Сайберия 8. Хозяин тайги

Сайберия, район Вилюйского бассейна, 1809 год по местному летоисчислению.

Она опаздывала и знала это. Но сейчас, кажется, ничто не смогло бы заставить её идти быстрее. Не покидало ощущение, что впереди ждёт что-то ужасное, и она одновременно и страшилась этого, и жаждала, чтобы всё поскорее решилось. Это лучше, чем постоянная тревога и неизвестность.

Со времён пробуждения после Прыжка общий сбор в рубке созывался всего несколько раз. Впервые это случилось после гибели Ульдан. Последний сбор был меньше пяти циклов назад — после аварии, устроенной Казараном, и его последующего исчезновения. Те события окончательно раскололи команду, и так-то вот уже много циклов вынужденную работать в атмосфере постоянного напряжения, недоверия, а то и откровенной вражды. Даже возвращаясь на Осколок, они старались не пересекаться друг с другом, сосредоточенные на том, чтобы делать исключительно свою часть работы.

Впрочем… кажется, уже давно общий смысл этой работы утерян. Задолго до того, как Казаран поставил жирную точку.

Проходя сквозь длинную и тёмную, как пещера, полость Архива, она невольно замедлила шаг. По обе стороны от неё воздух дрожал полупрозрачным маревом силового поля, похожим на плёнку зеркальной жидкости. От пола до плавно смыкающегося над головой потолка тянулись линии, состоящие из мерцающих точек. Она знала — за каждой точкой скрывается длинный контейнер, в котором, одна к одной, хранятся драгоценные капсулы, залитые защитным криогелем. Тысячи и тысячи Отголосков…

Она невольно вскинула руку к груди — туда, где в углублении под горлом таился её собственный Отголосок. Тонкие отростки манипуляторов самопроизвольно выползли из кончиков пальцев, скользнули по синеватой полупрозрачной коже. Конечно же, она не ощутила имплант, это было невозможно. В этом месте можно было разглядеть лишь едва заметную выпуклость и пробивающийся наружу свет — неровный, переменчивый. Но, как представитель касты Сэн, ещё и специализирующийся на Архивах, она прекрасно знала, как он выглядит внутри.

Тонкое дрожащее веретено неправильной формы, широкое в центре и сильно сужающееся к концам. Отголосок постоянно меняет форму — плавно, неуловимо, так что это завораживает взгляд. Иногда кажется, что веретено с бешеной скоростью вращается, иногда — что поверхность его исходит облачками мельчайших частиц. Порой оно кажется и вовсе неосязаемым — просто сгусток глянцево поблескивающей тьмы, в которой то и дело вспыхивают яркие искорки. Впрочем, и то, и другое, и третье — лишь оптические иллюзии. Отголоски делаются из эдры, находящейся в таком агрегатном состоянии, которое недоступно для изучения обычными органами чувств. По сути, ты видишь не сам Отголосок, а что-то вроде его тени, отбрасываемой в материальный мир.

Позади что-то громыхнуло — резкий и довольно громкий звук прокатился по гулким полостям, заставив её остановиться и обернуться. Взгляд невольно зацепился за её собственное искажённое, расплывчатое отражение в мареве силового поля. Тонкий, изогнутый, будто сломанный силуэт со вскинутыми к груди руками. Удлинённый, как у всех Сэн, череп в отражении ещё больше растянулся, ещё и загибаясь чуть в сторону. Овалы чёрных выпуклых глаз казались бездонными провалами с неровными, дрожащими краями.

Несколько тягостных мгновений она смотрела на это отражение как на живое существо, будто ожидая от него ответа. До слуха её доносились приближающиеся шаги — тяжелые, неотвратимые. Ещё немного — и у входа в полость появилась угловатая фигура.

— Нейдарин Сэн!

Ментальный «голос» у Баранзара, как и у всех представителей касты Тур, был тяжелым, вибрирующим, расслаивающимся на глухое эхо. От него неприятно заломило в висках, и Нейдарин невольно сжалась, почувствовав себя хрупкой, как тонкие пластинки льда.

Впрочем, это было недалеко от истины — Баранзар, приблизившись, навис над ней, как скала. Тур сильнее всех отличаются от остальных каст Эно — вдвое крупнее, с естественной бронёй, вырастающей прямо из плоти. Тёмные твёрдые гребни выступали сквозь кожу Баранзара на руках, плечах, голове. Грудь и вовсе была закрыта толстыми пластинами, защищающими внутренние органы. Даже форма черепа у Тур иная — более массивные толстые кости, глазницы — наоборот, узкие, треугольные, скошенные к вискам. Одного взгляда достаточно, чтобы понять — перед тобой воин. Рожденный убивать, устрашать, покорять.

Когда формировали команду, придерживались баланса между кастами. Воплощенных на борту изначально было всего двенадцать. Четверо Вар — инженеров, обеспечивающих функционирование всех систем корабля. Четверо Сэн — представителей касты учёных, работающих с эдрой. И четверо воинов Тур — для защиты. Классическое триединство, на котором уже тысячи лет строилась цивилизация Эно.

Казалось бы, что могло пойти не так?

— Ты опоздала, — снова хлестнул ментальным посланием Баранзар.

— Так не отнимай наше время. Совет ждёт.

Нейдарин хотела на этом и закончить разговор, гордо зашагав прочь. Но трудно было повернуться к противнику спиной. Казалось, Тур так и пышет ненавистью, ждёт лишь малейшего повода, чтобы напасть. Когда она всё же направилась в сторону рубки, он тут же неуловимо быстрым движением преградил путь — лишь резко заскрипели сочленения твёрдого, похожего на ледяные пластины панциря.

— Ты опоздала, — повторил он с ещё большим нажимом. Каждый его мыслеобраз отзывался в мозгу тупой вибрирующей болью — будто он вколачивал их с силой. — Тебя не будут слушать. Мы уже приняли решение. Тебе лучше молчать и подчиниться.

Ложь. Кто это «мы»? Воины? Но все ключевые решения принимаются только общим советом, с обязательным одобрением всех трёх каст. Таковы правила.

Эта возмущенная мысль едва не вырвалась за пределы разума Нейдарин, но та вовремя сдержалась, развеяла почти сформировавшийся посыл. Вместо этого спросила:

— А какова его судьба? — спросила она, всеми силами стараясь оставаться на месте, не отступить даже на шаг — хотя Баранзар продолжал напирать на неё так, что их лица почти соприкоснулись. — Мы ведь до сих пор не знаем. Или это не так?

Воин отстранился и с заметным раздражением дёрнул плечом. Нейдарин восприняла это как крошечную, но всё же победу. Ему не удалось запугать её, заставить отступить, оправдываться. Давить дальше не имело смысла — разве что перейти к физическому воздействию. Но не нападёт ведь он на неё прямо в полостях Осколка, тем более сейчас, когда и все остальные здесь? Эта мысль придала ей еще больше смелости.

— Может, ты знаешь больше? — продолжила она. — Может, это ты его и убил? Так же, как Эльгара?

— Эльгар Вар — предатель! — отрезал Тур. — И я не убил его, а казнил. Но Казаран Вар — ещё опаснее. Потому что хитрее. Он ведь не умер, верно?

— Откуда мне знать? Я не видела его с тех же самых пор, что и остальные.

— Лжешь!

Нейдарин не ответила и даже не пошевелилась, чем лишь ещё больше разозлила собеседника. Она почти физически ощущала его едва сдерживаемую ярость. И в то же время понимала, что источник её — в его же беспомощности.

— Зря стараешься, Баранзар. Я не боюсь тебя. И ни в чём не виновата перед Советом. Если бы у тебя были хоть какие-то улики против меня — мы бы разговаривали не здесь.

— О да, разговор был бы коротким!

Он с хрустом сжал свои огромные примитивные лапищи в кулаки, и на мгновение ей показалось, что он всё же ударит. Но она быстро отогнала эту мысль — чтобы он даже подумать не мог, что смог заставить её дрогнуть.

— Надо идти. Совет ждёт, — в обычной для Тур отрывистой манере произнес Баранзар. — Помни, о чем я сказал.

Он первым зашагал прочь из полости. Нейдарин последовала за ним после изрядной паузы — он уже успел скрыться за поворотом туннеля. Шаги её стали ещё медленнее — будто она шла сквозь слой вязкого геля. Она старалась выбросить из головы слова Баранзара, но, увы, они достали её в самое нутро. Она ведь действительно…