Новинки » 2019 » Июль » 20 » Дмитрий Миконов. Отмеченный сигилом
12:52

Дмитрий Миконов. Отмеченный сигилом

Дмитрий Миконов. Отмеченный сигилом

Дмитрий Миконов

Отмеченный сигилом


новинка август
Впервые
Юбилейный том - (Магия фэнтези-700)

Великая империя скатилась в бездну войны всех против всех. Сущности первородного мира превратили людские земли в кровавое ристалище. Монахи белого пламени слишком заняты, чтобы противостоять им,— они отлавливают еретиков. Имперские легионы из последних сил сдерживают мятежников. Последняя связующая нить между гибнущими провинциями — надежно защищенные караваны…

Лаен Тарк — один из лучших тайных клинков гибнущей империи. Но его враги не могут об этом знать: бывший исполнитель приговоров его величества скрывает эту часть своего прошлого. О котором не сожалеет, ибо потерял память. Он не следует клятве долга, ибо его клан призвали на эшафот. Он не чтит белое пламя, ибо в его мысли постоянно вмешивается чужой голос… Ныне Лаен нашел себя в качестве главы дозорных каравана, что следует от одного людского анклава к другому через зараженные земли, где сущности первородного мира ведут кровавую войну…

 Отмеченный сигилом

Миконов Д. Отмеченный сигилом: Фантастический роман / Рис. на переплете В.Федорова — М.:«Издательство АЛЬФА-КНИГА», 2019. — 313 с.:ил. — (Магия фэнтези-700)
7Бц Формат 84х108/32 Тираж 3 000 экз.
ISBN 978-5-9922-2941-7
    
 
ГЛАВА 1

451 год от возвышения Триграда, месяц бархатец


— ...Лаен! Господин Лаен! Проснитесь же наконец! Обладатель бесцветного голоса с едва уловимым стариковским оттенком оказался настойчивее ярмарочного зазывалы. Под его напором тягучий и пульсирующий бордовым кошмар медленно, но верно отступал, оставляя после себя разграбленную безмятежность и горький привкус ржавчины на языке. Если бы не настырный старик, Лаен Тарк, как обычно, настиг бы свою жертву на ступенях каменной лестницы и всадил в ее дрожащее тело двенадцать дюймов остро заточенной стали. В чем несчастный провинился перед ним, он не знал или не помнил, но так случалось уже более тысячи ночей...

Покрытый шрамами жилистый человек распахнул карие глаза, с облегчением разрывая связь с тяжелыми видениями. Обычно он предпочитал действовать, а не наблюдать, но проклятый кошмар в какой-то момент установил свои незыблемые правила. Успокаивая дыхание, Лаен провел шершавой ладонью по темно-русому ежику волос, сбрасывая капли пота.

Какой-нибудь ханжа, родовитый житель центральных областей Аламийской империи с ходу мог посчитать его кордом — представителем одного из ассимилированных Аламией народов. За неподобающий рост, немного ниже положенных шести футов, мягкие черты лица без волевых граней и короткую прическу, достойную солдата или наемника. Но свое мнение, верное лишь отчасти, имперец, скорее всего, оставил бы при себе, едва взглянув в колючие глаза пробужденного.

—    Десятник Морок! — совсем отчаявшись, скомандовал старик, и все встало на свои места.
—    Да не сплю я, Фабио, успокойся! — недовольно буркнул тот, кого назвали десятником. Его рука зашарила под топчаном, где должна была находиться деревянная фляга с водой. Пробка полетела на пол, кадык жадно задергался, и прохладная влага пролилась на покрытые старыми рубцами грудь и живот, напрочь смывая остатки сна. Возрастом десятник был той поры, когда юношеские порывы и страсти давно закованы в цепи благоразумия, но кровь в жилах еще способна при случае расплавить оковы.

—    Ты чего раскричался-то? Вроде не рассвело еще. — Протянув руку, Лаен отодвинул занавеску. За окном кибитки ца- рила мгла, но край неба на востоке, пронзенный ледниками гор Предков, уже успел едва порозоветь.
До выхода каравана на тракт оставалась минимум пара часов.

—    Господин, там ваш дозорный... этот, как его? Рыба! У ворот имперской крепости вас дожидается. Говорит, срочно очень! — Сухопарый мужчина, которому прожитые годы без- жалостно изрезали морщинами лицо, скорее уже старик, с умными глазами, но неряшливым видом, напоминающий обнищавшего профессора какой-нибудь из академий Данаста, виновато развел руками в стороны и скривил губы то ли в усмешке, то ли выражая сочувствие.
Являясь старшим приказчиком владельца каравана, а так- же хорошим приятелем десятника, он много лет назад неудач- но попал под Алмазный дождь и потерял контроль над частью мышц лица. С тех пор старик мог без труда изображать хоть ожившего мертвеца, хоть упыря не хуже лицедея на подмостках.

Убедившись, что десятник не спит, Фабио захлопнул дверь кибитки с обратной стороны и убыл восвояси, впустив в остывшее за ночь нутро крытой повозки изрядную порцию свежего воздуха. Бархатец в этом году выдался особенно холодным и мокрым, обещая караванщикам скорую осеннюю распутицу. Если начнутся дожди, множество текущих с гор ручьев вздуются мусором из разрушенных деревень и затопят низины, тогда обоз рискует надолго застрять в урочище Каторжников. Восставшим с погостов и их хозяевам, живорезам, непременно придется по душе подобный расклад.
Десятник с хрустом потянулся, с наслаждением разминая затекшие мышцы. Что там могло такого случиться? Явно ведь не нападение, иначе весь лагерь давно бы стоял на ушах. Сили- ща немалая нужна, чтобы попытаться взять штурмом имперский сторожевой форпост. Тут скутатов одних, о доспехи которых лошадь в лепешку расшибиться может, не меньше полу- сотни наберется.

Нетрудно было предположить, что пройдоха-комендант втридорога содрал с негоцианта за возможность каравану переждать ночь под стенами защищенной баллистами крепости и укрыться от чудовищного левиафана, иногда прилетающего со стороны горных отрогов. Но оно того стоило. А как по-другому-то? Солдатам цеха капитана Вортана тоже требовался отдых. Впрочем, как и соглядатаям десятника.

Рыба, Рыба... толковый малый. Такой зазря начальника тревожить не станет, особенно за несколько часов до отбытия. Вздохнув, Лаен натянул через голову черную льняную рубаху и подвязал тесемками серые гвардейские штаны. Что тогда? Банда ухорезов в укромной лощине тракт перекрыла и засаду готовит? Или оголтелые степняки, совершая набег, вконец об- наглели и углубились на территорию Аламийской империи настолько далеко? Мало им, кривоногим любителям кобылиц, Вольницу на юге грабить.

Или мятежники умудрились просочиться через пикеты Безземельного графа? С этих станется...
Натянув на ноги мягкие удобные сапоги с высоким голенищем из кожи иммаритской свиньи, позволяющие передвигаться почти бесшумно, десятник сомкнул веки и особым образом прислушался к ощущениям. Сигил Пустоты, выжженный на животе каленым железом, печатный символ связи с Зеркальным миром, или Шуйтаром, где потерянные Малькой души обретали пугающие формы, мерно холодил кожу, не предвещая опасности.

Это означало, что никто и ничто поблизости не пытается использовать магию Шуйтара для обнаружения живых или мертвых. Адепт клана джарахов, а некогда — верный слуга его императорского величества, мог утверждать это с уверенностью.
У противоположной стены, где обычно на нижнем ярусе кровати вне дозора отсыпался один из подчиненных десятника по кличке Гузло, одеяло пошло ходуном, жалобно скрипнуло дерево под грузным телом, и тишину пронзил громогласный всхрап.

Десятник поморщился — до ноздрей докатился разлитый в воздухе кислый запах дешевого вина вперемешку с чесночным духом. Так вот чем закончилась вчерашняя проповедь отца Мэтью! Пользуясь случаем, монах затеял ее среди караванщиков сразу после банных дел и ужина. Чтобы не давать повода, десятник тоже немного послушал про белое пламя старца Воритара, с помощью которого тот в старинные времена ловко разгонял тварей Шуйтара, а потом, утомленный переходом по опасным местам, отправился спать, прихватив с собой изрядную порцию жареного мяса.

Темно-коричневый походный плащ из грубой шерстяной ткани, с глубоким капюшоном, почти непромокаемый, завершил наряд. В таком виде джарах непременно обольстит скупую на ласки холодную красавицу-ночь и останется ее фаворитом до самого рассвета. Лаен был в этом уверен — во всей огромной Аламийской империи выходцам из клана джарахов не было равных в искусстве скрытности. Да что там империи — на всем Континенте, обитаемой части мира!

Забрав из-под матраца трехгранный стилет и тем самым завершив облачение, десятник соглядатаев каравана по прозвищу Морок покинул огромную крытую повозку.

Хитрый паук Невзра, которого джарахи считали своим покровителем, уже собирал с небесного купола свои глаза-при- манки. Плеяды уже не очень ярких огоньков перемигивались над головой из последних сил. В окрестностях стоянки царствовала предрассветная тишина. Но не пустая и звенящая, что присуща склепу или могиле, а та беспокойная, шуршащая, что наступает в последние часы перед побудкой, когда самые деловитые уже не спят, а остальные ворочаются с боку на бок, из последних сил растягивая тягучую дрему перед неизбежным моментом.

Сам караван у десятника стойко ассоциировался с огромным закованным в блестящий панцирь червем-переростком, что, по рассказам пилигримов, обитают в песках Санданирско- го халифата, далеко на юге. Свернувшись в защитное кольцо вокруг имперского форта и ощетинившись кострами, со- бранное из лошадей, повозок и людей существо дремало и берегло дыхание, набираясь сил перед следующим переходом. Скрипели сыромятные ремни, намертво стягивающие дерево и металл в единое целое, хлопала на ветру просмоленная пару- сина, способная защитить даже от Алмазного дождя, лошадиное ржание опоенных алхимическим зельем тягловозов перемежалось с редкими окриками патрульных.
 
Потуже запахнув плащ и проверив доступность стилета, укрытого на поясе, десятник, не теряя времени, пошел к высоким воротам имперской крепости, где будто глаза хищника яр- ко горела пара факелов. Впотьмах ему приходилось лавировать меж многочисленными кибитками, каретами и телегами, где спали люди и хранились товары, закупленные в приграничном Хаске. Если небесный охотник Невзра будет столь милостив, что позволит каравану достичь Атрели в Приланском лесу, а его светлость негоциант Фект Стелайский проявит привычную щедрость, всех ждал очень неплохой барыш...

Неожиданно сигил Пустоты больно уколол кожу. Рука десятника самовольно дернулась к оружию.
—    Гнида справился! — Из-под одной из телег выкатилась низкорослая тень размером с крупную собаку и с клацающим звуком метнулась к десятнику. Сделав молниеносный шаг в сторону, Морок перехватил нападавшего за жесткий ворот из- мазанной в грязи туники. Поняв, что маневр не удался, тощий мужичонка с выпирающими мослами и ребрами задергал нога- ми в воздухе и тоненько заверещал: — Гнида умный! Гнида знает, что десятник невидим для Шуйтара! Но гнида хитрый! Гнида караулил, смотрел глазами...

—    Тише, тише! — Лаен аккуратно опустил бедолагу на землю и быстро огляделся. К счастью, рядом никого, кроме них, не было. — Во-первых, я тебе сколько раз говорил, не кричать про то, что ты меня не видишь... э-э... своим чутьем. Говорил? — Лысый мужичонка виновато развел в стороны все четыре руки и удрученно пощелкал нижней челюстью, вытяну- той далеко вперед и оканчивающейся загнутыми к верхней гу- бе наростами-клещами. — Говорил. Вот. Не нужно об этом никому знать. Усек? Во-вторых, чего ты здесь шляешься? Если тебя увидят солдаты из форта, тебя убьют. Убьют, понимаешь? Это... как бы тебе втолковать... ну будет как в тот раз, ко- гда ты попал к живорезам.
—    У-у-у! Нет! Нет! Нет! — Кучерявые волосы на загривке Гниды встали дыбом и укололи руку десятника. Существо вы- рвалось и сигануло обратно под телегу. И уже оттуда робко предложило: — Лаен играть?
—    Да, играть. — По-другому избавиться от общества в общем-то безобидного Гниды было затруднительно. — Твоя задача — спрятаться так, чтобы я тебя найти не смог, когда вернусь. Пару яблок получишь, если справишься. Гнида понял?
 
—    Да! Да! Гнида понял!
Строго глянув напоследок под повозку, десятник убедился, что уродец не следует за ним, и продолжил путь к воротам. По непонятной причине сущность Шуйтара, поднявшая и изменившая Гниду, отказалась от дальнейшего порабощения тела, вернув часть души бывшему владельцу. Его светлость негоциант Фект выкупил несчастного в Хаске у отряда охотников за головами, которые планировали вести измененного на запад, на территорию Собора Воритара. По слухам, монахи щедро платили золотом за каждую необычную зараженную особь. Фект Стелайский же держал Гниду как своеобразную диковинку, которой можно было похвастать перед партнерами на важных переговорах.

У наглухо закрытых ворот, ведущих в имперский форт, на корточках сидел парень, облаченный в черную хламиду, с легким охотничьим самострелом за спиной, и катал во рту травинку. При виде начальника он вскочил на ноги и с ходу принялся докладывать:
—    Господин десятник! За холм Висельника по тракту каравану никак нельзя! Туман там!
—    Какой еще туман? Рыба, ты в своем уме? Алмазный дождь, что ли, собирается пойти?
—    Нет, не то. Я не сразумел... — смутился парень с некрасиво вытянутым вперед лицом, на котором по обе стороны, по- рыбьи, располагались водянистые глаза. Именно благодаря пьяной повитухе к рябому было исключительно сложно по- добраться незаметно, что делало его ценным дозорным. — Гос- подин, это будто... морок. — Невольно произнеся негласное прозвище десятника, парень смутился еще больше и принялся частить, проглатывая слова: — Я, значит, по тракту, вперед, как вы велели. Смотрю, значит, чтобы швали всякой и мертвечины не было. С лигу, наверное, отмахал — думаю, хватит, обратно пора. А там колыба рядом, в полях...
—    Что рядом? — не понял десятник.

—    Ну, колыба, изба такая без окон. Там наши пастухи лето- вали, когда стада на выгоне держали, — объяснил Рыба, а десятник вспомнил, что парень был родом как раз из этих мест. — Думаю, загляну, по старой памяти, сердце повело... — Рябой с надеждой глянул в глаза десятника, понимает ли тот. Десятник понимал. Его родные места тоже подверглись разорению после проклятого Ритуала, разделившего историю Аламийской империи на до и после.
—    Так, колыба. Понятно. Там туман?
—    Не совсем. Перешел я, значит, ржаное поле... Жалко так, господин, колосок к колоску, солнцем налитые... простите меня, господин десятник. — Он шмыгнул носом, но собрался. — За колыбой озеро, наши там скот поили, так вот, как я ни старался, озера не увидел.

—    Ну, понятно, темень такая...
—    Нет, — не согласился рябой и решительно мотнул голо- вой. — До озера там рукой подать. Вроде и вижу его, а пелена взор стелет... будто Малька подолом своим перед глазами вертит. Страшно стало, аж жуть! А вдруг жница по мою душу при- шла?! Я пошире глаза раскрыл, рассмотреть хочу, я потом — раз! Понимаю, что мать вспомнил и братишку малого... Думаю, ладно, с устатку мысли в кучу собрать не могу. Попил, значит, из фляжки. — В качестве доказательства Рыба было сунул под нос десятнику кожаную флягу, но тут же подозрительно быстро отдернул руку, сообразив, что начальнику вряд ли понравится исходивший от нее запах. — Хм... да, водицы испил, значится. А понять, что там у озера происходит, не могу никак! Мысли друг за дружку цепляются, тоскливо становится, охота развернуться и бежать со всех ног...

—    Та-а-ак... Правильно сделал, что меня разбудил. — Десятник кивнул сбитому с толку парню, прикинул оставшееся до рассвета время и принял решение: — Давай-ка веди к колыбе своей, сам хочу поглядеть. Надо успеть, пока караван не тронулся.
—    Так, может... этим сказать? — Рыба махнул рукой в сторону форта. — Пущай патруль лимитатов и скачет туды... Их ведь поставили тракт охранять.
—    Этим? Рыба, ты в своем уме? — Десятник легонько стукнул подчиненного пальцем в лоб. — Ты масляную рожу капитана видел? Плачется, что сослали его сюда, а сам небось сотни лир отвалил начальству, лишь бы на фронт не отправили, на копья мятежников. Окружились стенами и сидят ровно, а там, глядишь, и война закончится. Да у нашего негоцианта золота не хватит, чтобы этих вояк за частокол выманить! Тьфу!
Смачный плевок стал своего рода эпилогом обличительной речи. Велев Рыбе показывать дорогу, десятник Лаен направился следом.
Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения.
4.5/2
Категория: Новая книга про попаданца | Просмотров: 247 | Добавил: admin
Рейтинг:
4.5/5 из 2
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх