Абиссинец 1889. Том 4

Глава 3. Костра не разводить

После короткой паузы из темноты донеслось:
— Позывные?
— Ры…
Я зажал Семену рот ладонью и потянул вниз. Рыжий от неожиданности дернулся, но я навалился сильнее и повалил его в высокую траву.
— Назовите позывные! — повторил часовой, которого мы так и не разглядели.

Мы лежали молча.
Память Добрецова сработала мгновенно, подсказывая. Пароль мы прокричали неизвестно кому. Часового не видели, в правильное ли место вышли, тоже не знали. Первый крестик на карте уже привел нас на пустую поляну, а эту седловину мы выбрали лишь по косвенным признакам.
С таким же успехом здесь могла оказаться ловушка. Незнакомец уже знал пароль и теперь требовал наши позывные.

— Стоять на месте! — Голос стал жестче. — Буду стрелять!
Я отпустил Семена, приложил палец к губам и указал сперва на заросли справа, потом вниз по склону. Рыжий удивленно посмотрел на меня, однако кивнул.
Мы поползли пятясь назад. Высокая трава надежно скрывала нас. До кустов оставалось несколько шагов, когда сверху снова окликнули:
— Последний раз предупреждаю! Назовите позывные!
Мы не остановились и грохнул выстрел.

Одновременно перекатившись через край небольшой ложбины, мы съехали вниз по траве. Теперь склон прикрывал нас от стрелка.
Рыжий приподнялся на локте.
— Что за цирк, Андрюха?
— Тише.
— Сам ты тише. Я едва язык не откусил.
— Рыжий, мы не знаем, кто там.
— Часовой, кто же еще?
— Ты сам его видел?

— Нет. — Семен задрал голову.
— Вот и я не видел. Пароль мы уже назвали, а место нашли сами, по проколу на карте. Могли и промахнуться. А сюда до нас могли выйти посторонние и снять этот чертов секрет.
Семен осторожно выглянул из-за кочки и тут же втянул голову обратно.
— И то верно.

Сверху снова потребовали остановиться. Голос теперь звучал немного левее. Нас пытались обойти.
Я потянул Рыжего за рукав и указал вниз. Мы отползли еще на несколько саженей, укрылись за вывороченным корнем здоровенной лиственницы и замерли.
Стало тихо. Лишь едва слышно шелестели листья. Кто-то осторожно раздвинул кусты там, где мы лежали несколько мгновений назад.
— Двое, — прошептал Рыжий.
— Уверен?
— Один идет прямо за нами. Второй забирает правее, в обход.

Я тоже прислушался. Первый двигался короткими перебежками и часто замирал. Второго почти не было слышно, но справа время от времени шелестели кусты, пару раз хрустнула ветка.
— Уходим? — спросил я.
— Нет, Абиссинец. — Рыжий улыбнулся. — Сперва поглядим, кто там нас так увидеть желает.
Резон в этом имелся. Если впереди настоящий секрет, следовало убедиться самим. Если нет, оставлять неизвестных за спиной тем более нельзя. Я кивнул.

Рыжий пошарил возле корней и подобрал два голыша размером с кулак. Один передал мне, второй оставил себе, затем показал вниз по оврагу.
Я приподнялся и швырнул камень как можно дальше. Тот врезался в кусты и загрохотал по осыпи.
Шелест наверху стих. Мы тоже выжидали.
Семен бросил свой камень левее. Голыш упал в траву, ударился о сухой ствол и покатился вниз.

Почти сразу справа мелькнула темная фигура. Один из преследователей направился к шуму, второй остался выше, прикрывая товарища.
Рыжий коснулся моего плеча и указал в противоположную сторону.
Мы поползли вдоль склона, удаляясь от ложного следа. Семен выбирал места, где под ногами не трещали ветки. Когда неизвестные останавливались, замирали и мы. Стоило им продолжить движение, как Рыжий снова начинал тянуть меня вперед.

Объясняться не требовалось. Еще в Африке я убедился в отличной пластунской выучке Семена. Мы миновали заросли ольхи, поднялись по неглубокой промоине и оказались на фланге ищущей нас двойки. Оттуда Рыжий повел нас выше, к седловине. Сделав полукруг, мы вышли им в тыл.
Небо уже светлело. Я осторожно раздвинул папоротник и увидел первого неизвестного. Он лежал шагах в тридцати ниже нас, за поваленным стволом, и держал под прицелом дно оврага. Второй короткими перебежками приближался к месту, куда улетели камни.

Оба были одеты странно. Из-под темных плащей виднелись свободные шаровары и короткие сапоги. Лица чем-то вымазаны. На расстоянии люди почти сливались с подлеском.
Двигались они со знанием дела: вместе не сходились, открытых мест избегали, под возможный выстрел не подставлялись.
Я всмотрелся в оружие ближнего. Точно не берданка, затвор другой. Винтовка показалась знакомой. Такая имелась и у крестного: старая шестилинейная Крнка с более толстым стволом.

Подобное оружие могло оказаться у варнаков, контрабандистов или хунхузов. Ни погон, ни кокард, ни иных признаков принадлежности к войску я не заметил.
Семен вопросительно поднял два пальца, затем указал одним на меня, другим на себя: брать обоих разом.
Я выбрал того, кто лежал за стволом. Рыжему оставался второй.
Мы вытащили ножи. Если подберемся вплотную, приставим клинки к горлу и обезоружим. Потом разберемся, с кем встретились.

Рыжий первым скользнул в кусты, я двинулся следом.
Ближний стрелок лежал к нам спиной. Его товарищ успел спуститься ниже и прочесывал заросли возле осыпи. Оба сосредоточились на поиске, что позволило нам подобраться сперва шагов на двадцать, а вскоре и на десять.
Семен показал, что забирает правее. Еще немного, и мы разойдемся, каждый к своей цели.
Я перехватил нож поудобнее, готовясь быстро преодолеть оставшееся расстояние.
Возле правой ноги тихо щелкнуло, и это была не ветка.

Веревочная петля затянулась на щиколотке. Из травы взметнулась сеть, ударила снизу, сбила меня с ног и стянула по рукам и ногам. С дерева что-то ухнуло. Похоже, противовес.
Небо с землей поменялись местами. Ветки хлестнули по лицу, и через мгновение я уже раскачивался в нескольких аршинах над склоном, запутавшись в сети.
— Твою ж мать! — выдохнул я и почти сразу услышал матерный загиб Рыжего.
С ним вышло то же самое. Качнувшись, я увидел Семена, висевшего вниз головой в такой же сетке.

Удерживающая веревка уходила вверх через толстый сук. Внизу покачивался противовес из связанных здоровенных камней.
Нож остался в руке, но до каната я не доставал. Сеть сковывала движения. Я искал, за что зацепиться клинком, когда внизу послышались шаги.
Из зарослей вышел человек. Не торопился, словно выбрался на обычную прогулку.
На вид лет сорок, может, немного больше. Высокий, широкоплечий, короткая борода тронута сединой. Одет в такую же черную рубаху и шаровары, как мы с Рыжим. На поясе нож и кобура с револьвером.

Он остановился возле поваленного ствола и посмотрел на стрелков.
— Сыч, Бурый, вас обоих убили. Выходите из секрета.
Тот, что находился ближе, недовольно пробурчал:
— Они же в ловушке.
— Сейчас в ловушке. А до этого подобрались к вам незаметно на пять шагов. Будь у них винтовки, вы оба уже лежали бы замертво.
— Мы их специально вели, — возразил второй.

Незнакомец поднял голову.
— А вы двое, я так понимаю, Абиссинец и Рыжий?
Отвечать мы не спешили. Семен продолжал выворачивать руку с зажатым ножом, пытаясь дотянуться до каната. Я тоже развернул клинок и попробовал подцепить ближайшую веревку.
— Отставить. Не портите сети, еще пригодятся. Сейчас вас спустим.
Он убрал руки за спину.
— Добро пожаловать в лагерь. Ко мне обращаться: Кречет.

Затем повернулся к стрелкам:
— Опускайте.
Двое подошли к противовесу. Один взялся за удерживающую веревку, второй освободил крепление. Сеть дрогнула и медленно пошла вниз.
Мне помогли выбраться, затем освободили Сему. Я поднялся, отряхнул налипшие листья и убрал нож в ножны. Семен размял затекшие запястья.
— Стройся! — скомандовал Кречет.

Сыч и Бурый сразу встали рядом с нами по стойке смирно.
Мы с Рыжим остались на месте. Черная одежда и знание позывных еще ничего не доказывали. Кречет посмотрел сперва на меня, потом на Семена.
— Вам особое распоряжение требуется?
Рыжий не двинулся.
— А документы ваши посмотреть можно? Сомнения берут.
— Какие еще доказательства вам нужны?

— Да хоть какие-нибудь. Мы до сих пор не знаем, кто вы и тот ли это лагерь. Может, нас здесь только и дожидались, чтобы прихлопнуть.
— Имя Исмаил вам о чем-нибудь говорит?
Мы с Семеном переглянулись.
— Говорит, — ответил я.
— Тогда стройся.
На этот раз спорить не стали и вытянулись рядом с Сычом и Бурым.

Кречет прислонился спиной к березе, упер одну ногу подошвой в ствол и достал яблоко. Следом появился небольшой складной нож. Он отрезал ломтик, отправил в рот и лишь потом посмотрел на нас.
— Как поняли, что позывные называть не стоит? Пароль назвали, а позывные утаили.
— Часового мы не видели, — ответил я. — Пароль уже прокричали неизвестно кому, и это было ошибкой. Место нашли сами, по проколу на карте, поэтому не знали наверняка, что пришли правильно. Решили сперва выяснить, кто требует позывные.

Кречет отрезал еще кусок и неторопливо прожевал.
— Ясно. Первое задание вы прошли. Только под ноги смотреть надо тщательнее.
Он указал ножом на сеть.
— Все, кто добирался до вас, называли позывные по первому требованию. Вы первые, кто не подчинился и сумел зайти секрету в тыл. До сети прежде никто не доходил.
— Хорошо придумано, — проворчал Рыжий. — Испытание ваше, стало быть. Под пулями по кустам скакать, потом вверх тормашками болтаться.

Кречет чуть приподнял бровь.
— Неужто Рыжий холостых испугался?
Мы с Семеном переглянулись. И правда, выстрел грохнул, но звука попадания пули мы не слышали. Тогда просто не обратили внимания видать.
— А место как определили? — спросил Кречет, продолжая жевать свое чертово яблоко.
— По запаху, — ответил Рыжий. — Жрать шибко хочется, а тут у вас яблочки дают…
Кречет усмехнулся, убрал недоеденный фрукт, достал из другого кармана еще один и бросил Семе.

— Благодарствую.
Семен поймал яблоко на лету и сразу впился зубами.
— Все, выдвигаемся в лагерь.
Сыч и Бурый шагнули к снаряжению, но Рыжий не торопился уходить.
— А если бы мы и сеть прошли, что дальше было бы?
Кречет посмотрел на него с легкой усмешкой.
— А кто ж вам скажет? Вы на учебе. До какого места с первого раза не дошли, оттуда в следующий и продолжите.

Пока Сыч сматывал удерживающую веревку, Бурый опустил противовес и сложил сеть. Затем они спрятали снаряжение под вывороченными корнями и забросали ветвями. Винтовки взяли с собой.
Кречет пошел первым. За ним двинулись мы с Рыжим, Сыч и Бурый замкнули небольшую колонну.
До лагеря оказалось около версты. Пока шли, окончательно рассвело. Сквозь кроны пробился утренний свет. Тропу я заметил не сразу. Она петляла между деревьями и местами почти исчезала.

Вскоре впереди проступила стена из жердей. Кору с них не снимали, с внешней стороны вплели еловые ветки и кустарник. Из тайги ограду можно было принять за обычный бурелом.
Кречет толкнул небольшую калитку.
За оградой стояла невысокая изба в два окна, рядом наспех сколоченный сарай. Вдоль забора тянулись сооружения, похожие не то на шалаши, не то на кое-как устроенные навесы. Большую часть двора занимала расчищенная площадка с утоптанной землей.

Возле нее собрались еще с десяток человек в одинаковых черных рубахах и шароварах. Возраст разный: самому молодому на вид едва исполнилось восемнадцать, старшему было под сорок. Все крепкие, жилистые. Доходяг и калечных не наблюдалось.
Особенно выделялся широкоплечий бородач с умудренным лицом, словно у батюшки, и сложенными на груди ручищами. Рядом переминался невысокий сухой живчик с заметной хромотой. Увидев нас, оба замолчали.
— Общее построение! — скомандовал Кречет.

Люди мгновенно двинулись на площадку. Сыч и Бурый оставили винтовки у сарая и заняли свои места. Мы с Семеном пристроились на левом фланге.
Кречет вышел перед строем и достал карманные часы.
— Половина шестого, — объявил он, захлопнув крышку. — Из двадцати трех назначенных к прибытию кандидатов добрались шестнадцать. Семеро в команду не попадают. Почти все присутствующие первое задание провалили. Исключения есть, но о них позднее.
Он вынул из-за пазухи сложенный лист и начал перекличку:
— Сыч!
— Здесь!

Позывные сменяли друг друга. Отвечали коротко, без запинки.
— Бурый!
— Здесь!
На позывной Монах отозвался широкоплечий бородач. Следом ответил Соболь. Хромой неожиданно низким голосом отозвался на Кривого. Замыкали список мы с Рыжим.

Закончив перекличку, Кречет убрал лист за пазуху.
— С этой минуты вы составляете учебную команду. Подготовка будет проходить в условиях, приближенных к боевым. Поблажек не ждите. Кто не справится, отправится туда, откуда прибыл. Сегодняшний день дается на обустройство лагеря. Разойдись!
Строй еще не успел распасться, когда Семен поднял руку.
— Разрешите обратиться?
— Обращайся. — Кречет приподнял бровь.
— А как мы такой оравой в эту избу затолкаемся? — Рыжий махнул в сторону строения.

— А вам этого и не нужно, Рыжий.
По строю пробежали смешки. Кречет обвел всех взглядом.
— Кому еще непонятно выражение «условия, приближенные к боевым»? Или кто-то из вас по тайге за хунхузами и контрабандистами со своей избой бегать собирается?
На этот раз засмеялись громче. Даже Монах усмехнулся в бороду.
Кречет дождался тишины и продолжил без улыбки:
— Для непонятливых объясняю. Ножи у вас есть, за забором тайга. На выход за ограду даю не больше двух часов. Но только сегодня. Дальше свободного времени на обустройство не будет.

— А далеко от лагеря отходить можно? — спросил кто-то.
— Дальше линии секретов все равно не уйдете. По периметру выставлено оцепление. Внутрь еще пропустить могут, наружу нет.
— Тоже холостыми пугать будут? — усмехнулся Рыжий.
Кречет посмотрел на него.
— Можешь проверить. Но я бы поостерегся.
Смешки стихли. Кречет убрал часы в карман.

— Если кого-то такие условия не устраивают, выйти из строя. Покажу дорогу к реке.
Никто не шевельнулся.
В дальней части ограды заскрипели ворота. Во двор медленно вошла гнедая кобыла, тянувшая подводу. В утреннем свете я сперва не разобрал, что лежит на телеге. Виднелась большая темная груда под рогожей.
Семен снова поднял руку.
— Разрешите обратиться?

Кречет покосился на него и усмехнулся.
— Ты смотри, какой настырный да говорливый попался. Ну, давай.
— А за едой нам тоже в тайгу ходить? Или как тут устроено?
— Сегодня событие особое: учебная команда собралась. Поэтому добывать пищу пока не придется.
Подвода выкатилась на площадку. Возница откинул рогожу. Под ней лежала туша лося.
Кречет указал на телегу:
— Вот ваша еда на ближайшие три дня. Дальше каждый день назначается наряд из двух человек. Их обязанность — добыть пропитание для всей команды. Чем разживутся, тем всех и станут потчевать.

Он еще раз оглядел строй.
— Все. Разбирайте тушу и обустраивайтесь. Разойдись!
Строй уже начал расходиться, когда Кречет словно вспомнил еще одно правило:
— Ах да. Костры разводить запрещено. Никакого дыма над лагерем быть не должно.
Люди остановились.
— А мясо как готовить?
— Сырым жрать будем?

— Скажите хоть, где соль брать? — раздалось справа.
— Соли в наших краях тоже не предвидится, — спокойно ответил Кречет.
По строю прошел недовольный ропот.
— Да как же так? — возмутился один из учеников. — Мясо к вечеру стухнет!
— Разговоры! Кто не готов, шаг вперед.
Кречет обвел всех тяжелым взглядом. Никто не двинулся.
— Вот то-то же.
Он развернулся и направился к избе.

— Не ропщите, братцы, — произнес Кривой. — Разберемся с мясом.
Люди вышли из строя и потянулись к подводе. Мы с Рыжим двинулись следом.
— Здорово дневали, — привычно поздоровался Семен.
Монах посмотрел на него с интересом.
— О, из казаков, стало быть?
— А то не видно?
— Папаху вижу, да красное донце приметил.
— С Кубани я.
— А откуда именно?

Рыжий тут же поднял ладонь.
— Э нет, дядя. Ни имен, ни родни. Просто Рыжий. На этом допрос заканчиваем.
— Добре, Рыжий так Рыжий. Верно говоришь, нечего лишнее выпытывать.
Монах подошел к телеге, откинул рогожу и хлопнул ладонью по борту.
— Так, братцы, кто тушу разделывать умеет?
Руки подняли несколько человек. Мы с Семеном тоже отозвались.

Кривой уже осматривал тушу. Потрогал мясо, затем взглянул на светлеющее небо.
— Давайте я займусь. Только помощник понадобится.
— Я и помогу, — вызвался Монах. — У нас с тобой ночлег, почитай, уже имеется.
Он кивнул на кое-как устроенные навесы.
— Остальным толпиться незачем. Времени дали мало, занимайтесь укрытиями. Тушу разделаем, мясо потом на всех поровну поделим.

Кривой снова наклонился к лосю.
— Погода теплая. Работать надо быстро.
Он выпрямился и обвел нас взглядом.
— Кто пойдет за ограду, ищите сухой мох, полынь, дикую мяту, ветки черемухи. Еще нужны ягоды и ветки лимонника, дикий лук, орехи. Крепкие молодые сыроежки тоже несите. Если рогоз попадется, выкапывайте с корневищами.
— Зачем столько всего? — спросил Соболь.

— Мясо мочить нельзя, без соли вмиг гнить начнет. Мхом промокнем кровь и влагу. Остальное нарежем тонкими полосами и развесим в тени, где есть ветер. Полынью, мятой и черемухой попробуем отогнать мух. Лимонник с луком пойдут на то, что сегодня есть будем.
Кривой указал на уже круживших над телегой мух.
— Делать надо быстро, иначе они нашу еду на три дня мигом загубят.
— Что найдем, обязательно притащим, — пообещал я.
Все разбились на пары и потянулись к калитке.

За оградой я остановил Рыжего.
— Сперва ищем жерди для каркаса. Прямые, ростом с человека или чуть длиннее. Еще нужны тонкие прутья либо корни для связок, лапник на стены и подстилку.
— А камни?
— Попадутся рядом, возьмем. Ими нижние края прижмем.
Семен огляделся.
— Ты что строить собрался?
— Низкий шалаш на двоих.

Я показал на небольшую прогалину между елями.
— Все найденное складываем там.
Первую подходящую жердь обнаружили неподалеку. Тонкая сухая ель стояла у края бурелома. Я подрубил ее ножом у самой земли и раскачал, пока ствол не переломился. Очищать от сучьев было тяжело, но сдюжил. Рыжий тем временем собирал лапник.
— Погуще выбирай, — сказал я.
— Сам знаю, чай не дитя неразумное.

Вскоре на прогалине появилась первая куча. Я заготовил еще несколько прямых жердей и обрубил сучья. Семен нарезал гибкие прутья для вязки.
Возле старого выворотня попался мох. Сверху он напитался росой, зато под нависшими корнями оставался сухим.
— Кривому пригодится, — сказал я, осторожно собирая его.
Неподалеку тянулись заросли дикого лука. Мы нарезали большой пучок и крепко перевязали.
Орешник первым заметил Семен. Сорвал молодой орех, раскусил зеленую скорлупу и выковырял светлое ядро.

— Для всех собирай, да гляди не только в свой рот.
— Да ну тебя, Абиссинец! — отмахнулся Сема.
Чуть дальше белели молодые сыроежки. Мы срезали только самые крепкие и не тронутые червями. Возле ручья нашлись полынь и дикая мята. Черемухи поблизости не оказалось, зато пахучих трав набрали несколько охапок.
К тому времени на прогалине скопилось столько добра, что за один раз не унести. Семен обошел кучу и почесал затылок.
— И как я это все потащу?

— Сделаем волокушу.
Я выбрал две тонкие жерди с рогатинами на концах. Между ними привязали несколько поперечных прутьев. Сверху уложили лапник, погрузили мох, травы, лимонник, грибы, дикий лук, орехи и часть веток. Груз как смог закрепил гибкими прутьями.
— Ступай, Рыжий. Тащи к Кривому и возвращайся. Я пока остальным займусь.
Рыжий взялся за концы жердей и потянул легкую волокушу по траве. Я вернулся к работе.
За время его отсутствия дорубил жерди для каркаса, нарезал тонких поперечин и заготовил еще несколько связок прутьев. Для подстилки набрал папоротника.

— Передал? — спросил я вернувшегося Рыжего.
— Передал. Кривой мох одобрил, грибы велел отложить. Говорит, без огня есть не станем.
— Еще что-нибудь собирать велел?
— Нет.
— А лапник где оставил?
— Возле ограды сгрузил. Для нашего дворца.
Мы уложили на волокушу оставшиеся жерди, сверху привязали поперечины и еще лапника. Часть веток пришлось нести в руках. Перед уходом я обошел прогалину, проверяя, не забыли ли чего нужного.

Когда вернулись, у калитки стоял Бурый с винтовкой. Он взглянул на нас, затем на часы.
— Успели. Несколько минут осталось.
— Любят они тут загадки, как я погляжу, — пробурчал Рыжий.
Я сразу принялся искать место для шалаша.
— Здесь ставим.
— Чем это место лучше остальных? — Семен огляделся.
— Сухое и чуть повыше. Ограда от ветра прикроет.

Я расчистил участок и отмерил длину будущего укрытия. Две основные жерди установили наклонно и связали наверху. Между ними закрепили продольную слегу, затем добавили опоры.
Гибкие прутья держали хуже веревки, поэтому каждую связку приходилось затягивать по нескольку раз.
Закончив каркас, мы уложили поперечины и принялись накрывать его лапником. Ветви клали снизу вверх, чтобы верхние перекрывали нижние. Края прижали камнями и короткими кольями.
Внутрь первым слоем положили сухие ветки, сверху настелили папоротник, траву и лапник.

Семен забрался внутрь, лег на спину и попытался сесть. Голова уперлась в верхушку шалаша.
— Не разгуляешься тут, Абиссинец.
— Зато теплее, чем под открытым небом. И под дождем мокнуть не придется.
Я осмотрел укрытие изнутри. Между ветками еще оставались просветы, и мы уложили сверху последний слой лапника.
Шалаш вышел небольшим, но крепким. Встать внутри невозможно, зато двое могли свободно лечь и вытянуть ноги.
Рыжий отошел на несколько шагов и оглядел нашу работу.
— Добре. Похоже, знаешь, что делаешь.

Со стороны площадки донесся голос Монаха:
— Еда готова, подходи!
— Вот это сегодня, пожалуй, лучшая новость, Анд… Абиссинец, — оживился Семен.
За время нашей отлучки туша сохатого заметно уменьшилась. Монах и Кривой сняли шкуру, отделили мягкие части, остальное мясо срезали с костей и разделили на длинные тонкие пласты.
В тени уже стояли вешала из жердей. Полосы мяса висели отдельно, не соприкасаясь. От прямого солнца их прикрывали еловые ветви. Вокруг развесили связки полыни, мяты и черемухи, принесенные другими учениками.
Снятую шкуру растянули над местом разделки наподобие навеса.

Кривой осматривал развешанные полосы.
— Травы немного отгонят мух, но надолго не спасут. За мясом придется следить. Появится слизь или дурной запах, сразу говорите. В такую погоду часть все равно может пропасть.
— А три дня оно выдержит? — спросил Соболь.
— Если ветер не стихнет и жара не усилится, но обещать не стану.
Люди собрались на площадке. На больших листьях лежали почти прозрачные ломти мяса, размятые ягоды лимонника, мелко порубленный дикий лук и молодые орехи. Рядом белели сердцевины рогоза.
Сыроежки накололи на ветки, надеясь подсушить на ветру.

— Сегодня едим понемногу, — предупредил Кривой. — Вырезки на всех мало. Остальное должно хотя бы обветриться.
Мясо недолго подержали в соке лимонника, смешав с диким луком. От кислоты поверхность ломтиков посветлела.
— Кислятина вкус крови отобьет, — объяснил Кривой. — Безопаснее мясо от этого не станет, зато проглотить легче.
Он указал на вешала.
— Завтра, коли не испортится, уже побольше поесть выйдет.

Порции получились небольшими.
Я попробовал мясо. Холодное, непривычно мягкое. Кислота лимонника свела скулы. Дикий лук почти перебивал вкус крови, но ощущение сырого мяса никуда не делось.
Рыжий долго рассматривал свою порцию.
— Чего ждешь? — спросил я.
— Думаю, с какого края начинать.
— С любого. Везде одинаково.
Семен отправил в рот кусок, прожевал и поморщился.
— На сало совсем не похоже.

Морщился, но съел все.
Монах жевал спокойно, словно сырая лосятина была для него привычной едой. Молодой ученик рядом долго вертел ломтик в пальцах и лишь потом решился попробовать. Соболь расправился со своей долей первым.
— С голодухи и это в радость, — сказал он.
После еды работа продолжилась. Несколько человек приводили в порядок площадку. Монах и Кривой проверили вешала, перевесив полосы, к которым плохо поступал воздух.
Мы с Рыжим вернулись к шалашу. Семен забрался внутрь и вытянулся на подстилке.
— Ну, почитай, у нас тут барские хоромы.

К вечеру вдоль ограды вырос целый ряд низких шалашей. Площадку очистили от щепок, кости сложили отдельно: мало ли еще пригодятся.
Солнце скрылось за деревьями. Когда ученики разобрались по своим наспех сооруженным укрытиям, прозвучала команда Кречета:
— Учебная команда, построение!
Он дождался, пока все встанут в строй, и продолжил:
— Перед отбоем все ножи сдать. Складывать возле сарая. Утром получите обратно.
По строю прокатился недовольный ропот.

— Это еще зачем? — спросил Соболь. — Сами же говорили, что условия боевые. А теперь без оружия спать?
— Таковы правила лагеря, — ответил Кречет. — На ночь все оружие сдается.
— А если тревога?
— Получите по команде.
Вопросов больше не последовало. Мы подошли к сараю. Кречет принимал ножи и делал отметки в бумаге. Когда оружие сдали, команда разошлась по укрытиям.

Мы с Семеном забрались в шалаш. Рыжий поворочался, устраиваясь поудобнее, и затих.
День выдался тяжелым. Я и не заметил, как уснул.
Проснулся от шороха. Рядом кто-то возился, стараясь выбраться наружу. В тусклом свете, проникавшем через вход, я различил силуэт Рыжего.
— Ты куда? — сонно спросил я.
— До ветру сбегаю.
Семен выполз из шалаша. Сапоги надевать не стал и босиком прошлепал к ограде. Видать, сырая лосятина все-таки пришлась не по нраву.

Я перевернулся на другой бок, подложил под голову руку и снова закрыл глаза.
Очнулся оттого, что не мог дышать.
Чья-то ладонь зажала мне рот и нос. Я дернулся, но человек сидел сверху, коленями придавив мои предплечья к земле.
Я выгнулся всем телом, а незнакомец лишь сильнее навалился на грудь.
Нужно было действовать. Воздуха почти не осталось.

🛑 Бесплатный ознакомительный фрагмент закончился. Читайте продолжение в черновике!