Новинки » 2019 » Апрель » 25 » Виктор Сиголаев. Фатальное колесо. На все четыре стороны
09:58

Виктор Сиголаев. Фатальное колесо. На все четыре стороны

Виктор Сиголаев. Фатальное колесо. На все четыре стороны

Виктор Сиголаев

Фатальное колесо. На все четыре стороны

новинка  
25.04.19
 
  с 01.03.19
  -30% Серия 
Фантастическая история

 
Думаете, что детство советского ребенка было счастливым и безмятежным? Наверное, так. Но только не в том случае, когда в голове у обычного второклассника появляется сознание взрослого человека. Причем — из наших дней! С двумя высшими образованиями, с боевым офицерским опытом и памятью, обожженной лихими постперестроечными годами.
К чему может привести такой гремучий симбиоз? Кем станет этот школьник? На чьей стороне окажется?
Собственно, варианта только два: или на стороне добра, или… наоборот.
Но даже если ты выбрал правильный путь, где гарантии, что твой выбор самостоятелен? А вдруг все подстроено какой-нибудь мифической принцессой, возраст которой далеко за тысячу лет? И которая в случае чего просто исчезнет на все четыре стороны? А тебе отвечать!
Впрочем… как и всегда.



М.: Альфа-книга, 2019 г.
Серия: Фантастическая история
Выход по плану: март 2019    
Тираж: 3000 экз.
ISBN: 978-5-9922-2855-7
Страниц: 312
Четвёртый роман цикла «Фатальное колесо».
Иллюстрация на обложке Л. Клепаковой. Содержание цикла:
1. Фатальное колесо   (2016)  
2. Фатальное колесо. Дважды в одну реку (2017)
3. Фатальное колесо. Третий не лишний (2018)
4. Фатальное колесо. На все четыре стороны (2019)
 
со скидкой за 447,95 ₽(вместо 527,00 ₽)

  Виктор Сиголаев
       
      ФАТАЛЬНОЕ КОЛЕСО.
      НА ВСЕ ЧЕТЫРЕ СТОРОНЫ
       
       
      Глава 1
      ТО, ЧТО НЕ УКРАШАЕТ НАСТОЯЩИХ МУЖЧИН

       
      Шрам будет.
      И снова на пятой точке.
      Что же мне так не везет с местом размещения этих мужских украшений Да и обстоятельства их приобретения в моем случае какие-то сомнительные. Не героические, я бы сказал. Ну, в первый раз я хоть от злодея отбивался, витрины стеклянные крушил в краеведческом музее, за что и получил шрапнелью в основание позвоночника. Это ещё куда ни шло.
      Но сейчас!
      Это всё зима виновата. И ослепительно солнечная январская погода, украсившая целую серию безумных снежных дней тысяча девятьсот семьдесят пятого года. В нашем городе зимы, как бы это выразиться точнее, своеобразные. Похожи на позднюю осень в Подмосковье, только небо гораздо чище. Нет этой унылой всепроникающей депрессионной хмари. А снег выпадает всего-навсего на десять-пятнадцать дней, это в самом лучшем случае, в самые что ни на есть суровые зимы. И я вам так скажу, нет в целом мире более ярых фанатов зимних развлечений, чем мои земляки. Как раз именно по ряду выше указанных причин.
      В эти короткие снежные денечки лихорадочно задействуется весь имеющийся в наличии зимний развлекательный инвентарь. Весь и сразу. Тут вам и лыжи, и коньки, и клюшки с шайбами, и самые разнообразные средства для скоростных спусков ― от банальных санок до школьного портфеля. Не беда, что из-за острого дефицита снежного покрова порой приходится преодолевать лысые участки по асфальту и бетону. Зато в слаломных трассах нет недостатка, ― горок у нас хватает с избытком. Да практически каждая вторая улочка ― потенциальный горнолыжный спуск, вовсе и не обязательно выезжать далеко за город. Две недели кошмара для ни в чем не повинных прохожих, в ужасе шарахающихся от несущихся со всех сторон, ошалевших от мимолетного зимнего счастья малолеток.
      Вот и я, несмотря на свой более чем солидный возраст, раздобыв у соседа санки, посвятил целых сорок минут собственного драгоценного времени дикому и оголтелому натурбану. Кто знает город ― на улице генерала Петрова, в той ее части, где она пересекает макушку дачного холма. На районе это самая монументальная ледяная горка, метров так двести свободного полёта. И проезжую часть нигде не пересекает, что крайне немаловажно. Улица Ломоносова не в счет, она не асфальтирована. А вот со следующего перекрестка, там, где поперек нарисовывается улица Щербака асфальт все же есть. И бордюры, соответственно, присутствуют, коварные твари.
      В один из них я и въехал на излете, ознаменовав этим событием экстренное окончание своего нечаянного развлечения. Подо мной что-то глухо треснуло и острый обломок древесины с жутким чмоком глубоко вонзился под кожу в районе подъягодичной складки, если так можно так выразиться с точки зрения анатомии. Я даже боли толком не почувствовал. Замер как паук пришпиленный, настороженно прислушиваясь к новым и незнакомым ощущениям ― к состоянию присутствия инородного тела в собственном и горячо любимом организме.
      А вокруг царило зимнее ликование.
      Вакханалия праздника
      ― Смотри! Смотри! Тут трамплин какой! Только чуть в сторону надо...
      ― А-а-а!... Гык!!!
      ― Та в другую сторону... надо было. Там... где дерева нет...
      ― Эй, малой! Давай уже! Спускайся!
      ― Не могу! У меня портфель порвался. Подожди! Я на дневнике... попробую! У него обложка... скользкая...
      ― Миша! А ну домой быстро! Михаил! Кому сказала!
      ― Еще разик, мама! Ну, мама! Ну, пожа-а-а-лста! Глянь, как могу...
      ― Черти оглашенные! Ой, батюшки! Куды Куды летишь-то А ну дай пройтить...
      ― Подожди, там бабка!
      ― Я тебе сейчас дам, бабка! Не воспитанный какой...
      ― А-а-а!... Гык-гык-гык!
      ― Та ваще не туда! Там... ступеньки...
      ― Булка! Ты чего там замер
      Заметили.
      ― Все в поряде, Губа! Ты иди-иди. Мне тут просто... посидеть надо...
      Горка кричала, рычала, визжала и хохотала. Какой-то безумный карнавал радости и счастья. И только я, приконопаченный злодейкой-судьбой к финишной точке бобслейного заезда, стремительно терял восторженный запал. В одно мгновение стал лишним на этом празднике жизни.
      И на помощь звать как-то неудобно ― не хотелось портить людям праздник своими неуместными проблемами. Да и... стыдно было, чего греха таить. Подобные раны мужчину не украшают. Встал кое-как, придерживая поврежденное транспортное средство у себя за спиной, ухватился поудобнее за полозья, хотя, какое тут к чертям удобство, да и похромал себе тихонько в сторону дома, благо мы недавно переехали на новую квартиру тут рядом.
      Болевые ощущения все же пришли. С каждым шагом все чувствительней и неприятнее, но я что, не мужчина что ли В свои восемь лет С учетом еще сорока девяти, если принять во внимание, что полтора года назад в это детское тело вселилось сознание взрослого мужика из двадцать первого века.
      Стало быть, большой уже мальчик!
      И сразу же хочется задать естественным образом напрашивающийся вопрос, какие же бесы потащили этого большого мальчика на ледяную горку Снова детство взыграло В том месте, откуда сейчас рейка торчит Тысячу раз зарекался не потакать своей младшей половине! Балуешь ты его...
      Так и шел, шизофринируя своими двумя мозговыми составляющими ― взрослой и детской, не забывая при этом чутко и филигранно соизмерять покачивания санок с собственными шагами, все больше и больше погружаясь в уныние и печаль. Завтра днем планируется очередная тренировка и мне крайне проблематично будет сохранить в тайне от партнеров свои новоприобретенные увечья. Замордуют ведь своими комментариями.
      Может простудиться Зима ведь. А у меня вон, все ноги мокрые.
      Вот только не болею я. То есть, абсолютно. Как раз с момента возвращения взрослой составляющей в свое собственное детство. Сопутствующая аномалия, так сказать. И заживает все на мне как на бешеной собаке. Выражаясь научно ― ускоренная регенерация тканей, на что наш начальник, Сергей Владимирович, давно уже обратил внимание, благо в избытке находились добрые люди, пытающиеся неоднократно подпортить мне мою драгоценную шкурку.
      Дома меня без церемоний уложили на живот, распороли до задницы старенькие лыжные штаны и одним махом извлекли из тела все посторонние предметы. Я даже не почувствовал ничего. Мама моя ― медсестра от Бога. Чтоб сильно не радовался исцелению, тут же антисептировали рану йодом, сопровождая этот поучительный процесс обильными нравоучениями, суть которых заключался в сожалении о кратковременности сих оздоровляющих процедур. И в надежде, что когда-нибудь я уже проткну себе, наконец, свою бестолковую голову, не дающей покоя, согласно общепринятым постулатам, и ногам, и всем многострадальным конструкциям выше. Звучит, конечно, шокирующе, но не стоит беспокоиться. Это мама не со зла. Для убедительности, так сказать. Для гиперболизации педагогического акта йодотерапии.
      Зато младший братик порадовался от души, солнышко наше.
      Ему родители по малолетству на горки ходить не разрешают, вот он и тоскует дома один. А тут нате, какой неожиданный подарок ― целые потоки йода на зловредную задницу. Мелочь, а приятно. Ну да, священной братской дружбы у нас с ним как-то не вытанцовывается. По многим причинам, не хочется углубляться. Те, у кого в семье есть младшие братья и сестры, меня наверное поймут.
      ― Иди, иди, Василий в комнату. Не мешай.
      ― Ма-ам! Я посмотреть хочу.
      ― Нечего тут смотреть. Щепка в попе. Обычное дело для твоего брата. Вон, смотри, здесь тоже шрам, здесь рубец. Летопись! Этапы боевого пути.
      ― Эй! Я вообще-то еще здесь. Или вы только одну мою задницу замечаете
      ― Не тяни штаны! Не высохло еще. Полежи еще на животе. Десять минут тебе так лежать. В наказание. А будешь много говорить, соседку приглашу. Тетю Свету. И дочек ее, близняшек. Они в медицинский собрались поступать, так пускай полюбуются... на перспективного больного.
      Маму хлебом не корми, дай понаказывать с креативом.
      Вот чувствую, что она педагогически не права, только с ней спорить, что против ветра... бодаться.
      ― Все, молчу. Васька! Пошел вон. Нечего пальцем тыкать.
      ― Василий!
      ― Там кровь у него! Смотри!
      ― А что еще должно быть Компот
      ― Хи-хи.
      ― И завтра в поликлинику пойдем.
      ― Зачем!! Ты же все обработала
      ― Положено так! А вдруг столбняк Пусть врачи посмотрят.
      Страшилка про столбняк меня преследует всю жизнь.
      Еще ужаснее ― это перспективы уколов в живот, если вдруг собака укусит. Или уколов в спину, уколов в плечо, да куда угодно, лишь бы не в... летопись. Считается, что все эти кошмарные инъекции жутко болезненные. Поучительно болезненные! Чтоб, значится, знал, как шкодить! Дешевые страшилки, но Васька, к примеру, ведется.
      ― Мама! Он санки сломал! А они, между прочим, не наши. А соседские!
      ― Василий, сколько раз тебе говорить, что ябедничать не хорошо Чужие, говоришь, санки
      ― Да! Чужие, я знаю. Это дядя-Петины.
      ― Так не говорят. Надо ― санки дяди Пети. Ладно. Папа с работы придет, починит. Ни своих вещей не бережет, ни чужих!
      Сейчас опять будут воспитывать. Креативно. Или нет
      ― А еще он...
      ― Василий!
      ― А я и не ябедничаю вовсе...
      ― Да Тогда ладно. Ну что он еще натворил
      Нормально Как у них от такой логики голова еще не квадратная
      ― А еще он монеты без разрешения брал!
      У нас, точнее, у матери есть небольшая коллекция иностранных монет. В основном ― немецкие. Находили их в развалинах домов сразу после освобождения города в 1944 году. Плюс монетки стран социалистического лагеря ― бабушка работала вахтером на стадионе КЧФ и общалась с иностранцами. Есть даже, упаси Боже, один доллар! Бумажный. Серо-зеленый, невзрачный и... жутко опасный. Поэтому он хранится в отдельной железной коробочке, как в изоляторе строгого режима.
      ― Виктор! Это правда
      ― Чего правда
      ― Монеты брал
      ― Ничего я не брал. Я даже не знаю, где они лежат.
      Вру, конечно.
      ― Ага! Он знает, знает! В спальне на шкафу. За швейной машинкой.
      ― Так это Василий знает, а не я. Теперь, правда и я в курсе. На шкафу, говоришь, Вася
      ― Василий! Так это ты монеты брал
      Как-то само-собой стрелки перевелись. Без особых усилий с моей стороны.
      Все, теперь начнутся разборки. Следственно-педагогическое дознание Давайте-ка без меня.
      ― Мам, я посплю. Чего-то в сон клонит. Это от ранения, наверное...
      В конце концов, кто сегодня здесь пуп Земли
      ― Температуры нет Дай лоб. Вроде нет. Поспи. Завтра в поликлинику.
      ― Да слышал я, слышал.
      ― Василий! А ну иди сюда...
      Успехов.
      Так. Поликлиника, это даже хорошо. Это отмазка от тренировок, хотя заниматься я люблю. Мои инструкторы ― Сан-Саныч и Ирина соскучиться не дадут никогда. Всегда что-то интересное показывают. К примеру, как безболезненно задержать дыхание почти аж на три минуты. Или как пробить противнику кожу имея под рукой только лист бумаги. Или, скажем, способы бесследного нанесения побоев негодяю. Очень болезненных. Гораздо болезненней, чем уколы в спину.
      Знала бы мама, чем я там занимаюсь в этом шахматном кружке... не пугала бы уколами раненного героя. Веселенькие такие у нас тренировки. Полезные и познавательные. Вот только... летопись пока болит. Не стоит ее перегружать.
      ― Мам!
      ― Ты почему не спишь
      ― Передумал. А во сколько завтра в поликлинику У меня же школа.
      ― К восьми. Сейчас сходу за талончиком. Опоздаешь на первый урок, ничего страшного. Что у тебя первым, кстати
      ― Русский...
      ― Вот и хорошо. Перепишешь потом задание на дом. А я тебе еще и дополнительно дам упражнение...
      ― Чегой-то!
      ― А не будешь... Осторожнее будешь на этих ваших горках сумасшедших! Что тебе, Василий
      ― А чому Витьке на горки можно, а мне нельзя
      ― Сколько тебе говорить, не чому, а почему. Научишься говорить как следует, тогда и посмотрим.
      ― Я уже умею, умею! Гля ― По! Че! Му! Почему-почему-почему!!!
      ― Хватит! Я тебе сейчас ремнем покажу, где у тебя такое гля!
      ― Ы-ы-ы!
      ― Мне тут дадут поспать когда-нибудь Больному человеку
      ― Ы-ы-ы-ы!!!
      ― Васька! Скоти... то есть, братик, дорогой! Заткнись, пожалуйста!
      ― Виктор!
      ― ...
      Обычный семейный вечер. Теплый и задушевный.
      Типовой.
       
       
      Глава 2
      ПРЕЛЕСТИ БЕСПЛАТНОЙ МЕДИЦИНЫ
       
      Не все так просто! Здесь вам не тут.
      В сказку что-ли попали
      Талонов к доктору с записью на следующий день не было. Кончились, и что-то мне подсказывает, что и не начинались особо. Пришлось матери с раннего утра лететь в регистратуру ― к открытию, к семи часам. А точнее ― к половине седьмого, чтобы зазорчик был ефрейторский небольшой... с поправкой на пенсионеров, страдающих перманентной бессонницей.
      Ничего не напоминает Хоть что-то в этом мире остается незыблемым.
      Мама ― за талончиком, я ― из дома вон, хотя точно знаю, что братиком родненьким буду вложен с потрохами. Главное ― успеть до маминого возвращения из больницы. Тогда Васькин стук можно списать на издержки буйной дошкольной фантазии. И рвение подрастающей ябеды, отягощенное необходимостью снова идти в опостылевший детский садик.
      Коварно Не буду спорить. Не мы такие, жизнь такая...
      На первом этаже нашей жилой пятиэтажки по улице Батумская ― проектное бюро, и вход туда по центру противоположного фасада. Но самое главное ― рядом с крыльцом этой конторы, которая в такую рань пока еще не работает, есть чудесная телефонная будка. Без стекол по бокам, о чем я заведомо предусмотрительно позаботился. Это, чтобы ногами становиться на ребра проемов и комфортно коннектиться с кем угодно. Роста мне не хватает, да я уже рассказывал...
      Надо думать, автомат здесь специально поставили, чтобы инженера-чертежники не злоупотребляли служебным телефоном внутри конторы. Видимо, какой-то из начальников считает себя жутко предусмотрительным. Поборник трудовой дисциплины во славу социализма, впрочем, спасибо ему...
      ― Але! Дежурный Мой код ― ... Ага. Да-да, он самый. Чего Да, сам ты... такой. Короче! Веня! Не балуйся на службе. У меня для Пятого сообщение. Записываешь Знаю, что итак положено. Я просто напоминаю тебе, что-то больно игривое у тебя настроение спозаранку. Открывай кавычки Вторник, четырнадцатое января семьдесят пятого. Взял отгул по семейным. Подробности в среду. Старик. Есть Что Ну, вот тебе какое дело Чего Чего-чего Вы там все что, с дуба рухнули Какие зачеты Мне восемь лет! Какая история партии Веня! Ты прикалываешься что ли Все! Все, я сказал. Не знаю ни про какой марксизм-ленинизм. Да! И про него тоже ничего не знаю. И про Мавзолей не помню. Беги, стучи! Все! Конец связи.
      Хотел врезать трубкой по рычагам, да чуть сам не рухнул вниз ― забыл сгоряча, что стою тут враскоряку в канонических пропорциях. Как идеал витрувианский.
      Идиот этот Веня. И тоже ― канонический.
      Хотя, скорей всего, это шутка юмора. Веня всегда хохмит с очень серьезным видом и замороженным голосом. А поскольку, большей частью хохмит тупо, то уровень его сарказма вообще не поддается измерению. Может быть, наши и сдают зачеты по идеологическим нормам, только с какой такой пьяной радости и я должен корячиться
      Дебилы! Так и норовят испортить настроение с утра пораньше.
      Не стану утверждать, что и мать вернулась в чудесном расположении духа ― в регистратуре явно была очередь. Многим, наверное, не спалось. Минут пятнадцать еще впустую ушло на размазывание подрастающей ябеды по стенам родных пенатов ― здесь мой тонкий расчет оказался верен ― и только потом мы выдвинулись в сторону поликлиники. Здесь, на мое счастье, идти не далеко ― до площади Восставших. Минут десять ходу. На счастье, потому что с недавнего времени мне булками лишний раз шевелить стало как-то не в кайф. Может нерв зацепил Тянет чего-то в ягодице. И если приходится сидеть, то совершенно без удовольствия.
      Как, например, в этой долбаной очереди в поликлинике.
      Я и не сидел особо. Слонялся по выцветшим линолеумным квадратикам коридора, пытаясь установить закономерность их расцветки, и рассматривал посетителей.
      ― Витя! Далеко не ходи! Скоро наша очередь.
      Ага! Знаю, как скоро.
      Зачем, спрашивается, вообще талоны дают За которыми нужно ни свет ни заря еще и очередь отстоять в регистратуре. А на нашем талоне, прикол, еще и время указано ― восемь-четырнадцать. Не пятнадцать, и не десять. Четырнадцать! Какое тонкое глумление. Глава иезуитского ордена, наверное, прыщами изошел бы от зависти.
      В четырнадцать минут наша очередь, разумеется, не подошла. И даже не собиралась. Мы даже не были следующими, как предполагалось впереди маячили еще две персоны на прием ― две пожилые бабули без видимых повреждений. Впрочем, мои увечья тоже особо в глаза не бросались. Кстати, непонятно ― начало приема в восемь, у нас назначено на четырнадцать минут, а перед нами ― трое! И все с талончиками. Прием по четыре с половиной минуты Чудеса бесплатной медицины.
      Непостижимо!
      ― Это ведь ужас какой, ― убеждала старушка, та, что перед нами, ту счастливую бабулю, чей заход к эскулапу должен был вот-вот состояться. Тон рассказчицы явно рисковал вот-вот сорваться с менторских интонаций на завывающие. ― Скоро из дому во двор нельзя выйти будет. Куда участковый смотрит-то Безобразие!
      ― Нет таперича милиции. Такой как раньше. И не видно, и не слышно. Беда!
      ― А ведь прежде на каждом перекрестке стояли! В белой форме! В ремнях!
      ― Ага! Герб на шлеме. Револьвер. И эвон как руками машет ― туда, мол, езжай. А туда, стало быть, нельзя. Никак не можно.
      Шлем Это же сколько лет бабушке Точно знаю, с двадцать пятого года у представителей рабоче-крестьянской милиции были предусмотрены фуражки с околышами. Или еще раньше
      ― А сейчас Сейчас-то как Говорю ж, безобразие!
      И богатый мимический пассаж на тему ― да чего там говорить и так все ясно.
      ― Да уж, ― гримаса понимания и солидарности в претензиях. ― А давеча в Поворотном
      ― Господи, страсти Христовы! Кошмар на яву! Беда бедовая, Не в Поворотном, только. В Дальнем.
      ― В Дальнем А мне говорили в Поворотном.
      ― Так это одно село, почитай. Через дорогу.
      ― И то верно...
      Я от нечего делать навострил уши ― все равно заняться нечем.
      Ну, что там у вас за ужастики
      ― А что у вас говорят
      ― Так, почитай то же, что и у вас ― убили всех. Почитай, всю семью ― четыре человека. Бабку, деда, дочку, мать она одиночка, и внука. И ребенка, изверги, жизни лишили! Не пожалели.
      ― Говорят, кровищи-то, кровищи!
      ― И ведь терпит на Земле Господь, зверей этих.
      Да уж. Ну и новости у старушек! Я думал, кости сейчас станут перетирать какой-нибудь шалаве, юбку ей заочно измерять, а тут...
      Село Дальнее На Северной стороне, кажется. Надо спросить у начальника.
      ― ...Топором, известное дело. Покуда спали. Прямо в постелях. И домик обчистили подчистую, ― продолжала выдавать информацию первая старушка.
      ― Так что там грабить у пожилых людей-то На похороны, разве что, ― со знанием дела отвечала вторая. ― Так и не нашли кто
      ― Нашли, знамо дело. На следующее утро и отыскали душегуба.
      Еле заметная пауза. Бабке не чужда теория драматургии момента.
      ― Ну, ну! Кто же это
      Мне самому стало интересно.
      ― Так алкаш местный. С той же деревни.
      ― Выпить, что ли не на что было
      ― Вестимо дело.
      ― А как нашли
      Толковая какая старушка! Я сам бы точно же такой вопрос задал бы на этом этапе. Не дооцениваем мы старость...
      ― Так ведь, по следам! Изувер этот выходил ужо из дому, так и собаку старую да глухую зарубил. Та даже и не тявкнула ни разу. А он в раж вошел, остановиться не мог. И пятна кровавые по снегу до его дому и тянулись. Через всю деревню. А утром, как нашли его, он пьяный и оказался. В одной руке бутылка, что в доме у убитых взял, а в другой ― топор в крови.
      Странный какой-то убийца. Тоже театрально-демонстративный.
      ― А говорил что
      ― Так, поди ж знай! Мне не докладывают. Только понятно и так, трубы горели.
      Со знанием дела говорит, бабуля. Знакома не понаслышке. Дед, что ли бухает
      ― Моего старого, почитай, как прижмет раз в месяц, так лучше самой дать, ― подтвердила мою догадку рассказчица. ― Рука у него... ух, тяжелая. Так неделю и пьет беспробудно. Тихо и культурно. Только и успевай подносить, чтобы не осерчал. Говорит ― я в Адлер уехал. Запой, стало быть. А как вернется, снова, считай из Адлера ― душа-человек!
      Это понятно. Хотя и не так интересно.
      Что же это за убийство такое кошмарное И Пятый ничего до нас не доводил. Впрочем, почему я решил, что он должен Если в преступлениях нет перспективы нашего участия, никто и не будет нам про них рассказывать. Тем более, в этом случае фигурант найден. Хотя, странный какой-то фигурант. Может, больной на голову
      И собака.
      Собаку зачем изничтожил Пьяница не достаточно удовлетворил свои кровожадные потребности, убивая людей Зверски, надо заметить, убивая! Скрытый супер садист Или, испытывая смутное желание все-таки быть задержанным (из книжек мы знаем, что все маньяки об этом мечтают) специально извел животину, чтобы кровавый след от собачей будки тянулся до самого его дома Ерунда какая-то.
      Что-то здесь другое.
      Я почувствовал, что мысленно вхожу в состояние, похожее на охотничью стойку. Что тот сеттер на дичь. Не бьют показания у старушек. Не ложатся ровно. А с другой стороны, разве это надежный источник информации ― бабушки в поликлинике Чего я взъелся вообще Свербит в одной известной точке Так она, на минутку у тебя травмирована, должна свербеть. Чешется, значит заживает, как компетентно заверяет меня моя мама.
      И все-же...
      С недавнего времени я как-то по-другому стал относится к подобным смутным ощущениям. К тем, что на гране эзотерики, хотя и не верю я во всю эту мистику. У любого явления существуют удобоваримые объяснения. У следствий есть причины, качество всегда появляется из количества, а без борьбы противоположностей не будет движения вперед. Прогресса не будет, разве не так нас учили
      Значит и собаку убили не просто так.
      И это не просто так что-то мне отдаленно напоминает. Что-то из глубины истории.
      Я не говорил, что до переноса в детское тело из две тысячи пятнадцатого в тысяча девятьсот семьдесят третий я был историком И преподавать начал еще в армии ― солдатам-срочникам в девяностые годы.
      А историков, как и офицеров бывших не бывает.
      Собака...
      Опричники Собачьи головы, притороченные к лукам седел Да нет. Что-то ближе. Что-то из современности. Из времен...
      ― Пошли! ― азартно шепнула мне в ухо мать, прерывая на взлете почти готовую уже родиться мысль. ― Тихонько только!
      Я с недоумением оглянулся. А старушки
      А старушки так самозабвенно обсуждали деревенскую трагедию, что не заметили, как подошла их очередь ― из кабинета врача вышел текущий клиент. А мама заметила. Она у меня никогда в облаках не витает.
      Стараясь не демонстрировать избыточную торопливость, мы степенно продефилировали к заветной двери и неожиданным для окружающей очереди рывком преодолели последнее препятствие. За спиной многоголосно вякнули и... остались за дверью. В прошлом. На задворках истории.
      А перед нами ― вот она, заветная цель!
      Пора снимать штаны.

 
Литрес
  • 3 Электронные книги
Электронная книга «Фатальное колесо» – Виктор Сиголаев
164 (74,78грн.)
 

Лабиринт Виктор Сиголаев

Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу
4.5/6
Категория: Новая книга про попаданца | Просмотров: 1078 | Добавил: admin | Теги: Фатальное колесо, Виктор Сиголаев, на все четыре стороны
Рейтинг:
4.5/5 из 6
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх