Звезда заводской многотиражки

От автора

Прежде чем мы начнем, хочу рассказать короткую предысторию о том, откуда вообще появилась эта идея.

Это был 2004 год. Волею всяких там сложившихся обстоятельств я оказался в родном городе, без работы и денег. И в поисках средств к существованию обратился неожиданно для себя не в новомодные рекрутинговые агентства, а в старорежимное бюро по трудоустройству. И направили меня там в многотиражку местного шинного завода, который как раз в этом году неожиданно воспрял ото сна и запустил снова свои производственные мощности после долгих лет простоя. Ну и газету там решили восстановить тоже.

Деньги были, прямо скажем, не ахти, но любопытство сильнее. В общем, затянул пояс и пришел. Меня встретил главный редактор, парень примерно моих же лет. И сообщил, что больше никого в нашей редакции не предвидится. Незачем. Еженедельник на четыре полосы мы вполне потянем и вдвоем.

Так я оказался в настоящем заповеднике СССР посреди расцветающего буйным цветом капитализма. Главный редактор появлялся на заводе раз в неделю, чтобы забрать у меня дискету с текстами и выдать новые задания. А основные оперативные обязанности – слушать селекторные совещания, брать интервью, проводить опросы и бегать за информацией в разные подразделения – легли на меня. В моем же распоряжении оказалась и вся редакция. Пять рабочих столов, печатные машинки, стенд для верстки, огромные подшивки газеты за прошлые годы, два массивных дисковых телефона и селектор. Журналы по нормам ГТО и коробки с фотографиями. И множество артефактов в столах – забытые поздравительные открытки, игрушки, записки, заколки, засохший лак для ногтей… Прямо-таки музей, а не офис.

И я работал.

Слушал бесплотным призраком каждое утро, как начальники цехов обсуждают с директором свои текущие дела, ходил на обед в заводскую столовую, носил шоколадки девочкам из отдела кадров. Бродил по длинным галереям, соединяющим цеха. Слушал разговоры рабочих в курилке. И как они поют хором в душе после смены, тоже несколько раз слышал. Ссорился с председателем профкома, не помню уж по какому поводу, но он был вообще товарищ довольно склочный.

И все время пытался представить, а как здесь было раньше, когда все столы в редакции были заняты? Ностальгия по прошлому постоянно сквозила в разговорах старых сотрудников. Ей были пропитаны подшивки старых газет, которые я часто листал, фотографии с каких-то бесконечных мероприятий, спартакиад, конкурсов самодеятельности и черт знает чего еще.

Было интересно. Потом я уволился и уехал в другой город. Но теплые воспоминания о том, как я полгода работал в заводской газете, у меня остались.

Пока я работал над «Пионерским гамбитом», перелопатил много информации про поздний СССР. И это, ясное дело, всколыхнуло мою память.

И я подумал: «А какого черта?! Я же писатель! Нельзя таким хорошим и теплым воспоминаниям просто так пылиться на задворках памяти!»

Так что, добро пожаловать назад в СССР, в 1980 год, в город Новокиневск.

P. S. Город вымышленный. Это просто собирательный образ нестоличного города где-то на просторах нашей бескрайней родины.

Глава первая. Плановое устаревание

– А за что вас увольняют? – внезапно спросил Сережа, глядя на меня прозрачными, незамутненными глазами.

«Не твое собачье дело!» – чуть было не ляпнул я. Уже разболтали, блин. Надеялся по-тихому уйти. Зря. Я посмотрел на Сережу. Неплохой парень наш фотограф на самом деле. Тупенький такой, жизнерадостный. Как помесь хаски с померанским шпицем, даром что ростом под два метра. Нелепый, как ветряная мельница на крыше малолитражки.

– Не сошлись характерами с новым начальством, – дипломатично ответил я. Ну да. Он мне сказал на толерантном, что я мамонт и мои представления о жизни вообще и работе в частности устарели уже лет десять как, а я в сердцах обматерил этого сопляка с художественно выбритыми висками. – Ну где там этот хренов сторож уже?

Я еще раз с силой вдавил пуговку звонка и приложил ухо к двери. Звонок заливался тревожной трелью.

– Может, через забор перелезем? – предложил Сережа. – А удостоверения потом предъявим…

В его словах был резон. Заброшенный новокиневский шинный завод не ахти какое ценное имущество. Сдается мне, нынешний собственник сторожа сюда посадил, чтобы кого-то из своих престарелых родственников к делу пристроить. Мало ли всяких бодрых пенсионеров, которые не работать не могут, но их богатый жизненный опыт на нынешнем кадровом рынке стоит хрен да маленько. «Вроде тебя», – ехидно подсказал внутренний голос. Стало тоскливо. Это перед Сережей я могу сколько угодно выпячивать челюсть и цыкать зубом. Себя-то не обманешь… Вот закончу я последнюю свою статью для «Молодежной правды», и что потом? Обивать пороги редакций других газет? Унижаться перед сопляками вдвое себя моложе в креслах главных редакторов? Краснеть до ушей, отвечая на вопросы невесомых девочек-эйчаров? Нет, нет, не был, не владею, у меня кнопочный…

За дверью КПП послышались шаркающие шаги.

– Чего надо? – раздался приглушенный голос. – Частная территория, устебывайте отсюда!

– Мы из газеты «Молодежная правда», – сказал я. – Вам должны были звонить из редакции.

– А документы у вас есть? – сварливо буркнула дверь.

– А то, – хмыкнул я. – Удостоверение прессы, задание редакции с печатью, все честь по чести. Вы же Иван Львович?