Новинки » 2019 » Август » 21 » Павел Корнев. Ритуалист-2. Людоед
22:19

Павел Корнев. Ритуалист-2. Людоед

Павел Корнев. Ритуалист-2. Людоед

Павел Корнев

Ритуалист-2. Людоед

новинка августа
Дата последнего обновления: 21 августа 2019
Готовность 70%
  с 02.08.19
 
 
  с 10.08.19 880 572 р.
  -35% автор

 Корнев Павел Николаевич

От сотворения мира небесный эфир пронизывает все сущее, а люди и нелюди сплетают из него чары и направляют их на благо себе и во вред другим. Магистр Вселенской комиссии по этике Филипп Олеандр вон Черен выслеживает чернокнижников из числа ученого люда, но чем дальше, тем сильнее закручивает его водоворот чужих интриг. Враги идут по пятам, магический жезл и пара покрытых колдовскими формулами пистолей больше не способны гарантировать безопасности. Да еще собственные скелеты в шкафу, того и гляди, выберутся наружу и устроят настоящую пляску смерти…

Корнев П.Н. Ритуалист: Фантастический роман в двух томах. Т.2. Людоед / Рис. на переплете М.Поповского — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2019. — 282 с.:ил. — (Фантастический боевик-1174)
7Бц Формат 84х108/32 Тираж 5 000 экз.
ISBN 978-5-9922-2929-5
ISBN 978-5-9922-2938-7(т.2)

Ритуалист. Ритуалист. Том II Людоед Том II Людоед
Из серии: Небесный эфир #2
Возрастное ограничение: 16+
Написано страниц: 240 из ~340
Дата последнего обновления: 21 августа 2019
Периодичность выхода новых глав: примерно раз в 4 дня
Дата начала написания: 02 августа 2019
Правообладатель: Автор

Часть  первая: Людоед



ГЛАВА  1

1




Чёрно-красные  перехватили на въезде в Рёгенмар. До того каким-то  чудом удавалось избегать общения с дознавателями ордена Герхарда-чудотворца, но  никакое везение не может длиться вечно. Не желая платить въездной сбор, я  предъявил документы о назначении в местное отделение Вселенской комиссии по  этике, это и решило дело. Кто-то из солдат подал условный знак, и рядом тут же  оказался взволнованный послушник в черной рясе, подпоясанной красной  веревкой.

—  Магистр вон Черен! — обратился он ко мне. — Приор приглашает вас посетить миссию  ордена…

Я  был донельзя вымотан долгой дорогой, голоден и чувствовал себя не лучшим  образом, а еще — изрядно раздосадован неожиданной встречей. Мой взгляд мог  прожечь и камень.

Послушник  шумно сглотнул и после явственной заминки  продолжил:

—  ...как только появится такая возможность.

—  Передай его высокопреподобию, мой визит не заставит себя ждать, — ответил я,  лишь каким-то чудом сумев перебороть вспышку  раздражения.

Если  столь расплывчатая формулировка и не устроила посыльного, вида он не подал и уже  мне в спину протараторил:

—  Железный двор в Грентквартиер! Грентквартиер! Там любой  подскажет!..

Я  кивнул и поспешил забраться в почтовую карету, единственным пассажиром которой  являлся. Лошади тронулись с места, и экипаж покатил через мост к воротам, с  обеих сторон от которых высились мрачные башни с узкими бойницами и зубчатым  парапетом.

Застройка  пригорода отступала от оплывшего рва на сотню шагов, а крепостные стены хоть и  не поражали особой высотой, но выглядели донельзя солидно и внушительно. Веяния  нового времени не обошли гарнизон стороной; наметанным глазом я определил  несколько позиций, перестроенных для размещения артиллерийских  батарей.

На  башнях под легкими дуновениями весеннего ветерка колыхались флаги, и везде с  герцогскими синими полотнищами с коронованной черной рысью соседствовали знамена  славного города Рёгенмар: лазурная и золотая полосы  несли на себе скрещенные ключ и меч.

Карета  въехала под зубья поднятой решетки, и я сполна оценил толщину крепостных стен —  разрушить их было непросто даже с помощью осадных орудий. Впрочем, удивляться  столь основательному подходу не приходилось: мало того что Рёгенмар находился на границе великого герцогства, так еще  издавна на эти земли претендовали и Грахцен, и Фирлан.

Стена  осталась позади, подковы зацокали по брусчатке, и кучер почти сразу придержал  лошадей, а сидевший рядом с ним охранник принялся безостановочно дуть в почтовый  рожок, требуя освободить дорогу. Помогало это мало: не слишком широкую улочку  заполонили повозки, верховые и отчаянно лавировавшие между ними пешеходы.  Валивший из печных труб дым серой пеленой растекался меж домами, в горле  моментально запершило, и я прикрыл боковое окошко, вспомнив свежий воздух  сельской местности с некоторой даже тоской.

Ехали  недолго — почтовую станцию обустроили неподалеку от городских ворот. Там я  выбрался из кареты и закинул на одно плечо подсумок, а на другое водрузил чехол  со штуцером брата Гила. Мне и в голову не пришло  передать мушкет представителям ордена Герхарда-чудотворца; оставил его себе в  качестве своеобразных отступных.

—  Уважаемый! — окликнул я кучера. — Вселенская комиссия где в вашем славном городе  располагается?

Дядька  озадаченно сдвинул шляпу и почесал затылок. Затем указал на одну из  улочек.

—  Прямо до площади Святого Рейна, там второй поворот направо, а дальше спросите,  как найти Лёндуссин.

—  Благодарю! — кивнул я и двинулся в указанном кучером  направлении.

Первым  делом следовало поставить в известность о своем приезде магистра-управляющего,  затем я намеревался отыскать Уве и Микаэля, а после озаботиться поисками жилья.  Еще в мои планы входило вымыться, подстричься и посетить портного, и лишь тогда  придет время подумать о визите к герхардианцам. Будь моя воля — не ходил бы к  ним вовсе, ибо ничего хорошего грядущая беседа отнюдь не  сулила.

И  дело было не только в мертвых братьях — в конце концов, ответственность за их  гибель лежала на пустившемся в бега инкубе! — но и в некоей расписке, согласно  которой ответственность за Руне Фалька брал на себя ловчий ордена  Герхарда-чудотворца брат Стеффен. Архиепископ Фредрик  едва не прослезился от счастья, когда та попала ему в руки, и по столице  немедленно поползли слухи один невероятней другого.

Герхардианцы  упустили демона! Герхардианцы упустили дюжину демонов! И не демонов, а князей  запределья! И не упустили, а призвали и не сумели удержать под контролем! Войско  одержимых и вовсе за пару дней пересудов выросло с полудюжины беглых солдат до  тысячи человек, которые уже выдвинулись маршем на столицу  герцогства.

Архиепископ  заработал очко в подковерной борьбе, а мне наградой стали приязнь его  высокопреосвященства и кошель, не столь туго набитый, как первый, зато и  звеневший золотом, а не серебром. В Ольсе я надолго не  задержался и отбыл в Рёгенмар, всерьез полагая, что  сумел избежать внимания черно-красных, но, как видно, упорство братьев  недооценил. И теперь это сулило мне сплошные  неприятности.

Помянув  ангелов небесных, я досадливо поморщился и зашагал по мостовой, стараясь  держаться подальше от нависавших над дорогой верхних этажей домов и скатов крыш.  Людей на улице оказалось непривычно много, а на площади и вовсе было яблоку  негде упасть. Запрудившие ее бюргеры толкались, работали локтями и яростно  переругивались, обсуждая что-то с несвойственной степенным северянам  экспрессией.

Я  прислушался к разговорам и понял, что жители славного города Рёгенмар изъясняться на языке коренного населения герцогства  брезгуют и общаются исключительно на фирланском и  североимперском, а точнее — на гремучей смеси того и  другого. Смысл высказываний взбудораженных горожан от меня ускользал, разобрать  удавалось лишь отдельные слова.

Вор.  Налоги. Нищета. Грабеж. Смерть. Медь. Вешать. Вор.  Селедка.

Вешать.  Вешать. Вешать!

Ничего  хорошего такой настрой не сулил, и стоило бы обойти площадь стороной, но я  побоялся заплутать и начал пробираться к нужной улочке через толпу. Этот маневр  едва не вышел боком, когда люди вдруг колыхнулись и разом подались назад. Меня  придавили к стене, и пришлось лезть на крыльцо, заставляя потесниться стоявших  там юнцов, по виду — типичных школяров.

С  верхней ступеньки стала видна импровизированная трибуна, сооруженная из  уложенных на пустые бочки досок. Взгромоздившийся на нее заводила что-то яростно  кричал, но его уже мало кто слушал, поскольку сразу с двух улиц на площадь  выдвигались загородившиеся щитами солдаты. Это породило среди обывателей немалое  волнение, и несколько человек в цивильном платье под шумок сдернули оратора с  бочек. Сподвижники возмутителя спокойствия оказались не лыком шиты и бросились  на помощь товарищу, но их численное преимущество мигом испарилось, стоило только  солдатам расступиться и выпустить на подмогу шпикам дюжину квартальных  надзирателей.

Началась  жуткая свалка. Одни горожане бежали с площади, другие лезли в драку. В служивых  полетели проклятья и нечистоты. Особенно в швырянии всяческих мерзостей  преуспели бесновавшиеся на крышах домов мальчишки и всегдашние возмутители  спокойствия — школяры.

Меньше  всего мне хотелось загреметь в кутузку, а то и получить по хребту дубинкой,  поэтому я продрался к ближайшей улочке и устремился прочь. Хвала небесам! В  кои-то веки удача оказалась на моей стороне, и упомянутый кучером Лёндуссин удалось отыскать безо всякого труда, не пришлось  даже спрашивать дорогу у прохожих. А там я немного поплутал по застроенной  трехэтажными кирпичными особняками округе и очень скоро приметил на приоткрытых  воротах знакомую эмблему: заложенную кинжалом книгу с вписанным в семиконечную  звезду оком на обложке.

Во  дворе стояла карета, ее кучер как раз и распахивал высоченные створки,  освобождая проезд. Усатый дядька с заткнутым за ремень кнутом не обратил на меня  никакого внимания, а вот почтенный круглобокий сеньор, вперевалочку спускавшийся  с крыльца, уставился с нескрываемым интересом.

На  груди едва достигавшего макушкой мне до плеча толстячка золотом блестела  солидная цепь с приметной символикой Вселенской комиссии; я приподнял над  головой шляпу и слегка поклонился.

—  Магистр-управляющий…

Фраза  повисла невысказанным вопросом, но сеньор и не подумал представиться. Неожиданно  шустро толстячок спустился с крыльца и в несколько шажочков оказался  рядом.

—  Магистр вон Черен, если не ошибаюсь? — предположил  он.

Как  видно, служебная печатка не укрылась от взгляда близко посаженных черных глаз.  Их стоило бы назвать поросячьими, но на поросенка глава местного отделения  нисколько не походил. Скорее уж он напоминал нелепую на вид, но чрезвычайно  свирепую и цепкую бойцовую собаку, некогда выведенную аборигенами Изумрудных  островов.

—  К вашим услугам… — наметил я неглубокий поклон, отдавая документы о назначении,  и на этот раз толстяк соизволил представиться.

—  Джервас Кирг, — объявил он и  обвел пухлой ладонью двор, — главный в этой… как бы сказать… богадельне. Вам  повезло, что успели застать здесь хотя бы меня.

—  У вас так мало людей? — удивился я и не удержался от усмешки. — Или так много,  что они уходят с работы засветло?

—  Ни то, ни другое, — ответил магистр-управляющий неожиданно искренней улыбкой. —  Людей хватает, но и обязанностей… — Он провел рукой над головой и распахнул  дверцу кареты. — Едемте!

—  И куда же?

Джервас Кирг глянул в ответ, будто голодная собака на кусок  мяса, и то ли в шутку, то ли всерьез сказал:

—  Представлю вас своему портному.

Тут  он меня уел. Купание в болоте не пошло одежде на пользу. Вид у нее был…  потрепанный, даром что в Ольсе купил новые плащ и  шляпу.

Толстячок  забрался на сиденье и начал просматривать бумаги о переводе, я уселся напротив  него, и карета тут же выехала на улицу, покатила прочь. Ворота кучер закрывать  не стал, как видно, за особняком все же было кому  присмотреть.

—  Известно ли вам, магистр, что местный университет — второй по… как бы сказать… —  Джервас замялся, подбирая нужное слово, — по  авторитетности на всем севере? Лучшим считается Королевский университет Свальгрольма, но учиться там дозволяется лишь уроженцам  Фирлана. А вот к нам едут даже из Виларны и Грахцена. Фирланцев тоже хватает, обучение здесь выходит дешевле.  Особенно если родня шлет серебро…

Магистр-управляющий  засмеялся, я понимающе кивнул, ожидая продолжения.

—  Работы у нас невпроворот. День не обходится без разного рода… коллизий. Проблем  нет разве что с теологами, они все, как один, люди с духовным саном.  Предпочитают… как бы сказать… не выносить сор из  избы.

И  вновь я кивнул. Пока что собеседник не сообщил мне ничего  нового.

Толстячок  шумно вздохнул и помрачнел.

—  Увы, работы у нас куда больше, чем денег. Львиная доля взносов тратится на  возмещение ущерба по солидарной ответственности  школяров.

Я  надеялся, что надолго в Рёгенмаре не задержусь,  поэтому не принял услышанное близко к сердцу. Джервас Кирг расценил мое молчание по-своему и  сказал:

—  Магистрам приходится… как бы сказать… крутиться. Благо в лекторах всегда есть  нужда.

У  меня глаза на лоб полезли.

—  В лекторах? Вы хотели сказать — в репетиторах?

—  И в репетиторах — тоже. А что вас так удивляет,  магистр?

Я  только руками развел.

—  В империи школяры, скорее, бунт устроят, чем согласятся принять в лекторы  магистра Вселенской комиссии.

—  Наслышан, — кивнул Джервас Кирг. — Но здесь ситуация принципиально иная. На территории  великого герцогства мы лишены полномочий проводить следственные мероприятия.  Следим, конечно, за… как бы сказать… нравственным обликом подопечных, но куда  чаще представляем их интересы. Здесь мы адвокаты, а не  дознаватели.

—  О-о-о! — протянул я с нескрываемым удивлением.

Сложившееся  в Сваами положение дел оказалось для меня в диковинку,  но зато сама собой разъяснилась причина понижения. Как видно, должностей  магистров-расследующих в здешнем отделении не было предусмотрено вовсе. Никакой  следственной деятельности, подумать только!

—  Несколько магистров преподают на факультете тайных искусств, несколько — на  медицинском, — продолжил вводить меня в курс дела толстячок. — Есть и юристы. В  особо сложных делах нас представляет один из  профессоров…

—  А как же грамматики? — с улыбкой упомянул я школяров, постигавших основы письма  и арифметики на факультете свободных искусств.

—  О каверзах этих смутьянов я узнаю из первых рук, — рассмеялся в ответ Джервас Кирг. — Ввел за правило  завтракать с полицмейстером, знаете ли!

—  Разумно.

Магистр-управляющий  тяжело вздохнул.

—  Но вести самостоятельное следствие… Нет. Подобных специалистов у нас  нет.

Прозвучали  эти слова на редкость многозначительно. Правда, было непонятно, предложат мне  сменить специализацию или поручат разгрести некую кучу дерьма. Разумеется,  неофициально. И попробуй реши с ходу, какой из вариантов более  предпочтительный!

Карета  безостановочно тряслась на брусчатке, и оставалось лишь догадываться, куда  правит кучер. Магистр-управляющий не отдавал ему при мне никаких распоряжений на  этот счет, а едва ли он изначально намеревался посетить портного.  Непонятно…

Толстячок  сцепил пухлые пальцы и, наконец, перешел к делу.

—  Магистр… Филипп, могу я попросить вас какое-то время не афишировать  принадлежность к Вселенской комиссии? — вкрадчиво поинтересовался  он.

—  Если это нужно для пользы дела, почему бы и нет? — беспечно пожал я плечами. —  Но на воротах я предъявлял документы, и орден Герхарда-чудотворца знает о моем  прибытии в город.

—  Это не страшно, — отмахнулся Джервас Кирг. — Не подумайте ничего такого, действовать вы будет  официально, с полного одобрения и церкви, и ордена. Просто дело очень уж… как бы  сказать… деликатное.

—  Я весь внимание, магистр.

—  Нет, — покачал толстяк головой. — Сначала я должен согласовать ваше участие в  расследовании. Поговорим об этом завтра.

—  Как скажете.

—  И вот еще что! Ни для кого не секрет, что мы со дня на день ожидаем прибытие  нового магистра. Могли прознать, и кто именно должен приехать. Какое имя себе  возьмете на первое время?

—  Рудольф, — сказал я и тотчас об этом пожалел. Заколебался, но ничего решил не  менять.

Собеседник  неверно расценил мою заминку и сказал:

—  Рудольф Нуаре! Звучит броско и для наших мест… как бы сказать…  экзотично.

—  Пусть так, — вздохнул я. — Да! Мои люди должны были приехать в Рёгенмар еще в прошлом году. Вам что-нибудь о них  известно?

Магистр-управляющий  досадливо поморщился, но встречаться со слугами не  запретил.

—  Ищите их в пансионе вдовы Блом. Это в Нистадде… как бы сказать… в Новом городе. На том берегу  Ливы, где-то неподалеку от Соловьиного  моста.

—  Найду, — кивнул я.

—  Что-то еще?

—  Нужен патент на пару пистолей и мушкет. Еще пороховые марки. — Я заметил  колебания собеседника и твердо заявил: — Как показывает практика, всякое  деликатное дело не только деликатное, но и опасное. А я не столь искусный  фехтовальщик, чтобы полагаться на шпагу, которой у меня, к слову,  нет.

Джервас Кирг испустил обреченный  вздох.

—  Хорошо! Это реально устроить. Зайдите завтра после полудня в канцелярию Управы  благочестия… Нет! Лучше сразу к полицмейстеру. Так об этом точно никто не  узнает. Черный двор на Клюгатан вы отыщете без труда —  всякий подскажет. А пороховые марки… Хорошо, я внесу деньги, потом вычту из  жалования.

—  Благодарю.

—  Но учтите — в пансионе вдовы Блом вам селиться нельзя.  Как бы сказать… несолидно. Есть варианты получше. Я распоряжусь, вас отвезут.  Средства на первое время имеются?

Я  пожал плечами:

—  Более-менее.

—  Вот и замечательно, — обрадовался магистр-управляющий и денег мне предлагать не  стал. Вместо этого вернул документы о назначении. — Держите, Филипп… О, тысяча  извинений! Рудольф, конечно же Рудольф!

По  спине у меня побежали мурашки, я через силу улыбнулся и  уточнил:

—  Купальни в городе имеются?

—  Спрашиваете! — фыркнул толстячок. — Одна из городских достопримечательностей!  Здание, как говорят, еще староимперской постройки.  Всякое воссияние просвещенные люди после церковной  службы направляют свои стопы именно в термы, а никак не в кабаки. В кабаки и  ресторации идут уже после. Местная традиция. Все! Встречаемся завтра в два часа  пополудни. Заеду за вами на квартиру.

Я  кивнул, надеясь, что термы работают и в будний вечер, а то в Ольсе времени посетить купальни у меня не нашлось.  Сполоснулся в бадье, но разве так просто болотную грязь  смоешь?


2


Как  выяснилось немного позже, кучер вез магистр-управляющего домой. Жил тот в милом  двухэтажном особняке в тихом и спокойном районе, именовавшемся на фирланский манер Стюгор. Его  тенистые улицы патрулировала нанятая местными толстосумами охрана, а с остальным  городом соединяли только два моста. Один был перекинут через Ливу, второй — через ее не столь полноводный  приток.

В  гости Джервас Кирг меня не  пригласил и велел кучеру ехать в Старый город, где кто-то из шапочных знакомых  магистра сдавал квартиры лекторам и состоятельным школярам. Напоследок толстяк  потребовал снять служебный перстень, и я выполнил его распоряжение, оставив на  руке лишь серебряную печатку лиценциата тайных искусств с золотой накладкой  герба Кальвортского  университета.

Первым  делом кучер отвез меня к лавке портного. Вышколенные подмастерья очень быстро  сняли все необходимые мерки, и я решил не скупердяйничать и заказать сразу два  комплекта одежды, причем один попросил подогнать из готового платья. Портной в  ответ страдальчески закатил глаза, но все же взялся исполнить этот заказ к  завтрашнему полудню. А вот сроки пошива он не назвал даже приблизительно и  предложил явиться на первую примерку ближе к концу  седмицы.

Во  флигеле напротив располагался башмачник, он взялся стачать пару туфель, а после  этого кучер доставил меня к доходному дому, претенциозно именовавшемуся  Княжеским двориком. Внутренний двор там и в самом деле имелся, но совсем  небольшой, сырой и тесный, да и само здание на резиденцию сиятельного  аристократа тоже нисколько не походило. Впрочем, предложенная хозяином квартирка  на мансардном этаже приглянулась мне с первого  взгляда.

Единственная  комната со скошенным потолком и огромным камином была светлой и просторной, окно  выходило не во двор, а на улицу. На полу лежала медвежья шкура, а стоявшая у  стены кровать была куда шире, нежели требовалось одному человеку. Подумалось  даже, что раньше это уютное гнездышко сдавали для романтических встреч, но  высказывать это предположение вслух я не стал и внес арендную плату за седмицу  вперед. Сумма вышла немалая, и оставалось надеяться, что долго мое нелегальное  положение не продлится и впоследствии Вселенская комиссия возьмет оплату  служебного жилья на себя.

Чернявый  живчик с хитрыми бусинками глаз вручил связку ключей и отправился восвояси,  позвякивая зажатыми в кулаке серебряными монетами. Вид у него был  предовольный.

Я  подступил к обитому железными полосами сундуку, в котором вполне мог уместиться  взрослый человек, убрал в него футляр с пистолями и большую часть денег,  наискось уложил мушкет. Затем опустил крышку, запер массивным навесным замком и  прошелся по комнате. Оценил камин, на полке которого лежали всякие милые  безделушки, встал у окна. Вид из мансарды открывался на море крыш с коричневой и  блекло-оранжевой черепицей, слуховыми оконцами и закопченными печными трубами;  вдалеке между домами будто бы даже проглядывала гладь реки, но могло и  показаться.

Окончательно  стемнеть на улице еще не успело, поэтому я спустился на первый этаж и постучался  в квартиру хозяина. Тот бегло говорил на североимперском и доступно объяснил, как пройти к городским  термам, а вот после вопроса об аптеке явственно  замялся.

—  Ближайшая прямо по улице, магистр, — сообщил он после долгой паузы, — но не  советую идти напрямик. По пути будет квартал мясников, за порядком там  присматривают подмастерья, а они школяров не жалуют. Уже смеркается, боюсь,  могут не разобраться и поколотить.

—  Куда еще вечерами лучше не ходить? — с усмешкой поинтересовался  я.

Как  выяснилось, таких мест в Рёгенмаре имелось с избытком.  В Стюгоре чужаков гоняла частная охрана, а в Нистадде, населенном городской беднотой, грабители могли  обобрать до нитки даже при свете дня. Старый город в этом отношении оказался  вполне безопасен, поскольку службу там несли и квартальные городовые, и цеховая  стража. Но не обошлось и без ложки дегтя: отношения между бюргерами и школярами  оставляли желать лучшего; стычки и драки на этой почве случались по нескольку  раз на дню.

Под  конец беседы я вручил хозяину медный фердинг и  попросил принести в комнату дров, а сам отправился на поиски аптеки. Мудрым  советом пренебрегать не стал и немного покрутился по округе, зато и добрался до  заведения с вывеской в форме ступки и пестика без  приключений.

Морщинистый  лекарь поначалу неплохо понимал меня, осмотрел загноившиеся ссадины на запястьях  и продал баночку с каким-то травяным бальзамом, но стоило только  поинтересоваться корнем мандрагоры, моментально позабыл североимперский. Вопрос о зелье, используемом ведьмами и  алхимиками, напугал старика так сильно, что больше из него не удалось вытянуть  ни единого внятного слова.

Плюнув,  я двинулся прямиком к набережной Ливы. На улице быстро  темнело, всюду подмастерья и приказчики закрывались ставни лавок и уносили с  улиц раскладные прилавки. Люди разбредались по трактирам и кабакам; кое-где  прямо под навесами жарили на открытом огне свиные ребрышки, варили в пузатых  чанах рыбную похлебку и подогревали глёг.

От  запаха еды рот наполнился слюной; я купил лепешку с мясной нарезкой и отправился  на поиски терм. Под вечер похолодало, потянуло стылостью, задул свежий ветерок.  Меня начало знобить, но долго блуждать в поисках купален не пришлось. Уже минут  через десять я вышел на высокий берег Ливы и увидел  приземистое здание терм, фасад которого был облицован потемневшим за века  мрамором.

На  входе пришлось раскошелиться на не столь уж и скромный сбор, да еще доплатить за  право воспользоваться одной из малых купален. Одежду и вещи принял на хранение  служитель гардероба; оставлять на его попечение я не стал лишь магический жезл и  кошель. В одной рубахе прошлепал босыми ступнями по неожиданно теплому  мраморному полу, спустился в термы и сразу оказался окутан теплым влажным  воздухом. В затянутом клубами пара зале хватало явившихся сюда по окончании  рабочего дня горожан; кто-то намыливался на лавках, кто-то плескался в общих  ваннах.

Смотритель  принял резной деревянный жетон, выдал кусок мыла и разрешил пройти в малые  купальни. Там тоже хватало посетителей, но в одном из помещений со сводчатым  потолком отыскалась пустая ванна в форме восьмиконечной звезды. На лучах вода  едва доходила до середины щиколотки, дальше глубина постепенно увеличивалась и в  центре человека скрывало с головой.

Я  стянул рубаху, осмотрел тело и вполголоса помянул святые небеса. По животу  расползлись фиолетово-черные пятна синяков, запястья и лодыжки были окольцованы  полосами воспаленной кожи. С шеей, судя по ощущениям, дела обстояли ничуть не  лучшим образом, да еще отбитые внутренности беспрестанно ныли, даром что кровь  из мочи пропала уже на второй день после побоев.

Миг  я стоял в ванне, затем улегся на удобное каменное ложе и по шею погрузился в  теплую воду. Накатила блаженная расслабленность и умиротворение, как-то даже  меньше стала саднить ободранная веревками кожа. Но счастье мимолетно, не стал  исключением и сегодняшний день.

Послышались  шаги, шорох одежды, плеск. Я повернул голову и с немалым раздражением проследил,  как в воду по соседству опускается костлявый старик, ничуть не дряхлый, скорее,  высушенный временем. Был он абсолютно лыс и гладко выбрит, лишь над глазами  нависали мохнатые седые брови. Лицо показалось хищным и не понравилось с первого  взгляда.

Захотелось  с головой погрузиться под воду, да еще старик посмотрел на меня, улыбнулся и  вдруг произнес:

—  Не должно пенять мирянину, что не знает он дороги в храм, если прежде пастырь не  проложил тропинку к его дому.

Мне  будто крепкую затрещину отвесили. Я не был силен в теологии, но одно из наиболее  известных высказываний Герхарда-чудотворца узнал и лишь невероятным усилием воли  удержал руку под водой, когда та непроизвольно дернулась за колдовским  жезлом.

Стало  страшно. Как-то враз накатило понимание, что сейчас я никто и ничто. Филипп  Олеандр вон Черен, магистр Вселенской комиссии по этике, не явился к месту  службы, вместо него Рёгенмар посетил некий Рудольф  Нуаре, смерть которого в купальнях легко спишут на банальный несчастный случай.  Достаточно лишь подойти сейчас сзади, навалиться и погрузить голову под  воду.

Я  не обернулся, лишь вопросительно улыбнулся в ответ:

—  Брат…

—  Бруно, — представился старик. — Волею небес дознаватель здешней миссии ордена  Герхарда-чудотворца.

Я  нервно сглотнул, но внешне никак не выказал неуверенности и страха. Брат Стеффен  — паршивая овца, завербованная Кабинетом бдительности. Не могут же на барона  аусБаргена работать все без  исключения герхардианцы! Да и в любом случае вот так с ходу меня топить никто не  станет. Начнут с расспросов.

И  я не ошибся.

—  Меня интересуют обстоятельства гибели брата Стеффена, — сразу обозначил свой  интерес дознаватель.

—  И разговор не терпит отлагательств?

Старик  ответил холодным взглядом, но вновь цитировать священное писание не  стал.

—  Вы не торопились с визитом к нам, магистр, — сказал он. — Прошу вас проявить  понимание и ответить на несколько вопросов. В знак уважения к погибшим  братьям.

Я  не выдержал и оглянулся, а дабы дознаватель не истолковал мою обеспокоенность  превратно, пояснил:

—  Интересы службы требуют от меня какое-то время не афишировать принадлежность к  Вселенской комиссии по этике. На людях лучше обойтись без  имен.

Брат  Бруно кивнул и отметил:

—  Тогда вам тем более не нужен официальный вызов.

Я  испустил горестный вздох:

—  Разве орден не получил копию моих показаний?

—  Получил, — не стал отрицать старик. — Но хотелось бы услышать обо всем из первых  уст.

Упорствовать  и дальше не имело никакого смысла, и я поведал свою версию событий, по  возможности не особо вдаваясь при этом в детали. Дознаватель герхардианцев  выслушал меня, не перебивая, задал несколько уточняющих вопросов, потом прикрыл  глаза и произнес:

—  Брат Стеффен получил болт в голову и невольно столкнул брата Каса в воду. Тот был в кольчуге и не смог выплыть. — Старик  вдруг приподнялся и посмотрел на меня: — А что делали в этот момент  вы?

—  Налегал на шест, загоняя плот в камыши.

—  Видели стрелка?

Я  покачал головой. Едва ли хоть кто-то из пустившихся в бега одержимых будет  захвачен живым, но в любом случае слишком уж подробные показания позже могут  выйти мне боком. А так — мало ли кто выстрелил в нас на  болотах?

—  Магистр… кхм… Филипп…

—  Рудольф, с вашего позволения, — поправил я старика.

Тот  фыркнул и предпочел не называть меня по имени  вовсе.

—  Нас немного удивил болт, убивший брата Стеффена. Это один из наших собственных  болтов.

—  В самом деле? — Я беспечно пожал плечами, пусть этот жест и укрыла вода. — Мы  долго обстреливали друг друга, болты могли перемешаться. Да и унесли с собой не  все арбалеты, что-то бросили в кузнице.

Дознаватель  кивнул.

—  Это многое объясняет, — признал он и задумался, потом сполоснул лицо водой. —  Непонятно только, откуда взялись обломки камыша под курткой брата Стеффена.  Такое впечатление, что его волокли по земле.

Мне  откровенно не понравилось направление, которое принимала беседа, но после  недолгих колебаний я решил до поры до времени на этом внимание не заострять. Тем  более, что даже не пришлось ничего выдумывать.

—  Так я и тащил его. По плоту. Тот был засыпан обломками сухого камыша, листьями и  грязью. Всю зиму под открытым небом простоял  как-никак.

—  Ах вот оно что! — понимающе протянул старик. — А ваша шея? Вас связывали?  Неужели попали в плен к одержимым?

Я  развернулся всем корпусом, оперся на локоть и уставился на  собеседника.

—  Брат Бруно, вы меня в чем-то подозреваете?

—  Что вы! Что вы! — округлил глаза въедливый старикан в несомненно притворном  изумлении. — И в мыслях такого не было. Но гибель ловчего — это событие  чрезвычайное, мы должны быть уверены, что достойно ответим на все вопросы  гроссмейстера.

—  Нет, одержимые меня не захватили. Пытались, но сумел отбиться. Живот — их  работа. Все остальные… повреждения получены позднее и к делу отношения не имеют.  — Я покачал головой. — При всем уважении, брат Бруно, но ордена не касается,  каким образом я получаю удовольствие в постели. Мне надо было расслабиться после  случившегося, и я расслабился. Это все.

Смутить  дознавателя не удалось. Он несколько раз с невозмутимым видом кивнул и выбрался  из ванны. Невесть откуда взявшийся рядом брат без промедления накинул на худые  стариковские плечи простыню.

—  Если возникнут вопросы, надеюсь, вы не откажетесь уделить нам  время?

—  Ни в коем случае, брат Бурно. Ни в коем случае.

Дознаватель  ушел, но даже после этого я не дал волю эмоциям. Какое-то время еще лежал в  теплой воде, затем встал и смазал бальзамом размякшие ссадины, а после прямо на  мокрое тело натянул рубаху и отправился на поиски цирюльника. Настроение  испортилось безвозвратно.
Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу Купить бумажную книгу
5.0/3
Категория: Черновик | Просмотров: 317 | Добавил: admin | Теги: Павел Корнев. Ритуалист-2. Людоед
Рейтинг:
5.0/5 из 3
Всего комментариев: 3
avatar
0
3
avatar
0
2
avatar
0
1
Дата последнего обновления: 10 августа 2019
Готовность 40%
avatar
Вверх