Новинки » 2021 » Октябрь » 11 » Павел Корнев. Эпицентр. Резонанс 2
11:56

Павел Корнев. Эпицентр. Резонанс 2

Павел Корнев. Эпицентр. Резонанс 2

Павел Корнев

Эпицентр
Резонанс 2


Подписка
 Дата последнего обновления: 04 Октября 2021г.
готовность 20%

04.10.21

Жанр: боевое фэнтези, героическое фэнтези, городское фэнтези, стимпанк

Тебе нет и восемнадцати, а кобура на поясе уже становится привычней пенала, в ранце за спиной вместо учебников запасные диски к пулемёту, да и в кармане отнюдь не студенческий билет, но удостоверение бойца ОНКОР. И даже так ты продолжаешь учиться. Каждый день учишься заводить знакомства и поддерживать отношения, лгать и расставлять приоритеты, драться и управлять мотоциклом. Но самое главное – работать со сверхэнергией.
Ведь ты – оператор. И пусть инициация прошла не так гладко, как того бы хотелось, стартовая позиция отнюдь не ставит крест на твоих перспективах; придётся лишь проявить чуть больше упорства. А как иначе? Дорога к могуществу не усыпана лепестками роз, к месту под солнцем продираются сквозь тернии.
А что не знаешь, кому можно доверять, а кто выстрелит в затылок, – такова жизнь. Грядут глобальные потрясения, и каждый спешит подтасовать в свою пользу колоду. Диверсанты и саботажники, агенты влияния и уголовный элемент – место в большой игре найдётся решительно всем. Даже тебе.

Из серии: Резонанс #2
Возрастное ограничение: 16+
Написано страниц: 200 из ~200
Дата последнего обновления: 04 октября 2021
Периодичность выхода новых глав: примерно раз в неделю
Дата начала написания: 04 октября 2021
Правообладатель: Автор
1

Павел Корнев. Эпицентр. Резонанс 2

 
Резонанс

Эпицентр

Часть первая: Социализация

Глава 1

Утро. Встречный ветер. Краешек солнца над горизонтом.

Скорость, рокоток движка, тряска на неровной грунтовке.

Пыль.

Я – в кожаном плаще, танковом шлеме и мотоциклетных очках – с каждой минутой уношусь всё дальше и дальше от комендатуры. Не сбегаю – вовсе нет! – но отбываю к новому месту несения службы. Пояс оттягивает кобура, в держателе закреплён ППС, в люльку сгружены фанерный чемоданчик с личными вещами и мешок с прочими пожитками. Во внутреннем кармане – полный пакет документов. В голове – сумбур.

Паника отступила, но и душевного спокойствия не прибавилось ни на грош.

Я убил человека. Я – убил.

И если морально-этическая сторона вопроса сейчас волновала мало – урод сам напросился! – то от ожидания неминуемых или как минимум вполне возможных юридических последствий натуральным образом крутило потроха.

И это ещё повезло, что к моменту моего отъезда из расположения не только не обнаружили бездыханного тела Казимира, но и вроде бы даже не заметили его отсутствия в медсанчасти. По крайней мере, никаких видимых мер по розыскам ушедшего в самоволку курсанта или его убийц пока что не предпринималось.

За ночь я и глаз не сомкнул – всё ворочался, ворочался и ворочался в ожидании решительного топота, стука распахнувшейся двери, приказа одеваться и шагать на выход. И утром, когда получал у старшины командировочное удостоверение и учётную книжку, собирал вещи, прощался с Василем и Варей, напряжение тоже не отпускало ни на миг. Но тогда это были ещё цветочки – вот пока ехал от автохозяйства до контрольно-пропускного пункта, аж взмок весь; так и казалось, что на КПП развернут и отправят на допрос. Но не развернули и не отправили.

Предъявил документы, вывернул на дорогу и лишь там, такое впечатление, начал дышать полной грудью. Глупость, конечно, полнейшая. И не то глупо, что задержания боялся – реально могли и допросить, и на гауптвахту до завершения расследования законопатить, – глупо было расслабляться, просто за ворота выехав. Как выехал, так и обратно заеду, если подозрения в моей причастности к гибели Казимира возникнут.

И всё же напряжение отпустило сразу, как только шлагбаум за спиной опускаться начал. Умом понимаю, что ничего ещё не кончено, да только нервной системе на все доводы разума плевать с высокой башни.

Вырвался? Вырвался!

Отсюда и подсознательное желание прибавить скорость. Но сдержался, не лихачил и ручку газа до упора не выкручивал. На выезде пришлось остановиться у пропускного пункта, крышу которого венчала солидная мачта антенны. Сонный младший сержант без особого интереса изучил направление, вернул бумаги и пообещал дать знать о моём выдвижении на Кордон.

– Проезжай! – махнул он рукой, зевнул и скрылся в караулке.

Я и поехал и уж больше не сдерживался, прибавил скорость, подставил лицо встречному потоку воздуха, выкинул из головы страхи и опасения.

Всё! Погнали!

 

Ждали меня километрах в пяти от города. Дорога там поднималась на небольшой пригорок, а только я перевалил через него и покатил вниз, на глаза сразу попался припаркованный у обочины двухдверный автомобиль со сложенной крышей. Не легковой вездеход отдельного научного корпуса и не патрульная полицейская машина, обычный автомобиль без стилизованной схемы атома на дверцах или таблички «Полиция» за лобовым стеклом, но сердце у меня так и забилось.

Рядом с малолитражкой стоял Альберт Павлович.

Институтский консультант требовательно вскинул руку, и я сбросил скорость, прижался к обочине, стянул с головы танковый шлем.

– Ну и что ты творишь, Пётр?

Резкий вопрос заставил растерянно захлопать глазами; мысли в голове так и заметались.

О чём это он? О чём, о чём, о чём?!

Усилием воли я подавил нервную дрожь и взял эмоции в узду.

Это ведь не задержание по подозрению в убийстве! Точно – не задержание! Слишком странное место, да и с чего бы Альберту Павловичу чужую работу выполнять? Едва ли это соответствует его принципам!

Быть может, раздражение вызвала моя командировка? Но это же глупо! Послали – и поехал, а как иначе-то? Какие ещё могут быть варианты?! Или дело в том, что не изыскал возможность заблаговременно уведомить о полученном назначении? Так я и сам не знал! А как узнал – сразу капитану Городцу доложил. Ко мне какие претензии?

Я сглотнул и спросил:

– А что такое, Альберт Павлович?

– У тебя в направлении пункт назначения какой указан? – последовал новый неожиданный вопрос. – «Сорок шестой километр», так?

– Так.

– А на инструктаже что касательно остановок говорили?

– Только по требованию уполномоченных сотрудников ОНКОР…

Консультант РИИФС развёл руки в стороны.

– Я похож на уполномоченного сотрудника корпуса? Нет? Ну и что ты творишь, Петя? Жить надоело?

У меня натуральным образом голова кругом пошла.

– Но вы же…

– Заруби себе на носу: любая остановка в пути чревата тем, что тебя прикончат, а техника, оружие, форма и документы окажутся в руках иностранных диверсантов или местных саботажников. Эпицентр – зона повышенного внимания, тут оперативная обстановка будто на фронте.

– Понял, – ответил я, впрочем, не слишком-то уверенно.

Альберт Павлович жёстко глянул в ответ и резко сменил тему разговора.

– Мышека зачем убил?

Я успел уверить себя в том, что опасность миновала, поэтому округлил глаза в совершенно естественном, без малейшего наигрыша изумлении. Но вот высказался уже вполне осознанно, в нужном ключе, не позволив шоку сдавить до сих пор нывшую гортань и признать своим нелепым молчанием вину.

– Да как – убил? – возмутился я. – Подумаешь, приложил дубинкой по голове! Большое дело! На днях с ним виделся. Живёхонек!

– О дубинке мы ещё поговорим! – отрезал консультант. – А убили курсанта Казимира Мышека, судя по температуре тела и трупному окоченению на момент обнаружения, вчера с десяти до одиннадцати часов вечера.

– Убили?! – разыграл я страшное изумление, но театральными эффектами всё же увлекаться не стал и замотал головой. – Нет, нет, нет! Я в это время уже спал. Да и не ходил я в медсанчасть! Кто бы меня туда пустил?

А в голове – другое. Если Василь не захочет выставлять свои отношения с Варей напоказ, то может моё алиби и подтвердить. Но даже если скажет, что я появился позже – тоже не страшно. Не докажут. Ничегошеньки они не докажут!

Опять же температура тела – показатель не слишком точный, сильно от погодных условий зависит. Ну, мне так кажется…

– Казимир Мышек самовольно покинул и медсанчасть, и расположение. Он был убит за территорией комендатуры.

– Но я-то территорию не покидал! А Казик дурной был, вот и нарвался на неприятности! Подкатил к какой-нибудь барышне и огрёб от её кавалера.

– Он был в больничной пижаме, а значит, ушёл в самоволку с вполне конкретной целью. Вероятно, желая перехватить кого-то, кто покинул расположение раньше него самого.

Вспомнились слова капитана Городца о том, что топить меня он не станет, это придало уверенности, и ответил я со всей возможной уверенностью:

– Ничего об этом не знаю.

Лицо консультанта, как-то разом расслабилось, вновь стало добродушно-округлым.

– Неплохо держишься, молодец, – похвалил меня Альберт Павлович и едва заметно улыбнулся, чтобы тут же выставить перед собой указательный палец. – Но! У тебя был конфликт с убитым и нет твёрдого алиби на момент его смерти. Проверка установит и тот, и другой факт в самые сжатые сроки. И пусть в случае с шокером доказать умысел не получится, твоя причастность к убийству сослуживца неминуемо станет одной из двух основных версий случившегося. А значит, с тобой начнут работать и работать всерьёз.

По спине побежали мурашки, но присутствия духа я не потерял и с показной беспечностью пожал плечами.

– Да и пусть!

– Свидетелей нет – это хорошо. Даже если кто-то был в курсе замысла Казимира – это лишь косвенные улики. Дело может решить чистосердечное признание, поэтому не вздумай вестись на уговоры и признаваться в непредумышленном убийстве или превышении пределов необходимой обороны. Ничем хорошим для тебя это не кончится, уж поверь на слово. Особенно, учитывая использование сверхсилы.

– Да я…

– Помолчи! – жёстко оборвал меня Альберт Павлович. – Ты не абсолют, не забывай об этом! Пусть никто с кондачка и не сумеет забраться в твою голову, но, как только станешь основным подозреваемым, а это случится весьма и весьма быстро, следствие без труда получит санкцию на применение спецпрепаратов. И тогда ты расскажешь обо всём сам.

По спине потёк горячий пот; я не выдержал, расстегнул плащ, распахнул его и оттянул прилипшую к груди гимнастёрку.

– Альберт Павлович, вы ведь не просто так затеяли этот разговор, правильно?

Консультант кивнул.

– Есть возможность избавить тебя от допроса под медикаментами, но не в моих принципах оказывать подобные услуги на безвозмездной основе.

Вот так дела! Но капитан Городец и вовсе предупредил, что помогать не станет, а тут хоть поторговаться можно. Наверное…

Я сглотнул, и едва ли судорожное движение кадыка укрылось от собеседника, но – плевать, чистосердечного признания он от меня не дождётся.

– Не скажу, будто опасаюсь допроса с использованием каких-то там препаратов, – осторожно начал я, – но сама его возможность представляется мне крайне обидной несправедливостью. Поэтому если ответная услуга будет не слишком обременительной, я конечно же ваше предложение приму.

Альберт Павлович рассмеялся.

– Нет, Петя, так дела не делаются. Я и сам пока ещё не знаю, чем ты сможешь оказаться полезен и сможешь ли оказаться полезен вовсе. Это игра в долгую.

Я помотал головой.

– И что же тебя смущает? – с лёгким намёком на улыбку спросил консультант.

– Откуда мне знать, что потребуется взамен? Я ведь даже толком не знаю, что связывает вас с корпусом!

– Я – консультант кафедры кадровых ресурсов факультета теоретических изысканий РИИФС. И для тебя этого должно быть вполне достаточно, поскольку разграничить, где заканчивается институт и начинается отдельный научный корпус порой достаточно… непросто. К примеру, заведующий военной кафедрой имеет чин майора ОНКОР, как и проректор по медицинским вопросам, который совмещает преподавательскую и научную деятельность с руководством медслужбой корпуса. А ректор и вовсе возглавляет наблюдательный совет, если проводить аналогии – он у нас губернатор.

– Вы – не они!

Альберт Павлович устало вздохнул, уселся на водительское сиденье автомобиля, переложил назад с пассажирского места шляпу и сделал приглашающий жест рукой. Тут я колебаться не стал, устроился рядом.

– Видишь ли, Петя, мы живём в непростое время, которое требует непростых решений. Ты политически подкован и должен понимать, сколь всё зыбко и нестабильно. Но внешние враги республики, их внутренние пособники, реваншисты и реакционеры – это лишь вершина айсберга. Всё много-много сложнее, чем видится со стороны. Идёт незримая борьба за выбор пути развития человечества, и дело вовсе не ограничивается разговорами о неминуемом появлении новой сверхрасы. Евгенические эксперименты по её искусственному выведению начались практически одновременно с открытием феномена сверхэнергии. Всё это может закончиться очень плохо. Сейчас человек способен многого добиться своим трудом. При наличии таланта, упорства и чуточки везения реально достичь любых высот. Но если не переломить ситуацию, то не пройдёт и ста лет, как люди вновь разделятся на первый и второй сорт, только теперь уже без всякой возможности пересечь новые сословные границы. Понимаешь о чём я?

– Не вполне, – честно сознался я.

– Доступ к сверхэнергии получат лишь избранные. Образуется, если угодно, новое дворянство. И этих уже так просто будет не сковырнуть. Их личное могущество усилится многократно, любая революция захлебнётся в крови и никакой научный прогресс ничего исправить не сможет. В то же время мы – за сверхэнергию для всех. Одни во всём мире, подумай об этом.

– Мы – это кто?

– Институт. Корпус. Политики, военные и чиновники, разделяющие наши воззрения, – ответил Альберт Павлович. – И не думай, будто я сгущаю краски, ситуация и в самом деле критическая. Сколько было аристократов в империи – один из ста или около того? Множество их уехало из страны после революции, но знаешь ли ты, что десять процентов операторов из дворян? А всего через «Общество изучения сверхэнергии» проходит каждый пятый соискатель. Каждый пятый, подумай только!

Мне было откровенно не до того, но масштабы проблемы я осознал и принял.

– Реваншисты не испытывают проблем с финансированием, их подопечные с самого раннего детства живут в непосредственной близости от Эпицентра и проходят соответствующую подготовку. Это не гарантирует стопроцентную результативность, но она много выше среднего. А по стране, особенно в крестьянской среде, идёт оголтелая пропаганда, призывающая не пускать детей на инициацию. Каких только нелепостей не сочиняется на этот счёт, но люди-то верят! С другой стороны – начинают образовываться настоящие кланы, костяки которых составляют дворянские фамилии и семейства преуспевающих промышленников. Они оплачивают обучение, делятся тайными практиками, вербуют перспективные кадры в обмен на содействие в достижении пика возможностей или связывают кабальными контрактами; сам видел, как это происходит в распределительном центре! Сколько операторов уже попало в зависимость и сколько ещё попадёт? Чьи приказы они станут выполнять? И какие это будут приказы, а?

Я вздохнул.

– Альберт Павлович, вы не ответили на мой вопрос.

– Не ответил, – подтвердил тот. – Скажу так: представляемая мной структура в меру своих возможностей препятствует утечке сведений о научных разработках, выявляет вражеских агентов влияния, их пособников, саботажников и вредителей. Мы отделяем зёрна от плевел, выбираем камушки из риса. И действуем полностью в рамках закона, пусть обычно и негласно, задействуя связи в официальных структурах.

– А я?..

– А ты при необходимости окажешь нам содействие. Понятия не имею – какое и когда. Только не расценивай это как кабалу, мы ведь на одной стороне, так?

– На одной, – подтвердил я, тщетно стараясь подавить дрожь в голосе. – На одной…

И это было действительно так. Альберт Павлович говорил правильные вещи, я разделял его устремления и действительно хотел оказаться причастным к чему-то большему, нежели банальное патрулирование улиц.

– Так мы договорились? – уточнил консультант.

– Да, – сказал я после долгой паузы, словно мне и в самом деле предоставили возможность выбирать, а не загнали в угол.

– Об этом разговоре – ни одной живой душе, понял? Даже капитану Городцу не говори. Это наши с тобой дела, его они не касаются. Понял?

– Понял.

Альберт Павлович протянул руку и попросил:

– Дай учётную книжку.

Я не стал интересоваться, зачем она ему понадобилась, выполнил распоряжение молча. Консультант быстро отыскал нужную страницу, вытянул из кармана перьевую ручку, свинтил с неё колпачок и принялся что-то писать.

– Некоторые люди плохо переносят введённый тебе при подстройке к колебаниям сверхэнергии препарат, а для подавления воли операторам вкалывают его производные. Запоминай: по приезду в распределительный центр ты ощутил головокружение и слабость в ногах, звенело в ушах, стало сложно дышать. В медчасти зафиксировали низкое давление, учащённый пульс и стагнацию дыхательной функции. Дальше – ничего не помнишь. Когда очнулся, врач сказал, что дело в индивидуальной переносимости препарата. Предложат пройти медикаментозную проверку – отказывайся, имеешь право. Побочные эффекты раз от раза сильнее, может и сердце не выдержать. Всё понял?

Я молча кивнул.

Тогда Альберт Павлович достал с заднего сиденья свой потрёпанный саквояж, расстегнул его и вынул деревянную коробочку со штемпельной подушечкой, а следом и печать. Поставил оттиск, затейливо расписался – не за себя, от имени заведующего медчастью. И я понял: слово придётся сдержать, а поручение выполнить. Теперь на крючке: заупрямлюсь, врач мигом открестится от этой записи в учётной книжке. Тогда – конец.

Но не заупрямлюсь, точно нет. И даже не из страха неминуемого возмездия. Просто мне и в самом деле хотелось оказаться полезным.

Консультант вернул учётную книжку и вздохнул.

– Петя, очень тебя прошу: осторожней на трассе, а то не доедешь. Сгинешь где-нибудь по пути.

– Ладно, – пришибленно кивнул я, решив и в самом деле поостеречься.

В конце концов, собеседнику незачем нагонять на меня жуть, а в оперативной обстановке он ориентируется куда лучше моего.

– Ни пуха, Петя!

– К чёрту! – отозвался я, отошёл к мотоциклу и на всякий случай передёрнул затвор пистолета-пулемёта, взведя оружие. Сверхспособности – это здорово, но увеличить дистанцию поражения лишним точно не будет.

Альберт Павлович поднял вверх большой палец, завёл автомобиль и покатил к городу. Ну а я затянул ремешки шлема, толкнул ногой ручку пускового устройства и поехал в противоположном направлении. К Эпицентру и как бы не к новым проблемам…

 

От Новинска до Кордона – сорок километров по прямой, да и протяжённость дороги была лишь немногим больше: трасса почти не отклонялась от восточного направления и виляла из стороны в сторону, лишь огибая какой-нибудь очень уж крутой холм или сворачивая к мосту через овраг с обрывистыми краями.

В целом резкие изгибы и повороты случались не так уж и часто, всё больше гнал и гнал размеренно и спокойно. И вот эта размеренность движения в итоге и стала серьёзной проблемой: ночью глаз не сомкнул и сейчас веки начали опускаться сами собой. Если б не тряска и мощный поток встречного воздуха, точно бы задремал; да и так, несмотря на все предпринимаемые усилия, несколько раз клюнул носом.

Ладно хоть ещё дорога была преимущественно пустой, лишь раз обогнал колонну автобусов в сопровождении двух броневиков и оставил позади группу невесть куда намылившихся велосипедистов. В обратном направлении движение тоже интенсивностью не отличалось: за всё время к Новинску прошло с десяток грузовиков, преимущественно с кабинами защитной окраски и эмблемами ОНКОР на дверцах, да сколько-то телег, которые поленился сосчитать.

Поначалу достаточно часто попадались боковые съезды, а сама трасса преимущественно шла по стыку тайги и степи; я то гнал напрямик через языки леса, то вырывался на открытое пространство. Где-то после шестидесятого километра начали встречаться мобильные посты, да ещё чуть в стороне от дороги обнаружился основательный опорный пункт с узкими окнами-бойницами и высоченной антенной на крыше.

Меня не остановили ни разу, так беспроблемно и добрался до Кордона. Документы пришлось предъявить только на въезде в городок. Ну а дальше я покатился по наклонной. Нет – серьёзно. Сначала меня направили к командиру автобронетанкового батальона, но с самим майором увидеться не получилось, его адъютант мельком глянул направление и отфутболил в канцелярию автомобильной роты. Усатый капитан пополнению обрадовался, даже похлопал по плечу, после чего без промедления перепоручил меня бритому наголо лейтенанту лет тридцати на вид, руководившему мотоциклетным взводом.

– Учти, курсанта к обучению пристроить надо, договорись там со всеми, – предупредил он взводного напоследок. – И давай только без формализма, Игорь. Комиссар Хлоб на этот счёт комбату звонил, просил оказать содействие. Говорит, лучшие кадры в ответ на наши слёзные просьбы от сердца отрывает.

– Ну раз сам комиссар… – протянул командир взвода не раздражённо, а скорее озадаченно, словно обдумывая какую-то неожиданную мысль. – Сделаю в лучшем виде, господин капитан!

Подозреваю, столь официальный тон общения был тут не в ходу, поскольку усач сурово насупил брови и даже пригрозил подчинённому пальцем. Смысл этой пантомимы остался для меня загадкой, да и некогда было на этот счёт голову ломать, нас отпустили, а в приёмной взводный не удержался от тяжёлого вздоха.

– На полставки, значит. Ну-ну… – Он указал на мой шеврон и покрутил пальцем. – Избавься от этого безобразия, рядовой.

Я сообразил, что речь идёт о нашитой букве «К», и отозвался:

– Будет исполнено, господин лейтенант!

– Как оформишься, приезжай в гараж. Обсудим твоё обучение.

– Будет…

Командир взвода только рукой махнул.

– Да брось ты глотку драть, – и ушёл.

Ну а я озадаченно хмыкнул, поправил ремень свисавшего с плеча пистолета-пулемёта и отправился оформлять документы. На всё про всё ушло около часа, в итоге у меня изъяли курсантское удостоверение и вручили взамен новое, согласно которому теперь я числился рядовым автобронетанкового дивизиона ОНКОР.

Ну и нормально. Всяко лучше, чем в комендатуре работать. Разве плохо мотоциклистом быть? Да ничуть! Не придётся к людям на улицах цепляться и пьяных успокаивать, а чем предстоит заниматься… Тут я озадаченно поскрёб затылок, поскольку круг своих грядущих обязанностей не представлял даже близко.

И ещё мелькнула мысль, что при таком везении следующим местом моего пребывания запросто может стать дисциплинарный батальон, а то и обычная тюрьма, но задавил её, выкинул из головы. Разговор с Альбертом Павловичем подарил надежду на лучшее будущее. Обязательства обязательствами, душу грел сам факт того, что кто-то во мне заинтересован. И не просто кто-то, а те, с кем мне и самому хотелось вести дела.

Да! Я и вправду надеялся оказаться причастным к защите интересов республики, желал стать полезным правому делу, а не просто день за днём тянуть лямку опостылевшей службы. Альберт Павлович говорил правильные вещи, кто-то должен был дать отпор оголтелым реваншистам и зарвавшимся капиталистам, будет здорово, если к этому привлекут и меня. Пожалуй даже, у меня появился новый приоритет.

На выходе я справился у курившего перед крыльцом младшего сержанта, где базируются мотоциклисты, завёл движок своего железного коня и покатил по городку, застроенному преимущественно двухэтажными зданиями; домов выше трёх этажей за исключением госпиталя на глаза не попалось. И не так уж нечасто встречались на улицах люди в штатском; впрочем, в разгар рабочего дня праздных прохожих на улице вообще было немного.

Территорию автомобильной части огораживал высокий забор с колючей проволокой поверху, но ворота стояли распахнутыми настежь, их перекрывал лишь опущенный шлагбаум. Пришлось остановиться и предъявить караульным удостоверение, и даже так заехать разрешили только после того, как сержант отыскал выписанный на моё имя пропуск.

– Новенький, значит? – без особо интереса уточнил он и махнул рукой. – Поднимай!

Шлагбаум дрогнул и пошёл вверх, я выждал миг и покатил дальше. Сразу у въезда рядами стояли грузовики, обычные и с установленными в кузовах крупнокалиберными пулемётами. Немного дальше прятались от солнцепёка под навесами броневики, а за ними – глазам своим не поверил! – разместили полтора десятка танков, часть из которых была на гусеничном, а часть на колёсном ходу.

Наш взвод занимал дальний угол, мотоциклы стояли под открытым небом, лишь два оказались загнаны в гараж. Хотя, судя по их состоянию, это и не гараж был вовсе, а ремонтная мастерская.

Я заглушил движок, перебросил через руку плащ, повесил на плечо пистолет-пулемёт и прошёл в ангар, где два мужичка в синих рабочих комбинезонах возились с мотоциклом, пол вокруг которого пестрел лужицами машинного масла. Основное помещение оказалось в два этажа, под потолком была закреплена лебёдка, а правую часть здания отгородили и разделили на отдельные комнатушки.

– Здравствуйте! А как мне увидеть лейтенанта… – Тут я запнулся, не сразу припомнив фамилию командира взвода. – Лысуху?

Мужички отвлеклись и окинули меня внимательными взглядами, затем посмотрели на оставленный на улице мотоцикл, а после один с хмурым видом выдал:

– Как, как… Глаза разуй и увидишь!

– Век бы его не видеть, – буркнул второй.

И тут откуда-то сверху послышался окрик:

– Поговорите мне ещё!

Первый техник сплюнул и вернулся к осмотру разобранного движка, другой досадливо отмахнулся промасленной тряпкой и присел рядом. Я поднял взгляд и увидел лейтенанта, перегнувшегося через ограждение второго этажа.

– И чем ты вообще недоволен, Михалыч? Вон, пополнение прислали со своим транспортом, и мотоцикл не рухлядь какая-нибудь, которой сто лет в обед, а на ходу. Осмотрите его, только не вздумай запасные части на всякое старьё менять! А то я вас знаю!

Морщинистый дядька выпрямился, вытер ладони тряпкой и протянул руку.

– Давай ключи, молодой. Посмотрим твой драндулет.

Я озадаченно глянул на лейтенанта, тот кивнул и скомандовал:

– Поднимайся!

Тогда уж я колебаться не стал, отдал ключи и двинулся по сваренной из железных прутков лестнице на второй этаж. Откуда-то из дальнего конца коридора доносился размеренный стук, но туда идти не пришлось, командир взвода помахал мне рукой от распахнутой двери небольшой комнатушки с письменным столом, креслом и парой стульев для посетителей, в правой стене которой было проделано небольшое окно.

– Направления давай, – протянул руку лейтенант и указал на один из стульев. – Садись.

Сам он устроился на низком подоконнике, достал портсигар и спички, закурил, выдул на улицу струю табачного дыма. После зажал папиросу в уголке рта и принялся разбирать мои бумаги.

– Ага, стажировка, – пробормотал он, пыхнув дымом. – Не проблема, наставником обеспечу. Развитие сверхспособностей – это в учебную часть. Госпиталь, третий кабинет. Сам договоришься, не маленький.

Я поднялся со стула, забрал учётную книжку и остался стоять в ожидании продолжения.

– Остаются физическая и стрелковая подготовка, а ещё рукопашный бой… – Командир взвода глубоко затянулся, потом вдавил окурок в пепельницу, выдохнул дым на улицу и соскочил с подоконника. – Попробую тебя к одной из групп новобранцев пристроить, индивидуально натаскивать никто не возьмётся.

Он выбрал из стопки направлений ордер на заселение в общежитие и вручил его мне, потом двинулся на выход и позвал за собой:

– Идём, с коллективом познакомлю.

Короткий коридор привёл нас в дежурку, где было так накурено, что сизый табачный дым буквально плавал в воздухе, несмотря на два распахнутых настежь окна. У меня даже глаза разбежались, не в силах ни одномоментно охватить всю картинку разом, ни сосредоточиться на какой-либо отдельной детали – очень уж своеобразной оказалась тут обстановка.

В дальнем конце помещения рядом со столом для игры в пинг-понг размеренно набивал футбольный мяч, не позволяя тому упасть, коротко стриженный и подтянутый рядовой лишь на год или два старше меня. В соседнем углу было проделано отверстие в полу; с помощью спускового столба можно было очутиться на первом этаже буквально в мгновение ока. У стен помимо длинных низких лавок и потёртого диванчика обнаружилась ещё и больничная кушетка с подушкой и покрывалом, а по центру стоял круглый стол, за которым играли в карты три бойца. Самому старшему из них я навскидку дал лет сорок пять, самый младший не тянул и на половину этого возраста, а последний из картёжников выглядел ровесником взводного.

Именно этот белобрысый, мясистый и широкий в кости сержант и отрапортовал:

– Господин лейтенант, за время дежурства происшествий не случилось!

– Принимай пополнение, – распорядился командир взвода и обратился уже ко мне: – Поступаешь в распоряжение сержанта Козодоя. Как заселишься, дуй в учебную часть, оттуда сразу ко мне. Пока прикину, к кому тебя пристроить. – Он задумчиво помахал листками, затем глянул на дядьку с нашивками прапорщика. – Данила Сигизмундович, а не подскажешь, чего на меня техники волком смотрят? Что там опять случилось?

Прапорщик бросил карты, затушил папиросу и поднялся из-за стола.

– А вот сейчас и узнаем.

Офицеры покинули дежурку, тогда сержант со значком «Отличный шофёр» на гимнастёрке перевернул скинутые Данилой Сигизмундовичем карты и беззлобно ругнулся.

– Везучий сукин сын!

После он перевёл взгляд на меня, и я поспешил представиться:

– Рядовой Пётр Линь!

Сержант кивнул и указал на темноволосого ефрейтора, откровенно недовольного внезапным окончанием партии.

– Иван Черепица. – Следом представил так и продолжавшего набивать мяч рядового. – А это Вова Жук – наша гордость, форвард батальонной сборной. Поговаривают, на следующих соревнованиях вызовут в дивизионную команду.

Белобрысый футболист приветственно помахал рукой и счёл нужным отметить:

– Вызвать – вызовут, да только кто ж меня отпустит?

– Осенью могут и отпустить, – обнадёжил его сержант. – Ну а я Захар, фамилия моя Козодой. Будешь в третьем отделении, график дежурств и выездов немного позже согласую, но скажу сразу – кататься к Эпицентру на первых порах придётся чаще остальных. Не дело стажёру штаны в дежурке протирать, сам понимать должен.

– Да я не против, господин сержант.

– Давай без господ, – поморщился Козодой. – Тут все свои.

– Хорошо.

– Тебя из комендатуры к нам?

– Ага. Даже курсы не успел закончить.

– Инициацию на каком витке прошёл?

Неудобный вопрос заставил напрячься, но виду я не подал и ответил без заминки:

– На девятом.

Как ни странно, сержант явственно обрадовался.

– В масть! Как раз экипаж девяток водителем не укомплектован.

Вова поймал мяч рукой, вытер выступившую на лице испарину и спросил:

– В футбол играешь?

– Не-а. Говорят, не из того места ноги растут, – честно сознался я.

– А в преферанс? – уточнил Иван Черепица, собрав все карты в колоду. Был он смуглым и чернявым, невысоким и жилистым; двигался отрывисто и резко, словно заводная игрушка. Тёмные глаза глядели остро и жёстко.

Я в ответ покачал головой.

– Придётся научиться, – буркнул ефрейтор.

Сержант Козодой хлопнул меня по плечу и рассмеялся.

– Да ты не бойся, играем не на деньги, а на очерёдность выездов в дежурную смену. Ладно, идём шкафчик покажу. Короче, Ваня, ты за старшего.

Захар шагнул было к спусковому столбу, но оглянулся на меня, покачал головой и повёл к лестнице. На первом этаже я забрал из коляски мотоцикла чемоданчик и вещевой мешок, тогда сержант спросил:

– Твой агрегат? – А после утвердительно кивка обратился к мужичку в рабочем комбинезоне. – Михал Михалыч, и как он? Проблем не будет?

Техник, который сидел на приступке и жевал бутерброд с колбасой, лишь плечами пожал.

– Ну, сюда он же как-то приехал.

– А отсюда?

– И отсюда уедет.

Сержант Козодой фыркнул и настаивать на конкретике не стал, получил у дневального ключ и протянул мне.

– Короче, вещи пока в шкафчик убери – до вечера в общежитие точно не заселишься.

– А оружие?

– Туда же. Если что случится – некогда будет в оружейку бежать. Сдашь по окончании дежурства. А пистолет всегда при себе носи – мы в оперативном резерве, нам положено.

На жестяной бирке оказалось выбито «М.В.30»; в длинном полутёмном помещении я отыскал металлический шкаф с номером тридцать, раскрыл его и повесил внутрь плащ, закинул на верхнюю полку краги и танковый шлем. Чемоданчик пришлось поставить на попа, поверх на него устроил вещевой мешок. Мелькнула мысль принять душ, но заставлять ждать сержанта точно не стоило, поменял сапоги на ботинки и вышел к курившему на улице сержанту.

– Казарму видишь? – ткнул окурком Захар в сторону двухэтажного здания, выстроенного неподалёку от контрольно-пропускного пункта автомобильной части. – Там пулемётный взвод квартирует. А в следующем доме – дежурка стрелков. В случае тревоги или срочного вызова сначала забираешь пулемётчика, потом снайпера и катишь по месту назначения. Понял?

– Так точно.

Сержант взглянул на наручные часы.

– Где учебная часть, знаешь?

– В госпитале? Третий кабинет?

– Ага. Короче, дуй туда, а после обеда на пробу скатаешься к Эпицентру.

– Вот так сразу?

– А чего тянуть? Беги!

Побежать я не побежал, но и медлить не стал, нахлобучил на голову панаму и быстрым шагом двинулся к госпиталю. При этом поглядывать по сторонам не забывал, и вскоре на ум само собой пришло словосочетание «военный городок». На глаза то и дело попадались люди в форме, через перекрёсток промаршировала колонна бойцов ОНКОР, вывернули с соседней улочки два грузовика защитной окраски – один с пехотинцами, другой с зенитной установкой в кузове, а немного погодя в том же направлении, натужно порыкивая мотором, пропылил броневик с установленным в башне крупнокалиберным пулемётом. Дальше внимание привлекло тарахтение мотоциклетного движка – это оказался патруль комендатуры. Остановились, проверили документы, покатили дальше.

Гражданские тоже на глаза попадались не так уж редко – людей вообще на улицах заметно прибавилось – но всё же основную часть населения Кордона составляли сотрудники отдельного научного корпуса или те, кто имел к нему какое-то непосредственное отношение. Такое у меня сложилось впечатление.

Ну, а если абстрагироваться от прохожих, техники и однотипных двухэтажных зданий, то в сухом остатке оставались только пыль и жара. Пока дотопал до госпиталя, хорошенько пропотел и запылился.

В отличие от прошлого посещения сего медицинского учреждения площадь перед ним оказалась пуста, да и по коридорам не шастали туда-сюда ошалелые соискатели и новоиспечённые операторы. Не пришлось выстаивать очередь и в пресловутый третий кабинет. Спустился, припомнил имя-отчество инструктора и с порога сказал:

– Здравствуйте, Трофим Фёдорович! Меня к вам на прохождение обучения направили.

– Линь? – уточнил плешивый дядька в синем рабочем комбинезоне.

– Так точно!

Инструктор протянул руку и требовательно прищёлкнул пальцами, а когда я подошёл и отдал учётную книжку, он многозначительно заметил:

– Савелий звонил, предупреждал на твой счёт.

Вот тут-то я и начал натуральным образом обтекать. Впрочем, если с жары да в прохладу – как тут испариной не покрыться?

– Значит, самостоятельно алхимическую печь осваивать взялся? – будто между делом спросил Трофим Фёдорович.

Я кивнул.

– Случайно получилось…

Инструктор выставил открытую ладонь, призывая меня к молчанию, затем не глядя вытянул из коробки папиросу, сунул её в рот и усилием воли зажёг табак, задымил.

– Фокусировку на восьмёрку сдал? Неплохо, неплохо!

– Вашим советом воспользовался. Ну – сжать сверхэнергию как снежок…

Дядька поднял взгляд и улыбнулся.

– А потом эту идею развил и на алхимическую печь вышел?

– Как-то так, да.

– Ладно, рядовой. Покажи, на что способен. Начнём с пиковой мощности, пожалуй.

Ну, и начали. Точнее, я начал, а Трофим Фёдорович принялся заполнять форму среза способностей, как он её назвал. На силовой установке я сумел разово выдать свои рекордные двадцать восемь киловатт, а потом ещё в течение получаса генерировал двадцатку, да и скорость обращения к сверхэнергии оказалась не так уж плоха. Пусть и немногим ниже средних значений, зато в пределах нормативов.

Вот только инструктор досадливо поморщился.

– Для теоретика в самый раз, для практика – всё равно что путёвка на кладбище.

Я постарался не выказать огорчения, но Трофим Фёдорович и так всё понял, ободряюще похлопал меня по плечу.

– Не переживай! Что-что, а скорость оперирования я тебе поставлю. Подберу упражнения, не сомневайся даже. Давай-ка лучше посмотрим, как у тебя с управлением кинетической энергией дела обстоят.

И вот с управлением кинетической энергией у меня оказалось всё печально. Пусть я уже понимал базовые принципы, нормальная их реализация давалась из рук вон плохо, точнее – не давалась вовсе. Зачёта с такими успехами было не видать как собственных ушей.

– Да уж, трудный случай, – вздохнул инструктор. – Тут такое дело: индивидуально тебя натаскивать времени нет, а ни в одну из групп зачислить не выйдет. Для начала придётся усиленными темпами пробелы закрывать. Кинетическую и тепловую энергию даже самые отстающие уже прошли, со следующей недели гравитацией овладевать начнут. Такие дела…

Услышанное меня нисколько не порадовало, и я развёл руками.

– Пробелы закрыть – это я всегда готов.

– Ладно, пораскину мозгами на этот счёт, – пообещал Трофим Фёдорович, – а пока свою технику алхимической печи продемонстрируй. Дюже интересно глянуть, чего ты там удумал. Савелий сказал, вариация небезынтересная получилась.

Я воодушевился, легко дотянулся до сверхсилы и стал втягивать её в себя, разгонять по телу, уплотнять и разгонять снова, а когда внутреннее давление сделалось невыносимым и в груди начало разгораться жжение, усилием воли запустил процесс трансформации и принялся стравливать излишки.

– Ах, вот оно что! – озадаченно выдал инструктор, и прозвучавшая в его голове снисходительность едва не заставила потерять сосредоточенность.

– Всё так плохо? – не удержался я от вопроса.

– Да нет, весьма оригинальное использование повышенной сопротивляемости сверхэнергии получилось – чего не отнять, того не отнять. Но вот с технической точки зрения всё далеко не безупречно, – заявил в ответ Трофим Фёдорович, поскрёб бритый подбородок и уселся за стол, принялся что-то писать. – Продемонстрированная техника – это лишь временное решение. Костыль и не более того, – начал вещать он, продолжая делать какие-то пометки. – Объяснять ничего не стану, сам поймёшь в своё время. Другое дело, что в иных аспектах твой подход может оказаться даже более интересным традиционного. Вот, держи.

Я принял вырванный из тетради листок в клеточку и прочитал первый пункт, который гласил: «Увеличение внутреннего потенциала».

– Чем больше энергии сможешь одномоментно удерживать, тем лучше, – пояснил инструктор.

– А что такое «волны»? – удивился я лаконичному содержанию следующей позиции.

– Давишь энергией со смещением, прогоняешь по телу волну. Понял?

– Не особо, – честно признался я.

– Да разберёшься, упражнение элементарное! – отмахнулся Трофим Фёдорович. – «Насыщение» – это всё то же самое, что ты продемонстрировал, только в одной конкретной точке организма. Чем она меньше, а концентрация сверхсилы выше – тем лучше.

– А зачем?

– Всё поймёшь, когда время придёт! И учти – динамику еженедельно отслеживать стану, а эту технику в твою индивидуальную программу включу. Будешь филонить, зачёта не получишь. Минимум час в день алхимической печи уделяй. Ты же медитируешь, насколько понял? Ну вот и совмещай.

– А что за «очаг»? – справился я на счёт последнего пункта.

– Переводишь «насыщение» в алхимическую печь. То есть не накачиваешь весь организм энергией, а создаёшь компактный очаг. Если не получится, а сходу у тебя точно не получится, не расстраивайся. Техника крайне непростая, её старшекурсники месяцами оттачивают. Главное базовые навыки освоить, дальше проще будет.

Я сложил лист надвое и спрятал его в карман.

– Завтра подходи к восьми, – объявил инструктор, этим моё первое занятие и завершилось.

Желудок к этому времени так и подводило от голода, но тратить время на поиск места, где можно перекусить, я не рискнул и удовлетворился тёплой водой из питьевого фонтанчика, а после отправился прямиком в расположение взвода. Мой мотоцикл к этому времени уже выгнали из мастерской, и куривший на улице Михал Михалыч вручил ключи от него со словами:


Читать Форум Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу
5.0/1
Категория: Черновик | Просмотров: 478 | Добавил: admin | Теги: Эпицентр, Резонанс 2, Павел Корнев
Всего комментариев: 1
avatar
0
1
Павел Корнев. Эпицентр
Часть первая: Социализация
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Часть вторая: Конспирация
Глава 1
avatar
Вверх