Новинки » 2020 » Апрель » 16 » Безбашенный. Арбалетчики в Карфагене
22:42

Безбашенный. Арбалетчики в Карфагене

Безбашенный. Арбалетчики в Карфагене

Безбашенный

Арбалетчики в Карфагене


Вторая часть серии "Античная наркомафия".

вып 87
с 16.04.20 (316) 303 р. Скидка 4%

 

с 16.04.20

Весной 196 года до нашей эры шесть наших современников вместе со своими испанскими сослуживцами переводятся для дальнейшей службы из Испании в Карфаген. Город этот большой и по античным меркам комфортный, если кошелёк не пустует. Но и в нём покой нашим попаданцам только снится. Сами того не желая, друзья почти сразу же оказываются в гуще местных интриг.

Карфагенские финикийцы, родосские греки, египтяне — змеиный клубок вряд ли оказался бы опаснее. Но и наши попаданцы — уже не зелёные новички в античном мире. Их знания и приобретённый в Испании опыт помогают им не только уцелеть, но и с честью выполнить нелёгкое задание нанимателя.

Но вот "жить поживать, да добра наживать" тихо и спокойно не выходит ни у кого.

Карфаген тоже бурлит. В нём сталкиваются интересы противоборствующих олигархических группировок, и в стороне от них друзьям не отсидеться, поскольку и их наниматель — тоже простой карфагенский олигарх.

Арбалетчики в Карфагене

Серия: Попаданец
ISBN: 978-5-17-122146-1
Страниц: 480
Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова
Книга 1

Безбашенный. Не римская Испания. Арбалетчики князя Всеслава

Не римская Испания. Арбалетчики князя Всеслава

 

Из октября 2012 года в окрестностях испанского Кадиса шесть наших современников – пять российских отпускников и один местный испанский полицейский – попадают в древнюю Испанию вскоре после окончания Второй Пунической войны, уже не карфагенскую, но ещё не вполне римскую. Попали с пляжа, так что оснащены весьма небогато. Но героическая гибель в неблагоприятной обстановке в их планы не входит, и они приспосабливаются к новой жизни как могут… Они – не супермены и не рыцари без страха и упрёка, а обыкновенные среднестатистические раздолбаи. Ну, почти среднестатистические…

 

209.00 руб. Читать фрагмент
Купить книгу


Книга 2
Благодарности
Как и в первой книге серии, я благодарен мно-гочисленным  комментаторам  на  «Самиздате», и  в  особенности  —  историку  Максиму  Владими-ровичу Нечитайлову. Без их помощи и замечаний эта книга не приобрела бы своего нынешнего вида. Я также благодарен и художнику Сергею Курганову


1. Римское море

— Зверь-машина! — прокомментировал Володя остановившую наш караван для проверки римскую трирему, — Хрен от такой уйдёшь!

— И обязательно им надо всё и всех контролировать! — добавил Серёга, — Империалисты хреновы!

Мы с Васькиным хмыкнули, но развивать "кухонно-политическую" тематику не стали. Конечно, и начальники судов, и их владельцы, если кто из них плавает сам, и кое-кто из матросни — все они обсуждают сейчас по-финикийски "проклятый римский империализм", от которого "никакого житья не стало". Можно, конечно, сколько угодно проклинать римское морское господство и призывать на самих гордых квиритов гнев Баала и Мелькарта, а на их флот — Решефа и Йама, но много ли от этого толку? Какое дело богам до мольбы тех, кто просрал войну? Надо было выигрывать её, а для этого — не жлобиться самим и не позволять жлобиться собственным олигархам. Ведь флот-то какой имели! Едва ли слабее римского, а уж моряков — всяко лучших, чем противник. Ну, не помогло это в Первую Пуническую, просрали её — бывает. Но во Вторую-то — как раз недавно закончившуюся — каким отсеком спинного мозга думали? Какого хрена даже попытки не сделали вернуть себе морское господство? Дорого? А контрибуции теперь Риму платить не дороже выходит? Страшно? А в полной римской власти оказаться не страшнее? Да, вполне могли побить и первую эскадру, и вторую, и третью. Как сами карфагеняне били римский флот в Первую Пуническую раз за разом, а римляне, сцепив зубы, строили новый и в конце концов научились строить корабли конвейером. И собственно, не только возросший опыт, не только пресловутый корвус — мостик ихний абордажный, но и этот конвейер, всякий раз восполнявший убыль в кораблях, дал наконец римлянам победу и на море. А самим сделать то же самое — что, Мелькарт с Йамом не велели? Противопоставить римскому кораблестроительному конвейеру свой собственный — кишка тонка? Ну так был ведь удобный период, когда Ганнибал бил римлян в самой Италии и остановить римский конвейер мог запросто — какого ж хрена не воспользовались? Если умения флотоводческого не хватает, так тупо числом можно было в то время римский флот одолеть — не в первом сражении, так во втором, в третьем, в очередном, как и сами римляне в прошлую войну. Даже побеждая, римский флот нёс бы ослабляющие его потери, которые нечем было бы восполнить. Если этот фактор стал в конце концов решающим для сухопутной армии Ганнибала, что помешало бы ему сработать и на море в карфагенскую пользу? Не воспользовались моментом, просрали — получите своё, и на себя теперь надо пенять, а не на римлян, если по справедливости. Только вслух ведь "болеющим душой за державу" финикийцам этого не скажешь — если, конечно, не чешутся кулаки подраться. А у нас они не чешутся, мы люди мирные, спокойные и даже добропорядочные — ага, в свободное от службы время, гы-гы! А если совсем уж по справедливости — так ещё и спасибо следовало бы сказать римскому флоту, патрулирующему море и защищающему грузовые купеческие тихоходы — и карфагенские в том числе — от пиратов. Ведь не от Карфагена же защиты ждать, с его-то жалкими десятью триремами! Обидно, могу понять, но ведь сами же и виноваты, если разобраться. Могли бы двадцать иметь или даже тридцать, торг был уместен, Сципион ведь не жадничал, и нехрен было его злить перехватом римских транспортов с провизией. Сами же и напросились на ухудшение условий мира. А ты не проигрывай войну, а если проиграл — так не серди по пустякам победителя. Вредно это — и для здоровья, и для кошелька.

Трирема нынешнего "мирового жандарма" и в самом деле впечатляла. Длинная, стремительная, точно хрен уйдёшь, если встреча с ней нежелательна. И хрен отобьёшься без целой батареи "скорпионов" или хотя бы одного завалящего, но исправного пулемёта. Но пулемёта в этот мир никто из нас как-то не прихватил, а для батареи "скорпионов" на перевозящем нас "купце" банально нет места. А без них — не протаранит, так на абордаж возьмёт. Вон он, корвус ихний абордажный, вместо передней мачты приделан. Опустится резко, вопьётся шипами в палубу, и побегут по нему гуськом римские морпехи, прикрывшиеся стандартными легионерскими скутумами. Для того и внедрён этот абордажный мостик ещё в Первую Пуническую, чтоб не боялись переведённые в морскую пехоту легионеры свалиться в воду и утонуть в своём тяжёлом снаряжении. А как ворвутся на палубу, накопятся, выстроятся щит к щиту — пиши пропало. Не одолеть римскую тяжёлую пехоту, когда она в строю. На суше разве только фаланге македонского типа это ещё под силу, но где ж её взять, ту фалангу, на палубе грузо-пассажирского торгового судна?

Интерес же римлян к нашему каравану вполне объясним. Как ни велик римский флот, всего Средиземного моря ему не объять. Раньше эту часть моря контролировал карфагенский флот, которого больше нет, и теперь здешние пираты действуют куда смелее прежнего. А судёнышки у них лёгкие и быстроходные — не быстрее этой триремы, конечно, но пузатому "купцу" не уйти и от них. В результате же карфагенские торгаши стали и сами обзаводиться кораблями побыстроходнее. Новые, вновь построенные, уже не так пузаты, как прежние. Длиннее, больше вёсел, даже в два яруса у некоторых, эдакие грузовые торговые биремы. Некоторые и с тараном на носу, дабы продырявить пирату бочину, если тот наперерез зайдёт — ага, а ты не подрезай при обгоне! Ну и как тогда прикажете эти новые купеческие корабли от пиратских издали отличать?

Вот и интересуются римляне такими "нетипичными купцами", не пираты ли это замаскировавшиеся. Самых подозрительных и досматривают, так что в двух ярусах вёсел и таране, делающих судно из чисто торгового полувоенным, есть и немалые минусы, не одни только плюсы. Как раз у нас на глазах досмотровая партия с триремы десантировалась на палубу одного такого ухаря. Без хамства десантировалась, корвус свой римляне опустили аккуратно, фальшборта и палубы не портя, но шмон там устроили нешуточный, и седых волос у командовавшего судном финикийца прибавилось наверняка.

— Прям как ГАИшники, млять, до водилы догребались! — прикололся Серёга.

— Как бы до нас следом не догребались! — мрачно процедил Володя.

— А из арбалетов по ним вжарим! Неужто щитов ихних не пробьём? — после наших былых успехов в Испании Серёга любит похохмить, что мы хоть чёрта лысого на ноль помножить способны.

— Пробьём — и щиты, и кольчуги — первым четверым, — разжёвываю я ему, — Но на триреме одних только морпехов полная центурия — человек шестьдесят, если не восемьдесят, а ещё матросня, да и гребцами там сидят не рабы, а лёгкая пехота. На всех нам может банально не хватить болтов.

— Вано, здэс город болше миллиона!

Паэтому хватыло нэ на всэх, — пропел Володя кусочек из давней песни Новикова, имитируя полагающийся для неё грузинский акцент.

— Надеюсь, сеньоры, вы не собираетесь экспериментировать? — поинтересовался Хренио, — Я, конечно, поддержу вас, если что, но при таком соотношении сил…

— Даже не думайте, идиоты! — тявкнула Юлька, приняв наши мрачные шутки за чистую монету, — Герои, млять, недоделанные! О нас с Наташкой подумали?!

Арбалеты наши, пожалуй, и в самом деле не стоило перед римлянами афишировать. Если заинтересуются — мигом повод для придирок найдут, а дарить им наши агрегаты не хотелось категорически. Поэтому мы их от греха подальше приныкали, не дожидаясь, пока очередь дойдёт до нашего судна. На хрен, на хрен, как говорится.

Но совершенно аналогичные мысли были в своё время и у нашего нынешнего нанимателя, "досточтимого" Арунтия. Новые веяния в карфагенском торговом судостроении он совместил вот с этим вот "на хрен, на хрен" и заказал в результате "замаскированную бирему" на основе старого традиционного судна этрусков.

С виду оно здорово драккар викингов напоминает. Если бы ещё и обшивка была внакрой, а не вгладь — так вообще было бы трудно отличить. Ну, если точнее, то не "длинный" драккар, а грузовой кнорр, который попузатее и повысокобортнее, но тоже со вполне обтекаемыми обводами. Таран и у этого этрусского судна есть, но небольшой и в глаза особо не бросающийся. "Пирата" лёгонького он потопит, а вот против настоящего военного судна слабоват, против той же триремы ловить нечего, так что не выглядит он военным прибамбасом. А "биремность" его тоже замаскирована. Нет у него никакого второго яруса вёсел.

Как, например, у той же триремы движитель её основной устроен? Натыканы люди, как сельди в бочке. За счёт расположения вёсел и гребных банок в шахматном порядке три гребных яруса схитрожопить ещё кое-как можно, но мореходность такого монстра оставляет желать лучшего. Целые флотилии идут на дно, если шторм их в открытом море застигнет.

А как быть с кораблями повышенной ярусности? Реально — никак. Пентера та же самая или квинкерема — технически тоже трирема, только побольше, да пошире. Не вёсел у неё пять рядов, а гребцов — по одному на нижнем ярусе и по два на среднем и верхнем. Соответственно, и вёсла на этих ярусах подлиннее, да помассивнее.

Выигрыша в скорости это особого не даёт — физику не обманешь. Более широкий корпус — это и большее сопротивление воды, да и тяжелее квинкерема намного. Смысл квинкеремы в другом — большая вместительность и грузоподъёмность при той же примерно "триремной" скорости. На квинкереме и морпехов тяжеловооружённых побольше, и артиллерии камнемётной, и в бою она не столько таранит, сколько расстреливает противника. Естественно, и противник для такого чудища нужен достойный, иначе оно себя просто-напросто не оправдывает. Сейчас, когда в Западном Средиземноморье господство римского флота никем не оспаривается, все квинкеремы на Восток переброшены, а тут Риму и трирем за глаза хватает. Оттого и не мозолят тут квинкеремы никому глаза и не наводят "контролирующих и надзирающих" на ненужные мысли.

Вёсел у перевозящего нас "Любимца Нефунса" всего один ряд, но вёсла эти — "квинкеремного" типа, длиннее и мощнее обычных, и орудует каждым из них два гребца. Если максимальная скорость не нужна — часть вёсел убирается, как и сделано сейчас. В результате "биремного" вида "Любимец Нефунса" не имеет и особого интереса римлян не вызывает. Глянули мельком, да и переключились на другие суда, выглядевшие поподозрительнее. Тем более, что и разгадай они даже немудрёный в общем-то секрет "замаскированной биремы" Арунтия, не очень-то он их встревожит. Один хрен, не тягаться его "хитрому" кораблю в скорости с триремой, вся конструкция которой заточена под стремительный ход любой ценой.

В принципе-то античный мир до запрета сёрьёзного оружия частникам как-то не докатился. У доброй половины купчин "скорпионы" открыто на их судах видны, и вид их римлян как-то ни разу не напрягает. Теоретически-то и трирему купец иметь вправе, просто на хрен не нужна она купцу. Груза возьмёт не больше хорошей "круглой" гаулы, а на прокорме полутора сотен гребцов разорит в первом же рейсе — и это если ещё повезёт, и её не утопит шторм. Дешевле уж государству налоги отстёгивать на содержание военного флота, который и защищает добропорядочных морских негоциантов от буйной пиратской вольницы. А сейчас карфагенским купцам в этом смысле вообще лафа. Содержание десяти разрешённых Карфагену трирем обходится им в гроши, а львиную долю защиты от пиратов обеспечивает теперь Рим — ага, за счёт римских же налогоплательщиков. Вот она, цена имперских амбиций, гы-гы! Впрочем, раз уж гордым квиритам настолько хочется называть Внутреннее море Римским, что они даже готовы оплачивать это удовольствие из собственного кармана — нам, татарам, всё равно. Мы ж, чёрные — все хитрожопые, и наше дело — пользоваться этим римским имперским бзиком, пока время на это есть. Лет эдак почти пятьдесят, если мне склероз не изменяет…

Был у нас уже разговор на эту тему.

— Макс, ты часом не охренел? — спросил меня Володя, когда я озвучил идею "перевода на новое место службы", — Сам же как-то говорил, что этот долбаный Катон, который "Карфаген должен быть разрушен", уже при власти и влиянии! За каким хреном мы полезем в эту мышеловку, когда от неё угрёбывать надо к гребени-матери?

— Ну, не сей секунд, — урезонил я его, — Карфагену звиздец наступит, насколько я помню, в сто сорок шестом году до нашей эры. Так или не так?

— Да, в сто сорок шестом, — подтвердила Юлька, которая у нас, хоть и истеричка по характеру, зато историчка по образованию, — Но там ведь и осада была трёхлетняя.

— Хорошо, добавляем три года. Раз до нашей эры, то не вычитаем, а приплюсовываем — получается сто сорок девятый год. Ну, будем считать, что объявили войну, собрали войско с флотом и отплыли в сто пятидесятом. А у нас сейчас начало сто девяносто шестого. Сорок шесть лет у нас в запасе до той заварухи, и в нормальном мегаполисе мы проведём их и удобнее, и продуктивнее. В Испании, насколько я помню, войны будут ещё нешуточные, а вот затронут они Гадес или нет — чего не знаю, того не знаю. Не осилил я как-то Полибия.

— Я тоже не осилила, — призналась Юлька, — Но, вроде, помню, что и Катона в ближайшие годы направят на усмирение Испании.

— Ну, этот долботрах наворотит дел! Думаю, что в Карфагене будет всяко спокойнее.

— А набеги Масиниссы? — припомнила наша историчка, хорошо знающая вообще-то только историческую "лирику", но изредка припоминающая всё-же и полезные крупицы.

— На сельскую глубинку, в которой мы жить не собираемся. Там, кажется, есть такая тонкость, как Пунические рвы — пятидесятикилометровая примерно зона вокруг Карфагена. Вот за пределы этой зоны карфагенская армия не имеет права выходить из города без согласования с Римом, и там нумидийцы, когда просекут расклад, примутся творить, что левой ноге захочется, а внутрь этой зоны они не сунутся, в ней им быстро рога обломают.

— Да, вспомнила! Как раз самовольный выход карфагенских войск против нумидийцев за пределы этой зоны и стал поводом для Третьей Пунической!

— Вот именно! Но тут и ещё один немаловажный нюанс. К тому моменту Карфаген уже полностью выплатил Риму наложенные на него "репарации" и больше ничего не был ему должен. То есть перестал быть для Рима той дойной коровой, которую жаль резать. А сейчас он только начинает расплачиваться и нужен Риму целым и богатым. Поэтому Катона в сенате ещё долго будут слушать вполуха.

— А ты со своей малолеткой успеешь и наплодить детей, и вырастить их! — не удержалась Юлька от вполне прогнозируемой очередной шпильки.

— Зато каких! — я картинно закатил глазки. Собственно, по сути она права — даже при всех этих вполне рациональных причинах лично я рвусь в Карфаген прежде всего из-за Велии…

Это долгая история, если кто не в курсе, и начинать её следует с того, что нас, вполне современных людей нормального двадцать первого века, какая-то непонятная хрень как-то резко перебросила в античное прошлое — в осень сто девяносто седьмого года до нашей эры. Серёга вон по-прежнему на пресловутый андронный коллайдер грешит — особенно, когда выпьет лишнего. С него, раз уж пришёлся к слову, и начнём. Серёга Игнатьев, геолог по образованию и московский офисный планктонщик по реальной профессии. Не дурак выпить и раздолбай раздолбаем, в армии не служил. Юлька Сосновская, его подружка — студентка исторического факультета Московского Пединститута. Как и большинство пединститутских — за всех ручаться не могу, поскольку со всеми не знаком — она озабочена как сексуально, так и матримониально. Сексуально, пожалуй, в большей степени — оторва, между нами говоря, редкостная. Поскольку в моём вкусе смуглые брюнетки, а она как раз из таких, то были случаи убедиться, гы-гы! Но — тссс, Серёга рядом и незачем ему лишнее слыхать. Тем более, что это, как говорится, было настолько давно, что успело уже стать неправдой, и если сама Юлька почему-то считает иначе, то это её проблемы. Стерва тоже первостатейная — редкостной в этом смысле назвать не могу, потому как в наше время это явление, увы, давно уже не редкостное. Володя Смирнов — простой московский автослесарь, но ценен он не этим, а тем, что срочную служил в армейском спецназе, в дивизионной разведроте, и по части подраться конечностями, как безоружными, так и вооружёнными любым подручным предметом, он у нас абсолютный чемпион. К счастью, пьёт в меру и не с Урала — в смысле, не обидчив по всякой ерунде, так что дело с ним иметь можно. Ещё у него оказалось полезное хобби — рыбалка, только не ортодоксальная, с удочкой которая, а с подводным ружьём. Наташка Галкина, его подружка, довольно эффектная блондинка — сейчас, впрочем, уже ближе к шатенке, поскольку была крашеной — студентка Лестеха и сама откуда-то из глубинки. Подозреваю, что за работягу Володю она зацепилась, чтоб зацепиться за Москву, но это не моё дело, да и не имеет это теперь значения. Ну и я, Максим Канатов, технолог-машиностроитель по образованию — МГТУ имени Баумана — и старший мастер механического участка в механо-сборочном цеху одного из подмосковных ВПКшных предприятий. До этого и технологом по мехобработке в другом цеху поработать успел. Производственник, короче. Срочную отслужить довелось, но в обычных погранцах, ни разу не спецназе каком-нибудь крутом. И занесла нас злая судьба в виде осеннего отпуска — какой такой отпуск осенью у учащихся студенток, это их надо спрашивать — в Испанию, в курортную зону Коста дэ ла Луз, что на атлантическом побережье, близ Кадиса. Там-то и накрыла нас тёпленькими эта непонятная хрень, забросившая нас в античность прямо с пляжа и, соответственно, в пляжной же и экипировке. И скорее всего, так и пропали бы мы в первый же день, если бы вместе с нами не забросило сеньора Хренио Васькина, то бишь Хулио Васкеса, местного испанского полицейского, находившегося "при исполнении", а посему — в летней форме, а главное — при табельном пистолете.

Пистолет-то его нас и спас, вместе с подводным ружьём Володи, которому именно в тот день приспичило побраконьерить рыбу. В результате встреченная нами троица лузитанских разбойников нарвалась на весьма неприятный сюрприз, а мы пополнили свой скудный арсенал несколькими полезными местными железяками. Потом, заныкавшись от греха подальше в лесу, мы воспользовались моим мультитулом и лопаткой-топором Володи для оснащения самодельными арбалетами, с которыми и встретили новую порцию местных хулиганов — с аналогичным результатом. А заодно подружились с "врагами наших врагов", чему в немалой степени поспособствовало то, что Васкес оказался баском, да ещё и хорошо владеющим баскским языком, а язык этот оказался происходящим от древнего иберийского. В общем, кое-как с пятого на десятое мы с "дружественными" туземцами нашли какое-то подобие общего языка, и в итоге угодили в качестве наёмных стрелков-арбалетчиков на службу к этруску Волнию, главе клана Тарквиниев, простому олигарху простого финикийского города Гадеса.

Дела наш наниматель вёл достаточно обширные, а времечко, в которое нас попасть угораздило, оказалось неспокойным. Нет, жаловаться-то, конечно, грех, могло бы ведь запросто и вообще в самое пекло забросить, когда Сципион с Баркидами разбирался, кто тут по праву, а кого тут вообще не стояло. По сравнению с тем беспределом нам повезло — турдетанский мятеж Кулхаса и Луксиния проходил заметно уравновешеннее, чего незьзя сказать о "мафиозных разборках" между соперничающими олигархическими семействами Гадеса. В них-то мы и оказались втянутыми помимо своей воли, и повоевать в окрестностях Кордубы, где пересеклись их интересы, пришлось по-настоящему. Там-то и познакомился я с Велией, бедовой юной девчонкой, оказавшейся внучкой нашего нанимателя, и так уж сложились наши вкусы и обстоятельства, что свет для нас сошёлся клином в аккурат друг на друге. Отец же её, "досточтимый" Арунтий, старший сын и наследник главы клана, оказался простым карфагенским олигархом — для Карфагена действительно простым, не из самых крутых, но и не из зачуханных, и дела у него там крутятся — мама, не горюй. Велики ли шансы у простого наёмника заделаться зятем простого олигарха? Обычно — исчезающее малы. Но так уж вышло, что мне удалось здорово отличиться по нашей воинско-гангстерской службе, а мать Велии оказалась не законной женой Арунтия, а наложницей, хотя и весьма непростой. Это здорово улучшило для меня расклад, и "от ворот поворот" сходу я от младшего олигарха не схлопотал, но здешнюю гадесскую семью он решил забрать к себе в Карфаген, подальше от испанских неурядиц, и мне оставалось только принять его предложение перейти на службу к нему. К счастью, наши тоже ничего не имели против переселения в развитый мегаполис, так что к разрыву нашей компании это не привело. И теперь, весной сто девяносто шестого года до нашей эры, несколько грузовых кораблей перевозят почти сотню испанских наёмников, набранных Волнием в подкрепление сыну, и мы, четвёрка арбалетчиков или, как нас тут называют, аркобаллистариев, успевших не раз уже отличиться, оснаститься и порядком забуреть — в числе этой сотни…

Весной ещё случается, что штормит, и плавание идёт вдоль африканского берега. Не знаю, каков он в наше время, не бывал, но в эту эпоху северная оконечность Сахары пустынной не выглядит. Параллельно берегу тянутся предгорья Атласа, и их склоны покрыты густыми лесами. Издали, конечно, не разглядишь, из каких деревьев они состоят, но вид лесные массивы имеют внушительный, явно не из одних только финиковых пальм. Глядя на поросшие лесом горы, легко поверить, что далеко не всегда пресловутая Сахара была нынешней безжизненной пустыней.

Немало, конечно, на побережье и населённых пунктов. В основном это туземные селения берберов — мавров и нумидийцев, но встречаются и настоящие города — финикийские колонии. Не очень большие, поменьше Гадеса, но всё-таки города — с гаванью и причалами, с портовыми складами, с оживлённым рынком, здорово напоминающим современный восточный базар К некоторым наш караван приставал, чтобы пополнить запасы воды и провизии.

Не бог весть какие ценности там продавались и покупались, но каждый городишко был обнесён стеной — если не каменной, то хотя бы глинобитной.

А в море нам частенько встречались и суда местных рыбаков и купчишек — в основном малые гаулы и ладьи устаревших типов, часто обшарпанные, и лишь у некоторых — пыжащихся изобразить роскошь — парус был украшен полувыцветшими полосами фальшивого пурпура. Но даже такие судёнышки в целом выглядели убого по сравнению даже с нашим не претендующим на особую крутизну караваном, и несложно было понять, почему они отваживаются плавать в одиночку — не позарится на такую жалкую добычу ни один уважающий себя пират.

— Все основные торговые пути сходятся в Карфаген, — пояснил нам этруск Турмс, начальник "Любимца Нефунса", — Этим захолустным городишкам только и остаётся, что мелкая торговля между собой и с местными нумидийцами. А с ними при здешних невеликих достатках много не наторгуешь, да и расслабляться нельзя.

— Стены от них? — спросил я, указывая на слишком уж добротные для такого захолустья укрепления.

— А от кого же ещё? Только построены они, конечно, при карфагенском владычестве. В каждом городишке ведь кроме местных суффетов заправлял делами и карфагенский наместник. А он драл одну или две шкуры с горожан, и все три — с окрестных дикарей. Кто ж станет терпеть такое до бесконечности? Ну, горожанам-то деваться некуда, да и не так их обирали, как дикарей, так что эти только ворчали, да в Карфаген периодически жаловались. А нумидийцы — случалось, что и бунтовали. А дикарю взбунтовавшемуся разве интересно, местный ты финикиец или карфагенский? Для него они все на одно лицо, да и сборщики налогов ведь местные, только начальство у них карфагенское. Но налоги ведь выколачивает из недоимщика не начальство, а исполнитель, а для себя или для начальства — битому палками недоимщику какая разница? Теперь-то эти города стали свободными и Карфагену больше налогов не платят, но с карфагенскими поборами исчезла и карфагенская защита от нумидийцев. А те это поняли и сводят время от времени давние счёты. Грабить-то тут особо нечего, но погромить, покуражиться, девчонку какую смазливую забрать и увезти — нумидийцы до красивых финикиянок охочи. А какое тут войско? Только и можно, что за стенами отсидеться. Побуянят дикари, опустошат окрестности, да и уйдут восвояси. Потом угомонятся и снова мирно торговать придут. Вот так и живут здешние финикийцы, кто не смог перебраться в города покрупнее.

— В Карфаген, например?

— Да кому они нужны в Карфагене! Там свою чернь девать некуда!

Но по мере того, как наш караван продвигался к востоку, картина постепенно менялась. Всё ещё встречались убогие посудины рыбаков и мелких торговцев, которых хватает везде, но начали попадаться и солидные корабли, явно посовременнее древних классических гаул. Двухмачтовые, с кормовой надстройкой, кого-то напоминающие…

— Это же римские торговые корабли! — воскликнула Юлька, — Видите фигуру лебедя на корме?

Да, это похоже было на классического римского "купца", насколько я помнил по картинке в какой-то книжке. Но когда я перевёл наше предположение Турмсу на финикийском, этруск рассмеялся:

— Кое-кто из римлян уже начал заказывать такие корабли на карфагенских верфях. Но пройдёт ещё много лет, прежде чем они научатся строить такие же сами. Это карфагенское судно, из новых. Вот эта наклонная передняя мачта с маленьким парусом и балкон вокруг кормы скопированы с греческих военных кораблей — это очень удобно, и я даже не понимаю, почему до этого не додумались купцы у самих греков. А фигуру лебедя на корме этот кораблестроитель — я его знаю, кстати — ставит на всех своих кораблях. Это его отличительный знак — вроде клейма знаменитого оружейника на клинке хорошего меча. Досточтимый Арунтий купил у него уже два таких корабля, да и другие охотно покупают, у кого денег достаточно. Думаю, лет через пять он сам разбогатеет настолько, что купит себе место в городском Совете Трёхсот.

Новые корабли при своём прогрессивном парусном оснащении вёсел имели немного и очень уж стремительным ходом на вёслах похвастать не могли, поэтому поодиночке не плавали, а старались держаться в составе караванов. Парочка, которым оказалось по пути с нашим, присоединилась к нам, а ещё через какое-то время нам встретилась и карфагенская трирема, которую нетрудно было узнать по стилизованной конской голове на носу, фигуре коня с пальмой на большом парусе и финикийским полумесяцам на верхушках мачт. Разминувшись с ней на встречных курсах, сопровождавшая нас римская трирема обменялась с карфагенским коллегой приветственными сигналами и отвалила в сторону моря, передавая тому охранные функции. Каким бы куцым ни был тот бутафорский суверенитет, что был оставлен Римом Карфагену, Рим его, похоже, скрупулёзно соблюдал.

Позажиточнее стали выглядеть и прибрежные финикийские города. После преподанного мне Турмсом ликбеза я уже и сам сообразил, в чём тут дело. Сказывалась близость к Карфагену с его пересечением торговых путей. В период своего господства он прессовал меньших собратьев, разоряя налогами и ограничивая в торговле, но теперь-то они независимы и пользуются всеми преимуществами оживлённого места. Затмить Карфаген они не в силах — мегаполис есть мегаполис, и деньги имеют свойство тянуться к деньгам, но для окрестных совсем уж захолустных городишек они сами играют аналогичную роль и в целом остаются в выигрыше. А имея деньги, имеют и войско получше, вдобавок — не ограничены Римом в праве ведения своих местечковых малых войн, так что отдельным нумидийским родам обижать их небезопасно. Масинисса, пожалуй, справился бы с ними, но все они теперь считаются римскими союзниками, и это ограждает их от алчности нумидийского соседа. Есть теперь у каждого из этих городов и собственный, ранее запрещённый Карфагеном, военный флот. Не квинкиремы, конечно, и даже не триремы, для этих небольших городов слишком дорогие, но вполне себе приличные добротные биремы. Да и среди частных судов, хоть и преобладали всё ещё гаулы старого типа, начали попадаться даже шикарные прогулочные.

Местечковых олигархов эти роскошные посудины или уже карфагенских — не знаю и как-то не заинтересовался. Для нас важнее другое — то, что пиратов в этих водах уже, по всей видимости, не очень-то и боятся. Да и чего бояться — под такой-то охраной! Оживлённее выглядели и порты этих более близких к Карфагену городов — больше кораблей, больше товаров, больше занятых работой с ними людей.

Этот момент меня слегка озадачил. Если до Карфагена уже рукой подать, почему торговцы не стремятся все туда?

— Торговые пошлины, — пояснил Турмс, — В маленьких городках они ниже, чем в Карфагене. Не намного, и для крупного купца важнее большой рынок с широким выбором товаров, а для мелкого, считающего каждый шекель — важнее возможность не переплачивать портовой таможне.

— А если Карфаген снизит свои торговые пошлины?

— Тогда и часть этих будет торговать там. Но Карфаген не снизит. Зачем? Ведь тогда снизят и здесь, и в казну всех городов денег будет поступать меньше. Какой город от этого выиграет? Все давно договорились меж собой, какие пошлины кому брать, и всех это устраивает. Тут как бы об увеличении не начали договариваться…

— Но ведь тогда купцы начнут искать другие рынки?

— Конечно начнут! Только поэтому и не увеличили до сих пор. Но Карфагену ведь приходится выплачивать контрибуцию Риму. Десять тысяч талантов нужно выплатить за пятьдесят лет, представляешь? В год это будет… гм, — этруск призадумался, пытаясь подсчитать в уме.

— Двести талантов в год, — я подсчитал раньше.

— Да, двести талантов. Пришлось вводить налоги на граждан — видел бы ты, какой плач тогда в городе стоял! Не любят финикийцы расставаться с кровно заработанными деньгами!

— Так кто ж любит? Значит, на купцов хотят это бремя переложить?

— Если договорятся с другими городами — обязательно переложат.

— А купцы договорятся меж собой и повысят свои цены?

— Молодец, соображаешь! Да, так и будет. Просто цены на то, что нужно всем, сильно задрать не дадут. Хлеб, рыба, соль — это должно остаться доступным для всех. Кому нужны голодные бунты черни?

— Значит, пострадают торговцы этими товарами?

— Ну, не так уж и пострадают — не первый ведь раз такое случается…

— И как они выкрутятся?

— А как все выкручиваются! Увидишь в порту! — таинственно ухмыльнулся Турмс.

Время от времени мористее виднелись и паруса патрулирующих эти воды римских трирем, легко узнаваемых по абордажному "корвусу" в носовой части. Хоть и соблюдал Рим суверенитет побеждённых и союзников — завидев сопровождающие караван местные военные корабли, триремы победителей не приближались — всё-же не настолько, чтобы оставлять эту часть моря без присмотра. Своё морское господство гордые квириты поддерживали ревностно. Ещё добрых полтора столетия пройдут, прежде чем Рим овладеет всеми берегами Средиземного моря и сможет назвать его Внутренним, но само море уже постепенно становится римским…

2. Карфаген

Миновав Утику — довольно крупный финикийский город, хотя и не превосходящий, вроде бы, Гадеса — перевозящий нас караван вошёл в большой залив, на дальнем берегу которого мы увидели Город. Именно так, с большой буквы и с соответствующим почтительным придыханием. Ведь всё, что мы видели до сих пор, в сравнении с этим мегаполисом выглядело — ну, непрезентабельно, скажем так. Уже в самом заливе рябило глаза от множества снующих туда-сюда торговых кораблей, среди которых совершенно терялись несколько карфагенских военных трирем. А уже сама громада Города поражала воображение, и в этом отношении мы отличались от прибывших вместе с нами иберов только тем, что не так открыто разевали рты. Не то, чтоб открывшееся зрелище было совсем уж для нас неожиданным, всякие ведь научно-популярные книжки читали и передачи по ящику, да по интернету смотрели, но одно дело увидеть абстрактную и во многом спорную реконструкцию с экрана и совсем другое — подлинный оригинал собственными глазами.
Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу
5.0/10
Категория: Попаданец АСТ | Просмотров: 635 | Добавил: admin | Теги: Арбалетчики в Карфагене, безбашенный
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх