Новинки » 2021 » Май » 16 » Александр Антонов. Звёзды против свастики. КРАСНЫМ ПО БЕЛОМУ. Альтернативная сага
13:11

Александр Антонов. Звёзды против свастики. КРАСНЫМ ПО БЕЛОМУ. Альтернативная сага

Александр Антонов. Звёзды против свастики. КРАСНЫМ ПО БЕЛОМУ. Альтерна

Александр Антонов

Звёзды против свастики. КРАСНЫМ ПО БЕЛОМУ. Альтернативная сага

 книга 5

с 01.05.21

Жанр: историческая фантастика, альтернативная история

Из этого боя Каплер твёрдо намеревался выйти победителем. Русские Т-34 — отличные машины, но двукратное превосходство немецких Т-IV делало их положение безнадёжным. Здесь, как в ковбойском фильме, побеждает тот, кто стреляет первым. Сегодня Каплеру это удалось сделать дважды. Последним выстрелом он снёс русскому танку башню и теперь лихорадочно искал новую цель. В перекрестие попал… «Тигр»! И Каплера не стало: снаряд «Тигра», пробив крест на башне танка, поставил крест на его карьере и жизни.

Возрастное ограничение: 16+
Дата выхода на ЛитРес: 01 мая 2019
Объем: 290 стр.
ISBN: 9785449672049
Правообладатель: Издательские решения

 
 

Александр Антонов
Звёзды против свастики. КРАСНЫМ ПО БЕЛОМУ. Альтернативная сага

 

«Им нужны великие потрясения,

нам нужна Великая Россия!»

П. А. Столыпин

 

 

КНИГА ПЯТАЯ

19-АПРЕЛЬ-41

Служили два товарища, ага…

– Товарищ подполковник, капитан Грачкин, представляюсь по случаю прибытия к новому месту службы!..

 

Вечером комендант военной базы «Заячий остров» подполковник Шарабарин и его новый заместитель на пару потребляли привезённый Грачкиным коньяк.

– Только мы тут с тобой настоящие чекисты! – пьяно тряс головой Шарабарин. – И нечего нам добро, – он указал пальцем на бутылку коньяка, – на всякую мутотень переводить.

Грачкин согласно кивал, хотя в душе был с товарищем подполковником не согласен, он рассчитывал на более представительную компанию, но спорить с начальством всё одно, что ссать против ветра, а Грачкин на своей шкуре испытал, каково это, иначе не угодил бы в эту ссылку…

– … Вот вы мне скажите, товарищ подполковник, – канючил Грачкин.

– Не «товарищ подполковник», а Виталий Аристархович, – поправил его Шарабарин, – мы же условились: без чинов.

– Виноват, товарищ… Виталий Аристархович. Вот вы мне скажите: должен был я выполнить просьбу старшего по званию, или нет?

– Нет, не должен, – мотнул головой Шарабарин, и, насладившись растерянностью на лице Грачкина, воздел палец к потолку: – Обязан!

– Вот и я так думаю, – вновь воспрянул духом Грачкин, – а они меня за это вместо обещанного повышения – в звании понизили, и в эту дыру запихали! Ой, простите…

– Бог простит, – отмахнулся Шарабарин. – Я тебе, брат Грачкин, больше скажу: у этой дыры есть более конкретное имя – жопа! Чё ты на меня вылупился, как баран на новые ворота? Да, меня, в отличие от тебя, сюда на повышение прислали, и даже звание очередное присвоили досрочно, а всё равно как наказали. И всё из-за какой-то сучки… – В этом месте Шарабарин опомнился и строго погрозил Грачкину пальцем. – Я последних слов не говорил, а ты их не слышал, понял?!

– Так точно, – кивнул Грачкин, – Я – могила!

– Это если будешь языком трепать, тогда да: ты – могила, – зловеще пообещал Шарабарин, и тут же лицо его расплылось в улыбке: – А пока язык за зубами держишь – живи, брат Грачкин! Скажу больше: держись меня. Станем вместе из этой задницы выбираться.

 

**

 

Три ступеньки вниз. За массивной деревянной дверью хозблок. Справа просторная вешалка, слева вход в умывальник. Там же, возле умывальника, дверь нужника. Ещё одна дверь, за ней недлинный коридор, с каждой стороны по четыре двери, за ними крохотные комнатушки. Офицерское общежитие номер два, так на канцелярском языке именовалось это отдельно расположенное сооружение. Именно сооружение, и именно отдельно расположенное. Назвать его отдельно стоящим зданием язык не поворачивался, поскольку врыто оно в землю почтай по самую крышу. По этой причине все окна в эту самую крышу и вмонтированы. Потолки низкие. По такому же принципу построен и остальной военный городок, который в донесениях именовался «Турбаза «Заячий остров».

 

Таких зарытых по самые уши в землю гарнизонов построено вдоль наших западных рубежей за месяц, предшествующий германскому вторжению, где-то с десяток. В случае продвижения противника вглубь союзной территории их предполагалось использовать в качестве опорных пунктов для разведывательно-диверсионной деятельности в тылу врага.

 

Как на посту коменданта одного из таких гарнизонов оказался шкодливый майор, а теперь уже и подполковник Шарабарин, и уже тем более как к нему в помощники затесался любитель подслушивать чужие разговоры бывший майор, а ныне капитан Грачкин, следовало спросить у неизвестного крючкотвора из кадрового управления КГБ. Впрочем, он бы ответил: а что? Мне приказали отправить в дыру, я и отправил. И, поди, купи его за рупь за двадцать…

Не пыли, пехота…

Курьерский из Петрограда останавливался редко, но на этой станции тормозил явно на стоянку. Сосед по купе, ухватив со стола пачку папирос, устремился в коридор. Вскоре стал слышен его разговор с проводницей:

– Хозяйка, что за станция, сколько стоим?

– Красноуфимск, стоим две минуты. Из вагона никого выпускать не буду!

– Да я только возле подножки подымлю…

Голоса стихли. Пётр, который собирался предложить Светлане размять ноги, разочарованно вздохнул:

– Только две минуты…

Добавить к сказанному нечего: и так понятно, что променад придётся отложить, скорее всего, до Екатеринбурга. Поезд, лязгнув напоследок буферами, замер у перрона.

Пётр машинально засёк время и вышел в коридор. Ничего примечательного за окошком не наблюдалось. Тёмно-серый после недавнего дождя перрон, кирпичное здание вокзала, к которому от поезда направлялось несколько человек с вещами. «Прибыли люди» – констатировал Пётр.

– Долгонько, однако…

Пётр взглянул на вышедшего из соседнего купе мужчину.

– Долго стоим, говорю, – пояснил тот. – Две минуты давно прошли.

Пётр посмотрел на часы и согласно кивнул.

– Действительно, – подтвердил он, – уже пошла шестая минута.

– Дойду до проводницы, узнаю, что стряслось, – сказал мужчина и стал протискиваться мимо Петра.

В это время за окном купе по соседнему пути загрохотал встречный поезд. И почти сразу позвала Светлана:

– Петя, посмотри!

Пётр вернулся в купе. Светлана смотрела в окно, за которым проходил грузовой состав. Это на него она предлагала посмотреть? Пётр присмотрелся и быстро понял, что привлекло его боевую подругу. За окном проходил не просто грузовой состав. По соседнему пути шёл воинский эшелон. Пассажирские вагоны чередовались с платформами; на них стояла прикрытая брезентом бронетехника, среди которой Пётр без труда отличил БМП. Перехватив взгляд жены, пожал плечами:

– Мало ли…

В дверях возник сосед по купе.

– Творится что-то странное, – возвестил он. – Проводница сказала, начальник поезда предупредил, что стоять будем долго, но сколько долго – неизвестно. И по какой причине – тоже. Так что можете пойти погулять.

– Вот здорово! – обрадовалась Светлана и засобиралась на выход.

Пётр восторгов жены никак не разделял, поскольку понимал: подобная задержка может быть вызвана только особыми обстоятельствами; тем не менее встал и было собрался выйти вслед за Светой, как по пути, соседнему с тем, по которому только что проследовал поезд, застучал на стыках ещё один состав. И это снова был воинский эшелон.

– Ты идёшь? – торопила из коридора Светлана.

– Иди пока одна, – откликнулся Пётр, – я догоню…

– Так вы остаётесь? – обрадовался сосед. – Тогда я ещё разок курну, ладно? – и, не дожидаясь ответа, затопал по коридору вслед за Светланой.

По мере того, как по соседним путям один за другим проносились воинские эшелоны, всё тревожнее становилось на душе у Петра.

Вернулся сосед. Решительно сел на полку. Посоветовал:

– Идите. А то ваша супруга всё время на дверь вагона поглядывает.

На перроне встревоженная Светлана сразу спросила:

– Там, – кивнула в сторону, где невидимый за пассажирским поездом грохотал очередной состав, – проходят одни воинские эшелоны?

Пётр коротко кивнул, успокаивающе придержал жену за плечи, сказал:

– Я сейчас, – и направился в сторону группы людей, кучковавшейся вокруг высокого военного. Подойдя вплотную, козырнул:

– Лейтенант Ежов! Товарищ капитан, разрешите вас на пару слов?

Капитан кивнул, они отошли в сторону от остальных мужчин, среди которых, как заметил Пётр, был их поездной начальник.

– Слушаю вас, товарищ лейтенант. – Взгляд капитана был цепким, оценивающим.

– Вы военный комендант станции? – спросил Пётр.

Во взгляде капитана промелькнуло удивление:

– Точно так. Как определили, спрашивать не буду, спрошу: чего вы, товарищ лейтенант, хотите?

– Хочу знать, что происходит, – ответил Пётр.

– Ваши документы, – потребовал капитан.

Внимательно изучив предъявленные бумаги, вернул их владельцу. Спросил:

– А что сами успели заметить?

– Во-первых, – начал перечислять Пётр, – задержан курьерский поезд. Не под обгон, поскольку нас никто не обгонял, и, вообще, следом за нами никто не прибывал. Станция небольшая, я бы заметил. Во-вторых, все встречные поезда являются воинскими эшелонами. Идут они слишком плотно и, поскольку участок здесь двухпутный, смею предположить: идут по обоим путям одновременно.

Пётр замолк, а в глазах коменданта, казалось, промелькнуло уважение.

– Это всё, что успели заметить? – уточнил он.

– Всё, – подтвердил Пётр. – Мало?

– Нет, – покачал головой капитан, – вполне достаточно. Настолько достаточно, что прибавить мне к вашим наблюдениям нечего.

Капитан собрался было вернуться к группе ожидавших его людей, но Пётр его придержал:

– Товарищ капитан, вы видели мои документы. Скажите, может, мне сойти с поезда?

По взгляду капитана Пётр понял, что угадал. Но взгляд к делу не пришпилишь. Ответил же капитан следующее:

– Следуйте, товарищ лейтенант, к месту назначения. Это всё, что я могу вам посоветовать. – И заметив, как огорчился Пётр, негромко добавил: – Эшелоны здесь всё одно останавливаться не будут.

Пройдя мимо ожидавшей его жены, Пётр молча полез в вагон. Встревоженная Светлана устремилась следом. Оказавшись вдвоём в купе, Пётр закрыл дверь, и лишь после этого взволнованно сказал:

– Светка, это наши!

 

**

 

«Подъезжаем к станции Екатеринбург, стоянка поезда двадцать минут!» Выдав это сообщение, поездное радио вернулось на музыкальную волну.

«Всё стало вокруг голубым и зелёным, вручьях забурлила, запела вода»…

Пётр решительно встал перед женой.

– Светка, я выхожу!

И тут же получил столь же решительный ответ:

– Я с тобой!

…«Любовь от себя никого не отпустит»…

Пётр ожидал уговоров, даже слёз, к этому он был готов. Но такое… Эх, плохо он ещё знал свою жену!

– Светик, это неправильно. Я, если повезёт, сразу уеду в действующую армию – ты ведь понимаешь, что это война? – и ты останешься одна в чужом городе. Будет гораздо лучше, если ты доедешь до станции назначения, ведь оттуда рукой подать до нашего посёлка, там твоя мама, которой наверняка нужна сейчас поддержка…

У Пётра кончались аргументы, а Светлана, после сказанных ей слов, больше никак не реагировала, только смотрела на него распахнутыми настежь глазами. От этого взгляда по спине бежали мурашки, хотелось сказать: «Конечно, давай выйдем вместе!» Но говорить надо было другое, а нужные слова закончились.

– Вот и товарищ… – Пётр от отчаяния решил почему-то призвать на помощь соседа по купе, то ли рассчитывая, что у того словарный запас больше, то ли ещё по какой причине. Только тот, придавленный до того к полке словами о войне, вдруг разом обрёл подвижность, вскочил и, бормоча под нос какую-то околёсицу, ужом выскользнул в коридор.

Пока Пётр растерянно смотрел ему вслед, Света встала, закрыла дверь купе и обняла мужа за шею.

– Дурачок, – ласково сказала она. – Я ведь дочь командира, если ты не забыл. Мне с детства внушали, как следует себя вести в подобном случае. Я не буду на тебе виснуть и источать ручьями влагу. На фронт, так на фронт! В конце концов, на то ты и солдат! Но проводить мужа до эшелона долг каждой офицерской жены, и ты не должен лишать меня моего права! Давай собираться!

 

Дорогой читатель! Мы с тобой перелистнули уже не одну сотню страниц, и каждый раз ты тщательно обшаривал кусты в поисках спрятанного там рояля. В этот раз не буду оправдываться. Нет, всё-таки одно оправдание я себе позволю: жизнь – штука интересная и непредсказуемая, иногда она творит такие чудны́е вещи, которые ни одной рояльной фабрике не снились!

 

**

 

На одном из дальних путей станции Екатеринбург, возле замершего на техническую стоянку воинского эшелона отец обнимал дочь.

– Папка, – шептала Светлана, по щекам которой вопреки обещанию текли слёзы. – То, что мы здесь встретились, такое только в кино бывает…

Полковник Галин погладил дочь по волосам:

– Я тоже этому рад, но только с одной стороны. А с другой – лучше бы вы проехали мимо!

– Не понимаю… – вскинула глаза Светлана.

– Я ведь не хотел, чтобы Пётр поехал на эту войну. По крайней мере, не сейчас. Хотел, чтобы вы подольше побыли вместе, да и мать возле вас душой отдыхала. На него в штабе округа уже и приказ о новом назначении заготовили. Э, да что там говорить! – Полковник в сердцах махнул рукой.

– Папка, папка, – покачала головой Светлана. – Ты хоть Петру и командир, а характер его знаешь, выходит, плохо. Не стал бы он в тылу отсиживаться, когда вы воюете, добился бы отмены приказа и припустил за вами. Так что всё сегодня случилось правильно. Ты ведь с приказом о его новом назначении вопрос решишь?

– Решу. За это не волнуйся!

– А ты не волнуйся за нас. Особенно за маму. Ей скоро будет на что отвлечься…

– Ты это про что? – Галин внимательно посмотрел на скромно потупившую глаза дочь. – Да ладно… Быстро вы, однако, управились!

– А чего тянуть? – улыбнулась Светлана. – Или я не понимаю, какая теперь в мире обстановка?

– Пётр знает?

– Сейчас узнает.

– Это правильно. Так ему воевать легче будет. А вот и он!

Раскрасневшийся от быстрого бега Пётр замер возле них.

– Устроился? – спросил Галин.

– Так точно!

– Вот и ладно. Вы тут прощайтесь, скоро отправляемся, а я пойду.

Галин поцеловал дочь и упругой походкой пошёл вдоль эшелона.

Сколько они так простояли, обнявшись – никто время не засекал. О чём говорили – никто не записывал. Только когда паровоз дал гудок, следом за которым лязгнули буфера вагонов, Пётр окатил на жену таким взглядом потерявшегося щенка, что она невольно улыбнулась сквозь слёзы:

– Целуй и беги! Обязательно возвращайся, а мы тебя ждать будем: я и твой сын!

В глазах Петра вспыхнула безумная радость. Он стал быстро-быстро целовать мокрое от слёз лицо Светланы на глазах у солдат, гладящих из окон проплывающего мимо состава.

– Беги, а то не успеешь! – Светлана вырвалась из объятий. Пётр метнулся к ближайшему вагону, где его подхватили крепкие руки товарищей и втащили на подножку. Он стоял на ней и махал пилоткой, пока поезд не увёз его за поворот…

 

***

 

Военный совет был прерван на полуслове вошедшим в комнату адъютантом. Присутствующие с напряжением – понимали: без веской причины такого бы не случилось! – следили за тем, как подтянутый подполковник подошёл к командующему фронтом и о чём-то негромко стал докладывать. Брови командующего Западным фронтом генерал-полковника Рокоссовского взлетели вверх.

– Что, так и говорят: не терпит отлагательства? – во всеуслышание переспросил он.

– Так точно! – в той же тональности ответил адъютант.

– Ну, коли так… – Рокоссовский пожал плечами и посмотрел на собравшихся офицеров: – Командарм 5-й Сибирской!

С места вскочил немолодой уже генерал-лейтенант.

– Пройдите на узел связи, – недовольно морщась, приказал Рокоссовский. – Вас срочно требуют из штаба армии! А мы, – он оглядел остальных, – тем временем продолжим…

 

Генерал-лейтенант в сопровождении адъютанта командующего проследовал на узел связи и чуть ли не вырвал из руки связиста телефонную трубку.

– Прошкин у аппарата! – прорычал он.

Принятое сообщение вызвало сильный прилив крови к лицу и шее генерала.

– Да вы там что, вконец охренели! – прокричал он в трубку. На том конце что-то, видимо, пытались объяснить, но генерал слушать не стал, прокричав: – Да пошёл ты!…

Связист едва успел перехватить трубку, которой генерал собирался шмякнуть об аппарат, тем самым предотвратив порчу казённого имущества.

– Что-то серьёзное? – полюбопытствовал подполковник, но генерал лишь зыркнул в его сторону налитым кровью глазом, потом как-то обречённо махнул рукой, сказал «Ээх!» и, расстёгивая на ходу ворот кителя, поплёлся к комнате, где шло совещание. Перед дверью всё же опомнился. Привёл себя в порядок, застегнул верхнюю пуговицу и лишь после этого вошёл.

 

Сообщение командующего 5-й армией вызвало за столом лёгкий переполох. Рокоссовскому же показалось, что он ослышался, и Константин Константинович переспросил:

– Повторите, товарищ генерал-лейтенант, что случилось с командиром 54-й бригады?

– Генерал-майор Волохин госпитализирован с подозрением на язву желудка! – испытывая крайнюю неловкость, повторил злосчастный Прошкин.

– Вы понимаете, что вы говорите?! – вскричал Рокоссовский. – Через несколько часов германские войска с высокой степенью вероятности атакуют наши границы, а у вас выбывает из строя командир одной из мотострелковых бригад! Это же ЧП! Вы это понимаете, товарищ генерал-лейтенант?!

– Так точно, понимаю! – глядя в стол, ответил Прошкин.

Сидящий по правую руку от командующего представитель ГКО, начальник Оперативного отдела Генерального штаба генерал-лейтенант Жуков спросил, обращаясь к Прошкину:

– Так какого чёрта ты его с собой на войну поволок, коли он такой больной?!

– Так сроду не было у Волохина никакой язвы! – в сердцах воскликнул Прошкин и тут же поправился: – Во всяком случае, я об этом слышу впервые!

– Хватит! – пристукнул по столу Рокоссовский. – С этим разберёмся позже. А теперь отвечайте, товарищ генерал-лейтенант: есть у вас в армии подходящая кандидатура на должность комбрига, или этим заняться штабу фронта?

– Так сходу и не отвечу, товарищ генерал-полковник, – замялся Прошкин. – Разрешите доложить свои соображения через час?

– Час – это много! – поднимаясь с места, жёстко сказал Жуков. – Разрешите, товарищ генерал-полковник? – обратился он к Рокоссовскому.

– Говорите, Георгий Константинович, – кивнул тот.

– Некоторое время назад я по поручению ГКО и Генштаба проводило внезапную проверку 5-й Сибирской ударной армии. В 54-й мотострелковой бригаде присутствовал лично. В самом начале учений дал вводную: командир бригады условно убит…

– Вот и накаркал… – явственно произнёс кто-то за столом.

Рокоссовский строго постучал карандашом по столу, прерывая раздавшиеся смешки.

– С шутником побеседую отдельно, – пообещал он, – остальных предупреждаю о недопустимости подобного рода замечаний! Продолжайте, Георгий Константинович!

– Так вот, по моему приказу до конца учений бригадой командовал командир 541-го мотострелкового полка полковник Галин. И командовал отлично! В сложившейся обстановке считаю его кандидатуру наиболее подходящей!

– А вы что на это скажете? – спросил Рокоссовский у Прошкина.

– Ну, раз такое дело… – Было видно, что пустые фразы помогают Прошкину что-то там себе сообразить. – Коли Генеральный штаб… – Видно, досоображал, потому что резко прекратил бубнить и чётко резюмировал: – Я поддерживаю кандидатуру полковника Галина!

 

***

 

Командир дивизии Ваффен-СС «Мёртвая голова» группенфюрер СС Георг Каплер присутствием в своём штабе Курта Хартмана был, мягко говоря, недоволен. Мало того, что «штабной» (думая так, Каплер имел в виду штаб ОКВ), так ещё и из ведомства Канариса! Такой «гость» перед началом наступления – примета хуже не придумаешь. Гнать бы его взашей! Но полковник по прибытии предъявил такие полномочия, что волей-неволей пришлось изображать любезность.

Генерал кинул взгляд на часы. Ну вот, ещё с места не двинулись, а примета уже начала сбываться. Впереди, там, где граница, слышалась перестрелка. Значит, силы прорыва уже полчаса против намеченного срока не могут подавить сопротивление русских пограничников. Но, похоже, кончилось? Да, стрельба стихла, а над дымом дальних пожарищ распустился в небе цветок из трёх зелёных ракет.

Одновременно с командой «По машинам!» взревели моторы. Генерал легко вскочил на броню и ловко скользнул в башенный люк, впрочем, до конца погружаться в нутро танка не стал. Снизу протянули шлемофон, а танк дёрнулся и, лязгая гусеницами, покатил занимать место в колонне.

Каплер обернулся. Сзади пристраивался штабной автомобиль, своё место в котором он любезно уступил берлинскому гостю. «Пусть поглотает пыль!» – злорадно усмехнулся генерал.

Вскоре путь колонне преградила небольшая речушка, через которую были наведены аж три понтонных моста, так что скорость колонны практически не замедлилась. Танк Каплера без помех проскочил короткий мост и ступил гусеницами на «чужую» землю – польскую генерал уже привык считать «своей». Здесь отчётливо виднелись следы недавнего боя. Чуть в стороне чадило то, что осталось от пограничной заставы. Солдаты с хмурыми лицами (в похоронной команде другие вряд ли встретишь) таскали трупы и складывали в одном месте. На взгляд, набралось изрядно.

«Интересно, большие ли потери у русских?» – думал Каплер, не подозревая о том, какой неожиданный ответ получил бы на этот вопрос. Ни одного трупа русского солдата на поле боя обнаружено не было. Что немцу непонятка, то русскому вдомёк. Потери с нашей стороны, конечно, были, и немалые. Но бой за заставу вели спецназовцы, а они своих не бросают, даже мёртвых…

 

Углубившись на союзную территорию на десять километров, заняли небольшую деревушку. Здесь Каплер приказал остановиться. Слез с брони, стал прохаживаться, с удовольствием разминая ноги. Его танк остановился напротив добротного деревянного здания, с которого солдаты теперь сколачивали прибитый за древко флаг. Местных жителей не было видно. «Попрятались по домам?» Впрочем, что-то мешало этой мысли утвердиться. Каплер быстро понял, что именно. Совсем не слышно собачьего лая. Так что, когда ему доложили: деревня жителями покинута, он тому ничуть не удивился. Сказал: «Тем лучше!» И приказал размещаться без церемоний. Так и сделали. Ворот не открывали, въезжали во дворы, ломая заборы.

 

**

 

– Здесь, господа, – начальник штаба дивизии ткнул в расстеленную на столе карту концом короткой указки, – находится наша цель!

Каплер наклонился поближе.

– Что здесь? – спросил он.

– Крупная железнодорожная станция, – пояснил начштаба. – Наша задача занять её и удерживать до получения другого приказа.

Каплер прошёлся по карте курвиметром.

– До станции отсюда почти сорок километров, – сказал он. – А это означает, что находится она в зоне ответственности так называемого укрепрайона, который, если верить нашей разведке, – короткий взгляд в сторону Хартмана, – нашпигован различного рода оборонительными сооружениями.

Оберст шагнул к столу.

– Что нам точно известно, – начал он, забирая из рук начштаба указку, – так это то, что вот здесь… и вот здесь, у русских построены крепости, которые располагают, в том числе, и дальнобойной артиллерией.

– То есть, после того, как мы займём станцию, русские просто накроют нас огнём тяжёлых пушек, – сказал один из присутствующих на совещании офицеров.

– Думаю, этого можно не опасаться, – сказал Хартман.

– Почему вы так считаете? – спросил Каплер.

– Когда противник поймёт, что мы не собираемся развивать наступление вглубь его территории, а произойдёт это довольно быстро, то вряд ли захочет уничтожать инфраструктуру, столь необходимую ему при контрнаступлении.

– Вполне возможно, – согласился Каплер. – Нас-то удар тяжёлой артиллерии накроет или нет – ещё вопрос, учитывая нашу мобильность, а вот крупному железнодорожному узлу точно придёт капут, и надолго.

Вошёл адъютант, доложил:

– Группенфюрер, прибыл мотоциклист, требует встречи с оберстом Хартманом!

– Мотоциклист? – нахмурился Каплер. – Откуда он прибыл?

– Из русского тыла. Одет в штатское, но утверждает, что германский офицер.

Головы присутствующих синхронно повернулись к представителю абвера. Хартман поспешил разъяснить:

– Наверное, это мой агент. Позвольте мне выйти?

– У вас есть от нас тайны? – усмехнулся Каплер. – Мы бы тоже не отказались послушать новости из русского тыла.

Хартман почтительно кивнул и отступил на своё место, давая понять, что готов подчиниться воле старшего по званию.

Каплер удовлетворённо улыбнулся и приказал адъютанту доставить разведчика в комнату, где шло совещание.

Вошедший был небрит, и одет как типичный крестьянин, однако перед генералом ухитрился вытянуться в строевую стойку и даже прищёлкнул каблуками стоптанных сапог.

Каплеру такое тевтонское (как он считал) усердие пришлось по душе.

– Твоё имя, солдат? – спросил он.

Со стороны сцена должна была казаться совсем уж театральной, так оно, верно, и было, но ни у кого из присутствующих при этом пафосном действе не возникло на лице и тени улыбки.

– Гауптман Пауль Зиберт, группенфюрер! – ответил разведчик.

Генерал протянул руку, которую Зиберт почтительно пожал. Через пару секунд он пожимал уже руку оберста Хартмана. Остальные в очередь на поручканье выстраиваться не стали, поприветствовав кандидата в герои издали.

– Что привело вас сюда, Пауль? – спросил Хартман. – Говорите свободно.

– Исполняя вашу последнюю директиву, господин полковник, я начал активные поиски совершившего вынужденную посадку русского самолёта. – На этом месте Зиберт слегка замялся, и Хартману пришлось подстегнуть его вопросом:

– И как всё прошло. Вы преуспели в поисках?

– Не совсем, господин полковник. Когда я нашёл самолёт, возле него уже была группа гауптмана Лемке…

– Этого следовало ожидать, – кивнул Хартман. – Значит, нужные нам люди теперь у него?

– Боюсь, господин полковник, что это он с остатками своей группы сейчас в плену у русских. Я видел несколько наших, окружённых русскими пограничниками, когда бой уже закончился. Помочь я им ничем не мог, потому поспешил сюда, чтобы сообщить вам эту печальную новость и предложить свои услуги.

– Ваши услуги? – надменно выгнул бровь группенфюрер Каплер, который уже жалел о случившемся рукопожатии, и оттого злился. – Если уж вы не смогли быть полезным своим товарищам, чем вы можете быть полезны нам?

– Я могу показать тайную дорогу в тыл русских, – ответил Зиберт.

– Дорогу? – удивился Каплер. – Вы, видимо, хотели сказать «тропу»?

– Нет, группенфюрер, именно дорогу, по которой могут пройти танки и проехать автомобили.

Это действительно было интересно!

– Покажите на карте! – приказал Каплер.

Зиберт показал.

– Но ведь здесь… – Каплер внимательно посмотрел на Зиберта. – Вы хотите сказать, что дорога идёт по дну оврага, который изображён на карте, как непроходимый?

– Точно так! – подтвердил Зиберт. – Этот овраг очень глубокий, и зарос по краям густым кустарником, но по его дну действительно проложена вполне сносная дорога.

– Но тогда почему этой дороги нет на карте?! – воскликнул Каплер.

– Потому что дорогой с давних времён пользуются контрабандисты, по ней можно подобраться почти до самой границе. Овраг идёт и на сопредельную территорию, но там он становится и в самом деле непроходимым…

– Достаточно! – прервал Зиберта Каплер. – Это уже неважно. Покажите лучше начало дороги, и где из оврага можно вывести технику.

– Вот тут, – показал Зиберт, – это начало дороги, а вот тут и тут есть съезды.

Каплер переглянулся с начальником штаба.

– Если эта дорога действительно не находится под контролем русских, то по ней мы можем скрытно подобраться почти к самой Узловой! – воскликнул Каплер. – Немедленно отправьте взвод мотоциклистов, пусть разведают, насколько дорога годна для прохождения техники, и подходят ли для наших целей съезды, о которых говорит капитан. Вы, Зиберт, поезжайте с ними, будете проводником. Понимаю, что вы устали, но с отдыхом придётся повременить!

 

**

 

– Пауль, задержитесь на минутку!

Хартман догнал Зиберта:

– Как вы думаете, Пауль, имеет ли смысл просить группенфюрера направить к самолёту группу захвата?

Зиберт отрицательно покачал головой:

– Боюсь, господин полковник, что толку от этого не будет. Очевидно, русские пограничники также искали самолёт, и теперь быстро эвакуируют всех пассажиров, если уже не сделали этого.

– Да, – кивнул Хартман, – как ни печально признавать, но вы правы. Остаётся уповать на то, что майор Клосс сумеет воспользоваться резервным вариантом…


2
Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку
5.0/1
Категория: Альтернативная история | Просмотров: 147 | Добавил: admin | Теги: Александр Антонов. Звёзды против св
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх