Новинки » 2021 » Июль » 17 » Александр Кириллов. Время перемен 1
13:42

Александр Кириллов. Время перемен 1

Александр Кириллов. Время перемен 1

Александр Кириллов

Время перемен 1

 

с 02.07.21

Жанр: историческая фантастика, исторические приключения, Попаданцы, СССР

В результате разговора с ангелом Александр Королев очнулся в 1984 году в теле ученика девятого класса Виктора Калинина. Попав в совершенно другие условия, наш герой и проживает свою новую жизнь по-другому. Начались новые фантазийные приключения главного героя в СССР, который даже не подозревает о том, какие зигзаги сделает судьба, и что его ждет в будущем.

Автор: Александр Леонидович Кириллов
Возрастное ограничение: 16+
Дата выхода на ЛитРес: 02 июля 2021
Дата написания: 2021
Объем: 290 стр.
ISBN: 978-5-532-95956-9
Правообладатель: ЛитРес: Самиздат


Александр Кириллов. Время перемен 2
Александр Кириллов. Время перемен 2
 


Находясь на срочной службе, Виктор Калинин со своей частью попал в Афганистан. Оказавшись снова в горячей точке, герой смог себя зарекомендовать хорошим солдатом и удачливым командиром, в результате чего ему предложили остаться в армии на сверхсрочную службу.
 
Александр Кириллов. Время перемен 1

Глава 1. Снова шестнадцать

 

Я открыл глаза и осмотрелся. В результате проведенного визуального осмотра я определил, что моя душа находилась в человеческом организме, который возлежал на кровати, стоящей в небольшой, но довольно обшарпанной комнате. На стенах были поклеены обои эпохи расцвета развитого социализма – ядовито оранжевые из самой дешевой бумаги. Почему появилось такое сравнение? Да потому, что в нашей кооперативной квартире, ключи от которой моя семья получила после сдачи дома в 1978 году, как раз такие и были – ядовито-оранжевые в зале и бледно-зеленые в спальне.

Честно говоря, я за последние годы в своих обеих жизнях отвык от созерцания такого шедевра советской промышленности, который иначе, как издевательством над вкусом потребителя не назовешь. В моей первой жизни с середины девяностых годов стали доступны любые расцветки и качество обоев. Во второй с конца 1940-х годов я также пользовался хорошими обоями, производимыми нашими кооперативами, а с определенного периода жизни, вообще материалами лучших мировых и советских брендов, которыми были отделаны стены кабинетов и жилых комнат Кремля, где вообще все было иного уровня. Продолжая осмотр местности, у окна мной был обнаружен обычный советский письменный стол не первой свежести и далее у стены такой же древний шифоньер с антресолями.

«Так-с, и куда меня угораздило на этот раз провалиться? – подумала моя голова, формируя первую осмысленную мысль. – Провалиться мне на этом месте, но, судя по окружающему антуражу, я снова в СССР и, почему–то снова не сын маршала, а каких-то обычных малообеспеченных родителей. Кстати, а кто я вообще такой и кто со мной тут живет или я с кем?»

Я поворочался и начал аккуратно подниматься, при этом собирая от нервных окончаний всех частей тела и последующего визуального осмотра, информацию о себе.

Ничего не болело, так что вероятнее всего я совершенно здоров – это меня порадовало. Далее я встал, с трудом удержав равновесие, все же надо было привыкнуть к новому телу, и медленно побрел к шкафу, где на открытой двери было прикреплено ростовое зеркало.

В зеркале я увидел субъекта, красивее орангутанга, но, как мне показалось, ненамного, разве что волосы на голове были темными и «в меру пушистыми», а не с такими залысинами, как на голове до темечка указанного примата. Судя по пустоте содержимого моей новой головы, страдалец или счастливчик, в которого я вселился, имел мозг чистый и не засоренный излишней информацией, так что я вполне мог сказать о бывшем владельце тела, что он относится к подвиду Homo troglodites, то есть предку человека с неразвитым мышлением и речью, а в понимании нашего времени – просто малокультурному, зато очень здоровому. Ну, что же, благодаря мне, этот товарищ станет в ближайшем времени полноценным Homo sapiens, то есть человеком разумным, поразив всех знакомых новым внешним видом, своей мудростью и, все забываю это слово – интеллектом.

В зеркале стоял парень примерно 185 см росту и килограммов 75 весу, довольно крупный и плотный, но не накачанный, а просто крепкий от природы. Такой вот анатомический тип строения – широкие кости рук и ног, широкая грудная клетка и, судя по ощущениям, довольно сильные мышцы.

В общем, сила есть – ума не надо, а если уж ум добавится, то это, как я считаю, будет намного лучше для личного здоровья. Почему? Да потому что будет меньше искать приключений на свою задницу, и для душевного равновесия окружающих так спокойнее будет.

Черты лица были, в общем-то, грубоваты, явно не эталон аристократизма, но если сделать нормальную мужскую стрижку, убрав непонятные патлы хиппи, одеваться поопрятнее, говорить не только матом, но еще и немного литературного языка добавить, то получится вполне обычный молодой человек, а не шпана приблатненная, какой до моего вселения являлся, кстати, кто?

Я «на автомате» полез в ящик стола и нашел паспорт гражданина СССР, выданный в 1984 году на имя Виктора Петровича Калинина, родившегося 19 января 1968 года. Оглядев стол, увидел на нем учебники за 9 класс обычной советской школы. Посмотрев на календарь, я также узнал, что сегодня воскресенье 26 февраля 1984 года, то есть выходной день, который Архангелы дали мне на «вживание в среду», чтобы было время спокойно осмотреться. Таким образом, судя по всему мной наблюдаемому, хулиган, матерщинник и крамольник Виктор Калинин был 16 лет отроду и учился, а точнее сказать, состоял в девятом классе, готовясь довольно скоро выйти во взрослую жизнь, если, конечно, доживет до нее, а не получит «арматуриной» по голове в очередной уличной разборке.

Ну, что же, придется адаптироваться к своей новой жизни. Одного я не понял, на кой хрен меня сюда закинуло, да еще не в Михаила Горбачева, а в непонятно какого юного дарования, проживающего в городе Орле. Что мне тут делать-то в принципе?

Ладно, попал и «хусим» с этим делом-то. Поживем и поглядим, куда кривая вывезет, как говорится «давай вперед и не бойся, а там прорвемся»!

Было неприятно осознавать, что я ничего не помнил из жизни этого Вити Калинина. В предыдущем перевоплощении мне повезло, и знания приходили сами по себе по мере потребности в них, а тут был полный «зеро». Чтобы придумать, почему я так изменился по сравнению с тем, кем я был ранее, надо было соорудить какую-нибудь «неприятность», например, полезть отверткой в домашнюю, а лучше школьную электропроводку, замкнуть ее там и изобразить потерю сознания от удара током. Можно было, конечно, свалиться при всех куда-нибудь в яму, чтобы получить эффект доцента из фильма «Джентльмены удачи» типа «в вагоне с полки упал, головой ударился, теперь тут помню, тут не помню», но первый вариант мне казался предпочтительнее. Там я точно отделаюсь легким испугом, а упав, можно было взаправду, что-нибудь себе сломать.

Естественно, кроме дел насущных, то есть внедрения в новую обстановку и знакомству с родителями, меня интересовали события моих прошлых жизней, что предстояло выяснить в самое ближайшее время.

В общем, я нашел на стуле довольно грязную одежду и решил поискать что-то чистое, а все свое грязное имущество перестирать. Поэтому или заодно, решил сразу искупаться, раз уж это тело теперь мое, то пусть все будет «с чистого листа». Верхней одежды и нижнего белья в шкафу было немного, то есть мой герой жил бедно и очень просто. Пошарив в шкафу, я выбрал одежду, которая выглядела поновее и отправился искать туалет и ванную. В двухкомнатной квартире санузел был совмещенный, в котором были установлены старенький унитаз, старая чугунная ванна, состарившаяся еще при императоре Николае втором и стиральная машинка «Сибирь» с валками. Такая же была у деда в моей первой жизни. Я нашел новую щетку еще с натуральной, желтой по цвету, щетиной, а не пришедшим им на смену щеткам с белыми искусственными волокнами и умылся. Потом залез в тяжелую чугунную ванну, не прогибающуюся коварно под тобой, как современные металлические, и искупался под душем. В общем, совершив ритуал омовения, я был готов к подвигам. Было слышно, как на кухне что-то шипело на сковородке, то есть хлопотала маман, что-то готовя поесть. Одетый в чистое белье, я протопал на кухню, разведать, чего можно перекусить. Там готовила обед моя новая мама. Тут же дегустировал водку, заедая ее завтраком из сосисок и макарон мой новый отец. Для меня это были чужие люди, никаких теплых чувств я к ним не испытывал, поэтому мамой и папой, как я когда-то очень давно называл своих родных родителей, называть их не собирался. Новые родители были обычными людьми из трудового сословия. По моим подсчетам матери было лет 35, но выглядела на все 50 – усталая, забитая, рабочая женщина. Надо будет узнать, кем хоть она работает и где, тоже самое надо выяснить и про отца. Отец был довольно высоким человеком, понятно в кого я пошел, но чувствовалось, что он был пьющим. Пустой взгляд безжизненных глаз, в которых нет ни радости жизни, ни ее смысла. Два усталых человека-автомата. На меня они глянули, но без энтузиазма.

«Садись, покушай, Вить, – сказала мама, – ты сегодня с утра переоделся в чистое, что-то случилось?

«Однако, уставшая, а изменения заметила, и покушать пригласила. Значит, еще «жива ее душа», беспокоится о сыне, – отметил я про себя, ответив, – спасибо, я чуть позже позавтракаю».

Я прошелся по квартире, побывав в зале: «Да, небогато живут советские рабочие, хотя, многие, именно из рабочего класса, получали на сдельной зарплате по 300-500 рублей в месяц, куда там до них инженерам – рабочие были просто богачи по сравнению с инженерной интеллигенцией со 180 рублями. Очевидно, здесь просто никому ничего не надо. Меня окружали обшарпанные стены, старая мебель, черно-белый телевизор «Рекорд» с двумя программами центрального телевидения. На нем лежала газета с ТВ-программой, на которой галочками отмечались интересные передачи. Ностальгией именно моего детства и юности повеяло на меня от этого вида. В углу стояла педальная ручная швейная машинка, то есть эта женщина умела шить или работала швей.

«Кстати, а где я живу?» – подумал я, выглянув в окно и осмотревшись. Оказывается, что я жил в пятиэтажной «хрущевке» на первом этаже – ну, на первом, так на первом.

В этот день я решил ничего у родителей не спрашивать, а выяснять все меня интересующее после операции «Удар тока». Я подкрепился, попросил рубль и отправился по своим делам. Для начала я решил посмотреть телевизор, что там нынче показывают. Вечером должна была быть передача «Международная панорама», надо будет посмотреть, что в этом мире творится, а потом программу «Время», заодно просмотрел газету «Известия», хорошо знакомую мне по прошлой реинкарнации – были у меня знакомые журналисты из этого издательства. Также решил записаться в местную библиотеку, чтобы посмотреть подшивки газет за прошлые годы, а точнее говоря, за период конца шестидесятых. Естественно в моих ближайших планах была поездка в Ростов-на-Дону и Шахты, чтобы разобраться с моими родными и шахтинским имуществом. В общем, планов было громадье, но пока была маленькая проблема – у меня не было денег. Нет, рубль или трояк я мог попросить у родителей, точнее у мамани, потому как отец все свое кровно заработанное куда-то спускал. И у меня сложилось впечатление, что ни отец, ни мать никаких 500 рублей в месяц не получали, а довольствовались денежным содержанием где-то в пределах 120-180 рублей в месяц каждый. Слишком уж просто все было дома. Та же мать при наличии свободных денег точно украсила бы свой дом, попытавшись создать подобие «гнездышка», но видать, все уходило на питание и содержание себя с сыном, немного на коммуналку.

Я пошел исследовать город Орел, ведь раньше я тут никогда не был, даже во время ВОВ. Зашел в парикмахерскую и попросил сделать что-то «а-ля полубокс», но без залысин по бокам. Дальше, спрашивая у народа, нашел районную библиотеку и записался в нее.

«Здравствуйте, – обратился я к немолодой сотруднице, – а есть у вас подшивки газет за 1965-1970 годы, любых газет?»

– А что это вас так заинтересовали эти годы?

– Реферат готовлю по теме «Мое рождение и его влияние на развитие СССР»

– Шутник вы, однако, молодой человек, сейчас принесу вам подшивки. А может быть, вам книгу какую-нибудь дать почитать? Сейчас, как раз сдали Вальтера Скотта «Квентин Дорвард», очень интересный роман. Этого писателя, как и Дюма, всегда забирают почитать.

Я вспомнил, как когда-то в первой жизни зачитывался Скоттом в школьные годы, взахлеб читая его произведения: «Роб Рой», «Квентин Дорвард», «Айвенго», советскую кинопостановку которого мы с удовольствием смотрели в кинотеатрах. Однако, когда от нечего делать, решил почитать его в 45 лет, то я удивился тому, насколько сейчас мне показалось скучным и даже примитивным изложение событий. Надо же, ведь раньше в 1980-е годы его и взрослые люди, в том числе и мои настоящие родители, читали с удовольствием, а в 2000-х я просто не смог читать этот роман, как и мой отец, также сделавший безуспешную попытку. Видно, слишком поменялась жизнь от романтизма к прагматизму в 2000-х годах, в результате чего ушли в прошлое и романтические герои.

– Нет спасибо, я читал его, пусть кто-то другой возьмет роман и с удовольствием скоротает вечернее время.

В зале между книжных полок я увидел приятную девушку, которая стояла и смотрела на меня, разинув рот, в буквальном смысле этого слова.

Я улыбнулся и показал ей пальцем, что пора ротик и прикрыть.

Она засмущалась и поздоровалась.

«Добрый день», – ответил я и повернулся к библиотекарше, заполнявшей мои данные из паспорта в учетную карточку читателя.

– Пойдемте со мной, Виктор, поможете мне подшивки нести.

Я набрал сразу «Известий», «Комсомольской правды» и «Труда».

«К сожалению, за эти годы у нас «Правды» нет», но, может быть, более позднюю подшивку возьмете?» – спросила меня старушка.

«Правды нет, труд три копейки», – процитировал я старую советскую шутку.

– Не надо так шутить, молодой человек, вам еще жить надо, – укоризненно заметила мне бабуля.

«Salus populi suprema lex esto», что в переводе с латыни значит «благо народа пусть будет высшим законом», однако «мundus universus exercet histrioniam», то есть весь мир занимается лицедейством, а наша страна является частью этого мира», – выдал я фразу в ответ.

Продолжать дискутировать с ней я не стал, и пока она переваривала мудрость веков, по какой-то причине застрявшую в моей голове, ушел в небольшой читальный зал, где уселся за стол и углубился в изучение новостей прошедших лет. Точно сказалось общение в прошлом с супругой Галей с ее римским правом и всякими латинскими высказываниями в этом духе.

В это время к библиотекарю подошла девушка с книгами.

– Таня, правда, ты чего рот-то раскрыла, когда увидела этого молодого человека?

– Бабушка, это же мой одноклассник Калина, то есть Витя Калинин.

– Ну и что?

– Но он меня не узнал, и так изменился – постригся, разговаривает по-другому, культурный какой-то весь. Я вообще не была уверена, что он читать-то умеет, а тут Вальтера Скотта читал когда-то, латинскими высказываниями сыплет, как профессор, кстати, запиши на меня Дорварда, я еще почитаю его. Какая там любовь, романтика приключений, рыцари и прекрасная дама.

«Белый отряд» Конан Дойля почитай, тебе понравится – море рыцарей, суперпрекрасная дама и океан любви! – крикнул я в ответ на ее спич своей бабушке. – Я именно по нему читать учился».

– Ой, как неудобно, он все слышал.

– Ничего, Тань, парень с юмором, а я тебе постараюсь взять «Белый отряд», как появится.

– Витя, а что Конан Дойль не только про Шерлока Холмса писал?

– Конан Дойль страшно обижался на то, что его ассоциировали только с Холмсом и Ватсоном и не замечали другие его рассказы и романы. А скажите, ваши постоянные посетители всегда критикуют начинающих читателей? А то хочется попросить жалобную книгу, чтобы оставить романтичный автограф на память!

– Вам, молодой человек, «Му-му» подойдёт или еще жалобнее подобрать?

Мы все втроем от души посмеялись.

Я же читал дальше газеты и не мог понять ситуацию: Брежнев есть, Косыгин есть, Подгорный есть, Андропов и Щелоков есть, а Кольцова и министров конца 60-х годов Жукова, Ледкова, других, футболиста сборной Лени Королева нет.

– Что за ерунда такая, неужто я снова в первую реальность попал?

Пересмотрев ряд газет из всех подборок, я понял, что тут все было так, как в моей первой жизни и никаких Кольцовых с его «нью», то есть новыми пятилетками тут и близко не находилось.

«Ладно, остается вариант номер два. Похоже, что сейчас Шахты – это такой же провинциальный городок с обычным частным сектором, поэтому никаких вип-домов у меня там нет. Значит, поднакоплю немного денег и поеду в Ростов к самому себе в гости. А там постараюсь как-нибудь задержаться, осесть и по мере сил помогать родителям и себе, семикласснику», – озадаченный такими новостями, я наметил план своих будущих действий.

В задумчивости я болтался по городу, соображая, как мне дальше обосновываться. Задерживаться тут я не хотел, так что собирался в весенние каникулы махнуть в Ростов и попробовать зацепиться там. Но, как говорится, хочешь насмешить Бога – расскажи ему о своих планах. Все оказалось немного не так, как я планировал, поэтому в будущем я с улыбкой вспоминал свои сегодняшние метания.

Идя по городу, я понял, что заблудился, и что было самое поганое, так это то, что я не знал своего адреса. Мне даже в голову не могла прийти мысль о том, что я заблужусь в этом городе. Проходя мимо здания, которое оказалось местной детско-юношеской спортивной школой или ДЮСШа меня окликнул какой-то юноша.

«Здорова, Кент! Чего ты какой-то потерянный, постригся, смотрю?» – ко мне подошел невысокий паренек с боксерскими перчатками, что-то из разряда «мухи».

– Да голова болит что-то. А ты чего тут делаешь?

– Как чего, я же тут боксом занимаюсь, второй взрослый получил, вот на каникулах будут соревнования городские, постараюсь в призы попасть.

– Тренируйся, тогда попадешь.

– А сам не хочешь попробовать, у тебя хорошие данные, только медленный немного. Глядишь, станешь звездой бокса, чемпионом города.

«Естественно стану, а что медленный, это факт, – подумал я про себя, – ну скорость натренирую, дыхалка сейчас плохая, но тоже подниму – разбегаюсь, в общем, надо попробовать. Может и правда это мой шанс тут выбиться в люди».

«Пошли Витек, защищать меня будешь от тяжеловесов, или я тебя! – смеясь, похлопал меня парень. – Ты назавтра «домашку» сделал?»

– Чего?

– Понятно, Кент.

– Пошли уже, отличник хренов.

– Ну чего ты меня по фамилии называешь, знаешь же, что не люблю ее.

– Забыл, а ты что, правда, Хренов?

– Кент, ты точно усталый какой-то, Серега Хренов я, почти твой сосед по парте, только спереди сижу.

– Ничего, Сергей, хрен – это очень полезная трава, витаминов в ней много, к тому же это такой универсальный предмет, который можно положить на любую ситуацию, после чего жизнь сразу становится легче.

Мы оба заржали в голос, и зашли в здание.

Тренером в секции бокса школы был Игорь Петрович Петюнин, а в народе просто Петрович.

– Серега, кого это ты привел к нам?

– Да вот, Игорь Петрович, это одноклассник мой, изъявил желание позаниматься в секции.

– Здравствуйте, меня зовут Виктор Калинин, хотелось бы попробовать себя в боксе.

– Сколько лет, вес, чем-нибудь занимался раньше?

– 16 лет, вес примерно килограмм 75, вроде не занимался.

– Что значит вроде? Ну, что же, переодевайся, потом на весы, а дальше разминка, разучивание элементов боксерской техники и спарринги. Все ясно?

«А можно я босиком и в семейных трусах? Дело в том, что у меня формы с собой нет, не думал, что попаду к вам», – спросил я, не зная, какие тут установлены правила.

– Надеюсь, трусы не в горошек или цветочек?

– Нет, черные, сегодня чистые одел.

– Ну, это ты молодец, а то бы от их благоухания задохнулись все.

Наш диалог слушали другие спортсмены, весело улыбаясь и подшучивая над новичком. Я вышел на тренировку, за мной подтягивались еще переодевшиеся ребята, в общем, человек тридцать нас набралось. Отдельно стояли и тяжелыми ударами мяли «грушу» человек шесть «бывалых» боксеров, возможно, что мастеров спорта или КМСов. В нашей же группе были ребята разрядники, занимающиеся два-три года. Даже среди начинающих были довольно крепкие ребята. Хренов тоже относился к нашей группе, видать, не дорос еще до отдельных тренировок.

Мне из прошлых жизней было все более-менее знакомо в тренировочном процессе, единственное, что сейчас я еще не полностью овладел телом, в которое вселился, и была некоторая раскоординация движений, я бы это так назвал, не ощущал я его полностью своим, а значит, не мог пользоваться всеми его возможностями. Если в обычной жизни это никак не сказывалось, то в спорте я это ощутил сразу. Но это дело было поправимо, несколько дней в тренировках и это пройдет, изучу я все возможности нового организма. И еще при общей здоровости, у меня была очень плохая «дыхалка», потому что уже после 20-ти минутного бега по залу я задыхался.

Потом были спарринги. Мне достался в партнеры тяжеловес Дима Дегтярев, крепкий парень, но медленный, из-за чего и застрял на третьем взрослом разряде. Он долго думал, долго готовился, долго подбирался, в общем, боксировал так, как боксируют многие посредственные боксеры «тяжи», которых показывают по телевизору. Встанут напротив друг друга, перетаптываются вокруг и выбрасывают друг в друга один удар за 20 секунд.

«Ну, опыт не пропьешь!» – подумал я, обтанцовывая Диму в стиле Мохаммеда Али, попутно обрабатывая его несильными ударами – джеббами, иногда пробивая более чувствительные встречные кроссы, и даже залепил размашистый свинг. Дима героически принял все на свою голову, изредка подставляя под удар свои перчатки. После этой болезненной оплеухи он завелся и стал двигаться порезче, а защищаться получше.

«Дима, ты пока по зубам не получишь, еле ползаешь. Надо сразу так вот боксировать, как ты сейчас начал!» – подсказывал ему Петрович.

Пропрыгав раунд, я стал задыхаться и перешел на шаг, выцеливая открытые части тела соперника и перчатками блокируя его одиночные удары.

«Все хватит, следующая пара. Куришь?» – спросил у меня Петрович.

– Сегодня бросил.

– Посмотрел на тебя, думал «мешком» будешь, а так ничего. Точно раньше не занимался боксом?

– Для себя баловался, не более, да в драках иногда участвовал.

– Бросай курить и подтягивай выносливость – теперь бег каждый день, будем из тебя чемпиона делать.

После тренировки мы шли домой с Димой и Сергеем. Я наводящими вопросами аккуратно выяснил, что все мы живем недалеко друг от друга, и Дегтярев жил на соседней улице. Расставшись с Димой, я попросил Серегу пройтись к нашей школе, как бы за компанию подышать еще воздухом.

– Витек, а как тебе новая девчонка, что пришла к нам в класс, Ирка, нравится?

– Какая Ирка?

– Парфенова.

Я прислушался к своим ощущениям, может, что подскажет «мозговая память», но так и не понял – нравится мне Ирка или нет: «Да хрен его знает, Серег, завтра и погляжу, как я к ней отношусь. А как она домой ходит, а я как?»

– Кент, ты чего-то, правда, не в себе сегодня. Может, дома что случилось?

– А ты что – помог бы?

– Ну, если бы попросил, то помог. Надо помогать друг другу.

– Спасибо, Сереж, я запомню.

Мы расстались с Хреновым, да и я уже сам узнал свою улицу и визуально нашел свой дом. Подойдя к дому и нащупав в кармане паспорт, я вспомнил, что в нем же указана моя прописка. Я достал его и вчитался в свой адрес, запоминая его.

«Надо будет карту города купить и изучить ее», – подумал я и зашел домой.

«Сынок, весь день не было тебя, иди, покушай, я борщик сварила, какой ты любишь», – проговорила женщина, ставшая в силу обстоятельств моей мамой. Второй родитель сидел на своем месте, так же с полной рюмкой и полупустой бутылкой «Русской», только вместо сосисок у него была тарелка каши с котлетой.

«Да, с родителями тоже надо что-то делать. Женщину жалко, да и мужика тоже. Так жить нельзя. А сколько я здесь пробуду неизвестно, но в этом доме, как минимум, год. Исправить их – увольте, это бесполезное и просто нереальное задание в этом возрасте, а вот чем-то заинтересовать, чтобы они «увидели свет» в конце тоннеля, может быть и можно. Вот только чем?» – думал я.

Эти размышления прервал голос родителя, дающего ценные наставления: «Где ты весь день болтался? Смотри, сын, станешь пить, глушить безысходность водкой, и не заметишь, как сопьешься. Я вон тоже борюсь, но не могу победить ее».

– А чего не можешь-то, пьешь-то почему?

– Жизнь такая, потому что. Что ты смотришь на меня волком. Я тоже был молодой и сильный, женился, тебя, оболтуса, родил, а ты вместо опоры нам к старости, шпаной стал.

– Может быть, на тебя смотрю и пример беру.

– Ах, ты, паскудник!

– Сиди, батя, не дергайся. Раз жизнь такая, значит, будем эту жизнь менять.

Я ушел к себе и завалился спать, чтобы утром собраться и топать в школу.

Район был окраинный, поэтому и контингент в школе учился довольно слабый. Если даже меня взяли в 9-10 класс, то кто тогда учился до 8-го, мне аж интересно стало. Хотя были и настоящие отличники, точнее, отличницы, попавшие в эту школу и класс в силу своего местожительства, ну и хорошисты. Я всегда был троечником, хотя до 9 класса подающим, правда, очень слабые надежды вырваться в хорошисты, но поскольку я в ПТУ или техникум не стремился, то для комплекта двух старших классов в 9 «Б» записали и меня. А вот в девятом классе мне, то есть моему реципиенту, стало совсем неинтересно учиться, и те слабые надежды стать хорошистом переросли в надежды остаться троечником и вообще получить аттестат зрелости. Человеком я стал довольно грубым и скучным по интересам. Правда вытянулся на 10 см и, имея приличные для 9 класса габариты, мог настучать «в дыню» своим одноклассникам или другим школьникам, что регулярно и делал. Стал курить «Беломор» или «Приму» – дешевые папиросы, а на другие не было денег. Деньги я отжимал у мамы и брал на гоп-стоп малолеток или подвыпивших работяг. В общем, мой герой становился готовым мелкоуголовным элементом или, попросту говоря, обычной шпаной, без каких-либо устремлений к лучшему. Печально, однако. Еще я с прошлого года пил дешевые портвейны и водку, и курил.

Оказывается, в классе меня называли Калиной, сокращая фамилию, или Кентом. Кличка эта приклеилась, как мне рассказали одноклассники, когда я стряс с какого-то «интуриста», оказавшегося в нашем городе по делам или на экскурсии, пачку сигарет «Кент» и ходил неделю, хвастаясь ею, не сколько куря, сколько доставая из нее сигарету, как будто собираясь закурить, а потом, пряча ее обратно в пачку, якобы, передумал. Был у нас в классе парень по кличке «Мабейка», потому что он часто напевал слова припева из песни «Бони М» «My Baker», которые в исполнении советских ребят так и звучали «ма-ма-ма-ма, мабейка…». К слову говоря, в основу сюжета для этой знаменитой песни легла реальная история семейной американской гангстерской шайки 1930-х годов, руководила которой дама по имени Мамаша Баркер. Только Калиной меня чаще называли одноклассницы, а Кентом парни. А если углубиться в языковедение, то на тюркском кент означал город, например, Ташкент –каменный город.

Зайдя одним из последних в класс, я поглядел, где сидит Серега и уселся на парту сзади него рядом с какой-то принцессой килограммов под 80 весом при росте в 155 сантиметров.

«Боже, за что меня посадили с этой прекрасной тыквой», – подумал я про себя.

Народ уставился на меня в недоумении. Я был пострижен, чист, наглажен и производил впечатление не привычного всем Витьки Калины, а этакого студента. Увидел я и Таню, которая мне приветливо помахала – симпатичная девушка, надо к ней приглядеться поближе или получше, хе-хе.

А вот на соседнем ряду сидела действительно яркая фея, этакая жгучая брюнетка с обжигающими темно-карими глазами – гроза мужчин, одним словом. Рядом с ней сидел крупный, немного толстоватый парень, явно неровно к ней дышащий по прозвищу Лапа или Лапин, как я узнал позже.

«Вон, значит, о ком говорил Хренов», – подумал я, наблюдая веселую рожу Сергея, повернувшегося ко мне и машущего головой в ее сторону.

– Ну что, вспомнил?

– Да понял я, о ком ты говоришь, шею не сверни себе только.

Я посмотрел на Ирку и подмигнул ей, в ответ она улыбнулась и недоуменно покачала рукой, намекая на мой новый имидж.

Я развел руками, мол, такой уж я теперь буду.

Первым уроком у нас была физика. Очень хорошо! Побыстрее имитирую свой великий физический эксперимент, после чего для меня настанет, якобы, «великая задница», приведшая к моей новой манере поведения.

Я достал отвертку, принесенную из дома и поперся к электрической розетке. Быстро открутив болт, я снял защитно-декоративную крышку и стал ждать.

Зашла, как я узнал у соседки Марины, наша классная руководитель Зоя Сергеевна Печёнкина, обратившаяся ко мне со словами: «Калинин, что случилось, ты не заболел случайно?»

– Нет, Зоя Сергеевна, дело к лету идет, ну и решил постричься, а то жарко.

Вот тут я и закоротил контакты. Бахнуло громко, выбив пробки и обесточив всю школу с искрами от оплавленной отвертки, а я даже откинулся от стены и ударился о парту – все смотрите, как меня тряхнуло!

– Калинин, ты живой? Ты что, совсем сдурел! Ты чего туда полез!?

«Опыты ставил, все нормально, Зоя Сергеевна», – ответил умирающим голосом я.

– Где болит, ожог есть, покажи?

– Нет ожога, просто ударило током, откинуло и все. Отвертка только немного оплавилась.

Прибежал директор и завхоз: «Зоя Сергеевна, что у вас случилось?»

– Калинин опыты ставил с электричеством, поэтому в розетку полез, вот и закоротил цепь.

– Идиот, а это кто расселся?

– Так это и есть Калинин.

– Не узнал, но все равно идиот! Родителей в школу завтра вызовите, лично переговорю.

«Да хрен тебе, а не родителей», – подумал я, поднимаясь.

В общем, заменили пробки, половина урока была сорвана, но потом все устаканилось и занятия продолжились

– Тема нашего урока закон Ома. Ну, кто мне расскажет о законе Ома? Калинин, раз ты сегодня обновленный, да еще и лично поставивший опыт, проверив сопротивление своего организма воздействию электрического тока, поэтому, может быть, сможешь что-то рассказать об основном законе, необходимом для расчета напряжения, силы тока или сопротивления.

Я выполз к доске и стал рисовать формулы. Нарисовал схематичную электрическую цепь с источником напряжения, указал стрелочкой направление тока, текущего по проводам, значок сопротивления. Затем вывел зависимости мощности и напряжения от тока и сопротивления.

Попутно я бухтел, объясняя классу, что я рисую: «Это, так сказать, формулы расчета упрощенной модели, описывающие схемы постоянного тока. В реальных цепях, например, если взять линии электропередач, должны учитываться геометрические размеры проводников – сами посудите на какие расстояния они тянуться, потери на излучение, потому что провод является антенной – об этом еще писал в своих трудах ученый Максвелл, материал проводников, имеющий различные коэффициенты электропроводности, внутреннее сопротивление. Вот для расчета таких параметров применяется закон Ома в дифференциальной форме. А если проводить расчеты для переменного тока, то необходимо вводить так называемые комплексные значения тока, сопротивления и напряженности электрического поля, но это институтский курс по основам теории электрических цепей. Основная единица измерения сопротивления материалов называется Ом, в честь этого великого ученого».

– Калинин, ты откуда это знаешь? Расскажи классу, зачем ты так усердно скрывал свои знания столько времени?

– Да почитал вчера справочник электрика, вот и знаю.

«Кент, ты что, правда, на ночь справочник читал, ты же после бокса еле копытами ворочал?» – пристал ко мне Серж.

– Отцепись, делать мне нечего, как на ночь справочники читать. Стукнуло меня так, что в голове электрическое просветление и началось.

– Во дела, Кент! Ты сегодня на тренировку идешь?

– Иду.

На перемене ко мне подошла Ирина: «Вить, тебе идет новая стрижка, и вообще ты сегодня выдал. Кстати, а зачем ты в розетку полез?»

– Если честно, то надо же как-то объяснять, что я начал новую жизнь. А так все ясно – током стукнуло, вот и дуркует пацан.

Потом она отошла, а я поймал Сержа и стал пытать его на предмет «кто есть кто» в классе, с кем я учился с первого, а кто пришел в 9-й в класс, с кем-то я вообще дружу или сам по себе?

– Вообще-то, ты сам по себе, у тебя уличные друзья, а в классе ты почти со всеми с 8-го перешел и я тоже, а новые пришли с расформированных В и Г классов: Кова, Макар, Сява, Мабейка, Кривой и Мыш, ну и девчонки. С Сявой ты вроде общался получше, и с Лапой, но сейчас после летних каникул ты сильно изменился, а сегодня так вообще изменился.

– Ладно, покажи мне эти рожи, и одноклассниц, заодно, опиши.

Так я по-быстрому снова познакомился с классом, слушая краткую Хреновую характеристику на ребят, а потом уже сам присматривался к народу.

– Вить, ты не заболел? Ты что, память совсем потерял? Может к врачу пойти, пусть посмотрит.

– Отвянь, Серж, все нормально, пройдет со временем.

На следующей перемене несколько человек стали шушукаться, поглядывая на меня, а ряд преподавателей подходил к нашему классу посмотреть на обновленную версию ученика «В. Калинин».

Затем прошли остальные пять уроков, где я сразил преподов своими знаниями по литературе, географии и математике. Преподаватели были у нас очень даже хорошие, мне они понравились, математичка Алифанова Надежда Петровна, русичка Бабушкина Наталья Евгеньевна и другие. Они были доброжелательны и еще, как и многие советские преподаватели, пытались донести каждому ученику знания своего предмета. На литературе проболтал половину урока, обсуждая и споря с Бабушкиной по характеристикам героев Тихого Дона, чем очень обрадовал остальных учеников – не было опроса, все время на меня потратилось. По математике, точнее, геометрии я у доски решил архисложную для большинства нашего класса задачу на вычисление углов тетраэдра с помощью косинусов и синусов, а потом смеялись с ответов одноклассника.

– Так, кто тут у нас двоечник, кому исправлять оценку надо? – сказала вслух математичка, изучая классный журнал. – ЛапушкО, давай выходи-ка ты к доске".

– Я ЛАпушко, Надежда Петровна.

– Извини, ЛАпушко, с чего начинаем решение задачи?

– Опускаем пердипендикуляр из вершины вниз.

– Что ты опускаешь вниз?

Класс тихо захихикал, несмотря на то, что уже привык к "перлам" Лапушко, парня, недавно переехавшего с родителями из деревни в город.

– Пердипендикуляр.

– О-о-ох, перпендикуляр, Сережа и не опускаешь, а проводишь из вершины треугольника к его основанию. Вот, провели, что дальше делаем?

– Косинус берем и вычисляем длину гипотенузы.

– Не подсказывай Приходькина, слышал, Лапушко, бери косинус. О чем ты снова задумался?

– Да где косинус лежит, непонятно, Надежда Петровна.

– В условии задачи он лежит, оттуда и бери.

На географии Кова все время переговаривался и мешал учителю. Она сделала ему несколько замечаний, но он особо не реагировал, продолжая бухтеть дальше.

– Виталий! Ковачев, помолчи, я тебе сказала, если самому неинтересно, так хоть мне и другим ребятам не мешай.

– Счас, Марь Ивановна, договорю и помолчу.

«Кова, правда, мешаешь, потом договоришь», – влез я в их разговор.

– А тебе-то что? Как током стукнуло, так учиться стал что ли? Сам на прошлой неделе вспомни, как себя вел – все время на тебя преподы кричали.

– Я перевоспитался. Короче, Кова, или ты заткнешься, или после уроков я тебе портрет поправлю!

– Калинин, Ковачев! Перестаньте ругаться, я вам подерусь после школы.

В итоге, и я, и Ковачев заткнулись, а после уроков мне стало не до него, да и он не рвался в бой. Как сказала о нем после уроков его бывшая одноклассница, перешедшая к нам вместе с ним: «Витя, правильно сделал, что ты Ковачева одернул. Он хоть и высокий стал, но как был подленьким мелким пакостником, так таким и остался».

– Спасибо, Наташ, за поддержку.

Последним уроком была физкультура. Вел ее учитель физкультуры Евгений Петрович Лагман – как оказалось, очень нормальный мужик. Мне было искренне жаль, когда в будущем, встретив учительницу из этой школы, я узнал о его смерти в начале девяностых в возрасте 44 лет.

Он тоже заметил мое преображение, высказавшись о том, что я взялся за ум. Поскольку была хорошая погода, то он не стал нас грузить упражнениями, а выдал парням футбольный мяч, мы поделились на команды и стали играть в футбол. А девицы что-то творили по своей «вольной программе». После физкультуры мы присоединились к играющему после своих занятий в футбол очень спортивному и довольно дружному классу «А» и срубились класс на класс. Вот тут я проявил свои прошлые способности, в результате чего в ответ на их голы в наши ворота, накидал штук семь ответных.

– Кент, ты в футбол классно играешь. Приходи в субботу на стадион, мы на первенство школ района играем, поможешь. Мы и не знали, что ты так играть умеешь.

– Приду.

А после школы возле дома ко мне подошли пара приблатненных юношей примерно моего возраста.

– Кент, ты чего, постригся что ли?! Ты куда пропал, мы тебя вчера весь день искали. Надо пойти в Слободу и там настучать в дыню одному оборзевшему кенту.

– Мне это не надо, а кто вы такие?

– Ты чё, с дуба рухнул, корешей не узнаешь?

– Меня током ударило, потеря памяти, так что я домой топаю и ни в какую-то Слободу по дыням стучать не пойду.

Недалеко от нас была когда-то деревня Веселая Слобода, а теперь частный сектор городского района. Я пошел дальше, а парни в недоумении остались стоять: «Реально стукнутый. Ладно, Кекс, пошли по нашим делам, этот, похоже, уже отрезанный ломоть».

Глава 2. А жизнь-то налаживается

В общем, со школой все более-менее было понятно. И теперь передо мной стояла вторая важная задача, где брать деньги.

Грабежом заниматься я не хотел, брать кассы, хотя опыт был, тоже. Значит, надо идти и зарабатывать. А где можно заработать деньги здоровому лосю без специальности? Правильно, грузчиком на железке или какой-нибудь базе.

Сходил я на железнодорожную станцию и на строительную базу, принадлежащую городскому отделочному управлению № 7. В управлении состоялся примерно такой разговор.

– Товарищ директор, хотел бы подработать у вас грузчиком.

– Сколько лет?

– 16.

– Не надорвешься? Хотя ты парень крупный, здоровый.

– Здоровый. И мне еще надо тренироваться.

– Это зачем?

– Боксом занимаюсь, а тут серьезная физическая нагрузка ожидается.

– Ты знаешь, что можем приять на полставки, как несовершеннолетнего.

– Знаю, но могу работать и больше, сверхурочно – деньги нужны.

– Ставка грузчика 140 рублей. Ты, «как молодой специалист», работающий четыре часа, будешь получать 70 рублей в месяц. Все понятно? Тогда иди, оформляйся.

А на станции «Орел – товарная» мне сказали, что лучше не оформляться, а приходить к 21.00, найти старшего вечерней смены, договориться с ним, примкнуть к бригаде и разгружать вагоны. Оплата шла наличкой.

Поступать в престижный институт я не стремился, особенно учитывая то, что станет с выпускниками институтов через 7-8 лет, поэтому планировал немного иную судьбу для себя, а там уж как получится. Конечно, учебу я собирался подтянуть, чтобы стать хорошистом, но делать из себя отличника не хотел. А институт, конечно, нужен, всем работодателям требовались люди с формальным высшим образованием, поэтому, может быть, и окончу заочно, выбрав какой-нибудь попроще, так сказать «для особо одаренных». Были у меня и на семью, ставшую волей судьбы моей родной, планы, которые потихоньку стали созревать в моей голове.

В общем, в управление меня приняли на полставки, а на железку я ходил без оформления по вечерам разгружать вагоны, там была чистая сдельщина. Вагон стоил 100 рублей. Собиралась бригада из 3-4 человек – студентов или грузчиков и перетаскивали всевозможные ящики, коробки, тюки или мешки либо в грузовики, которые развозили продукцию по городским складам, либо на железнодорожные склады. На хорошую, легкую и чистую продукцию ставили штатные бригады, а на всякую гадость, типа мешков с солью, цементом и так далее – пришлых варягов, то есть нас. Работать на открытом воздухе было холодно, сыро и противно, но я продолжал трудиться на благо своего кармана.

Я не отлынивал, потому что, если будешь сачковать, то остальные могут обделить при дележе денег, да и больше брать тебя в бригады не будут. Все вкалывали на износ – хотелось же побыстрее разгрузить вагон, а не торчать там всю ночь, ведь утром многим надо было идти на основную работу или учебу. А кто-то приходил именно под выходные, чтобы в воскресенье или в праздник отлежаться. Иногда приходилось разгружать полный вагон, и тогда мы еле шевелили руками и ногами, а частенько бывали полупустые вагоны, которые мы часа за четыре и оприходовали. Поэтому бывало, что под выходной и два вагона разгружали за смену. В общем, после каждой смены у меня появлялась наличность, в размере, как минимум 25 рублей за вагон, а то и больше. Правда, ходить каждый день на разгрузку, особенно поначалу, я не мог, потому что не хватало сил и все тело болело, пока не втянулся в режим таких тренировок.

А вот в управлении было по-другому. Я вначале кидался побыстрее закончить работу, чтобы отдохнуть перед вечерней сменой на станции, но там была своя фишка. Люди работали на «повременке» и оттого, что ты быстрее все перетащишь, никто тебе доплачивать не будет. К тому же там народ сачковал, растягивая ее на смену, заодно пытаясь перевалить работу на молодого активиста. После двух-трех дней я понял, что ничего не выгадываю от того, что стараюсь быстрее завершить заданную мне работу, и просто за те же деньги на меня наваливают еще тяжестей, поэтому так же перестал спешить.

Привезли штабеля строительного леса, вагонку, брус, паркет. Прибежал главный инженер управления: «Так, мужики, паркет и вагонку грузите в склад номер четыре и побыстрее, оплата по отдельному тарифу, а половую доску, как обычно, в первый склад».

Шестеро старых, в смысле, давно работающих работяг, стали возиться с элитным материалом, а я и еще один доходяга из новеньких принялись таскать в склад доску. Таскали мы медленно, потому что, во-первых – она была тяжелая, а во-вторых – куда торопиться.

Ко мне подошел бригадир: «Парни, так дело не пойдет, вы тут до ночи решили таскать доску?!»

– Лично я буду таскать ее 4 часа, а потом иду домой или оформляй сверхурочные.

Глаза бригадира налились кровью: «Ты чего, сосунок, условия мне ставить будешь? Так вмиг вылетишь с этой работы. Я понятно тебе сказал?»

– Слышь, Остыпыч, ты сдуйся немного, а то лопнешь. Если я сегодня отсюда по твоей милости вылечу, то завтра ты на пожизненный больничный выйдешь. И отдельный тариф без тебя ребята делить будут. Я понятно тебе сказал?»

– Ты чего, пацан, мне угрожаешь!

– А ты что, поругаешься или подпрыгнешь повыше в этом случае, чтобы меня испугать? В общем, я тебя предупредил, будешь мне гадости делать – я тебя под этим паркетом и закопаю.

Бригадир был мужик крепенький, бывалый и наглый, поэтому решил сразу проучить молодого. Все же грузчики – мужики физически довольно сильные. Он резко махнул кулаком, немного достав меня по челюсти. Но тут же получил в ответ по печени и резко согнулся, схватившись за бок.

– Остапыч, еще одна такая выходка и тебе придется менять город, если хочешь быть целым, я тебя здорового не отпущу.

– Больно-то как, чего ты хочешь, долю или что?

– Доля в деле – дело хорошее, но я тут пассажир временный, мне ваши тайны не нужны. Работать буду нормально, а ты с зарплатой не обижай, может быть, премию подкинешь или реально сверхурочные плати и все будет тип-топ. Договорились или мне увольняться?

– Договорились.

Мы доносили доски пошустрее вместе с четырьмя работягами, которые были направлены к нам в помощь. Отработал я шесть часов, как и в ряде следующих дней, но бригадир, согласно уговору, по концу месяца добавил мне почти половину сверхурочных часов, а бухгалтерия выплатила полагающуюся зарплату.

«Остапыч, может, проучим пацана, зажмем его и накостыляем, чтобы не выделывался?» – к бригадиру подошел угрюмый мощный грузчик под сорок лет по имени Петр.

– Знаешь, Петя, бьет он сильно, да еще обещал меня инвалидом сделать, если я буду мешать ему подрабатывать. А парень и, правда, работает по-честному, в наши дела не суется. Пусть трудится и дальше, тянет на себе нашу работу. Так что не трогай его, а то он и тебя отправит полежать в досках.

– Работает он честно, согласен, а ты думаешь, что он отделает нас?

– У меня чуйка, что справится с нами, даже уверен в этом. Чувствуется, что умеет драться, а бьет так жестко, что я чуть не помер, когда он мне в печень засадил. Веришь, я после его удара, как дышать надо забыл, пока не оклемался.

Дома мать была встревожена. После того, как я несколько ночей за полночь еле приползал домой, она пристала к отцу.

– Петя, поговори с сыном, чем он там занимается, я у него деньги в столе нашла.

– Много?

– 75 рублей, откуда у него пол моей зарплаты в загашнике?

– Да, непонятно, но уже поздно воспитывать. Попадется, дурак, пусть сам расхлебывает.

– Отец ты или нет, поговори с сыном!

– Люся, поздно уже говорить, правда, он сильно изменился, я не узнаю его, но поздно. Да и как ты себе это представляешь? Начну угрожать наказанием, так он меня самого в бараний рог скрутит. А мои слова, они ему, как о стенку горохом.

– Ты же не был таким, сам опустился и сын непонятно чем стал заниматься. Я уж с того воскресенья аж обрадовалась, что сын так сильно изменился, надежда на счастье появилась, а теперь не пойму, что с ним. Еще и на бокс ходит. Объясни мне, для чего он учится драться?

– Чтобы от хулиганов отбиваться.

Тут я прискакал с управы и побежал на кухню подкрепиться.

«Витя, куда ты на ночь глядя?»

– На вокзал!

– Витя, ты что, пассажиров трясешь? Посадят же тебя, только за ум взялся, учебу подтянул и на тебе!

– Каких пассажиров! Я грузчиком работаю на железке и в стройуправлении. На железке за разгруженный вагон сразу дают 25 рублей, а в конторе – по концу месяца и аванс обещают.

– Ой, Витя, а я уж все передумала, откуда у тебя деньги. Я протирала твой стол, заглянула в ящик и случайно нашла их.

«Я видел, что деньги кто-то трогал. Спасибо, мам, но я сейчас свою комнату сам убираю, ты же видишь. Но спасибо, а деньги нам на дело семейное нужны», – мне была приятна ее забота и внимание ко мне, поэтому вместо привычного обращения «мать» я назвал ее мамой.

Даже отец как-то стал иначе ко мне относиться, узнав, что я заколачиваю деньги горбом. Но пить меньше не стал. Радовало хоть то, что он был тихим выпивающим, а не буйным, то есть напьется и ложиться спать, а не учиняет разборки.

А жизнь шла своим чередом. Я также учился в школе, правда, видок у меня был еще тот – осунувшийся, не выспавшийся и какой-то замученный. Ну, а как иначе, если ломило все тело, и приходилось постоянно напрягать себя, превозмогать эту усталость организма, чтобы просто встать со стула. Конечно, я знал, что это со временем пройдет, организм втянется и все станет в норме. Несмотря на усталость, внешне я также старался чисто одеваться, быть в наглаженной рубашке и школьных брюках, постриженный и причесанный.

Сыграл я и за школу в субботнем матче.

– Калинин, говорят, ты голов много забил в школьной игре?

– Да.

– Будешь играть крайнего нападающего, все парни, давайте, обыграйте их, правда, они лидеры, но постарайтесь!

Сказав речь, Лагман сел на трибуну рядом с другими учителями физкультуры и стал смотреть матч.

У меня поначалу все тело болело, и я еле ползал по полю на своем краю. Но потихоньку мышцы разогрелись и во втором тайме я свое дело нападающего сделал.

Игра была примерно равной с нулевым счетом, хотя соперник давил и после навеса их центральный нападающий вколотил-таки нам гол. Менять меня было просто некем, поэтому я также вышел на второй тайм. Вот тут я и отработал выданные мне авансы, вспомнив прошлые жизни с футбольными умениями. В результате я, засадив три безответных гола в ворота 15-й школы, сделал хет-трик с игры, и мы выиграли у лидера 3-1.

«Витек, в следующую субботу снова игра, ждем тебя!» – пожимали мне руку ребята и Лагман.

– Буду, ребята.


Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку
4.3/3
Категория: Попаданцы в СССР | Просмотров: 905 | Добавил: admin | Теги: Александр Кириллов, Время перемен 1
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх