Новинки » 2020 » Ноябрь » 24 » Виталий Останин. Функция. Часть 2
11:36

Виталий Останин. Функция. Часть 2

Виталий Останин. Функция. Часть 2

Виталий Останин

Функция. Часть 2

 

с 24.11.20

Жанр: боевая фантастика, боевики, детективная фантастика, триллеры


Иван Польских был обычным студентом и его это полностью устраивало. Но недавно все изменилось. Теперь у него суперспособности, проблемы с законом и куча опасных врагов. И союзники, которых друзьями никак не назовешь. Что происходит по-прежнему не очень понятно, но ясно, что каша заваривается крутая – одни только разборки между кланами сверхлюдей чего стоят. А тут еще какая-то религиозная секта решила подмять под себя Новосибирск

Возрастное ограничение: 18+
Дата выхода на ЛитРес: 24 ноября 2020
Дата написания: 2020
Объем: 300 стр.
Правообладатель: Виталий Останин
1
Функция. Часть 1
 

2
Функция. Часть 2

Пролог

Стан под селом Карасук, Горный Алтай

 

– Когда тебя называют ойратом – ударь. Истинный ойрат – джунгар и никто больше. Сегодня ойратом могут назвать и монгола, и калмыка, и даже бурята. Русские говорят нам, что значение слова «ойрат» – «союз». Что так называли близкородственные племена монголоидов, которые впоследствии создали Джунгарскую империю и правили этой землей. Ложь! Ложь, как и все, что нам говорят русины! Ойрат в изначальном значении – «волк»! Тотем джунгаров – степной зверь, правящий и берущий все, что может! Такой, как этот.

Проповедник отступил в сторону, и из-за поваленного дерева, которое он использовал как кафедру, вышел зверь. Не волк, нет, но чем-то похож. Крупнее по меньшей мере вдвое и в несколько раз страшнее. Мощные лапы зверя заканчивались острыми когтями, широкую грудь покрывала короткая и плотная черно-серая шерсть. Могучее тело венчалось тяжелой головой, на которой выделялось два объекта: пасть, полная зубов, каждый из которых был с палец подростка, и глаза. Глаза, в которых невозможно было не увидеть разум.

Хвост зверя взлетел вверх, демонстрируя всем острый костяной наконечник.

– Волк! – в унисон вскричала паства. – Ой-ра!

Их было немного, человек двадцать-двадцать пять. Одетые в одинаковые белые халаты и шапки с навершием в виде гребней, они походили на странствующих ярлыкчи, но не были таковыми. Сектанты бурханистского толка, которых довольно много в Горном Алтае, крае диком и малозаселенном даже в начале двадцать первого века.

Секта собиралась в лесу, в трех километрах от крохотного села Карасук. Раньше встречи проводились в тамошнем доме культуры, но со временем, когда Учение претерпело изменения и стало отличаться от бурханизма, как сатанизм от христианства, им пришлось покинуть границы обитания людей. Лес стал их храмом, а труднообнаруживаемая поляна вдали от троп грибников и охотников – молельным залом.

Проповедник, худощавый мужчина с лицом и повадками советского интеллигента оглядывал вопящих людей, едва скрывая брезгливость. Человеческий мусор, жалкие, ни на что не способные существа. Жадные до чудес и свидетельств. Страждущие увидеть и получить подтверждение того, что реальный мир скрывает за собой таинственную мистическую изнанку. Абсолютно правые в своих догадках относительно того, что она существует, но не имеющие ни малейшего представления о том, что же на самом деле прячется за краем обыденности.

– Да, перед вами Великий Волк степей. Волк джунгаров, Ой-ра. Его изображение было на стягах наших предков, когда те покоряли мир! Он живое и осязаемое свидетельство того, что все, сказанное мной, – правда. Но и это еще не все, слышащие. Далеко не все. Предки послали Ой-ра первым, чтобы утвердить джунгаров в вере. Но за ним пришли и другие дары.

Им можно было говорить все что угодно: хоть про джунгаров, хоть про потомков хана Чингиза. Они были подобны растрескавшейся от летнего зноя земле, которая за секунды впитывает любую жидкость: кровь или воду, – а после требует еще. Любой сколько-нибудь знающий историю человек смог бы легко разоблачить проповедника, чьи знания о предмете были почерпнуты из Википедии. Но при этом он никогда не смог бы объяснить того же Ой-ра. И следующий номер в шоу.

Паства молчала, жадно впитывая слова своего учителя. Он видел в их глазах фанатичный блеск, понимал, что все сказанное им сейчас будет воспринято как откровение. Потому что никто до этого не показывал им чудес. Неоязычники, бурханисты, околохристианские секты, их было много в Горном Алтае. «Звенящие кедры России», даже на такой бред люди велись, таская на шее куски кедра, «заряжаясь» энергиями Земли и Космоса. Все секты требовали поклонения, послушания, исполнения заветов и денег. Но ни одна не давала того, что могла предложить боро-джан, серая вера. Доказательств.

– Дары великие, – понизил голос проповедник. Он подошел к заключительной части проповеди и знал, что в этом месте стоит нагнать побольше драматизма. – Дары тайные и дары явные. Достающиеся достойным, тем, кто встанет на путь боро-джан и пойдет по нему до конца. Обретет силу легендарных боготуров, основавших джунгарское ханство. И сам станет джунгаром!

Взмах руки – и теперь из-за «кафедры» вышел человек. Обычный человек, даже не ряженый, как прочие, собравшиеся в лесу. Ничем не привлекающий к себе внимания, какой-то безликий. Среднего роста, среднего телосложения, с лицом, на которое в Горно-Алтайске никто не посмотрит дважды. Близко посаженные глаза, мелкий безвольный подбородок. Нарекать такого боготуром было смешно. Кабы это не являлось правдой.

– Это Каланак. Каланак-богатур. Джунгар, коим каждый из вас сможет стать, если отдаст свою жизнь служению боро-джан. Каланак, покажи, чем одарили тебя предки!

Проповедник видел скепсис в глазах собравшихся. Аколиты были впечатлены Зверем, но вид Каланака их смутил. Так всегда бывало, когда очередной группе показывали его впервые. Это пройдет, стоит ему начать действовать.

Богатур кивнул и, не меняя выражения хмурого лица, присел. Так, словно был охотником и сейчас искал на ковре из листьев и мха следы добычи. Обе ноги согнуты, одна рука упирается в землю, а другая чуть отведена в сторону для равновесия. Он замер в этой позе на два удара сердца, а потом прыгнул. Даже не прыгнул – взлетел. Вверх и чуть в сторону. На короткий миг замер в воздухе, сравнявшись с макушками деревьев, после чего опустился на противоположном конце поляны. Замер, давая пастве время на реакцию. Та не подкачала и восхищенно выдохнула двумя десятками ртов.

Но представление еще только начинало набирать обороты. Ведомые помощниками проповедника сектанты двинулись по тропинке на соседнюю поляну. Почти не отличающуюся от предыдущей, разве что одной деталью: здесь к стволу толстой березы был прикован медведь.

И вовсе не уставший от людского внимания обитатель зоопарка. Не походил он и на циркового – те не смотрят на людей, как на куски самостоятельно передвигающегося мяса. Перед культистами предстал настоящий хозяин алтайской тайги. Схваченный, скованный, но не покорившийся. О последнем свидетельствовала изрытая подле березы земля и измочаленный ствол дерева, вокруг охватывающей зверя цепи.

При виде людей медведь зарычал и бросился в атаку. Сектанты дрогнули, испуганно закричали и бросились бы бежать, кабы не толстенная цепь, остановившая бросок зверя. Пару секунд люди ошарашено смотрели на упавшего великана, а потом, когда первый страх отступил, стали смеяться.

Пастырь дал стаду насладиться эмоциональной разрядкой, после чего вернул себе внимание.

– Каланак способен голыми руками убить медведя, – просто сказал он. И, не дожидаясь реакции последователей, распорядился: – Отпускайте зверя.

Никто на поляне не успел среагировать на эти слова. Только один человек, помощник проповедника, бесстрашно подскочил к дереву и ловко расцепил замок, скрепляющий звенья цепи. Бурый к тому времени уже поднялся с земли и теперь злыми глазами выбирал жертву, на которую кинется. Он не заметил маневра человека, даже не сразу осознал, что свободен от оков. А когда дернул шеей и обнаружил, что цепь больше не держит его…

– Бежим! – истошно заверещал один из сектантов, мужчина, чью избыточную полноту не могли скрыть даже ритуальные одежды. И первым рванул прочь.

Медведя представляют медлительным животным. Очаровательным и неуклюжим добряком, способным целыми днями обдирать с кустов малину, а во сне сосущим лапу. Мультфильмы, сказки, байки охотников – тех, кто приезжает в лес пострелять по бутылкам и нарезаться до состояния единения с природой, – утверждают обывателей в мысли, что так все и обстоит. При этом почему-то называют косолапого хозяином тайги, напрочь забывая, что косматые увальни имеют очень мало шансов получить и удержать данный титул.

А ведь медведи очень быстрые животные. Они могут развивать скорость в сорок-пятьдесят километров в час, что, конечно, не способно впечатлить современного городского жителя. Ну в самом деле, что это в сравнении со скоростью движения автомобиля? Да, в пробке о подобном мечтаешь, но стоит выйти на оперативный простор, как ты уже проклинаешь того старикана на допотопном драндулете, который едва-едва тащится.

Между тем полста в час, да еще и по пересеченной местности, – это серьезно. В прежние времена, когда основным средством передвижения для людей являлась лошадь, такая скорость считалась запредельной. Ветер в лицо и волосы назад, как говорится. Лошадка, даже самая что ни на есть беговая, выдавала по ровной дороге максимум сорок. А медведь мог ее догнать и, не останавливаясь, переломить животине хребет. Вот что такое пятьдесят километров в час.

Сектанты успели разве что моргнуть, а медведь уже преодолел разделяющее его и людей расстояние. Взмахнул огромной лапой, намереваясь надвое развделить ближайшего человека, замершего от первобытного ужаса, но, к счастью последнего, был остановлен Каланаком. Возникшим, словно из ниоткуда, и перехватившим когтистую длань медведя одной рукой.

Другой – раскрытой ладонью! – богатур ударил поднявшегося на задние лапы зверя в грудь. Отбросив назад метра на три.

Пока ошеломленный косолапый поднимался на ноги, тряся лобастой башкой, сектанты передумали бежать. Остановившись на краю поляны, они со страхом и возрастающим восхищением смотрели, как человек сражается с медведем. Нет, не так! Как он убивает медведя.

Каланак двигался не как все, он скользил, словно пущенная из тугого лука стрела. Миг – он стоит на том месте, откуда отправил зверя в короткий полет. Вздох – и он уже появляется чуть позади и справа от медведя. Выдох – и листву на деревьях сотрясает рев, полный боли. Глухой шлепок завершает секундную увертюру – под ноги зрителям падает кусок покрытой густой шерстью плоти.

Правая лапа животного.

Бурый не сразу понял, что умер. Попытался схватить человека пастью за плечо, но потерял равновесие, попытавшись опереться на отсутствующую конечность, и завалился набок. Рванулся, пытаясь достать противника лапой, но тот легко уклонился и от этого удара. А больше тот ничего сделать не успел. Каланак мигнул, пропадая в одном месте и появляясь в другом, и ногой перебил зверю хребет.

На некоторое время все на поляне затихло. Не полностью – медведь, умирая, жалобно поскуливал, но издаваемые им звуки скорее подчеркивали тишину, чем нарушали ее. А затем проповедник заговорил:

– Сила, – произнес он негромко и очень проникновенно. – Невероятная сила древних героев и богов была дарована Каланаку. Вы видели.

– Мы видели, – будто находясь в трансе, нестройно повторили сектанты.

– Каланак уже не человек. Он стал больше, чем человеком. Двигаясь быстрее ветра. Сражаясь яростнее, чем хозяин тайги. Он способен выжить с ранами, которые убьют любого другого…

Голос лидера секты с каждым словом становился все тише и тише. Попавшие под магию этих слов люди на поляне незаметно для себя стали двигаться к нему, чтобы не пропустить ни звука. В их глазах горел огонь фанатичной веры. И последнюю фразу, прозвучавшую тише шепота березовых листьев на слабом ветру, они услышали не ушами, а сердцами.

– И таким может стать каждым из вас…

Глава 1

Новосибирск, м-н Родники, Ул. Тюленина

14 мая

 

Тоня заняла единственную спальню. Вадим бросил вещи в зале, при этом выразительно глянув, мол, мое место. Я вздохнул и отправился в третью, самую маленькую комнату квартиры, которая обычно отводится под детскую. Долгая дорога, наполненная физически ощущаемой неприязнью Воина и приторной дружелюбностью Дипломата, закончилась ожидаемо неприятно.

Приехали!.. Столько всего пережить, столько узнать, приобрести и потерять, и только для того чтобы отправиться в Новосибирск и застрять в дурацкой квартире на шестнадцатом этаже! В каком-то спальном районе с идиотским названием «Родники»! Где тут родники, вашу маму? Все закатано асфальтом! Не считать же таковыми фонтаны возле дома.

М-да!.. Не думал я, что разговор с Антониной Ланской закончится таким вот финтом!

Присев на кровать – думал, та окажется скрипучей, это бы отлично завершило список жизненных обломов, – я словно наяву вспомнил состоявшуюся недавно беседу.

– Мы должны на время увезти тебя из Благовещенска, – сказала девушка.

Я только что дал согласие на вступление в их дурацкий клан сверхлюдей. И ждал, что теперь передо мной раскроют, наконец, все тайны этого мадридского двора. Но нет, вместо рассказа мне предложили бежать.

– Зачем? Разве вы не держите за горло все СМИ в городе?

– Ты привлек слишком много внимания к своей персоне. Даже с нашими возможностями потребуется время, чтобы все утрясти.

И вот тогда я допустил вторую ошибку. Первая заключалась в том, что я вообще начал разговаривать с Тоней.

– Хорошо, – сказал я.

Боже, ну вот как можно быть таким оленем?

И ведь, главное, даже не подумал с ней спорить! Уверил себя, что нужен новусам, что те на все пойдут, чтобы меня заполучить – и на тебе! Новосибирск! Почему именно сюда?

Вещей в рюкзаке было немного – все как у того латыша, так что на разбор я не потратил и пяти минут. Три футболки, три пары носков и трусов, запасные штаны и набор гигиенических принадлежностей типа зубной пасты со щеткой и бритвенного станка. Их я даже в ванную нести не стал. Поднялся, уперся лбом в оконное стекло и стал с тоской смотреть на город, в котором мне предстояло жить неопределенное время.

Как всякий нормальный житель глухой провинции я недолюбливал большие города, а Новосиб был именно таким. Миллионник, да еще и спланированный максимально убого. Нет, понятно, что его строили, по сути, в военное время, а там были другие приоритеты. Но как здесь жить сейчас? Тут же на одну дорогу из края в край можно полдня потратить! А если брать в расчет поселки типа Академгородка, так и весь день целиком! То ли дело Блага: компактно, квадратно, красиво. Деревьев много, опять же. А тут один асфальт и бетон. Жара и пылища.

«Привыкнешь!»

«Привыкну… Фигли делать!»

Вывозили меня из Благовещенска в такой спешке, будто смерть китайского Ликвидатора повлекла за собой полномасштабное военное вторжение из-за реки. Но сперва все же отправили в усадьбу, за которой я совсем недавно следил, к местному гуру. Или, как говорили сами новусы, Лидеру.

Им оказался старикан лет под двести, непонятно как еще не развалившийся на составные части, но с глазами совершенно не тронутыми маразмом. Да и двигался он бодро, словно и не тяготили его прожитые годы. К слову, на самом-то деле выглядел он лет на семьдесят, про двести я просто загнул, когда первый раз ему в глаза взглянул. Было в них что-то такое, ощущение даже не возраста, а древности. Словно старикан жил так долго, что ему это слегка поднадоело, а все происходящее вокруг стало восприниматься как мышиная возня.

И вот этими глазами он принялся меня рассматривать. Абсолютно без выражения, словно не на человека глядел, а на вошь. Я разговор первым заводить не планировал – кто инициатор встречи вообще? Стоял себе с независимым видом, избегая сталкиваться с тяжелым взглядом. Наконец, дождался реакции.

– Молодой совсем.

«Да с твоих годов тут все молодые!» – захотелось мне ответить, но в последний момент я сдержался. Не стоило начинать общение с Лидером семьи, в которую меня «пригласили» с откровенного хамства. Но небольшая дерзость все же не повредит!

Да, Антонина говорила, чтобы я держался с патриархом уважительно, на вопросы отвечал просто и, самое главное, не ерничал. Но у меня на это были свои взгляды! С малолетства терпеть не могу, когда возрастом пытаются давить. Типа он гарантия ума!

– Это проходит с годами, – произнес я нейтральным тоном. – Уж вы-то, Матвей Андрианович, должны об этом знать.

Я прямо почувствовал, как девушка, стоящая за моей спиной напряглась. Втянула в себя воздух и задержала дыхание. Словно сейчас должен был раздаться раскат грома, а после ударить молнии, сжигающие наглеца, то есть меня, на месте. Но этого не случилось. Дед только свел косматые брови, наморщил лоб и сузил глаза до китайских щелочек.

– Хамишь? – проговорил он.

Я неопределенно пожал плечами. Мол, ну да, немного, но не со зла – так, под обстоятельства.

– В семье подобное непозволительно.

Что-то с голосом деда произошло на этой фразе. Каким-то он стал другим. Вроде и тембр, и громкость остались прежними, но добавилось что-то еще. Какая-то сила, что ли. Внутри у меня все сжалось, захотелось извиниться перед пожилым человеком за неподобающее поведение и недостатки воспитания. Но одновременно с этим рыкнул с вызовом Охотник:

– Формально я еще не в семье.

Произнес я это, помню, максимально спокойным тоном. Смягчая ярость зверя и не желая подставляться под гнев старикана – фиг его знает, на что была способна эта развалина. Тут же все супермены, вдруг и дедок лазерами из глаз пуляет?

Не стал. Или не умел. Только брови чуть приподнял, кажется, удивленно. Глаза его по-прежнему ничего не выражали, но я на всякий случай решил сгладить резкость.

– Пока не в семье.

Мол, так-то не против, но нужно утрясти ряд деталей, обговорить взаимные обязательства, договоры кровью подписать, ну и так далее. А то несерьезно же: пальцем поманили, и я должен к ноге припасть? Хренушки, господа новусы! Я свой собственный мальчик!

– Хочешь сказать, дерзость из тебя уйдет после принятия?

Голос деда снова изменился, исчезла из него та властность, что заставляла Охотника рваться с цепи.

– Ну, тут по разному может сложиться… Не все же от меня зависит, от вас тоже.

И тут дедок улыбнулся. Вот ей-богу, лучше бы он и дальше с мордой статуи стоял! Оскал матерого зверя возник на старческом лице так неожиданно, что я едва удержался, чтобы не отступить назад.

«У него родные зубы, или это протезы?» – некстати мелькнула тогда мысль. Почему-то я хорошо это запомнил.

– Хорош. Но молод еще. И не обучен. Тоня, забирай его. Связь по установленному регламенту. Доклад по прибытии. Свободны.

На сей раз пришлось потрать полторы секунды, чтобы пережить ярость моего альтер-эго. Охотника так взбесила последняя фраза старика вкупе с продемонстрированным им оскалом, что я камнем замер на месте, боясь любым движением спустить зверя с цепи.

– Да, дедушка, – раздалось у меня за спиной. Рука девушки обвила мой локоть и настойчиво дернула. Антонина старалась максимально быстро свалить с глаз патриарха.

Вот, собственно, и вся встреча. Никаких объяснения, никаких «Люк, я твой отец» и массивных фолиантов с надписью по кожаной обложке «Откуда есть пошли новусы на Руси». Фигня, в общем, а не встреча. Старикан посмотрел на меня, что-то там в своей древней черепушке решил и отправил восвояси. Точнее, прямиком в аэропорт.

По дороге к нам присоединился Вадим, оказавшийся той еще задницей. Тоня коротко отрекомендовала его как своего брата – сводного – и полковника ФСБ вдогонку. Затем, отмахнувшись от моих вопросов, стала весело рассказывать, какой хороший город Новосибирск и как она рада туда отправиться. А ты, Ваня, рад? Понимая, что никакого разговора в самолете не получится, я сообщил, что счастлив и завалился спать. А спустя несколько часов мы уже топали к автобусу в Толмачово.

Все происходило по ставшему уже привычным для меня сценарию: некогда объяснять, Лях, просто беги! Это серьезно накаляло. Настолько, что, поторчав минут пять в «своей» комнате, я решил пойти прогуляться – проветрить мозги. Боялся, что, продолжив сидеть взаперти, начну кидаться на людей. То есть на новусов.

Однако намерению не суждено было исполниться, на выходе меня остановил Вадим.

– Нельзя, – произнес эфесбешник, закрывая телом узкий коридор. – Сидим в квартире.

Последняя капля, соломинка, ломающая хребет верблюду, и каменная морда Воина – это все явления одного порядка. Обычно-то я в бутылку не лезу, стараюсь проявлять терпимость и эту, как ее, толерантность. Но чекист реально бесил! Что он о себе возомнил?! Заделался моим тюремщиком? Последнее, скорее всего, было чистой правдой.

– А ты меня останови! – рявкнул я быстрее, чем успел сформулировать более адекватный ответ. И напрягся, готовясь к драке.

– Иван, не горячись, – услышав шум зарождающейся ссоры, из спальни выплыла Антонина. Она уже успела переодеться в домашний трикотажный костюм, состоящий из короткого топа и бесформенных штанов-шальваров, волосы собрала на макушке в хвостик, отчего из холеной бизнесвумен превратилась в натуральную няшу.

– А че он встал? Я просто пройтись хотел.

Вадим закатил глаза, мол, вот идиот! Я чуть не врезал козлу! Тоня же мягко улыбнулась мне, как ребенку, который вдруг спросил, почему вода мокрая.

– У новусов есть правила… Ты с ними еще не знаком, так что пока тебе лучше не выходить из квартиры на улицу. Пойдем чаю выпьем? Заодно я расскажу, как у нас все обстоит.

Сподобилась, наконец! Как я, значит, спрашиваю, так она с темы съезжает, а тут дракой запахло – и мы готовы говорить? Ладно, послушаем!

Некоторое время я еще играл в гляделки с Вадимом, доводя до его сведения тот факт, что в прайде он более не является единственным альфа-самцом, после чего с независимым видом, словно с самого начала так и собирался поступить, продефилировал на кухню.

– Рассказывай, – буркнул, когда передо мной на столе появилась чашка с янтарного цвета напитком. – Чего там у вас с космическими кораблями и большим театром?

Древний фильм о приключениях студента Шурика Тоня не смотрела, как я и предполагал. Мои сверстники вообще большей частью зависали, когда я начинал мемы из советского кино выдавать. Меня-то на них мама подсадила, еще подростку прививая вкус к качеству. Все эти «Операция “Ы”» и «Каникулы Петрова и Васечкина» я чуть ли не наизусть знал. Хорошие, кстати, фильмы, хоть и наивные.

– Чего? – захлопала ресницами рыжеволосая няша. Вадим, перегородивший выход из кухни, дернул уголком рта. Понял, зараза, что я сказал, ему же лет под сорок было. Но пояснять ничего не стал.

– Правила, говорю, рассказывай. Что вы тут за масонские кодексы напридумывали.

– Правила общежития, – быстро вернула самообладание девушка. – Так сложилось, что новусы живут родами и плохо реагируют на чужаков.

– Львы, типа?

– Что-то вроде. Новосибирск – чужая для нашего рода земля. Но это бы еще полбеды. Например, если в Благовещенск без злых намерений приезжает новус из Хабаровска, ему нужно лишь встретиться с уполномоченным представителем клана и получить разрешение на нахождение.

– А тут?

– Здесь по-другому все. Новосибирск массово заселялся во время Великой Отечественной, сюда свозили промышленные мощности и научную элиту страны…

– Я умею пользоваться Википедией, кстати. На случай, если ты решила продолжать считать меня быдлом микраховским.

– Не перебивай, – Вадим не повысил голос, но напустил туда столько угрозы, что я мгновенно ощетинился. – Тебе нужно четко понять, как обстоять дела, чтобы не сдохнуть самому и нас не подставить. Так что закрой рот и внимательно слушай.

Несмотря на бешенство, которое вызывал во мне этот престарелый франт с посеребренными сединой висками, я был вынужден признать его правоту. И молча кивнуть, подавляя эмоции. По большому счету он прав, я выделывался. Мне информация нужна? Нужна! Значит, надо слушать, что говорят новусы. Даже если они и будут привирать для пользы дела. Но я ведь тоже не полный чайник, смогу правду ото лжи отличить.

Но бесил меня франт конкретно! Вот прям бесил! Причем не столько Охотника, сколько меня лично. Странно, да?

– Прости, Антонина. Продолжай.

– Спасибо, – девушка словно не заметила перепалки. Сверкнула зубками и повела рассказ дальше: – Так вот, со времен войны в Новосибирске живет пять семей. Территория города разделена между ними примерно в равных пропорциях. Рода связаны договорами о неприкосновенности границ, нарушать которые можно только в чрезвычайных обстоятельствах. Это что касается местных. Приезжим еще тяжелее. Любой чужак в городе может быть убит, если до этого не предстал перед Комитетом и не получил право здесь находиться. Понимаешь теперь?

Я медленно кивнул. Вечер, как говорил перед каждой пьянкой один из моих университетских знакомцев, стремительно переставал быть томным.

– Поэтому до съезда мы должны сидеть в квартире и ждать.

– До съезда?

– Съезд Комитета. Каждый клан делегирует на съезд по одному члену. Пять представителей говорят за кланы. Решения Комитета обязательны для исполнения.

– Совдеп какой-то… Комитет, съезды… Что за тупые названия?!

– Ой, Вань, ты даже не представляешь насколько! Кланами управляют бывшие партработники, так что названия органов управления оттуда. Как и много другое, кстати… Тебе еще только предстоит осознать, в какой замшелости мы живем. Но сейчас тебя не это должно волновать.

– А что?

– Ты Ликвидатор, забыл?

Забудешь такое, ага! Я действительно не относился ни к одному из типов, имевшихся в составе клана Ланских. И вообще был неведомой зверушкой, среди русских новусов не встречавшейся. Ликвидаторы и Чистильщики, как мне сказали, раньше лишь приходили из Китая, убивали всех сверхлюдей, до которых могли дотянуться, после чего валили обратно. Они ни с кем не разговаривали, не вступали в переговоры, просто чистили землю от новусов – и все.

И тут я такой нарядный – здрасьте, родичи!

А да! Суперы в кланах делились по типам. Первым среди них, можно сказать, низовым, был Воин. Такой новус не обладал никакими особыми способностями, кроме силы, скорости и безумной, превосходящей даже мою, регенерации. Самая частая мутация как среди клановых, так и у диких. И именно они чаще всего слетали с нарезки, превращаясь в неуправляемых, живущих на одних инстинктах, животных. Почему – никто не знал. Или не посчитал нужным мне объяснять, хотя я и спрашивал.

Следом, если считать снизу, шел Аналитик. Тип редкий и за пределами кланов вообще не встречающийся. То есть, может, они и бывали среди диких, но никак себя не проявляли, да и мерли, видимо, быстро. Аналитики слишком слабы физически, не приспособлены к самостоятельному существованию. Если в процессе пробуждения что-то идет не так, этот тип, как правило, просто умирает, даже в монстра не превращается. Он не может крушить черепа, не способен восстанавливаться после ранений, ну, не больше, чем обычный человек. Зато у мозг работает, как мощнейший суперкомпьютер. Аналитик ничего не забывает, способен оперировать огромными массивами данных и находить взаимосвязи даже в совершенно нестыкующихся событиях. В общем, компьютер на ножках. Квантовый.

Наставник – третья ступень в типологии новусов. По виду и возможностям не слишком-то и превосходит обычного человека. Чуть сильнее, чуть быстрее, чуть живучее. Мозгами, как у Аналитика, тоже не блещет. Но имеет какие-то ментальные способности. Про них мне, понятное дело, никто подробно рассказывать не стал, но главная и, скажем так, типообразующая известна. Наставник может корректировать Пробуждение. И исправлять, в зависимости от уровня развития этой самой способности, последствия неудачной мутации. Все дети в кланах рождаются под присмотром Наставника, и, благодаря этому, никто не становится диким мутантом.

Дипломат – вообще зверь редкий. У Ланских только один такой – Антонина свет Игоревна, и клан ей гордится невероятно. Как и сама девушка. Простым новусам, а уж тем более кандидатам на принятие и нубасам, вроде меня, про способности Дипломата ничего не говорят. Но и так из названия типа понятно, что они специалисты по убалтыванию всех и вся. Меня вот, например, Тоня в клан притащила. Хотя это и не полностью ее заслуга. Просто карты так легли.

Ну и вершина эволюции новусов – Лидер. По нему, правда, информации еще меньше, чем по Дипломатам, но я так понял, что Лидер – что-то вроде псионика. Может подчинить своей воле любого новуса и человека тоже. Предполагаю, что именно эту способность старикан Ланской применил против меня. Только вот она не сработала: то ли бил он не в полную силу, то ли на Ликвидаторах та не срабатывала. А может, и вовсе пуля в моей голове давила на мозг в той его части, что отвечает за внушаемость.

В общем, благодаря своим способностям, Лидер держит клан, не дает ему распасться и ведет его в светлое, одному ему видимое, будущее.

Ну и я. Ликвидатор. Внеклассовый персонаж. Охотник на новусов, к ним присоединившийся. Сильный, быстрый, обладающий ментальными способностями и с пулей в башке. Хрен его знает, почему эволюция такой изгиб создала, но факт остается фактом. Мой тип заточен на борьбу с другими «новыми людьми». Что, естественно, доверия и любви ко мне не добавляет.

Есть еще типы, тот же трехлетний стрелок, но те, как я понял, появились недавно, и по ним вообще ничего не известно.

– Нет, не забыл!

– Первый Ликвидатор в составе клана! – посчитала необходимым подчеркнуть Антонина.

– Формально я еще не Ланской, – буркнул я.

– Заткнись… пожалуйста! Ляпни такое на съезде – и живым оттуда не выйдет никто из нас.

– Тогда какого хрена мы сюда приехали, Тонь? На хате безвылазно чалиться я бы и в Благе смог!

Против ожидания, я не получил с ноги в печень, а ведь совсем недавно девушка превращалась в фурию, стоило только мне сократить ее имя. Но в этот раз она лишь сморщила носик и произнесла:

– Съезд послезавтра. И тебе все равно будет не до прогулок. Сейчас приедет Наставник, начнет с тобой работать.

А вот это было интересно! Но я, продолжая отыгрывать пацанчика с района, выдал:

– На фига?

В смысле, я же переломался уже и больше не дикий! Контролирую себя – и все такое. Зачем Наставник?

– Учить тебя быть новусом, – вместо Антонины пояснил Вадим. – Ты же не думаешь, что на одних только новообретенных способностях сможешь долго протянуть?

Ну, вообще, думаю. Как-то же до сих пор протянул… Хотя ладно, если вспоминать, то примеры все сплошь неудачными выходят. Так что Наставник мне не помешает. Наверное.

– А что конкретно он будет делать?

– У него и спросишь, – зловеще хихикнула девушка.

Я на этот развод не повелся – пять лет в российском вузе, если что, а там так пугали с первого курса. Мол, не думайте, школота, что мы вас тут как-то угнетаем, вот вернется Боря Паровоз с академа, и тогда вы поймете, что такое старшие курсы. Что характерно, на поверку Боря Парвоз оказался добрейшим увальнем в толстенных очках на пол-лица, никогда даже и не думавшем гнобить младшие курсы.

Так что намеки Тони меня не напрягли. Ну, Наставник. Ну, будет учить. Даже интересно, если уж на то пошло!

Вадим, видя, что конфликт исчерпан, ушел в зал и закрыл дверь. Мы же с девушкой еще какое-то время болтали на кухне, прыгая с темы на тему, как та блоха по… Часто тему меняли, в общем. Например:

– У нашего рода в Новосибирске есть анклав. Территориально он расположен здесь, в «Родниках». Что-то вроде филиала клана, дипмиссия, постоянно здесь проживающая. Состав небольшой: Наставник, Аналитик и три Воина. Этого достаточно, чтобы поддерживать отношения со здешними родами и отбиваться первое время, если дойдет до конфликта. В Комитет Ланские не входят, на съездах имеют только совещательный голос. Но уважением пользуются, по крайней мере, Наставник, Родион Павлович Мелехов, он у нас звезда для всей страны. Даже безнадежных почти вытаскивает. Он с тобой и будет заниматься.

Или:

– Ты не думай, мы про Ликвидаторов от тебя ничего не скрываем, я, во всяком случае. Кланам про них почти ничего не известно. Может быть, Мелехов знает больше, старику ведь уже за сотню, и повидал он на своем веку много чего.

И даже так:

– Нет на тебя каких-то прямо четких планов, пойми! Уникальность – уже достаточный повод взять тебя в клан. А там уже ясно будет, как твой тип себя проявит.

На последней реплике я уточнил:

– Вадим с нами для этого? Чтобы грохнуть меня, если что-то пойдет не так?

Антонина, к моему удивлению, юлить не стала:

– Ну а ты как хотел? Чтобы серийного убийцу отпустили без присмотра? Вадим один из сильнейших Воинов клана.

– Я же его могу Криком обездвижить.

– Вот про это он и пытался сказать, слишком ты полагаешься на свои способности. А их одних маловато для выживания в нашем мире.

Далее последовала десятиминутная лекция о бытии нового биологического вида. Перемежающаяся вставками о том, что на таких крутых, как я, достаточно комитетского патруля, вооруженного по последнему слову науки и техники человечества. Увлекшись, девушка не сразу обратила внимание на кислое выражение моего лица, а когда заметила, смилостивилась и завершила речь словами:

– Всего-то пару дней взаперти пожить придется. Потерпи.

Я заметил, что Тоня, вырвавшись из Благовещенска, стала меняться в лучшую сторону. Она все реже включала мод «богатая стерва» и чаще вела себя как нормальный человек. Видимо, установленные в клане ограничения давили на нее, и девушка была рада оказаться вдали от заботливых родственников. Я, лишь однажды встречавшийся с их Лидером, вполне ее понимал.

Было еще одно наблюдение. Не факт, конечно, в сердечных делах я докой не был, но кажется, Вадим с Антониной неровно в сторону друг друга дышали. И воспринимали командировку в Новосибирск как возможность побыть вместе. Я бы этому и вовсе внимания не придал, если бы не оговорка девушки, что они с Вадимом не кровные родственники. После этого их переглядки стали выглядеть понятнее. Несчастные, разлученные семьей влюбленные. Ми-ми-ми!

В принципе, не мое дело. Пусть хоть все время друг другом любуются, мне даже легче – меньше внимания моей персоне. Охотник, циничная рожа, пошел дальше – предложил использовать предполагаемую связь Дипломата и Воина в своих целях. Усыпить бдительность примерным поведением и в момент, когда они меньше всего будут ждать нападения, атаковать. Я даже обдумывать его предложение не стал – альтер-эго стабильно желало помножить на ноль всех новусов в окружении. Но я его контролировал.

А вот старина Лях, каждый раз замечая многозначительные взгляды суперов, впадал в меланхолию. Что-то щелкало в груди, и перед глазами появлялась Люся. Верная моя Скалли, погибшая на берегу Зеи от руки китайского Ликвидатора. Я торопливо прогонял из памяти образ гикнутой девчонки, ставшей, кто бы мог подумать, моим настоящим другом. Но желание убить какого-нибудь мутанта становилось только сильнее.

Наши кухонные разговоры были прерваны трелью дверного звонка. Тоня встала и пошла в прихожую, я последовал за ней.

– Здравствуйте, Родион Павлович! – голосом примерной восьмиклассницы прощебетала девушка, впуская внутрь пожилого мужчину. – Рада вас видеть!

– И я, дочка.

Наставник оказался невысоким, но очень коренастым мужичком лет эдак семидесяти. Живым и очень бодрым, но не как пенсионер из американской рекламы, а как деревенский активист. Который и в Кремль сходит, чтобы разъяснить свой вопрос у президента, и местного буяна успокоит добрым словом и увесистой оплеухой. Аккуратно подстриженная седая борода, цепкие, с легкой безуминкой карие глаза, иронично сложенные губы. Ему только баяна не хватало для завершения образа. И самокрутки в углу рта.

Рука Мелехова отеческим жестом потрепала Тоню по волосам, хотя та была выше его сантиметров на тридцать.

– У деда как со здоровьем?

Голос у него был скрипучим, про такой еще говорят: пропитый или прокуренный. Но не дребезжащим по-стариковски, а полным силы.

– А то вы не знаете! – хихикнула девушка. – Каждый день в скайпе зависаете!

Вышедший из зала Вадим коротко кивнул Наставнику, получил ответный кивок и ушел обратно. А взор старика тем временем переместился на меня.

– Этот?

– А тут еще кто-то есть?

Да-да, язык мой – враг мой! Знаю! Но бесит же! Получив информацию, что из Благовещенска в Новосибирск прилетают трое, зная двоих и с каждым уже поручкавшись, задавать такой вопрос как-то не очень. Мог бы сказать, например, с вопросительной интонацией: «Иван?» – и все было бы нормально. Но нет, нам же надо показать превосходство над сопляком-новусом! Поставить его на место и очертить границы дозволенного! Вот так – одним словом! Этот? Тот, блин!

– Матвей говорил, что ты ершистый, – старик тронул Антонину за плечо, разворачивая от себя. – Ступай, дочка. Мы с Иваном пока поговорим. На кухне.

И двинулся в сторону означенного помещения, предлагая следовать за ним. Ну, я и пошел. Давя всполохи ярости Охотника и подбирая слова, которые бы не сагрили Наставника еще больше.

На кухне он уселся на место, которое занимала Тоня, и молчал до тех пор, пока я не устроился за столом напротив.

– Давай так, хлопчик. Я понимаю, что ты себя чувствуешь очень сильным и опасным. Еще и уникальная функция в тебе. Но ты это придуши. Иначе у нас с тобой ничего не выйдет. Я не твой враг, а тот, кто способен сделать тебя еще сильнее и опаснее. Договорились?

Мне осталось только кивнуть – ну не лезть же в бутылку! Разум тем временем зацепился за одно слово, сказанное стариком.

– Что значит функция?

– Тип, – моментально ответил тот. Слишком быстро. – Обычно используется слово тип, но развалины вроде меня порой говорят функция.

«Врет!» – тут же поделился своим мнением Охотник.

«Скорее, что-то недоговаривает», – согласился Лях.

– Как вы будете меня учить, Родион Павлович?

– Делать, Иван. Я не буду тебя учить, я буду тебя делать. Уже делаю.

– В смысле?

– Попробуй двинуть рукой.

Чувствуя, как в животе начинает расти ледяной колючий шар паники, я попытался поднять ладонь, но не смог.

– Как вы это?

– Не пугайся!

– Да я и не пугаюсь!

– Ты сейчас как будто спишь. Это будет не совсем верная формулировка, но я погрузил тебя в транс. Сейчас мы в твоем сознании.

– Да ладно!

Правду он говорил или нет, но я воспринимал окружающую действительность как привычную реальность. Только вот пошевелиться не мог, будто меня опять Криком приложило.

– Эта девочка тебе очень нравилась?

Прямо за его спиной появилась Люся. Нет, не появилась, не соткалась из воздуха, она все время была там, но я ее почему-то не видел. Малиновые волосы, яркий макияж, улыбка на полных, чуть приоткрытых губах. Живая!

– Нет, не живая. Она умерла. Ликвидатор убил ее. У тебя на глазах. Сломал ей шею, в труху размолотил нижнюю челюсть. Ты же видел. Сам все видел.

Голос Наставника раздавался словно отовсюду. Может, мы и правда у меня в голове, и его слова отражаются от внутренних стенок черепа?

– Как вы это делаете?

Скалли исчезла, словно никогда и не стояла за плечом старика. А мы с ним оказались не на кухне новосибирской квартиры, а в зале маминой квартиры в Благовещенске.

– Мать прекрасно понимает, что ее мальчику рано или поздно пришлось бы улететь из гнезда. И что после тех событий ты просто обязан был уехать. Тебе бы не дали жить в городе. Она очень рада, что ты оказался невиновен.

– Вы-то откуда знаете?

– Я не знаю. Ты так считаешь. А вот еще…

В комнате возник Илья. Точно так же, как и Люся, он словно появился в поле моего зрения. Открыл рот, готовясь сказать…

– Хватит! – рявкнул я. – Прочь из моей головы, старик!

– Прогони меня.

– А кости свои потом соберешь?

– Прогони.

Конечно, с пожилыми людьми так поступать было нельзя, но какой он мне оставил выбор? Стараясь действовать не в полную силу, все-таки божий одуванчик, поломаю еще, я взмахнул рукой, отталкивая Наставника прочь.

Ничего не произошло.

Я думал, что поднимаю руку, но на деле как сидел, так и остался сидеть. С места не двинулся!

– Прогони!

А старикан вырос под два с лишним метра. Его макушка чуть-чуть не доставала до потолка хрущевки. Выглядел он устрашающе, будто богатырь из древних времен: старый, седой, но все еще сильный и опасный.

Я вновь попытался его ударить, не сдерживая уже внутреннего зверя, но опять потерпел поражение. Что-то со мной дед сделал, обездвижил почище китайского Ликвидатора! Только не наяву.

Точно! Это же не по-настоящему! Он у меня в голове, значит, и действовать нужно разумом, а не силой! Только вот как? Телекинез! Пофиг, что он у меня в демо-версии только установлен, тут может и сработать!

Сосредоточившись, я послал в сторону Наставника волну воздуха. Толкнул его снова, только на этот раз невидимыми руками. И у меня получилось! Не так, как я представлял, противника не подняло в воздух и не впечатало в стену. Но пошатнуло! Уже прогресс!

А потом кто-то выключил свет.

 

– Порченый он, дочка.

Голос Наставника звучал глухо, с трудом пробиваясь сквозь две подушки, которые кто-то зачем-то положил мне на уши.

– Как это понять?

– Физически ущербен. Тут проблема не в сбое пробуждения, а в том, что у него пуля в мозгу засела. Так что вам, молодые люди, не Наставник нужен, а хирург. Нейрохирург.

– То есть вы вообще ничего не сможете сделать?

– Кое-что смогу. И уже сделал. Но вот с пулей…

– Не надо ее трогать!

Я лежал на полу. Свалился со стула в кухне, Супермен, блин! Валялся себе и слушал, как мои проблемы обсуждают посторонние, в общем-то, люди. Да еще и предлагают меня под скальпель хирурга положить. Естественно, я тут же открыл глаза, поднялся и выдал им свою точку зрения.

– Вы мне мозги в фарш перемолете – они потом отрегенятся? Что-то я сомневаюсь! Пусть сидит пока в башке пуля, жрать не просит! Если уж затеялись учить меня, то учите без телекинеза!

– Иван, не горячись…

– Что значит, не горячись? Тоня, мы с тобой максимум неделю знакомы, ты что же думаешь, я сразу должен доверием воспылать? Не, красавица! Если я решу подарок китайца доставать, то сделаю это сам и без твоих подсказок.

– Это я предложил. И не обязательно нейрохирурга, – вмешался Наставник. – Пулю можно вытащить и без его помощи. Кстати, далеко не факт, что у него бы получилось. Операции на мозге современная медицина практикует, но совершенства в этом еще не достигла.

– А с чьей?

– Я могу попробовать.

– И в чем подвох?

– Неглупый мальчик, – старик обозначил одобрительную улыбку. – Два-три года и постоянные головные боли. Которые, возможно, сведут тебя с ума. Но в череп лезть не придется. Я могу заставить твои клетки перемещаться. Очень медленно.

Я завис. Наставник на такое способен? Заставить пулю самостоятельно перемещаться в моей голове? Это было бы…

– Сильно голова будет болеть?

Дед пожал плечами. На лице у него застыло странное выражение: интерес естествоиспытателя, которому не терпится проверить теорию, и скептицизм старого, много повидавшего человека, понимающего, что обычно гладко только на бумаге получается. То есть и хочется ему попробовать, и колется.

– До потери сознания, скорее всего, – неохотно сообщил он.

Да ну нафиг! Я помню на третьем курсе с зубом больным месяц проходил – то денег не было, то времени. Постоянная, не сказать чтобы сильная, боль, заставляла просто на стены лезть, особенно по ночам. А тут два-три года! Не-не-не! Не ко времени предложение! Лучше уж под нож к хирургу!

– Пока отложим этот вопрос, – сказал я. – Не приоритет. А вы, Родион Павлович, что-то говорили про другое обучение. Что-то вы там сделали, пока я без сознания валялся.

– Да ничего особенного, – отмахнулся старик, словно речь шла о сущей безделице. – Подправил биоритмы мозга, снял блокировку памяти…

– Чего?

– Тоня, дочка, ты иди пока. Тут у нас разговор врача с пациентом планируется. Твое присутствие нежелательно.

Дипломат рода Ланских недовольно поджала губы, но включила мод «хорошая девочка» и, кивнув, вышла. А Наставник повернулся ко мне и глазами указал на стул.

– Не стой столбом, Иван. Разговор будет долгим.

Глава 2

Новосибирск, Железнодорожный район, Ресторан «СибирьСибирь»

17 мая

 

На кухонный стол лег пистолет. Бельгийский «Five-seveN», в народе называемый просто «FN». Хорошая пушка, калибр 5,7, высокая пробивная способность, отличная начальная скорость пули, правда, не очень годная останавливающая способность – ну так, при таком-то калибре и весе боеприпаса это неудивительно. Сам легкий, почти полностью полимерный, что для стрелков вроде меня скорее преимущество, чем недостаток. Используется в полиции многих стран мира, у военных тоже в ходу. Хорошо показал себя в Афганистане у натовцев…


Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку
5.0/2
Категория: Новая книга про попаданца | Просмотров: 133 | Добавил: admin | Теги: Функция. Часть 2, Виталий Останин
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх