиаде я так же побежал марафон. И, неожиданно для себя, пришёл вторым. Причём, вторым я, как выяснилось, оказался за один забег ажно в двух соревнованиях, одно из которых было международным. И второе место в международном я чуть ли не с кровью вырвал у японца Сигеру Со, обойдя его даже не на секунду, а, буквально, на полшага. Что для марафона было почти невероятно… Победителем же обоих соревнований, слившихся в один забег, стал весьма именитый советский бегун Леонид Моисеев, который был более чем на десять лет старше меня. Но, если честно, я, вероятно, мог и выиграть. Потому что точно был способен ещё прибавить. И, даже, хотел… Однако, к финишу мы подбежали довольно плотной группой, и когда я попытался из неё вырваться – меня слегка притормозили. Причём, похоже, специально. Уж больно неудачно для меня пересеклись моя траектория с траекторией ещё одного нашего бегуна, который бежал в этой же группе. А когда я его обошёл – прибавлять оказалось уже поздно…

Но я особенно не расстроился. Потому что, как ни крути, со спортом высоких достижений я свою жизнь вот точно не связывал. И поэтому был готов был в любой момент перестать этим заниматься и уйти в тень. Да, даже, и хотел бы! Но, увы, пока не удавалось. В первую очередь потому, что я, похоже, был всё ещё нужен той группе товарищей «наверху», которая зарабатывала на мне очки в неких аппаратных играх. И на моё мнение – хочу я этого или не хочу, им, по большому счёту, было совершенно наплевать. Впрочем, с другой стороны, и плюшки мне от этого тоже перепадали, пожалуй, даже поболее, чем у остальных наших профессиональных спортсменов-любителей. В конце концов, из-за этого у меня сейчас практически не было проблем с изданием моих книг…

Из дверей, ведущих в прихожую, высунулась голова «маклера».

- В общем так – хозяин согласен, но только если вы заплатите сразу за год!

Алёнка радостно вспыхнула. Она знала, что деньги у меня есть…

- За год?- я скептически покачал головой.- М-м-м… сразу не сможем. Нет сейчас таких денег. Если только к Новому году смогу собрать…

«Маклер» снова нырнул в прихожую. А я чуть постоял, а потом, поймав мысль, высунул голову к нему в прихожую и предложил:

- Если он скинет ещё пятёрочку, то я смогу к Новому году насобирать даже на два года,- и пояснил:- Где-то в конце ноября планирую заключить договор с «Лениздатом» на новую книжку. Так что к декабрю надеюсь получить аванс. И его как раз хватит.

«Маклер» окинул меня недоумённым и озадаченным взглядом. Похоже, несмотря на то, что я «пришёл» к нему от Якова Израилевича, он никак не предполагал, что этот сопляк может оказаться ещё и писателем. Но потом в его взгляде зажглось узнавание, затем понимание, после чего он снова приник к трубке…

Короче – мы договорились. Я вручил нашему удачливому «переговорщику» его заслуженные пятьдесят рублей, а так же ещё двести за следующие четыре месяца, которые оставались до Нового года, чтобы он передал их хозяину, ну и написал расписку с обязательством в декабре выплатить оставшееся. И получил от него стопочку книжек с квитанциями на квартплату, электричество, телефон и так далее, а также комплект ключей. После чего он отчалил, оставив нас с Алёнкой в квартире вдвоём.

Едва за ним захлопнулась дверь, как моя любовь с визгом бросилась мне на шею.

- Ура! Получилось!!!- после чего прильнула ко мне в поцелуе.

Я замер, с одной стороны буквально расплывшись, а с другой – постаравшись отстраниться подальше. Я ж не железный… А нам пока нельзя. По двум причинам. Во-первых, мы пообещали. Оба. Алёнкиным маме и папе. Иначе бы её ко мне в Ленинград одну не отпустили… Ну, то есть, её и так не отпустили, потому что она приехала сюда вместе с братом. Причём, они остановились у родственников в Сосновом бору. А я пока жил в общежитии ЛГУ. Как и остальные абитуриенты. Несмотря на то, что все экзамены я уже сдал… Но, было договорено, что после того, как я разберусь с жильём, брат должен будет уехать, а она – остаться со мной до конца августа. И вот ради этого я и пообещал, что мы с ней ни-ни и ни за что! А, во-вторых, из-за того, что в старших классах школы существовало такое мероприятие как медосмотр, одним из главных элементов которого был осмотр девочек гинекологом. Причём, ни о какой конфиденциальности результатов этого осмотра и речи не шло… То есть, я не исключаю того, что официально они должны были быть именно конфиденциальными, но на самом деле это было совсем не так.

Советское общество вообще весьма бесцеремонно влезало в личные отношения. Причём, даже на официальном уровне. Профкомы, завкомы и парткомы регулярно рассматривали персональные дела своих членов на предмет соответствия их «моральному облику строителя коммунизма». И тех, кто не соответствовал, лишали премий, профсоюзных путёвок, переносили отпуска с лета на зиму и так далее… В школе же это приводило к тому, что информация о том, что какая-то девочка уже, так сказать, «не девочка» мгновенно становилась известна всем. Причём, руководство школы считало себя вправе не только рассмотреть вопрос отхода «отдельных учащихся» от, типа, общепринятых моральных норм на педсовете, но и, даже, вызвать по этому поводу в школу родителей. Дабы, указать им на их упущения в воспитании. А то, как реагировали на подобную информацию сами «дети» – вообще отдельный номер. Стоило только по школе распространиться слухам, что какая-то девочка уже, того, «не девочка», то есть, соответственно, «даёт», смешки, презрительные взгляды и обсуждения за спиной становились для неё меньшей из проблем. Впрочем, некоторые этим даже бравировали. Но моя Алёнка точно была не из таких…

- Может пойдём погуляем?- предложил я, с трудом оторвавшись от любимой. Она с сожалением вздохнула и кивнула:

- Пойдём…

На факультет иностранных языков я поступил, считай, влёт. Ну да с таким-то багажом… И дело было не только в поддержке сверху. Хотя и она, конечно, оказалась совсем не лишней. Но и без неё, багаж у меня оказался вполне хорошим. Во-первых – спартакиадовская медаль. Во-вторых, после победы на Спартакиаде я получил-таки звание мастера спорта. Причём, как бы смешно это не звучало, в той дисциплине, которой я никогда, так сказать, «официально» не занимался – в лёгкой атлетике. Спортсмены же при поступлении в любой ВУЗ всегда и везде пользовались немалыми привилегиями. Даже в США, скажем, капитан школьной футбольной команды мог рассчитывать на заметное снисхождение при поступлении, а уж у нас, из-за того, что ВУЗам было предписано вести активную общественную работу, которая заключалась в том числе и в выставлении команды на всевозможные межвузовские, городские и, даже, республиканские Спартакиады с этим было ещё проще. В-третьих – мои книги и членство в Союзе писателей. Ну да, меня приняли. И, как и обещал Яков Израилевич, именно в Ленинградское отделение. Так что в число моих документов, которые я подал в приёмную комиссию, вошло ещё и письмо за подписью Первого секретаря Ленинградского отделения союза писателей Анатолия Николаевича Чепурова. Мы с ним познакомились как раз во время моего приёма, и общался он со мной вполне благожелательно. Впрочем, скорее всего, он тоже рассматривал меня как некую «забавную зверушку», которую надо потерпеть, поскольку через неё, возможно, получится поиметь какие-нибудь преференции «сверху». Ну, или, отвести либо купировать возможные неприятности. Были на это кое-какие намёки во время нашего общения… С таким набором «регалий» поступление становилась если не простой формальностью, то где-то близко. А я ведь ещё и экзамены сдал на пятёрки. Ну, те, которые мне нужно было сдавать. Я ж был золотым медалистом – а нам экзамены урезали наполовину, оставив только устные. Ну, то есть, наполовину это тем, кто поступал в наш универ и другие такие же самые знаменитые ВУЗы СССР типа Бауманки, МИФИ или МГУ. В остальные, то есть подавляющее большинство ВУЗов СССР, как мне помнилось, золотые медалисты вообще принимались без экзаменов… Впрочем, мои пятёрки на экзаменах были не совсем честными. Потому что я не сдавал экзамены вместе со всеми и в соответствии со строгими правилами. Ответственный секретарь приёмной комиссии пролистав мои документы, просто встала и буквально за ручку привела меня в пару кабинетов, где мне, без всяких билетов, задали несколько вопросов, после чего сказали:

- Ладно, давай экзаменационный лист…- впрочем, возможно дело было не в документах, а в каком-нибудь предварительном «звонке сверху». Телефонное право в СССР в настоящий момент вовсю цвело и пахло. Слава богу ко мне оно повернулось своих «ласковым» боком… Впрочем, точно я этого не знал. Да и не особо интересовался. Поступил – и ладно.

Так что в настоящий момент я, можно сказать, уже являлся студентом первого курса факультета иностранных языков Ленинградского ордена Ленина и ордена Трудового красного знамени университета имени А.А. Жданова… Ну, или, должен был вот-вот им стать. Хрен его знает когда у них там выйдет приказ о зачислении.

- Здесь погуляем или в центр поедем?- спросил я, когда мы вышли на улицу.- Можем и к Неве сходить.

От этого дома до Невы было метров семьсот. Ну, то есть, если считать до Володарского моста и идущего вдоль реки проспекта Обуховской обороны. Напрямую-то куда ближе. Но напрямую пришлось бы ломиться через кусты и газон.

- А давай ты мне покажешь где мы будем учиться!- с энтузиазмом предложила Алёнка. Ну да, через два года, когда моя любовь окончит школу – она должна была поступать сюда же. Более того, по моим расчётам, заканчивать ЛГУ мы с ней должны были в одной группе и в один год. Потому что те два года, на которые я её сейчас обгоняю, у меня заберёт армия. Я усмехнулся.

- Ну поехали…

До «Ломоносовской» мы дошли минут за семь. Она пока являлась конечной станцией Невско-Василеостровской линии, но работы по её продолжению уже шли. Ну а ближайшая к месту нашей будущей учёбы станция метро «Василеостровская» располагалась на нашей же линии, так что переходить нам никуда было не надо. Более того, на этой же линии располагался и Московский вокзал. Что было весьма удобно с, так сказать, логистической точки зрения… А от «Василеостровской» до нашего факультета мы добрались вообще меньше чем за пять минут.

- Это университет?- несколько удивлённо спросила Алёйнка.- Какой-то маленький. Вот Московский, ну который на Ленинских горах…

- Ну, ЛГУ вообще меньше МГУ,- с улыбкой пояснил я.- Но это не весь университет, а всего лишь факультет иностранных языков. Главное здание Ленинградского университета – это здание Двенадцати коллегий. Помнишь, что это такое?

Алёнка на мгновение замерла, наморщив лоб, а затем осторожно кивнула.

- Это-о-о… вроде Пётр I что-то такое учредил.

- Точно!- моя любимая всегда отлично помнила адреса, телефоны, пароли, дни рождения родственников и знакомых, имена актёров и актрис и их наиболее известные роли, а так же массу другой важной и нужной информации, но вот с историческими фактами у неё регулярно случались затыки… А вот со мной всё было наоборот. Я мог напрочь забыть день рождения тёщи или кого из друзей семьи, но то, что, скажем, Нойшванштайн построил король Баварии Людвиг II, который всё детство и юность провёл в расположенном рядом, но чуть пониже, на берегу озера Альпзее замке Хоеншвангау – я помнил наизусть. Не смотря на всю зубодробительность этих названий для русского уха…

- Он здесь недалеко, километра полтора идти – на Университетской набережной.

- А это какая улица?

- Шестая линия Васильевского острова.

- М-гум,- моя любовь глубокомысленно кивнула.- А экзамены ты здесь сдавал?..

Ну а вечером мы вернулись в, уже, «нашу» квартиру. Алёнка ещё раз обошла её, пооткрывала все краны, форточки, дверцы шкафов, шкафчиков и тумб, а потом подошла ко мне и спросила:

- Ром, а вот интересно – откуда вот это всё?

- Что всё?

- Ну холодильник импортный, посуда…- ну да, по советским меркам квартира выглядела суперкруто. В это время даже советскую приличную посуду было достать очень непросто – в магазинах, по большей части, стояло что-то совсем уж общепитовское, вследствие чего лучшим подарком на свадьбу считался столовый или чайный сервиз… а тут такое иностранное роскошество! Я пожал плечами.

- Не знаю. Возможно, хозяин квартиры моряк дальнего плаванья. Или работает в каком-нибудь нашем посольстве за рубежом.

- Послом?- моя любимая удивлённо округлила глаза.

- Не думаю,- рассмеялся я,- скорее поваром или завхозом. Для посла и площади маловаты, и ремонтик слабоват… А мы будем сегодня что-нибудь ужинать?

- Ой!- Алёнка всплеснула руками и, развернувшись, ринулась на кухню, на ходу, как солдат по тревоге, одним движением накинув на себя нарядный синий передничек, скорее всего так же привезённый хозяином откуда-нибудь «оттуда». В нашем отечестве таких нарядных я не встречал. Если только кто сам шил…

Следующие две недели пролетели как молния. Мы гуляли по Питеру, сидели в кафешках, катались по каналам и Фонтанке на экскурсионных катерках, съездили на «Метеоре» в Петергоф, и на электричках в Гатчину и Пушкин. А также посетили всех родственников как с моей, так и с её стороны. И я впервые так щедро тратил свои гонорары на всякую мелочь за эти две недели ухнув на билеты, посиделки в кафе и сувениры почти двести рублей. При том, что средняя зарплата в стране не дотягивала и до ста двадцати.

А потом наступила пятница, двадцать четвёртое августа, вечером которого мы с ней сели в купейный вагон «Красной стрелы» и отправились домой. Мне нужно было забрать кое-какие вещи, да и повидаться с родными перед началом учёбы было не лишним, а Алёнке… её ждал девятый класс.

Вот так и прошло моё лето – в экзаменах, соревнованиях и странном целомудренном сожительстве с восьмиклассницей))).

Дома всё было хорошо. Родители уже переехали обратно в мою комнату, так что на этот раз размещаться в гостиной пришлось уже мне. Сестра готовилась к школе и расстраивалась, что на её первом в жизни первом сентября не будет меня. Она меня очень любила. Но, с другой стороны, её уже начали потихоньку доставать примером старшего брата – красавца и умницы… о чём она мне грустно поведала. Ну а я рассмеялся, потрепал её по волосам и пообещал вечером рассказать ей на ночь сказку.

- А ты с Алёнкой сегодня гулять не пойдёшь?- вскинулась она.

- Сегодня – нет,- заявил я. Вечер приезда мы решили полностью провести в семьях. Общением друг с другом за две последних недели мы немного насытились. Хотя и я, и она точно знали, что стоит мне сесть на поезд, как мы тут же начнём отчаянно скучать друг по другу…

Первое сентября в этом году выпало на субботу. Так что из дома я выехал в четверг, тридцатого августа. Утром. Потому что за предыдущие два дня созвонился со всеми своими знакомыми в Москве и договорился с ними встретиться, сообщив, что хочу им подарить свою новую книжку. До того было совсем некогда, сплошные напряги – экзамены, соревнования, поступление, Алёнка… Так что из города я выехал нагруженный как ишак. Ну дык только семье уже, увы, покойного маршала Бабаджаняна я вёз целых четыре книжки – одну Аргунье Аршаковне и три всем трём её внучкам, которые подросли и стали настоящими красавицами. После смерти Амазаспа Хачатуровича отношения у нас как-то потихоньку наладились и потеплели. А ведь ещё были Лора Саркисовна, зам директора «Молодой гвардии», Пастухов и около десятка разных других знакомых, которым я реально был благодарен за участие в моей судьбе. Так что вес книг, которые я волок, был чуть ли не в два раза больше, чем вес всех остальных моих вещей, которые я взял с собой в Питер…

С Борисом Николаевичем мы пообщались довольно хорошо. Он отодвинул свои дела и велел секретарше сделать нам чаю с баранками, поблагодарил за книгу, уважительно покрутил в руках мои серебряные медали, но по некоторым признакам я почувствовал, что я для него уже, типа, потихоньку становлюсь посторонним. Отработанным материалом… Нет, чувствовалось, что он хороший человек и поэтому вряд ли вот так возьмёт и разорвёт наше общение, как-то исчезнет, перестанет отвечать на звонки и со мной знаться. Более того, не исключено, что он и дальше будет не против как-то мне помочь. Ну если это будет не очень обременительно. Сделать короткий звонок. Подписать письмо. Либо ещё что-то этакое, не слишком напряжное и не делающее его по серьёзному обязанным кому-то в тех кругах, в которых он вращался. Но не более… Увы, наши интересы уже разошлись и чем дальше, тем этот разрыв будет становиться всё больше и больше. Ну да и хрен с ним! Я и так получил от нашего общения чуть ли не на порядок больше, чем рассчитывал. Шутка ли – я только закончил школу, а уже имею в активе три изданных книги, членство в Союзе писателей и звание мастера спорта. И пусть я, вроде как, всё это сделал сам, то есть мои книги никто за меня не писал и марафонские дистанции не бегал – без поддержки я бы точно не добился ничего подобного. Ибо какие бы у тебя не были собственные таланты и способности, в СССР здесь и сейчас всё решал такой ресурс, как «блат». Без него было никуда. Совсем. Мы в будущем даже и слово такое забыли почти, а здесь оно было на устах у всех. Блат был нужен на всех уровнях – от ЖЭКа, поликлиники и мебельного магазина и до горисполкома с райкомом партии… И Борис Николаевич мне его обеспечил. То есть не только он, конечно – и Амазасп Хачатурович мне много помог, да и не он один, но, во многом, именно благодаря Пастухову мои таланты были замечены, оценены и мне было дозволено использовать их почти без ограничений на благо советской страны, социалистического образа жизни и-и-и… группы руководящих товарищей, которым мои успехи и достижения как-то помогли упрочить своё положения во властных структурах. Надеюсь, достаточно серьёзно для того, чтобы они меня не забыли напрочь уже завтра…

Первого сентября занятий на факультете не было. Зато была торжественная часть. Сначала всех первокурсников собрали перед главным зданием университета, после чего состоялся митинг, который открыл сам ректор. Кроме него выступило ещё несколько человек, среди которых оказался и наш декан, и какой-то тип из Смольного.

Наша группа оказалась по большей части девчачьей – из шестнадцати человек девушек было одиннадцать. И я сильно порадовался тому, что, в отличие от остальных, не стал сегодня наряжаться по полной, упаковавшись в «офциалку» – белую рубашку с галстуком и тёмно-серую «пару» фабрики «Большевичка». Так что подавляющее большинство оценивающих девичьих взглядов скользило по мне достаточно равнодушно. А вот парочку других парней – высокого блондина весьма «нордической» внешности, «упакованного» в фирменный джинсовый костюм от старины Страуса и кроссовки «Puma», и отчаянно рыжего типа, одетого ещё ярче – в цветастую «битловскую» рубашку с вызывающе оранжевым галстуком, кожаный пиджак и всё те же неизменные джинсы, явно оценили куда выше. Вот и хорошо. Меня любимая дома ждёт. Если же меня начнут «атаковать», то хрен я с той гормональной бурей, которая бушует в моих венах, смогу в подобном окружении удержаться.

- Мальчик, а ты откуда?

Я обернулся. За моей спиной стояло две невысоких девчушки-подружки, вроде как из моей группы. Одна постройней вторая… пофигуристей. Ну нет в этом возрасте полных или некрасивых, нет! Все девочки в семнадцать лет желанны и привлекательны, все, без исключения! Чтобы они там о себе не думали…

- Я? Из Подмосковья?

- Оу! А чего в Москву не стал поступать?

- Ну-у-у… так получилось.

Девчонки переглянулись. Потом та, что постройней, улыбнулась и, сделав хитренькие глаза, сообщила:

- Мы тут решили всей группой сразу после того, как отпустят, в кафешку сходить. Ну, познакомиться получше. Сбрасываемся по рублю. Ты как, с нами?

- По рублю?- я картинно задумался. Мне же надо создавать отрицательный имидж – ботана там, заучки, нищеты подзаборной… ну чтобы не особенно цеплялись. А то я ж в таком цветнике не выживу… Но и не врать при этом. Ну, или, хотя бы свести враньё к минимуму. И сам не люблю, и чревато запутаться. Так что так, намёками – чтобы всё остальное сами напридумывали.

- Хорошо!- я решительно махнул рукой и полез в кармана за деньгами. Они у меня специально были сложены рулончиком и перетянуты резинкой от бигудей. Причём, состоял этот маленький рулончик исключительно из рублей и трёшек… Девчонки понимающе переглянулись и начали смотреть на меня покровительственно. Им всё было ясно – типичная деревенщина из какого-то Зажопинска (недаром город не назвал), поступивший в универ только за счёт свинцовой задницы и собиравшийся продолжать и здесь делать то же самое. Неперспективен ни с какой стороны! То есть ни в качестве мужа, ни просто позажигать пока учимся…

В кафешке я продолжал играть всё ту же деревенщину, сев в стороне и почти не вступая в разговоры. Зато блондин с рыжим тут просто царили. Они сорили деньгами, заказав каждый по пузырю шампанского, а потом и ещё по бутылке вина для наших дам, активно обсуждали зарубежные музыкальные группы, громогласно объявляя одни гениями, а вторые – полным отстоем. А когда я, улучив момент и внутренне хохоча про себя, влез и сказал, что мне тоже нравится современная музыка, например, «Песняры» или Муслим Салгомаев, оба замолчали и уставились на меня с таким презрением во взглядах, что мне, даже, пришлось отвернуться, чтобы не заржать уже в голос… Ну а самым пиком был момент, когда начали обсуждать предстоящую поездку в колхоз.

Ну да, уже с понедельника весь первый курс отправлялся на месяц помогать колхозникам убирать выращенный урожай. Ну, или, наоборот, как едко пошутили в одном из фильмов, повесив в кадре плакат: «Товарищи колхозники – поможем студентам убрать урожай»». Увы, эта была неизбывная действительность СССР. Там, в покинутом мною будущем я не раз читал возмущённые посты некоторых деятелей, насчёт того, сколько сотен тысяч комбайнов, тракторов, картофелекопалок или сеноуборочных машины выпускалось ежегодно в СССР. И какими убогими цифрами может похвастаться нынешняя Россия. Так вот, выпускаться-то они выпускались, но со жратвой в стране при этом была большая проблема. Такая, что по осени, на её заготовку выходил чуть ли не весь советский народ. Даже анекдот такой был: «Для решения какой комплексной проблемы в СССР создавалась группа из следующих специалистов: математик, физик, биолог, инженер, врач, архитектор, экономист, юрист, философ? Для уборки картофеля в колхозе…» В битву за урожай вступали все. Армия создавала целые автоколонны и отправляла на помощь колхозам и совхозам десятки сводных батальонов. В колхоз ехали профессора и учёные, рабочие и работники культуры, повара и парикмахеры. Разнарядка спускалась на все уровни…

Как бы там ни было, абсурд ситуации с самым передовым в мире советским сельским хозяйством, в которое вбухивались и огромные средства, и гигантские ресурсы, был очевиден всем. Просто более взрослые принимали это как неизбежность, а вот собравшиеся за нашим столиком новоиспечённые ленинградские студенты были преисполнены возмущения. Рыжий так просто вибрировал. Блондинчик презрительно цедил фразы. Я же… ну сами посудите – как я мог упустить такой момент? Так что, очередной раз улучив, когда в обсуждении возникла пауза, я с мечтательным вздохом, произнёс:

- Эх, кабы на капусту отправили – то хорошо б было. Капуста легко берётся. Топориком чок – и всё. И пожрать её сразу можно. А картоху копать – замаемся…- после чего за столиком установилась ошеломлённая тишина. Но я на это не отреагировал, устремив взгляд вдаль. Типа мечтал о капусте…

- Кхм, девочки, я думаю нам пора уже заканчивать сегодняшние посиделки,- спустя где-то полминуты прервал установившуюся тишину рыжий, после чего несколько картинно бросил:- Если кому в сторону Кировского – могу подвезти. Я на машине…

Глава 2
- Марков… Марков! МАРКОВ!

Я вздрогнул и резко развернулся. Отчего Танька Бирницкая, наша староста группы, налетела на меня очень чувственно впечатавшись в мою грудь своими весьма впечатляющими сиськами. Это было… возбуждающе. Так что я даже слегка отодвинулся. С ноября, когда ко мне на школьные каникулы приезжала моя любовь прошло уже больше месяца, так что я уже давно снова был на взводе…

Ну да, мы с Алёнкой того… нашли возможность, так сказать, помочь друг другу. Без нарушения слова, данного её родителям. То есть она до сих пор по гинекологическим признакам всё ещё оставалась девушкой. А друг другу – потому что она у меня всегда была очень заводной. Взрывной, прямо скажем! Так что ей точно было не менее, а как бы не более сложно чем мне.

Моя маска «тупой деревенщины из Зажопинска» продержалась всего два месяца. Хотя к моменту её окончательного раскрытия то, что я «леплю горбатого» подозревало уже больше половины группы. И только «рыжий» с «блондинчиком», вокруг которого скучковалось ещё человек шесть – пара прихлебал из парней и четыре девочки из породы активных охотниц за «жирными» женихами, продолжали отпускать в мою сторону разные тупые шутки. На которые я «поддавался». Правда, зачастую, так, что окружающие ржали больше с них, а не с меня… Но самый шок для «блондинчика», оказавшегося сыном какой-то важной тётки из райпотребсоюза Кировского района, произошёл, когда Линка Полубоярова, которая, по общему мнению, была первой претенденткой на титул королевы красоты нашего курса, а то и всего факультета в целом, во время одной из спонтанных вечеринок, отказав ему, во время белого танца взяла и пригласила меня. Увы, Линка оказалась не только красавицей, но и умницей. Так что раскусила она меня одной из первых. Да и немудрено было. Я же не столько скрывался, сколько стебался…

Как бы там ни было – этот её поступок принёс мне целую кучу проблем. Нет, не с Линкой. Когда я мягко, но решительно, отказался от чести стать её рыцарем, сообщив ей, что у меня уже есть невеста, она слегка обиделась. Всё-таки она действительно была яркой красоткой и совершенно не привыкла к отказам. Так что следующий месяц она меня демонстративно игнорировала. Но сам факт того, что на меня обратила внимание подобная красавица, послужил спусковым крючком интереса ко мне со стороны остальных девчонок, которые принялись и, так сказать, вертеть передо мной хвостами, и копать, пытаясь разузнать кто я такой на самом деле. Причём, чем больше я старался держать дистанцию – тем сильнее со стороны прекрасной половины питерского студенчества просыпался охотничий интерес. А уж когда кто-то, похоже через какие-то родственные связи, сумел одним глазком заглянуть в моё личное дело и обнаружить там, что я золотой медалист, то есть точно, не «тупая деревенщина», а также серебряный призёр Спартакиады народов СССР – этот интерес взлетел до небес. Так что теперь вы можете себе представить, как он повысился после того, как выяснилось, что я ещё и писатель…

Короче, к моменту приезда Алёнки я был уже на грани. Потому что гормоны никуда не делись. А дров поблизости не наблюдалось. Хотя я и пытался изнурять организм всеми возможными способами. Ну кроме пьянок. Потому что выпей я хоть чуть-чуть в той компании, которая буквально на мне висела – и-и-и… кто его знает, чем бы… кхм… да хрен там – я ТОЧНО знаю, чем бы это закончилось. И, скорее всего, даже не с одной. Зато физнагрузки у меня были – мама не горюй! Я каждый день пробегал по десять километров минимум, а по выходным доходило и до двадцати пяти.

Так что буквально в первый же вечер по приезду я по-быстрому провёл ликбез с моей любимой после чего… Так, без деталей! Это наше личное дело, которое никого больше не касается… Короче, нам было хорошо. И это «хорошо» было все остальные дни до её отъезда. А так же почти две недели после него. Во всяком случае в эти две недели все попытки меня соблазнить я отбивал легко и с шутками. А вот потом гормоны опять начали брать своё. И кружившие вокруг меня «охотницы» это заметили. Вот и Бирницкая, сволочь такая… явно же не просто так влетела в меня своей грудью. А ещё староста, блин!

- Ну чего ещё?

- Тебя в деканат вызывают!- этак призывно-злорадно хлопая глазками с модными густо-синими тенями на веках, сообщила мне Танька. После чего снова прижалась грудью к моей руке.

- В смысле?

- А я знаю? Мне из секретариата сообщили, что срочно хотят тебя видеть. Я тебя уже полчаса по всему факультету ищу!

- Так я лабу сдавал!- сообщил я, мягко, но решительно освобождая руку из весьма м-м-м… приятного плена. Но чур, меня, чур… Танька фыркнула и махнула рукой.

- Короче давай – лети мухой!

Пока поднимался по лестнице в деканат, поглядывал в окно. Стылая и дождливая ленинградская зима два дня назад, наконец-то, сменилась настоящей русской. Ну не совсем – влажность в воздухе чувствовалась, но зато выпал снежок, укрыв всё нарядным белым покрывалом. И хорошо! А то до Нового года всего три дня осталось. Ну а до приезда моей Алёнки вообще один. Даже меньше! Сегодня вечером её брат должен посадить мою любовь в поезд, а завтра утром я встречу её на Московском вокзале.

В приёмной декана его секретарша окинула меня крайне любопытным взглядом, после чего кивнула подбородком в сторону мощных двустворчатых дверей кабинета.

- Проходите!

- Разрешите?- я замер. Поскольку декан был не один. Рядом с ним за большим столом для совещаний сидело ещё трое каких-то мужиков. Причём, сам декан сидел именно с ними, а не на своём месте – в кресле за большим двухтумбовым столом.

- О, Роман!- он вскочил на ноги и с радушной улыбкой двинулся ко мне. Я слегка напрягся. Потому как хоть он действительно меня знал, столь уж близкими и тёплыми наши с ним отношения точно не были. Ну вот сто процентов!

- Проходи! Вот, знакомься, товарищи специально подъехали с тобой пообщаться.

И вот тут мне реально поплохело…

Всю последнюю неделю я находился в некотором напряжении. Потому что двадцать пятого декабря наши войска так и не вошли в Афганистан. Ну, или, об этом пока просто не было объявлено. Хотя это было бы странно. А сегодня уже двадцать восьмое – и до сих пор никаких следов… Ну, не то, чтобы совсем. Проскальзывает в новостях об «оказании всемерной помощи народу Афганистана», но вот о том, что эта помощь военная – никакой информации. Это что же – у меня получилось?! Был бы рад… До сего момента. А вот появление этой «делегации» в кабинете декана нашего факультета сильно напрягло. Неужели меня вычислили?!!

Я сглотнул и попытался взять себя в руки. Нет, не могли они меня вычислить – ну точно нет же! Если бы вычислили – пришли бы раньше. Да и вряд ли меня в этом случае стали бы…

- Добрый день, Роман, вам привет от Бориса Николаевича!- поднялся из-за стола один из гостей – достаточно молодой и такой… улыбчивый мужик.- Я – Голованов Василий. Секретарь Ленинградского областного комитета ВЛКСМ по…

Я медленно выдохнул. Точно не вычислили! Потому что на хрен бы тогда КГБшникам нужен был бы «комсомолец»? Так что причина для вызова другая. Поэтому нужно быстренько успокоиться и выслушать товарищей… Уф, как сердце-то колотиться. Едва из груди не выскакивает… так – успокоиться, я сказал!

- М-м-м… спасибо большое. Ему тоже большой привет,- я несколько деревянно дошёл до стола и, повинуясь жесту ещё одного из гостей – прилизанного мужика вполне среднестатистически-чиновьичего вида, присел на стул.- Всем добрый день.

Объяснение того, что от меня хотят, заняло не очень много времени. И повергло в полное недоумение.

- Эм-м-м… а я-то тут при чём?- обалдело поинтересовался я после того как мне изложили вопрос.

- Ну как же?- вскинулся тот самый «прилизанный» который, похоже, был главным из этой тройки.- Во-первых, вы уже участвовали в подобном мероприятии. В Кошице…

- Ага, после чего меня даже на презентацию моей книги, которая вышла в Чехословакии, не пустили,- несколько сварливо отозвался я.

Главный слегка нахмурился.

- Этот вопрос мы решим…

- Да не в этом дело,- отмахнулся я.- Кто я такой-то? Я ж никто. Не именитый спортсмен, не какая-нибудь известная личность – обычный студент. Зачем я вам там?

- Неправильная позиция,- наставительно вскинув палец произнёс главный.- Вы – представитель молодого поколения советских людей, строителей коммунизма. Комсомолец! Общественный активист! Вы же были инициатором Забега Победы? Ну вот… Опять же – отличник! Школу окончили с золотой медалью… К тому же почему это вы не спортсмен? Во-первых, вы выиграли марафон в том же Кошице. Во-вторых, ваша серебряная медаль на Спартакиаде.

- Две!- влез третий. Он, похоже, представлял спорткомитет. А главный продолжил идеологическую накачку:

- Сейчас в мире складывается очень непростая…

Короче, как выяснилось, в Афганистан мы, всё-таки, влезли. Но, типа, совсем не так, как в прошлой истории. Уж не знаю, моё ли письмо послужило причиной, или какие-то внутренние процессы сработали как-то слегка не так, как в моей прошлой реальности, но на этот раз, вместо того чтобы ввести в страну сороковую армию СССР ввёл туда части спецназа и воздушно-десантных войск. В очень ограниченном количестве… Насколько ограниченном мне, естественно, никто не сказал, но уж точно не восемьдесят и, даже, не сорок тысяч человек. Намного меньше! Но и этого оказалось достаточно для того, чтобы США начали поднимать бучу по всему миру. Ну и разговоры о бойкоте Олимпиады так же начались. Вследствие чего, в «верхах» озаботились планами противодействия этому. И вот, в одну из тех самых голов, которые эти планы и разрабатывали, пришла идея наряду со всем прочим отправить советских спортсменов поучаствовать в различных любительских и полупрофессиональных соревнованиях по всему миру. Именно любительских! То есть не включенных в официальные календари спортивных ассоциаций, а то и вообще проводящихся по тем видам спорта, которые были не включены в олимпийский перечень. Ну, типа, тех же триатлона (если, конечно, он уже был) или любительских марафонов… Причём, туда было решено отправить не ключевых спортсменов, которые были сейчас загружены подготовкой к Олимпиаде, а не включенных в предолимпийский тренировочный цикл. Ну чтобы не сбивать с панталыку «костяк» советского спорта и не отвлекать его от подготовки к Олимпиаде… И вот по этим показателям я в данный пул спортсменов подходил практически идеально! Причём, меня, как выяснилось, собирались отправить «представлять страну» на Парижский международный марафон, который должен состояться в апреле.

Я задумался. В принципе, мне этот марафон на хрен не сдался. Нет побывать в Париже и посмотреть, как он выглядеть сейчас, пока в нём ещё не было толп мигрантов и гор мусора на Монмартре, было бы неплохо… Но я точно знал, что чуть позже на всё это точно налюбуюсь. Причём, в том составе и столько по времени, сколько захочу сам. Так что, в отличие от большинства сегодняшних советских людей, способных руку отдать за саму возможность хоть одним глазком глянуть на эту самую сказочную «заграницу», меня подобная возможность манила не сильно. Тем более, что и особенно прибарахлиться не получиться. Судя по опыту с Чехословакией, денег мне поменяют минимум, плюс приставят «дядьку» и, вот сто процентов, Алёнку со мной тоже точно не отпустят…

- Мм-м-м… а почему именно я?

- Вы что – хотите отказаться от чести представлять нашу страну за рубежом?- строго спросил меня «прилизанный».

- Ну да!- ответил я ему на голубом глазу. Все, кто собрался в этом кабинете уставились на меня как на полного идиота. Ну вот как можно такое ляпнуть? Да, даже если ты действительно не хочешь – так всё равно нельзя говорить! Ибо чревато! Настоящий советский человек при подобном предложении должен гордо вскинуть голову и, вцепившись в древко, высоко вознести знамя страны Советов… Но это ещё ладно. Это так – идеология. Если же считать по нормальному – тебе ж, дурику, предлагают поездку не просто куда-то за границу, например, в ту же Монголию или, там, Эфиопию с Йеменом, во что люди так же вцепляются руками и ногами, потому что это, как минимум, чеки и доступ к «Березке», а в сам ПАРИЖ! А ты, придурок, ещё кочевряжишься… Ну а я – ну это самое слово, продолжил:

- Понимаете, у меня сейчас дел – до фига! Поэтому со временем просто швах! Во-первых – учёба. Я ж пока на первом курсе.

- С этим не волнуйся,- тут же поспешно вступил декан.- Все зачёты и экзамены…

- Да не в этом дело,- небрежно отмахнулся я.- Мне, в первую очередь, знания нужны, а не отметки! Но и это не всё. Мою новую книжку не приняли в печать, насыпав вот такой ворох замечаний,- тут я руками показал какой.- И я её сейчас активно переделываю. Плюс перерабатываю две предыдущих… Я вот хочу предложить их в серию «Библиотека приключений и фантастики». А это очень непросто! Там такие имена печатаются… Так что работы – море! Вследствие чего у меня сейчас вообще нет времени на серьёзные тренировки. А вам же надо чтобы я оказался где-то наверху. Лучше всего в первой тройке. Ну чтобы мне начали в нос микрофон совать…

- Это было бы хорошо,- снова влез третий.

- Ну вот и я о чём… То есть, в случае моего согласия, мне, чтобы не стать балаболом, нужно будет отодвинуть все свои дела и сосредоточиться на подготовке. Да и то не факт, что у меня получится. Я ж ведь не спортсмен. И связывать свою жизнь со спортом не собираюсь. В Кошице мне просто повезло. Ну сложилось так… Но не факт что так же повезёт и в Париже,- я озабоченно покачал головой.- К тому же, если честно, вот не хочется мне мотаться по заграницам. Мне и в моей стране хорошо! Так что пошлите кого-нибудь другого. Я думаю очень многие захотят,- я замолчал, а все присутствующие обменялись взглядами, в которых явственно читалось: «Ну вот как можно говорить о чём-о серьёзном с подобным идиотом!» В кабинете на некоторое время повисла слегка озадаченная тишина, а затем в разговор вступил «комсомолец», который передавал мне привет от Пастухова:

- Роман, с учёбой нам всё понятно. Но ты же талантливый парень! Школу закончил с золотой медалью! Так что даже если где и отстанешь – так быстро нагонишь! А если и не сразу, так на твоих оценках это точно не отразиться…

После этих его слов декан энергично закивал.

- Вот видишь…- заметно воодушевившись, продолжил комсомольский функционер.- Так что этот вопрос, можно считать, снят. С изданием твоих книжек мы тебе так же поможем. Так что ты насчёт этого не волнуйся. Где там ты хочешь, чтобы их напечатали? В серии «Библиотека приключений и фантастики»? Не волнуйся – напечатают. Так ведь товарищи?

На этот раз энергично закивал главный. Я же, внутри, радостно оскалился. Дело в том, что после того, как моя поддержка, так сказать, «на высшем уровне» слегка ослабла (ну или не слегка), у меня начались проблемы с «Лениздатом». Серьёзные или нет – я пока не понял. Но, как бы там ни было, мою следующую книжку, являвшуюся продолжением двух предыдущих и окончанием всего цикла – взяли и завернули. Формально претензии состояли в том, что сюжет был недостаточно проработан, герои прописаны не слишком хорошо, да и сам стиль изложения легковесен и обладает явными признаками подражания западной массовой литературе… В этом была своя правда, особенно в последнем заявлении. Нет, я старался писать так, как принято в этом времени, но руку, «набитую» сотней с лишним романов, нет-нет да и заносило, так сказать, на старую траекторию. В будущем же был популярен динамичный стиль, который здесь и сейчас как раз-таки считался легковесным и присущим западной масс-культуре… Но, дело в том, что подобные претензии можно предъявить к любой моей предыдущей книжке. В том числе и к тем, что были уже опубликованы «Лениздатом». Однако, они все согласования прошли просто влёт! И продались, кстати, так же. Так что дело, скорее всего, было не в невысоких художественных достоинствах моего текста, а в том, что до руководства издательства уже дошёл слух, будто я более не являюсь «забавной зверушкой» кого-то там наверху, и оно приняло решение поставить меня на место. А то ишь разошёлся – по книге в год выпускает! Да даже заслуженные «мэтры» и то могут рассчитывать на одну в три-четыре года, а уж кто помельче очередной публикации ждут едва ли не десятилетия, перебиваясь редкими гонорарами за всякую побочку…

Как бы там ни было, мне пообещали помощь в издании моего нового и двух предыдущих романов в знаменитой «рамке». Тем более, что по формальным параметрам я к ней вполне подходил – пишу фантастику, автор нескольких опубликованных книг, издавался за границей… То есть, конечно, на грани, но подходил! А в этой серии выходили такие корифеи приключенческой и фантастической литературы как Жюль Верн, братья Стругацкие, Дюма, Ефремов, Фенимор Купер, Вальтер Скотт, Казанцев, Обручев, Стивенсон. То есть, напечатавшись в этой серии, я одним махом попадал в очень хорошую и весьма солидную компанию! Хотя сам я отлично понимал, что по реальному уровню до них ну вот никак не дотягиваю. Но ведь кроме «корифеев» там выходили и куда менее талантливые «творцы», явно попавшие в серию по знакомству или блату. А уж сколько таковых появилось, когда схожие по оформлению серии начали выпускать разные издательства в девяностых и начале двухтысячных… Так что ничего – потерпят. К тому же, поскольку эта серия выходила в «Детгизе», то есть, вернее, сейчас это назвалось «издательство «Детская литература», то и тиражи у неё были о-о-очень впечатляющие.Куда там той же «Молодой гвардии» с «Лениздатом»… Нет, больше денег мне это не принесёт, поскольку сейчас основные деньги платят за объём, а не как в будущем – роялти с тиража, но мне точно будет приятно.



 
Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку
4.3/3
Категория: Черновик | Просмотров: 2097 | Добавил: admin | Теги: Роман Злотников. Крушение империи.
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх