Новинки » 2021 » Июль » 29 » Матвей Курилкин. Мастер проклятий. Сепаратист
09:34

Матвей Курилкин. Мастер проклятий. Сепаратист

Матвей Курилкин. Мастер проклятий. Сепаратист

Матвей Курилкин

Мастер проклятий. Сепаратист

книга 2
 

с 28.07.21

Жанр: боевое фэнтези, попаданцы, альтернативная история

Продолжение приключений Диего в Римской республике 19 века. Гражданская война набирает обороты, за голову главного героя назначена награда. Остановиться - значит потерять голову, поэтому покой нам только снится.


Возрастное ограничение: 16+
Дата выхода на ЛитРес: 28 июля 2021
Дата написания: 2021
Объем: 330 стр.
Художник: Макс šcØrn!
Правообладатель: ЛитРес: Самиздат
1 книга бемплатно
 

2
Мастер проклятий. Сепаратист

Глава 1

Неровно оборванный газетный листок в левой руке, в правой – кисет с табаком. Скатать шарик из сыроватого табака, чтобы лишнего не просыпать. Затем распределить получившийся шарик по бумажке относительно ровным слоем, аккуратно скрутить трубочку, облизать край, тщательно примять, чтобы держалось. Размять получившуюся сигарету, окончательно выравнивая содержимое, прикурить и затянуться горьким дымом. Привычные действия всегда помогают успокоить нервы, привести мысли в порядок. Да и от контузии немного помогает, хотя уверен, приличный врач бы мне за такие слова еще и добавил по башке.

Фабричных папирос теперь не найти, приходится обходиться продукцией окружающих Памплону фермерских хозяйств. Впрочем, необходимость привыкать к самокруткам – это последняя из наших трудностей.

Смешно сказать, но расстояние в несколько миль преодолеть оказалось не так-то просто. Причина простая – у нас возникли сложности с трофеями. Как-то не рассчитывали мы на такую богатую добычу. Жандармы ехали воевать всерьез, да и чистые не рассчитывали только на силы своего бога, так что оружия и боеприпасов в поезде оказалось очень приличное количество. После боя выяснилось, что значительная часть отряда уже разбежалась. Собрать удалось всего человек восемьдесят – и такого количества оказалось совершенно недостаточно, чтобы прибрать все, что попало к нам в руки. В то же время оставлять добычу не хотелось категорически – у нас жуткая нехватка всего.

– И хочется и колется, чтоб их! – протянул Рубио, найдя меня сидящим возле поваленного взрывом вагона. Кровавая каша, в которую превратился сияющий некогда иерарх Нона меня совсем не смущала – перегорел, должно быть. – Ладно, берем сколько сможем унести, и уходим. Незачем испытывать судьбу.

– Ой, да хватит уже причитать, – отмахнулся я. – Бери Доменико, сопровождения сколько в локомобиль уместится и езжайте в Памплону. А мы здесь пока посторожим.

– Ты ж понимаешь, что войнушка, которую мы здесь устроили ни для кого тайной не осталась?

– И что? Много ли сейчас жандармов в Памплоне? Уж как-нибудь отобьемся…

Старик согласился. Дал себя уговорить, хотя на самом деле и уговаривать не пришлось – он, наверное, лучше всех понимал, насколько нам необходимы сейчас эти стволы.

Ну а нам предстоит просто продержаться до возвращения Рубио с людьми. Очень сомневаюсь, что Мануэль успеет раньше, чем жандармы. Проводы надолго не затянулись – старик, приняв решение не стал тянуть время. Перегруженный локомобиль, а туда уместилось аж восемь человек, на случай, если по дороге случится какая-нибудь нежелательная встреча, шустро покатился по дороге. Я присел буквально на пару минут – снова закружилась голова, не прошли для меня даром близкие взрывы динамита. Казалось, глаза смежил буквально на несколько секунд, когда вдруг обнаружил рядом Доменико, который тряс меня за плечо. Парень и не подумал уезжать в Памплону – услышав предложение, он только отмахнулся, и ушел куда-то к вагонам, не желая ввязываться в споры.

– Слушай, а чего ты меня вечно пытаешься куда-нибудь отправить? – с обиженным видом спросил Доменико, дождавшись осмысленного выражения у меня на лице. – Мне, право, неприятно! Как будто я лишний, и от меня надо поскорее избавиться.

Я даже подзавис на секунду от такого вопроса. Почему-то не думал, что мои, разумные, в общем-то предложения интерпретируют подобным образом.

– Ты меня удивил. – Признался я. – Ты же главный на заводе. Лидер, один из трех, нашей компании. То есть априори человек более ценный, чем рядовой солдат или, там, рабочий. Просто потому, что в твоих руках нити управления людьми, авторитет и все такое. Соответственно, если ты сгинешь, эти нити порвутся и все полетит кувырком. Мне вообще странно, что ты так легко суешься в любую опасную заварушку. И сейчас, после того, как мы едва выжили – мне казалось, тебе в самый раз возвращаться на завод, а не испытывать лишний раз судьбу.

Теперь уже Доменико посмотрел на меня удивленно.

– Все время забываю, что ты жил среди плебеев. Ты не подумай, что я это в упрек! Просто понимаешь… мы же эквиты! И ты тоже, хоть и пытаешься отрицать свою причастность. Аристократы. Мы никогда не бегали от опасности. Все, что ты говоришь, в общем, правильно, однако если я, зная, что мои люди, что мой брат идут в бой, сам останусь в безопасности – я просто перестану быть эквитом. А я так поступить не могу.

Мы помолчали еще немного – лично мне все еще трудно было шевелиться, и голова до сих пор кружилась, так что я не ругал сам себя за лишнюю трату времени. Небольшой отдых был необходим. О чем думал Доменико – не знаю, однако через минуту он спросил:

– Можно личный вопрос?

– Удиви меня.

– Каковы твои отношения с доминой Евой?

– Удивил, – признался я. Объяснять, как оно на самом деле было бы глупо, поэтому я ответил правду: – Я сочувствую ее трагедии и надеюсь, что когда-нибудь она сможет вернуться к нормальной жизни. Надеюсь ей в этом помочь…

– Да я не про то, – отмахнулся кузен. – Ты имеешь на нее какие-нибудь виды, как на даму?

– Чего? – я сдержался от того, чтобы рассмеяться. Какие виды можно иметь на богиню беды в теле изнасилованной девушки, боящейся лишний раз выглянуть в реальный мир? – С чего бы? И почему ты спрашиваешь? Хотя подожди… Хочешь сказать, что эти самые виды имеешь ты?

– Ну да, – парень даже покраснел от смущения. – Я уточняю на всякий случай, хотя вроде бы и так вижу, что у вас нет таксиса друг к другу.

– Послушай, я понимаю, что сердцу не прикажешь, и что любовь зла – тоже. Но все-таки спрошу – ты уверен? Мне казалось, у тебя уже была возможность убедиться, что Ева… кхм, не совсем обычная девушка? – тема обсуждения была настолько животрепещущая, что у меня даже шум в ушах прошел, да и в целом немного полегчало.

– Ты не понимаешь! – горячо зашептал Доменико. – В глубине души она нежная и ранимая. А все остальное – это результат несчастья! Я же вижу! Иногда ее взгляд меняется, и тогда на короткое время вновь появляется та девушка, которой она была раньше. Хотя, признаться, мне она нравится любая – даже неистовая, как Кера на поле битвы.

Ох, дружище, ты даже не представляешь, насколько ты прав! Я едва не проболтался. В самом деле, что такого, если я ему расскажу? Не станет же Доменико болтать об этом на каждом углу. Однако решил все-таки повременить, и для начала посоветоваться с предметом обсуждения. Даже любопытно, что думают по этому поводу Кера и сама Ева. Кузен, между тем, все не унимался:

– Понимаешь, после того, как она принесла тебе клятву… Такими вещами не шутят. Я осознаю, что ее судьба теперь всегда быть рядом с тобой. Но это ведь не значит, что у нее не должно быть своей жизни?

– Дружище, ты полностью прав. – Я решил, что этот разговор пора заканчивать. – Еще раз подтверждаю, что я совсем не против твоего общения с Евой, однако очень сомневаюсь, что из этого может что-то получиться. Надеюсь, разочарование, если таковое случится, не станет для тебя слишком сильным ударом. А пока давай все-таки вернемся к нашим делам?

Работы у нас действительно много. «Оборону» перед отъездом наладил старик – а именно посадил два отряда по двадцать человек следить за дорогой, на случай приезда гостей. Позиции выбрал лично. Кроме винтовок установили даже картечницы, так что с налета нас отсюда не сковырнуть. По крайней мере, имеющимися поблизости силами жандармов. Однако сидеть и ждать с моря погоды смысла нет – трофеи, ради которых мы здесь остались нужно подготовить к перевозке. А еще есть недобитые жандармы, которые так и сидят в своем разбитом вагоне под пристальным взглядом Керы. Оказалось, кто-то из пленных наблюдал бой с Нонной, и то, как Кера с ним поступила, так что теперь ее откровенно боялись. Все бы ничего, но некоторые из пленных довольно серьезно пострадали после схода поезда с рельс, и было бы неплохо им хоть какую-то помощь оказать – мы, все-таки не звери.

Впрочем, оказалось я напрасно беспокоился. Прежде, чем подойти ко мне, Доменико уже все устроил, и пока мы обсуждали сердечные дела, ребята во всю работали, так что трофеи начали понемногу складываться в аккуратные кучи и увязываться веревками – пока только так, подходящих емкостей мы не нашли. Сообразив, что помощи от моей контуженной тушки никакой, да и без ценных руководящих указаний все прекрасно обходятся, я даже растерялся. Только что было нужно что-то делать, куда-то бежать, и вдруг, стоило ненадолго выпасть из жизни, и я уже никому не нужен, все прекрасно справляются сами.

Из пучины уныния меня вывел подбежавший боец одного из отрядов.

– Доминус Диего! – чуть отдышавшись выпалил совсем молодой еще парень. Скорее мальчишка – в нашей «армии» встречаются и такие. – Там жандармы!

Мгновенно подобравшись, я зашагал в сторону поста.

– Сколько их? И почему стрельбы не слышно?

– Так они не стреляют, – слегка недоуменно объяснил боец. – Просят главного. Для переговоров.

– Неожиданно, – признался я, и еще немного ускорил шаг. Как ни крути, главный сейчас – я.

Вид у прибывших был неуверенный. Еще бы – карабинеров было всего десять человек против наших двадцати, к тому же ствол пулемета, направленный прямо на них, не добавлял оптимизма.

– Ну и чего звали? – обратился я к сержанту, и решил немного похулиганить: – Вам делать нечего? Чего вы меня от дел отрываете!

Карабинеры претензий, высказанных начальственным тоном, не ожидали, и потому даже как-то подтянулись.

– Прибыли для получения сведений о происшествии и оценки обстановки, доминус…

Интонация явно намекала на необходимость представиться, однако я ее проигнорировал.

– Ну так считайте, что уже оценили! Нахрен вы мне тут сдались на месте аварии? Скоро темнеть начнет, а здесь полная задница. Возвращайтесь в Памплону, доложите, что необходимо столько грузовых локомобилей, сколько сможете найти, бригада лекарей с запасом медикаментов, а так же тысячу фунтов нитроглицерина для расчистки завалов. Да побыстрее, гекатонхейры вас дери! Каждая минута на счету, мы зашиваемся!

Сержант дисциплинировано взял под козырек, после чего жандармы дружно погрузились в стоящий неподалеку локомобиль, шустро развернулись и упылили восвояси. Я несколько секунд очумело смотрел вслед паровику, потом пожал плечами и побрел назад к поезду, пробормотав ребятам, чтобы не расслаблялись. Кто бы мог подумать, что такие идиоты еще встречаются в этом мире?

Курьезный случай выкинул из головы сразу же, как только вернулся к поезду, потому что пленные попытались бузить, и Кера оторвала головы самым активным. И ее нужно было срочно остановить, пока она не проделала ту же процедуру со всеми остальными. После этого потребовалось убрать трупы и успокоить сначала пленных, а потом еще свидетелей происшествия из наших – некоторые только теперь осознали, какое чудовище ходит рядом. В общем скандал затянулся на час, так что когда парень с заставы снова неожиданно появился поблизости, и начал рассказывать про какие-то грузовики, я не сразу сообразил, о чем он вообще говорит.

– Доминус Диего, там машины приехали. Пускать?

– Что? Какие машины? – я почему-то сначала подумал про Рубио, и что это нереально. Грузовых локомобилей у повстанцев не было, трофеи планировали вывозить на повозках с лошадьми, только последних нужно было еще собрать по ближайшим фермам, а это дело небыстрое.

– Ну, как же… – удивился мальчишка. – Вы же велели жандармам грузовые локомобили пригнать. Вот, пригнали. Дюжина больших локомобилей! И лекари еще. Нитроглицерина, говорят, нет столько – только триста фунтов на складах нашлось.

– Так, подожди. – Я с силой потер лицо руками. – То есть я ляпнул ерунду, чтобы отвязались, просто потому что пожалел на этих идиотов патроны тратить, а они мало того, что поверили, так еще и руководство свое убедили?!

– А вы это не всерьез говорили, да? – удивился парень. – Так чего их, разворачивать?

Диего, который наш разговор слышал, начал дико хохотать, а я судорожно прикидывал, найдется ли у нас двенадцать человек, способных управлять грузовым локомобилем. По всему выходило, что не найдется.

– Парни, бросай работу, вооружайтесь, – крикнул тем временем Доменико. – Надо машины проверить, – это уже мне. – Вдруг они все-таки не настолько тупые?

Оказалось, именно что настолько – грузовики прибыли пустые, за исключением последнего, в котором обнаружилось пятеро врачей и куча медикаментов. Ну, столько для лечения пострадавших жандармов не понадобится, а вот нам очень даже не помешает – лекарств уже сейчас очень сильно не хватает, и со временем эта проблема только усилится. Лекарей споро выгрузили, проводили к пострадавшим, грузовики подогнали поближе к месту крушения и примерно за час заполнили добытыми винтовками и патронами. Загрузились почти под завязку – знали они, что ли, сколько и чего везут в поезде? Отделение жандармов, – кстати, то же, что приезжали в первый раз, – разоружили и посадили «под арест» в наименее пострадавший вагон к остальным пленным. Они были очень удивлены, а на сержанта вообще было жалко смотреть, когда он сообразил, какой курьез случился его стараниями. Водителей локомобилей оставили тех же пока – кроме меня и Доменико умельцев среди наших не нашлось.

– Теперь расскажи мне, как тебе удалось их так обдурить? – поинтересовался кузен, уютно устроившийся на водительском сидении, когда мы, наконец, отправились.

– Да ты же видел, – пожал я плечами. – Они совсем деревянные. Не знаю, кто там в верхней части Памплоны всем заправляет сейчас, но, похоже, особым умом тоже не отличается. Я и подумать не мог…

Доменико снова расхохотался, чуть не свернув локомобиль в кювет – пришлось ловить руль.

– Нет, это подумать надо… Анекдот ведь! Нужно будет отцу рассказать – ему понравится.

– Просто бардак и неразбериха. Думаю, скоро они закончатся, и тогда нам придется значительно тяжелее.

– Ничего, мы тоже не пальцем деланы, – отмахнулся Доменико. – Вернемся – займемся обороной.

– Кстати об обороне, – встрепенулся я. – Пока не забыл: вы на своем заводе можете колючую проволоку делать?

– Это что за зверь такой? – удивился кузен.

Описать на словах не получилось, поэтому оставил это до возвращения. Правда, быстро вернуться к делам не получилось – прибытие в город сопровождалось долгими хлопотами. Сначала пришлось долго переругиваться с часовыми, которые сдуру чуть не начали стрелять – и я даже не стал их за это винить. Никто не ждал появления дюжины грузовых локомобилей, которых раньше у повстанцев не было. Слава богам, удалось уговорить охрану вызвать Северина, не пороть горячку. И то, только благодаря тому, что среди прибывших нашлись знакомые лица. Центурион с минуту разглядывал колонну, и, наконец, махнул рукой, разрешая проезжать. Сам взобрался к нам с Доменико:

– А теперь, господа полевые командиры, кто-нибудь объяснит мне что за verpa1 происходит? Сначала заявляется трибун, сообщает, что мы победили, и нужно срочно добывать транспорт для сбора трофеев. Потом начинают появляться бойцы, которые дружно твердят, что все пропало, мы разгромлены страшным иерархом и нужно срочно собирать манатки и бежать куда угодно. Не успеваю я сообразить, что с этим делать, являетесь вы во всем блеске красоты и славы с трофеями, и еще на локомобилях! Я уже откровенно теряюсь, а когда я теряюсь, я начинаю злиться. В ваших интересах объяснить, что происходит!

Мы с Доменико переглянулись, и кузен снова расхохотался. Я – сдержался, потому что Северин, наблюдая за весельем начал наливаться дурной краснотой. Пришлось объяснять, что в целом акция прошла успешно, но иерарх устроил побоище. Многие бежали, но потом иерарха все же упокоили. Рубио приехал первым, потому что ехал на локомобиле. Аферу с грузовиками тоже пересказал.

– Везучие вы… – протянул Северин, выслушав рассказ. – Трибун бы сказал, что это потому что дураки, но я промолчу. Что ж теперь делать-то?

– Трофеи распределять, – пожал плечами Доменико. – И отряды самообороны формировать. Обучать их. И решить, как будем обороняться.

– Это как раз понятно, – поморщился центурион. Мне интересно, как на все это метрополия отреагирует и церковь. Убийство этого их иерарха… Как бы не заявились сюда всей компанией. Если правда, что вы говорите их даже пули не берут, тяжело придется.

– Предлагаешь перебираться на запад? Людей-то ладно, а вот станки перевезти непросто будет, – протянул Доменико. – А без заводов мы там никому не нужны, нахлебниками.

– Нет, это не вариант, – покачал головой Северин. – Мы и людей-то не сможем перевезти.

– Ребята, вы чего? – удивился я. – У нас куча оружия, полно людей, которые сидят без дела на территории бывшей тюрьмы, а в городе нет армии и жандармов мало. Если вы не собираетесь бежать, то мне кажется просто необходимым занять его весь, разве нет?

Северин посмотрел на меня как на идиота.

– Ты хочешь с тремя тысячами необученных горожан вести наступательные действия против всей республики?

– Да при чем здесь наступательные действия? Верхняя часть осталась без прикрытия. Сколько там жандармов сейчас? Если мы займем Памплону, то, потом, когда они придут в себя, нам же обороняться будет проще! Северин, я не военный, и совсем не разбираюсь в военном деле, но если просто логику использовать? Сейчас они могут накопить в верхней части города сколько угодно войск, после чего нас отсюда непременно выдавят. А если Памплона будет наша, наступать придется уже откуда-то еще. Ну, скажем, из Туделы или из Хаки, а это еще дойти нужно.

Доменико, пожевав губами, ответил:

– Северин, я тоже не военный, но звучит правдоподобно. Или мы с Диего в самом деле чего-то не понимаем?

Центурион молчал, наверное, целую минуту, но потом все-таки признался:

– Не вижу изъянов. Просто дико думать, что мы можем наступать такими силами. Лупанарий же полный!

– Сейчас везде бардак, – пожал плечами Доменико. – Как раз наилучшие шансы на удачу – потом будет поздно. Да и людей надо в дома расселять. Зима близко, в палатках ночевать не получится. У большинства жилье в верхней части города. Да и жить такой кучей… Сколько там за сегодня новых больных в карантине добавилось?

– Боги с вами, но давайте дождемся возвращения Рубио, – махнул рукой Северин. – Утром будем решать, как дальше жить.

– Нет уж, – тут уже я вмешался. – Рубио еще сутки может слоняться по окрестным фермам, собирая лошадей и повозки. Время уходит. Нужно действовать сейчас. Решайся, центурион.

– Согласен с Диего, – поддержал меня кузен. – Сейчас очень подходящий момент. Командуй, центурион, или мы сами соберем людей.

– Canis matrem! – выматерился Северин. – Вы оба правы, дерзкие щенки, а я слишком стар для этого дерьма.

– Северин, люди за тобой идут, – не ослаблял давления Доменико. – Тебе верят. Мы с Диего сможем собрать только тех, кто был с нами возле железной дороги. Этого мало.

– Ждите перед комендатурой. – Мрачно проговорил центурион. – Людей будем там собирать. И подумайте, что кроме магистрата, жандармерии и храма нужно занять в первую очередь.

Я понимал нежелание центуриона действовать. Наверное, даже лучше, чем он сам. И не потому, что такой опытный, просто я помню историю. Ту еще историю, из прошлого мира. Империя с античности не знала гражданских войн. Но Северин чует, спинным мозгом ощущает всю ту кровь и грязь, что нависли над нами, и не хочет быть одним из тех, кто будет в этом участвовать. Только поздно. Все уже закрутилось. Остановить теперь не получится. Самое мерзкое, что для меня это даже хорошо.

Глава 2

Перед зданием комендатуры собралась внушительная толпа. Около тысячи человек – в основном мужчины всех возрастов, но порой взгляд выхватывает светлые женские юбки. Люди стоят здесь не просто так – они распределились в несколько длинных очередей, упирающихся в грузовики с которых раздают оружие. По одной винтовке Спенсера и по пачке патронов на руки. Северин бросил клич по лагерю. Позвал всех, кто способен самостоятельно зарядить и выстрелить из винтовки. Судя по лицу центуриона, зрелища, более тошного, чем сейчас, видеть ему не приходилось. Глядя, как неумело управляются с винтовками счастливчики, мне тоже становится паршиво. Это не солдаты. Это даже не ополченцы. Энтузиазм и боевой задор никак не компенсируют того факта, что наша армия состоит из рабочих, школьников и даже домохозяек. Это именно толпа. Если нам окажут хоть какое-то сопротивление, крови будет много – Кера будет довольна. Богиня стоит рядом, и как раз она явственно наслаждается происходящим. На лице хищное предвкушение, глаза горят восторгом, аккуратные губки будто налились кровью – сейчас она напоминает мне вампира из фильмов моего прошлого мира. Вообще я уже привык к особенностям моей спутницы, но вот это предвкушение…

– Презираешь меня, смертный? – шепчет девушка мне на ухо. – А ведь это не я отправляю этих людей убивать и умирать. Это делаешь ты. Вы, смертные, больше всего любите убивать всех вокруг. Не важно, кого – вам нравится сам процесс. Убивать всех, до кого руки дотянутся – это сама суть человечности. Вот он настоящий гуманизм, а не эта ваша недавняя придумка. Вам нет большей радости, чем поизобретательнее прикончить друг друга. Так почему ты отказываешь мне в праве насладиться зрелищем?

– Ты права, – шепчу я в ответ. – Мы такие. Но мне не нравится таким быть. Я себя за это не люблю и переношу свое отвращение на тебя.

– Ты же понимаешь, насколько это глупо?

Отвечать не стал, да ей этого и не требовалось. Раздача оружия закончилась, пришло время разделить людей на отряды. Действовать решили одновременно по нескольким направлением, чтобы сразу парализовать любое организованное сопротивление. Кроме перечисленных Севериным учреждений решили занять еще почтовое отделение, за неимением в этом мире телеграфа, так что делиться предстояло на четыре. Основную сложность должна представлять жандармерия с городским арсеналом – ее взял на себя центурион. Соответственно с ним пойдет самая боеспособная часть «армии» – те восемьдесят человек, с которыми мы вернулись после акции на железной дороге, плюс те полторы сотни, что успели добраться своим ходом. Остальные разбежавшиеся еще не подошли, и я очень сомневаюсь, что они вернутся в полном составе. Наверняка многие решат, что после того «разгрома», который они наблюдали, делать в Памплоне нечего, и лучше убраться западнее, пока тут все не обратили в пепел. Вполне логичное решение, и я даже не думаю их за это винить. Люди шли рвать поезд с чистыми не за идею, а для того, чтобы обезопасить себя, и решив, что попытка провалилась, будут действовать так, как подсказывает им желание выжить. Далеко не у всех на территории бывшей тюрьмы остались родственники, а впрягаться за чужих людей желание возникает далеко не у каждого. Плевать. Лишь бы грабить не начали – это сыграет против повстанцев, к которым пока, несмотря на пропаганду сената, простые обыватели относятся с сочувствием.

Называя отряд центуриона боеспособным, я даю им большой аванс. Умения быть солдатами им прошедшая заварушка не прибавила ни на грамм, однако побывав в серьезной переделке сознание меняется, а это уже что-то. Вон у них и лица отличаются от остальной массы повстанцев – спокойные и собранные. Я даже не могу сказать, на кого больше надежды в предстоящем штурме жандармерии – на тех, кто оставался с нами до конца, или тех, кто бежал. Последние, чтобы оправдать свою трусость, вероятно, будут стараться даже сильнее… Главное, чтобы не переборщили. Впрочем, Северину явно не в первый раз приходится иметь дело с новобранцами, он все эти психологические тонкости знает лучше, чем кто-либо из присутствующих.

Лица остальной части армии оптимизма не внушают совсем. Большая часть воодушевлены. Даже слишком воодушевлены. Новость о том, что разгромлен поезд с отрядом, который ехал нас убивать, уже распространилась по лагерю. Новички, пришедшие за оружием уверены, что теперь все будет легко и просто, и, по-моему, готовы не только отбивать Памплону, а идти прямиком на Рим. Очень опасное настроение. Меньшая часть откровенно трусит, и лучше уж так. Несмотря на страх они откликнулись на призыв центуриона, значит, достаточно хорошо представляют, что нам предстоит, и готовы к этому.

Доменико со своими людьми займет магистрат, и последняя часть, под руководством Драко – одного из подчиненных Северина, возьмет почту. Сам не знаю, почему именно Драко досталось наименее важное направление – должно быть, Северин учел, что авторитет Доменико уже и так высок, а после недавнего и вовсе взмыл выше облаков. Предполагается, что в данной ситуации ореол удачливого командира важнее, чем реальные навыки управления. Доменико только плечами пожал. Кажется, эта идея не слишком понравилась парню, но спорить и кочевряжиться сейчас – не лучшее время, так что он молча кивнул на предложение центуриона и отправился выбирать себе людей.

Мне же достался храм чистому, чего было непросто добиться. Северин очень не хотел оставлять это дело такому дилетанту как я, но выбирать не приходилось – сам центурион разорваться не мог, а больше никто на такое дело подписываться не захотел бы, так что пришлось сотнику соглашаться. Он даже выделил десяток парней из тех, что были с нами утром. Большего количества решили не брать. Дело деликатное – пусть уж как можно меньше народа знает подробности. Простые обыватели боятся чистых. Не так, как боятся бандитов в подворотне или, скажем, наставленного в лицо револьвера. Это иррациональный страх, страх неведомого, сверхъестественного. Так боятся ночных некрополей или оживших мертвецов. Боятся потерять не только жизнь, но душу. Нет, сгонять большую толпу к храму не стоит. И все нужно сделать быстро – даже раньше, чем начнут действовать остальные. Именно поэтому я вытребовал у Северина один из трофейных грузовиков.

– Смотрите там аккуратнее, – немного волнуясь, напутствовал меня Доменико. Глазами при этом стрелял в сторону невозмутимой Керы, так что основной предмет его беспокойства вычислить труда не составляло. До сих пор не могу привыкнуть, что парень, несмотря на то, чему был свидетелем, продолжает воспринимать ее как слабую девушку. И, может быть я ошибаюсь, но богине это не так безразлично, как она пытается показать. Самое смешное, я не могу однозначно утверждать, что Доменико не имеет шанса на успех. Ведь как-то появились в древности обладатели маннов. И не только благодаря любвеобильным богам вроде Зевса и Аида – дамы там тоже отметились. Вот будет смешно. Определенно, нужно будет поговорить с Керой и объяснить парню, с кем он имеет дело. Не хочется вводить его в заблуждение.

– Диего! – я даже вздрогнул от неожиданности – так глубоко погрузился в размышления. – Ты уверен, что тебе не стоит остаться в лагере? С чистыми и я справиться могу.

– Все в порядке со мной, – качнул я головой. – Просто задумался. Не беспокойся. Вряд ли их там много, а с несколькими монахами мы справимся. Главное, не дать им время подготовиться. Ты же знаешь, мы с Евой опаснее, чем кажемся.

– На, поешь хотя бы, – протянул мне слегка помятый бутерброд кузен, и добавил вполголоса: – я заметил, что использование твоего манна отбирает много сил, а ты еще после вчерашнего не оправился.

Я с благодарностью принялся жевать – есть не хотелось, меня до сих пор подташнивало, но подкрепиться действительно не помешает. Стало немного неловко. Заподозрил брата в эгоизме, а ведь он в самом деле переживает не только о понравившейся девушке. Всего несколько дней знакомы, а уже подружились, и моей заслуги тут нет. Я, по большей части, наоборот держусь отстраненно и настороженно.

– Ты тоже особо не высовывайся. И, главное, не давай своим разбредаться, – посоветовал я. Лучше держитесь толпой, а то раздергают. Только несколько небольших групп из тех, кто посерьезнее, и посылай впереди и по параллельным улицам – вроде разведки, ну и чтобы ситуацию контролировать.

– Не беспокойся, я о своей шкуре забочусь трепетно, – улыбнулся Доменико. – И тоже крепче, чем выгляжу.

А ведь он тоже аристократ, и очень вероятно с пробужденным манном. Интересно, какая у него способность? При мне ни разу не применял… вроде бы. Я встряхнулся, с силой потер щеки. После перекуса потянуло в сон, тем более уже и не помню толком, когда в последний раз спал, но расслабляться рано. Успокоив себя тем, что сам заварил эту кашу, отправился забирать своих бойцов, где выслушал очередное напутствие – теперь от Северина:

– Парень, не вздумай охреневать героически в атаке. Если почувствуешь, что нахрапом взять храм не получается, лучше отступите. Не угробь мне людей, и сам там не вздумай сдохнуть. Не хочешь подождать пару часов? Все отходить проще будет, если мы тоже будем в городе.

– Нет, – покачал я головой. – Обсуждали же все. Если монахи разбредутся, их потом не выловишь. А представь, если даже один начнет по толпе своими лучами садить? Скажи лучше, картечницу дашь?

– Зачем тебе? – неприятно удивился собеседник.

– Северин, не жмись, – попросил я. – Мы, между прочим тебе этот пулемет сами и притащили. Я и вон те ребята.

– Да я не зажимаю, мне в самом деле непонятно! – возмутился центурион. – Пока вы его вытащите, пока установите – о вас весь город знать будет! Только время потеряете!

– Кхм… – я как-то даже удивился. – А с чего ты взял, что мы его будем снимать? Сразу установим в кузове, и все. Стрелять тоже с кузова будем. Так же удобнее. Понимаешь, там двери тяжелые, я видел. – Мы действительно проезжали мимо храма в первое посещение верхнего города. Точнее, видели его в конце улицы – не долго, но оценить сооружение хватило. – Наверняка на ночь запирают, а то еще и на засов. Динамита у нас больше нет, все утром потратили. Есть немного нитроглицерина, но я не решусь его с собой взять – мы через город поедем, если какой патруль бдительность проявит, всей машиной на воздух взлетим. А так встанем напротив двери, очередью пройдемся и выбьем.

Северин посмотрел на меня с каким-то странным выражением:

– Ты прямо фонтанируешь новыми придумками, да?

– А это новая, да? – уточнил я. – Так удобнее же так! Я бы и вам советовал с каждым отрядом по машине с пулеметом взять. На всякий случай просто, мало ли. И вообще, будь время, я бы их с лафетов снял, а попросил бы подчиненных Доменико какую-нибудь треногу для них сделать, чтобы можно было просто поворачивать, а не ручками наводить. Так слишком долго.

– Ну ты прямо вовремя придумал! – возмутился Северин. Даже руками взмахнул. – С этим как-нибудь потом. А за совет спасибо, не помешает. Еще есть какие пожелания, или ты уже пойдешь делом заниматься?

Я мотнул головой.

– Все, езжайте тогда, Кера с тобой, – раздраженно поморщился центурион. – Мы тоже выдвигаемся, но сам понимаешь, в городе шуметь начнем не раньше, чем через час.

– Она всегда со мной, – не удержался я.

Кера, к слову, действительно была рядом, и, кажется, тоже оценила иронию – ухмыльнулась Северину так, что он вздрогнул.

Ребята, с которыми мы должны будем брать храм чистых, ждали возле машины, наблюдая за установкой пулемета. Увидев меня обрадовались, что было приятно. На Керу смотрели опасливо, но разбегаться не спешили – и то хорошо.

– Куда едем, командир? – поинтересовался один из них, и я с удивлением узнал того самого парнишку, который встречал жандармов на дороге.

– Северина вы слышали, так ведь? – уточнил я, и дождавшись кивков, продолжил. – Город надо брать, сами понимаете, или нас отсюда выдавят. А мы с вами сейчас поедем к храму чистого. Понимаю, что страшновато, но вспомните утро. Не такие они и страшные, даже иерархи. Но иерархов там не будет.

Особого восторга в глазах бойцов не увидел, кроме мальчишки, но и труса не праздновали.

– Понятно с этим, доминус Диего, – согласился кто-то из бойцов. – Дело нужное, хоть и неприятное. Хотите побыстрее с ними разобраться, чтобы они потом гражданских светом полосовать не начали?

– Так и есть, – я кивнул. – Давайте имена свои назовите что ли, а то неловко – вы меня и Еву знаете, а я вас – нет.

Представление надолго не затянулось, пулемет уже стоял на своем месте, так что бойцы погрузились в кузов, мы с Керой – в кабину.

Дорогу, которой мы будем добираться к церкви я выбрал еще на этапе подготовки. Решил ехать кратчайшим путем, по ближайшему мосту через Аргу. Конечно, мост наверняка охраняют жандармы, но много их там быть не может, они не ожидают со стороны повстанцев подобной техники, да и вступать в перестрелку мы не будем. Можно было бы поехать в объезд, но смысла в такой перестраховке я не нашел. Посты есть на всех въездах в проправительственную часть города, и пусть в других местах жандармы меньше ожидают неприятностей, выгода от такого маневра будет слишком ничтожна.

Локомобиль тронул не торопясь, привыкая к управлению, но быстро приспособился, так что на дорогу, выходящую к мосту, выехал уже на приличной скорости. Спидометры здесь еще не устанавливают, но по прикидкам миль до тридцати в час я машину разогнал. И светильники, которые здесь используются вместо фар, зажигать не стал – лунного света достаточно. В общем, жандармов на въезде в город я даже не заметил. Ни выстрелов не было, ни требований остановиться – не совсем понятно, то ли нас действительно не заметили, то ли просто не сумели вовремя отреагировать. Хорошее начало, но верный спутник усталости – апатия, в которой я до сих пор пребывал, начала постепенно отступать. Я успел осознать, что мы, вообще-то вдесятером въезжаем на враждебную территорию, и собираемся устроить налет на храм чистого, в котором неизвестно сколько боевых монахов. Испуг быстро уступил место сосредоточенности – самое лучшее настроение перед делом.

Поднявшись от берега пришлось сбросить скорость. Тесные, извилистые улочки верхней Памплоны не способствуют гонкам. Однако реакции на наше вторжение до сих пор не наблюдалось. Улицы тихие и безлюдные, фонари редкие и тусклые, так что едва удается вписываться в повороты, прохожих на улице нет. Один раз промелькнул патруль, но локомобиль, проводив взглядом, даже не подумали остановить.

Храм чистых всегда виден издалека. Здесь на освещении не экономят. Нам это на руку, не промахнемся. Подъехав, развернулся лихо, поставив машину задним бортом к дверям. Перескочить из кабины и забраться в кузов недолго – пользоваться картечницей пока умею только я.

– Выбирайтесь, парни, и разойдитесь немного по сторонам от машины, – прошу я.

Можно уже стрелять, но мне приходит в голову еще одна мысль:

– Постучите кто-нибудь в ворота, да понастойчивее.

Все, включая Керу, посмотрели на меня с удивлением. Зачем предупреждать противника? Но я решил, что чистые пока слишком уверены в собственной неприкасаемости. Объяснять ничего не пришлось. Первым успевает самый младший член отряда – Ремус, как я успел запомнить. Подскочив к двери, он яростно заколотил кулаками, потом, не удовлетворившись результатом, достал великоватый для него револьвер, и принялся стучать рукояткой.

– Ты, стучащий, хочешь бога прогневить? Прояви уважение к святому месту, – раздался из-за ворот приглушенный голос. – Говори, зачем пришел в неурочное время, и не жалуйся, если причина не покажется мне достаточно важной.

– Именем республики, вы арестованы! – крикнул я. – Вы обвиняетесь в государственной измене, оскорблении чистого бога и помощи бунтовщикам. Откройте дверь, иначе будете атакованы!

Ответом мне послужило ошеломленное молчание. Даже мои спутники дружно вытаращились на меня одинаково круглыми глазами, в которых читалось полное непонимание ситуации.

– Жандарм, ты что, разум потерял?! – собеседник явно кое-как справился с удивлением, но до сих пор не мог поверить в услышанное. – Что за бред ты несешь? Какое оскорбление чистого бога?

– Я считаю до десяти и выламываю дверь!

– Ты не имеешь права, жандарм, кто бы ни дал тебе этот приказ. Монахи чистого бога не подсудны гражданским властям! Предупреждаю, если ты начнешь штурм, будешь очищен!

– Пять! Шесть!

За дверью послышались приглушенные команды. Да, я в них не ошибся. Чтобы монахи чистых, и подчинились какому-то жандарму? Этот монах, безусловно, знает, что никто в здравом уме не мог отдать приказ на арест чистых. Значит, это какая-то ошибка. Но разбираться будут потом, а пока нужно уничтожить жандармов, дерзнувших говорить с чистыми братьями повелительным тоном. Монах уверен, что у жандармов снаружи таран, и что мы сейчас будем высаживать дверь, так что мне даже не нужно слышать команд, чтобы представлять, что происходит внутри. Монахи чистых выстраиваются перед входом, готовясь устроить очищение всем, кто окажется в проеме, как только ее высадят.

– Десять! – выкрикнул я, и закрутил ручку.

Зачем напрасно тратить патроны, если можно дать им собраться за дверью, и прикончить сразу нескольких? Грохот в ночной тишине звучит оглушительно. Свою ошибку я понял мгновенно – тент с машины надо снять. Пороховой дым заволакивает все пространство уже после первых выстрелов так, что дышать становится невозможно. Впрочем, больше стрелять не нужно – пока не заслезились глаза успеваю заметить, что от двери остались одни щепки. Прекращаю крутить ручку, выскакиваю наружу.

– Убивайте всех! – кричу я и первым врываюсь внутрь, с удовлетворением замечая тела монахов в лужах крови.

Не доводилось раньше бывать в храмах чистых. Проношусь мимо деревянно-человеческого крошева, мельком удивляясь, что Керы в этот раз не видно – только пятеро повстанцев топают по бокам. Обычно она всегда оказывается впереди. Проносимся через центральный зал, мимо ярчайшего прожектора, чей луч бьет вертикально вверх – совсем как в лагере. Взбегаем на амвон и проходим сквозь завесу. Почему-то ожидаю увидеть алтарь, как в моем мире, в христианских храмах. Однако вижу лишь пустой белостенный коридор с единственной дверью в конце, за которой нахожу вполне обычную столовую со столом и стульями. Проверяю те пять дверей, что ведут из трапезной – все необитаемы. В каждой по несколько двухъярусных кроватей, как в казарме. За пятой дверью кухня, еще хранящая приятные запахи. Ни людей, ни каких-нибудь ритуальных помещений. Ничего таинственного. Все выглядит, как банальная казарма, правда, достаточно комфортабельная – в каждой из жилых комнат даже отхожее место отгорожено. Разве что душевой не хватает.

– Чувствую твое удивление, – раздается за спиной насмешливый голос Керы. – Ожидал увидеть что-то другое?

– Ну, если честно, ожидал, – соглашаюсь я. – Ты почему отстала?

– Зачем мне за вами бегать? – пожимает плечами девушка. – Живых тут нет, я это чувствовала. А у входа парочка еще живы были. Я их добила.

Странные ощущения. Я… да все участники штурма себя накручивали, готовились к эпической битве, собирались чуть ли не помирать тут, а в результате… Несколько оборотов ручки, и все. Проблема решена. Даже какое-то разочарование возникло. Все еще хочется куда-то бежать, стрелять, даже руки подрагивают – а уже не нужно.

Вернулся в святилище, пересчитал трупы. Тридцать два. Жаль, что я не знаю, сколько их должно быть, но вообще выглядит правдоподобно. Судя по количеству коек, в местном храме постоянно проживали сорок монахов. Десяток мы постреляли несколько дней назад, когда только въехали в Памплону. Вроде все сходится, даже пара лишних обнаружилась.

– Командир, – окликнул меня один из повстанцев. Максим, я запомнил имя. – Что дальше делать будем?

– Ничего. Сейчас убедимся, что тут больше никого нет, вытащим все, что покажется ценным, и свалим отсюда. Пусть Ремус с Марком покараулят на улице. Ремус, слышал? Если что – увидишь или услышишь, сразу сообщи. И подскажите мне кто-нибудь, как выключить эту гадость? – я махнул рукой на прожектор. – Слепит, и вообще неприятно, будто давит что-то.

– Командир, может, не надо? – как-то неуверенно предложил Максим. – Все же храм. А ну как бог прогневается? Да и в целом, как-то неловко святое место грабить…

– То есть то, что расстреляли кучу служителей, включая иерарха, чистого бога никак не обидит, а из-за грабежа он расстроится? – удивился я.

– Монахов мы убивали по необходимости, – еще более неуверенно объяснил Максим.

– Не говори ерунды. Думаю, мы все слишком мелкие сошки для чистого. А если он придет к тебе с претензиями, можешь по всем вопросам отправлять ко мне.

Нет, все-таки глубоко пустила корни новая религия в неокрепших умах соотечественников. Вон уже и храмы святым местом на полном серьезе почитают, да и мысль о том, что чистый – настоящий бог, а все остальные так, ложные, уже вполне успела укрепиться в сознании масс. Как только решились на такое святотатство?

– Так все же, кто знает, как отключить эту гадость? – громко поинтересовался я. Весь отряд к этому времени уже собрался в главном зале, даже в рядок дисциплинированно выстроились. Присесть явно боятся, да и видно, не понимают, чем себя занять.

Оказалось, никто не знает, где она выключается. Вообще соратники стараются к алтарю, – а это, оказывается, алтарь, – не приближаться, почитая очищающий свет проявлением божьей воли. Однако логика подсказывает, что должен быть какой-то генератор, или хоть батареи – в общем, что-то, что дает этой гигантской лампе энергию. Не может же она светиться божьим промыслом? Нет, в этом мире я во многое могу поверить, но не в то, что чистый бог станет тратить силы на освещение пустого храма. У меня создалось впечатление, что чистый – существо крайне рациональное. Однако никаких проводов я не нашел, как ни старался. Можно было бы просто разбить стекло – правда, судя по толщине последнего, потребовалась бы как минимум кувалда, но меня уже зацепило. Стало просто любопытно, как работает эта штука. Помимо яркого света лампа испускала еще и тепло, отчего мне стало казаться, что это простая лампа накаливания. Хотя бред, конечно. Я слышал описания процедур очищения, проходящих в храме. Да кто о них не слышал? Они отличаются от того, что делают монахи, да и в лагере, где уничтожали язычников было по-другому, хоть и похоже. Жертву укладывают на эту самую лампу и оставляют на месте, после чего человек начинает медленно усыхать. Порой процедура занимает до нескольких дней, пока от несчастного не остается высохшая мумия, скелет, обтянутый кожей. И все это время, до самой смерти, жертва остается в сознании, корчась от нестерпимой боли. Монахи чистого утверждают, что божественное свечение выжигает всю грязь из того, кто не пожелал очиститься сам, добровольно. Утверждают даже, что если грязи не слишком много, человек может остаться жив. Правда, о таких случаях никто не слышал. Даже легенд не ходит. Лампа накаливания, какой бы яркой и сильной она не была, такого эффекта не даст. Значит, тут что-то другое. Тем не менее, работать сама по себе эта пакость не может. Откуда-то она должна брать энергию!

Глава 3

Время еще есть. Как ни странно, храм чистого для нас пока самое безопасное место – обыватели и так-то не стремятся лишний раз соваться к чистым, а уж теперь, после стрельбы, в непонятной ситуации… Пока повстанцы не войдут в город, о нас тут никто не вспомнит, а потом и в городе станет не до нас. Да и вообще, первый раз в жизни оказываюсь в храме чистого, может, больше не доведется. И не узнать, как он устроен? К тому же сидеть без дела в храме просто физически неприятно. Давит сама атмосфера, кажется, будто дышать тяжело. Причем на остальных это действует как бы не сильнее, чем на меня. Если чем-то заниматься, на давление можно не обращать внимания, а если сидеть сложа руки, в голову начинают проникать неприятные мысли о тщетности бытия и о собственной ничтожности и нечистоте. Мерзкое ощущение. Да и ребят определенно надо занять. Вон, физиономии бледные, зрачки расширенные, губы дрожат.


Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку
5.0/1
Категория: Новая книга про попаданца | Просмотров: 77 | Добавил: admin | Теги: сепаратист, Матвей Курилкин, Мастер проклятий
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх