Новинки » 2020 » Январь » 4 » Макс Бодягин. Сонница. Том первый
18:15

Макс Бодягин. Сонница. Том первый

Макс Бодягин. Сонница. Том первый

Макс Бодягин. Сонница. Том первый


Действие романа «Сонница» охватывает период времени с 1985 по 2012 гг. Это история нескольких друзей, поневоле втянутых в большую игру, начавшуюся семьсот лет назад, и угрожающую будущему всего человечества. Спасая мир, герои влюбляются и переживают разочарование, чтобы обрести внутреннюю свободу и вернуть себе разум.


Возрастное ограничение: 18+
Дата выхода на ЛитРес: 13 апреля 2018
Объем: 480 стр.
ISBN: 9785449066534
Правообладатель: Издательские решения
Часть первая

Незнакомка

День первый.

Вторник, 15-е мая

20:40




Перед тем, как поднять трубку, Бардин долго смотрел на неё, словно заклиная назойливый аппарат не приносить дурные вести. Телефон жужжал и кружился по столешнице среди бумаг, больничных карт, схем, записей, толкнул пластиковым бочком любимую ручку Бардина (дорогущая монтеграппа, подарок одного пациента), та покатилась по столу, дойдя почти до края, где Бардин подхватил ее, чтобы не упала и не побилась о белый кафельный пол. Тут он словно очнулся от несвоевременного приступа задумчивости и всё же нажал на светящееся изображение зелёной трубочки.

Алло. Сказал женский голос. Вы дочитали? Бардин посопел, вертя трубку в руках и не зная, что ответить. Вы дочитали? повторил женский голос настойчиво, но без капризных ноток, скорее, с какой-то обеспокоенностью, настоящей тревогой, будто бы сейчас от Бардина зависело будет ли женщина на том конце провода жить, или ей предстоит куда более скверная судьба.

Да, я почитал, ответил, наконец, Бардин. Я беспокоилась, ответила женщина. Простите, долго возился, я никогда не работал раньше на маке, знаете, всего одна кнопка, нужно было привыкнуть, да и работа, начал говорить Бардин, но замялся. Почему я извиняюсь. Ведь я не должен этого делать. Идиотская привычка кланяться всем подряд. Точнее, всем женщинам. Я могу зайти к вам, спросила женщина. Я всё ещё на работе, ответил Бардин. Слишком много пациентов, только что освободился. Я знаю, я вижу ваше окно, ответила женщина. Я сижу в такси напротив. Если вам неудобно, чтобы я проходила в кабинет, мы можем поговорить в машине. Нет-нет, что вы, пробормотал Бардин. Конечно же проходите.

Он расстегнул сумку и вынул почти невесомый macbook air, который легко мог бы затеряться среди бумаг, если бы не матовая алая обёртка из силикона, приятно цепляющаяся за пальцы. Тёплая. Бардин высунул голову в коридор и крикнул медсестре: Катя, у меня ведь всё на сегодня? Тогда сделайте, пожалуйста, божескую милость, украдите из директорского кабинета пару чашечек кофейку, ко мне тут дама, знаете ли. Ах, Сергей Иваныч, шалунишка, погрозила наманикюренным пальчиком болтушка Катя и прошелестела голубыми бахилами в конец коридора, откуда почти тут же донеслось злобное пыхтение итальянской кофе-машины. Никелированное чудище. Как с ним Катя справляется? Впрочем, это я ретроград, предпочитаю варить кофе в турке.



Здравствуйте. Поток рефлексии прервал грудной голос, только что звучавший в трубке. Здравствуйте, проходите, пожалуйста, засуетился Бардин, показывая рукой вглубь кабинета, на ширму, отгораживающую массажный стол от офисной части. Женщина плавно, как кинозвезда, прошла ближе к столу, уверенно опустилась в кресло, уложив длинные и гладкие, словно полированные голени друг на друга, и замерла, словно картинка из глянца. Вы позволите, спросила она, доставая из недр плаща тонкий стальной портсигар. Простите, не понял, переспросил Бардин. Сигареты, пояснила она, вынимая из портстигара узкую пахитоску на крохотном мундштучке. Я сначала не понял, о чём вы, ответил Бардин. Очень красивый портсигар. Будете, спросила она, протянув пахитоску. Да, разумеется, все уже ушли, а дежурная сестра нас не выдаст. Не выдадите нас, Катя. Вас – никогда, ответила вошедшая сестра, несущая подносик с кофе. Благодарю вас, сказал Бардин, отрешённо провожая взглядом смуглые катины ямочки под коленками, чмокающие воздух, полощущийся в белоснежных полах халата.

Женщина молча курила. Бардин ждал. На вид ей было чуть за тридцать, тяжёлые медные пряди, усталые круги под глубокими зеленовато-карими глазами, аристократическая шея, тонкий полупрозрачный нос. Можно я сниму плащ. Даже не вопрос, а выдох. Будто бы она держала этот выдох в себе целый день, а сейчас наконец-то что-то лопнуло и он наконец осуществился, освободив лёгкие для нового вдоха. Да, прошу вас, плечики здесь, в шкафу. Она медленно расстегнула пуговицы, хулигански держа пахитоску в зубах, неслышно чертыхнулась, посмотрела на ноготь, и, продолжая расстёгивать плащ, чуть затянулась, не касаясь пахитоски пальцами, отчего та забавно встала торчком. Может быть, коньячку хотите, спросил Бардин. Сам-то я не пью. Но кое-какой запас у меня есть, клиенты дарят, вы же понимаете. Нет, спасибо, не поворачиваясь, ответила женщина. Клубы ароматного дыма окутывали её, повторяя очертания взбитых волос, проникая серыми волокнами сквозь медные пряди. Бардин смотрел на её узкую спину, на острые лопатки, девочково торчащие сквозь чёрную простую водолазку. Что скажете, спросила она. Простите, переспросил Бардин. Вы сказали, что прочитали. Что скажете? Вы сможете мне помочь, спросила она чуть более настойчиво.

Бардин глубоко затянулся, с наслаждением ощущая, как запретный дым пахитоски наполняет лёгкие, и внезапно закашлялся, до рези в глазах, до слёз. Ими не затягиваются, ласково сказала женщина с немного странной материнской интонацией. Покрасневший Бардин вытер глаза тыльной стороной руки и сказал: простите, я так давно не курил. Совершенно забыл, что такое сигарный табак. Она снова опустилась в кресло, снова уложила свои тонкие голени одна на одну и снова замерла. Крохотный рубин на почти невидимой золотой нити словно передразнивал алую точку на кончике пахитоски. Я вас представляла именно таким, тепло сказала она. Каким. Ну вот что вы не на самом деле не курите, что вы весь такой немного… Вы очень похожи на моего мужа. Вы помните его?

Да, я хорошо помню этого мальчика, подумал Бардин. Мы звали его Витька, сказал он вслух. Я не застала этот период, улыбнулась она. Сколько помню, его всегда звали только по фамилии – Кромм. И в школе, и потом. И даже я звала его только так. Странно, сказал Бардин. Меня тоже всю жизнь зовут по фамилии, и даже жена. Он засмеялся. Вот видите, я же говорила, что вы похожи, удовлетворённо сказала женщина. Возможно, вы не знаете об этом, но он всегда равнялся на вас. «Сэмпай то, сэмпай сё, сэмпай бы так никогда не поступил, сэмпай сделал бы всё вот так». Он всегда называл вас «сэмпай». Я не видел его лет десять, даже больше, ответил Бардин. Как он.

Вы же видели его по телевизору. Ничего не изменилось, всё точно так же. Он ест, спит. Но никого не узнаёт. Это, конечно лучше, чем приступы кататонии, которые у него были пару раз. Но он абсолютно ничего не помнит. Ни меня. Ни, что куда более обидно, себя. Врачи лепечут что-то неясное, что- то про защитный механизм психики, я этого не понимаю.

И чего же вы хотите от меня, спросил Бардин, украдкой бросив взгляд на часы. Либо ему действительно удалось сделать это незаметно, либо она просто проигнорировала намёк. Она затянулась последний раз и затушила пахитоску странно хищным жестом, словно убивала какую-то маленькую зверушку или давила насекомое, агрессивно, напористо. Из всех разговоров наших докторов я уловила только одно, ответила женщина: есть воспоминания, которые могут сработать как ключ, как триггер, они могут сдвинуть его психику с места. Я жду, что вы вернёте мне моего мужа.

Но почему я-то. Я простой массажист. Я не психиатр, не сыщик, не следователь, не сотрудник каких-нибудь органов, нервно пробормотал Бардин. Женщина встала, подошла поближе и взяла руки Бардина в свои ладони. Горячие как чайник. Ему захотелось отвести глаза. Она не давала это сделать, словно выцеливая своим взглядом его мечущиеся зрачки. Вы – его первый тренер, вы ему больше, чем отец, сказала она. Он говорил, что вы – тот самый старший брат, которого он всегда хотел и которого у него никогда не было. Господи, какая-то глупая мелодрама, ей богу, еще больше разнервничался Бардин и попытался встать, но сел, опасаясь столкнуть сидящую на корточках женщину, потом всё-таки неловко встал боком, протиснулся между ней и столом, подошёл к окну. И услышал за спиной всхлип. Она плакала почти без звука, всё так же сидя на корточках и ангельские лопатки вздрагивали как крылья стрекозы. Господи, пробормотал Бардин. Она сидела, обхватив руками живот, словно бы её согнуло внезапной коликой.

Он подошёл ближе и опустился на корточки рядом. Сделал попытку погладить её по голове, но в смущении отдёрнул руку. Она повернула к нему мокрое лицо и сказала, вы тренируете охрану губернатора, ваши клиенты – банкиры, депутаты, авторитетные бизнесмены, вы – не простой массажист. О вас легенды ходят. У вас связи, у вас много друзей, влиятельных друзей. Почему вы не хотите мне помочь.

Во-первых, легенды существенно отличаются от вымысла, по-учительски размеренно сказал Бардин, чувствуя себя полным идиотом. Во-вторых, я не тренирую охрану губернатора, я там вторым тренером работаю на полставки, лапы держать, спарринг-партнёром стоять в ринге. Меня из милости взяли старые друзья, чтобы не заржавел.

Верните мне мужа, прошу вас, сказала она. Но как, растерянно пробормотал Бардин. Она почти перестала плакать и горячо сказала, сощурив раскрасневшиеся от слёз глаза: я думаю, что если вы найдёте машину снов или этот амулет, или хотя бы что-то, что бы относилось к этой истории, то он вспомнит. Вы дочитали до того места, где он пишет о машине снов. Нет, каюсь. Он пишет довольно путано, я ещё не дошёл до этого места. Понимаю. Вы вообще когда-нибудь слышали о машине снов? Нет, что это. Это древняя легенда. Говорят, давным-давно Марко Поло построил китайскому императору машину, которая могла записывать чужие сны. Потом по ним можно было путешествовать. Можно было проникнуть в сон любого человека. Некоторые говорят, что Марко Поло даже на самом деле никуда не путешествовал в реальности, только в этой машине снов. Когда он уезжал из Китая, то сделал их ещё две, одну для Папы Римского, другую для себя. Последняя пропала, когда корабль Марко утопили генуэзцы. Вторая благополучно доехала до Ватикана. А вот по поводу самой первой машины… Муж почему-то считал, что монголы увезли её куда-то на восток улуса Джучи, а это как раз здесь, у нас. Муж рассказывал, что в детстве у него был один друг, сумасшедший гений, который точно рассчитал, что она находится где-то здесь.

Послушайте, это какой-то бред, правда, начал говорить Бардин, потом вдруг остановился и спросил: а как вас зовут, кстати. Ия, ответила она. Муж всегда звал меня Ия.

Ия, та самая Ия, удивился Бардин. Да, ответила она, потупившись. Но ведь он писал, что Ия мертва, что найти её ему не удалось, что… Бардин замер, ошеломлённо крутя головой. Вот мой паспорт, буднично сказала Ия, протягивая документ, обёрнутый в мягкую светлую кожу. Ну что вы, зачем, пробормотал Бардин, но всё-таки взял паспорт, раскрыл его, и прочёл. Иоланта, ваше имя – Иоланта. Да, Иоланта Кромм. Родители родом из Литвы, дети ссыльных, как, впрочем, и родители Кромма – тоже дети ссыльных, ответила она. Потом отец умер, мама вышла замуж за полковника, взяла русскую фамилию, остальное вы знаете.

Но почему он пишет в своём дневнике о вас, как об умершей. спросил Бардин, возвращая паспорт владелице. Ия поднялась с корточек, неловко присела на краешек стула, прерывисто вздохнула, словно проглатывая комок, мешавший ей говорить, и ответила: мне горько это говорить, но правда состоит в том, что мой муж давно сошёл с ума. Я очень люблю его. Очень- очень, сказала она и хлюпнула носом. Он такой ранимый, талантливый, сильный, он такой ласковый, возможно, он – самый нежный мужчина на свете. И он – абсолютно сумасшедший. Раньше приступы случались с ним нечасто. Потом мне пришлось раз в год каждой весной отвозить его в клинику. Потом по совету врача мы купили домик за городом и переехали туда, чтобы избавить его от так называемого «социального давления». Это ненадолго улучшило ситуацию, но… Вскоре приступы стали случаться всё чаще и чаще.

Боже, только и нашёлся пробормотать Бардин. У вас есть дети. Нет, ответила Ия. Ни я, ни он не можем иметь детей. Я раньше переживала, а сейчас понимаю, что это – благословение Господне. Бардин рассеянно подошёл к кулеру, взял с полочки пакетик чаю, бросил в пластиковый стаканчик и долил горячей воды. Помакал пакетик. Послушал, как капли падают с промокшего пакетика на дрожащую поверхность воды.

Ия почти успокоилась и пыталась заговорить подчёркнуто сухим тоном, словно извиняясь за вспышку, допущенную перед незнакомым человеком: в записях мужа много неточностей или даже фантазий. Например, человека по имени Павел или Паша Макоед вообще никогда не существовало в природе. На самом деле, у Кромма был одноклассник Миша Макогон. Он утонул в пионерлагере, когда они были там в седьмом классе. И во время приступов Кромм говорил с ним, называя его Макоедом. Но я думаю, что это разновидность шизофрении, знаете, когда в одном человеке живут несколько личностей.

Бардин кивнул, и спросил в ответ: а как же его юная возлюбленная Лиля, она тоже выдумка. Разумеется, несколько раздражённо ответила Ия. Персонификация его сексуальных фантазий. Дело в том, что когда его рассудок начинал отказывать, он был… Как бы это сказать… Не очень хорошим любовником. Точнее, ему было совершенно не до этого. Это, конечно, искупалось тем, как он ведёт себя в постели в остальные дни нашей жизни, простите за интимные подробности… Но…

М-да, сказал Бардин. Какие-то у него слегка педофилические фантазии, попытался пошутить он, но Ия исподлобья посмотрела ему в глаза и сказала: для Кромма это нормально. Ведь я впервые переспала с ним в школе, когда мне было тринадцать. А ему тогда уже стукнуло семнадцать. Но он же пишет, что вы были одноклассниками, сказал Бардин. Да, он так пишет, кивнула Ия, но это не так. С чего бы, вы думаете, мы ото всех скрывали нашу связь. С чего бы он так боялся моего отчима. Муж ведь довольно храбрый человек, согласитесь, он способен на отвагу, вы же растили его бойцом, не так ли. Но вы же понимаете, что бы с ним сделали, если бы всё стало известно.

Понимаю, сказал Бардин. Но тогда я хочу спросить, почему вы видите в этом бреду какое-то зерно правды. Почему? Только потому, что он – ваш муж? Нет, не только, сказала она. Он считал себя медиумом, много читал об этом, о шаманах, о том, как они впадают в транс, все эти истории про Кумскую Сивиллу, оракулов в Дельфах. Мне казалось, так он пытался объяснить приступы, которые его терзали, задумчиво сказала Ия. Несколько раз он делал интересные предсказания. Не садись на этот поезд, опоздай, говорил он и через два дня в новостях показывали, что поезд сошёл с рельс. В состоянии помешательства, он часто предугадывал падение самолётов, он записывал какие-то каракули, но в них можно было прочесть что-то, похожее на предсказание.

Бардин недоверчиво хмыкнул и спросил: а что он предсказал на этот раз, каково было его последнее пророчество. Вспышка нарколепсии, эпидемия летаргии, ответила Ия. В течение прошлой недели уснуло среди бела дня около ста человек. Власти скрывают этот факт, но вы можете проверить через своих друзей в министерстве здравоохранения. Потому-то я и верю в машину снов, о которой он писал. Я верю, что его сумасшествие, его дар медиума и его нынешнее состояние связаны с тем, что муж всё же нашёл её. Может, если вы найдёте её, или какой-то намёк на её существование… Может, это как-то ему поможет.
 
Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку
4.0/4
Категория: Издательские решения | Просмотров: 146 | Добавил: admin | Теги: Макс Бодягин. Сонница. Том первый
Рейтинг:
4.0/5 из 4
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх