Шанс

Глава 1. Пробуждение

Голова раскалывалась так, словно в черепную коробку щедро насыпали битого стекла и теперь методично трясли. Я попытался открыть глаза, но веки налились свинцом. В нос ударил резкий, до боли знакомый запах мастики для пола и чего-то неуловимо домашнего, забытого много лет назад.

Странно. В моей холостяцкой «однушке» пахло исключительно застарелым табачным дымом и тоской. И уж точно там не скрипели половицы под чьими-то легкими шагами.

С трудом разлепив правый глаз, я уставился на стену. Прямо перед моим носом красовался ковер. Тот самый, красно-коричневый, с оленями, который мама купила по большому блату в семьдесят шестом. Я моргнул. Видение не исчезло. Олени всё так же меланхолично смотрели на меня стеклянными глазами, вплетенными в ворс.

Я резко сел, проигнорировав протестующий гул в висках. Сердце ухнуло куда-то вниз, к самому желудку.

Это была моя комната. Комната, из которой я ушел, хлопнув дверью, почти сорок лет назад.

Шифоньер с поцарапанной дверцей, письменный стол, заваленный тетрадями и какими-то радиодеталями, плакат с Высоцким на стене. Я перевел взгляд на свои руки. На них не было артритных узлов, не было пигментных пятен и того безобразного шрама через всю кисть, который я получил в пьяной поножовщине в девяносто третьем. Это были руки молодого, здорового парня.

— Сашка, вставай! Опоздаешь же! — донеслось из-за двери.

Мама. Голос мамы, молодой, звонкий, не сорванный годами слез и переживаний из-за непутевого сына. У меня перехватило горло. Я столько раз прокручивал этот момент в своей голове там, в будущем. Если бы можно было всё вернуть. Если бы можно было сказать ей, как я виноват.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула она. В халате, с поварешкой в руке, с выбившейся из прически светлой прядью.

— Ты чего сидишь как истукан? Завтрак на столе, стынет! Опять до полночи со своим паяльником сидел?

— Мам... — только и смог прохрипеть я. Голос тоже оказался чужим. Ломающимся, юношеским.

— Что «мам»? Бегом умываться! И чтобы после учебы сразу домой, а не с Колькой по подворотням шататься, понял меня?

Дверь закрылась. Я остался сидеть на кровати, сжимая в кулаках байковое одеяло. Колька. Мой друг детства, которого посадят через три месяца за ту дурацкую кражу мопеда. Кражу, в которой я тоже должен был участвовать, но чудом отвертелся, отделавшись условным сроком, который потом сломал мне всю жизнь.

Взгляд упал на отрывной календарь, висящий над столом. Крупные красные цифры гласили: «14 мая». Год... Я подскочил к столу, сбросив на пол какую-то тетрадь. На белом листке было напечатано: 1982.

Мне семнадцать лет.

Шанс. Вот он, тот самый шанс, о котором мечтают миллионы неудачников на склоне лет. Начать всё заново. С чистого листа.

Я подошел к зеркалу, висящему на дверце шифоньера. Оттуда на меня смотрел вихрастый пацан с испуганными глазами взрослого, битого жизнью мужика. Ну здравствуй, юность. На этот раз всё будет иначе. Я больше не совершу тех ошибок. Я проведу такую работу над ошибками, что сама судьба поперхнется.

Колесо истории катится по накатанной колее? Что ж, значит, придется взять в руки лом и свернуть его на другую дорогу.