Новинки » 2020 » Август » 24 » Юрий Корчевский. Сержант. Сила крупного калибра
09:07

Юрий Корчевский. Сержант. Сила крупного калибра

Юрий Корчевский. Сержант. Сила крупного калибра

Юрий Корчевский

Сержант. Сила крупного калибра

 
  с 14.08.20 421р.
  -% Серия

 Героическая фантастика. Только новинки!

  -% автор

 Корчевский Юрий Григорьевич

c 10.08.20  420 р.

Борис Иванов — сержант-срочник Российской армии, простой парень из небольшого провинциального городка, где не принято "косить" от военной службы. И до дембеля ему остается всего три месяца, но обычный выезд на полигон привел Иванова в какой-то непонятный мир. Вроде бы это прошлое? Но здесь другой уклад жизни, другие боги, и заправляют всем жестокие и богатые старики, использующие нечто вроде магии. Что может противопоставить обычный сержант могущественным правителям, способным одним словом послать в бой стаи горгулий и орды мертвецов? У парня есть броневик "Тигр" и пулемет "Корд". Но хватит ли Борису патронов калибра 12,7 мм для завоевания уважения затюканного народа, воинов и волхвов?


М. Эксмо, Яуза, 2020 г. (август)
Серия Героическая фантастика
Тираж 2000 экз.
ISBN 978-5-04-111979-9
Страниц 352
Внецикловый роман.
Иллюстрация на обложке Д. Молчанова.

 
Сержант. Сила крупного калибра
Глава 1

ТУМАН

В армию Борис попал сразу после окончания железнодорожного колледжа. Только успел получить диплом, попраздновать на выпускном вечере, а назавтра обнаружил в почтовом ящике повестку из военкомата. Событие ожидаемое, но всё равно внезапное, делящее жизнь на до и после. Ныне служить — не как в девяностые. Один год — не так много, да и дедовщины в армии стало намного меньше. С приходом Шойгу армия меняться стала. Новая техника и вооружение пришли, благоустроенные казармы для солдат и квартиры для офицеров. Денежное довольствие выросло, дисциплина поднялась. Призывники от службы почти перестали косить, иначе потом попасть на госслужбу невозможно. В общем, желание получалось добровольно-принудительное.

Пошёл и не пожалел. После курса молодого бойца попал в сержантскую школу. Всё лучше, чем рядовым. Правда, в учебке гоняли в хвост и в гриву. Марши с полной выкладкой, учебные тревоги в любую погоду, стрельбы, преодоление полосы препятствий. Не по семь, а по тридцать семь потов сходило. Думал — к концу учебки останутся кости и кожа, а взвесился на весах — полтора килограмма набрал за счёт мышц. И кучу знаний приобрёл, чисто мужских — обращение с оружием, боевая техника, строевая подготовка.

После учебки получил младшего сержанта и попал в прославленную мотострелковую дивизию, которая сформирована была в первые годы войны. Командир отделения, по-армейски «комод», — первый помощник командира взвода. В батальоне снова обучение, поскольку специфика есть, батальон разведывательный. Снова учёба. Искусство маскироваться, ориентироваться по карте с привязкой к местности, захват языка, да много чего. За службой и учёбой время летело быстро. Уже подумывать стал, куда после армии работать пойдёт. До дембеля три месяца осталось, для солдат он уже «дедушка», как называли старослужащих.

И вдруг ночная тревога, погрузка в эшелон, переброска на Урал, учения округа по приказу Верховного. Выгрузили на каком-то полустанке, местность незнакомая. Разбили палаточный лагерь. Поутру получили боеприпасы. Первый взвод на задание ушёл, полк разворачиваться стал для отработки задания «Наступление и прорыв обороны противника». Учения предполагали стрельбы боевыми патронами. Бориса назначили в пикет за пятнадцать километров от полевого лагеря, чтобы кто-либо из местных на территорию полигона не забрёл, не попал под случайную пулю. В подчинении у Бориса водитель и бронеавтомобиль «Тигр». Хорошая машина, мощная, проходимая, бронирована по пятому классу защиты, то есть может выдержать попадание пули снайперской винтовки Драгунова с термоупрочнённым сердечником либо подрыв на мине с шестьюстами граммами взрывчатки. Не машина — танк на колёсах, может преодолеть стену в сорок сантиметров высотой или брод в метр двадцать глубиной. Однако и стоит денег несусветных, больше ста тысяч долларов, как сказал помпотех батальона. Может, и загнул, но Борис склонен был верить.

В машине и компас, и GPS-навигатор, ориентироваться легко. А всё равно немного заплутали, поскольку по прямой ехать не получалось. То речка с неизвестной глубиной, то гряда камней, поскольку Уральские горы рядом, днём видел их хорошо. Петлять приходилось. Да кабы ещё дороги были! Даже направлений нет, по которым деревенские бы ездили. Запаса солярки в «Тигре» на тысячу километров, потому остаться без горючего не боялись. Попетляв, вроде на нужную точку вышли. Да стемнело уже, а ещё туман стал садиться, предвещая перемену погоды. Борис командиру взвода по рации кодированное послание отправил — занял позицию. Это чтобы не потеряли да оценили скорость выполнения. На учениях всегда посредник есть, и не один, оценивает качество выучки подразделения. После учений — «разбор полётов» и выводы. Коли оценки высокие, командирам поощрение — либо повышение в должности, либо досрочно звёздочка на погоны. А выучил офицер подразделение плохо — останется при том же звании, но переведут туда, где Макар телят не пас, есть такая поговорка. По-народному — к чёрту на куличики, где на сотни километров вокруг глухая тайга и после службы выйти некуда. И телевизор не работает, поскольку спутник над этими местами не висит. Телефон для связи с родными не работает, только спутниковым можно пользоваться. А он в подразделении только для закрытых переговоров есть. Закрытые — это шифрованные хитроумной системой, подслушать невозможно.

Доложил лейтенанту, задумался. До утра, до рассвета, делать нечего, можно и вздремнуть. И водитель — Антон — о том же.

— Борь, подхарчиться надо. Всё по уставу, ужин положен. А потом вздремнуть. Как говорится — солдат спит, служба идёт.

В армии любимых команд две. Или «отбой», или «приступить к приёму пищи». В машине — сухой паёк на двоих на пять суток. Вообще-то правильно сухпай называется индивидуальным рационом питания. Бывает несколько видов — боевой, для выживания, горный, усиленный для тяжёлых условий службы, бортовой для экипажей самолётов и прочие. Кроме того, в российской армии каждый сухпай имеет семь вариантов в зависимости от набора продуктов, рассчитан на сутки. В отличие от армии США, где сухпай рассчитан на один приём пищи и где двадцать четыре варианта. По мнению Бориса, в сухпае всего достаточно. Он вытащил из ящика седьмой, наугад. Один список на страницу.

Галеты — два вида, консервы — тефтели из говядины две банки по 250 гр., мясо консервированное с зелёным горошком и морковью — две банки по 250 гр., икра овощная — 2 жестянки по 100 гр., паштет печёночный, а ещё сыр, повидло, шоколад, сахар, четыре пакетика чая, поливитамины, таблетки для дезинфекции воды, спички — ветровлагоустойчивые — 6 шт., салфетки дезинфицирующие, вилка и ложка пластмассовые и портативный разогреватель с таблетками сухого горючего. По калорийности разные варианты — от 2500 ккал до 3000 ккал, по весу — от 700 граммов до 2100 граммов.

С ранешними, времён Великой Отечественной или послевоенных, не сравнить, вкуснее, калорийнее, разнообразнее. Подогревали консервы не таблетками, а уложив на выхлопной коллектор двигателя. Он после работы раскалён, на нём не только подогреть можно, но и яичницу пожарить.

Поели, немного поговорили. О чём в армии говорят, когда дембель скоро? О девушках, есть они не у всех, не успели познакомиться, о том, куда работать пойдут. Повезло тем, кто до армии успел специальность приобрести. Да если ещё и востребованную на гражданке, так вовсе хорошо, это уверенность внушает. Ибо не у всех родители могут помочь в поисках работы или содержать несколько месяцев, пока поиски работы будут, сложно ныне с работой.

Поболтав, спать улеглись на полу, заперев на защёлки двери. Предосторожность — не лишняя. Положено одному стоять на посту. В итоге — один не будет спать первую половину ночи, другой — вторую. Конечно, командование может устроить «сюрприз», подошлёт группу разведчиков из стана «противника», попытается захватить.

Но запертую изнутри машину открыть нельзя, потому Борис принял решение отдыхать обоим. Бессонницы в армии не бывает, уснули почти мгновенно. Проснулись, как показалось Борису, очень рано, ещё сумеречно. Посмотрел на часы — уже восемь! Просто густой туман скрыл солнце. Быстро оправились в кустах, умылись из небольшого озерка поблизости. Позавтракали сухпаем.

— Что-то не слышно, чтобы на полигоне стреляли, — сказал Антон.

И в самом деле — тишина полнейшая, даже ветра нет, кроны ближних деревьев неподвижны. Показалось — разговор донёсся. Борис обеспокоился. Не деревенские ли на полигон направились?

— Антон, ты чего-нибудь слышишь?

Водитель прислушивался, даже ладонь к уху приложил.

— Ничего.

Только сказал, оба услышали металлический стук неподалёку. Но видимости — никакой.

— Антон, сходи посмотри. Деревенских гони в шею. Оружие с собой возьми и будь начеку.

— Понял, комод!

Антон исчез в тумане. Борис взял рацию в руку. Связаться с командиром взвода? Вообще-то если бы изменилась ситуация или их сняли с пикета, лейтенант бы сообщил. Он из молодых, но служака ретивый.

Какой-то стук, побрякивание — всё ближе. Да где же Антон? Заблудился? Борис решил забраться в машину. Почему-то стук напомнил ему звук копыт стада коров. Когда был у деда в деревне, слышал подобное. В машине безопаснее. Из тумана какие-то неясные тени, всё ближе, всё чётче. Удивился Борис. Не было конницы в Российской армии. В полиции Москвы был полк, ещё в Кремлёвском полку, а в армии — нет уже с послевоенных лет. Что конница против пулемёта? Да ещё в руках у всадников длинные палки. Для чего? Зачем? Или болото поблизости, а это не палки, а слеги, прощупывать безопасный проход? Нет, если болото, какие кони? Всадники ближе подъехали, и Борис поразился увиденному. Их много, десятка три, все в шлемах, кольчугах, в руках копья, на луках сёдел круглые щиты приторочены. Бред какой-то! Или снимают кино, и армейцев предупредить забыли? Да нет, не должно, если только реконструкторы. Сейчас их много появилось, и каждая группа свою эпоху реконструирует. То в Пскове или Великом Новгороде на мечах дерутся, то на Бородинском поле в русских и французских мундирах из ружей палят. Всадники поближе подъехали. На шлемах забрала по-походному подняты; все бородатые, лица загорелые. У городских кожа бледная, солнце редко видит, в офисах или в цеху какое солнце? Машину окружили, смотрят, как на диковину. А потом один ткнул копьём в стекло двери. Оно бронированное, даже царапины не осталось, но всё же военное имущество, вдруг повредит? Тут Борис не выдержал, дверь приоткрыл, стёкла-то не опускаются. С запозданием сообразил, что нельзя было дверцу открывать, тяжёлая она, инерция велика, быстро не захлопнешь. Надо было открыть бойницу для стрельбы из автомата. Говорить вполне можно


— Эй, славяне! Здесь полигон, ехали бы вы отсюда подальше!

Только успел фразу закончить, справа щелчок, по правому плечу удар. Дёрнул на себя дверь, защёлкнул. А у порога между ним и сиденьем — стрела, какие при стрельбе из лука применяют. Они что — охренели? Поранить могли, бронежилет уберёг. Открыл бойницу.

— Полицию вызвать? Борзеете!

За бронестеклом он хорошо виден. Ближайший всадник копьём в стекло ударил, сильно. Ещё один с лошади на капот «Тигра» перебрался и мечом принялся рубить по стеклу. Тут уж не сдержался Борис. Высунул в бойницу ствол автомата, направил вверх, чтобы не зацепить, дал выстрел. Как там в Уставе? Предупредить — стой, кто идёт? Потом предупредить — стой, стрелять буду! И пальнуть в воздух. Выстрел на полигоне услышать должны. А ещё надо в обязательном порядке сообщить лейтенанту. Где носит Антона? И вдруг страшная мысль — не убили ли водителя эти придурки?

На выстрел всадники и лошади отпарировали бурно. Лошади шарахнулись в сторону, некоторые на дыбы встали, едва не сбросив всадников. Ну, лошади, оно понятно. У них слух отменный, как и обоняние, не хуже, чем у собак Им по ушам близкий выстрел ударил внезапно. Но всадники! На лицах удивление и ужас, глаза круглые. Начали лошадей разворачивать, плетьми стегать. Полминуты — и нет никого, как и не было. Или пригрезились? Борис приоткрыл дверцу, тишина полная. Выбрался из бронемашины, на земле чёткие отпечатки копыт, причём лошади подкованы. У степняков лошадей не подковывали. Даже засмеялся над собой. Какие степняки? Держа автомат наготове, стал кричать.

— Антон! Рядовой Шульга! К машине!

Тишина. Отходить от бронеавтомобиля побоялся, против всадников это единственный шанс выжить. Ткнёт копьём в лицо и конец. Забрался на крышу «Тигра», попробовал по рации связаться с лейтенантом. На крыше — повыше, связь лучше должна быть. А рация только шипит. Начал переключать на разные каналы, и ни на одном никаких переговоров. Вот голова дубовая! В машине рация есть и помощнее, чем портативная. Но и эта не отзывалась. В душу медленно стала заползать тревога. Откуда взялись всадники? Почему не возвращается Антон? В случае опасности для себя он бы выстрелил, крикнул. Так не было ничего. Или эти, с копьями, убили? Решил немного подождать. Солнце повыше поднимется, пригреет, туман рассеется, видимость улучшится. Забрался в машину, дверь закрыл.

С каждой минутой солнце вставало выше, оно уже проглядывало через туман. Ещё через час туман рассеялся, и Борис увидел неподалёку, в полукилометре от себя, полевой лагерь. Нет, не Российской армии с брезентовыми зелёными палатками. Множество палаток напоминали чумы, такие же островерхие, сшитые из шкур разных животных. Но не это смутило. Перед шатрами стоял отряд всадников. Борис попробовал посчитать, передняя шеренга полсотни, а шеренги две, итого сотня, и настроены они воинственно. Что-то орут, вскидывая копья и потрясая ими. Огнестрельного оружия у них нет, и отбиться вполне можно. Другое представляло угрозу. Между шеренгами всадников и палатками горели костры. Если у воинов найдётся кто-то умный, подбросят дровишки под двигатель, подпалят, и никакая броня не спасёт, сам дверь откроешь и сдашься. Да и откуда они тут взялись, кто такие? Почему ведут себя как хозяева?

Нет, надо приготовиться дать отпор. Полезут — вести огонь на уничтожение. Решив так, открыл верхний люк, поставил там «Корд». Славный пулемёт калибром 12,7 мм, наследник «Утёса». Неплох был «Утёс», имел мелкие недостатки. Но с разделом Союза производство его оказалось на Украине и в Казахстане, хотя сконструирован был в Коврове, на пулемётном заводе. Любая армия стремится производить всю линейку вооружений у себя — от патронов до танков, ракет и самолётов. Ибо сегодня ты дружишь с какой-то страной, а завтра — уже враги. Яркий пример — Украина, Грузия. Недальновидно закупать зарубежное вооружение. Поэтому в Коврове коренным образом переделали «Утёс», убрав недостатки, — повысили устойчивость при стрельбе, кучность огня, уменьшили вес пулемёта и станков, их два. Патрон мощнее, чем такого же калибра у НАТО. Прицельная дальность — две тысячи метров, а пуля Б-32 на дальности сто метров пробивает 20 мм стали. Установив пулемёт на станке, достал две ленты с патронами, одну сразу заправил в лентоприёмник. Тяжёлые! Лента на пятьдесят патронов весит 7,7 кг.

Передёрнул затвор тросиком, прицелился. До всадников пятьсот метров, такую дальность выставил на прицеле. Всадники увидели Бориса, голова и верхняя часть туловища чётко видны. Заорали, засвистели, кинулись к бронемашине. Ладно, не хотите поговорить, разойтись миром, вам же хуже будет. Вздохнул, прицелился, нажал на спуск Из «Калашникова» стрелял несколько раз в учебке и после неё. С пулемётом обращаться учили — разбирал, смазывал, но стрелять не довелось. Поэтому, сделав несколько выстрелов, палец со спуска убрал. Грохот мощнейший, бьёт по ушам, тело пулемёта бьётся, как живое. Выстрелы достигли цели, всего-то два-три патрона, а упало четыре-пять всадников. Точно сказать невозможно, на земле бьются люди и лошади. На такой дистанции пули пробивали всадника в первой шеренге и второй. Или двух лошадей, если траектория пули ниже всадника пошла. Борис — снова за пулемёт. Теперь выставил прицел, нажал спуск и стволом вдоль всадников, справа налево, веером, пока не кончились патроны в ленте. Где всадники, там — куча-мала. Не мешкая, вставил в лентоприёмник вторую ленту и снова открыл огонь. Но выпустить пришлось десять-двенадцать патронов, оставшиеся в живых не выдержали, повернули назад. Да и сколько их от сотни осталось? Хорошо, если три десятка. Один всадник выделялся богатыми одеяниями. Борис прицелился, сделал один выстрел. Короткое нажатие на спуск — и тут же палец убрал. У пулемёта темп стрельбы низкий, вполне приспособиться можно. Попадание удачное, упали и всадник, и лошадь.

Ствол пулемёта нагрелся, над ним лёгкое марево от горячего воздуха. В бою ствол пулемёта после двух лент менять надо, выполняется это за секунды. Ладно, пусть остывает, тем более желающих напасть нет. Из палаток к раненым вышли слуги. Раненых тащили к палаткам, перевязать, обиходить. В эффективной помощи Борис сомневался. При попадании крупнокалиберной пули «Корда» в грудь или живот будет гарантированный «двухсотый», то есть труп. А при ранении в руку или ногу их отрывает, и человек погибает за минуту-две от массивного кровотечения и болевого шока.

Осмотрелся — не подбирается ли кто с тыла? Тишина полная, даже птицы смолкли. Опустился в кабину, люк закрыл. Война войной, а обед — по расписанию. Открыл сухпай. Времени уже почти одиннадцать часов, кушать хочется. В армии всё по часам, за год привык, в желудке уже сосало. На этот раз вскрыл ИРП номер два. Каша с мясом, сыр плавленый на галету намазал, водой из фляжки запил. Про себя отметил, что надо запас воды пополнить. Неизвестно, сколько будет продолжаться его сидение в машине. После еды попробовал связаться со своими по рации. Тишина, и даже навигатор ничего не показывает, белый экран.

Мелькнула мысль — завести «Тигр» и ехать в батальон. Потом отказался. Покинуть пост без приказа нельзя. Во-вторых, его выстрелы должны услышать, прийти на помощь. А в-третьих, если Антон заблудился, вернётся к машине. Выстрелы из «Корда» километра за полтора слышно. Через боковое окно стал наблюдать за степняками. Не монголы, у них глаза узкие, кожа желтоватая. А у этих — европейские лица и оружие. Как он заметил — мечи, а у монголов — сабли. Надо бы «языка» взять, только удастся ли допросить? На каком языке они говорят? Узнать бы как-то об их планах. Ну, просидит он ночь не спавши, так через двое-трое суток не выдержит. Решил — не нападут до ночи, сам отправится к их лагерю и пленного возьмёт. Для таких вылазок на поясе ножны со штык-ножом к автомату. Ими и проволоку резать можно, и банку консервную вскрывать, и горло человеку, коли надобность возникнет. Никогда прежде Борис людей не убивал. Стрелять — одно дело, люди далеко, не видно их крови и страданий. Бить ножом — совсем другое, жертва рядом, сопротивляться может, кричать, звать на помощь, кровью обрызгать. Боязно, и самого от волнения колотит. В армии проще. Командир взвода или роты приказал, исполняй. А сейчас надо решения принимать самому, а главное — отвечать за них. Он из пулемёта столько накрошил, что на пять пожизненных сроков тянет.

Через час-полтора от лагеря отделился человек, направился к броневику. Когда поближе подошёл, стало видно — без шлема, но в кольчуге, в правой руке небольшая палка с белой тряпкой — знак переговорщика, парламентёра. Человек шёл медленно, вероятно, побаивался. Не будут ли стрелять из железной кибитки? Борис присмотрелся. Копья — нет, меча — тоже. Надо выходить из машины, иначе переговорщик подумает, что Борис трусит. Передёрнул затвор автомата, на предохранитель не ставил. Выбрался из машины, с удовольствием вдохнул свежий воздух, почувствовал, как едва уловимо пахнет дымом от костров, жареным мясом.

Человек подошёл на десяток метров, вытянул вперёд обе руки ладонями вверх, показывая — они пусты. Потом медленно повернулся, чтобы Борис видел — ни копья, ни меча нет, потом кивнул в знак приветствия. Борис ладони показал, но поворачиваться спиной к незнакомцу не стал, кивнул. Он — хозяин положения, пусть пришелец, если ему не нравится, уходит. Потом подумал — лучше пусть останется, надо его разговорить, если получится наладить контакт. Кто такие? Как сюда, на полигон, попали? Почему оружие древнее, убогое? Да много ещё вопросов.



Сделали по паре шагов навстречу. Нехорошо перекрикиваться, а ещё Борис хотел посмотреть в глаза переговорщику. Не обмануть ли хочет? Переговорщик правую ладонь к сердцу приложил, сказал.

— Рифат.

То ли приветствие, то ли имя. Борис сделал так же. Ладонь приложил, назвал себя. Переговорщик заговорил на славянском наречии. Славянском, потому что многие слова понятны, если медленно говорит. Это как русскому слушать разговор сербский или болгарский. Родственно, но не как украинский или белорусский.

— Это наша земля, зачем ты здесь? — спросил переговорщик.

— Нет, эти земли принадлежат моей стране, и я — её воин.

Переговорщик удивился.

— Как называется твоя страна?

— Россия.

— Никто в моём племени не слышал такой. Поверь — мы живём здесь много лун.

— Так и я не слышал о вас, и что из того? Мой командир отдал мне приказ — я исполняю.

— Зачем ты убил людей Красного воина?

— Мне всё равно, чьи они люди, они напали первые. И я убью всех, если они приблизятся.

— Они на своей земле.

— И я тоже. Я исполняю приказ. Велико ли твоё племя?

— О да, одних воинов в три раза больше, чем ты видел.

Борис едва не засмеялся. Даже если мужчин три сотни, женщин и детей, стариков вдвое-втрое больше, так это численность одного села. Разве это сила? Переговорщик увидел по глазам Бориса, что он вовсе не впечатлён.

— А велик ли твой род?

— Сто сорок миллионов. А в армии — миллион. Ты представляешь, сколько это?

— Нет, я не волхв. Я — начальник над воинами, моё дело — беречь границы от пришельцев. Ты чужак и должен уйти.

— Ты мне приказываешь? — удивился Борис.

— Только прошу. Ты силён, но ты один. Ты должен спать и есть.

Тонкий намёк, Борис об этом уже думал. Этот Рифат хочет сказать, что рано или поздно Борис уснёт и его убьют, если он не уйдёт с их земли.

— У тебя не получится, Рифат. Как только кто-нибудь сделает шаг в мою сторону, потеряет жизнь. Предай своих мёртвых земле, я не буду мешать.

Рифат от удивления широко раскрыл глаза.

— Предать земле? Я не ослышался? Так ты из племени зерноедов?

— Ты ошибаешься.

Какой-то разговор получался неконкретный, на взаимных обвинениях построен. Борис решил поближе и конкретнее.

— Скажи, Рифат, какой сейчас год?

Начальник воинов улыбнулся. Кто же не знает?

— Семь тысяч третий четвёртого царства.

Если бы не кровавая реальность, Борис решил бы, что Рифат сошёл с ума или обкурился какой-нибудь дряни.

— Страна какая?

— Сколь странны твои вопросы! Ты говоришь, как чужеземец. Эти земли принадлежат трём волхвам, а страна — Килиана.

Хм, никогда не слышал о такой. Причём Рифат говорит на полном серьёзе. Выходит — эти всадники самые настоящие туземцы. И с их точки зрения, Борис с его броневиком вторглись на их земли и подлежат уничтожению. Бред какой-то!

— Я свяжусь со своим командиром. Если он разрешит, я уеду. Ответ получишь завтра утром. Если твои воины нападут под покровом ночи, я уничтожу всё живое.

— Мои воины не нападут, даю слово.

Рифат ушёл. Его воины в лагере стали собирать ветки, даже пошли в лес, срубили несколько брёвен и притащили их лошадьми. На брёвна уложили своих погибших, подожгли. Костёр получился огромный, пламя высотой с трёхэтажный дом. Вскоре запахло горелым мясом, тряпьём. Запах сильный, жуткий. Вокруг костра, на котором сгорали соплеменники, воины устроили страшную пляску, топали ногами, грозили кулаками. Похоже — проклинали Бориса и клялись отомстить. М-да, вот это попал! Поутру надо убираться отсюда. Никакой стрельбы на полигоне не слышно, а творится непонятное. Пусть он нарушит приказ, пусть его накажут, но завтра утром он уедет отсюда. Слышал ещё до армии от кого-то, что есть гиблые места, как правило, у болот, где выходит болотный газ. Надышится им путник, и мерещится чертовщина. Не его ли это случай? Но, судя по карте, река поблизости есть и мелкие речки, но болот нет.

Не заметил, как уснул, устроившись на сиденье, хотя можно было лечь на пол, растянувшись во весь рост в отсеке для десанта.

Утром проснулся от чувства тревоги, от ощущения настороженного взгляда. И точно. Рядом с «Тигром» стоит пеший воин, заглядывает в окно. С воином что-то не так, стоит, качаясь, глаза пустые, безумные. На поясе — меч в ножнах. Пьяный или мухоморов объелся? Борис уже ничему бы не удивился. Увидев, что Борис проснулся, воин повернулся и нетвёрдой походкой направился к лагерю. Борис осмотрелся. Рядом с машиной — никого. Выбрался, оправился, сделал небольшую разминку, ибо тело за ночь затекло в неудобной позе. Перекусил сухим пайком, допил воду из фляжки, набралось всего пару глотков. Разложил перед собой карту, попытался определиться. Странность есть Когда они с Антоном прибыли на место, навигатор показал, что они в означенной точке, координаты совпадали. Но сейчас местность не совпадала с той, что на карте. Рядом должен быть густой хвойный лес, а он поодаль и лиственный, редкий. Впереди должен быть полигон, местность холмистая, даже высота есть метров в двести, а фактически — ровное, как стол, поле, на котором расположился лагерь. Попробовал ещё раз связаться с командованием. На всех волнах обеих радиостанций — портативной и автомобильной — лишь тишина, потрескивание в эфире. Так быть не должно, полк прибыл, радиостанций не одна тысяча, в эфире тесно должно быть.

Всё, надо уезжать. Направление, откуда приехал, известно, курс 190 градусов. В конце концов сюда они ехали по грунтовке, по ней и к дислокации полка вернётся. Завёл двигатель, прогрел немного. Хоть и лето, а немного прогреть надо, чтобы тепловые зазоры выбрать. Убрал с крыши пулемёт, всё же имущество Минобороны, за него отчитываться придётся, а при утрате и под трибунал можно угодить. Сначала ехал медленно, привыкая к управлению. Водить он умел и имел права категории «В». Но каждый автомобиль навыков требует. У бронеавтомобиля вес большой, почти семь тонн, тормозить заранее перед препятствиями надо. Что хорошо — колёса с подкачкой, не страшно проколоть. На поле боя шиномонтажа не бывает. В зеркала заднего вида какое-то время был виден всадник, скачущий за машиной. Видимо, Рифат послал своего воина проследить за Борисом Кто он, откуда? Был бы простым воином, при коне и мече, прихлопнули б в одночасье. А получилось вчера — он один убил две трети войска Рифата, причём оружием необычным — грохот, как у грома, огонь изрыгает, а главное — дистанция велика, в два полёта стрелы, а стальная защита — кольчуги, шлемы — не помогла. Рифату хотелось вызнать, один ли появился на их земле чужак? Может, разведчик-одиночка, и его следует уничтожить.

Рифат был умён и понял — его племени грозит страшная опасность. Пришелец говорил о большой армии. И если у всех такое же оружие, быть большой беде.

Километров через десять всадник стал отставать, потом и вовсе пропал из поля зрения. Так-то лучше. Рядом речушка показалась. Борис остановился, осмотрелся, угрозы для себя не обнаружил, вышел. Для начала умылся, потом набрал воды во фляжку, напился вволю. Усевшись в машину, посмотрел на спидометр. Отмотал семнадцать километров, а полигона нет. Путь к пикету составлял пятнадцать километров, полк уже должен быть здесь. Танки, БТР и прочую технику не скроешь, как и следы от гусениц, воронки от снарядов, стреляные гильзы. Но ничего не было. Страх в душу заполз. Явно случилось что-то необычное. Сюрпризов — ни хороших, ни плохих — Борис не любил. Вот вроде сопка знакомая. На таких любят устраивать наблюдательные пункты или полевые штабы командиры всех рангов. Сколько мог, взбирался по склону на «Тигре», потом буксовать стал на зелёной траве, да и уклон уже приличный. Оставив машину на ручном тормозе и передаче, забрался на вершину пешком. Не спеша осмотрелся, поворачиваясь во все стороны. Никаких следов пребывания человека! Ни домов, ни дорог, ни линий электропередач, ни вышек сотовой связи, как и инверсивных следов реактивных самолётов в небе. Была ещё надежда — заблудился немного. Места здесь раздольные, промахнулся на градус, а на семнадцати километрах пути будешь в стороне от цели. Спустился к машине. Было желание выпить, забыться, а проснуться или в полку, или в пикете, но с Антоном на соседнем сиденье. Где-то он сейчас? Куда пропал? Если найдёт полк, за исчезновение водителя спросят с него. Он, сержант, командир отделения, за подчинённым не усмотрел. Снимут лычки как пить дать. Вернётся домой, а перед друзьями похвастаться нечем. А уже дембельский альбом готовить начал, который остался в тумбочке в казарме. Решил ехать, пока не покажется дорога. Если двигаться по дороге, выберешься к людям. Ещё можно ехать вдоль реки. Будь у него гусеничная машина, БМП или танк, на худой конец тягач, так бы и поступил. Люди издревле селились по берегам рек. Но на тяжёлом «Тигре» увязнуть на топких берегах можно, а вытащить будет некому. Оставшись в одиночестве, он просчитывал каждый свой шаг.

Поел, настроение поднялось. Поехал дальше, бак почти полон, что прибавило оптимизма. Объехал сопку, старался выбирать землю поровнее, без камней и кочек Километров через десять заметил пирамидку из камней. Такая не может появиться силами природы. Остановился, осмотрел. Явно человеческих рук дело. Плоские камни уложены на раствор, пирамидка высотой в половину человеческого роста. На вершине плоский, явно обтёсанный камень с каким-то знаком. Борис то с одной стороны заходил, то с другой. Прочесть не получалось. Не буква была выбита, а знак вроде воина с мечом в руке. Правда, дожди и непогода сделали своё дело, чёткие прежде линии полустёрлись. Обрадовало другое, мимо пирамиды вела едва заметная тропинка. Не дорога, а скорее конная тропа, потому что на одном участке чётко был виден отпечаток копыта с подковой.




Повернул на тропу, времени три часа дня, до вечера к какому-нибудь селению он точно доберется. Уже предвкушать стал горячую еду, удобную постель. Деньги у него при себе есть, целые четыре тысячи, перед самым выездом на учения денежное довольствие выдали. Через час неспешной езды показалась каменная стена, деревянные ворота, сторожевая башенка. За стеной видны крыши домов, крытые чем-то вроде черепицы. До острога или крепости ещё с полкилометра, как на стене появилась человеческая фигура. Под солнцем блестели металлические латы. Караульный заметил приближающуюся машину, поднял сигнал тревоги. Через минуту на стене уже стоял с десяток воинов. Все при мечах, с луками, в кольчугах или пластинчатых доспехах. Борис уже не удивился. Пусть так. Надо переговорить, зачем воевать? Если он с каждым отрядом или селением воевать будет, останется один. Ему союзники нужны, а ещё через них выяснить надо, в какой стороне полигон. В конце концов — где Пермь?

Стражам машина явно не понравилась. В «Тигра» полетели стрелы из луков. Что бронированной машине стрела? Краску только содрать способна. Борис остановил машину напротив ворот, только на удалении в сотню метров. Вышел из машины, приложил ладони ко рту, рупором.

— Эй, на стене! Хочу говорить с вашим главным! Я не воевать пришёл!

И тут же получил ответ.

— Убирайся! Нам не нужны чужаки!

— Я бы купил у вас хлеба или лепёшки!

А в ответ прилетел камень размером с голову, выпущенный из камнемёта. Такой руками можно только сбросить со стены вниз, на штурмующих стену. Камень упал в пяти шагах от машины, выбив ямку и подняв облачко пыли. Если бы не камень, Борис поехал бы дальше. Эта крепостица не единственная, и найдутся люди менее воинственные. Но прощать выпад не хотелось. Из грузового отсека «Тигра» достал «Шайтан-трубу», как называли в Чечне реактивный огнемёт «Шмель». Калибр 93 мм, одноразовый, по фугасному действию не уступал 152-мм артиллерийскому снаряду. Действие было обусловлено высокой температурой объёмного взрыва и избыточным давлением. Весил всего одиннадцать килограммов, уничтожая всё живое в замкнутом пространстве, скажем, в каземате, в ДОТе, комнате на площади 80 квадратных метров, а на открытом пространстве — на 50 кв. м. Для штурма укреплений пехотой — незаменимое оружие.

Борис прицелился по воротам, нажал спуск К сторожевой проездной башне метнулась ракета. Взрыв! Огромное красное облако, из которого летели обломки. Когда дым рассеялся, ни башни, ни ворот, ни защитников на стенах не было. Огромная дыра в стене, через которую могли проехать два грузовика борт к борту. Потом занялся пожар. Видимо, в каменной стене были ходы, и горело дерево, поддерживающее своды.

Было желание сесть в броневик и въехать в крепость победителем. Но разум возобладал. Улица, идущая от ворот, а ныне просто от пролома в стене, узкая и кривая. «Тигр» широкий, может застрять. Зачем рисковать? Да и поджечь могут. Для него бронеавтомобиль — единственное средство передвижения, надежда добраться до своих, передвижной склад на колёсах, подвижная крепость. В нём и оружие, и патроны, и сухой паёк, пакетов десять ещё осталось, выдавали же на двоих.

Борис отшвырнул в сторону использованный огнемёт. Сел в машину, подъехал поближе к пролому в стене. Вероятно, в крепости подумали, что человек в самобеглой повозке хочет взять крепость с боем. И в принципе захотел бы — взял. В стене — пролом, часть защитников убита, пока соберутся воины с других участков стены, крепость можно захватить, причём не малой кровью, а вообще без потерь.

Вот сейчас Борис почувствовал подавляющее преимущество современной техники, одной бронемашиной, имея запас топлива и боеприпасов, можно захватить весь мир.

Пока он раздумывал, что предпринять, к пролому вышел мужчина, пожалуй, старик, судя по седой бороде. В руке — палка с белым флагом. Он приблизился, остановился метрах в десяти от «Тигра». Борис откинул люк, выглянул. Выходить из машины не рискнул, вдруг старик — лишь приманка, а на стене лежит лучник и накладывает стрелу на тетиву?

— Ты кто такой? — спросил Борис.

— Старейшина крепости, Узам.

— Узам — твоё имя или крепости?

— Моё. Крепость называется Агалык. Чего ты хочешь, чужеземец? Зачем убил наших людей, разрушил башню и ворота?

— Разве я начал первый? Я лишь ответил. Кто пустил в меня камень? Я наказал наглецов.

— Ты их наказал, они мертвы. Пощади людей в крепости. Здесь есть женщины и дети.

— Не нужна мне твоя крепость. Скажи, где находятся другие селения? А может быть, у тебя есть карта? Если дашь посмотреть, я уеду и не причиню вреда.

— Хорошо, жди.

— Но помни. Один камень в мою сторону или одна выпущенная стрела, и я не оставлю от крепости камня на камне.

— Я понял, чужеземец.

Старик удалился. Судя по бодрой походке, не такой он уже и старик.

Упомянув о карте, Борис не надеялся, что она есть Всё же уровень этих людей — это средневековье. До вчерашнего дня Борис считал, что такие племена существуют лишь в затерянных, глухих местах Африки или где-нибудь на Амазонке или в Андах. Оказывается — есть.

Прошло не менее четверти часа, прежде чем Узам появился вновь, в руке — свёрток Борис приказал:

— Положи на машину и отойди.

Из-за стены выглядывали двое воинов, судя по стальным шлемам. Старик подошёл, бережно положил свёрток на капот, развернул. Ба! Да это же выделанная шкура телёнка, на внутренней стороне которой тушью нарисована карта либо какое-то её подобие. Борис приободрился, выбрался из машины, взял карту и уложил её, расправив, на полу отсека для десанта. Разглядывать карту на капоте, стоя спиной к крепости, небезопасно. Кто знает, что в голове у воинов? Карта выписана, скорее — татуирована искусно, маленькими кружками обозначены селения, рядом названия, но буквы непонятные. Есть реки извилистыми линиями, горы. Где леса, где луга, степи — непонятно. А ещё непонятные пунктирные линии. Ничего подобного Борис раньше не видел. На европейскую часть России это никак не похоже. Достал из кармана смартфон, сделал несколько фото. Потом подозвал старика, пусть даёт пояснения.

— Вот эти пунктирные линии что обозначают? — Борис ткнул пальцем.

— Границы владений волхвов.

— Прямо-таки удельные княжества, — пробормотал Борис. А страна-то как называется?

Теперь Узам пальцем ткнул в карту.

— Вот это Лакруза, а это — Белавия, а это…

— Подожди. Это всё страны?

Понял, что изначально ошибку совершил, не узнал масштаб самодельной карты. Между населёнными пунктами может быть полсотни километров, а может и все пятьсот.

— Как далеко между этими селениями?

Борис показал пальцем.

— Пеший человек будет идти три дня, всадник одолеет за день, если будет скакать почти без остановок.

Так! Получается, дистанция между крепостями километров пятьдесят — шестьдесят. В России шестнадцатого-семнадцатого веков расстояния эти были равны дневному переходу лошади с повозкой, в среднем тридцать — тридцать пять километров. Или лошади у этих повыносливее? Решил расспросить Узама.

— Про Англию, Россию, Америку слышал что-нибудь?

— Это кто будет, какими подвигами прославились?

Э, как всё запущено! Узам принял названия стран за имена людей.

— Ну хорошо, а море где?

Все реки соединяются, становятся полноводнее и впадают в море или океан.

— Что такое море?

Как мог, Борис объяснил, напоследок добавив, что вода в море или океане солёная.

— Как же она будет солёной, если вода в реке не солёная? — удивился Узам.

— Хорошо, забирай свою карту и ступай. Я немного передохну и уеду. Пусть твои люди не делают попыток напасть, и я не причиню вреда.

Узам протянул ладонь. Борис пожал её и увидел, как удивлённо взметнулись брови старика. Наверное, здесь не были приняты рукопожатия. И в самом деле, позже он узнал, что ладонью хлопают по ладони, если хотят скрепить устный договор.

Старик ушёл, а Борис задумался. Похоже, Узам не обманывает. Такую карту на шкуре не нарисовать быстро — за час-два. Стало быть, карта сделана давно и не для того, чтобы ввести кого-то в заблуждение Странность в карте есть, не были обозначены дороги, только сейчас дошло. И у старика не спросил, а надо было. Если есть селения, как-то они должны общаться между собой, торговать? В одном селении добывают железо и куют оружие, в другом — ткут ткани или шьют одежду. Борис уже обратил внимание, что ткани неплохой выделки и окраски. Понятно, что красители натуральные, зато не приносят вреда и держатся стойко. И оружие, которое он видел на воинах, не медное или бронзовое, а стальное. Это свидетельствует об уровне развития ремесленной культуры.

Увиденная карта не помогла определиться с местностью. Он полагал — русский Север. Но Узам не знает о море, ткани не так окрашены, рисунок другой. Не хотелось думать, но получалось, что он не в своей стране или не в своём времени. От таких мыслей жутковато стало. Ведь если его догадки верны, надеяться на помощь товарищей нельзя. Он один, и лучше бы не воевать, а заводить себе здесь друзей или хотя бы просто знакомых, союзников. А ещё — беречь боеприпасы и топливо, ибо пополнить невозможно. Выводы расстроили. Разом он потерял всё — товарищей, дом, страну, осталась только память. От тяжких мыслей отвлекла суета воинов на крепостной стене. Они смотрели вверх, пускали стрелы из луков. Крыша низко у «Тигра» нависает, пригнул голову Борис, посмотрел вверх. А там, в сотне метров над крепостью — нечто, напоминающее воздушный змей. Размеры большие, не меньше метра у змея и метра три-четыре хвост. Но обычно змей держится и управляется ниткой, бечёвкой. А этот висел сам. Мало того, маневрировал. То влево, то вправо, то снизится, то вообще над стеной прошёл и завис над бронемашиной. Борис шею вывернул, а видно плохо. Выбрался из машины, змей висит в полусотне метров. Со стены кричали:


— Берегись!

Да чего же беречься? Не бомбардировщик висит и не ракета. Но предупреждение помогло. От змея отделилось что-то и упало вниз. Борис успел шагнуть в сторону, и на то место, где только что стоял, упала железная стрела. Ах ты, сопля летучая! Борис сдёрнул с плеча автомат, снял с предохранителя, вскинул, дал короткую очередь, ещё одну. Сбить не надеялся. Что такое воздушный змей? Полотно или бумага на тонких планках, да хвост из мочала. И если прострелить пулями, змею это не сильно помешает парить, ибо держится змей на ветре, на восходящих потоках воздуха. Этот же змей оказался неправильный, рухнул на землю. Причём на перекрестии деревянных планок оказалась деревянная коробка. От стены к нему бежали несколько воинов. Борис вскинул автомат. Змей — не их ли затея? Но воины были без оружия, они показали пустые руки. Один из них указал рукой на повреждённого воздушного змея.

— Глаз!

Для убедительности показал на свой глаз.

Занятно! Видеокамера в коробочке? Воины подошли поближе, один толкнул ногой по коробочке, она не выдержала, развалилась. Никакой видеокамеры — объектива, процессора, аккумулятора и прочих прибамбасов — там не было, а находился стеклянный предмет размером с кулак, гранённый, как алмаз. Борис взял его в руку. Тяжёлый, как хрусталь. Воины смотрели на Бориса с удивлением, ужасом. Неужели этот кусок стекла имеет такую ценность? Один из воинов убежал в крепость и вернулся со стариком. Тот сразу впился взглядом в стекляшку.

— Тебе удалось сбить летучий глаз? В первый раз вижу такого человека.

— Да что же тут сложного?

Узам на вопрос не ответил, смотрел на стекляшку в ладони Бориса, как смотрит ребёнок на вожделенную игрушку.

— Продай! — вымолвил он.

— Скажи, для чего она нужна и чем ценна.

— Ты не знаешь, чужеземец? Её владелец видит всё, что происходит вокруг, как будто смотрит сам.

— И слышит?

— Нет, только видит. А для передвижения используется вот это простое изделие.

— Простое? А как им управлять?

Борис умолчал о моторе, рулях, системе дистанционного управления и многих других устройствах, которые стоят на дронах, но которые он на змее не видел.

Узам посмотрел на Бориса, как на маленького или тупого.

— Силой мысли. Волхвам подвластно всё.

— Если ты не волхв, зачем тебе глаз?

Борис поднял в руке стекляшку, сделал вид, что уронил. Узам даже испугался.

— Будь осторожен, чужеземец! Тебе повезло, ты её добыл, но как пользоваться, не знаешь. Да и ни к чему она тебе. У тебя же нет здесь врагов?

— Нет.

— Продай.

— Что дашь?

— Пять баранов.

Зачем Борису пять баранов? Их пасти надо, охранять от волков, воров, природных катастроф.

— Мне бараны не нужны.

— Отдам тебе в жёны свою младшую дочь.

Ого! Дочь за стекляшку? Видимо, этот «глаз» того стоит. А раз так, стоит подумать. Вдруг самому пригодится? Узам принял раздумья Бориса за сомнения.

— Не сомневайся. Дочь умна, красива и умеет вести хозяйство, хотя ей всего пятнадцать лун.

Не хватало только педофилом стать.

— Покажи, что может глаз?

— Не могу, нужно знать заговор.

— Тогда зачем он тебе?

— Я волхву нашему продам.

Так, стало быть, и здесь спекуляция в чести. Купил за три копейки, продал за три рубля, образно говоря.

Узам почувствовал, что Борис колеблется, стал уговаривать.

— Приглашаю к себе в дом. Покушаем, поговорим, взглянешь на мою дочь-красавицу.

Борис согласился. Дочь его не интересовала. Было интересно посмотреть, как живут местные, а ещё поесть горяченького и обменять этот глаз на что-нибудь нужное.

— Согласен. Поставь у моей повозки охрану из воинов.

Забраться в броневик или угнать не получится. Ключа зажигания у «Тигра» нет, как у всех боевых машин. Но двери запираются. А разбить стекло и что-нибудь стырить не удастся.

Обрадованный согласием Бориса, Узам тут же ткнул пальцем в двух воинов.

— Ты и ты! Вам особая честь — охранять повозку нашего гостя.

Хм, гостей не встречают камнями, да и гости ведут себя цивилизованнее, не разрушают башни, ворота и стены. Или Узам ведёт его в ловушку? На голове — «Сфера», шлем такой, грудь и спину прикрывает бронежилет. Есть автомат и штык-нож.

Узам пристроился рядом, повёл гостя в крепость. Прошли через пролом, и Борис мог увидеть результаты попадания «Шмеля». Погибших уже убрали, но разрушения были серьёзные. В принципе — пару возов камней, строительный раствор, и стену можно восстановить. Множество камней уцелело, просто были вырваны силой взрыва из кладки и валялись на мостовой. На улице прохожих почти нет. Видимо, в крепости гражданских мало, но есть. Проходя мимо одного из дворов, Борис слышал женский голос, детский смех. Стены домов глухие, окна выходят во двор, из-за чего улицы казались мрачными, больше похожими на ущелья. Но такие дома проще оборонять, враг не сможет забраться через окно.

Узам отворил калитку, жестом пригласил во двор. Дворик небольшой, в центре небольшой фонтан, журчит вода. Дом охватывает двор с трёх сторон, прохожий или любопытный сосед не сможет заглянуть. Из дома вышла женщина, поклонилась мужу и гостю, но молча.

— Мари, приготовь угощение, — распорядился Узам.

Прошли в комнату, вероятно, трапезную, судя по длинному столу, лавкам вдоль него. Почти сразу, как только хозяин и гость уселись, вошли две молодые девушки с подносами, на которых лежали плоды, до сих пор не виданные Борисом.

— Угощайся, гость.

— Сначала съешь ты.

Борис опасался, что его могут отравить или подсыпать снотворного. Видел в исторических фильмах. Узам улыбнулся, мысли Бориса отгадал. Взял фрукт, напоминающий крупную сливу, ножом разрезал на две половины, одну положил в рот. Борис тоже схватил фрукт, надкусил. Вкусно и аромат приятный. Так и пошло. Узам отрежет половину, отправит в рот, за ним Борис повторяет.

Потом хозяйка внесла большую чашу жареного мяса, по комнате сразу дразнящий аромат пошёл.

— Лучшее мясо — бешбек, — пояснил Узам.

Взял кусок получше, хотя все они были неплохи, потом отрезал половину, наколол на остриё, протянул Борису. Борис дождался, когда хозяин откусит, прожуёт и проглотит, и только тогда стал есть сам. Мясо нежное, по вкусу напоминает молодого барашка. К мясу прилагались пресные лепёшки. Всю еду Узам делил пополам. К мясу принесли кувшин с каким-то питьём. Узам налил себе в кружку, отпил. Потом из кувшина налил гостю. Борис попробовал. Напиток вроде пива, слабоалкогольный, на вкус приятный, но необычный.

В общем, на столе разносолов не было, но поел сытно и вкусно. Конечно, супчика не хватало, и дома, и в армии привык есть первое — борщ, суп, солянку. Уже хотел приступить к расспросам по хрустальному глазу, как с улицы донёсся шум, потом вошла хозяйка.

— Узам, там воины тебя требуют.

Узам попросил у гостя прощения, вышел. Вернулся быстро, встревоженный.

— К крепости идёт чужая армия. Мне необходимо быть с моими воинами.

Борис поднялся с лавки, решил идти с хозяином. Часть стены разрушена им самим, и держать оборону Узаму будет затруднительно. Да и глянуть интересно, что там за армия? Численность, вооружение, тактика действия. Борис предполагал, что с противником здесь ему встретиться придётся не раз. Мир далёк от совершенства, а мир древности — в особенности. Жестокость, зачастую отсутствие принципов, особенно по отношению к иноверцу, чужеземцу, тем более к врагу.


Глава 2

ВОЛХВ

Узнать больше Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу Купить бумажную книгу
5.0/6
Категория: Героическая фантастика | Просмотров: 3224 | Добавил: admin | Теги: Сила крупного калибра, Сержант, Юрий Корчевский
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх