Пролог. Падение «Громовержца»

Небо ревело. Рев был не метафорическим, а вполне осязаемым — он вибрировал в зубах, дробил кости и заставлял внутренности сжиматься в тугой, холодный комок. Воздух за бортом десантного отсека превратился в кипящую кашу из шрапнели, черного мазутного дыма и трассирующих снарядов.

— Держим строй! Проверка магнитных замков! — мой голос, усиленный внутренней связью шлема, едва пробивался сквозь какофонию зенитного огня.

Наша летающая крепость «Громовержец» содрогнулась так сильно, что палуба ушла из-под ног. Металл заскрежетал, издавая мучительный стон умирающего исполина. Красные аварийные лампы в отсеке бешено заморгали.

— Командор! Пробоина в четвертом секторе! Они выбили правый маршевый двигатель! — прокричал по рации лейтенант Власов, перекрывая гул турбин.

— Приготовиться к экстренному сбросу! — рявкнул я, хватаясь за поручень. — Мы не сгорим в этой банке!

Но сброситься мы не успели.

Удар был такой силы, словно в борт крепости врезался астероид. Вспышка ослепительно-белого света выжгла сетчатку. Бронированную переборку, рассчитанную на прямое попадание гаубицы, просто сдуло внутрь. Время замедлилось, превращаясь в густой, тягучий кисель. Я видел, как кусок раскаленной обшивки, вращаясь, летит прямо в меня.

Глухой влажный треск.

Я даже не сразу понял, что произошло. Просто внезапно исчез воздух. Я опустил взгляд и сквозь пробитую кирасу увидел зияющую дыру в своей груди, из которой толчками хлестала густая артериальная кровь.

А потом была тьма. Глубокая, холодная и абсолютная.

Я падал в нее бесконечно долго, пока резкий запах гари и дизельного топлива не ударил в ноздри. Я лежал на спине, уставившись в серое, затянутое свинцовыми тучами небо. Вокруг догорали обломки «Громовержца». Рядом слышались сухие щелчки выстрелов и надрывный кашель пулемета Власова.

— Командор... Командор, держитесь... — чьи-то руки пытались зажать мою рану, но я уже не чувствовал своего тела.

— Они сжимают кольцо... У нас нет шансов... — донесся до меня обрывок чужой фразы.

Я закрыл глаза, готовясь принять неизбежное. Но вдруг звуки боя стихли. Стих ветер. Стихло даже мое хриплое, прерывистое дыхание.

Я открыл глаза. Мир вокруг застыл, окрасившись в монохромные, пепельные тона. Зависшие в воздухе трассеры пуль. Застывшие хлопья сажи. И прямо надо мной, сотканная из клубящегося голубоватого света, парила величественная, древняя фигура.

«Твое время истекло, смертный,» — голос прозвучал прямо в моем мозгу, холодный и бесстрастный. — «Но твои воины еще могут жить. Я застрял в этом мире, лишенный сосуда. Отдай мне свое тело. Впусти меня. Я выжгу твоих врагов и сохраню жизни тех, кого ты защищал.»

Небожитель. Древний дух, о которых рассказывали сказки сумасшедшие пророки в нижних ярусах имперской столицы.

Я обвел гаснущим взглядом застывшие лица своих парней. Власов, совсем еще мальчишка, сжимающий пустую винтовку. Снайпер Котов, истекающий кровью. Они умрут здесь, в грязи, если я ничего не сделаю.

«Забирай,» — мысленно выдохнул я, отдавая себя на растерзание чужой сущности.

Дух удовлетворенно кивнул и ринулся в мою грудь. Меня выгнуло дугой от невыносимой боли, словно в вены залили жидкий азот. Я ждал, что мое сознание погаснет, растворится, уступая место Небожителю.

Но вместо этого... дух закричал. Впервые на его бесстрастном лице отразился первобытный ужас. Моя кровь, моя израненная душа вцепились в него мертвой хваткой. Он не поглощал меня. Я поглощал его.

Сущность вспыхнула и осыпалась мириадами серебристых искр внутри моего тела. Разорванные ткани груди начали стремительно срастаться, сплетаясь в новый, нечеловечески прочный узор. Сердце ударило в ребра с силой кузнечного молота.

Краски и звуки обрушились на меня с оглушающей яростью. Снова застрочил пулемет Власова. Снова завоняло солярой.

Я сел. Затем медленно, пружинисто поднялся на ноги. Власов, отшатнувшись, выронил бинты. Его челюсть отвисла.

— Командор? Но... как? У вас же... там была дыра размером с кулак...

Я не ответил. Я сжал кулак, и между пальцами с сухим треском проскочила голубоватая молния первозданной силы.