Ревизор: возвращение в СССР 59

Цитата

Москва, аэропорт

Наконец, наш самолет сел в Шереметьево.

Я все вещи свои собрал, и готов был выдвигаться к выходу вместе с остальными пассажирами со своего пятнадцатого ряда. Наконец, трапы подогнали, и пассажиры двинулись на выход. Но когда я собрался уже тоже на выход идти, мне сказал один из цыганских актеров, что нужно задержаться.

Никто из труппы тоже не выходил, пока все остальные пассажиры не покинули салон. Меня это, конечно, несколько удивило, потому что в Японии понятно было, для чего это было сделано. Чтобы случайно в чужом аэропорту никто не отбился от группы, а то же люди даже не знали бы, в какую гостиницу потом ехать в совершенно незнакомом городе. Но в Москве-то зачем такие условности?

Видел, как вместе с остальными пассажирами, вышел представитель от Минкульта, который официально делегацией руководил. Похоже, ему никто не предложил задержаться. Покинули самолет также кинобригада и переводчики, включая Анастасию. Дьяков тоже ушел. Я увидел его из окна. Ну да, он же только формально в группе реквизитором. Ясно, что Боянов и Вишневский прекрасно понимали, чем он в труппе занимается, и его не задерживали.

Все выяснилось, когда в самолете осталась только вся наша делегация. Стюардессы, правда, очень удивленно и даже встревоженно на нас посматривали, но пока никуда не торопили. Боянов вышел в междурядье, попросил всех присесть на минутку, а потом, посмотрев на меня, сказал:

— Товарищи, надолго вас не задержу. Хотел только от лица всей нашей труппы выразить благодарность молодому и талантливому драматургу Павлу Ивлеву. Поаплодируем ему!

Блин, приятно, конечно, но застесняли меня! Встал и раскланялся. Мне секунд десять аплодировали. Зато стюардессы сразу расслабились и в сторону отошли. Поняли, что самолет мы явно захватывать не собираемся. Но Боянов этими словами не ограничился.

— Мы не только впервые, когда он со своей пьесой к нам пришел, смогли в Японию слетать и выступить. Товарищ Ивлев нам еще и по другим делам очень даже пригодился, — сказал Боянов, хитро прищурив левый глаз. — В частности, товарищи, не было бы у нас такого сумасшедшего успеха, если бы наш молодой и очень умный драматург не придумал нам последние три спектакля в антураже театра кабуки провести с японским гримом.

А вот сейчас уже никого уговаривать аплодировать не понадобилось. Выступление Боянова было прервано градом аплодисментов. Конечно, артисты прекрасно понимали, чтобы произошло, если бы они тогда с этим гримом не выкрутились. Ясное дело, что спектакль пришлось бы отменять из-за синяков и фингалов на лицах пострадавших в драке в порту актеров. Так что да, этой своей придумкой я не только резко увеличил интерес к постановке, это вообще случайно вышло, но и спас фактически труппу от сильного скандала. Японцы бы неминуемо и в советский Минкульт бы обратились с жалобой. Одними неприятностями в Японии дело бы явно не ограничилось.

Боянов дождался окончания аплодисментов, потом сказал:

— А кроме этого, и вторая идея с аллергией на грим тоже нашему Павлу Ивлеву принадлежит…

И снова грянули аплодисменты. Когда они затихли, уже Вишневский вышел в проход.

— Так что, товарищи, можно сказать, что наш драматург нам не только дал удачную возможность эту поездку совершить и продемонстрировать наше искусство японцам, но и спас нас дважды. Он, по факту, уже как наш талисман на удачу!

Ну тут засмеялись все, конечно, и я в первую очередь. Блин, неудобно, конечно, было. Как-то стесняюсь я, когда меня так в откровенную расхваливают. Но, к счастью, на этом все же минута восхваления Павла Ивлева завершилась.

— Ну, ладно, — сказал Боянов. — Все, товарищи, мы вернулись домой. Завтра увидимся уже в театре.

Миронов меня с улыбкой похлопал по плечу, когда я мимо него проходил на выход, и сразу за мной последовал.

С некоторой настороженностью, как обычно, двигался на таможенный досмотр. Мало ли к чему придерутся. Все же подарков я много накупил в Японии. Но нет. Как и при вылете из Москвы, таможенный досмотр при возвращении был практически никакой. Самый легкий из всех при моих предыдущих зарубежных поездках. Чемоданы всей нашей делегации таможня словно бы игнорировала. Ни малейшей попытки покопаться внутри и попытаться найти что-нибудь антисоветское! Ничего из того, что обычно сопровождает каждого, кто из-за рубежа возвращается, в этот раз предпринято не было.

Если я был просто этим доволен, то цыгане из-за этого были просто счастливы. Чемоданы они все перли, судя по тем усилиям, что они прилагали, набитыми доверху покупками. Так что, конечно, опасались сильно каких-то проблем с таможней.

Но видимо, когда КГБ проводит серьезную операцию, то и таможню информирует, чтобы она ни в коем случае чрезмерным усердием никаких проблем для нее не создала. Ну и неплохо, в принципе.

Выйдя с таможни, думал уже идти такси вызывать, но тут передо мной Марат появился неожиданно. О как! Ну, это явно Галия постаралась, прислала своего брата меня встретить.

Обнялись с Маратом. Он тут же один из чемоданов моих подхватил. Не оба, потому что знает, что я такого не люблю. Мужик все же сам тоже что-то таскать обязательно должен.

— Как съездил, Паша? — спросил он меня.

— Прекрасно, Марат. Спасибо, что встречаешь.

Не стал ему говорить, что вряд ли это его инициатива и что я догадываюсь, что жена моя его прислала. Он это понимает, я это понимаю. К чему это озвучивать? Пусть все выглядит так, как будто он по своей инициативе меня встретить решил.

Была у меня идея Миронова еще подвезти, но он ко мне когда подошел, сразу сказал, что они с Вишневским решили вдвоем такси взять, потому что рядом совсем друг от друга живут, и не могу ли я ему отдать его вещи? Я тут же из своего чемодана сумку его с вещами достал и вручил ему. Попрощались по-дружески.

Упаковали чемоданы в багажник, сели в машину. Марат тут же стронулся с места. Ну вот я и снова в Москве