Новинки » 2020 » Июнь » 11 » Ник Сайбер. И полвека в придачу
05:09

Ник Сайбер. И полвека в придачу

Ник Сайбер. И полвека в придачу

Ник Сайбер

И полвека в придачу

 

с 04.06.20

Жанр: детективная фантастика, попаданцы

Алан Трекер получает от друга детства, ставшего видным ученым, письмо с просьбой о помощи. Все бы ничего, но тот уже год, как лежит в могиле! Связано ли это послание с загадочными смертями и исчезновениями знаменитостей по всему миру? Алан с головой погружается в расследование и попадает в удивительный город, не указанный ни на одной карте. В город, где каждую ночь рождается Мертвое солнце, а его обитатели уже не совсем люди. Это не рай и не ад, даже не другая планета, а мир, созданный человеком.

Из серии: Наши там (Центрполиграф)
Возрастное ограничение: 16+
Дата написания: 2020
Объем: 380 стр.
Дата выхода на Литрес 04.06.2020
ISBN: 978-5-227-09145-1
Правообладатель: Центрполиграф

 
Ник Сайбер. И полвека в придачу

* * *

Не удивлюсь, если наступит время, когда мир иллюзий разрушит нашу реальность.

Рональд Джей Ллойд

 

Пролог

– О господи, к такому точно никогда не привыкнуть! Эти монстры будто из преисподней выползли! А если кому из них в руки еще и косу дать – копия Смерть.

Худощавый юноша попытался отвести взгляд от существ, парящих по храму. И не смог. Что-то помешало ему – то ли страх, то ли неведомая сила, исходящая от этих тварей. Они плавали в воздухе, не касаясь земли, полы длинных балахонов с неприятным шуршанием волочились по каменным плитам. Их лица, нечеткие, как в кадре со сбитой фокусировкой, расплывались и изменялись.

Завидев, что одно из чудищ движется в его сторону, юноша зажмурился. Если просто не смотреть – может, ничего страшного и не случится? Закрыть глаза и не видеть, как электрические разряды пробегают по их одежде, словно сама ткань, из которой она пошита, – и не ткань вовсе, а клочок грозового облака. Не видеть, как высовываются из широких рукавов костлявые руки с жадными крючковатыми пальцами, как бесстрастны под капюшонами лица, в которых нет ничего человеческого.

– Только бы не ко мне, только бы не ко мне, только бы… – зашептал скороговоркой юноша.

Холодные пальцы крепко сжались на запястьях.

– Яви благодарность Создателю! – проскрипел голос.

По телу пробежали мурашки, волоски на коже вздыбились, потная рубашка прилипла к телу, а щекотные капли скатились по спине, заскользили вниз по ногам.

Почему он? Это бесчестно! Несправедливо! Он делал все, как ОНИ сказали! Ведь этого не произойдет, да? Не с ним. Он постарается. Уговорит. Надо просто объяснить!

Юноша поднял голову, подался вперед. И замер. Из-под капюшона сверкнули красные глаза. Гипнотический взгляд приковал к месту.

– Ты исчерпал все шансы. Создатель не желает больше тратить на тебя драгоценный ресурс. Так пусть же наступит позорное досрочное вознесение! – снова проскрипело существо, срываясь на скрежет.

– Нет… пожалуйста… – силились произнести бледные губы, но воздух в легких разом закончился, язык задеревенел в гортани, и все, что получилось, – едва слышный хриплый вздох.

Тело еще жило своей, отдельной от разума жизнью. Изгибалось, пыталось вырваться. Верило, что происходящее можно изменить.

Еще бы пять минут!

Хотя бы одну!

Молнии с балахона перекинулись на юношу. Нити электрических разрядов опутали его, словно юркие голодные змеи. Тело начало дрожать, расплываться, становясь похожим на трепещущее от ветра полотнище. Черты лица растянулись, сплющились и напоминали теперь нарисованные. Но налитые ужасом глаза все еще сопротивлялись, ворочались в нарисованных глазницах. Пытались сказать то, чего уже не в силах сделать язык:

– Жить… жить… жить…

Через несколько мгновений фигура юноши поблекла, становясь все прозрачней, а вскоре и вовсе растворилась в пространстве.

Часть первая

Эпизод 1. Послание первое

«…Никогда за всю историю Нобелевской премии церемония ее вручения не вызывала столь бурного ажиотажа! – орал телевизор. – С вами снова Тим Эллиот. Я веду репортаж с берегов озера Меларен. Меньше чем через час здесь, в Голубом зале стокгольмской ратуши, начнется знаменитый нобелевский банкет. Лауреаты уже произнесли благодарственные речи, а король Швеции лично вручил им дипломы и медали с портретом великого мецената…»

Поток децибелов, вырывающийся из дребезжащих динамиков, совсем не беспокоил мирно похрапывающего на диване мужчину лет шестидесяти. От духоты его лицо раскраснелось, а на лысине, обрамленной подковой седеющих волос, крупные капли пота перемигивались отсветами лучей телевизора.

Тощий кот с торчащими клочками шерсти осторожно переступил через груду грязной посуды на столике у дивана, принюхался к полупустой бутылке дешевого скотча, фыркнул и принялся слизывать остатки пищи с тарелки.

Из прихожей раздался стук – кто-то настойчиво забарабанил в дверь. От неожиданности кот подпрыгнул, лапа угодила прямо в переполненную пепельницу. Она звонко грохнулась на пол и подняла облачко пепла, наполнив воздух серой взвесью. Кот взвизгнул, шмыгнул под диван и безумно вытаращился сквозь нитки облезлой обивки.

Мужчина недовольно застонал и перевернулся на живот.

«…Тем, кто только что к нам присоединился, напоминаю: премия сразу в трех номинациях присуждена одному человеку. Это… это невероятно!»

Стук усилился. Человек за дверью явно не собирался сдаваться – в ход пошли ноги. Грохот на мгновение заглушил даже голосящий во всю мощь телевизор. Мужчина состроил гримасу безысходности, сел и тряхнул головой. Обведя комнату мутным взглядом, почесал пористый нос и осипшим голосом рявкнул на дверь:

– Кого там еще принесло?! Пошли вон, я никого не звал!

Дрожащей рукой он наполнил стакан скотчем и залпом опрокинул в пересохшую глотку. Передернулся. Ну и гадость. Но как же хорошо!

Надоедливый стук не прекращался.

– Что ж вам так неймется? Заплачу я, заплачу, подождите недельку! Алан Трекер еще никогда должником не оставался!

Трекер с мрачным видом снова отвинтил крышку с бутылки и принялся пить прямо из горлышка. Ну вот, совсем другое дело!

Он поднялся с дивана, подтянул пузырящиеся в коленях штаны и устало вытер лоб.

– То не прогреешь, то врубят отопление так, что задохнуться можно – у собаки и той конура лучше. Дерут втридорога, еще и донимают, – пробубнил он и неуверенной походкой поковылял к двери.

Треск в голове мешал сосредоточиться, дрожащие руки не слушались. С трудом справившись с негнущимися пальцами, Алан щелкнул задвижкой и распахнул дверь. На него испуганно смотрела миловидная блондинка.

Девушка внимательно оглядела Трекера, испуг на лице сменился облегчением.

– Ну, ты даешь, пап! Минут двадцать тарабаню, думала скорую вызывать.

– Джесс, доченька, ты? – Он протер опухшие глаза. – Спасибо, что не забываешь старого идиота.

– Я же звонила два часа назад.

– Да? Извини, дорогая, заснул. Ты проходи, проходи.

Войдя в комнату, Джессика наморщила аккуратный носик и принялась обмахиваться ладошкой.

– Фу-у, ну и запашок здесь! – попыталась она перекричать диктора.

Джессика недовольно посмотрела на голосящий ящик и невольно задержала взгляд. Здание из красно-коричневого кирпича на экране, увенчанное высокой квадратной башней с колокольней и опоясанное изящной колоннадой, чем-то неуловимо напомнило венецианский Дворец дожей, который Джессика видела, путешествуя по Италии еще студенткой.

«…имя этого великого человека – Малколм Фриз! Именно доктору Фризу год назад вручили Нобелевскую премию по медицине, а сейчас он покорил комитет достижениями в физике, химии и литературе…»

Молодой репортер с порозовевшими от мороза щеками эмоционально жестикулировал и скороговоркой выплескивал слова, приплясывая на ступеньках. Какая-то внутренняя пружина не давала ему стоять на месте.

– Па-ап, можно я вырублю твою шарманку, говорить совершенно невозможно?!

– Конечно-конечно.

Джессика распахнула окно и, подняв валяющийся под ногами пульт, нажала на кнопку выключения.

– Просто ужас, до чего ты себя довел, – вздохнула она, перестегивая пуговицы на перекошенной рубашке отца. – Сходи умойся и хоть немного приведи себя в порядок, а я тут приберу слегка.

Трекер кивнул и послушно направился в ванную. Вернувшись, он с удивлением отметил, что занавески задернуты, свет выключен, а на столе красуется праздничный торт с горящими свечами.

– С днем рожде-енья-а те-ебя-а, с днем рожде-енья-а те-ебя-а, с днем рожде-енья-а, ми-илый па-а-па, с днем рожде-енья-а те-ебя-а-а… – бойко запела дочь.

– У-у-у! Совсем забыл!

– Сегодня десятое декабря, тебе пятьдесят восемь стукнуло.

– Спасибо, милая. Вишневый?

– Как всегда, – улыбнулась Джессика.

– Какая же ты у меня красавица! – Алан покачал головой. – Надо же, будто только из «Харви Николса»[1] вышла.

– Нравится, да? – Джессика сверкнула жемчужной улыбкой. – Я теперь всегда так должна выглядеть – мне в газете собственную колонку выделили. Буду со всякими знаменитостями встречаться и о светских новостях писать.

– Поздравляю! Жаль, мамы нет с нами.

Трекер отвел взгляд и незаметно смахнул появившуюся слезу.

– Хватит, пап, совсем уже съел себя. Не виноват ты в этом.

Сознание Алана снова пронзил визг неисправных тормозов и грохот страшного удара. В тот проклятый вечер именно он сидел за рулем злополучного лимузина. Почему, почему он тогда ничего не сделал, не предотвратил этот ужас?

Трекер поморщился и потер занывшее колено. После аварии прошло уже больше года. Он несколько месяцев провалялся в больнице. Сейчас здоровье почти восстановилось, но боль в левой ноге до сих пор давала о себе знать, особенно когда накатывали воспоминания.

А вот Венди не выжила. Из-за него не выжила! Можно же было как-то увернуться от того бетонного блока, ручником затормозить или переключением скорости. В конце концов, мог бы и собой ее прикрыть! Увалень нерасторопный! Среагируй он шустрее, глядишь, ничего и не случилось бы. Алан посмотрел на дочку и покачал головой.

– Прости. Но забывать это было бы неправильно.

Теперь его жизнь наполнялась смыслом только по мере того, как пустела очередная бутылка. И Алану приходилось пить. Пить без устали.

Он подошел к барному шкафчику, достал скотч и привычным движением плеснул порцию успокоительного. Запах алкоголя, перемешавшись с прокуренным воздухом, дразняще пощекотал ноздри.

– Не надо, пап! Не пей хотя бы недельку, – с мольбой попросила Джессика. Она вытащила из сумочки визитку и положила на стол. – Тут адрес профессора Рэйда, у него самые лучшие рекомендации. Он поможет.

Трекер вздохнул и поставил пустой стакан на стол.

– Хорошо… Постараюсь…

Неделю без спиртного ему еще не удавалось продержаться ни разу, но после каждого визита дочери день, а порой и целых два он, словно заговоренный, не притрагивался к бутылке.

– Кстати, насчет профессоров, – радуясь согласию отца, произнесла Джессика. – Помнишь, ты просил меня узнать новый телефон твоего приятеля – профессора Ллойда?

Трекер почесал лысину.

– Ты о Ронни? Я спрашивал его телефон?

– Тогда ты еще о каком-то письме рассказывал.

Рональд Ллойд преподавал кибернетику в университете.

Знакомы они были с детства, и до аварии за кружкой-другой пива частенько делились новостями. Рон иногда позволял Алану пользоваться своей машиной. Вот и в тот проклятый вечер Трекер ехал именно в его лимузине. Понятно, что друг не был ни в чем виноват, но после аварии Алан старался его избегать. А пару недель назад на электронную почту пришло это странное сообщение:

«Помоги! Ал, умоляю, вытащи меня отсюда! Р. Л.».

Письмо удивило. Трекер несколько раз набирал номер, но дозвониться до друга так и не смог. Не в силах вынырнуть из туманной дымки паров скотча, он благополучно переложил проблемы на хрупкие плечи дочери – попросил выяснить, что же произошло.

– А-а! Ты о том непонятном послании. Узнала, чего он хотел?

– Это как сказать… Скоро год как профессор в могиле – попал в такую же аварию, как и вы с мамой. Где-то через полтора месяца после вас. Говорят, тело так обгорело, что еле опознали – хоронить в закрытом гробу пришлось.

– Н-не может быть… Ронни… Погоди, как почти год в могиле? – встрепенулся Трекер. – Хочешь сказать, мне написал покойник?

– Ничего удивительного, – вздохнула Джессика. – При такой жизни ты мог бы и с гоблинами общаться, и с инопланетянами…

– Да-да, наверное, – прошептал Алан, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

Сначала Венди. Теперь еще и Рон. Почему Господь забирает самых достойных? Лучше бы на их месте оказался он – никчемный пропойца. А Рон… Светлейшая голова. Ему бы жить да жить.

Трекер машинально обвил ладонями пустой стакан и со злостью сжал. Хрупкое стекло разлетелось по столу, но Алан не замечал ни испуганного крика дочери, ни струйки крови, стекающей по запястью.

Жизнь снова его обыграла. В который раз.

Эпизод 2. Необычное предложение

По уверению устроителей банкета, в Голубом зале ратуши собралось почти полторы тысячи человек. Люди теснились вдоль длинных столов, на которых белели еще не видевшие грязи этого мира льняные скатерти с вытканным изображением Альфреда Нобеля. А на их фоне, словно северное сияние над снежными просторами, пестрели роскошные букеты цветов.

Чтобы не мешать соседям, сэр Роберт Дайсон отодвинулся от стола. Ну и теснота! Тут любой почувствует себя, как в смирительной рубашке. Насколько Дайсону было известно, для размещения такого количества гостей расстановка стульев и столовых приборов вымерялась с матема тической точностью, по линейке. На каждого приглашенного удалось выделить лишь немногим больше полуметра. Но как втиснуться в это крохотное пространство с его богатырской комплекцией?

Поверх голов соседей, благо рост позволял, сэр Роберт принялся разглядывать приглашенных. Сразу бросилось в глаза, что наряды гостей соответствовали строгому дресс-коду: женщины – в вечерних платьях, мужчины, как, впрочем, и он сам, – во фраках и белых бабочках. Все как под копирку. И ни одного знакомого лица. Попадались, конечно, узнаваемые личности, мелькавшие на страницах газет и телеэкранах, но никого, с кем приходилось общаться лично, он так и не увидел.

Дайсон задумчиво нахмурился. Кто же выдернул его на эти посиделки умников со всего мира? Странное приглашение. Списки гостей на это мероприятие составляют не меньше чем за полгода, а тут… Может, они так на его грант по медицине отреагировали? Хотят на спонсорство раскрутить?

Неделю назад щедрое пожертвование Роберта Дайсона вызвало живой интерес в научной среде. На офис обрушился шквал предложений, но все они больше напоминали попытки поживиться за счет эксцентричного богача и никак не пересекались с его желанием организовать разработку средства от неизлечимой болезни.

– Кхм. – Сквозь гул разговоров послышался кашель – сидевший на соседнем стуле маленький толстяк попытался привлечь его внимание. – Простите, сэр, мне показалось, вы тоже удивлены. И у вас вызывает недоумение диссонанс в названии и оформлении зала?

– Что? – с непониманием спросил Дайсон и невольно оглядел помещение придирчивым взглядом, словно был покупателем, которому пытаются втюхать совсем ненужную недвижимость.

Он чуть заметно скривил губы. Да, совсем не его викторианское поместье в Кенсингтон-Палас в Лондоне. Ну а что еще ожидать от холодного скандинавского минимализма? Швеция, одним словом. Но тут и не музей, куда все восхищаться приходят.

– Зал называется Голубым, но архитектору так понравилась шершавая фактурность кирпича, что он передумал красить стены, как планировалось изначально, – с умным видом произнес сосед, поправив на мясистом носу круглые, с золотой оправой очки.

– Да, действительно несоответствие, – усмехнулся Дайсон, глядя на красно-рыжие стены. – Я, если честно, даже внимания не обратил.

– Меня зовут профессор Клаус Келер.

Толстяк протянул руку, и его пухлая ладонь потонула в огромной пятерне Дайсона.

– Келер… Келер… Нейрохирург? Вы писали мне несколько дней назад.

– Очень лестно, что запомнили меня, сэр Роберт. И каково ваше мнение?

Дайсон окинул собеседника изучающим взглядом. Скользкий тип. Нет, пожалуй, с таким дел иметь не стоит.

– Мои специалисты тщательно изучат ваше предложение и пришлют официальный ответ, – произнес он сухим тоном.

– Надеюсь, они его правильно оценят. – Келер слегка ослабил бабочку, из-за которой ворот его рубашки впился в жирную вспотевшую шею. – А ведь я ваш давний поклонник.

– В самом деле?

– Считаю, в ближайшее время и вас не обойдет Нобелевская премия.

Дайсон изобразил гримасу удивления.

– Помилуйте, ведь я даже не ученый.

– Еще какой! Не каждому удается столько лет продержаться в десятке Форбса. Для этого нужно иметь талант и недюжинный интеллект.

– Вы полагаете?

– Вне всякого сомнения! Не зря же Елизавета присвоила вам титул за достижения в экономике.

Дайсон скривил губы. Еще один пронырливый льстец. Эх, если б знать, что принесет это «ближайшее время». Или лучше не знать? Его время стремительно неслось к концу, и что-то изменить не в силах ни этот льстец, ни Голубой зал, ни даже Нобелевская премия.

 

…Десять дней назад сэра Роберта срочно пригласил лечащий врач Томас Мак-Грегор. Он уже много лет следил за здоровьем миллиардера и знал обо всех тайнах его организма. Порой Дайсону казалось, что Мак-Грегор на примере его бренного тела в тайне собирает материалы для трактата «Знаменитости изнутри».

– К чему такая спешка, Том? Что-то стряслось? – Дайсон улыбнулся, войдя в кабинет.

– Да. – Врач подошел к двери и запер ее на ключ. – Пока все держится в секрете. Даже не знаю, с чего начать…

Он замешкался, явно подбирая слова. Но разве можно стать миллиардером, если позволять людям обдумывать действия и поступки? В конце концов, самое верное – первое впечатление. И Дайсон нетерпеливо приказал:

– Говорите!

Доктор стоял, переминаясь с ноги на ногу, и явно не решался произнести, что должен.

– Понимаете…

– Ну же, Том! – требовательно нахмурился Дайсон.

– У вас тяжелая форма болезни Крейтцфельдта – Якоба, – выдохнул Мак-Грегор. – Совершенно случайно обнаружили. Сначала были подозрения… но увы, сэр…

– Это еще что за дрянь?

– Редкая прионная болезнь. Ее причина – не содержащие нуклеиновые кислоты белки с аномальной третичной структурой. Эти инфекционные агенты способны катализировать конформационное превращение гомологичных им нормальных белков…

– Стоп, стоп! Помилуйте, Том, – поморщился миллиардер. – У меня, по-вашему, что, степень по биологии? Давайте как-нибудь проще.

– Простите, сэр. Вы никогда не слышали о так называемой фатальной семейной бессоннице?

Дайсон покачал головой.

– Очень необычная болезнь. Ее носители умирают из-за полной неспособности спать, сопровождающейся паническими атаками и галлюцинациями. А термин «смеющаяся смерть» вам о чем-нибудь говорит?

– Нет.

– Этот недуг обнаружили у аборигенов Новой Гвинеи. Он распространялся через ритуальный каннибализм, а точнее – после поедания мозга убитого врага. Журналисты так окрестили заболевание, потому что одним из его проявлений была сильная дрожь и порывистые движения головой, которым иногда сопутствует подобие улыбки.

– Уверяю вас, я никогда даже не пытался съесть мозг поверженного конкурента, – усмехнулся Дайсон.

– Шутите… Когда каннибализм искоренили, заболевание практически исчезло, но позже были обнаружены другие его типы, передающиеся или по наследству, или при медицинском вмешательстве, или после съедения зараженного коровьим бешенством мяса. У вас одна из разновидностей этой болезни.

– Серьезно? Где же я подхватил такую гадость?

– Не могу сказать. Инкубационный период может длиться до тридцати лет, момент заражения определить крайне сложно. Впрочем, сейчас это не так и важно. Вы больны, и это не подлежит сомнению.

– Проведите диагностику еще раз!

– Увы, все результаты многократно перепроверены.

Только сейчас Дайсон осознал, почему плановое обследование в этот раз было таким тщательным, с привлечени ем сторонних специалистов и дополнительного оборудования. Он все списывал на возраст: все-таки за семьдесят – это уже не шутки, но…

– Что мне грозит? Какой курс лечения?

– Вы не понимаете, сэр. Современная медицина не способна с этим справиться.

На секунду Дайсон замер, пытаясь переварить услышанное, но тут же взял себя в руки.

– Даже не верится. Знаете, Том, я чувствую себя отлично. – Миллиардер согнул руку и ткнул пальцем в крепкий бицепс. – Сами посмотрите.

– Возможно. Но после первых симптомов болезнь начнет прогрессировать бешеными темпами. Сначала апатия, потеря интереса ко всему, утрата памяти, ухудшение зрения, вплоть до слепоты, опустошающее слабоумие, а не более чем через год-два – смерть.

Врач съежился, будто был в этом виноват.

Дайсон заложил руки за спину, сцепил их в замок и, подойдя к окну, уставился на улицу помрачневшим взглядом. Неужели конец?

 

По длинной лестнице в зал торжественно спускались лауреаты. Чтобы отвлечься от клокотавших внутри эмоций, сэр Роберт сосредоточился на процессии. Главным героем вечера, без сомнения, можно было назвать доктора Малколма Фриза, получившего сразу три премии. С ним в паре шла статная леди с бриллиантовой тиарой на голове. Королева? Такая мысль пришла в голову Дайсона потому, что спускающуюся следом за Фризом лауреатку по медицине держал под руку сам король. А в том, что это король, миллиардер был уверен – портрет Карла-Густава занимал полстены одной из комнат его люкса в Гранд-отеле.

Дайсон впился изучающим взглядом в доктора. Орлиный нос, зализанные назад черные волосы, походка пружинистая, уверенная. Сколько ему? Наверное, еще и сорока нет. Неплохие успехи для такого возраста.

– При постройке этой лестницы архитектор долго гонял по макетам собственную жену, – прошептал Келер. – Специально наряжал ее в бальный кринолин, просил надеть туфли на каблуках и мучил до тех пор, пока не подобрал идеальное соотношение высоты и ширины ступенек, чтобы дамы в самый ответственный момент ненароком не скатились.

Дайсон молча отмахнулся. Вот же послал бог соседа. Ну и болтун! Хорошо бы этот толстяк сам куда-нибудь скатился.

 

– За здоровье его величества короля Швеции Карла Шестнадцатого Густава! – произнес председатель Нобелевского комитета, когда почетные гости разместились за центральным столом.

Следом прозвучал тост в память Альфреда Нобеля, затем заиграл орган, и официанты стали разносить еду. Угощение на нобелевских банкетах всегда позиционировали как одну из главных интриг вечера – до последнего момента его держали в тайне, и оно ни разу не повторялось. Конечно, потом в «Погребке ратуши» – так называется местный ресторанчик – каждый клиент сможет попробовать блюда и из меню этого торжества, и из любого другого, проводимого здесь в предыдущие годы. Но сейчас над залом висел гул нетерпения.

Получив свою порцию, Дайсон принялся изучать содержимое тарелки. Запах необычный. Он заглянул в меню. Хм. Нарезанные соломкой и обжаренные трепанги с морскими гребешками в устричном соусе. Интересно. Сэр Роберт зацепил вилкой небольшой кусочек. Неплохо – прямо во рту тает. Надо будет раздобыть рецепт и передать своему повару.

– Кстати, появлению Нобелевской премии поспособствовала курьезная случайность, – тоном знатока произнес разговорчивый профессор. – Когда умер брат Нобеля Людвиг, репортеры по ошибке поместили в газетах сообщение о смерти Альфреда. Тот прочитал некролог, называвшийся «Торговец смертью мертв», и стал размышлять о том, какая память о нем сохранится у человечества. После этого он и учредил будущую премию.

Сэр Роберт прикрыл глаза. А что останется после него?

Если станет известно о болезни, шакалы-конкуренты сразу начнут рвать на части все, что он создал. Взбираясь на вершины бизнеса, Дайсон многим перешел дорогу, и теперь из желающих досадить выстроится очередь. Даже после смерти мстить будут. Все прекрасно понимают, что работа для него – главное. Знают, сколько сил он вложил в свое детище, как из голодного и оборванного мальчишки, подрабатывающего на улицах Лондона, вырос в хозяина огромной финансовой империи. Даже женитьбу позволил себе только на пятом десятке, да и то ненадолго. С красавицей Мелиссой он провел вместе всего три года – она умерла при родах, дав жизнь их сыну Уильяму, малышу Билли, как она его называла, с улыбкой поглаживая огромный живот.

А что теперь? Сейчас даже дело свое некому оставить. На Билла положиться нельзя: ему, видите ли, бизнес не по нраву. Романтик хренов!

Естественно, сэр Роберт любил сына, родная кровинка все же, но как-то неправильно складывались их отношения. Дайсон, конечно, тут пережал, но и Билл тоже хорош. Разве нормальный ребенок станет убегать из семьи? А этот в восемнадцать неизвестно куда усвистал из дома. Заставил поволноваться. Даже Дайсону с его возможностями отыскать тогда сына удалось лишь через два месяца: он умудрился завербоваться во французский Иностранный легион, да еще и под чужим именем.

Дайсон наблюдал за Биллом издалека, делал вид, будто не смог его обнаружить. Думал, вдруг парень образумится и с повинной головой вернется под родительское крыло. Но не тут-то было. Правда, Дайсон и сам в подобной ситуации вряд ли бы дал задний ход. Этот такой же упрямец. Лучше бы он в чем-то другом в отца пошел. Все ведь назло делает, паршивец! Ну, ничего, еще неделька, и нужно вытаскивать его из этого болота. Дольше ждать времени уже нет.

 

В четверть одиннадцатого король дал знак к окончанию ужина и началу танцев. Гости переместились в самый роскошный зал ратуши – Золотой. Мероприятие двигалось к завершению. Дайсон чувствовал, что вот-вот должен появиться тот таинственный человек, пригласивший его сюда, и загадка, мучившая его весь вечер, наконец-то разрешится. В ожидании он принялся разглядывать зал.

– Правда, ведь красота? Эта золотая мозаика даже интересней, чем в византийских храмах. А вы обратили внимание, что святой Эрик изображен без головы? – послышался за спиной голос. – Художник не учел в расчетах выступ на стене. Когда главному архитектору указали на ошибку, знаете, как он выкрутился? Сказал, что, согласно житию, святого обезглавили, то есть будто бы все так и было задумано!

Дайсон обернулся. Опять Келер! Еще немного, и он говорливому профессору сам голову открутит. Неужели этот болван хочет таким образом расположить к себе? А может, именно из-за компании этого навязчивого типа человек, который его пригласил, и не может подойти? Нужно поскорее избавиться от этого балабола.

– Профессор, вы позволите пообщаться с сэром Робертом наедине? – прозвучал голос с хрипотцой откуда-то сбоку.

Дайсон уже сжал кулаки и был готов выпалить парочку заготовленных крепких словечек, но эта реплика спасла Келера от неминуемой взбучки. Миллиардер повернулся. Перед ним стоял главный виновник нынешнего торжества, Малколм Фриз.

– О, доктор! Конечно-конечно – вы здесь хозяин. Искренне поздравляю, – расплылся в улыбке надоедливый сосед.

– Кстати, профессор, я тут встретил вашего коллегу, нейрофизиолога Горацио Бриджела. Он спрашивал о вас.

– Горацио? Где?

Фриз показал куда-то в сторону толпы.

– Спасибо! Еще раз примите мои поздравления. – Келер раскланялся и растворился среди приглашенных.

Ну, наконец-то!

Дайсон с облегчением выдохнул и с любопытством посмотрел на лауреата. Вблизи, без света софитов, тот выглядел не так уж и блестяще. Совсем небольшого роста, худощавый, но довольно жилистый и энергичный. С возрастом сэр Роберт тоже явно ошибся – скорее всего, полувековой юбилей Фриз уже отмечал. Сквозь крашеные волосы пробивалась седина, на лице явные следы подтяжки. Да, любит себя доктор, холит и лелеет. Неужели тот таинственный незнакомец и есть Малколм Фриз? И что же понадобилось этому счастливчику?

– Здравствуйте, сэр Роберт, – поприветствовал его ученый.

– Примите мои поздравления, доктор, – ответил Дайсон, пожимая крепкую руку.

– Спасибо. Это я пригласил вас на банкет. Специально чтобы поговорить без особого внимания к нашей встрече.

– Все-таки вы… И чем же вызван интерес к моей персоне?

– Мне стало известно о вашем недуге.

Миллиардер изобразил недоумение:

– О чем это вы?

– Болезнь Крейтцфельдта – Якоба.

От услышанного Дайсон побагровел.

– Откуда у вас эти сведения?

– Не так важно. Главное – я могу помочь.

– Поборете болезнь?

– Нет, она неизлечима, – покачал головой Фриз.

– Жаль. А я уже обрадовался, что ваш мощный интеллект нашел решение.

– Увы, пока это неподвластно даже мне, но я хочу предложить нечто более стоящее.

– Слушаю, – подался вперед Дайсон.

– Извините за прямолинейность, но, если бы даже появился способ избавиться от болезни, сколько б вам оставалось? Сейчас вам под восемьдесят…

– Семьдесят семь.

– Хорошо. Ну, прожили бы вы еще лет десять – двадцать, при самом невероятном раскладе – тридцать. Это были бы годы немощи и страданий дряхлого старика. Простите, это просто констатация фактов. Надеюсь, я не задел вас этими словами?

– Не пойму, к чему вы клоните, – прищурился Дайсон.

Доктор всверлился в него пристальным взглядом.

– Я готов вернуть вам молодость и подарить еще пятьдесят лет полноценной жизни.

Началось! За тупоголового толстосума его держат, что ли? Даже этот готов присосаться к чужим деньгам!

– И конечно, не задаром, – усмехнулся Дайсон.

– Зря вы с таким скепсисом. Естественно, нам необходима некоторая сумма для покрытия расходов, но жалкие триста миллионов фунтов – сущая мелочь по сравнению с тем, что вы обретете. Я понимаю, вы человек неглупый, любой бы усомнился в таком предложении, поэтому мы работаем без предоплаты. Сумма на предъявителя перечисляется на счет, данные которого вы сообщите нам только через две недели после начала новой жизни, когда полностью убедитесь в качестве наших услуг.

Ну-ну. Выведать информацию не проблема – «сыворотку правды» пока никто не отменял. Дайсон скривил губы и произнес:

– Дорогой мой, я уже в таком возрасте, когда люди понимают, что с рождения приговорены к смерти. Спасибо, доктор, я подумаю над вашим предложением. А сегодня и без меня найдется много желающих пообщаться с вами. Так что с моей стороны будет верхом бестактности злоупотреблять вашим временем.

Дайсон кивнул и сделал шаг в сторону.

– Постойте, сэр Роберт! Честно говоря, вы действительно мне симпатичны. Может, вы будете доверять мне больше, если вспомните о Мо Чанге и Лукасе де Алинкаре.

Дайсон замер. Имена говорили ему о многом. С этими людьми сэру Роберту приходилось сталкиваться не раз: Чанг был создателем всемогущей корпорации «Красный дракон» в Гонконге, а де Алинкар, которого за глаза называли Спрутом, – одним из крупнейших финансовых воротил Латинской Америки. Оба не так давно умерли. Их смерти породили много вопросов и пересудов. Не сами смерти – они произошли от естественных причин, не вызывающих никаких сомнений, а тот факт, что оба богача завещали свои тела для исследований некоему медицинскому фонду.

– Так тот фонд… это вы?

Фриз ухмыльнулся и протянул стопку фотографий:

– Взгляните.

На снимках были запечатлены совсем зеленые юноши, весело проводящие время на отдыхе. Дайсон внимательно пересмотрел изображения. Парень азиатской внешности с теннисной ракеткой в руке был таким же лопоухим, как и старина Мо. Внук или еще какой родственник? Хотя разве может обычный европеец толком отличить одного китайца от другого?

На другой фотографии юнец с хитрым взглядом, обнимающий стройную блондинку на палубе шикарной яхты, чем-то напоминал Лукаса. И что? Подобрать похожих по типу людей не так уж и сложно.

И тут Дайсон увидел нечто, заставившее его вздрогнуть. Он вспомнил, как на одном из благотворительных вечеров маленькая девочка, получив от латиноамериканца подарок, бросилась тому на шею и случайно сорвала платок. Дайсон в тот момент стоял в паре шагов. Да, не зря де Алинкар постоянно носил рубашки с высоким воротником или повязывал шею каким-нибудь аксессуаром. Перед взором изумленного сэра Роберта открылась отвратительная отметина на коже коллеги. Она походила на осьминога с клубком щупалец темно-фиолетового цвета, покрытых жесткой щетиной. Ни дать ни взять – знак Спрута.

На шее юноши было абсолютно такое же родимое пятно! Разве может природа повторить подобное художество дважды? Неужели и в самом деле Лукас? Или фотошоп? Подделка?

– Хорошо, доктор. Я подумаю. Дайте время, – стараясь скрыть недоумение, произнес Дайсон.

– Только имейте в виду – у нас его совсем мало. Болезнь скоро начнет разъедать ваш мозг, нельзя быть уверенным, что через пару недель предложение останется актуальным. Мне просто не с чем будет работать.

– Да, понимаю.

– И еще. Хочу предупредить. Есть одно условие – вы не сможете общаться ни с кем, кого знали прежде.

– Как вы себе такое представляете? Меня ж полмира в лицо знает.

– Об этом не беспокойтесь, – улыбнулся Фриз. – Вряд ли у кого-то возникнет мысль отождествлять вас нынешнего с тем обновленным образом, который вы получите. Главное, сами к таким встречам не стремитесь.

Эпизод 3. Второе послание

Луч едва пробудившегося солнца игриво блеснул на лице спящего Трекера. Тот недовольно поморщился, сел на краешек дивана и, откинув одеяло, поежился от утренней прохлады.

Ну и погодка – то от жары мозг плавится, то хоть лед с кожи сбивай. Дрожащими руками Трекер обхватил себя за плечи и потрусил к окну. Жмурясь от яркого света, он плотно задернул занавески, и в комнате воцарился полумрак.

Голова трещала, живот сводило и неприятно крутило. В горле першило так, будто в нем заточили огнедышащего дракона, который изрыгал пламя и скребся лезвиями когтей, пытаясь выбраться. Трекер подошел к шкафу, открыл дверцу и привычным движением наполнил стакан спасительной дозой скотча. От ударивших в ноздри паров чуть не вывернуло наизнанку. Ну и мерзость! Впрочем, как и любое лекарство. Нужно просто зажать нос и заставить себя глотнуть.

Алан представил, как живительная влага разольется по телу, голова прояснится, а треклятый дракон на время утихнет. Тогда он сможет еще пару часиков вздремнуть. Трясущимися пальцами Трекер поднял стакан и тут же поставил на место, расплескав добрую половину. Нет! Стоп! Если Джесс узнает, что он снова сорвался, – будет стыдно. Очень стыдно. Надо хоть сегодня продержаться.

Он принялся нарезать круги в полумраке комнаты и, не заметив журнального столика, больно ударился коленом, которое и так вечно ныло. Перед глазами снова всплыла картина того злополучного вечера.

 

…Когда машину занесло, Венди только улыбнулась. Она привыкла к лихачеству мужа за рулем, считала ребячеством его желание показать мастерство. Все случилось мгновенно. Лицо Венди оставалось совершенно спокойным, она даже испугаться не успела. Казалось, ее сморила внезапная усталость, и она безмятежно заснула. Лишь алая струйка из уголка губ, ярко выделяющаяся на бледной коже, подсказывала, что от этого сна Венди уже никогда не пробудится.

Превозмогая боль, пронзившую все тело, Алан попытался стереть кровь с ее лица. Голова жены неестественно свесилась набок, как у сломанной фарфоровой куклы, – выбитые резким ударом шейные позвонки не держали ее…

 

«Венди больше нет! Нет! Нет! – орал дьявольский хор, разрывая голову. – Ты! Ты дал ей умереть!»

Алан сжал виски ладонями. М-м-м… Как жаль, что нельзя очутиться в прошлом. Причины… следствия… Почему все движется только в одну сторону? Теперь уже ничего и никогда не изменишь. Трекер пытался рассказывать о пережитом, объяснять, что творится в душе, но никто, кроме слишком быстро пустеющей бутылки, его не слушал. Даже Джесс. Она, конечно, все понимала, но не хотела принимать такой способ решения проблемы.

В горле опять пересохло. Ноги снова привели к барному шкафчику.

Стоп! Стоп! Стоп!

Он отдернул потянувшуюся к стакану руку. Мысли путались. Джесс… Как же она сейчас похожа на мать… Не пить, не пить… Вместо того чтобы помогать, он бессовестно повис на ее шее… Эх, Алан! Срочно, срочно найти работу!

Со злостью схватив стакан, Трекер стремительно рванулся в ванную, точно боялся передумать, и выплеснул содержимое в умывальник. Так-то лучше. Молодец!

Стекающие по раковине капельки скотча были похожи на крупные янтарные слезы. Трекер машинально сглотнул и, вздохнув, направился к компьютеру. Сев в кресло, он принялся щелкать по клавишам, стараясь вывести монитор из спящего режима. Включившийся экран ослепил. Алан невольно зажмурился. В животе снова забулькало, но о еде даже и вспоминать не хотелось. Он достал из мятой пачки сигарету и затянулся. Пора заняться поиском.

Мысли о работе посещали Трекера не впервые. Но всякий раз, то из-за возраста, то из-за хромоты, то еще по какой-то причине, вакансии оказывались недоступными. А каким классным водителем он был раньше! В прежние времена любая компания такого профи с руками бы оторвала.

Сейчас же работодатели смотрели на него с недоверием. А после случая с молодым Блейком ему даже простым сторожем стало невозможно устроиться. Это и понятно – сведения о проведенных в тюрьме годах еще ничье резюме не красили. Если бы не та стычка, может, и аварии бы никакой не случилось, и вся жизнь сложилась бы по-другому.

Алан еще с полчаса метался по комнате. Мысли, мысли, мысли… Они роились, распирали голову и ни на секунду не отпускали. Джессика… Работа… Но больше всего он думал о Венди. О его Венди, о «старых добрых временах», как любил говаривать за кружечкой пива после рейса Сэм Кариган, сменщик Трекера.

 

История крохотных моногородов создается словно по единому лекалу Всевышнего: богатый прииск каких-нибудь нужных минералов или нефтяная скважина, кормившие жителей, внезапно иссякают, а с ними тает и сам городок. Утекает вместе с его обитателями, потихоньку перебирающимися в более приветливые места.

Когда грянул кризис в угольной отрасли, та же судьба постигла и Гвентлин, родной городок Алана в Южном Уэльсе. Трекеру тогда повезло – он устроился дальнобойщиком, возил грузы на континент. Конечно, это не скупка акций на бирже, как он мечтал в школе, зато работа надежная и семья в достатке. Правда, мотаться приходилось чуть ли не на другой конец света, но с какой радостью его каждый раз встречали Венди и Джессика!

Он прикрыл глаза и позволил мыслям забраться поглубже – к воспоминаниям, которые последнее время нещадно гнал прочь…

 

– Открывайте шире дверку, вам подарки на примерку! – Алан радостно ввалился в дом.

Было уже за полночь, но обычно семья ждала его после долгих рейсов, не укладываясь спать допоздна. Нынешняя поездка длилась почти три недели, и Алан очень соскучился по своим девочкам. Он живо представил, как счастливая дочка бросится ему на шею, а жена одарит нежным поцелуем.

– С приездом, дорогой!

Улыбаясь, Венди прильнула к груди мужа. Улыбка показалась вымученной и печальной. Алан обнял жену.

– Почему моя птичка грустит? А где наша маленькая принцесса? Неужели спит?

– От рук твоя принцесса отбилась. Сложно ей сейчас. Вспомни, что мы сами в пятнадцать вытворяли. Джесс так нужна отцовская поддержка, а тебя дома почти не бывает.

– Где она? – нахмурился Алан.

– Да с Алексом Блейком связалась, совсем меня не слушает.

– С сынком Нормана, что ли?

Венди кивнула.

– Змеиная семейка!

– Ну, люди так не считают, иначе его столько лет подряд не выбирали бы мэром.

– Деньги его выбирают, а не люди! Подходцы этого подонка я еще с детства помню.

Когда шахту закрыли, Норману Блейку с помощью хитростей и махинаций удалось загрести под контроль почти все мало-мальски значимые предприятия, и он стал практически полновластным хозяином городка.

Алан вздохнул. Не хватало еще, чтобы из его Джесс шлюшка выросла.

– Пойду вытаскивать ее из этого гадючника.

– Помягче, Ал!

– Посмотрим, – буркнул он и выскочил за дверь.

 

Из окон шикарного дома Блейков лился яркий свет, от музыки дребезжали стекла. Родители на морях кайфуют, а сыночек вечеринку затеял и плевать ему, что соседи уже спать легли.

Алан влетел в прокуренную гостиную, заполненную подвыпившими подростками. Оглядываясь по сторонам, он принялся разыскивать дочь. Сквозь шум веселья откуда-то со второго этажа послышался девичий крик. Джессика!

– Отвали! – Алан оттолкнул выросшего на пути долговязого парня и рванул к лестнице.

За дверью одной из комнат слышалась возня. Трекер дернул ручку – заперто.

– Хватит из себя недотрогу корчить! – раздался недовольный возглас, за которым последовал шлепок пощечины и девичий визг.

Алан с разбегу ударил плечом по двери и вслед за выбитым полотном влетел в комнату. Тут же вскочив на ноги, он быстрым взглядом огляделся. В углу кровати, прикрываясь разодранной одеждой, сжалась в комочек Джессика. Губа кровоточила. Дочка громко всхлипывала, а Блейк, нависая над ней, расстегивал брючный ремень. При виде Трекера гадостная улыбка на лице подростка сменилась удивлением.

Ну, держись, змееныш!

– Ты что удумал, щенок?! – взревел Алан и влепил парню такую затрещину, что тот отлетел в угол комнаты. – Сейчас, сейчас, доченька, я уже здесь.

Алекс зло сплюнул, потирая ушибленный затылок.

– Мой папа тебя уроет, козел. А эта шалава сама в постель напросилась.

– Что?! Что ты сказал?!

В голове будто что-то взорвалось. Алан бросился на подонка. И ничто, даже испуганный плач Джессики, пытавшейся успокоить отца, не могло его остановить. Не понимая, что творит, Трекер осыпал парня ударами, пока тот не затих…

 

Трекер уже час ковырялся в Интернете, неумело тыча пальцами по клавишам, но найти что-то стоящее не удавалось. Увидев бодрствующего хозяина, кот прыгнул на стол, свернулся в клубочек рядом с клавиатурой и громко заурчал. Сейчас Алана раздражало все. Издаваемый питомцем звук вызвал такое чувство, словно кто-то сверлил ему череп.

– Послушайте, Сэр Барон, хватит прикидываться перфоратором! – прикрикнул Алан. – И вообще! Если б Венди знала, во что вы превратитесь после ее ухода, то прозвала бы вас Сэр Неряха.

Кот недовольно мяукнул, грациозно потянулся и, показав на грудке черное пятнышко, похожее на галстук-бабочку, прыгнул на диван. Остатки изящества еще сквозили в его движениях, но за последнее время он так изменился, что стал напоминать скорее опустившегося выпивоху, чем аристократа.

Проводив кота взглядом, Алан с досадой покачал головой. Не зря говорят, что животные перенимают черты хозяев. Напрасно он на несчастном зверьке злость срывает. Сэру и так постоянно достается. Надо отвлечься. Лучше посмотреть, что в мире творится.

Алан принялся листать новостные страницы. Внимание привлек ролик с названием «Жизнь или кошелек?». Опять мигранты кого-то ограбили? Трекер кликнул треугольник воспроизведения. На экране репортер задавал вопросы случайным прохожим.

«Как вы относитесь к эвтаназии?» – спросил он у молодой пары.

«А разве она не запрещена?» – удивился патлатый юноша.

«В некоторых странах на эту проблему смотрят иначе, чем у нас. И все же, как вы относитесь к эвтаназии?»

«Ну-у-у… – Парень задумчиво посмотрел на подругу. – Если у человека нет шансов и это избавит его от мучений, то почему бы и нет. Животных ведь усыпляют, и все это считают гуманным. А если, не дай бог, что-то случится с моей Мэри, – он обнял девушку и чмокнул в щеку, – то я и сам без промедления воспользуюсь такой услугой».

Ерунда какая-то. Алан поморщился, но все же не выключил видео, а перемотал его чуть дальше, через возмущение Мэри, которой явно не хотелось, чтобы ее усыпляли. Теперь журналист мучил своими вопросами мужчину средних лет.

«Я врач и, как любой медик, давал клятву Гиппократа. Там в одной из заповедей говорится: „Я не дам никому просимого у меня смертельного средства и не покажу пути для подобного замысла“. Так что это неприемлемо», – ответил тот.

Алан снова передвинул курсор. На экране появилась пожилая дама.

«Эвтаназия? Бог дает человеку жизнь, и никто другой не вправе забирать ее. Это убийство! Страшный грех!»

Репортер задал следующий вопрос:

«Вы слышали о цюрихском Институте глобального здоровья?»

«Не-ет», – покачал головой парень.

«Что-то смутно припоминаю», – ответил врач.

«При чем тут здоровье, если мы говорим об эвтаназии? – удивленно спросила женщина. – Раз там убивают, то этот институт следовало бы в „Дом смерти» переименовать“.

«В институте исследуют самые передовые медицинские технологии, – явно заученным речитативом произнес репортер. – Эвтаназия – одна из многих услуг клиники. Она предоставляется совершенно бесплатно, но только тем, кто готов завещать свое тело науке. Институт оплачивает дорогу до места…»

А, обыкновенная реклама. Алан разочарованно скривил губы и уже собрался нажать на крестик в углу окошка на экране, но следующая фраза заставила его остановиться.

«…и самое главное: тем, кто получит высокие баллы в специальном тесте, выплачивается сто тысяч фунтов стерлингов! А таких счастливчиков по статистике порядка восьмидесяти процентов. После подписания договора и проведения процедуры деньги перечисляются на указанный пациентом счет».

«Сколько-сколько?» – с недоверием переспросил юноша.

«Да бросьте», – засомневался врач.

«Сто тысяч фунтов!» – поразилась пожилая женщина.

– Сто тысяч фунтов! – вытаращился на экран Трекер. – Да за такие деньги…

Ведь Смерть уже забрала у него и разум, и чувства. Еще там, в искореженной машине. Кто он теперь? Самый настоящий паразит-вредитель! Скопытится, так никто и не заметит. А вот сто тысяч были бы хорошей помощью его принцессе, наградой за все мучения с ним.

Трекер разыскал сайт клиники, несколько раз глазами от и до пробежал страничку, а потом долго сидел, уставившись в одну точку. Взвесив все за и против, он наконец решился отослать письмо на указанную в контактах электронную почту.

– Ну, вот, осталось только немного подождать. Скоро все будет хорошо, дочка… Венди, жди меня, любимая… – еле слышно прошептал Трекер.

Прикрыв глаза, он погрузился в размышления. Может быть, даже немного задремал. В голове всплыл образ жены. Ее лицо светилось теплым, манящим сиянием, легкий ветерок колыхал складки свадебного платья. Какая красивая, прямо сердце щемит. Венди улыбалась, рукой манила к себе, исчезая во внезапно окутавшем ее молочном тумане. Алан попытался крикнуть любимой, броситься к ней, но противный писк вырвал его из небытия.

Трекер вздрогнул и недовольно поморщился. Что еще? В нижнем углу монитора мигал желтый конверт. Алан улыбнулся. Дочка проснулась, беспокоится. Странно, почему не по телефону? Он быстро пробежался по строкам письма и вскочил с кресла. Опять?! Он что, действительно сбрендил? Второе письмо! Или… Неужели Рон выжил?

Алан нащупал в кармане сигарету и чиркнул спичкой. Не обращая внимания на обжигающий пальцы огонек, он снова перечитал текст: «По их вине ушла Златовласка. Помоги, как тогда в волшебных пещерах. Ты же знаешь, какими яркими могут быть звезды».

На первый взгляд содержание казалось полной бессмыслицей, но Алан понимал – послание предназначалось именно ему, и написать его мог только Рональд.


Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу
5.0/9
Категория: Наши там. Центрополиграф | Просмотров: 865 | Добавил: admin | Теги: Ник Сайбер, И полвека в придачу
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх