Новинки » 2021 » Октябрь » 10 » Андрей Васильев. Карусель теней. А.Смолин, ведьмак 6
23:11

Андрей Васильев. Карусель теней. А.Смолин, ведьмак 6

Андрей Васильев. Карусель теней. А.Смолин, ведьмак 6

Андрей Васильев

Карусель теней. А.Смолин, ведьмак 6


 Дата последнего обновления: 08 Октября 2021г.
готовность 30%

с 01.10.21


Когда возвращаешься из долгого путешествия, то никогда не знаешь, к чему приедешь. То ли все будут рады тебя видеть, то ли, наоборот, накопится столько проблем, что и за год не разгребешь.
Ну, а иногда такое ждет странника дома, что лучше бы и вовсе туда не возвращаться. Например – старые долги, о которых ты уже и думать забыл. А не стоило бы забывать. Ох, не стоило…

Из серии: А.Смолин, ведьмак #6
Возрастное ограничение: 16+
Написано страниц: 120 из ~380
 Дата последнего обновления: 08 Октября 2021г.
готовность 30%
Периодичность выхода новых глав: примерно раз в 3 дня
Дата начала написания: 01 октября 2021
Правообладатель: Автор

Содержание цикла

1. Чужая сила (2017)  
2. Знаки ночи (2018)  
3. Тень света (2019)  
4. Час полнолуния (2019)  
5. Темное время (2019)  

6. Карусель теней (2021) нов
Литрес  
6
Карусель теней
 

Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями – не более, чем случайность. Ну, а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

Глава первая

– Вот и я! – весело сообщила мне Жанна, выныривая из черноты багажного отделения и традиционно восседая на моем чемодане. Она во всех аэропортах, где мы побывали, поступала так же. Нравилась ей эта забава. – Слушай, чего Шереметьево все кому не лень критикуют? Всё тут нормальненько, чистенько, сотрудники в рабочих костюмчиках, аккуратненькие такие. Не то, что…

– Жанна, ну сколько можно вспоминать тот случай? – устало осведомился у своей неупокоенной спутницы я, когда она оказалась рядом со мной – Ну, завалили тебя один раз чемоданами, было. Но когда это случилось? Год прошел. Или даже больше. И потом – ты тогда больше смеялась, чем злилась. Я же помню!

Но в целом с ее точкой зрения я был согласен, Шереметьево выгодно отличалось от ряда аэропортов, в которых мне за минувшие два года довелось побывать. Например, в Барселоне я был просто шокирован размерами и безлюдностью тамошнего воздушного порта. Нет, так-то он всем хорош, но вот только идешь по нему, идешь и не знаешь – есть тут еще люди, кроме тебя или нет? Там, позади, где паспортный контроль остался, они точно попадались. А тут – не факт. И, главное, ни тебе магазинов в изобилии, ни тебе ресторанчиков в ассортименте. Одни коридоры, переходы да желто-выгоревший пейзаж за окнами.

Впрочем, путешествие по коридорам нового терминала мне как раз Барселону и напомнило. Правда на безлюдье тут, конечно, жаловаться не приходится.

Но это все мелочи. Главное другое – я наконец-то вернулся домой. В Москву.

Врать не буду – соскучился. Правда – соскучился. Ну да, новые города, впечатления, друзья и подруги – это прекрасно. Но чем дальше, тем больше меня тянуло сюда, в огромный муравейник, который скоро как тысячу лет носит имя Москва. Мне не хватало этих улиц, скверов, кофеен, обманчивого городского дружелюбия и его же непритворного равнодушия. Я соскучился по зимним московским хлябям, летнему зною, осеннему сплину и весеннему прозрачному небу.

Нет, я прекрасно провел эти два года. Повидал мир, многое узнал, многое понял, обзавелся неплохими связями и даже заработал определенную репутацию в узких кругах тех, кто считает днем Ночь. Не скажу, что жизнь моя все это время была безоблачна, это было бы неправдой. Случалось такое, например, что по тем или иным причинам меня хотели убить. Вот, хоть бы Париж вспомнить. Там меня вообще настигло собственное прошлое, в самом прямом смысле. Местные чернокожие поклонники культа «вуду» пронюхали, что именно я стал причиной смерти их негласного лидера, которым являлся покойный Кащеевич, и по этой причине устроили на меня форменную охоту, в которую вскоре оказалась вовлечена куча народу, в том числе одна очень шустрая местная ведьма по имени Жозефина, а также несколько сотрудников Бюро, тамошнего аналога Отдела 15-К. Выпутаться я, конечно же, выпутался, но во Францию с тех пор стараюсь нос не совать без особой нужды. Особенно в Париж. Почему? Просто не все вудуисты тогда свои курчавые головы в финальной переделке сложили, кое-кто уцелел. А они ведь меня не просто убить хотели. Они меня сожрать собирались.

Или можно Чехию вспомнить. Прага город вообще непростой, с давней и мрачной историей, там всегда следует нос по ветру держать. Жаль, что мне сразу этого никто не объяснил, может тогда и не влип бы я в на редкость мутное дело, связанное с наследием императора Рудольфа Второго, его придворного мага Льва бен Бецалеля и астронома Тихо Браге. Хотя, ради правды, тут большей частью подвело меня собственное тщеславие. Просто очень мне понравилась девушка Генриетта, с которой я познакомился на второй же день пребывания в Праге, распустил я перед ней перья, что твой павлин. А когда узнал, что она одна из тех, кто живет под Луной, так и вовсе раздухарился.

Результат – смертельно опасное приключение в пражских подземельях, включая такие, о которых даже диггеры не ведают, дырка в левом боку, которая чуть не отправила меня на тот свет, и окончательная уверенность в том, что есть-таки на Земле тайны, которые лучше не знать. Впрочем, из плюсов этой истории стоит отметить совершенно фантастическую неделю, что мы после провели с Генриеттой в Карловых Варах и селфи с настоящим големом.

И так страна за страной, город за городом. То ли я мастер находить приключения на свою голову, то ли все же проклял кто-то меня еще тогда, два года назад.

Хотя – вру. Последние полгода выдались относительно спокойными. Большей частью я их провел в Венгрии, на берегу одного из тамошних озер, в тишине и безмятежности, почти не выбираясь в людные места. Нет, несколько заказов по своей ведьмачьей специальности за это время взял, конечно, но куда без этого? Есть-пить мне что-то надо, верно?

И ведь хорошо там было, в Венгрии. На самом деле хорошо. Летом не слишком жарко, зимой не сильно холодно, еда вкусная, воздух чистый, люди вокруг хорошие. Правда, они меня поначалу принимали то ли за бандита, то ли за олигарха. Ну вот подумалось им, что неспроста русский тут, в европейской глуши, обитает. Наверняка прячется или от правосудия или конкурентов. Потому поначалу местные мужчины, когда я заходил в местный бар, смотрели сторожко, не зная, что от меня ожидать, а непосредственно бармен всякий раз заводил песню Робби Уильямса «Party like a Russian». Но зато этот флер таинственности притягивал ко мне местных девиц из числа тех, кто ищет приключения на свою подтянутую задницу.

Но мне они все были неинтересны, так как у меня уже была Маргит. Красавица Маргит. Ее губы пахли вечерней свежестью воды, косы напоминали реки, а глаза отливали синевой неба.

Мы почти поверили, что встретились не зря, что это судьба. Но ее брат, между прочим, самый настоящий чародей, наследник тех, старых мастеров, не сильно хотел видеть своим зятем ведьмака из далекой России. Нет, он ко мне отлично относился, но называть родичем категорически не желал.

Тем более, что мне начала сниться Москва. Все чаще и чаще. Она ждала меня, я ощущал этот зов почти физически. И с каждым новым рассветом я все сильнее осознавал – время странствий подходит к концу. Мое место там, в далеком и суетном городе, а не здесь, на берегу озера. Там я родился, там обрел свою новую суть, там, надо думать, когда-нибудь меня навсегда заберет к себе та, которой я служу.

Вот так и вышло, что Маргит осталась в Венгрии, а я, поняв в одночасье, что если в ближайшие два-три дня не глотну майского московского воздуха, до отказа напоеного атомной смесью ароматов свежей листвы, выхлопных газов, дорогой парфюмерии, близящейся грозы и свежесваренного кофе, то попросту умру. От тоски. В том году не умер, но в этом точно копыта откину.

Короче – одним днем собрался и уехал. Сначала в Будапешт, а уж оттуда сюда, домой. Устал за время дороги как собака, но все равно счастлив.

Я дома!

И вишенкой на торте, а, может, подарком судьбы оказалось то, что все за пределами аэропорта, обстояло так, как надо. Так, как мне виделось во снах и мечтах.

Там меня встретило умытое легким весенним дождичком славное майское утро. Свежее, с капельками, блестящими на хроме поручней, с легким ветерком и многоголосым шумом людей.

Вечная московская круговерть, как же мне тебя не хватало!

– Такси? – осведомился у меня сонный молодой человек, и тряхнул биркой, висящей на шее – Едем, нет?

– Едем – согласился я, и назвал адрес.

– Три – подавил зевок юноша.

– Неужто бензин так подорожал? – изумился я, вспомнив о том, что раньше подобная поездка стоила вдвое меньше – Или инфляция страну настолько заела?

– Вольному воля – равнодушно ответил мне он – Ищи дешевле.

Не скажу, что у меня не было денег. Были. Не то, чтобы прямо очень много, но тем не менее. С месяц назад я по просьбе упомянутой выше Жозефины, помог одному состоятельному англичанину избавиться от назойливого призрака его прадеда. Там вообще забавная история вышла, связанная с чистотой крови и правом наследования. В результате я довольно-таки неплохо заработал, несмотря на невероятную скаредность обитателя туманного Альбиона, а моя подруга Жозефина получила доступ к семейным архивам его семейства. Зачем это было нужно моей приятельнице-ведьме неизвестно, но, зная ее предприимчивость, не сомневаюсь в том, что в конечном итоге она сорвала куш поболее моего. Может, опять клад своей прабабки затеяла искать, может, еще что. Кто знает, какие мысли на этот раз бродили в ее шальной французской голове?

Хотя, памятуя о нескольких наших совместных приключениях, я этого не знаю и знать не желаю. Мне моя жизнь дорога. И рассудок тоже.

– Как скажешь – ответил я индифферентному перевозчику и достал из кармана смартфон.

Надеюсь, «Яндекс-такси» за эти два года не успело исчезнуть в никуда? И не стало работать медленнее, чем раньше?

Нет, тут все осталось как было, и «откуда вас забрать» спросили, и машину подали быстро. Цена поездки, конечно, все равно оказалась не такой уж низкой, ибо дорога ложка к обеду, но сравнивать ее с названной мне ранее, было как минимум приятно.

Ну, а бонусом оказалось то, что в серебристой «Киа» меня встретили сразу два водителя. Один – живчик-азиат, с глазами-щелочками на круглом, что твой блин, лице, улыбчивый и расторопный, второй же мой соотечественник средних лет, хмурый и ворчливый. А еще – мертвый.

Правда, я не сразу понял, что он тоже водитель, ясность в данном вопросе появилась уже после того, как мы отправились в путь. До того он меня просто обматерил, таким оригинальным образом предупреждая о том, что не стоит садиться на переднее сидение, и разумеется, даже не догадываясь о том, что я его слышу и вижу. Впрочем, я и не собирался посягать на данное место, мне все равно сзади сидеть комфортнее. Да и привычнее, за минувшие два года у меня уже сформировалась привычка располагаться сзади. Не принято в Европе плюхаться рядом с водителем.

После того, как машина тронулась, он переместил свое внимание на шофера, всяко костеря его за то, как он управляется с автомобилем, за то, что в салоне играет шансон, а не «Милицейская волна», за то, что окно открыто, и еще много за что. А еще прозвучала фраза: «когда я за рулем этой «ласточки» сидел, совсем другое дело было», что полностью прояснило ситуацию. Хотя я и без того догадывался, что при жизни наш нежданный попутчик работал таксистом и, скорее всего, именно на этой машине. Может, в ней и помер, например от инфаркта. Ну да, на вид ему сорока нет, но болезни молодеют, так что сердечным приступом у нестарых еще мужчин нынче никого не удивишь. Потому и после смерти он на своей «ласточке» катается, это его единственный якорь в новом, но не лучшем, мире.

Непонятно только, чего он на нашем пласте бытия застрял? Наверняка какая-то причина есть. Но, признаться, мне плевать, какая именно, поскольку я не собираюсь разбираться в том, что случилось с этим ворчуном. Это не мое дело.

– Капец, какой он душный – сообщила мне Жанна минут через пять, скорчив недовольную гримасу – Неудивительно, что его тут оставили. Кому он там, наверху, с таким характером нужен?

Ее слова произвели на зануду-таксиста невероятное впечатление, он, бедный, даже подпрыгнул, да так, что его голова на время скрылась из поля зрения, пробив потолок автомобиля. Видать, не так давно он стал призраком, с подобными себе еще не встречался, и не знает, что есть все же на белом свете те, кто может его видеть и слышать, и я сейчас речь не о себе веду. Вот вылез бы он хоть раз из машины, погулял бы по аэропорту, и узнал, что кроме него другие призраки есть. В том же Шереметьево их хватает. Место людное, случается в нем всякое, потому минимум десяток душ я по дороге из самолета до выхода приметил. Мало того – двое из них поняли, кто я такой есть и поспешно скрылись из вида, из чего следовало, что устраивает их нынешнее существование, не желают они сводить знакомство с Ходящим близ Смерти.

Вывод – даже на том свете социопатам живется несладко. Фу таким быть.

– Ты меня видишь? – заорал он, вернувшись в салон – Видишь, да? И слышишь?

– Лучше бы не слышала – поморщилась Жанна – Ты такой нудный, такой ворчливый. У тебя, наверное, при жизни даже женщины не было, потому что такой нудеж ни одна ведь не выдержит, даже самая кривая и косая. Максимум – проститутки, да и те, наверное, с тебя сверх таксы денег брали.

– Сама ты косая! – ошарашенно отбрехнулся таксист – Вон, шея буквой «зю» вывернута. И на шлюху ты похожа, между прочим.

– Вот ты козел! – возмутилась Жанна – Я модель! Была.

– Так ты – как я? – наконец смекнул призрак – Тоже померла?

– Капитан Очевидность – похлопала в ладоши моя спутница, выдав одну из своих коронных улыбок – Поздравляю, догадался.

– Слушай, а почему так? – засуетился таксист – Почему мы тут? И как отсюда… Ну… Уйти? Всегда думал, что после смерти либо ничего нет, либо что попаду в трубу, по которой полечу… Ну, куда-то.

– Фантастический идиот – сообщила мне Жанна – Да?

– Не больше, чем ты два года назад – ответил я ей совсем негромко, так, чтобы не привлекать внимание водителя.

– А? – поняв, что мой ответ был адресован злорадно лыбящейся девице с кривой шеей, призрак таксиста совсем уж ошалел от происходящего – А?

Он перегнулся через сидение и махнул рукой перед моим лицом.

Я вздохнул, в очередной раз подумав о том, что язык мой – враг мой, после достал телефон и приложил его к уху. Это, увы, была необходимая мера, которой я пользовался с давних времен. Люди большей частью своей достаточно мнительны и не очень благодушно относятся к тем, кто говорит сам с собой. Чаще всего они склонны видеть в таких чудаках безумцев разной степени социальной опасности или же наркоманов, находящихся в трансе.

Впрочем, в свое время, я и сам на том же Гоголевском с любопытством поглядывал на тех, кто, идя по бульвару в совершеннейшем одиночестве, при этом с кем-то общался. Смотрел и гадал – «блютус» или марихуанна? Поди пойми…

Короче, я давно для себя решил не дразнить собак, потому беседуя на людях с той же Жанной, всегда доставал телефон.

– Ты меня видишь? – вопрос прозвучал с такой мучительной надеждой, что даже камень, наверное, прослезился бы – Да? Видишь?

– Клешню убери – велел ему я холодно – Ты мне ее еще в глаз засунь. И вообще – не шали в ближайшие сорок минут, хорошо? Это в твоих интересах. Последние полдня я провел в пути и очень устал, по этой причине добряком меня не назовешь.

Повторюсь – камень, может, и прослезился бы. Но не я. Меня этими страдальческими интонациями не пробьешь, я хорошо знаю им цену. За последние два года я вообще научился ориентироваться во многих вопросах, о которых раньше даже не догадывался.

– Ты меня видишь! – взвыл бывший таксист – Видишь! А почему? Как? Ты кто вообще?

Вместо ответа я убрал телефон в карман и снова уставился в окно, за которым мелькали среднерусские пейзажи, по коим мне время от времени доводилось скучать в дальнем зарубежье. Ностальгия, знаете ли, свойственная русским людям, особенно если перед ее приступом ты закинул в себя изрядное количество виски или текилы. Так что радовали мой взор как березки и елочки, так и до сих пор нереновированные «хрущевки», а также многочисленные торговые центры разной степени престижности, включая показавшуюся в поле зрения «Мегу». Дорога по причине раннего времени все-таки оказалась пуста, а потому мы невероятно шустро домчались аж до Химок.

– Нет, ты мне ответь! – в конец распоясавшийся призрак полез ко мне чуть ли не с кулаками – Я тут, как дурак…

– Ты дурак и есть! – протараторила Жанна, глядя на него – Он Ходящий близ Смерти, ясно? Так что лучше заткнись, и сиди тихо до той поры, пока мы из этой колымаги не выйдем. Целее будешь!

– Это не колымага – зло зыркнул на нее призрак – И мне плевать, ходячий этот мажор или сидячий. Он меня видит! А, значит, может сделать то, что я ему скажу.

– Идиот – обреченно произнесла Жанна – Ну и ладно. Сам виноват.

В принципе все так, одно только неясно – почему мажор? Может, из-за перстня, что мне Маргит при расставании подарила? Или из-за костюма? Ну да, он сильно недешевый, только сомневаюсь я, что данный товарищ настолько хорошо разбирается в тенденциях мужской моды текущего года. Особенно тех, что касаются деловых костюмов.

Я, впрочем, тоже в них не силен. Просто два месяца назад помог выяснить владельцу одного из крупнейших миланских модных магазинов кое-какую информацию, скоропостижно ушедшую за пределы бытия вместе с его родителем. Нет, так-то ничего нового все, как обычно – пароли от сейфов, коды доступа к банковским ячейкам. Но в этот раз вместе с гонораром мне перепало три костюма на все случаи жизни, полдюжины сорочек, пяток галстуков и куча аксессуаров по мелочам. С ними в комплекте еще шли подмигивания и многозначительная игра бровями вышеупомянутого наследника модной империи, но эти намеки я предпочел не замечать. Как, впрочем, и всегда в таких ситуациях. Это в России, слава богу, все в отношениях полов пока идет так, как положено от веку, а в Европах, знаете ли, давно вектора сместились.

– Слышь – вконец разошедшийся таксист попытался схватить меня за лацканы пиджака, но, разумеется, безуспешно – Доставай телефон и набирай номер. Девятьсот шестьдесят…

Дослушивать приказ я не стал и попросту ткнул его пальцем в лоб, после чего призрак на полуслове замолчал, и рухнул прямо на пол машины в оцепенении.

Подобную способность я обнаружил у себя не так давно, причем работала она не с любой нежитью, а только, скажем так, с неопытной, неокрепшей. Прошлой осенью в Севилье, куда меня занесло по делам, вот так же прицепилась какая-то девица с довольно жуткой дыркой на месте правого глаза, а после добрых полдня таскалась следом, то прося, то требуя того, чтобы я помог ей воздать по заслугам некоему Миклосу. Этот ухарь, насколько я понял, стал причиной ее смерти, он то ли случайно, то ли нарочно выстрелил ей в лицо. Подозреваю, что все-таки нарочно, очень уж занудной особой оказалась эта гражданка.

Под конец я вот так же ткнул ей пальцем в лоб со словами:

– Чтоб тебе остолбенеть, липучка!

И – вуаля, так и вышло. Из нее словно батарейки вынули, она ни двигаться, ни говорить больше не могла, просто застыла как статуя, а затем повалилась на мостовую.

В тот же день я опробовал новую способность на Жанне и еще паре безобидных призраков в отеле, где проживал. Моя спутница только хихикала, когда я ей тыкал пальцем в лоб, один из неоформленных жильцов гостиницы, обитавший там добрых лет двадцать, и при этом отличавшийся на редкость незлобливым для столь почтенного посмертного возраста нравом, тоже и не подумал подчиниться моему приказу, а вот печальный юноша, умерший в одном из номеров с полгода назад от внезапного сердечного приступа, отреагировал на мое указание так же, как докучливая девица, то есть оцепенел, что твой кролик при виде удава. И только через полчаса он смог вернуть себе власть над призрачным телом, да и то не в полной мере. А после поведал мне о том, что, лежа недвижимым, он все время испытывал дикий ужас. Настолько сильный, что второй раз такое пережить бы не желал.

С тех пор я взял обретенную способность на вооружение. Срабатывало, повторюсь, через четыре раза на пятый, но знали про это только я да Жанна с Родькой, со стороны же выглядело это очень, очень эффектно. Эдакий истинный маг. Ткнул пальцем в лоб – и нежить у моих ног лежит.

Причем искренне хочется надеяться, что за тот период времени, пока он там валяется, мы все же доберемся до моего дома. Ведь этот таксист, как только очухается, снова вопить начнет, требования выставлять. Как, впрочем, любой недавно окочурившийся человек, застрявший тут, в мире живых, и случайно узнавший, что среди них есть тот, кто его может услышать. И ведь что примечательно – хоть бы один из них, хоть раз спросил, – а хочу ли я вообще кому-то помогать? Нет, они сразу за горло норовят схватить, дескать – бери больше, кидай дальше. Причем в девяносто девяти процентах случаев проблемы и запросы у всех одни и те же – позвони туда, поговори с близкими и родными, доведи до сведения властей, что это было убийство, а не несчастный случай, и так далее, и тому подобное. Раз за разом, снова и снова…

И не могут они понять, что я никому ничего не должен, и им в первую очередь. Их смерть – это их проблема, а не моя. Я служу лишь той, кто раньше или позже получит всех и каждого. Ей одной – и больше никому. Но уж точно не им.

А все остальное дело случая и везения. Бывает так, что кому-то из них удача улыбнется в последний раз, потому что мне понадобятся деньги, и по счастливому совпадению, именно в этот момент появится некто, готовый заплатить их за мои услуги. И вот тогда их последние хлопоты отчасти станут моими.

Но такое случается нечасто, поскольку и живым в девяносто девяти процентах случаев это не нужно, да и я не сильно стремлюсь наводить мосты между мирами или служить поводырем для душ, уходящих навсегда. Поначалу, еще тогда, до отъезда, эти новые ощущения меня интриговали и привлекали, но чем дальше, тем сильнее я слышу звуки иных миров, иных измерений. И это меня, мягко говоря, настораживает.

Не стоит испытывать судьбу без особой нужды. Ни к чему это.

Машина, скрипнув тормозами, остановилась около подъезда, который, признаюсь, мне даже снился пару раз там, на чужбине. Вот как на родину тянуло!

– Сдачи нет – весело заявил мне водитель, которому я протянул две тысячные купюры – Утро!

– Врет – проскрипел призрак у меня из-под ног. Он очухался еще пару минут назад, говорить уже мог, но двигаться пока нет – У него в левом внутреннем кармане куртки размен всегда лежит.

– Да и не надо – я открыл дверь, и снова с наслаждением втянул ноздрями хмельной весенний воздух – Ничего страшного.

– Спасибо! – водитель выскочил из машины, а после извлек из багажника мой чемодан – Эта. С приездом!

– Ну да, ну да – я потянулся, а после оживился, заметив знакомую фигуру, махавшую метлой у соседнего подъезда – С ним. Эй! Привет, Фарида! Сколько лет, сколько зим! Как дела? Как Хафиз? Дети как?

– Сашка, ты? – захлопала густыми ресницами дворничиха, обернувшаяся на оклик – Ой, ма! А мы думали, что ты мертвый уже! Галина Антоновна из шестой подъезд прошлое видит, и иногда будущее. Вот она говорила – сгинул ты навсегда. Застрелили тебя!

– Почему именно застрелили? – удивился я – Почему не утопили или не повесили? Откуда такая категоричность?

– Так ты в банк работал! – пояснила дворничиха, подходя поближе – У вас по-другому не бывает. Был бы большой начальник, тебя в машине бы взорвали. А ты – маленький начальник, у тебя машины нет. Значит – застрелили.

– Сплошные стереотипы – вздохнул я – Фарида, меньше смотри сериалы. Ну, а если смотришь, то хоть не верь всей это ерунде.

– Ерунда не ерунда, а два года тебя не было – резонно заметила таджичка – Где пропадал? Зачем? Не иначе, как из-за работа.

– Ну, можно сказать и так – не стал с ней спорить я – Но вообще – учиться ездил.

– И как, выучился?

– Скорее да, чем нет – рассмеялся я – Новости-то какие еще есть?

– Абдулжон мой первый класс заканчивает – гордо подбоченилась она – Молодец такой! Буквы знает, цифры знает, и авторитет среди одноклассников имеет.

– Молодец. Чего еще?

– Марина Тимофеевна из ЖЭКа зимой померла – подумав, произнесла Фарида – А, вот еще! У Маринка, с которой тебя тогда ребенок не получился, такой ухажер появился, такой ухажер! У него машина… Это… «Хаммер». Хафиз говори, что такая очень много денег стоит! Сильно много. На них десять обычных машин купить можно. Или даже двенадцать.

Странно. Вроде раньше Маринка не столько за материальным гналась, сколько за неформатным. Между теми, с кем удобно и теми, с кем интересно, она всегда выбирала последних. Но, как видно, за два года полюса взглядов немного сместились.

Впрочем, может случиться так, что одно совпало с другим. Ведь непризнанные гении и нестандартные личности иногда и на «Хаммерах» могут ездить. Почему нет?

– Еще к тебе тоже разные ездили – продолжала тем временем вещать Фарида – Давно. Тот год еще. Женщины. Ко мне подходили, спрашивали, где ты, что ты. Когда сами, когда нет. Водителей присылали.

– Да ладно? – заинтересовался я – И что ты им рассказывала?

– Правду – мне показалось, что дворничиха даже обиделась на меня – Зачем врать? Сначала говорила, что давно не видела. Потом, что все думают – тебя застрелили. Потому что ты…

– В банке работал маленьким начальником – закончил за нее я – Деньги хоть платили за информацию?

– Я сама не просила – горделиво оперлась на метлу Фарида – Я имею свое уважение. Но если давали – не отказывалась. Но у твоей бывшей жены не стала деньги брать. Она сама женщина хорошая, хоть тебе и не подходит. Другой ей нужен, такой, который всегда рядом. Как мой Хафиз. Но мать ее недобрая. Все, к чему она прикоснется, порченое станет. Не хочу зло в свой дом приводить.

– Светка тоже приходила? – опешил я – Вот тебе и раз!

Странно. Она-то чего тут забыла? Вроде тогда за городом, после памятной стычки с отпрыском покойного Арвена, мы с ней последние точки в нашей совместной истории поставили.

Ну, буду надеяться на то, что она приходила позвать меня на свою свадьбу, в качестве почетного гостя. А что? Со Светки станется. Она тихая, тихая, а на деле там такие черти в душе иногда джигу пляшут.

– Еще красивая женщина приезжала. В возраст уже, но красивая. Не раз, не два приезжала. Зимой снова была. Сильная, сразу видно. Такая… Всех вот тут держит, – Фарида сжала кулачок. – Но уважительная. Сама ко мне подошла, первой поздоровалась.

– Лет сорок, блондинка, невысокая? – уточнил, я и получил в ответный кивок – Ясно.

Ряжская. Опять же – вроде ведь все перед моим отъездом мы с ней решили? Вернее – я дал ей понять, что имею полное право стереть и ее, и мужа с лица земли, но не стану этого делать в счет недавних партнерских отношений. Но на этом – все. Никакого «потом поговорим» или «выдохнем и начнем снова» не предвидится.

И я был уверен, что Ольга Михайловна, которой в уме и осторожности не откажешь, на этот раз сделала верные выводы.

Как видно – ошибся. Иначе чего бы ей тут крутиться? Впрочем, выбираясь из болота, и за гадюку вместо веревки схватишься. Мало ли что у нее произойти могло? А женщина она при всем прочем еще и рисковая, этого не отнять.

– Другие не такие были – Фарида поморщилась – Особенно одна, толстая такая. Кричит, руками машет. «Где он». «Где он». А я откуда знаю, где ты?

– Если еще кто приедет, ты формулировку не меняй – попросил я ее – Нет меня. Не вернулся до сих пор. А еще лучше используй версию Галины Антоновны, ту, в которой меня застрелили.

– Дурак Сашка – рассердилась дворничиха – Кто так говорит? Пустой твой башка! Совсем не изменился.

– Да с чего бы мне это делать? – мило улыбнулся я, и направился к подъездным дверям, отметив при этом, что на скамейке сидит тот самый призрачный таксист из машины, что привезла меня домой. Как видно, у него достало сил выбраться из салона, и даже, вон, доползти до лавки.

– Поговорим? – поймав взгляд, с надеждой спросил он у меня, но я и не подумал отвечать.

Да и с чего бы?

– Жанна, тебя долго ждать? – осведомился я у девушки, которая остановилась в двух шагах от входа в подъезд. Дальше ей проход был закрыт, не имела она на это права.

– Ты шутишь? – никогда я еще не видел эту беззаботную девицу настолько серьезной.

– Нет – я подавил зевок – Два года мы жили бок о бок, ты помогала мне, я пару раз спас тебя. У меня с большинством живых столь близких отношений сроду не водилось. И что, ты теперь будешь ошиваться вот здесь, с этим хмырем, а я жить там, наверху? Все, не дури, пошли уже. А если тебя смущают формальности… Я даю тебе право войти в мой дом. Но только в мой, и более ни в чей.

– Ура! – пискнула девушка и скользнула в подъезд.

Я глянул на Фариду, которая, отойдя подальше, уже достала телефонную трубку и даже прижала ее к уху, на таксиста, хмуро смотревшего перед собой, на утреннее небо и закрыл подъездную дверь.

Глава вторая

Однако, сколько же макулатуры может скопиться в почтовом ящике за два года! Вроде и бесплатных газет уже не стало, так как данный промысел ушел в сеть, и писем почтовых с открытками никто друг другу не пишет давным-давно, а все равно такой ворох разной корреспонденции я из него выгреб, что только диву даться можно.

Прямо сейчас разбирать весь этот мусор я не собирался, потому запихнул его в рюкзак, чем вызвал недовольное ворчание Родьки, на которое, впрочем, не обратил никакого внимания. Просто ничего другого от него ожидать и не приходится. Не любит мой слуга путешествия, надоели они ему хуже смерти, потому в дни перелетов или переездов он начинает жалеть себя и до того, как залезает в рюкзак, и после, когда его покидает. Причем ни шоколад, ни газировка в этот день благодушия ему не возвращают.

А тут еще вон, бумаги на голову сверху посыпались. Само собой, он моментально начал невесть кому жаловаться на глобальное мироустройство в целом, и на своего хозяина в частности.

Вообще, наверное, я слишком его разбаловал, всякий раз разрешая высказывать свое мнение, и, в некоторых случаях, даже недовольство моими решениями по тому или иному поводу. И, да, стоило бы ему напомнить о том, кто здесь слуга, кто господин, стоило.

Но… Не хочу я его ломать о колено, как настоящему ведьмаку и положено. Не хочу, чтобы он стал таким же, как его собрат-слуга, который безропотно позволил у себя один глаз хозяину вырезать. Да, Родька сварлив, прожорлив и тщеславен, этого у него не отнять. Но он идет за мной не только потому, что такова его судьба. Он стал мне другом, как бы странно это не звучало, и сей факт проверен в ряде довольно непростых и опасных авантюр. Когда приходит беда, на него можно положиться, и это достоинство перевешивает десяток недостатков.

Он мне даже жизнь умудрился спасти как-то разок. Правда, потом раз десять про это напомнил в тот же день, и еще раз сто в последующие. Я же говорю – он невероятно тщеславен.

– Не гуди – я легонько стукнул рюкзаком о стенку лифта – Почти приехали.

– Наконец-то – закатила глаза под лоб Жанна – Сейчас немного передохну и отправлюсь в центр. По магазинам погуляю.

– Отдохнет она! – скрежетнула молния и Родька, истомившийся в рюкзачном чреве, высунул голову наружу – А то ты сильно перетрудилась! Мы пахали – я и лошадь! Да и как ты устать можешь в принципе, нежить ты могильная!

– Мохнатая нелюдь – привычно и с легкой скукой отозвалась девушка – Нерасчесанная и кудлатая.

– Кривошеяя вешалка – Родька подтянул себя вверх, высунувшись из рюкзака более чем наполовину, непонятно каким образом скрутил из своих коротеньких пальчиков две фиги, приложил их к груди, присвистнул и произнес – Во! Эт ты! Ох, батюшки!

Последние слова были адресованы не Жанне. Это я тряхнул рюкзак, и мой слуга снова провалился внутрь.

– За что, хозяин? – через секунду жалобно проныл он – Сменял? Меня на мертвячку сменял? Это я тебе, между прочим, в городе Венеции жизнь спас, а не она!

– Случайно – поправила его Жанна – Скорее всего – по недомыслию. Хотя… Откуда в твоей башке вообще мысли возьмутся?

Лифт остановился, раскрыл двери.

– Как же вы мне оба… – я выдохнул – Дороги! И какое счастье, что, наконец-то мы вернулись в Москву. Может, хоть здесь от ваших бесконечных свар отдохну.

– Это все он! – заявила девушка – Он начинает. Я сама сроду первой скандалить не стану!

– Жанка виновата всегда и во всем! – прогудел как шмель из рюкзака Родька – Она вбивает между нами клин, хозяин! Нарочно! Желает нас рассорить.

– Я вбиваю? – взвилась под потолок Жанна, причем в буквальном смысле – Ах ты детская шубка на ножках! Да ты в Сашу как клещ впился, и вечно чего-то у него выпрашиваешь! То еду, то фонарик, то брелок. Только и слышишь: «хозяин, купи», «хозяин, подари». Он терпит. Я – не стану!

– Кстати – да – подтвердил я, подходя к двери – Тут она права. Денег на тебя уходить стало сильно много. Шоколад тебе подавай только «Тублерон», опять же на круассаны ты подсел не по-детски, простой хлебушек тебе на завтрак уже негож. Зажрался ты, мил друг.

– Зажрался – обличительно подтвердила Жанна – Не то, что я.

– Ты мертвая – буркнул Родька из рюкзака – Тебе ничего и не надо.

– Зато ты столько хлама насобирал за это время, что вон, пришлось через «DHL» доставку оформлять. Саша столько просто не допер бы на себе.

– Там моего всего-ничего! – заорал Родька – Магнитики, сувениры разные, карандашики цветные! А остальное – одежда хозяина и книги.

– А еще набор сковородок из Швеции – загнула пальчик Жанна – Куча бейсболок, опять же, которые вообще тебе непонятно зачем нужны. Кружки с названиями отелей. Полсотни, не меньше!

Пока эти двое переругивались, я, подбрасывая ключи на ладони, внимательно осматривал входную дверь. Времена, когда я, не думая совал ключ в замок, давно миновали, теперь мне было хорошо известно, сколько разных неприятностей можно нажить, совершив столь незамысловатое, вроде бы, действо.

И нашел-таки то, что искал. Тоненькую, еле заметную булавочку, по самую головку воткнутую в дверную обивку.

Ведьмина метка, классика жанра. Не знаю уж, когда и с какой именно целью ее сюда поместили – то ли хотели на меня небольшую порчу навести в профилактических целях, то ли это обыкновенный сигнальный маячок. Второе куда вероятнее. Порча – основа для предъявления претензий, а с местными ведьмами у меня вроде как мир, а не война. Ну да, некий конфликт случился, мы с ними неслабо схлестнулись позапрошлой весной, и я даже одну из них чуть не отправил под дерновое одеяльце, но по итогу ни я им ничего не должен, ни они мне. Ну, если не считать того, что одна из этих бесовок, белокурая и грудастая, вроде как была не против приятно провести со мною время. Имя ее, правда, я напрочь забыл.

– Родь, дай мне «огонек» – попросил я слугу – Передам привет неизвестному адресату, пусть порадуется, что его закладка сработала.

Травничество я не забросил, хоть с моей основной ведьмачей специализацией оно почти никак не пересекалось. Нравилось мне это дело, что скрывать. И не мне одному, если судить по новым записям, которые то и дело появлялись в книге. Но, стоит заметить, что не все они несли в себе рецепты как раньше, далеко не все. Все чаще стали возникать заметки на, скажем так, житейски-философские темы, которые мои предшественники когда-то оставляли для тех, кто придет после них. Например, жил три века назад некий Леонтий, так он вообще с древними греками поспорить по части философствования мог. Насколько я понял, получив и подчинив себе силу, он сбежал от своего барина и отправился бродить по свету, обошел пол-Европы, грамоту и счет выучил, но нигде не нашел ни покоя, ни воли, потому в результате решил на белый свет плюнуть и свалить от всех куда подальше, в дикие края. В результате этот товарищ аж до Алтая добрался, тогда совсем неизведанного и заселенного джунгарами. Лет двадцать все было хорошо, но после туда пожаловал Демидов сотоварищи, который, нарушив первозданную тишину, начал вырубать леса и медь на пару с серебром добывать.

Так вот Леонтий этот под закат своих дней совсем философом стал, потому то и дело оставлял в книге заметки, вроде: «Нынче созерцал гладь водную на закате, беседовал с хранителем озера, пытал его о том, что ен зрит смыслом бытия свово. Ничего мне водяник на вопрос тот не ответил, только знай хвостом по воде бил, да после карасей в корзину три десятка насыпал. Мыслю я, что он, нелюдью являясь, сам того не знает, потому обитает на бел-свете, что птица на ветке или же волчара в лесу. Он просто есть – и все тут. А кабы не было его, так ничего бы и не сменилось.

Или же нет? Может, нелюдь разная на свете есть для того, чтобы человеки поняли такую вещь – ежели они за разум не возьмутся, так сгинут восвояси, и те, кто их сменит на тверди земной, уже тут есть и ждуть.

А караси зело крупны и вкусны. Особливо в жареном виде. Эх-ма, кабы сметанки к ним ишшо… Но нету!»

Ей-ей, жду записей этого чудака даже больше, чем новых рецептов. Они мне сериалы заменили.

Что же до «огонька» – хорошее зелье вышло. Эффективное. Я несколько пузырьков даже продал особо доверенным покупателям. Да-да, у меня теперь и такие есть. Говорю же – Родьку пойди, прокорми.

Делается оно на основе олеандра, дерева нередкого, и в южных краях встречающегося очень часто. Вот только не каждый знает, что ядовит этот самый олеандр невероятно, и не приведи вам бог развести из него костерок, дабы погреться или картошечку испечь. Или, например, поставить ветки, которые невероятно красиво цветут, дома, для украшения интерьера. Добром это не кончится в любом случае, и, как минимум, очень сильная головная боль вам гарантирована. А, может, и чего похуже случиться, вплоть до летального исхода.

Ну, а если в нужных пропорциях смешать его сок, собранный в первую неделю апреля при растущей луне с несколькими другими травами, среди которых лидирует потенциально огнеопасный розмарин, а после шесть часов отварить получившуюся смесь, периодически произнося над ней необходимые заклятья, то получится дивное зелье, которое в разрезе пожароопасности с бензином поспорить может. Плесни его, например, на дом всего-то в паре мест, а после запали – и все. Никакая вода то строение не потушит, и сгорит оно до самого основания.

А еще «огонек» чудно плавит незамысловатые ведьминские хендмейды, вроде вот таких булавок. Мало того – их создательницы получают небольшой привет в виде внезапного головокружения и головных болей, которые ни одна таблетка часа три не купирует. Так что – лети, весточка, к той, кто хотел знать больше других. Передай от меня поклон.

Булавка на секунду вспыхнула белым пламенем, и с шипением расплавилась, оставив на дверной обшивке тонкий черный след.

– Вот как-то так – довольно пробормотал я – Теперь почти порядок, осталось только для особо непонятливых персональную вывеску на видное место определить.

Моя ладонь впечаталась в дверную обшивку, в ее верхнюю часть, а уже через секунду я с удовольствием смотрел на искрящуюся букву «Х» расположенную поверх латинской буквы же «V». Впрочем, может, это и не буква вовсе. Может, это римская цифра «пять», говорящая о том, какой именно по счету я Александр среди ведьмаков, занимавших пост Ходящего близ Смерти. А, может, это и вовсе метафорическое обозначение моего жизненного пути, символизирующее то, что я бреду между Жизнью и Смертью, и в какой-то момент эти два пути сольются в один. Просто хоть сколько-то внятного объяснения мне никто не предоставил, вот я и начал выдумывать, что есть что в моем личном ведьмачьем знаке.

Не соврал Слава Два, получил я его вскоре после того, как на ведьмачьем кругу побывал, и с братами по роду у костра поплясал. Причем произошло это как-то буднично, незамысловато. Я тогда только-только из столицы свалил и на Крит прилетел, где в компании алкогольных коктейлей и скучающих дам средних лет потихоньку приходить в себя после безумной майской гонки за наследником Кащея. И вот в один прекрасный день вышел я из номера, и ощутил вдруг, как правая ладонь зачесалась. Даже не зачесалась, а просто-таки зазудела, так, что спасу нет.

Ну, случись такое раньше, я бы, может, и внимания особо не обратил, сказал бы про себя: «к деньгам» да и пошел себе на ужин, но то раньше. А теперь подобные вещи я без внимания не оставляю.

Верный ответ подсказал Родька, вернувшийся с прогулки по территории отеля. Ему отчего-то нравилось шастать в одиночку по кустам, забитым трескучими цикадами, по крайней мере он именно так обосновывал свои частые отлучки. Но я подозреваю, что он в основном ошивался на отельной кухне, где в непомерных количествах втихаря трескал кондитерские изделия, а также тырил у зазевавшихся туристов разнообразные мелочи, вроде зажигалок и монеток. Последние, разумеется, не ради наживы, и даже не ради спортивного интереса. Просто этот товарищ совершенно неожиданно подался в коллекционеры. А именно – нумизматикой увлекся. Я ему даже кляссер в Вене купил. Пусть его.

– Печать ставь – выслушав меня, посоветовал он и куснул огромную грушу, которую держал в лапе.

– Чего ставь? – не понял я его сначала.

– Печать личную – брызгая фруктовым соком, повторил слуга – Точнее – знак. На дверь. Правой рукой. Так все мои прежние хозяева поступали. И то – давненько надо было и тебе это начать делать, ага. Нож в притолоке – это хорошо, но печать нужна непременно. Обычные человеки ее не приметят, но те, кому надо, увидят и смекнут – в доме этом ведьмак обитает, и лезть в него не стоит, коли голова дорога. А как мы отседова съедем, так она сама и пропадет.

Не скажу, что я прямо все из сказанного им понял, но основной посыл уловил, потому недолго думая приложил ладонь к двери, и сразу же чуть не отскочил назад, поскольку на ней ярко вспыхнули описанные выше знаки.

– Красиво – сообщила мне Жанна, стоящая рядом. Она всегда сопровождала меня в гостиничный ресторан, ей нравилась тамошняя сутолока. А еще она с удовольствием комментировала наряды, украшения и пластику лица дам, проживающих в отеле, причем иногда неожиданно тонко и иронично. Да и вообще, чем дальше, тем больше меня удивляла моя спутница, то и дело открываясь с новых сторон – Мне нравится!

И мне нравилось, то, что я видел. Немного печалило отсутствие возможности самостоятельно сгенерировать этот самый знак, но его наличие в любом случае говорило о том, что я теперь полноправный ведьмак.

Вот с тех самых пор я, где бы не останавливался на ночлег, непременно прикладывал правую ладонь к двери, как бы говоря всем, кто задумает навестить меня без спроса: «лучше сообщите о себе. Это моя территория». Ну, а личная квартира является такой территорией в кубе. Или в какой-то более весомой степени.

Впрочем, нож я все равно сразу в притолоку вогнал, на автомате.

Если честно, думал, что дома встретит меня пылюга, затхлый запах и атмосфера запустения. Два года – длинный срок, а дома, что деревянные в деревнях, что квартиры в многоэтажках не любят, когда в них никто не живет. Им нужно тепло, и я сейчас не о температуре тела говорю, или кухонных плитах. Домам нужны человеческие эмоции и страсти всех рангов, так как они не терпят тишины и безлюдья. Когда в них бьется искорка жизни, тогда они стоят на земле долго и прочно. И, наоборот, опустев, дома очень быстро ветшают и рушатся, мало того – на пустое место может притащиться кто угодно. И это почти наверняка будет не человек.

Побывал я в паре домов, которые бросили хозяева, и скажу честно – не хотелось бы этот опыт повторять.

Кстати. В ближайшие дни надо непременно выбраться в Лозовку, проведать Антипа. Надеюсь, он не слишком на меня зол за долгую отлучку и не станет снова бросаться утюгами. Да и других тамошних обитателей надо бы навестить, с поклоном и вежеством, как положено приличным ведьмакам.

А до того схожу, засвидетельствую почтение Хозяину одного из кладбищ на окраине Москвы. Опять же, сувенир из Парижа я ему привез, с Пер-Лашез. И из Лондона, с Хайгейта. А еще с доброй дюжины кладбищ, которые посетил во время вояжа. Надеюсь, он это оценит.

И еще – родители. К ним обязательно надо заскочить. Повидаться, подарки отдать, денег подбросить, просто поболтать.

Чистота в квартире стояла идеальная, такая, какой во времена моего в ней проживания сроду не водилось. Подъездные, похоже, чуть ли не каждый день ее мыли и терли. Почему они? Ну, во-первых, больше некому, а во-вторых, мне об этом рассказали мешок с бочонками лото и замусоленные карточки от него же, лежащие на столе. Эти ребята, судя по всему, в моей квартире устроили некое подобие личного клуба. Да и ладно, я не в претензии. Тем более, что я, вроде бы, им что-то такое даже разрешил.

– Ну, вот я и дома! – Жанна крутанулась вокруг себя, а после уселась в кресло.

– Проваливай оттуда! – Родька выскочил из рюкзака, причем настолько резво, его содержимое частью оказалось в воздухе. В смысле – бумажная корреспонденция, мной туда положенная – Это мое кресло!

– Да с чего бы? – и не подумала вставать девушка, напротив, вместо этого свернула фигу и показала ее моему слуге. А, нет, даже две фиги, как рефрен к его недавней выходке. Ну да, она злопамятная, не отнять – Тут ничего такого не написано!

– Вон, видишь матрасик лежит? И подушка? И одеяльце? Они – мои. Я тут сплю.

– И спи себе дальше – Жанна закинула ногу на ногу – Будем считать, что ты живешь в подвале, а я над тобой квартирую. Тем более что так и должно быть всегда – уродство прячется в тени, красота нежится на солнце.

– Это я – уродство? – шерсть на Родьке встала дыбом – Я? Да ты… Да тебя… Хозяин!!!!

– Здравствуй, Александр – раздался у меня за спиной знакомый голос – Смотрю, этот дармоед как был крикуном да бестолочью, так ей и остался?

– Вавила Силыч! – улыбнувшись, я повернулся к говорившему – Привет! Ну да, ничего не меняется.

– Меняется – подъездный, против моих ожиданий, был насторожен, и даже насуплен – Меняется. И, уж прости, не в лучшую сторону. Ты зачем же такое учудил, а?

Конец ознакомительного фрагмента.


Читать Форум Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу
5.0/1
Категория: Черновик | Просмотров: 291 | Добавил: admin | Теги: Карусель теней, Ведьмак 6, А.Смолин, Андрей Васильев
Всего комментариев: 1
avatar
0
1
Написано страниц: 120 из ~380
 Дата последнего обновления: 08 Октября 2021г.
готовность 30%
avatar
Вверх