Новинки » 2022 » Декабрь » 4 » Денис Кащеев. Назад, в пионерское лето
13:33

Денис Кащеев. Назад, в пионерское лето

Денис Кащеев. Назад, в пионерское лето

Денис Кащеев

Назад, в пионерское лето


Жанр: Попаданцы во времени, Альтернативная история, назад в ссср, , попаданец в ссср


Все, что происходит в пионерском лагере, остается в пионерском лагере...
Волею спецслужб сознание нашего современника отправлено в 1985 год - с ответственной, но аполитичной миссией. Однако что-то пошло не так...

 
 
Назад, в пионерское лето

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

1. Нежданное предложение

Москва, 1 июня 202… года

Я сидел у стойки бара, пил пиво из пузатого стакана и размышлял о том, где достать четыре миллиона рублей.

Бар был, может, и не самым лучшим в городе, но зато располагался в семи минутах прогулочным шагом от моей холостяцкой берлоги. Пиво относилось к сорту «Хочу быть „Гиннессом“, но увы…». Весьма «увы», честно говоря. Ну а прорывные идеи пока сводились к двум более или менее реальным вариантам: заложить под кредит квартиру или продать почку.

Почки было жалко. Квартиры тоже. Но почки, пожалуй, жальче — пусть и говорят, что одной человеку для нормальной жизни вполне достаточно, зачем-то ведь все же дано их нам две — и за пять десятков лет на этом свете я к обеим своим как-то привык…

Хотя, может, как раз для того и дано — в качестве заначки на черный день?

Мой черный день настал не далее как позавчера, когда, привычно свернув на своей видавшей виды «Форестере» с улицы во двор — как делал на протяжении лет десяти минимум — я героически протаранил выскочивший из-за угла щегольской «Ягуар». И скорость-то была черепашья! У меня только фара треснула за бампер немного погнулся, а это чертово поделие британского (или уже китайского? Шут их теперь разберет!) автопрома — аж всмятку! Из жести для пивных банок такие, что ли, делают?!

Хорошо хоть обошлось без жертв: «Ягуар» просто-таки взорвался букетом подушек безопасности, из объятий которых водителя — совершенно ошалевшую от случившегося девицу лет двадцати пяти — еще и не так просто потом оказалось выковырять.

Убедившись, что с дамочкой все более или менее в порядке, сам я почти успокоился: вина в аварии явно полностью лежала на ней, не пропустившей «помеху справа», но потом приехавшие на место происшествия бравые сотрудники ГИБДД (мною же, к слову, и вызванные) разве что не носом меня ткнули в сплошную линию, которую я, оказывается, походя пересек, выполняя левый поворот во двор. Отродясь ее там не было! Вчера, что ли, нарисовали?!

Так, собственно, и оказалось: треклятую разметку нанесли буквально накануне. Могли бы, блин, заодно и запрещающий поворот знак повесить! Впрочем, не факт, что я и его бы заметил, как проглядел новенькую сплошную — по привычному же маршруту ехал, что называется, на автопилоте. Короче: сам дурак, нужно было быть внимательнее… Только вот что уж теперь!

Ну да как «что теперь» — теперь пришла пора расплачиваться за содеянное. Оценщики, ничтоже сумняшеся, насчитали добрых шесть с половиной миллионов рублей ущерба. Заподозрив наглый развод, я попросил перепроверить их выводы одного своего знакомого, работавшего в страховой — но у того и вовсе вышло целых семь «лямов» с хвостиком. ОСАГО, ясное дело, не покрывало и десятой части выставленной мне суммы.

Кое-какие сбережения у меня, понятно, имелись — без малого пара миллионов. Еще недавно мне казалось, что это не то чтобы до фига, но и не вовсе уж нищебродство. Теперь же, за вычетом накопленного, оставалось где-то раздобыть еще два раза по столько.

Можно было, конечно, юлить, тянуть до суда, но сути дела это не меняло — попал я капитально.

— Неприятности? — послышалось вдруг справа.

Я хмуро обернулся, ожидая увидеть кого-нибудь из завсегдатаев любимого бара, но рядом со мной у стойки пристроился совершенно незнакомый мне мужик лет сорока, в добротном светлом костюмчике и при галстуке. Взгляд его был участливым, голос — вкрадчивым, в общем — хуже не придумаешь!

— А что, так вот прям заметно? — мрачно буркнул я.

— Честно говоря, не особо, — коротко усмехнулся мой сосед, тут же, впрочем, снова вернув на лицо слащаво-сочувственное выражение.

— С чего бы тогда подобные гениальные выводы? — скривился я, поднося ко рту почти полный стакан.

— Работа такая, — улыбнулся уголками губ незнакомец. — Майор Круглов, Федеральная служба безопасности, — в его подвижных пальцах будто само собой возникло бордовое удостоверение.

Подавившись пивом, я едва не заплевал им собеседника. Из стакана в дрогнувшей руке хорошо так плеснуло на стойку — к немалому неудовольствию бармена Василия, тут же поспешно подскочившего с тряпкой. Покосившись на документ в руках майора, тот, впрочем, не сказал нам ни слова.

— Вот только вас мне сейчас и не хватало! — угрюмо выговорил я через четверть минуты, наконец откашлявшись.

— Вы даже не представляете, Андрей Викторович, насколько близки к истине! — с пылом заявил на это Круглов. — Именно нас вам в вашем нынешнем положении и не хватает. А нам, не поверите — здорово не хватает вас. Так, может, поможем друг другу?

— Вы расследуете мою аварию? — сообразил я. — Это все-таки была голимая подстава? — спросил — и сам уже понял, что несу бред: ну какое дело ФСБ до происшествия в тихом дворике на восточной окраине столицы?

— Будь даже и так — мошенничество на дорогах не наш профиль, — разведя руками, подтвердил мои сомнения майор. — Ну и, насколько могу судить, в вашем случае все абсолютно чисто. Просто аккуратнее надо бы за рулем… Но вот возместить пострадавшей гражданке Карпович причиненный ущерб мы могли бы вам помочь — взамен на встречную услугу с вашей стороны.

— И какую же? — чуть склонив голову набок, с плохо скрываемым любопытством поинтересовался я.

Надо же, за не столь уж и короткую жизнь — родился я еще при развитом социализме, полноценно застал и Перестройку, и лихие девяностые, и сытые нулевые, и неоднозначные десятые — меня еще ни разу не пытались вербовать никакие спецслужбы! Не удивительно: ну, не было у нас с ними ни малейших точек соприкосновения! А теперь что, вдруг появились?

— Об этом мы с вами поговорим в другом месте — если вы согласитесь поехать туда со мной, — последовал уклончивый ответ.

— А если откажусь? — прищурился я.

— В этом случае я куплю вам пинту пива — в компенсацию за то, что вы столь неосторожно пролили, заговорив со мной — и распрощаюсь. Пойду сам решать свои проблемы, а ваши останутся с вами. Прогадаем мы оба, полагаю — но что делать? У нас свободная страна…

— Бесплатное пиво — звучит заманчиво… — с деланым равнодушием пробормотал я. — А далеко ехать, если что? — уточнил, однако, тут же.

— В один конец — с полчаса, — поведал мне собеседник.

— На Лубянку, что ли?

— Не совсем. Но вроде того.

— Можно еще раз взглянуть на ваше удостоверение? — спросил я, помедлив.

— Пожалуйста, — Круглов повторно продемонстрировал мне бордовую книжицу. Я потянулся было к ней, но в руки мне майор документ не дал, выразительно покачав головой.

Впрочем, рассмотреть удостоверение мне это ничуть не помешало. Другое дело, что прежде мне еще не приходилось иметь дело с «корочками» ФСБ. Сталкивался с прокурорскими, лицезрел полицейские и сотрудников Следственного комитета, адвокатские видел, а вот с чекистскими как-то не сложилось… Бог миловал, что называется.

Но исходя из общих соображений, примерно так подобный документ и должен был, наверное, выглядеть: громкая шапка, номер, фотография, синяя печать, звание, фамилия имя и отчество — если верить книжице, звали майора Геннадием Петровичем.

— Ну так как? — осведомился Круглов, дав мне вволю налюбоваться на свое удостоверение. — Прокатимся?

— Пожалуй, — кивнул я, помедлив уже чисто для проформы. — Как говорится, до пятницы я совершенно свободен!

— В таком случае, прошу за мной, — заявил майор, соскальзывая с высокого барного табурета.

Сделав напоследок большой глоток, я поставил так и не допитый стакан на стойку и поспешил за уже направившимся к выходу собеседником.

На улице Круглова ждал серебристый микроавтобус. Распахнув заднюю дверцу, майор жестом предложил мне зайти в салон с зеркальными окнами. Сам Геннадий Петрович за мной не последовал, предпочтя занять место рядом с водителем, отгороженное от меня толстым стеклом — прозрачным, но звуки, похоже, не пропускавшим: я видел, как ФСБ-шник открывает рот, что-то говоря молодому парню за рулем, но не услышал ни слова. Зато четко уловил, как с щелчком заблокировались двери. Невольно поежился: если это все же похищение, то оно, считай, удалось. С другой стороны, что с меня взять, кроме той же почки? Ладно, пары почек. Сердечко — и то пошаливает, так себе выйдет трофей у потенциальных злодеев…

Нет, слишком сложно — при желании можно было бы тупо стукнуть меня по башке в подъезде, а не светить удостоверением — и физиономией — перед тем же барменом. Так что, скорее всего, этот Круглов и впрямь из ФСБ. И нужна ему от меня вовсе не пресловутая почка. А вот что? Ладно, глядишь, скоро и узнаем…

Как и обещал майор, дорога заняла ровно полчаса. Окна салона оказались зеркальными не только снаружи, но и изнутри, а стекло в кабину Геннадий Петрович, едва мы тронулись, закрыл со своей стороны плотной шторкой, так что я понятия не имел, куда именно меня везли. Пытался хотя бы приблизительно угадать, ловя повороты, однако быстро запутался и бросил.

Но вот наконец автомобиль остановился. Спустя несколько секунд щелкнул замок — и дверь распахнулась.

— Приехали, — сообщил мне снаружи Круглов. — Можете выходить.

Не заставив просить себя дважды, я выбрался наружу.

Микроавтобус стоял на огороженной высоким забором территории в десятке метров от крылечка двухэтажного кирпичного домика под покатой крышей из зеленой гибкой черепицы. В стороне, за деревьями, виднелись еще несколько подобных же строений.

Почему-то я ожидал, что майор пригласит меня войти в этот ближайший дом, но Геннадий Петрович указал на выложенную плиткой дорожку, ведущую в обход:

— Идемте, Андрей Викторович.

Пожав плечами, я направился, куда мне было велено.

Нашей целью оказалось приземистое здание всего в один этаж, спрятавшееся в густых зарослях лещины. Стоило нам к нему приблизиться, как в стене распахнулась неприметная дверь — я сперва подумал, автоматически, но затем увидел внутри предупредительного охранника в темно-синей форме с погонами сержанта — и, пройдя коротким коридором, мы оказались в комнате без окон, но по-своему уютной: кожаный диванчик, пара кресел, журнальный столик, аквариум с золотыми рыбками, мягкий, приглушенный свет…

— Присаживайтесь, — предложил мне Круглов. — Мой коллега сейчас подойдет.

— Коллега? — вопросительно приподнял я бровь, опускаясь в одно из кресел.

— Тот, кто введет вас в курс дела, — ответил майор. — А пока можно попросить ваш телефон? — требовательно протянул он руку. — Сеть в этом помещении все равно не ловится.

— Пожалуйста, — вынув из кармана мобильник, я почти без колебаний отдал его ФСБ-шнику.

— Благодарю, — приподняв крышку только теперь замеченного мной ящичка возле аквариума, Геннадий Петрович спрятал туда гаджет. — По окончании нашего разговора — чем бы тот ни завершился — я его вам верну.

— Да уж, хотелось бы, — хмыкнул я, храбрясь.

В этот момент в комнату быстрым шагом вошел плотный мужчина, пожалуй, несколько моложе «моего» майора.

— О, вы уже здесь! — радостно воскликнул он, приближаясь и протягивая мне руку. — Меня зовут Сергей, фамилия — Гришин, я старший научный сотрудник Института экспериментальных технологий при ФСБ России, — представился он.

— Андрей Резанцев, — в свою очередь назвался я, приподнимаясь из кресла и пожимая его широкую ладонь.

— Я знаю, кто вы, — кивнул Сергей. И добавил: — Наконец-то мы вас нашли!

— А что меня было искать? — развел руками я, снова усаживаясь. — Я никуда не прячусь…

— О нашем институте, вы, конечно, не слышали? — вместо ответа заявил — почти без вопросительной интонации — Гришин, удобно устраиваясь во втором кресле. Круглов уже тоже присел — на диванчик.

— Обещанное нашим президентом оружие на новых физических принципах делаете? — полушутя предположил я.

— Пока не совсем оружие, — мотнул головой Сергей. — Но да, на новых принципах… Вы фантастику любите? — неожиданно спросил он.

— Современную — не очень, — признался я. — Но в детстве, конечно, увлекался — как, наверное, и все, кто рос в СССР. Беляев там, Стругацкие, Кир Булычев…

— Герберт Уэллс? — продолжил список Гришин.

— Ну да, из зарубежных. «Война миров», «Машина времени», «Человек-невидимка», — машинально кивнул я — и тут осекся. — Вы ж не просто так спросили?

Сергей многозначительно кивнул.

— «Человек-невидимка»? — уточнил я.

А что, чем не новые физические принципы? Вот только при чем тут я?

— Скорее, «Машина времени», — поправил меня собеседник.

— Шутите? — нахмурился я.

— Наша работа, Андрей Викторович, к шуткам не располагает, — сухо подал с дивана голос майор.

— Хотите сказать, что у ФСБ есть машина времени? — недоверчиво прищурился я на Круглова. Затем перевел взгляд на Гришина.

— Машины пока нет, — похоже, с искренним сожалением вздохнул Сергей. — Но кое-какие смежные технологии имеются…

— Так, давайте не будем ходить вокруг да около, — решительно тряхнул я головой. — Говорите прямо, что у вас за проблема и какое отношение имею к ней я!

— Что ж, прямо — так прямо, — охотно кивнул Гришин. — Как бы фантастически это ни прозвучало, мы действительно изучаем возможность перемещения во времени. И достигли в этом деле определенных успехов. Так, например, мы научились направлять в прошлое зонды наблюдения. Пока всего на несколько десятилетий — дальше энергозатраты растут по экспоненте… К сожалению, пока вы не подтвердите свое согласие на сотрудничество, — покосился он тут на Геннадия Петровича, — я не имею права посвящать вас во все детали, но если вкратце: один из наших зондов вышел из-под контроля. И если его спешно не деактивировать, может случиться непоправимое…

— Разорвет саму структуру пространственно-временного континуума и разрушится Вселенная? Но это в худшем случае, а возможно, уничтожена будет только наша галактика? — со скептической усмешкой кривовато процитировал я один из некогда своих любимых фильмов.

— Целая галактика — вряд ли, — с совершенно серьезным видом покачал головой мой собеседник. — Но планета действительно может серьезно пострадать. Вплоть до полной гибели человечества, да.

— Что же вы так… неосторожно с этим зондом? — уже без тени веселья поинтересовался я, проникнувшись тоном Сергея.

— Хороший, кстати, вопрос, — буркнул Круглов.

— Геннадий Петрович, хоть вы не начинайте! — недовольно поморщился Гришин. — Все же уже обсудили!.. Мы движемся в неведомое, — снова повернулся он ко мне. — Сюрпризы, в том числе неприятные — неизбежны. К тому же, как смогли, мы подстраховались. Зонд можно отключить, так сказать, вручную. Вот только сделать это придется из 1985 года, где он у нас столь неудачно завис.

— Попросите подсобить кого-то из местных? — уточнил я, снова не сдержав саркастической усмешки.

— Можно сказать и так. Помимо отправки в прошлое зондов, мы ведь умеем еще кое-что. А именно, перемещать во времени человеческое сознание — назовем это так, на самом деле там все куда сложнее, но в двух словах такое не растолковать. Как бы то ни было, это значительно рискованнее, чем оперировать зондом. Но в данном конкретном случае иного выхода у нас просто нет… Однако видите ли, Андрей Викторович, вся штука в том, что сознание не может быть отправлено просто в никуда. И куда попало — тоже не может. Единственное место, в которое оно может быть, скажем так, перенесено — его собственный носитель, то есть тот же самый человек, но на более раннем витке временного потока.

— Типа попаданца в самого себя? — хмыкнул я.

— А говорите, что не любите современную фантастику.

— Не люблю, — подтвердил я. — Но кое-что читал со скуки…

— Нами установлено порядка пяти сотен ныне здравствующих лиц, потенциально способных получить доступ к зонду в июне 1985 года, — продолжил Сергей. — Но большинство кандидатур, к сожалению, отпадает. Расчеты — а у нас есть для них специальная методика — показывают слишком высокий риск необратимых изменений прошлого. Историю не так-то просто свернуть с проторенной колеи — раздавить случайную бабочку тут совершенно недостаточно — однако внедрение в прошлое сознания нашего современника не может вовсе не оказать влияния на ход событий. Для оценки риска мы используем шкалу от единицы до ста — между собой мы называем это коэффициентом Сары Коннор. Показатель менее десяти считается незначительным, от десяти до тридцати — умеренно-опасным, но еще приемлемым. Все, что выше тридцатки — потенциальные проблемы. Все, что превышает семьдесят — почти неизбежный радиальный слом исторического процесса, иными словами — катастрофа. Так вот, Андрей Викторович, если задействовать в операции вас — а вы ведь уже наверняка догадались, к чему я веду — мы будем иметь дело всего с восемью единицами коэффициента Сары Коннор! Это просто-таки идеальный показатель, поверьте! Следующий из доступных нам кандидатов — это девятнадцать единиц, все прочие — и вовсе за тридцать!

— Получается, я такой никчемный, что даже прошлое не могу серьезно изменить? — буркнул я первое, что пришло мне тут в голову — чтобы устаканить мысли, требовалось время, а сказать что-то мне показалось нужным.

— Почему же никчемный? — удивился такой постановке вопроса Гришин. — Просто идеально вписывающийся в исторический процесс. Тут нечего стыдиться — напротив, есть чем гордиться!

— Короче, вы хотите отправить мое сознание в прошлое, чтобы там я, тринадцатилетний, выключил ваш зависший зонд, не дав ему взорвать Землю? — подытожил я, сам удивляясь тому, какую несусветную чушь произношу. — Кстати, а в будущее так тоже можно сгонять? — поинтересовался с усмешкой.

— В будущее иногда удается заглянуть — буквально одним глазком, — начал отвечать с конца Сергей. — Полноценно перенести туда сознание из нашего настоящего невозможно даже теоретически. Вот вернуть в настоящее из прошлого ранее туда заброшенное — это запросто… А по поводу всего остального вами сказанного — совершенно верно, именно так дело и обстоит, — невозмутимо подтвердил он.

— И в случае успеха, по контракту с институтом вам будет единоразово выплачено десять миллионов рублей, — добавил Геннадий Петрович.

— А в случае неудачи? — быстро спросил я, в душе порадовавшись прозвучавшей сумме — мои проблемы она действительно решала бы с лихвой.

— Неудачи быть не должно, — горячо заявил Гришин. — Перенос сознания в прошлое — технология отработанная, если не нарвемся на аномалию, результат гарантирован на девяносто девять и девять десятых процента — и еще с девяткой в периоде…

— На аномалию? — перебил я его уточняющим вопросом.

— Их возможность обоснована теоретически, но на практике ни с чем подобным мы еще ни разу не сталкивались, так что не берите в голову, — махнул рукой Сергей. — Итак, маршрут «туда» — считайте, сто процентов. Путь «обратно» — девяносто семь. Всего три процента на то, что ваше сознание застрянет в прошлом. Это, конечно, нежелательный вариант, но ваши восемь единиц коэффициента Сары Коннор дают надежду на то, что ничего фатального не случится и в этом — весьма маловероятном — случае…

— Кроме того, что я так и останусь в 1985 году, — передернулся я.

— Получите шанс прожить жизнь заново, — пожал плечами Круглов. — Многие о подобном лишь мечтают!

— Только не я…

Идеальной свою судьбу я, конечно, нипочем не назвал бы, но в целом был ею в той или иной степени доволен — если, конечно, не считать этого чертова «Ягуара» напоследок. Да и ни малейшей ностальгии я не испытывал ни по восьмидесятым, ни, тем более, по девяностым, ни даже по нулевым. Пережить все это еще раз? Да ну на фиг!

— Вероятность сбоя крайне мала, — веско заметил Гришин. — Уверен, что вы благополучно вернетесь. А пошли мы кого-то другого — с худшим вашего коэффициентом Сары Коннор — легко может оказаться, что кто-то из нас — вы или я, или, скажем, Геннадий Петрович, — кивнул он на майора, — вовсе не доживут до нашего времени, так как история изменится. А не отправим никого — почти наверняка погибнем все скопом.

— Так себе альтернатива, — пробормотал я.

— Согласен, — кивнул Сергей.

— Мы не требуем от вас немедленного ответа, — снова вступил в разговор Круглов. — У вас есть пять часов, чтобы все хорошенько обдумать — и принять взвешенное решение.

— То есть, пока я могу пойти домой? — оживился я.

— К сожалению, нет, — покачал головой майор. — Но здесь, на территории, вам будет предоставлены все условия для комфортного отдыха… и спокойных размышлений.

— Одиночная камера со всеми удобствами? — хмыкнул я.

— Небольшой гостевой домик, — поправил меня Геннадий Петрович. — Но да, со всеми возможными удобствами. По-моему, там даже сауна есть, не говоря уже о битком набитом мини-баре. Также к вашим услугам доставка блюд из любого московского ресторана…

— Накóрмите, напóите, в баньке выпарите — и только потом употребите, — пробормотал я. — Все как положено.

— Все как положено, — и не подумал спорить с этим моим «употребите» майор.

Не для моих глаз и ушей

— Обязательно было возвращать ему телефон? — с сомнением осведомился у Круглова Гришин, когда они вновь встретились примерно через четверть часа. Я к этому моменту уже вовсю «отдыхал» в выделенном мне коттедже и их разговора, разумеется, слышать не мог. — Держу пари, первым делом наш Андрей Викторович полезет в сеть искать что-нибудь наподобие итогов тиражей «Спортлото» за 1985 год!

— А если и так, — в равнодушным видом пожал плечами майор. — Сами же сказали: коэффициент восемь. Значит, что бы он ни делал, история в безопасности.

— И тем не менее…

— Насколько могу судить по его досье, возможность раздобыть некий инсайд — это для Андрея Викторовича хороший стимул согласиться в итоге на наше предложение, — менторским тоном заявил Геннадий Петрович. — Если потом что-то таки пойдет не так, его послезнание окажется меньшей из наших бед. А если все сложится, как запланировано, воспользоваться лишней информацией он скорее всего просто не сумеет: когда мы вернем его сознание назад, у того, тринадцатилетнего Андрея Резанцева ненужных воспоминаний не останется.

— Не мне вам объяснять: эту проблему легко обойти!

— Это если специально задаться такой целью. А Андрей Викторович — опять же, насколько я могу судить — едва ли станет так поступать, пока не выполнит основное задание. А после, как вы понимаете, у него уже не будет на это времени. И вообще, Сергей Сергеевич, раз сомневаетесь в Резанцеве — почему не использовать вместо него кадрового сотрудника? Благо, в кои-то веки есть подходящий?

— Это наш план «Б». Но там коэффициент — девятнадцать. Это вам не восемь!

— Вот именно. Нам нужен именно Андрей Викторович — так что пусть себе шарит по сети. Что нароет, что запомнит — все его. Лишь бы добровольно подрядился на операцию.

— Ну, как скажете…

2. Подготовка

Москва, 1 июня 202… года

Сергей Гришин на мой счет ошибся — как минимум, отчасти: большую часть предоставленного мне на размышления времени я и в самом деле просидел в Интернете, но итоги тиражей «Спортлото» бросился изучать отнюдь не в первую, и даже не во вторую очередь.

Сначала я просто решил почитать про 1985 год — как ни крути, давненько это было, в памяти у меня от тех времен остались лишь отдельные, пусть и яркие, фрагменты, в основном — чисто личного характера. А что там происходило в стране в целом, да еще чтобы со строгой разбивкой по годам и месяцам — частично вовсе стерлось, частично перепуталось. Единственная дата из 80-х, которую мне было нипочем не забыть — 26 апреля 1986 года, день, когда взорвался реактор Чернобыльской АЭС. Вышло так, что мой отец, физик-ядерщик, находился тогда в командировке на этой чертовой атомной станции, а мама как раз приехала к нему из Москвы в Припять — майские праздники они собирались провести вместе в Киеве. Оба получили несовместимую с жизнью дозу радиации, и вскоре мы с моей сестрой Евгенией остались сиротами.

Женька была на пять с половиной лет меня старше, и до потери родителей мы с ней, признаться, не особо ладили, но именно она не позволила забрать меня в детский дом, оформив опеку — или как там это тогда называлось — на себя.

Сестра погибла в 1992-м, в центре Москвы, от случайной бандитской пули — просто оказалась не в то время не в том месте.

Первое со вторым не могло у меня не сложиться, а тут еще майор Круглов с его идеей о «втором шансе»… И если, здраво оценивая ситуацию, чернобыльскую катастрофу я едва ли смогу предотвратить — слишком уж масштабное событие, а я с моими восемью баллами по этой их шкале Сары Коннор (придумали же, блин, название — лучше бы Алису Селезневу увековечили!) опасений у истории, вроде как, не вызываю, то уберечь Женьку от нелепой смерти — а может, и удержать родителей от роковой поездки в Чернобыль — почему бы и нет? По крайней мере, можно будет попробовать. Сложится — сам попытаюсь, а нет — так заряжу себя тринадцатилетнего.

Ну а как убедить не признающих ничего мистического отца с матерью и строгую сестру мне поверить? Да очень просто: наглядно продемонстрировать знания будущего! Не в общих чертах — такое фиг проверишь — а конкретно: такого-то числа в мире случится то-то и то-то. Благо найти в сети подробную хронику тех же 1985 и 1986 годов проще простого. Итак, что тут у нас, начиная с лета 85-го?

«14 июня — палестинские террористы из группировки Хезболла захватили американский самолет рейса Афины — Рим с 153 пассажирами на борту. Один пассажир был убит. 17 июня все остальные заложники высажены в Бейруте, Ливан».

Отлично! Не в смысле, что террористы молодцы, а событие значимое — и легко проверяемое.

Смотрим дальше.

«15 июня — в Эрмитаже, Ленинград, психически больной злоумышленник пытался уничтожить картину Рембрандта „Даная“».

Тоже подходит. Запоминаем: 15 июня 1985 года, Эрмитаж, «Даная».

Продолжаем.

«23 июня — к югу от Ирландии в Атлантический океан с высоты 9500 м упал пассажирский самолет Боинг-747 компании „Эйр Индиа“. Погибло 329 человек».

Несчастных индусов мне, юному пионеру, точно никак не спасти, но об авиакатастрофе советские газеты наверняка напишут. Годится.

Таким вот образом я зазубрил почти четыре десятка значимых дат, и лишь затем мне пришла в голову мысль о пресловутом «Спортлото». Причем сперва я не столь уж этой идеей и воодушевился — одно дело, творить добро, каковым спасение родителей и Женьки, конечно же, является, а совсем другое — пытаться урвать шальных денег. Но потом вспомнил, как та же сестра отсчитывала мне копейки на школьные обеды, а сама неизвестно где и чем питалась — и решил: какого черта?! Да в Интернете еще, может, и не окажется полных итогов тиражей!

Итоги в сети, конечно же, нашлись. Из двух вариантов лотереи — «шесть из сорока девяти» и «пять из тридцати шести» — я выбрал второй, чтобы на одну цифру меньше каждый раз запоминать. Тиражи взял вразброс: если кто-то (не будем показывать пальцем кто) выиграет несколько раз подряд, им уже не благодушная ФСБ, а суровый КГБ, небось, заинтересуется! Ну и, понятно, заучил не десятки комбинаций — всего несколько. Зато твердо запомнил.

Последние пара часов отдыха ушли на повтор и самопроверку — и где-то в это же время у меня зародились вопросы, которые я и поспешил задать Круглову с Гришиным, когда снова предстал пред их ясны очи.

— А вот объясните мне толком, — начал я, слегка подавшись вперед из уже привычного кресла в комнате с аквариумом. — Этот ваш зонд, застрявший в 1985 году… Если он таки вызвал катастрофу — то ведь именно тогда? В 85-м? Но раз мы тут, в XXI веке, живы-здоровы, значит либо ничего страшного вовсе не случилось, либо кто-то — например я — успешно беду предотвратил?

— К сожалению, не значит, — покачал головой Сергей. — Это непросто объяснить без специальной терминологии и не углубляясь в дебри теории, но если условно и грубо, то зонд как бы одновременно существует в двух временных потоках — в современном нам и в 1985 году. Если не будет деактивирован, окончательно в разнос он пойдет через пять-семь дней — то есть где-то к пятому-седьмому июня 1985-го. А мы, соответственно, узнаем об этом через те же пять-семь дней, уже нашего времени. Точнее, узнаем, если все будет в порядке, если же, не дай Бог, нет — боюсь, уже некому будет что-то узнавать… Я понятно объяснил? — неуверенно уточнил он.

— В принципе, да, — кивнул я, решив, что суть более или менее уловил, а детали, в общем-то, и не столь важны. — Но у меня еще вопрос. Как раз в июне 1985 года со мной приключилась одна неприятность. В пионерском лагере я неудачно упал, заработал сотрясение мозга и небольшую амнезию — несколько дней начисто выпали из жизни, как не бывало. И потом память так и не восстановилась. Это как-то может быть связано с вашей операцией?

— Даже наверняка связано! — с энтузиазмом подхватил Гришин. — Но вот где здесь причина, а где следствие, уверенно сказать не берусь. Возможно, именно та амнезия — сама по себе случайная — и определяет ваши уникальные восемь баллов коэффициента Сары Коннор: раз вы ничего не помните, то и негативного влияния на исторический процесс оказать не можете. Но не исключена и обратная ситуация… Мне придется все же раскрыть Андрею Викторовичу кое-какие технические нюансы, — повернулся он к Круглову.

Майор жестом дал коллеге «добро».

— Видите ли, — снова перевел Сергей взгляд на меня, — как оно все в норме происходит… Переместившись в прошлое, ваше нынешнее сознание на время вытесняет все мысли и чувства, скажем так, оригинала. И после, когда операция завершится, вы образца 1985 года не будете помнить ничего из того, что думали, говорили и делали в этот — надеюсь, краткий — период. Так что да, та ваша амнезия вполне может оказаться и следствием внедрения из будущего.

— Вот как? — пробормотал я.

То есть, выходит, я-тринадцатилетний потом ничего не вспомню? Все мои недавние смелые задумки как минимум оказывались под вопросом…

— Что ж, ясно, — буркнул я. — Черт возьми…

Круглов чуть заметно усмехнулся — хотя, возможно, мне это всего лишь показалось.

— А как я вообще найду в 1985-м этот ваш зонд? — поинтересовался я, поспешив отвлечь собеседников от своей едва не случившейся проговорки. — И как смогу его выключить?

— Этот ваш вопрос означает согласие на сотрудничество с нами? — быстро спросил Геннадий Петрович.

— Нет, — мотнул я головой. — То есть… В смысле, хотелось бы все же сперва во всем как следует разобраться…

— Зонд сам вас найдет, — заявил — вновь после молчаливого одобрения майора — Гришин. — Чужеродное потянется к чужеродному — так, собственно, и задумано. Ну и интерфейс там по-любому будет интуитивно понятный. А вот что именно вы увидите, предсказать не берусь — все это очень индивидуально. Зонд же… это не какой-то там металлический прибор или механизм — а этакая полуиллюзия. Нет, неправильно сказал… Не иллюзия, конечно, зонд сугубо материален и объективен, но проявляет себя вовне лишь в преломлении через ваше сознание… Ну, типа того. Так что простите, но четкого алгоритма вам задать не могу. Скажу лишь некую ключевую фразу… Только не смейтесь.

— И не думал… — напротив, нахмурился я, удивленный подобным предупреждением.

— «Следуйте за белым кроликом!» — торжественно провозгласил Сергей.

— Что? — опешил я.

— Просто запомните это, — чуть ли не виноватым тоном проговорил Гришин. — «Следуйте за белым кроликом». Звучит нелепо, да, но когда случится то, что должно, вы сами поймете, о чем речь — и наверняка не ошибетесь.

— А почему нельзя просто объяснить-то?! — вскинулся я.

— Как смог, я объяснил, — развел руками мой собеседник. — Поверьте, Андрей Викторович, я вовсе не пытаюсь вас запутать! — горячо заявил он в ответ на мой разочарованно-сердитый взгляд. — С проникновением в прошлое все очень, очень непросто! И привычные объяснения тут принципиально невозможны, как бы нам с вами ни хотелось их получить. Мы движемся на ощупь! Гадательно!

— Но белый кролик… — покачал головой я.

— Почему нет? Если что, его не мы придумали — для нас это такая же данность, как и для вас… Ладно еще мы тут с вами, а представляете, как это выглядело, когда мой шеф докладывал о белом кролике в Администрации Президента? Как он потом рассказывал, нас чуть сразу не закрыли! Преувеличил, наверное, но суть ясна…

— Ясно… — задумчиво пробормотал я.

Блин! Белый кролик с интуитивно понятным интерфейсом!.. Чума! Даже не представишь, что это все лишь сон — такую дичь моему подсознанию вовек не намутить!

— Что ж, подытожим, — выговорил я, не без труда сдерживая позывы к идиотскому, почти истерическому смеху — явно совершенно сейчас неуместному. — Мое сознание отправится в прошлое, где вытеснит мое же, но меня тринадцатилетнего. Завладев телом себя-подростка, я встречаю белого кролика, прыгаю за ним в нору, где нахожу готовый взорвать планету полуиллюзорный зонд, который выключаю — там сразу пойму как. После чего мысленно возвращаюсь в наше время, бросив себя-юного с амнезией… За что уже дома получу десять миллионов рублей, — до того я все это говорил Гришину, а тут перевел пристальный взгляд на Круглова.

— За вычетом подоходного налога, — не преминул заметить майор.

— Крохоборы! — хмыкнул я.

— Закон есть закон.

— Маленькое замечание, — вмешался Сергей. — Не думаю, что вам придется прыгать в какую-то нору. Зонд должен будет располагаться приблизительно на уровне земной поверхности. Ну, может, чуть выше — но точно не ниже!

— Про нору — это я для красного словца, — признался я.

— Давайте без лишних фантазий, — скривился майор. — Парадоксов и абсурда в этом деле и так с избытком… Так вы согласны? — прищурился он на меня.

— Ну, раз в нору нырять не нужно — согласен, — не упустив случая съязвить, озвучил я свое давно уже, в общем-то, принятое решение.

— В таком случае, подпишите вот здесь, — на столик передо мной легли бумага и ручка. — И вот здесь, — рядом появился второй лист. — И вот здесь. И еще вот здесь, в двух местах…

Чертова бюрократия! Даже в прошлое без нее спокойно не сгоняешь!

Не для моих глаз и ушей

— Первая стадия — успешно! — доложила Гришину ассистентка, женщина лет тридцати в длинном белом халате — не то Оксана, не то Ксения, точно я не разобрал. Я ведь видел ее мельком, когда меня готовили к операции, но сейчас даже не слышал, ибо лежал, спеленатый, на кушетке — лишенный сознания, которое, должно быть, уже начало свой нелегкий путь в далекий 1985 год.

Кроме нас троих (если, конечно, меня тут вообще стоит считать) в лаборатории Института присутствовал майор Круглов — скромно сидел на стуле в углу.

— Приступайте ко второй, — распорядился между тем Сергей.

— Принято! — откликнулась его ассистентка. — Запускаю дефрагментацию… Ой! — внезапно воскликнула она. — Это еще что за новости?

Гришин коротко, но емко выругался.

— Что случилось? — резко вскинул голову Круглов.

— Все ключевые показатели вдруг резко просели… — пробормотал Сергей.

— Это аномалия, да?! — в панике вытаращила глаза на взбесившиеся приборы Оксана-Ксения.

— Будем надеяться, что нет… — ни малейшей уверенности в голосе Гришина не прозвучало.

— Точно она! — почти взвизгнула ассистентка.

— Возвращайте Резанцева! — поднявшись со стула, коротко распорядился майор.

— Поздно, — скривился Сергей. — Он уже на полпути в 85-й! Или черт знает куда!

— Даже так? — нахмурился Геннадий Петрович. — Неизвестно куда? То есть, когда?

— Да нет, все же в 85-й, — что-то торопливо в уме прикинув, заявил Гришин. — И даже в расчетный день попадает. Но как же криво, как же криво идет… Зар-р-раза!

— Так, что у нас с планами «Б» и «Ц»? — деловито осведомился майор.

В этот момент я открыл глаза. Но не в лаборатории — в зеленом летнем ельнике. Ни Круглова, ни Гришина с ассистенткой там, понятно, не было.

Продолжение в Библиотеке


Форум Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения.
5.0/1
Категория: Попаданцы в СССР | Просмотров: 239 | Добавил: admin | Теги: Денис Кащеев, Назад в пионерское лето, СССР
Всего комментариев: 0
avatar