Новинки » 2021 » Сентябрь » 16 » Иван Оченков. Стрелок 4. Митральезы для Белого генерала
23:59

Иван Оченков. Стрелок 4. Митральезы для Белого генерала

Иван Оченков. Стрелок 4. Митральезы для Белого генерала

Иван Оченков

Стрелок. Митральезы для Белого генерала

Стрелок 4

 Новинка  

с 16.09.21

20.08.21 (392) 274 р. Скидка 30%
код 900

 
  22.08.21 455 р
  -22% Серия

 Военная фантастика

  -22% автор

 Оченков Иван Валерьевич

Вся Средняя Азия покорилась русскому оружию, и только воинственное племя текинцев, укрывшееся от гнева русского царя в самом сердце пустыни, беспокоит набегами своих соседей. Но готовится новая экспедиция под командой ставшего уже легендарным Белого генерала — Михаила Дмитриевича Скобелева, для которого нет неразрешимых задач! И именно в его отряд попал наш современник Дмитрий Будищев, успевший стать известным изобретателем. Пулеметы его конструкции станут весомым аргументом в затянувшемся споре с привыкшими разбойничать аборигенами. В походе его ждут многочисленные приключения, подвиги и, может быть, новая любовь. Только вот что делать со старой?

Митральезы для Белого генерала 
М.: АСТ, 2021 г.
Серия: Военная фантастика
Выход по плану: 2021  
ISBN: 978-5-17-138349-7
Страниц: 416
Четвёртый роман цикла «Стрелок».

Содержание цикла:

1. Стрелок. Путь на Балканы (2019)
2. Стрелок. Путь в террор (2020)  
3. Стрелок. Путь в Туркестан (2020)  
4. Стрелок. Митральезы для Белого генерала (2021)
 
Книга 1

Иван Оченков. Стрелок. Путь на Балканы

Стрелок. Путь на Балканы

 

Конец XIX века. На Балканах опять пахнет кровью и порохом. Россия не собирается терпеть насилие над братьями-славянами, и на границах могучей империи слышится железная поступь царских полков. А в одной из солдатских шеренг марширует наш современник, неведомо как оказавшийся в самой гуще событий. Он прекрасно знает, что ничем хорошим для его страны эта война не кончится и освобожденные «братья» с тех пор всегда будут воевать на стороне врагов.

 

209.00 руб. Читать фрагмент Купить книгу

 
Книга 2
Иван Оченков. Стрелок. Путь в террор
Стрелок. Путь в террор

3.
Путь в Туркестан

Стрелок. Путь в Туркестан

4

Стрелок. Митральезы для Белого генерала

Глава 1

Что представляет себе простой обыватель, услышав слово «пустыня»? Ровную как стол местность, сплошь засыпанную песком, и лишенную признаков какой-либо растительности. Караван величественных верблюдов, гордо шагающих от одного оазиса до другого. И жару. В последнем они, впрочем, совершенно не ошибаются. Жара стоит до того страшная, что когда столбик ртутного термометра у доктора Студитского опускается ниже сорока градусов по Цельсию, кажется что уже почти прохладно. Сам Владимир Андреевич Студитский был еще молод, здоров и переносил тяготы походной жизни с поистине стоической выдержкой. В Ахал-Текинскую экспедицию он отправился добровольно и совершенно об этом не жалел. Кроме, разве что, одного. Ему до сих пор не удалось побывать в деле, иначе говоря, в бою.

Несмотря на принадлежность к одной из самых миролюбивых и гуманных профессий он просто рвался поучаствовать в какой-либо заварухе. К слову, это далеко не первая его война. Окончив в 1875 году медицинский факультет Петербургского университета, он отправился в Черногорию, затем Сербию, принимал участие в последней Русско-Турецкой кампании, спас на операционном столе множество жизней, собрал богатейший материал о способах лечения огнестрельных ран и ожогов. И, несмотря на столь большой для человека его лет опыт, и не подумал успокаиваться на достигнутом, и при первой же возможности ввязался в новую авантюру, присоединившись к экспедиции в Геок-тепе.

С Михаилом Дмитриевичем Скобелевым его связывала давняя дружба, но несмотря, а возможно и благодаря этому, он пока не получил никакого назначения, оставаясь при штабе генерала кем-то вроде врача для особых поручений. Во всяком случае, так его иной раз называли отрядные острословы.

- Ва-ваше благородие, - появился перед доктором запыхавшийся солдат-посыльный и остановился, с трудом переводя дух.

- Что тебе, братец? – с приветливой улыбкой отозвался врач.

- Так что, их превосходительство просют вас поскорее прийтить, - прохрипел тот, вытирая пот с разгоряченного лба.

- Сейчас буду, - кивнул Студитский, и зашел в палатку, чтобы привести себя хотя бы в относительный порядок и надеть сюртук.

Одеваясь, он по привычке окинул взглядом свое походное жилище и на мгновение нахмурился. Крышка сундука оказалась неплотно закрыта, что для немного педантичного доктора было совершенно не типично. Откинув её в сторону, молодой человек покачал головой и, набрав в легкие побольше воздуха, закричал:

- Трифон!

- Я здесь, вашбродь! – материализовался перед ним денщик – нескладный солдат из нестроевых.

- Ты что же это, опять брал мои вещи?

- Как можно-с! – оскорбился тот.

- Как обычно-с! – передразнил его врач. – Говори, каналья, где теперь мои аптекарские весы?

- Не могу знать.

- А вот я могу!

- Конечно, можете, они ить ваши!

- Мерзавец, ты опять отдал их этому несносному моряку? Ты хоть понимаешь, что они предназначены для взвешивания лекарственных препаратов? Что от их верности, быть может, зависит чья-нибудь жизнь?

- Понима…, то есть, никак нет, вашбродие, - помотал головой Трифон. – Как есть, не брал!

- Ты что пьян?

- Нет.

- Дыхни!

Денщик с видом христианского мученика перед Нероном поднял вверх глаза, и изобразил легкий выдох, в котором явственно присутствовали пары сивушных масел.

- Напраслину возводите, вашбродь! – горестно заявила жертва произвола. – Уж сколько недель не то чтобы не пил, а и не видел…

- Нет, это не выносимо, - возмутился столь вопиющей наглости доктор. – Вот сейчас пойду к Скобелеву и потребую, чтобы тебя перевели в роту к стрелкам. Там тебе быстро объяснят, что брать чужое нехорошо!

- Да что вы, барин, - испугался денщик, совершенно не ожидавший от обычно доброго, мягкого и деликатного врача подобной решительности. – Нешто у их превосходительства иных дел нет, как только мной, горемычным заниматься. Да вы посмотрите лучше, ить все ваши вещички в целости и сохранности! А ежели крышка не так закрыта, так это я пыль когда протирал ненароком задел. Ить ваше благородие не раз говорило, что чистота должна быть, вот я и расстарался, значит…

- Значит, пыль протирал? – демонстративно провел пальцем по крышке сундука Студитский.

- Так ить пустыня, песок кругом, - развел руками поборник чистоты. – Рази убережешься?

- Прочь с глаз моих! – не выдержал врач. – Вернусь, поговорим.

- Как прикажете, а я вам к тому времени ужин спроворю! – с угодливой улыбкой провожал врача денщик, а как только тот удалился, на достаточное расстояние, добавил сварливо: - Нашли из-за чего шум поднимать, вон у саперов давеча десять фунтов динамиту пропало, и то ничего… а тут, шуму-то, шуму… Тьфу!

Генерал-адъютант Скобелев со своим штабом располагался в большой палатке разбитой в центре лагеря. От жилищ большинства штаб- и обер-офицеров она отличалась лишь размерами и караулом из осетинского горского дивизиона. Командовавший караулом урядник Абадзиев хорошо знал Студитского и потому пропустил без проволочек.

- У меня к тебе дело, - без обиняков начал генерал, заметив давнего приятеля.

- Рад быть полезен вашему превосходительству…

- Оставь эти церемонии, не до них теперь.

- Слушаюсь.

- Ты слышал о недавнем нападении на курьеров?

- Третьего дня у Бендессенского перевала?

- Именно.

- Да. Кажется, там погиб казак, а сопровождавшие его джигиты сумели ускакать.

- Все так, но есть некоторые сомнения в правдивости показаний этих самых джигитов.

- Чем я могу помочь?

- Нужно провести вскрытие и извлечь пулю из покойного казака. Полагаю, ты сможешь определить, с какого расстояния и из какого оружия она выпущена?

- Думаю, да.

- Отлично. Из Бами в Ходжам-калу завтра выступает рота Самурского полка. Поедешь с ними.

- С пехотой! – наморщил нос Студитский. – Эдак мы неделю добираться будем.

- Зато целы останетесь, - парировал генерал.

- Нельзя ли с казаками?

- Да ты ведь непременно встрянешь в какую-нибудь авантюру.

- Помилуй, Михаил Дмитриевич! Какая же там может статься авантюра? Если на казака напали текинцы, их уже и след простыл, а если подозрения в адрес джигитов не беспочвенны, так их там и вовсе не было! Ей богу, дай мне несколько казаков и тогда я за день обернусь туда и назад с результатами вскрытия.

- Ты уверен?

- Ручаюсь тебе.

- Ну, хорошо, я прикажу послать с тобой конных охотников.

 

Охотниками оказались десять казаков Таманского полка во главе с урядником бароном фон Левенштерном. Последний был личностью весьма примечательной, чтобы не сказать анекдотической. Богатый помещик родом из Курляндии, он получил прекрасное образование в Геттингенском университете. Единственным его изъяном являлось плохое знание русской словесности вообще и речи в частности. К несчастью, экзамен на офицерский чин в Российской императорской армии следовало сдавать именно по-русски, а потому барон до сих пор числился в нижних чинах. Между тем, он успел поучаствовать в войне на Балканах, сумел отличиться в боях, но заветных эполет так и не добился. Употреби он половину приложенных им усилий на изучение языка Пушкина и Лермонтова, он давно бы стал офицером, но барон помимо всего прочего «славился» своим совершенно ослиным упрямством.

Единственными людьми достойными уважения в его понимании считались немцы, причем не все подряд, а имевшие перед своей фамилией приставку фон, а ещё лучше титул барона или графа. В общем, изучать речь восточных варваров он полагал ниже своего достоинства, и продолжал тянуть лямку. При всем при этом германском снобизме, Левенштерн являлся в сущности славным малым и хорошим товарищем. Во всяком случае, многие из близко знавших его офицеров отзывались о нем именно так.

Ещё одним участником экспедиции неожиданно оказался моряк по фамилии Будищев, носивший непривычное для пехоты звание кондуктор. Каким образом его занесло в самое сердце пустыни, никто достоверно не знал. Ходили лишь слухи, что он приписан к морской батарее, но последняя вроде бы только что прибыла в Чигишляр и лишь готовилась к переходу в Бами. Как и барон, он в качестве нижнего чина участвовал в Русско-Турецкой войне, о чем свидетельствовали медаль и полный георгиевский бант на его груди. И, по всей видимости, так же как фон Левенштерн участвовал в походе в надежде стать офицером.

Некоторое время они все же двигались вместе с самурцами, но вскоре доктору это наскучило, и он предложил ускорить аллюр, оставив пехоту позади.

- Карошо, - безбожно коверкая русские слова, прокаркал барон. – Так будет быстрей!

- Фиговая идея, - мрачно отозвался моряк, но уточнять ничего не стал.

- Если боитесь, можете оставаться, - отрывисто бросил Студитский, но кондуктор и не подумал обижаться.

Достав из футляра непривычного вида винтовку, Будищев зарядил её, затем перебросил ремень через плечо и пришпорил коня. Держался в седле он, надо сказать, весьма неважно, особенно на фоне казаков или барона, но это его ни капельки не смущало.

Следом за маленьким отрядом охотников прибавили ход ещё два человека считавшиеся вольнонаемными. Латыш Ян Зандерс, – слуга фон Левенштерна, бывший постоянным спутником своего хозяина в его странствованиях и военных авантюрах и отставной солдат Федор Шматов, служивший в том же качестве у Будищева. Однако если у богатого немецкого барона наличие прислуги считалось делом само собой разумеющимся, то как себе это мог позволить простой кондуктор, было решительно непонятно. К тому же Шматов частенько называл своего хозяина графом, что добавляло их странной парочке легкий флер таинственности.

Впрочем, на графа Монтекристо из сочинений господина Дюма, моряк походил весьма мало. Богатством не кичился, деньгами не сорил, от дружеских попоек уклонялся и вообще вел себя в высшей степени скромно. Вином и разносолами, подобно многим офицерам, не увлекался. Даже ели они со слугой часто из одного котла с нижними чинами, для чего хозяин вносил артельщику известную сумму.

Фон Левенштерн же, напротив, старался обставить походный быт с максимальным комфортом. Чтобы хороший табак, еда и напитки не переводились у господина, его латышский Санчо Панса вел в поводу двух тяжело нагруженных различными припасами вьючных лошадей. Хотя надо сказать, что всем этим барон щедро делился с товарищами.

Бендессены – это и перевал, и обширная долина, располагающаяся у входа в него, а также высокий утес, у подножья которого почти перпендикулярно сходятся дороги в Бами и в Ходжа-калу. С высоты этого утеса легко можно контролировать и долину, и проходящие по ней пути, а потому здесь давно следовало устроить пост, но у командования до сих пор, что называется, не дошли руки.

Между утесом и перевалом расположены несколько невысоких холмов, подножья которых усеяны крупными валунами, а со стороны долины его огибал полноводный ручей, бравший начало в горах Копетдага, по берегам которого в изобилии росли трава и камыш, иногда превышающие человеческий рост. Посреди блеклой пустыни этот уголок живой природы и буйства красок казался бы райским, если бы не огромное количество сероводорода в воде, отчего весь оазис буквально пропитался запахом тухлых яиц.

- Ну и вонь! - поморщился Будищев, спешиваясь.

- Я-я, натюрлих, - поддержал его курляндец, любивший при случае пожаловаться на походные тяготы. – Ужасный запах… и жара… и страна!

- Люди, бывавшие здесь прежде, - жизнерадостно возразил Студитский, - говорили мне, что после недолгого пребывания к этому воздуху привыкаешь, и он уже не кажется таким зловонным!

- Надеюсь, вы не собираетесь здесь надолго задерживаться?

- Разумеется, нет, барон. Мы покинем это благословенное место, как только удастся провести вскрытие.

- Тогда не будем терять времени, - решительно заявил Дмитрий. – Для обороны эти места ещё хуже, чем для отдыха. Хотя если поставить часовых на вон той возвышенности…

- Косподин кондуктор! – поспешил прервать его немец, ревниво относящийся к вопросам командования. – Вы есть – моряк и не знаете сухопутной службы, а потому…

- Да где уж мне, сиволапому, - ухмыльнулся в усы Будищев и помахал уряднику, дескать, делай, как знаешь.

Как только их маленький отряд добрался до места, доктор с двумя казаками отправился к могиле убитого курьера, а остальные отпустили лошадей в поводу, чтобы те могли немного попастись. Вооружившись лопатами, таманцы споро взялись за дело и скоро выкопали из земли своего павшего товарища. Лес в этих местах настолько редок, что никому и в голову не приходит хоронить покойников в гробах. Поэтому при погребении бедняги ограничились тем, что завернули его тело в большой мешок из грубой материи. Разрезав холстину, доктор тут же приступил к осмотру тела, а остальные, зажав носы, спешно отошли в стороны.

- Чего же не обрядили покойника? – мрачно спросил наблюдавший за этими манипуляциями Шматов.

- Во что? – пожал плечами Будищев. – Текинцы сам, небось, знаешь, раздевают убитых донага. А у солдат лишних вещей нет.

- Худо, наверное, эдак в земле лежать, - поежился Фёдор. – Еще раздавит…

- Вообще без разницы, - усмехнулся кондуктор. – Помнишь, сколько наших в Болгарии полегло? Там в гробах разве что господ офицеров хоронили, да и то не всех.

- Это верно.

Студитский тем временем закончил осмотр и, воспользовавшись ланцетом и длинными щипцами, извлек из тела покойного пулю. Очевидно, придя к какому-то определенному выводу, он спрятал её в платок и сделал казакам знак, дескать, можно закапывать.

- Что скажете, Владимир Андреевич? – поинтересовался моряк у подошедшего к ним врача.

- Выстрел произведен в спину из гладкоствольного пистолета в упор, - сухо ответил тот, вытирая платком руки.

- Значит, свои, - резюмировал Будищев, недобро усмехнувшись.

- А как узнали, что в упор? – почти благоговейно спросил Шматов.

- Когда близко – ожог остается, - пояснил Дмитрий.

- Верно, - кивнул доктор. – Приходилось видеть подобное?

- Всякое бывало.

В этот момент их беседу прервал шум копыт, а следом из-за ближайшего холма показались двое текинцев. Поначалу, завидев друг друга, и русские и туркмены застыли в нерешительности, уж больно неожиданной получилась встреча.

Первым из ступора, как ни странно, вышел Студитский. Отбросив в сторону вконец испачканный платок, он со всех ног бросился к мирно пасущемуся коню, и мгновенно оказавшись в седле, ударил его каблуками по впалым бокам. Не ожидавшее такой подлости животное взвилось на дыбы, но затем, повинуясь твердой руке всадника, рвануло вперед.

- Брать живьем! – азартно закричал врач, изумленным подобной прытью спутникам и вихрем помчался в погоню, на ходу извлекая из кобуры револьвер.

- Куда тебя хрен понес? – только и успел прошептать Будищев, поднимая винтовку и почти одновременно спуская курок.

Хлестко прозвучавший выстрел выбил текинца из седла, после чего второй, устрашенный не только гибелью товарища, но и воинственным видом доктора, развернул коня и поскакал прочь. Опустив вниз рычаг, Дмитрий на лету поймал выскочившую из патронника гильзу, и, отправив её в карман подсумка, обратным движением вытащил патрон и перезарядил «Шарпс».

А события продолжали стремительно развиваться. Едва погнавшийся за удирающим туркменом Студитский завернул за скалу, как перед ним оказалась целая толпа соплеменников последнего числом, вероятно, не менее сотни, и теперь их роли резко поменялись. Обескураженный доктор во весь опор удирал от кочевников, время от времени стреляя из револьвера через плечо, без особого, впрочем, успеха, а сыны пустынь с дикими воплями и гиканьем неслись за ним, предвкушая добычу.

Их небольшой отряд оказался в безвыходном положении. Ускакать от славящихся на всю Среднюю Азию ахалтекинских наездников, нечего было и думать, а попытка отбиться в чистом поле грозила немедленным истреблением. Тогда казаки, будучи людьми опытными и искушенными, не дожидаясь приказов Левенштерна, спрятали своих коней в низине, после чего залегли за камнями, ощетинившись винтовками.

Несколько левее тоже самое проделали Будищев со Шматовым, а незадачливый эскулап, едва успевший добраться к своим до начала перестрелки, занял позицию между ними и теперь лихорадочно перезаряжал опустевший барабан «Смит-Вессона». Занятая охотниками позиция оказалась откровенно нехороша, но ничего иного им все равно не оставалось.

Поначалу разгоряченные погоней текинцы попытались взять своих противников нахрапом. Но едва туркменские всадники подскакали вплотную к камням, за которыми нашли убежище русские, по ним ударил плотный залп. В одно мгновение, казавшая неудержимой лава смешалась. Визг и улюлюканье нападавших тут же сменили крики умирающих, стоны раненых, и дикое ржание лошадей, оставшихся без седоков и тщетно пытающихся теперь вырваться из этого ада. За первым залпом последовал второй и, утратившие кураж кочевники, принялись разворачивать своих коней, после чего умчались прочь, нахлестывая их плетками проклиная гяуров, осмелившихся дать им отпор.

Затем руководивший набегом бек, отличавшийся от своих подчиненных роскошным, расшитым золотом халатом, драгоценным оружием и великолепных статей караковым жеребцом, что-то приказал своим нукерам и те стали спешиваться. Вопреки распространенному мнению, большинство текинцев были вооружено не древними мультуками [1], а вполне современными винтовками системы Бердана, очевидно, ставшими их трофеями после неудачной «экспедиции двух князей и графа»: Витгенштейна, Долгорукова и Берга.

Получив приказ от предводителя, текинцы разделились. Одна часть, заняв верхушку соседнего холма, принялась обстреливать засевших в камнях казаков, а прочие под прикрытием их огня ещё раз попытались атаковать. Выстрелы с обеих сторон следовали один за другим, переходя порой в непрерывную трескотню. Слабый ветерок едва успевал сдувать пороховой дым, из клубов которого то и дело выскакивали все новые и новые нападавшие. Дело даже несколько раз доходило до шашек, и тогда слышалось яростное лязганье металла, прерываемое свирепыми криками противников и жалобными стонами раненых.

Будищев горячую рукопашную схватку любил примерно так же, как собака палку, а потому подобной ерундой не увлекался. Отставив на время в сторону свою дальнобойную винтовку, он взялся за револьверы и принялся отстреливать наиболее приблизившихся врагов. Взведя курок, он на мгновение высовывался из своего укрытия, почти не целясь, стрелял, и исчезал, прежде чем ему успевали ответить той же монетой. Опустошив барабан в одном «Смит-Вессоне», он передавал его для перезарядки верному Федору, продолжая вести огонь из второго. Таким образом, скоро рядом с ними не осталось живых текинцев и он снова взял в руки «Шарпс».

Дмитрий давно заприметил вражеского предводителя, благо рядом с тем постоянно крутились его нукеры, один из которых держал в руках длинную пику с бунчуком. Расстояние, правда, было великовато даже для его винтовки, но отчего бы не попробовать? Поймав перевернутое изображение бека в оптику, он на мгновение задержал дыхание и легонько нажал на спуск. Привычно бухнул выстрел, но в этот момент один из телохранителей, постоянно горячивший своего коня, оказался на линии огня и поймал пулю, предназначенную для другого.

- И чего тебе смирно не стоялось, - буркнул кондуктор, перезаряжая оружие.

Судя по всему, текинцы посчитали гибель товарища случайной и не тронулись с места. Наоборот, бек приосанился и принялся размахивать камчой, на что-то указывая своим подчиненным. Дмитрий видел в прицел, как он кричит, разевая заросший черной бородой рот, но, разумеется, ничего не слышал.

- Никуда не уходи, я сейчас, - прошептал Будищев и снова спустил курок.

На этот раз прицел оказался верен, и разодетый текинец сначала дернулся, а затем медленно сполз с седла на песчаную землю. Переполошившиеся спутники бросились к нему, пытаясь понять, жив тот или мертв, и пока они это выясняли, моряк успел ещё несколько раз выстрелить.

- Так их! – азартно воскликнул Шматов. – Уже пятеро, я в биноклю все вижу…

-Я тебе дам биноклю! – вызверился на него приятель. – Заряди револьверы и прикрывай меня, а не то неровен час подберутся… демоны!

- Я и то, смотрю, - с легким сожалением отозвался бывший ефрейтор, поправляя на всякий случай кобуру с «Галаном» на поясе.

Федор не знал толком кто такой «второй номер» и в чем заключаются его обязанности, но ему ужасно нравилось, когда Будищев так его называл. Они не раз уже ходили вдвоем на подобную охоту за вражескими наездниками. Тогда ему приходилось подолгу разглядывать в бинокль окрестности, выискивая ориентиры и тренируясь определять расстояние, а потом Дмитрий по его наводке без промаха бил по текинцам с предельной дистанции.

Но сегодня все происходило по-другому. Нукеры павшего бека, кажется, сообразили, что их в наглую расстреливает какой-то русский и, наконец-то, убрались с холма. Затем весть о гибели предводителя разнеслась по всему отряду, заставив на время прекратить бой. В какой-то момент казалось даже, что обескураженные текинцы уйдут прочь, оставив своего противника в покое, но не тут-то было.

Краткое замешательство туркмен прекратилось так же быстро, как и началось, а затем сражение закипело с новой силой. Раздосадованные смертью вожака они двинулись вперед, твердо намереваясь отомстить гяурам за нее, невзирая на потери. Если жители пустынь и уступали русским в организованности и дисциплине, то никто не мог упрекнуть их в отсутствии храбрости! Крича: - «Алла», потрясая саблями, и стреляя из винтовок, текинцы лезли и лезли вперед, отчего казалось, что они вот-вот сомнут своего противника.

В отличие от них, казаки во главе с немцем-урядником, дрались молча, лишь иногда подбадривая друг друга короткими фразами. Единственным исключением в этом оказался доктор Студитский. Каждый свой выстрел он предварял крепким словцом, а уж если прицел оказывался верным, то следовала такая восторженная рулада из отборного русского мата, что даже бывалые казаки только головами крутили от изумления.

- Вашбродь, - не выдержал один из таманцев с басоном приказного [2] на погоне, - статочное ли дело эдак в бою ругаться?

- Ничего, братец, - весело откликнулся врач, едва не захлопав в ладоши, видя, что в очередной раз попал, завопил: - Так тебе, сукину сыну, мать-перемать!

- И впрямь, чего сквернословить? - недовольно буркнул Федор, услышав последний перл. – Смертушка ведь совсем рядом ходит, неровен час услышит.

- Не отвлекайся, - раздраженно бросил Дмитрий, передавая ему разряженный револьвер, и стреляя тем временем из второго.

Эту атаку им, хоть и с большим трудом, все же удалось отбить. Очевидно, что у текинцев тоже нашелся свой предел прочности, и сегодня у русских он оказался выше. И хотя отошедшие назад туркмены продолжили обстрел, это все-таки была передышка. Между тем, горячее среднеазиатское солнце поднималось все выше, безжалостно нагревая своими жаркими лучами землю и в особенности камни, за которыми засели охотники.

- Есть попить? – устало прохрипел пересохшим горлом кондуктор.

- А как же, - ответил Шматов, подавая флягу с живительной влагой.

Пусть теплая и солоноватая на вкус, она показалась измученому жаждой Дмитрию необычайно вкусной, так что сделав изрядный глоток, он с блаженством держал её во рту, чтобы размочить иссохший язык и нёбо.

- Будищев! – неожиданно позвал его Студницкий, высунувшись из-за камня, служившего ему убежищем.

- Что вам? – спокойно отозвался кондуктор, проглотив все до последней капли.

- А вы ловко стреляете! – с уважением в голосе похвалил доктор.

- Благодарю, - машинально кивнул Дмитрий, перезаряжая винтовку.

- Давно хотел вас спросить, на что вам мои весы?

- Какие еще весы, док?

- Не смейте отпираться, - возмутился Студитский. – Я наверняка знаю, что вы подкупили Трифона и брали аптекарские весы из моих вещей!

- Не виновен, ваша честь! – устало отвечал ему моряк, откинувшись спиной к разогретому солнцем камню, покачав головой, почти грубо сказал: - Нашел же время, блин…

- Так другого может и не быть, - простодушно развел руками врач. – А мне, знаете ли, чертовки любопытно, зачем они вам понадобились?

- Ну, ладно, - сдался обвиняемый. – Во-первых, я тут совершенно не при чем. Это Феденька вашего вахлака подпоил. Мне просто были нужны точные весы, а других поблизости не оказалось. Вот он и проявил нездоровую инициативу.

- Но зачем?!

- Давайте все же в другой раз!

- Как угодно…. Да, совсем забыл. У вас не найдется немного патронов к «Смит-Вессону»? Я свои, извольте видеть, уже расстрелял…

- Возьмите у убитых, - посоветовал Дмитрий, делая Федору знак, чтобы тот перекинул врачу одну из пачек с револьверными патронами.

- Что, простите?

- Рядом с вами чертова прорва мертвых текинцев. Большинство из них с винтовками. Наверняка есть и патроны. Кстати, казачки, это всех касается!

- Да мы уж и так подобрали что можно, - прогудел таманец, высказывавший прежде доктору за его сквернословие. – Иначе бы и не продержались до сей поры. Свои-то еще когда по расстреляли….

- Потери есть?

- Как не быть. Лазаря Моисеенко подстрелили, супостаты, да Ванька Кочар вот-вот богу душу отдаст. Ишо трое раненых, но они покуда держатся. Даже Ефим Дудка.

- А что с ним?

- Дык поранили его в такое место, что теперь, прости господи, к бабам совсем немочно, однако ж винтарь не бросил до сих пор и палил справно…

- Чего ты там брешешь, бисов сын? – из последних сил возмутился еле живой Дудка, услышав неприглядную характеристику своего ранения. – Я ещё до твоей жинки ходить буду!

Несмотря на всеобщую усталость, перепалка случившаяся между двумя казаками вызвала у присутствующих улыбки. Немного повеселев, люди стали обмениваться короткими фразами. Те, у кого сохранились патроны или вода стали делиться ими с товарищами. Доктор, выглянув из-за своего камня, заметил лежащего неподалеку мертвого текинца, ружье которого валялось совсем рядом. Опустившись на землю, он пополз к нему по-пластунски и скоро завладел берданкой убитого. От обычных винтовок она отличалась лишь ложем, обильно украшенным серебром. Очевидно, это был трофей павшего джигита, переделанный мервскими или асхабадскими мастерами по вкусу нового хозяина.

- Доктор, вы бы лучше нашим раненым помощь оказали, - заметил Будищев, от которого не укрылись маневры Студитского.

- Сейчас они снова полезут, и будет не до перевязок, - нервно заметил врач, обшаривая мертвого.

Судя по всему, поиски огнеприпасов увенчались успехом, и скоро воинственный последователь Гиппократа вернулся на свое место и принялся ободрять боевых товарищей, говоря им, что уж теперь они точно отобьются.

- Сколко у вас ест патрон? – неожиданно спросил молчавший до сих пор фон Левенштерн.

- Почти два десятка, - первым отозвался Студитский и весело добавил: – Еще повоюем!

Как выяснилось, у казаков дело обстояло немногим лучше. У кого три десятка, у кого с полсотни, но так или иначе большая часть боезапаса оказалась истрачена.

- Будищев, а вы почему молчите?

- Есть трохи для сэбэ, - спокойно ответил моряк.

- С такой запас мы есть не можем драться, - решительно заявил курляндец.

- Это как? – мрачно поинтересовался ближайший к уряднику казак, подозрительно поглядывая на немца.

- Вы непонимайт…

- Понимаем, что тут не понять! – с явной угрозой в голосе сказал таманец, деловито загнав патрон в патронник.

Впоследствии никто точно не помнил, точно ли Левенштерн предлагал сдаться на милость текинцев, или же остальные охотники просто не поняли своего командира, которого, к слову, недолюбливали за презрительное отношение к нижним чинам и немецкую спесь. Но теперь люди смотрели на него как на врага, готовые в любой момент пустить в ход оружие и решить вопрос кардинально. В этот момент ситуацию спас Студитский.

- Вот что, братцы, - как ни в чем ни бывало заявил он, - ежели подняться на тот пригорок, так можно славно пострелять по текинцам. Пусть половина здесь остается с ранеными, а я с остальными там засяду. И если эти, так их, опять полезут…

Просторечное выражение, свойственное больше каким-нибудь биндюжникам или золоторотцам профессий, что даже обычно невозмутимый Будищев ухмыльнулся, а неодобрительно относившиеся к мату во время боя казаки снова поморщились, будто от зубной боли. В этот момент свистнула пуля и, высунувший на свою беду голову доктор со стоном присел, зажимая ухо.

- Ну вот, накликали на себя беду! – сокрушенно заметил приказный.

- Это ничего, - неожиданно жизнерадостно отозвался из своего убежища Студитский. – Прицел худо взяли, сукины дети. Вот я бы им…

Очередная пуля шлепнула совсем рядом, обдав врача каменной крошкой и заставив снова пригнуться.

- Кажись, начинается, - опасливо втянув голову в плечи, протянул Шматов. – Сейчас полезут!

Спину мне прикрывай, - буркнул в ответ Будищев, целясь из «Шарпса» по приближающимся текинцам.

Сухо щелкнул выстрел и ближайший из них вскочил как ужаленный и, крутнувшись волчком, свалился оземь. Снова со всех сторон загрохотали выстрелы, но теперь русские экономили патроны, ведя огонь только наверняка. Нападавшие как будто почуяли, что у их противников кончаются огнеприпасы, и стали еще больше наседать. Дмитрий, боезапас которого был далек от исчерпания, продолжал вести огонь, отдуваясь за весь их отряд. Время от времени он менял позицию, но враги уже сообразили, кто представляет собой главную опасность и палили по нему из всех стволов. Становилось все жарче, но оказавшийся волею судьбы посреди пустыни моряк, казалось, не обращал на это внимания. Неприятельские пули то и дело свистели рядом, а одна из них даже оборвала ему погон, но он продолжал стрелять в ответ, поражая одного противника за другим.

Все же нескольким джигитам удалось подобраться к нему на такое близкое расстояние, что, казалось, протяни руку и схватишь. Обнажив сабли, они дружно кинулись на столь досадившего им кондуктора, намереваясь изрубить того на куски, но неожиданно в дело вступил Федор. Несмотря на мудреную и оттого не слишком надежную конструкцию револьвер системы «Галан» имел преимущество перед обычным «Смит-Вессоном» в том, что был самовзводным.

Выхватив из кобуры свое оружие, Шматов направил ствол в сторону текинцев и нажимал и нажимал на спуск, пока в барабане не кончились патроны. Первому из нападавших досталось две пули, второму одна, третий сам отскочил от греха в сторону, решив, что неверный слишком часто стреляет. Но четвертый оказался покрепче характером и, выйдя вперед, уже занес свой клинок над оказавшимся безоружным Федькой, но Дмитрий недолго думая, выхватил свой кортик и метнул его в противника. Узкое и острое как бритва лезвие легко проткнуло ватный халат туркмена, и тот упал, обливаясь кровью.

- Спасибо, Граф, - облизав разом пересохшие губы, прошептал денщик, но тот его не расслышал.

Противостояние между горсткой казаков и их куда более многочисленных противников продолжалось уже более шести часов. Несмотря на огромные потери, нанесенные нападавшим, те и не думали отступать. Возможно, текинцы хотели поквитаться за павших товарищей, а может, их просто взбесило упорное сопротивление охотников. Огнеприпасы практически закончились, и даже у Будищева оставалось лишь пару десятков патронов к винтовке. Но хуже всего для измученных жаждой людей было отсутствие воды.

Казалось, что конец уже близко, ибо какую бы доблесть не проявили охотники, но перевес со стороны обитателей пустыни оставался слишком высок. Ещё немного и они прорвутся к казакам, после чего дело решится в яростной сабельной сече, но тут Шматов в очередной раз полез в подсумок, но вместо патронных пачек из плотного картона извлек наружу несколько каких-то продолговатых брусков, в которых Будищев с удивлением признал динамитные шашки. Сил удивляться уже не осталось, а потому он просто спросил, с трудом шевеля пересохшими губами:

- Ты чего молчал, что они у нас есть?

- Так ты не спрашивал, - прохрипел тот в ответ.

К счастью, нашлись не только шашки, но и огнепроводный шнур и фосфорные спички, после чего смертоносные гостинцы один за другим полетели в сторону нападавших. Несколько взрывов, прогремевших в самой гуще атакующих текинцев, оказались последней каплей. Такого издевательства над своей психикой они вынести уже не смогли, и спешно попрыгав в седла бросились врассыпную, от оказавшихся столь кусачими русских.

Казаки, не веря своим глазам, смотрели на их поспешное бегство, ещё некоторое время не решаясь покинуть укрывшие их камни. Однако, убедившись, что это не очередная хитрость степняков и не обман зрения, одни упали там же, где сидели, другие принялись перевязывать друг другу раны, а третьи кинулись к ручью. Ужасно вонявшая при первом знакомстве сероводородом вода уже не оскорбляла обоняние и не казалась столь противной на вкус. Измученные жаждой люди пили её так жадно, как будто не пробовали в своей жизни ничего вкуснее, отчего доктору пришлось даже вмешаться, чтобы предупредить возможные расстройства. Кое-как наведя порядок, он без сил опустился на песок рядом со спрятавшимися в тени Будищевым и Шматовым.

- У вас есть папиросы? – спросил он, вытирая со лба испарину.

Смертельно уставший Дмитрий вопрос проигнорировал, а Шматов извиняющимся тоном пояснил:

- Некурящие они.

- Так вот куда девался пропавший у саперов динамит! – добавил после недолгого молчания врач.

- Не знаю, о чем вы, - отозвался, зевнув, кондуктор, - но ваши домыслы, по меньшей мере, оскорбительны.

- Оставьте, - махнул рукой Студитский, - я вовсе не в претензии. Но может быть, вы все-таки расскажете, для чего вам понадобились мои весы?

- Порох взвешивать, - с досадой ответил Будищев.

- В каком смысле?

- Чтобы навеска была одинакова и разброс пуль минимален. Это необходимо для точной стрельбы на дальнюю дистанцию.

- Но почему вы не попросили сами?

- Как вам сказать, - задумался Дмитрий. – Вы никогда не обращали внимания, что ворованная булка кажется слаще купленной?

- Но я никогда не воровал булок! – растерялся врач.

- Да? – искренне удивился моряк, - а по вашему лексикону во время боя можно подумать, что только этим и занимались!

Доктор недоуменно обвел взглядом сначала своего собеседника, затем его слугу, а потом, сообразив, что тот шутит, заливисто расхохотался, а через несколько минут к нему присоединились его новые знакомые.

Примерно через час после этого, послышался мерный топот ног, и к месту недавнего боя подошла рота Самурского полка, вышедшая из Бами почти одновременно с ними. Солдаты и офицеры, не веря своим глазам, осматривали лежащие кругом человеческие и лошадиные трупы, c изумлением сравнивая их с кучкой измученных охотников.

- Экое побоище! – с явным почтением в голосе заметил командовавший ротой капитан.

- Да уж, постреляли маненько, вашбродь, - скромно заметил в ответ Федя.

 

[1]Мультук – среднеазиатское кремневое ружье.

[2]Басон – галун на погоне. Лычка. Приказный – ефрейтор у казаков.

 
Читать Форум Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу Купить бумажную книгу Купить бумажную книгу
5.0/1
Категория: Военная фантастика | Просмотров: 1052 | Добавил: admin | Теги: Стрелок 4, Митральезы для Белого генерала, Иван Оченков
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх