Новинки » 2018 » Май » 27 » Валерий Шмаев. Мститель. Долг офицера
16:29

Валерий Шмаев. Мститель. Долг офицера

Валерий Шмаев. Мститель. Долг офицера

Валерий Шмаев

Мститель. Долг офицера



Капитан спецназа в отставке Виктор Егоров, списанный вчистую после тяжелого ранения из армейских рядов, уже несколько лет живёт обеспеченной мирной жизнью, и это его устраивает. Его война давно закончилась, но внезапно пришла другая беда – легкая необременительная поездка в Витебскую область обернулась провалом в кровавый кошмар лета 1941 года. Что делать Егорову? Залечь на дно и спокойно пересидеть самые горячие месяцы? Благо есть надежное убежище, продовольствие, оружие и патроны… Или Виктору надо вспомнить о долге русского офицера перед Родиной, которая во все времена одна?

Серия Военно-историческая фантастика
Дата релиза — 01.06.2018
Отв. редактор: А.М. Махров
Худ. редактор: П.И. Волков
Тираж: 2000 экз.
ISBN: 978-5-04-095071-3

---------------------------------------------------------------------------------------------------

   12 июля 2010 года.

   В Псковскую область я попал случайно. Приятелю надо было в паспортный стол в Витебске, так как он по пьянке, потерял паспорт. Свой единственный основополагающий документ этот не слишком правильный гражданин республики Беларусь терял с периодичностью раз в полтора-два года и на моей памяти это был уже третий паспорт, который Виталька, с алкогольными мучениями восстанавливал. Работал приятель вместе со мной в Подмосковье, а жил и прописан был в Витебске, так что восстановление паспорта всегда проходило весело и с неизбежными гулянками с родственниками на исторической Родине.

   Приехали мы надвое суток раньше, чем надо. Паспортный стол открывался во вторник, из дома мы выехали в пятницу, и теперь реализовывали неожиданно свалившиеся выходные. К тому же на работе вылезло незапланированное окно – один из заказчиков на неделю притормозил с финансированием, что-то у него там не складывалось. Так что, уезжали мы с лёгкой душой и ощущением спокойной и необременительной поездки. Закончилась первая декада июля. Погода была жаркая и практически безветренная. Самая середина лета.

   На работе я подвязался у своего старинного друга Дениса, работающего в строительстве и иногда в ремонте. Папашка у Дениса строил здоровые многоквартирные дома, были у него какие-то связи в администрации двух районов Подмосковья, а сынишке он подгонял объекты поменьше, но тоже денежные. Так как таких объектов было порядочно и одному было за ними не углядеть, Денис взял на работу меня, ибо без доверенного человека на объекте можно пролететь так, что ещё и должен останешься, ну а Виталька был у меня, что-то вроде правой руки. Честно скажу, очень нужной и полезной во всех смыслах этого слова. За все шесть лет, что я его знал, Виталик не украл у нас ни копейки, хотя пару, тройку проверок я ему поначалу организовал, да и так поглядывал периодически.

   Работа у меня была не напряжённая, так как Денис работал только с проверенными заказчиками и по рекомендациям, что само по себе определяло некоторую честность в отношениях. Бригады рабочих были постоянные, и неожиданностей, с запившими и проворовавшимися работягами, не было по определению, ибо хозяев, не обманывающих строителей и выплачивающих всё до последней копейки и вовремя, можно пересчитать по пальцам одной руки.

   До, во время, и после работы времени у меня хватало. Так что где-то два, три раза в неделю мы с Виталькой ездили к моему однокласснику в воинскую часть, где отстреливали по пятаку магазинов к калашам, мучали СВД и разминались с местной разведротой. Комполка смотрел на наши художества сквозь пальцы, так как я познакомил его с Денискиным отцом, бывшим военным и заядлым охотником, да раз в месяц не забывал заносить ему небольшую сумму в конверте. В общем, особенного смысла в этом не было, но стрельбой я занимался с детства, на войне, помимо всего остального, был солдатом с винтовкой, а если бы развлекался подобным образом в частном тире, то платил бы раз в семь больше. До полноценного снайпера, я, конечно, не дотягивал, но стрелял, в общем-то, прилично.

   Не скажу, что я заядлый охотник, но с кем поведёшься от того и дети. В том смысле, что Денис с отцом и ещё целой группой весьма небедного народа, постоянно ездили стрелять то кабанов, то ещё какую-нибудь живность, прихватывая периодически и меня с Виталькой. Не часто, но ездить с пустыми руками и смотреть, как стреляют другие, было совсем не комильфо, поэтому, я купил недорогую вертикалку. А немного позже, позарившись на весьма невысокую цену, беушный помповик, который пригодился лишь однажды, при обстоятельствах от охоты весьма далёких. Как-то на стройке зацепились мы с Денисом с одним нашим субподрядчиком, некачественно выполнившим свою работу, но при этом громко выступавшем и апеллирующим к десятку своих соплеменников. Недалёкий этот армянин, потрясая, перед лицом Дениса своими, весьма грязными пакшами, пытался выбить из моего приятеля дополнительные бабки и главное время, которого как всегда не хватало. Моментально вызверившись, я снёс недоумка одним ударом, отчего соплеменники пришли в жуткое волнение, прошедшее, впрочем, моментально, как только они увидели в руках у Виталика означенный помповик. На чём конфликт и закончился. Носороги отстегнули неустойку, забрали так и не пришедшего в себя бригадира, и, скорбя, растворились в лесах Подмосковья. Честно говоря, отделались они ещё очень легко. Денис по звонку мог вызвать полтора десятка откровенных разбойников вооружённых автоматами. Были у него и такие знакомцы. Какие дела Денис крутил с их предводителем я не вникал, справедливо полагая, что на ухо мне не впёрлись эти треволнения.

   Так и болтались мы с Виталиком по Невельскому району Псковской области. В процессе пытались ловить рыбу, но в основном просто глазели на окрестности. На карьер этот, занесло нас в пути неожиданно. Ни на навигаторе, ни на достаточно подробной туристической карте обозначен он не был. Вдруг, посреди нескончаемого леса, открылось небольшое озерцо, а рядом здоровенный, заброшенный, песчаный карьер, приковывающий взгляд необычностью пейзажа и полным отсутствием людей. Остановились на берегу озера и разбрелись по окрестностям. Я, умотавшийся за рулём, отправился разминать ноги, а Виталька, собрав спиннинг, побрёл вдоль берега купать железку. Побродив по окрестностям, я дошёл всё же до карьера и спустился в котлован по короткой и неширокой дороге. Из каждой поездки, неважно, куда бы она ни была, я привозил по булыжнику и дома во дворе, скопилась их уже приличная куча.

   Вот и сейчас я направился к такой куче, которая обязательно скапливается на любом карьере. В общем, ничего необычного не было, я ни в каком месте не геолог, а подбирал камни, в общем, по цвету или форме. Один булыжник всё же привлёк моё внимание, был он чуть в стороне от основной россыпи и торчал из песчаного склона. Камень я, с грехом пополам, вытащил в одно лицо. Намаялся неслабо, но вытащил. Оказался он ни разу не маленьким и до машины я бы его не допёр. Вывалился булыжник с шумом, обвалив приличный пласт песка и едва меня не придавив. От души помянув его предков и про себя перекрестившись, я, прихрамывая, направился обратно. Желание переть что-то до машины пропало, и я оглянулся назад только отойдя метров на тридцать. Наверху, у самого края обрыва, я увидел торчащее бревно.

   Стало любопытно и, забравшись наверх по дороге, я пошёл вокруг карьера, не приближаясь, впрочем, к самому краю. Добравшись до места минут через пятнадцать, я увидел интересную картину. Свалившийся песок обнажил стену блиндажа. Ковырять руками брёвна я не стал, ко всему должен быть научный подход, ну или практический, кому как нравится. Да и не царское это дело, когда есть профессионал. Пришлось по рации выкликать Витальку к машине.

   Надо сказать, что машина у меня упакована по полной программе. Помимо всяческих инструментов, спиннингов да удочек, сменного камуфляжа и обуви, генератора и газового баллона с плиткой, у нас всегда с собой и неприкосновенный запас из белорусских продуктов. Тушёнка, сгущёнка, шоколада десяток плиток, сахар с чаем и кофе, бомж пакеты, макароны с рисом, соль да специи, коньяка фляжка, которую я уже года два впустую с собой таскаю, ещё и постоянное сало. Виталька его специально у знакомых покупает. Шикарная кстати вещь, он на это витебское сало всех моих приятелей подсадил. Не колбасу же туалетную всухомятку на объектах трескать. Поесть при нашей жизни, по-человечески, удаётся не всегда. Поэтому у рюкзака продуктового в машине специальное место отгорожено.

   Добрался до машины, Виталик уже здесь топчется, ключи то от машины я с собой упёр. Забыл кстати, обычно мы их, где-нибудь у машины, в приметном месте прикапываем. В поездках на рыбалку, разумеется, ибо друг за другом не набегаешься, а угнать мою машину даже при наличии ключа весьма проблематично. Есть у меня в машине две самодельные секретки, поставленные руками двух седовласых мастеров. С этими мужиками свела меня судьба совершенно случайно. Рекламу на свои услуги они не дают, но очередь на их работу растянута на пару месяцев вперёд как минимум. Просто до пенсии эти почтенные мужи работали на неприметном почтовом ящике, который делает автоматику для космических ракет. Умелых людей профессия кормит до конца жизни.

   Подогнали джип поближе, совсем близко не получилось, подлесок невысокий, но густой, а давить своим американским монстром мелкие сосны у меня не поднялась рука. Угораздило же меня перехватить у Денискиного бати это «Штатовское» чудо с шести с половиной литровым дизельным движком. Жрет оно конечно немало, но по исконно русской природе ходит не намного хуже трактора «Беларусь». Ну и комфорт на уровне лимузинов представительского класса, плюс загрузить можно тонну с небольшим, что в дальних поездках очень немаловажное обстоятельство. Так что я как купил этот необычный трактор четыре года назад, так ни на что более и не пересел.

   Не спеша переоделись и переобулись, не в приличной же одёжке земляными работами заниматься. Я в ставшую уже привычной «горку», а Витальке как то приглянулся двусторонний маскировочный костюм «партизан». Увидел его пару лет назад, купил четыре штуки и так в них всё лето и рассекает. Пожевали на скорую руку, так, совсем чуть-чуть. Прихватили топор с лопатой, монтировку и неспешно направились за приключениями.

   До блиндажа добрались быстро, от машины метров триста получилось, через негустой сосновый перелесок. Небольшая полянка на краю карьера обнаружилась неожиданно. Песчаная проплешина метров двадцать на тридцать без единой травинки, огороженная стройными молоденькими соснами с торчащими из песка тремя просмоленными брёвнами. Сначала искали лицевую стенку. Виталик притащил из своих инструментальных запасов, длинный металлический штырь, из которого сварганил импровизированный щуп. К краю обрыва подходить не хотелось, поэтому пока нашли дверь в блиндаж, провозились изрядно. Копать пришлось долго – пехотная лопатка у меня в машине только одна. Саму траншею, сменяясь, выкопали достаточно быстро, но потом песчаная стенка обвалилась, и пришлось расчищать площадку.

   Дверь обнаружилась почти посередине выкопанной нами щели. Немного смещенная в сторону карьера, она представляла собой почти квадратный лаз, заколоченный сбитой из толстых досок крышкой, совершенно без видимых глазу, петель. Потом топором, монтировкой и с помощью неизменной матери попытались отковырять эту крышку. И тут нас ждал жесточайший облом. Мало того, что брёвна стены были плотно подогнаны и просмолены, они были прихвачены толстыми строительными скобами, скрепляющими брёвна. Вернее, сначала пробиты этими скобами, а потом густо замазаны смолевым варом, или как там называется эта густая чёрная хрень, которой шпалы деревянные покрывают. А сама крышка лаза оказалась прибита здоровенными гвоздями, судя по шляпкам двухсотыми и опять таки обмазаны этим варом так что не было ни малюсенькой щёлочки.

   Сказать, что мы намудохались с Виталиком, это не сказать ничего. Провозившись пару часов и оторвав пяток скоб, Виталик сходил в машину за бензопилой. С техникой дело пошло быстрее и ещё через сорок минут проём, мы всё же проковыряли. Хорошо ещё никто не догадался пробить этими скобами изнутри. Без особенных затей Виталик прорезал саму крышку, она всё же была тоньше, чем почти капитальная стена. Помещение оказалось небольшим, почти квадратным, абсолютно пустым и, самое забавное, с двумя заколоченными дверями, ведущими в недра блиндажа, этакий предбанник три на семь метров. Был в нём лишь небольшой столик, сколоченный из толстенных досок, да тройка сосновых чурбаков, по-видимому, заменяющих табуреты.

   За стройработами мы не заметили, что на улице собирается вечер. Поэтому изучение блиндажа оставили на утро, а сами решили притащить сюда газовую плитку и разбить палатку. В общем, в три захода, мы притащили и продукты, и воду, и плитку, и газовый баллон, и кучу всяческих мелочей составляющих немудрёный быт вечных путешественников. Пока Виталик готовил фирменные шланги с мясом, а в просторечье макароны по-флотски, я дошёл ещё раз до машины, ибо оставлять в ней все три травмата и помповик было в корне неправильно. Да и неизменный чеснок с луком, обычная и ежедневная Виталькина еда, оставались пока в машине в овощном пакете вместе с огурцами. Помидоры мы с ним, по странному стечению обстоятельств, на дух не переносили.

   Да я знаю, что три травмата это перебор, так как у человека только две руки. Мне рассказывали эту сказку на уроке анатомии в школе. Как потом оказалось, на войне, у человека даже щупальца отрастают, ласты и жабры, а у некоторых, особенно одарённых индивидуумов крылья. К сожалению те, кто не готов к такому элементарному тюнингу, остаются вечно молодыми. Подумав секунду, я, всё же, вытащил из машины здоровенный рюкзак выживальщика, в котором лежали, в том числе, и моя скромная автомобильная аптечка, неизбежно сопровождающая меня в поездках по стране, а то понадобится какая-нибудь мелочь и придётся тащиться ночью в машину, сшибая сосны маломерки.

   По скоренькому пожевав, я залез в блиндаж и попытался выбить левую дверь, без особенного, впрочем, успеха. Ногу я благополучно отбил, а дверь даже не шевельнулась. Помянув неизвестно чьих предков, я вернулся на волю, где неприятно удивился переменам. За недолгое, в принципе, время на улице собрался дождик. Палатка у Витальки уже стояла, но под дождём могла оказаться целая куча необходимых вещей и инструментов, живописно раскиданных по стоянке, так что пришлось собирать всё это хозяйство и переправлять в блиндаж. Мне со своим почти двухметровым ростом корячиться в проёме было не сильно удобно, поэтому я собирал разложенные ровным слоем по песку вещи, а Виталик затаскивал всё это хозяйство внутрь.

   Тем временем ветер разгулялся не на шутку, сгибая молодые сосны и сметая накиданный нами песок. Выматерив непонятно откуда взявшуюся непогоду, мы стали судорожно сворачивать палатку. По большому счёту переночевать можно было и в блиндаже. Гнилью там и не пахло, пол был ровный из толстых, даже на первый взгляд мощных сосновых плах. Видел я такие плахи только однажды в жизни, когда мы занимались демонтажем квартиры находившейся в самом центре Москвы, на первом этаже старинного особняка, в переулке рядом с, известным всей стране, домом на Лубянке. Эти плахи я упёр и выложил ими дорожку позади собственного коттеджа, где они и лежали по сей день, хотя прошло уже изрядное количество лет.

   На улице уже стоял невообразимый грохот, метались молнии, а дождь, казалось, сносил всё на свете, так что пришлось нам занавесить проём палаткой. Стало немного тише. Ураган не стих, но перестало, по крайней мере, заносить брызги пополам с вездесущим песком. В общем-то, имело смысл укладываться спать. Раскатав туристические коврики и спальники, и погасив налобные фонари, мы угомонились, чего не сказать про разухарившуюся грозу. Казалось, что она стала сильнее, и я невольно передёрнулся, представив, что было бы с нами останься мы на улице.

   Спал я как у Христа за пазухой. Это у меня с войны – не могу спать на открытом месте. Даже дома любимое место на кровати в углу под стенкой. На рыбалке место выбираю, в какой-нибудь ямке под деревом или в машине, иначе не усну, а здесь целый блиндаж. Проснулся рано, выспался отлично. Организм просился на волю. Нащупал налобник, нацепил на маковку и включил. Луч метнулся по блиндажу, скользнул по Виталику. С налобниками главное резко не поворачиваться. Виталик не спал, лупал глазами. Обычно в поездках он ночами вообще не спит или спит, крайне мало, это если на рыбалке. Да и так на стоянках или в пути спит очень беспокойно. Так что, если куда едем, за ночь на пару проезжаем значительно больше одной тысячи километров.

 

   13 июля 1941 года. Начало.

   Первая странность обнаружилась почти сразу. Гроза никуда не делась, просто была она до странности необычная. Блиндаж ощутимо потряхивало. Вернее, не так, казалось, что гроза ушла не как обычно в одну сторону, а расползлась на несколько направлений. Отдалённые раскаты слышались с разных сторон, хотя и здорово приглушённые. Мелькнул луч второго фонаря. Завозился и поднялся Виталик, видно тоже ведомый организмом. Ну да, что естественно, то не безобразно, надо выбираться. Сунулся к выходу, а из-под полога, что у нас палатка изображает, песок сыпется.

   «Ничего себе ураганчик!» Мелькнула заполошная мыслишка. Хорошо, ведомый хомяческой привычкой не оставлять без присмотра ничего из вещей, я лопату в блиндаж закинул. Откопались быстро. Наши с Виталькой организмы настойчиво просились наружу, да и песка этого было чуть, хотя и пришлось его отгребать на себя, отодвинув от входа часть вещей. В блиндаж ворвался свежий воздух. Запах, какой-то странно знакомый. Горит, что ли что-то? Только лесного пожара нам не хватало. Выбирался я первым. Светает, вернее, сереет ещё. Куча песка, что мы вчера выкинули, откапывая блиндаж, явно меньше стала. Пару сосенок, что мы рядом положили, в траншею скинуло. Запах. Да что же он мне напоминает? Что то, забыто знакомое. Сполохи ещё в разных местах, сбивают с мысли. Нет, не проснулся ещё. Выбрался на волю и сразу стал изображать мощный поток. Уф, хорошо-то как.

   Странная гроза. Грохотала всю ночь, и сейчас, где-то долбит, и не слабо так, молнии километрах в сорока в трёх местах сверкают и гром соответствующий. А здесь только маленький дождик, что ли прошёл? Как же она так проскочила? Возглас Виталика привлёк моё внимание. Оглянувшись, я не поверил своим глазам. Карьера не было! Ну, вот совсем, не было и всё тут. Так же как было, только наоборот. Любимое Виталькино выражение. Вместо карьера был лес, вернее нормально подросший такой перелесок, полностью закрывающий бывшую проплешину.

   «Ошизеть не встать, верните карьер взад! Я к нему привык уже». Блин, ещё башней съехать не хватало, для полного счастья. И тут меня пробило, я вспомнил. Запах! Так пахнет сгоревший тротил после взрыва. Самка собаки! Как же я мог это забыть? Эфиоп вашу мать! Виталик всё ещё не врубается, а я полез в блиндаж за оружием. Мать иху, пукалки, если это то, о чём я думаю. Хватанул кобуру и помпу и полез обратно. Обычно невозмутимый белорус вид имел обалделый и от этого, слегка придурковатый. Сунул без слов ему помпу, сам нацепив подмышечную кобуру, коротко бросил «к машине».

   К ухудшине. Ни машины, ни сосен малолеток, ни поляны не было и в помине. Лес, такой же, как и на месте бывшего карьера, чахлая просёлочная дорога и чуть дальше, озеро на котором Виталька ловил рыбу. Без слов вернулись к блиндажу, не фиг отсвечивать. Он-то не исчез? Не, вроде всё нормально.

   «Падшая женщина! Нормально»? В голове было совсем пусто. Что чувствовал Виталик, не знаю, а мне хотелось обратно. Мне хотелось домой. В тёплое нутро комфортабельного джипа и домой. В свой, с любовью построенный особняк. К своим двум девчонкам, тщательно отобранным из целого ряда претенденток. Мне совсем не хотелось на войну, мне одной хватило за гланды.

   Сел прямо на песок, привалился спиной к невысокой куче, откинул голову и закрыл глаза, как будто какой-то стержень вынули. Не хотелось ни говорить, ни думать, ни шевелиться. Сколько так прошло времени не знаю, но не думаю, что много. Потом появились мысли, но почему-то все матерные. Я даже не представлял, что у меня такой словарный запас. Открыл глаза. Лес и блиндаж никуда не делись. Рассвело, ушли серые тени, вернулся отдалённый грохот, появились краски. Запах гари и тротила чуть притупился или скорее, я стал к нему привыкать.

   Я много читал фантастики. Все эти попаданцы, что меняли ход войны, были ребята хваткие и энциклопедически образованные. Они сразу попадали к высшему руководству страны и меняли ход истории. Я не хочу воевать! Я уже навоевался по самое не балуйся. Моё появление у наших, закончится стенкой ближайшего коровника или, что вероятнее всего, пулей в затылок, от какого-нибудь замотанного войной особиста. Или меня запихнут в первую попавшуюся часть и заткнут этой частью внезапный, как это водится прорыв, где нас намотают на гусеницы очередной моторизированной колонны немцев. Если то, куда мы с Виталькой попали, вообще к немцам относится.

   Имел я всё это ввиду. Надо собрать мозги в кучу, и вообще понять в каком измерении мы находимся, а в первую очередь найти Витальку.

   Виталик обнаружился совсем рядом. Привалившись спиной к сосне, он смолил сигарету и, судя по всему, далеко не первую. Подойдя к нему, я плюхнулся рядом. Особо говорить было не о чем, явным лидером в нашей компании был я, но сегодня вообще надо было определить порядок действий. Предложил я не суетиться, что, в общем, было логично. В первую очередь раскидать запасы, позавтракать и вскрыть двери блиндажа. Терзали меня смутные подозрения. Уж слишком капитально было это сооружение построено и тщательно законсервировано. Осталось проверить догадку.

   Не торопясь дожевали вчерашний ужин. С посудой мы обычно не заморачиваемся. Виталька себе крышку от котелка забирает, а я жую из котелка, пренебрегая посудой по извечной холостяцкой привычке, чтобы не мыть лишнего. Распределив вдоль стенок вещи, я предложил двери всё же просто отодрать. Во-первых, чтобы не шуметь сверх меры, а во вторых сами двери могли бы и пригодиться. К тому же они были просто прихвачены шестью гвоздями к косяку, как оказалось при более пристальном рассмотрении.

   Немного повозившись, Виталик всё же смог открыть дверь. Да. Всё как я и предполагал. Неслабая такая по размерам комната была уставлена в основном крепко заколоченными ящиками. Раскурочивать все ящики смысла не было. Я и так прекрасно знал, что в них находится, поэтому предложил Виталику заняться второй дверью. Через непродолжительное время вторая дверь сдалась. Мешки, ящики, ведерные стеклянные бутыли, несколько керосиновых ламп, канистры. Это был небольшой склад на случай войны. Я читал о таких складах. В этих местах проходила старая граница и была линия УРОВ: укреплённых районов. Мы как раз были недалеко от них. Справа от нас был Себежский УР, слева и впереди Полоцкий, а позади нас и чуть левее располагался городишко Невель. Вот как раз из этих трёх мест грохот то и доносился, мы были почти посередине. Это если стоять условно спиной к Великим Лукам, а лицом к Россонам.

   Вчера я пытался найти дорогу на эти самые Россоны. Это такой небольшой, но очень опрятный городок в Витебской области, где у Виталика жили родственники. Обычно, не заморачиваясь, мы проезжали через Невель и дальше, по очень приличной трассе прямо до Витебска. Вторая трасса проходила через Себеж и упиралась в Верхнедвинск. Я, если честно, проезжал там всего один раз, проездом в Миоры, где у меня жила знакомая девчонка. Дорога мне не понравилась. Мало того, что с нашей стороны в районе того же Себежа она была донельзя раздолбана, так ещё и после Себежа начиналась самая настоящая брусчатая дорога.

   Вот прямо так, асфальт неожиданно закончился, и началась брусчатка, изредка стыдливо прикрытая проплешинами асфальта. Такая же брусчатка есть в Москве, прямо напротив зоопарка, но там она метров двести пятьдесят, а здесь, километров двадцать, до самой границы. Абсолютно пустой, ни наших погранцов, ни белорусских я там не увидел. Нет, в «белке» с дорогами всё путём. Это у нас, чем дальше от центра, тем задница дикобраза больше и отчётливей, а в «белке» даже на самой второстепенной дороге выбоину на полотне хрен отыщешь. Даже в этих сра.странных Миорах, практически в белорусском анусе мира и то с дорогами всё пучком. Там, где не пучком, говорят, «Батька» имеет дорожников и днём и ночью во все мыслимые и немыслимые места и в самых замысловатых позах.

   Получается так, что сейчас мы вдали от цивилизации, среди озёр, болот и леса. Если верить вчерашней карте, оставшейся в машине вместе с навигатором и планшетником, вот этот просёлок, должен был вывести нас прямо на дорогу, которая соединяла Россоны с Невелем. Оставалось нам проехать до неё всего ничего, может километров семь, правда дорога эта заканчивалась в лесу, но я вчера надеялся наудачу и на своего сильно переделанного американского монстра. Привлекал меня этот район в первую очередь тем, что здесь было просто немерянное количество озёр, и мы с Виталиком периодически выбирались сюда. Пока он квасил со старшим братом и многочисленными друзьями детства, я болтался по окрестностям, кадря местных девчонок или, рыбача на маленьких озёрах и речках, ибо к алкоголю был абсолютно равнодушен. К тому же после контузии, у меня по-пьяни, наглухо переклинивает башню и это моё состояние элементарно небезопасно для окружающих.

   Заслав Виталика разбирать продукты, я выбрался на улицу. Я даже теоретически не представлял, кто и где сейчас воюет. Нет, кое-что из истории у меня сохранилось, но это была та история. Она была далека как пустыня Сахара, как Северный Ледовитый Океан, как гребучие Соединённые Штаты. У меня не было никакого желания лезть в эту мясорубку.

   Сегодня 13-е июля. С трёх сторон, на всех твёрдых дорогах идут, судя по звукам, сильнейшие бои. Высунуться туда, это однозначно накрыться медным тазом. Сейчас мы фактически на переднем крае, разделённом лесами, болотами и озёрами. Надо ждать, пока передний край не оттянется дальше на восток. У нас сейчас две основные опасности – наступающие немецкие войска, которые ломятся по основным дорогам и соответственно отступающие разрозненные части наших, которые пробираются просёлками и лесами. То, что это однозначно не моё время, я был уверен на все сто, да куда там, на тысячу процентов. Только что над головой с запада на Невель пролетели самолёты, с характерными крестами.

   В общем надо землянку маскировать, а то и песок раскидан и деревца поваленные. С просёлка нас конечно не видно, но мало ли кого в лес занесёт. Ну и пулемёт надо искать, пора уже. Я вернулся в землянку. Виталик особенно не утруждался, так, глянул на бесконечные мешки и коробки, достал пару банок тушняка и, открыв одну ножом, дегустировал находку. Вторую открывать смысла не было, и одной хватило бы за глаза, тем более что мы недавно поели. Так что озадачил я его новой идеей. Пора было вскрывать ящики.

   Склад меня не разочаровал. Помимо неизбежных трёхлинеек, в ящиках были два десятка ДП, три десятка ППД и четыре десятка СВТ, что само по себе означало весьма любопытную штуку. Я как-то читал о таких складах. Так вот два десятка ДП, это двадцать ручных пулемётов Дегтярёва, в общем, ничего необычного. Здоровенная дура на сошках и с блином сверху на сорок семь патронов. Где то я читал, что это один из лучших ручных пулемётов этого времени. Три десятка ППД – пистолеты пулемёты Дегтярёва с диском снизу, а в простонаречье – автоматы на семьдесят с лишним патронов. Тоже вроде ничего необычного, если не знать некоторых особенностей, и, наконец, четыре десятка СВТ – самозарядные винтовки Токарева. Вот здесь то и была засада.

   Дело в том, что ППД были выпущены в тридцать восьмом году, а СВТ массово пошли в войска в тридцать девятом или в сороковом, не помню уже точно. Что само по себе означало, что этот склад к укрепрайонам никакого отношения не имеет, так как склады укрепрайонов закладывались много раньше, тогда, когда эти укрепрайоны строились, и нового оружия в них быть просто не могло. Что опять-таки означает, что у этого склада есть хозяин и хозяин этот НКВД. Приплыли. Почему НКВД? А с чего бы это армейцам закладывать склад оружия и снаряжения рядом со старой границей, если у них есть свои склады на новой границе? Так что всё просчитывается по составу оружия. Бойцы, пулемётчики, автоматы были в основном у командиров и диверсионных групп и СВТ. Винтовка непростая, пехотный Ваня от неё отмахивался как чёрт от ладана. Вооружены ею были только самые продвинутые бойцы, моряки, пограничники и НКВД-шники. В войсках эти винтовки только начали появляться и только у бойцов с хоть каким-то образованием, то есть у разведчиков и сержантов. Эта неплохая для своего времени винтовка требовала бережного к ней отношения и частой чистки. Финны после финской войны, а позднее и немцы её любили и активно использовали. Дело в том, что автоматические винтовки в то время массово выпускали только наша страна и «пиндосы». Американцы в смысле, и больше никто в мире.

   В общем, чем больше я ковырялся в ящиках, тем больше настроение моё ухудшалось. Были здесь и наганы, сколько не знаю, считать не стал, отложил только пять штук и отдал Витальке вместе с патронами. Наконец нашёл то, что искал: гранаты. По себе помню, гранат мало не бывает. Так что ящик отмёл сразу. Пока всё. Надо очищать оружие от смазки и маскироваться, всё остальное потом.

   Себе я взял СВТ и два нагана. Не потому что не люблю автоматы – я такие автоматы не люблю. К тому же я почти снайпер. Из десяти патронов СВТ-шки я однозначно девять положу в цель, причём в любых условиях и из любого положения, это к бабке не ходи. Проверено на СВД-шке! Впрочем, один ДП тоже начали готовить к бою и два ППД. А вот с гранатами я сначала пролетел. Нет, гранаты то были, но я этими пользоваться не умел, это были РГД-шки, тридцать третьего года. РГД-33 это ручная граната Дьяконова. Граната хорошая, но очень уж специфическая. И запал у неё непривычно взводится, и взрывается она через ж … хм. Оригинально очень. И хранится она в разобранном виде. Отдельно корпус, рукоятка и детонатор. Причем если гранату собрать, то разобрать её уже нельзя, а ещё у неё как-то запал, по-особенному, взводится. Хрен я сейчас разберусь, да и, если честно, желания нет ковыряться. Мне бы что попроще и привычнее. Нет. На безбабье и с рыбой будешь общаться как с дамой, но я надеюсь, что это у нас не сегодня.

   Эф-ки нашёл почти сразу, они по двадцать штук в ящике, тоже зацепил ящик. Мне они привычнее, да и распихивать удобнее. Прикольная граната. Как придумали французы в начале двадцатого века, так уже больше ста лет во всём мире и используется. Хоть какая-то польза от «лягушатников». Гранаты, шампанское да коньяк – это всё, что они умудрились придумать за всё время своего существования.

   Сначала по-быстрому почистил СВТ и пару наганов, а то, как голый. Потом принялся за гранаты. Нет, помпа есть, но в ней только четыре патрона, а про травматы я даже не говорю. Виталик пока развлекался с ППД. Тоже увлекательный конструктор, его пока зарядишь, семь потов сойдёт, но только не у Виталика. Я вообще ему поражаюсь, в Виталькиных руках работает любая техника. Надо будет потом его РГД-шками озадачить. В общем, осваивали потихоньку. Такое оружие я в руках не держал, читал только про него и в музеях видел, но его более поздние аналоги даже длительное время использовал. Так что, что «Светка» СВД, что «Светка» СВТ. Та же «Светка» только старше возрастом, или младше. Смотря, с какой стороны на это посмотреть.

   Ну, вроде справились. Набили магазины и диски, зарядили все пять наганов, ввинтили запалы на десятке гранат. Потом, прихватив оба автомата, полезли наверх. Маскировку блиндажа, описывать, в общем, нечего. Засыпали траншею, оставив узкий лаз, размели ветками песок, да воткнули обратно деревца. За всеми хлопотами перевалило далеко за полдень. Теперь имело смысл поискать на складе ништяки. Если это действительно склад НКВД, значит в нём, нет только жаренного мороженного. Надо копать. Нужны котелок и крупы, свечи, мыло, спички, сахар, соль, медикаменты. То, что они есть, я не сомневался. Только где? Надо найти форму, и посмотреть какая она. Глянуть есть ли зимняя одежда и сколько, и главное мне нужна карта. По всему этому разнообразию, я смогу подсчитать на какую группу рассчитывался этот склад. Но всё равно мне нужна карта, и ещё мне нужна была разгрузка, но это потом, сварганим из чего-нибудь. Из той же формы запасной, если время будет. На склад был запущен Виталик с конкретным заданием. То, что Виталик найдёт всё необходимое, я не сомневался, а вдвоём там только задницами толкаться и фонари зря жечь.

   Загрузил я Виталика с одной целью. Надо было его занять конкретным делом, так как я вообще не мог представить, до чего додумается этот немного флегматичный белорус, потерявший в нашем времени полтора десятка только близких родственников. Это у меня кроме двух девчонок и десятка приятелей никого нет, а родственные связи белорусов выковываются годами, я неоднократно с этим сталкивался. Мне иногда казалось, что Виталику чисто физически необходимо побывать дома, притом, что с бывшей женой он развёлся девять лет назад, а ребёнок у него был приёмный. Иногда мой помощник просто срывался и звонил мне ночью из автобуса, откуда-нибудь из Смоленской области или уже из Витебска, просто ставя меня перед фактом: «Я еду домой». Нет, на самой работе это никак не сказывалось, приехать он мог уже на следующий день и сразу на объект. Да и вообще в основном это было в «окнах» между работой. Сначала он вот так уезжал в одно лицо, а затем с ним начал ездить я, выбираясь на пару тройку и больше дней и на рыбалку и, если сказать честно, по бабам, потому что такого количества реально красивых девчонок больше, наверное, не было нигде. Я, по крайней мере, за всю свою кобелиную жизнь не встречал.

   А ещё мне надо было решить, что мне делать. Повторю. Что МНЕ делать. Прихватив автомат, я выбрался на улицу. Нет, я не собирался гулять по лесу. Мы в прифронтовой полосе. Несколько месяцев не самой мирной жизни приучили меня даже не к осторожности, а к звериному чувству опасности и с сегодняшнего утра мой переключатель встал в положение «война». Так что я просто прилёг у входа и стал неспешно обозревать окрестности.

   Я не хотел воевать. Вот не хотел и всё тут. Вариантов собственно было немного. Можно затихариться в глухой деревне и вести сторожкую жизнь примака, у красивой молодки или вдовушки, пока охреневшие от безнаказанности местные полицаи не сдадут меня в гестапо за бутылку самогона. Можно сидеть как хомяк на этом складе, проедая запасы, вшивея и зверея от одиночества, а можно попробовать прорваться, куда-нибудь за границу. Мне вот Бразилия очень нравится или Куба. Вот только одна беда. Нет не война. Она через пару недель откатится на восток, а именно то, что сейчас воюет ровно полмира. Без языка, документов, транспорта, связей, денег, знания обстановки и местности, ну дальше можно не продолжать. Возможны варианты от концлагеря до безымянной могилы в лесу, это в лучшем случае. Нет, в принципе я пройду, и Виталика с собой протащу, но притащу я его на ту же войну. Только будет эта война, где-нибудь во Франции, Греции или Югославии, или в той же Африке. Так что мне было о чём подумать. Это ещё нам повезло, что занесло нас в глухой лес, окружённый болотами и озёрами, вдалеке от населённых пунктов и основных трасс, по которым стальным катком катятся немецкие танковые дивизии.

   Была ещё одна вещь, о которой имело смысл крепко подумать, вернее, как можно скорее решить эту проблему. Наши вещи. Я не знаю, что будет, если к немцам попадёт, к примеру, наша бензопила, кстати говоря, «HUSQVARNA», или моя помпа, на минуточку, «МОССБЕРГ», или все три моих травмата, или простейшие «КЕНВУДОВСКИЕ» рации, или наши сотовые телефоны, или китайские налобные фонари. А состав пластика, из которого они сделаны? А элементы питания? Одни светодиодные лампы чего стоят! Дальше продолжать? Я не знаю, насколько уменьшится время лечения раненых и возвращённых в строй, если к ним попадут лекарства из моей аптечки. Здесь, не знают, что такое ОДНОРАЗОВЫЙ ШПРИЦ и антибиотики! И это только моё решение, и моя ответственность.

   Чем больше я обо всём этом думал, тем меньше мне нравилась ситуация в целом. Я не хочу воевать. Очень. До зубовного скрежета и до ледяного ужаса в печёнке. Просто я знаю, как выглядят оторванные у молоденького мальчишки ноги. Слышал, как кричит раненый, просящий промедол. Видел лицо хирурга, вышедшего из операционной, и устало привалившегося к стене. Мы с моей группой собирали молоденьких ребят, раздолбанных взрывами в мелкие обгорелые куски. Я очень многое в своей жизни видел и очень не хочу воевать теперь ещё и здесь. А придётся. Нет, это не показной героизм и ничем героическим здесь не пахнет. Это отчаяние загнанной в угол крысы. Я очень чётко это осознаю, и мне от этого не легче. Пробило меня нехило. То, что я воевать буду, это мной не обсуждалось, только воевать буду по-своему, так как умею. Мне в прошлый раз хватило идиотских приказов разжиревших генералов и подмахивающих им штабных полковников. Воевать то я буду, но … недолго и здорово по-своему.

   Виталик задание перевыполнил. У меня не было сомнений, что он всё найдёт. Практичный белорус всегда перед любой работой включал голову и сейчас он нашёл список склада. Или ведомость, или хрен знает, как называется то, что он нашёл, но теперь он точно знал, что, где и сколько этого лежит в блиндаже. Мать вашу! Я и не думал, что у нас столько всего много. Одних винтовок Мосина у меня было четыреста штук. Читая список, я медленно выпадал в осадок. Вот это попал, так попал. Теперь я понимаю немцев. На том, что они захапали за первые месяцы войны, можно было жить припеваючи лет десять, если не больше. А ещё меня начали терзать смутные подозрения. Это был небольшой склад партизанского или разведывательно-диверсионного отряда, ибо здесь была рация и взрывчатка, и форма. Ну, конечно же! Кто бы сомневался? НКВД. Были здесь и подробные карты и много, целая пачка, упакованная в плотную бумагу и перевязанная шпагатом. Только помочь они мне пока не могли. Очень забавные и ценные карты, целых шесть комплектов. Эстония, Латвия, Литва, Западная Белоруссия, часть Польши. Не было только района расположения блиндажа, а по месту я помню только несколько деревень в округе и дорогу в сторону Великих Лук.

   Впрочем, теперь меня теперь не пугало появление представителей всесильного НКВД. Просто этот блиндаж мы с Виталиком нашли в двадцать первом веке. Если хорошенько поискать в этом лесу, я думаю, можно найти строителей этого блиндажа, где-то здесь, в овраге, на двухметровой глубине. Вот такая вот лирика, а раз этот блиндаж дожил до нашего времени, значит, где-то в документах этот блиндаж завис в воздухе или люди, знающие о нём, кормят собою червей. Можно, конечно, предположить, что кто-то из высокого начальства оставил этот блиндаж как долговременную закладку и со временем здесь появятся посетители, но нам это вообще ничего не даёт. Появятся и появятся, нам от этого не горячо, не холодно. Не ожидать же?

   Присев у входа, я принялся озадачивать Виталика. Разложив пасьянс ситуации, я немного притормозил с выводами, так как надо было дать ему время подумать. В общем, ничего нового он не надумал, придавленный реальностью жизни. Так что перешёл к выводам и предложениям. Вначале я думал выкопать ещё один схрон, в который имело смысл сложить все наши вещи, но почти сразу отмёл это предположение. Нет выкопать яму и свалить всё туда не проблема. Вот только через пяток месяцев всё это придёт в сильную негодность, за исключением, наверное, одноразовых шприцов. Так что выход собственно был только один. Надо вытряхивать оружие из ящиков, вскрывать полы и делать схрон в схроне.

   Ну а пока повседневные мелочи – еда, вода, туалет. Это только, кажется, что просто выкопать яму. А грунт куда девать? Нужны мешки, они есть на складе, но их же найти надо или вытряхнуть что-то ненужное. А мне всё нужно, я как хомяк в амбаре, мне всё нужно и всего жалко. У меня план вырисовывается. Мне нужен отряд. Мне его кормить, одевать и вооружать, и на смерть посылать, потому что без потерь войны не бывает. А ещё мне нужен немец и лучше всего говорящий по-русски, живой, необязательно здоровый, ещё лучше одноногий. Впрочем, ногу я ему прострелю или сломаю сам, как только он у меня появится. Я не садист, просто мне надо, что бы я ему был нужнее, чем он мне, и мне нужно выжить в первые недели и убивать немцев. Я лучше всех в округе знаю, как это делать. Просто можно вспомнить, что здесь будет через год. Да что там, через год? Уже через пару месяцев. Тот же концлагерь Саласпилс недалеко от Риги, в котором я как-то был по молодости лет. Концентрационный лагерь. Детский лагерь смерти, если кто ещё не понял. Так что у меня много дел.

   Следующие четыре дня прошли на земляных работах. Работали мы как негры на плантации, отрываясь только на еду, сон и исправление естественных надобностей, на которые ходили вдвоём, как на боевую операцию. Я не перестраховщик, но получить из кустов очередь из автомата, сидя в позе орла, можно в любом времени, а здесь, при определённом везении, ещё и штык в спину. То, что окруженцы примут меня за немца, я ни разу не сомневался. В нашем случае лучше перебдеть, чем по дурости нарваться.

   Окруженцев, кстати, мы видели всего два раза. Первый, когда ходили под вечер за водой, случайно, краем глаза, отметив промелькнувшие на повороте просёлка тени. Оставив Виталика в кустах у воды, я неслышно скользнул за ними. Тени материализовались в двоих крепких пехотинцев, один из которых был с немецким автоматом, а второй с мосинским карабином. Были они дозором небольшой разрозненной группы из девяти человек и шли в сторону деревни. Выделялись среди них только пара лётчиков, остальные были пехотинцами. Привлекать их внимание я не стал – мне они были не нужны. Группа была неорганизованная и просто пыталась пробраться к своим. Второй, услышав негромкие голоса у озера, и подтянувшись поближе, обнаружил небольшую, в три десятка голов, организованную часть, видимо недавно вылезших из очередного болота пехотинцев. Командовал ими раненный в голову и правую руку старший лейтенант. Навязываться я им не стал, отметив только то, что располагаются они на ночёвку, и среди них есть какой-то местный «Сусанин», знающий окрестности как свои пять пальцев. Поэтому, не привлекая внимания, по-тихому оттянулся к блиндажу.

 

   17-е июля 1941 года.

   Сегодня 17-е июля, теоретически, потому что я не знаю какое сейчас здесь число. Два дня назад здорово грохотало около Невеля, потом затихло. В районе Себежа тоже притихло. Канонада в районе Полоцка то утихает, то разгорается с новой силой все четыре дня. Бои оттягиваются левее нас к Невелю. Похоже, гарнизон Полоцкого Укреплённого Района, прорывается из Полоцка в направлении Великих Лук. Наше счастье, что прямо перед нами огромное болото и несколько озёр, иначе окружённые войска шли бы прямо на нас. По этой же причине окруженцев практически нет, через это болото летают только самолёты.

   Восемнадцатое июля, вечер. Земляные работы, наконец закончены, яма готова. Лишняя земля вынута и выкинута в озеро, кстати, здесь не земля, а песок. Мы вообще на вершине песчаного холма. На дне ямы стоит первый ящик и ждёт содержимое. Я убрал в схрон практически всё, кроме ровно половины лекарств и инструментов из своей очень немаленькой аптечки, числящийся автомобильной только по названию, одного налобного фонаря, подвесной кобуры из-под травмата в которую уместился один из наганов, своего и Виталькиного камуфляжа и обуви. Всё остальное остаётся здесь. Теперь мне нужны Виталькины золотые руки. Нам нужны две разгрузки, нам нужно подогнать местную форму и переделать оружие. Кроме того, надо приготовить ещё один отдельный схрон, в который я уберу часть оружия, боеприпасов и продовольствия. Просто никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. Спутники бывают разные, и если меня сюда занесёт с кем-нибудь незнакомым, проще вскрыть небольшой схрон, чем из-за пары винтовок, палить весь блиндаж. Вот такие вот планы.

   Следующие четыре дня мы их осуществляли. Виталик исколол иголкой все пальцы и к исходу третьего дня мы экипировались в новую форму. Я стал капитаном НКВД, а Виталик старшим лейтенантом, это по гимнастёркам, весь остальной камуфляж я оставил свой, предполагая простое. Связываться с двумя командирами НКВД не станет даже самый отмороженный комиссар, не говоря уже о старших командирах, выходящих из окружения войск, а на немцев я, если честно, клал с пробором. Живым мне им всё равно сдаваться нельзя, а буду я при этом в форме НКВД или в балетной пачке разницы никакой нет.

   Время поджимало, и второй схрон мы строить не стали, а просто прикопали недалеко от блиндажа ящик с винтарями, ящик с патронами, пулемёт Дегтярёва, пять наганов, гранаты и продукты. Ещё на складе Виталик обнаружил снайперскую мосинку, и я попросил его оторвать с одного ручника сошки и если можно присобачить на снайперку. То, что касалось техники или самоделки для Виталика никогда не было сложностью, так что, свои сошки на снайперку я получил. Как Виталик это сделал, так и осталось для меня загадкой.

   Сегодня 22-е июля, уже месяц как идёт война, а для нас она начнётся завтра или послезавтра. Загрузились мы как верблюды. Два ППД, СВТ и снайперка, по два нагана, по две фляги, ножи, по десятку гранат и патроны с продуктами и медициной. Виталик ещё пару пачек махорки отмёл, а то оставшиеся сигареты мы тоже в схрон отправили. Главное, конечно, моя медицина из неприкосновенного запаса и медицина местная, мы всё-таки на войне, а я в отношении медицины параноик.

   В отличие от долбанутых на всю голову автомобилистов, считающих, что рекомендации Минздрава спасут их на дороге, я таскаю с собой огромное количество нужной и ненужной мне медицины, периодически её обновляя. Ибо нефиг. Никогда не знаешь, что тебе пригодится в Архангельских или Вологодских болотах, в которые меня заносит с завидной периодичностью. Теперь, конечно, уже заносило, но моя привычка теперь здорово меня выручила, и то, что мы тащим с собой, это очень далеко не всё, что я автоматически притащил из машины.

 

   23 июля 1941 года.

   План мой Виталик принял без дополнений. Я в принципе знал, где мне взять отряд. Знал, что бойцы этого отряда пойдут со мной в огонь и в воду. Будут умирать за меня, и молиться на меня, и самое главное, никогда не предадут и не сдадутся в плен. Виталик со мной согласился, и любой согласится, только чуть позже, хотя нет, ТАМ, согласится вообще любой. Где? Да в Верхнедвинском гетто. Да, я циник и ничего человеческого во мне, наверное, уже нет, но я человек двадцать первого века и Виталик понимает, о чём я говорю. Я когда-то читал, что в Литве, за годы войны, было уничтожено восемьдесят процентов евреев. Выжили лишь те, кто успел эвакуироваться на восток и те, кого перед войной отправили на север как классово чуждый элемент. Вот они выжили, а остальные нет.

   Сам я, ни в каком месте не еврей и Виталик тоже, но для нас это ничего не меняет. Я собираюсь уйти отсюда подальше, в Латвию и Литву и строить небольшие опорные базы там. Причина проста, я помню, что немцы будут творить в Белоруссии и попасть под зачистку карателей мне совсем не улыбается, и, хотя Виталик знает эти места, уходить отсюда надо как можно скорее. Двинуться я решил на Себеж. Через Россоны и Полоцк было ближе, но там наверняка шёл поток немцев, подкидывающих подкрепления на Великие Луки, а на Себеже давно было тихо. Видимо немцы прорвались дальше на Псков.

   Рано утром двадцать третьего июля мы закопали блиндаж и тщательно всё замаскировали. Потом я вспомнил как мой дед перед дорогой чуть-чуть, совсем ненадолго садился. Поддавшись воспоминаниям, так и сказал Виталику: «посидим перед дорожкой». Плюхнулись на пятые точки и чуть посидели. За эти несколько мгновений обычно люди вспоминают не оставили ли они перед дальней дорогой что то важное. Мы оставляли в этом блиндаже всю свою прежнюю жизнь, но она уже была для нас не важна. Жизнь начиналась у нас новая. Ничем не похожая на прежнюю она могла закончиться уже за первым поворотом или у ближайшей деревни.

   Всего десять дней назад мы ехали по этой дороге сидя в комфортабельном джипе, теперь же неспешно шли по ней пешком. Был уже почти полдень и впереди был целый день пути. Солнце жарило как в пустыне Сахара. Отвык я от такой температуры и вообще от такой жизни. Хорошо, что в форме себя поддерживал, да и Витальку с собой везде таскал. И в тренажёрный зал, и в бассейн, и к своему приятелю в военную часть. Мне просто одному скучно, и я быстро всё бросаю, а так не успел расслабиться. Хотя, конечно, надо озаботиться каким-то транспортом, пешком не находишься, на мне столько навешано, что к концу пути я сам сдохну.

   Уже через двадцать минут я понял, что зря потащил ППД и мосинку. Но куда теперь деваться? Не выкидывать же? Это не наш метод. У меня отношение к оружию трепетное, отбери у меня стволы, я ножами обвешаюсь, как ёлка игрушками. Впрочем, я и так ими всегда обвешан. Только теперь к своему стандартному комплекту я добавил штык от СВТ и пехотную лопатку из машины, которые несколько дней точил и правил. Так что теперь этими приборами бесшумного, но неминуемого убийства при некоторой сноровке можно побриться.


  Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения.
4.3/20
Категория: Новость о выходе книги | Просмотров: 2646 | Добавил: admin | Теги: Валерий Шмаев. Мститель. Долг офице
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх