Новинки » 2020 » Апрель » 26 » Евгений Южин. Инженер. Часть 3. Излом
09:36

Евгений Южин. Инженер. Часть 3. Излом

Евгений Южин. Инженер. Часть 3. Излом

Евгений Южин

Инженер. Часть 3. Излом

 

с 26.04.20


Иметь цель в жизни - очень важно. Но совпадает ли она со смыслом? Какой выбор сделать, идти к своей путеводной звезде, избегая или преодолевая любые препятствия на этом пути, или пожертвовать своей мечтой, ради счастья других людей? Тайны магии, межзвездных путешествий, богов и пришельцев, манят. Однако, как выясняется, поиски ответов пожирают жизни и судьбы людей далеких и близких попаданца. Илья еще не осознает этот выбор, но его путь уже предрешен.

Жанр: боевая фантастика, боевое фэнтези, попаданцы
Возрастное ограничение: 16+
Дата выхода на ЛитРес: 26 апреля 2020
Дата написания: 2020
Объем: 230 стр.
Художник: Степан Гилев
Правообладатель: ЛитРес: Самиздат

 

Евгений Южин. нженер. Часть 1. Набросок

Инженер. Часть 1. Набросок

 

Илья был обычным инженером – всю жизнь учился, считал, что знает, как рождаются и умирают звезды, как построить самолет и как запустить цепную реакцию. Но однажды он оказался в другом мире, на другой планете, где живут потомки людей, попавших туда еще в неолите. Там он обнаружил то, что разрушало его картину мира – магию. Он убежден, что две загадки, две тайны – его переноса в другой мир и магии, должны иметь что-то общее. Он верит, что, разгадав тайну магии, сможет вернуться домой.

 

199.00 руб. Читать фрагмент
 Купить книгу


Евгений Южин. Инженер. Часть 2. Поиск

Инженер. Часть 2. Поиск

Прикосновение к тайне отравляет, оно заражает вас вирусом поиска ответов. Обычный земной человек – инженер, попав в другой мир, где есть магия, которой пользуются далекие потомки переселенцев с Земли, обречен искать решение загадки своего перемещения туда, загадки неподвластного ему искусства, загадки прошлого. Невольно, он сам становится носителем этого вируса, который заставляет менять жизненный путь даже тех людей, чья судьба была предопределена рождением и талантом.

199.00 руб. Читать фрагмент Купить книгу



Евгений Южин. Инженер. Часть 3. Излом

1

Теплый ветер с моря обдувал разгоряченное лицо. Близился вечер и солнце опускалось за нашей спиной в горное царство мун1. Внизу у подножия башни небоскреба, на крыше которой мы стояли, за узкой полосой серебристого леса и ослепительно красного пляжа лежал океан – лазурная плита, исполосованная многочисленными чертами судов, отдыхающих на якоре или ползущих по своим делам. Я уже не новичок в этом мире, но до сих пор, хотя и побывал на краю западного моря, не видел океана. Ана родилась и выросла на побережье, но и она никогда раньше не видела океан с высоты сорокаэтажной башни.

Наша птица – самодельный самолет, на котором мы пересекли горный хребет и добрались до восточного края континента, стояла прямо посреди просторной плоской крыши небоскреба. В отличии от земных зданий подобного масштаба, на крыше этого не было никаких надстроек, остатков оборудования или еще чего-нибудь подобного – просто большой ровный прямоугольник крошащегося бетона, огражденный по краям невысокой балюстрадой.

Справа от нас, на краю гигантской дуги пляжа теснился Эстраух, или, как его назвал пастух мун – Эстру. Берег от пляжа быстро повышался, взбираясь холмами к подножию близких гор. Мелкие светлые домики с плоскими крышами жались друг к другу и выписывали занятные коленца следуя за складками местности. Останки древнего города, на одной из башен которого мы совершили посадку, занимали выступающий в море широкий и плоский мыс на краю залива. Два десятка башен разного калибра теснились друг к другу своими бетонными скелетами. Для посадки мы выбрали самую высокую из них.

Когда я, уже порядком уставший, выскочил из горной долины на это месиво голых этажей без стен и окон, то по началу оторопел – так неожиданно было встретить здесь знакомый земной пейзаж приморского полиса. Только присмотревшись, стало понятно, что город мертв и то, что мы видим – скелеты древних великанов, пережившие столетия. По понятным причинам, мы не хотели афишировать наше появление, и я был рад, подвернувшейся возможности остановиться в относительной безопасности рядом с живым городом.

Я повернулся:

– Кажется, стоит заночевать здесь. А уже с утра спускаться.

Ана кивнула, не отрываясь глядя на живописный вид, несравнимый с плоскими однообразными пейзажами Мау.

– Пойду осмотрюсь, – сказал я девушке.

– Я с тобой. – оторвалась та от чарующей картины предзакатного океана.

Не знаю из чего был построен этот небоскреб, но по внешнему виду материал его перекрытий и несущих стен ничем не отличался от привычного мне бетона. Прошедшие столетия более всего сказались на крыше и краях плит этажей, подверженных воздействию солнца, ветра и осадков. Под ногами хрустел слой крошащейся бетонной крошки и белесой пыли, края межэтажных перекрытий оплыли и вблизи выглядели так, как будто их долго и упорно грызли летучие акулы, питающиеся искусственным камнем. Однако в целом, ощущения того, что могучая башня готовится вот-вот рухнуть, ничуть не было – древние знали свое дело.

По такой-же бетонной лестнице, идущей вдоль края крыши, мы спустились на этаж ниже. Многочисленные следы говорили ясно, что сооружение не было древним памятником незавершенного строительства – когда-то это было великолепное, полностью отстроенное здание. Просто, люди нового времени, наступившего после катастрофы, вынесли отсюда все, особенно дорогой металл и дефицитное стекло, а сотни лет царствования дикого ветра и дождя завершили разруху, оставив лишь голый обгрызенный скелет. Если и были тут когда-то остатки чистовой отделки или мебели, то они уже сгнили в труху и были смыты дождями и сметены ветром.

Я вспомнил грандиозные многоугольники останков древнего города под Арракисом и подумал, какие же монстры должны были подпирать небо там, на западе.

– Ань, ты помнишь мы видели останки города около Арракиса2? – девушка кивнула, – А, почему там не уцелело не то, чтобы целого небоскреба, но и, хотя-бы руин от них?

– Там и не строили таких башен. Я видела картинки – это были невысокие города, а те многоугольники – это не фундаменты зданий, а основы городских районов. Они пористые, как сыр – древние сначала строили такой фундамент и прятали в него все коммуникации: транспорт, канализация, вода, воздух – все, что необходимо было им для жизни, а потом уже строились сверху в частном порядке – один дом, одна семья. Вот, ты спрашивал про улицы – они там были, но под землей, в толще районного фундамента, а наверху – люди жили. У нас до сих пор так строятся – без улиц. Вот, только, под землей уже ничего нет.

– А здесь?

– Район такой – специфический. Ты же видел – горы вокруг. Там только мун живут. А тут, вдоль берега – курорты, университеты, научные школы. Земли у берега много не бывает – вот и строили такие громады. На севере есть широкие долины – там людей побольше, там и столица северной части востока – Эстхил.

Мы нашли несколько лестниц, спустились по одной из них еще на уровень – похоже, этажи копировали друг друга и проверять что там ниже, сегодня смысла не имело. Везде – пыль, бетон, песок и больше ничего. Вряд ли сюда поднимались люди за последнюю сотню лет, а если, даже, и посещали из любопытства эти башни – вроде альпинистов, то следы их пребывания уже подчистили безжалостные время и ветер с дождем.

Ночевали мы в самолете. Несмотря на то, что в нашем распоряжении был целый небоскреб – по крайней мере, его верхние этажи, и можно было найти уютный, защищенный от ветра уголок для ночевки среди лабиринтов бетонных стен, мы не сговариваясь предпочли деревянный пол самолета, накрытый одеялами, как кусочек истинного уюта и комфорта. Пустые голые пространства навевали ощущение мертвецкой, склепа, и спать среди осиротевших останков чужой жизни было странно и немного страшно.

Ночью Ана опять уходила исполнять свой таинственный ритуал сброса эмоционального напряжения. В результате, у меня шевелились волосы на руках от неведомо откуда взявшегося статического электричества, и воняло горелым камнем. Я ничего ей не сказал, лишь молча помог забраться в самолет, когда она наконец-то вернулась. Сделал вид, как если бы речь шла о естественной надобности – ведь вежливые люди в таких случаях не расспрашивают, как оно прошло и все ли в порядке. Похоже, для нее мое поведение оказалось непривычным – во всяком случае, когда мы уже улеглись – каждый у своего борта, она вдруг встала, наклонилась и чмокнула меня в щеку, тут же юркнув обратно.

– Теперь, спи! – было сказано тоном, не терпящим возражений, и я честно попытался подчинится.

Великолепие приморского утра одарило нас фантастической красоты восходом и свежим морским воздухом. Мы, не торопясь позавтракали, упаковали те вещи, которые считали нужными носить при себе и начали спуск. Еще во время завтрака, я расслышал далекие голоса людей. Перегнувшись через балюстраду, я всмотрелся в неширокие поросшие деревьями проходы между башнями. Внизу сновали люди. Ни один из них не смотрел наверх, и я подумал, что внизу идет своя жизнь, никак не связанная с появлением нашего самолета.

Сорок этажей – это, доложу я вам, непросто, даже когда вы спускаетесь. Чем дальше мы продвигались по бетонным пролетам, тем сильнее я ощущал, что вскоре нам предстоит возвращаться обратно. На уровне пятого этажа башня раздавалась в стороны, образуя что-то вроде уступа, широким балконом опоясывавшего все здание. Кроны деревьев здесь уже поднимались гораздо выше, и я подошел к краю, чтобы рассмотреть жизнь, бегущую, судя по звукам, внизу.

Нижние два этажа соседних башен оказались оборудованы стенами и окнами, явно построенными не древними – неуклюжая кладка, бревна, штукатурка. Рядом с некоторым дверьми висели разноцветные флаги – местный аналог и вывески, и рекламы одновременно. По улицам шли прохожие – немного, но целеустремленно, стояла пара повозок, разгружавшихся каким-то товаром. Я подумал, что дальнейший спуск может оказаться затруднен – вряд ли местные будут рады незнакомцам, появившимся в их квартирах или магазинах с чердака. Но все обошлось – пролет лестницы, по которой мы спускались, ничто не преграждало. Просто, на втором этаже по сторонам появились стены и закрытые двери. Мы немного постояли, ожидая не появится ли кто из них, но все было тихо и мы беспрепятственно вышли на улицу.

Еще наверху, за завтраком, я мучал девушку расспросами об устройстве местной жизни. На Земле появление на территории чужого государства нелегально грозило скорыми проблемами, если только вы не мексиканский эмигрант в Штатах – где родственники и диаспора не бросят вас на произвол судьбы. Да и то, если речь шла о начале двадцать первого века – судя по нашему опыту пребывания на Земле, там сейчас и муха с чужим ДНК не пролетит.

Мои расспросы забавляли девушку – через них она как-бы знакомилась с реалиями Земли. Здесь же, по ее словам, все обстояло намного проще – границ, как таковых, не существовало. Точнее, доступная сухопутная граница между восточными государствами и западными, была в наличии только где-то далеко на севере – и как там все было устроено, Ана не знала. В остальном все связи осуществлялись по морю, и движение граждан через порты шло беспрепятственно. Совсем другое дело – товары. Именно их наличие строго контролировалось государством и во всех крупных морских городах имелась таможня, главной целью существования которой был грабеж купцов. Так как мы не собирались заявляться на рынок и торговать импортом, то и доказывать легальность ввоза чего бы то ни было, нужды не было. Была только одна проблема с нашим пребыванием здесь – скелле3. Местное отделение ордена в пух и прах разругалось со своим родительским центром на западе еще в туманном прошлом. Хотя, формально, никаких препятствий к посещению чужой территории скелле не было, в реальности, обнаружив чужака, что те, что другие, не преминут, что называется, взять заложника. При этом гражданские власти стараются в разборки магов не лезть и последние этим активно пользуются. Короче – нам следовало любыми способами избегать внимания местных скелле. Не говоря уже о том, чтобы демонстрировать им наш летательный аппарат. Местные славились гораздо большей консервативностью в отношении артефактной магии и не преминули бы воспользоваться этим. На нашей стороне был тот факт, что на востоке скелле, вообще, было намного меньше. Ана сказала, что весь орден тут едва ли превышает сто человек и при этом все они – монашки. Никаких маути, как на западе, здесь нет. Если ты маг, то ты – скелле. Если ты скелле – ты монах, точнее – монахиня. Без исключений. Пользуясь малочисленностью местных сестер, мы надеялись избежать общения с ними.

Ана, после пребывания на Земле, в совершенстве овладела техникой перевоплощения. Она научилась мгновенно превращаться в обычную, правда очень красивую, девушку. Даже я, с моим, привитым пытками, умением мгновенно распознавать скелле, иногда забывал о том, кто на самом деле рядом со мной. Я очень надеялся, что ей не придется выходить из образа и нас не будут ждать разборки еще и с местными сестрами.

Первый же, с кем ты столкнулись не улице, был высокий стройный негроид, удивительно похожий по телосложению на отца Аны. Я встречал не так много представителей древней расы и привык считать, что они красивы от природы – встречный разрушал этот стереотип. Просто всклокоченный негр с прямыми жесткими волосами, курносым плоским носом и широким округлым лицом. Он мазнул любопытным взглядом по Ане, легко обогнул меня и направился по своим делам. Мне показалось, что у него даже что-то растет на лице, что было и вовсе невероятным.

– Похоже, такие как ты здесь не в новинку. – задумчиво сказал я, провожая того взглядом.

– Тут после катастрофы осталось много людей с древней кровью – собственно, самой катастрофы тут и не было. Но, в отличие от запада, они полностью потеряли семьи. Темных тут много, но они все – уже давным-давно метисы. Этот вот, явно твой родственник. – Ана намекала на мун, которых как раз и отличали широкие округлые лица и плоские носы.

Девушка потянула меня за рукав, – Что ты застыл? Вон, еще метисы – смотри. – она указала на стоявшую неподалеку повозку, которую разгружали сразу три темнокожих грузчика.

Стало ясно, что, по крайней мере, экзотические черты скелле не являются чем-то здесь необычным и ее аристократическое происхождение для местных неочевидно.

Если когда-то и было какое-то покрытие улицы между зданиями, то сейчас от него не осталось и следа – под ногами лежал утоптанный красноватый грунт. Отростки дерева, которые то повсеместно пустило вокруг зданий, вздымались на высоту десятого этажа, образуя там наверху густую темную крону. Было забавно наблюдать такой светло серый, почти голубой, столб, растущий прямо посреди улицы – самый крупный транспорт – повозки, с легкостью объезжали его по сторонам и само дерево никого не смущало. Меня инстинктивно тянуло к океану и мы двинулись в его сторону, хотя изначально нашей целью было, изображая любопытных приезжих – кем мы и были на самом деле, найти себе гида или проводника, который бы мог что-то сообщить об остатках ушедшей цивилизации в городе и его окрестностях.

Вскоре стало понятно, что первые этажи древних зданий были повсеместно застроены и использовались аборигенами, как хорошая основа для жилья или чего бы то ни было. Редко, когда мы видели, чтобы использовался этаж выше второго. Переговорив с каким-то солидным мужиком, стоявшим рядом с открытыми воротами то-ли склада, то-ли супермаркета, мы выяснили, что сами того не желая, очутились в центре города. Тот симпатичный малоэтажный городок, который мы видели с крыши, был населен зажиточными гражданами. Район, выросший вокруг мертвых многоэтажек, был коммерческим центром города, а его окраины – не только в смысле ширины, но и по высоте, населял народ попроще.

Я чувствовал себя так, как будто очутился на Земле. Ориентироваться в переплетениях улиц, умело лавировать среди прохожих, рассматривая вывески в виде флагов и глазея на открытые ворота магазинов, складов и харчевен, было привычно и знакомо. Это была родная для меня стихия города, как я к нему привык, только без транспорта и в тени гигантских деревьев, растущих местами прямо между зданиями.

Скоро мы вышли на громадную прямоугольную площадь между древних башен. Точнее, это я догадывался, что когда-то это пространство, скорее всего, было площадью. Сегодня, площадь превратилась в рынок, застроенный одноэтажными рядами складов, один конец которых использовался как магазин, а другой, как складские ворота. Проходы, заполненные людьми, чередовались с проходами, заполненными повозками и большими телегами.

Мы ничего не собирались покупать и двигались мимо рыночной площади по направлению к блестящему на солнце океану, когда дорогу нам преградили трое стражников, вышедших прямо перед нами из широких дверей какого-то, видимо, официального помещения – на входе стоял еще один страж на карауле, а над дверьми на высоте второго этажа безвольно висела пара особенно больших знамен красно-черного цвета. Я привычно собрался обогнуть их, делая вид, что мне нет до них дела, но скелле, державшаяся в целом вполне скромно, видимо, не до конца вошла в образ простой девушки, и двинулась сквозь строй суровых воинов, как ледокол сквозь стайку мелких льдинок. Те автоматически расступились, но спохватились и начали смущенно оглядываться, присматриваясь к тому, кто так бесцеремонно разорвал их компанию. Я юркнул следом, на ходу извиняясь, догнал невозмутимо шествующую девушку и попытался на ходу скорректировать ее поведение:

– Ань, ты же простая девушка.

Та посмотрела на меня, как на сумасшедшего, но, видимо, сообразила, о чем я и бросила:

– И что не так?

– Простые девушки – если не ищут защиты, конечно, обычно сторонятся представителей властей, так как от них у простых девушек могут быть только проблемы. Особенно если простые девушки будут расталкивать стражников, как будто те – пустое место.

Ана оглянулась назад, встретилась взглядом с охранниками, по-прежнему провожавшими нас взглядами, и улыбнулась. Блин! Вот это я понимаю – магия! Четыре дядьки не юношеского возраста подтянули животы, поправили одежду и заулыбались, как если бы их одарили молодостью. Я вздохнул:

– Ну, так тоже можно, только, не перегибай.

Девушка, не обращая на меня внимания свернула с нашего пути и направилась к лавке на краю торгового ряда.

– Ань?

– Погоди. Это же жемчуг морских лохов!

Про себя я взмолился, – за что? Что я такого сделал? Опять магазины – я ненавидел необходимость убивать время в абсолютно не интересных мне заведениях, изображая самодвижущийся автономный кошелек на ножках с функцией транспортировщика и интеллектуального советника! За годы, прошедшие с тех пор, как я потерял семью, я уже стал забывать об этом ужасе – неужели я снова попал?

Позволив девушке исследовать прилавки самостоятельно, я скучающе озирался, рассматривая не слишком оживленный рынок. Мое внимание привлекли два странного вида персонажа – один постарше, другой – совсем молоденький паренек. Оба были одеты в просторные хламиды, напомнившие мне рубашки, которые на Земле я видел у арабов в Египте, с той, только, разницей, что у местных они были подпоясаны ярко-красными поясами. В руках они несли два мешка, в которые складывали все, что им выдавали лавочники. Это выглядело как служение буддийских монахов, которые профессионально побираются, обеспечивая таким образом пропитание их общины. Я повернулся к продавцу – молодой женщине стандартного на Мау4 облика, и спросил:

– А что это за чудики?

Та лениво осмотрела побирушек, скривилась и произнесла одно слово:

– Феус.

– Никогда не слышал. Кто они такие?

Женщина пожала плечами, подала Ане очередную непонятную мне коробочку и, только после этого, ответила:

– Монахи. Побираются.

Меня ее ответ не удовлетворил и так как, все-равно, делать было нечего, я продолжил расспросы:

– Монахи. А во что они верят? Чему служат?

– Верят, что мы все пришли из другого лучшего мира. Что боги дали нам феус, чтобы мы могли вернутся домой, но мы его потеряли. Говорят, что когда боги вернутся, то всех покарают, кроме тех, кто ищет этот самый феус.

Я ошарашено смотрел на продавщицу. До меня внезапно дошло – на древнем языке «пхеу» означало «физика» по-русски. Ну, еще «быть» или «расти». На каком-то наитии я спросил:

– Новый феус?5

Продавщица, равнодушно перекладывая свои коробочки на прилавке, также равнодушно, скривилась:

– Это они себя так называют. Мы их называем старый феус, – они усмехнулась, – Вы посмотрите на них – один, может и новый, но второй – точно, нет.

Чудики уже подошли к соседней лавке, старший переложил поданный ему круг колбасы в мешок, а молодой подошел к нам.

– Боги вернутся и всех рассудят. – пробормотал он, как заученную мантру, фразу.

Продавщица достала из-под прилавка сверток и передала ему. Тот, поклонился и пробормотал:

– Ради возвращения домой.

Я очнулся, и отойдя от прилавка заступил дорогу старшему из них:

– Простите любезный. У вас будет немного времени, ответить на несколько вопросов? Меня очень интересует новая физика, – последнее я произнес, так, как оно звучало у древних.

Монах ничуть не смутился:

– Ваше стремление похвально, и я обязан помочь вам, но сейчас я на службе и если не выполню свой долг, то пострадают мои братья. Если ваше желание не мимолетно, то вы справитесь сами. Ответы на ваши вопросы вы всегда найдете на службе в монастыре. Боги вернутся!

Почему-то, я ответил не задумываясь, – Дома вас не ждут.

Монах, уже развернувшийся от меня, остановился, медленно повернулся:

– Не говори так. Ты этого знать не можешь.

– Это я про богов знать не могу, а про дом – очень даже.

Его лицо выглядело намного старше, чем было – высохшее, осунувшееся, с глубокими морщинами, но мне показалось, что он еще довольно молод. Некоторое время он всматривался в меня, затем повторил, – Боги вернутся, – и, уже не оглядываясь, двинулся к дожидавшемуся его молодому монаху.

Похоже, Ана пропустила весь наш разговор. Пока я смотрел вслед монахам, она дернула меня за рукав:

– Чего встал? Пойдем?

Я задумчиво посмотрел на нее, – Надо узнать, где их монастырь.

Девушка нахмурилась, посмотрела вслед уходящим побирушкам и спросила продавщицу:

– Любезная, а где монастырь этих? – она указала изящным пальцем на скрывающихся за поворотом следующего ряда монахов.

– Где-то в горах. Наверное недалеко, если они пешком доходят. Я точно не знаю, но то, что они сегодня насобирают, уже на завтрак будет в монастыре.

Соседний лавочник, как оказалось, прислушивался к нам:

– В Узкой долине они сидят, в развалинах.

Я кивнул ему с благодарностью. Ана вновь дернула меня за рукав:

– Кто это такие?

– Новые физики. Ищут дорогу домой и ушедших богов.

2

Переждав реакцию скелле, которая застыла, широко раскрыв прекрасные глаза орехового цвета, я поспешил удовлетворить свое разыгравшееся любопытство:

– Скажите, а почему их не гонят, почему им подают? Я, вот, не заметил ни одной лавки, где бы им отказали.

Ответил тот-же лавочник с хорошим слухом и, по-видимому, наметанным глазом:

– Так, у нас не то, что на востоке – скелле на каждом повороте не найдешь. Да и не на повороте, тоже, вспотеешь бегать за ними. А, у них – видящие. Куда деваться?

Я подумал о том, что мы сильно рисковали – если бы среди монахов оказался видящий, то он, точно, опознал бы скелле. Но спросил о другом:

– И что, видящие тоже ходят прямо по улицам, побираются?

Мужик хмыкнул, – Ну, да, конечно! Видящие в монастыре сидят и вкусно кушают, а это – рядовые монахи, служки, так сказать.

Пришла моя очередь дергать девушку за рукав.

– Алло, гараж! Пошли дальше?

Ана озадаченно взглянула на меня, но не переспросила о том, что такое «гараж» – по-видимому, еще не пришла в себя от неожиданного открытия. Она задумчиво последовала за мной, вертя в руках небольшую коробочку, купленную ею в лавке.

– Чего это? Покажешь? – обернулся я.

– Смотри! – она с воодушевлением открыла маленькую упаковку и с гордостью продемонстрировала горсть разнокалиберных блестящих черно-бурых шариков, перекатывавшихся внутри.

– Похоже на какашки. – задумчиво с оценивающим видом изрек я.

– Сам ты, какашка! Это жемчуг морских лохов!

– Да я понял – какашки морских лохов.

– Балда. Это универсальное сырье, – Ана возбужденно стала объяснять мне ценность ее приобретения, – Понимаешь, человеческий организм – это, как множество замочков, прикрепленных к каждой его клеточке. А эти какашки – это целый набор ключиков к этим замочкам. Местные работать с ними не умеют – я говорю о скелле. Когда они разругались с орденом, то потеряли доступ к университетам на западе. В результате, интернаты, которые всегда были у них неплохие, выращивают новых скелле, но и только. Как врачи они деградировали – так, лечат на уровне простейших манипуляций. А чтобы выделить нужный компонент, нужны знания, а не только искусство. Короче, из этих какашек, я тебе что угодно могу приготовить – могу ускорить ритм сердца, могу замедлить, могу расслабить тонус сосудов, могу напрячь их, могу в мозги забраться, а могу в кишки. В этих какашках гигантская коллекция разных белков и их обломков. Это, просто, счастье какое-то!

Я кивнул, – Похоже, что местные – я не о скелле, это не очень понимают.

– Да знают они. Только сделать-то ничего не могут. Они из них вытяжки всякие, настойки и прочую белиберду готовят. Так сказать – комплексные препараты. Травятся потихоньку, но что-то и лечат одновременно. Да, что там говорить – они все это через пищеварительный тракт принимают. Понимаешь?

– Угу. – кивнул я с умным видом, – У них же там все белки тут же на аминокислоты разваливаются.

– Какой ты умный! – хитро прищурилась девушка, явно нацеливаясь, высмеять меня.

Я решил не давать ей такой возможности и с предельно серьезным видом согласился, – Это, да!

 

Я вырос у моря. Любой нормальный пацан, вспоминая детство, вспомнит ту среду, то окружение, в котором он познавал окружающий мир. Для одного – это будет лес, для другого – степь, для третьего – река, а для меня – это было море. Можно сказать, что я проводил в нем все время с мая по октябрь, а остаток года слонялся рядом. И вот, я дорвался – меня приняла родная стихия.

Я лежал на спине, рассматривая такое знакомое, такое земное синее небо со штрихами перистых облаков так высоко, что они должны были видеть космос. Мир вокруг исчез, оставив меня наедине с этой синевой. Это был миг, когда можно было забыть о всем, забыть о тайне, которая вела меня по мирам, забыть об опасности, которая бродила вокруг.

С сожалением, я оторвался от созерцания бесконечности и вернулся на планету. Дно медленно понижалось от кромки воды, и я заплыл довольно далеко от широкого пляжа из красноватого песка, на котором сидела, ожидая меня, одинокая темная фигурка. Я махнул девушке рукой и стал выбираться. Купание в океане, похоже, совсем не привлекало местных, больше озабоченных повседневной жизнью – во всяком случае, на пляже не было ни одного человека, даже детей. Ана отказалась лезть в воду несмотря на то, что солнце ощутимо припекало. Она внимательно осмотрела меня, добравшегося наконец до суши и заявила:

– Теперь будешь соленый и станешь чесаться.

– Не стану.

Я осмотрелся по сторонам. Вдалеке, там, где располагались причалы небольшого порта, можно было видеть какое-то движение людей и повозок. У одного из невысоких, далеко выдававшихся в море пирсов стояло длинное судно неизвестного мне вида. На мысу, где стояли древние башни, и где я только что купался – никого не было. Немного в стороне, под тенью высоченных серебристых великанов пряталось что-то напомнившее мне земные приморские ресторанчики – деревянный подиум со столиками, накрытый большим навесом.

– Ань, пойдем, поедим местных деликатесов?

Девушка оглянулась, потягиваясь, отчего частота сердечных сокращений и тонус мелких и крупных сосудов изменились без всякой помощи инопланетной медицинской химии, – Пойдем! Я обожаю морских лохов!

Нас захватило такое знакомое курортное состояние, когда ты можешь позволить себе ленивое безделье, изредка разбавляемое вкусным обедом. В этом расслабленном настроении мы и поднялись на террасу, уставленную небольшими столиками. Я чувствовал себя отпускником, заслуженно восстанавливающим потрепанную нервную систему после тяжелой опасной командировки. Лениво сделав заказ подскочившему хозяину, мы сидели, потягивая знакомый раствор орешка, любуясь океаном, сверкавшим под солнцем. Надо сказать, что орешек здесь стоил космических денег и при этом был разведен до неприличного состояния. Однако, никакого желания устраивать скандал не возникало – на курорте свои законы и пляжное надувательство – обязательный элемент программы.

Рядом с выходом на кухню за большим столом сидела компания из трех молодых парней, отмечавших какую-то удачу. Они не сильно шумели, но окружающие, тем не менее, невольно были в курсе чужого праздника. Со мною была скелле, поэтому я пребывал в совершенном спокойствии и безмятежности. Ана, похоже, также наслаждалась внезапно образовавшимся перерывом в наших приключениях. Мы негромко обсуждали наши планы по посещению монастыря новых физиков, или «фисиков», как я переводил искаженное название на Мау слова «феус», в оригинале звучавшее, как «пхеу». Поэтому, для нас обоих оказался совершенно неожиданным голос, ворвавшийся прямо в наш разговор:

– Девушке такой редкой красоты не место за одним столом с муном.

Говорящий – один из праздновавших, нависал над столом. Из-за его плеча выдвинулся его второй приятель:

– Келхур, оставь эти предрассудки. Мы с уважением относимся к мунам, – он чему-то хихикнул и продолжил, – Прошу прощения за невоспитанность моего товарища! Мы хотели предложить вам разделить с нами наш праздник, – посмотрев на меня он подмигнул и продолжил, – За наш счет, конечно.

Похоже, что последние слова должны были сразить меня наповал. Ана в изумлении рассматривала незадачливых парней. Я откинулся на спинку стула, наслаждаясь моментом, но, тем не менее, счел нужным ответить:

– Спасибо за приглашение, но мы хотели бы остаться одни.

Парни на мои слова, похоже, не обратили никакого внимания. Первый подошедший, который все это время молча разглядывал девушку, внезапно сел за стол, не отрывая от нее взгляда, и громко позвал хозяина:

– Любезный! Подойди-ка сюда.

В следующую секунду стало не до хозяина, а я так и не узнал, что же хотел от него приставучий парень – Ана выпрямилась на стуле, ее лицо приобрело надменный вид, а голос прозвучал, как шипение ядовитой змеи:

– Что это за люди?

Было не ясно, кому она адресовала свой вопрос. Я замер, так как внезапно очутился на краю ядерного реактора и, реально, мечтал вернутся обратно в море – подальше от этого еще минуту назад уютного заведения. Зная, с кем я имею дело, я даже не пытался что-то сказать, как-то отвлечь девушку, которой в тот момент уже не было. Скелле, сдерживая ярость, рассматривала тупую табуретку, оказавшуюся не вовремя на ее пути, и решала, стоит ли выбросить ее в окно на головы прохожим или сдержаться, проявив недюжинную выдержку.

Второй парень, явно трезвее первого, внезапно охнул и осел на соседний стол, побледнев лицом и мгновенно вспотев. Стол, с противным скрежетом, сдвинулся и парень рухнул на пол, продолжая пятится от Аны. Я понял, что ситуация перестала быть забавной, но не успевал сообразить, что я могу сделать.

Тот, кто без спросу уселся за наш стол, ничего не понял и, глупо улыбаясь, обернулся к своему товарищу, пытавшемуся отползти от внезапно явившейся смерти. Когда он повернул голову обратно, то, на мой взгляд, был совершенно трезв – что-то дошло и до него. Я всматривался в скелле, пытаясь понять, что именно выдало мою спутницу: ну – надменная, ну – бесстрастная, ну – прямая, как палка. Я видел очень красивую женщину и, хотя мое бессознательное вопило об опасности, я, все равно, видел Ану.

Где-то позади, во внезапно наступившей тишине, кто-то сдавленно пискнул:

– Скелле!

Парень, сучивший ногами на полу, замер, отчего показалось, что тишина стала невыносимой, и тогда, сидевший за столом внезапно дернулся, как если бы попытался встать, завозил руками по столу, замер на мгновение, неловко завалился набок и безвольным мешком сполз на пол закатывая глаза.

По лицу девушки я видел, что она тут не при чем, и что Келхур, если его так звали, выпал в осадок сам, без помощи магии. На заднем плане, над копошащимися на полу телами, за пустыми столиками, как маски привидений, маячили в неподвижности бледные лица посетителей и хозяина заведения.

Я прочистил горло и, стараясь говорить спокойно, как если бы случившееся было привычной каждодневной рутиной, потребовал:

– Хозяин! Мы пересядем за другой столик. Приберитесь, пожалуйста, замените то дерьмо, которым вы нас поили, и принесите наш заказ.

3

Осыпающиеся бетонные лестницы бежали перед моими глазами бесконечным эскалатором. Мышцы не ногах налились кровью и казалось, что лопнут при неосторожном движении, сердце колотилось под ребрами, пытаясь вырваться наружу, неприятно ныло место недавнего ранения. Рюкзаки пришлось снять, чтобы хоть как-то остудить взмокшие спины. Одежда ощущалась неприятными мокрыми тряпками, липнувшими к телам. Молодецкие прыжки через ступеньку прервались еще на уровне седьмого этажа, и я просто старался удержать темп. Ана, проявляя нешуточную физическую подготовку, держалась плотно за моей спиной.

Это была расплата за необыкновенно вкусный обед, который последовал за неприятной и неожиданной сценой в харчевне. То-ли местная кухня была такой великолепной, то-ли хозяин, напуганный появлением скелле, расстарался, но жареный на гриле морской лох навсегда останется для меня эталоном вкуса – нежное светлое мясо с оранжевыми прожилками одновременно напоминало по вкусу земного кальмара, только гораздо более душистого, и яркие оттенки мелких ракообразных и даже крабов.

Ана, хотя и расслабилась, но не вернула маску простой беззаботной девушки – была задумчива и серьезна. Я чувствовал небольшое напряжение, уже предугадывая развитие событий, но если бы я их действительно мог предсказать, то не сидел бы за столиком, а несся со всех ног к самолету. Когда мы наконец покинули тенистое заведение на краю блистающего на солнце океана, я позволил себе проявить копившееся напряжение, и, вытащив под задумчивым взглядом скелле подзорную трубу, осмотрелся. Хорошо было видно, как по лестничному маршу башни, которую мы покинули этим утром, поднимались на уровне пятого этажа три неярких переливающихся пятна – скелле.

 

Тридцатый этаж! Мы неслись по параллельному лестничному пролету, пытаясь догнать и обогнать неспеша двигающихся наверх соперников. Те, по всей видимости, не видели нас, так как двигались с остановками, хотя и довольно быстро, однако, солидная фора, имевшаяся в их распоряжении, позволяла им экономить силы и не торопиться.

Наконец, мы вырвались на крышу – она была пуста, залита солнцем, и, прямо посередине площадки, сверкал серебром наш самолет, абсолютно равнодушный и спокойный. Горячий воздух обхватил наши тела и тут же был сдернут прочь порывом теплого морского ветра. Ана устремилась к машине, я же, остановившись, попытался сдернуть с плеча тубус, чтобы осмотреться, насколько нам удалось опередить скелле.

– Вы только посмотрите, что тут у нас! – незнакомый молодой женский голос весело прозвучал над бетоном.

– Милочка, куда же вы? – тут же раздался второй, явно адресуясь Ане.

Три скелле одновременно появились из прохода рядом. Все три – молодые, с типичными для Мау чертами лиц, невысокие, одетые в знакомые мне просторные светлые комбинезоны, так что казалось, что все они в одинаковой форме. Третья, самая близкая ко мне, негромко бросила, обращаясь в мою сторону:

– На колени мун. Сиди спокойно – ты нам не нужен.

Она внимательно смотрела на меня и я, чувствуя себя под стволами наведенных пушек, не торопясь опустился на колени, положил рядом рюкзак, продолжая снимать с себя тубус и шокер. Скелле дождалась, пока я окончательно справился со сбруей, положив шокер под правую руку, и отвернулась, потеряв ко мне интерес. Я был в замечательной позиции – все три незнакомки стояли боком ко мне, образовав неровный строй, однако, ничего поделать не мог, так как мое оружие обладало максимальной дальностью в три метра, в то время, как из всех троих, только одна, ближайшая, располагалась на этом расстоянии.

Ана развернулась навстречу местным скелле и сдвинулась ближе к балюстраде, так как те появились из одного из проходов, располагавшихся здесь по краям. Я замер, поджидая подходящий момент. О том, что наше положение отчаянное я не думал. Для меня скелле – враги, и единственный способ общения с ними – бой. По крайней мере, в ситуации, где меня никто не спрашивает и моим мнением не интересуется – к чему разговаривать с пылью под ногами?

Одна из женщин, постоянно шевелила руками, как будто ощупывая что-то невидимое – мне кажется, теперь я понимал, что это за подвид магов. Именно она и оказалась самой нетерпеливой.

– Это еще что за дерьмо? – буркнула она и, не дожидаясь ответа, развела руки, отчего в воздухе перед ней вспыхнул очень яркий обжигающий шарик. В следующее мгновение она резко свела ладони и тот слепящим росчерком метнулся к самолету.

– Нет! – раздался резкий вскрик Аны, и сверкающий болид, едва не врезавшись в самолет, отскочил в сторону и вверх, чтобы, описав сверкающей каплей дугу, исчезнуть за балюстрадой.

Все остальное заняло считанные секунды. Пока я поднимал шокер, Ана и дальняя от меня скелле сцепились двумя потоками слепящего полупрозрачного воздуха, от которого, бетон между женщинами стремительно посветлел и покрылся плотным серым дымом. Ближняя скелле не успела ничего сделать – разряд заплясал между шокером, зажатым в моей руке, и точкой, с другой стороны, от ее тела, стремительно, в такт моим шагам, сдвигающейся навстречу скелле в центре. Последняя, не обращая на меня внимания, толкнула от груди нечто двумя руками, и Ана, напряженно боровшаяся со своей визави, вскрикнула, взмахнула руками и вместе с рюкзаком, болтавшимся у нее на спине, перелетела через балюстраду. В следующее мгновение разряд шокера добрался до рукастой магички, и та отлетела в сторону, сметенная шипящей молнией. Но времени не хватило, и последняя оставшаяся скелле, сражавшаяся до того с Аной, повернулась ко мне. Мои мышцы – все, включая сердце, отказались мне подчиняться и я, не в силах даже повернуть глаза, с разбегу устремился навстречу с бетоном. К счастью, маховик шокера, зажатого в руке, продолжал вращаться, и сверкающая плеть молнии не потухла, как мое сознание, а прыгнула вперед вместе с падающим телом. Разряд, даже не коснулся мага, но та дернулась, отпрянула, и эти мгновения решили все. Я просто не успел умереть, сердце трепыхнулось и я, на мгновение почувствовав свое тело, сделал единственное, что мог – протянул руку навстречу едва не убившей меня скелле. Бетон врезался в мое тело. Не успев выставить руки я упал, как и летел – плашмя. Дыхание вылетело из груди, челюсть задранной головы противно клацнула зубами, к счастью, не сломав их, и я еще на мгновение потерял ориентацию. Вскочив на голых рефлексах, даже не замечая, как правая рука, несмотря ни на что терзает маховик шокера, я вгляделся в последнего оставшегося противника. Та была жива, но, похоже, пребывала в состоянии шока – она вяло копошилась, не делая попытки убить меня.

Мне казалось, что весь мир вокруг звенит и вибрирует, хотя я не слышал ничего, даже ветра и шипения разряда в моей руке. Остро воняло горелым камнем, дым от ошпаренного бетона наконец-то поднялся над площадкой и теперь накрывал меня вонючим облаком. Солнце все также палило сверху, добавляя жара разогретому телу. Механически, как бездушный робот, я направил разряд на беспомощную скелле, добивая неизвестную мне женщину, как будто делая привычную уборку. Заторможенный, я осмотрелся, не двигаясь. Вдали безмятежной птицей застыл невредимый самолет, между ним и мной по бетону крыши расползлось белое жаркое пятно, клуб дыма, оторвавшийся от него, медленно двигался сносимый ветром над моей головой. Тела трех женщин, имен которых я даже не знал, лежали рядом, как кучи тряпья. Аны не было.

Черт! Я рванулся к балюстраде, и чуть не рухнул, запутавшись в собственных ногах – примененная ко мне магия не прошла бесследно. Едва ли не на четвереньках я добрался наконец до края крыши и взглянул вниз. Далеко внизу, там, где широкий балкон опоясывал небоскреб на уровне пятого этажа, была видна крохотная распластанная фигурка девушки с нелепо вывернутым рюкзаком, который торчал из-под ее плеча уродливой кляксой.

Я, застыв, всматривался в далекий силуэт, надеясь, что все обошлось, что она упала удачно и может быть не сильно разбилась. Вон, даже крови не видно. Отвалив от балюстрады, я уселся на задницу в совершенном опустошении. Было ясно – надо спускаться, но сил на это не было. Где-то далеко внутри, чужой голос, твердил, что теперь можно не торопиться, что она не убежит и дождется меня в любом случае.

Разозлившись на голос и на себя – рыхлого нытика, я собрался с остатками сил и направился к лестницам. На первом же марше меня вырвало. Отсидевшись, я почувствовал себя лучше. Сильно хотелось пить, но мой рюкзак остался на крыше. Пересилив себя, я поднялся вновь наверх и нацепил его, с наслаждением напившись.

Этот спуск я запомню на всю жизнь – бесконечное движение в никуда, бесконечное движение туда, куда не хочешь идти, бесконечное движение вниз. Внутри все замерзло – ни мыслей, ни чувств, ни желаний. Только непонятное стремление туда, где лежала девушка. Иногда в голове мелькали идеи о том, как оказывать помощь при переломах, что делать, если пострадал позвоночник, что я буду делать при травме черепа, но весь этот бред тут же сметало осознание того, что моя помощь вряд ли поможет кому-либо. В какой-то момент я подумал, что хорошо бы, если моя скелле была бы со мной, она бы справилась, она бы знала, что делать. Осознав, что вертится в моей перегретой голове, я встряхнулся – не иначе сказывались последствия временного паралича, наведенного убитой.

Ну, вот он – шестой этаж. Выхода на балкон искать не пришлось – никаких стен не сохранилось, и я просто зашагал в нужном мне направлении. Вот и она – издалека казалось, что девушка прилегла отдохнуть, подложив под голову рюкзак. Я подошел вплотную и опустился на колени рядом с телом.

Она была совершенна – идеальное лицо, кожа, удлиненное стройное тело, блестящие черные волосы, собранные в пучок. Казалось, что она жива, что она спит. Никакой бледности, обескровленных покровов – светящееся лицо, неглубокое ровное дыхание.

Чего?! Я торопливо приложил ухо к ее груди – ни хрена не слышу! В ушах, по-прежнему, звенело, но руки почувствовали ровное спокойное движение. Меня захлестнула эйфория сходная с той, которую я испытывал, когда скелле в Саэмдиле6 прекращала на мгновения пытку. Мне даже показалось, что все последствия паралича смыло волной, слух, зрение, ощущение собственного тела – все вернулось. Внезапно возникло ощущение, что я сижу рядом с пушистым мягким одуванчиком, который касается меня своими кисточками. Приказав себе собраться, я сбросил рюкзак и постарался аккуратно осмотреть девушку. Никакой крови ни под ней, ни рядом не обнаружилось. Я бережно ощупал голову, стараясь не двигать шею или позвоночник – никаких повреждений, ничего необычного. Вновь появилось ощущение одуванчика, который, как мне казалось, стал расти во все стороны. Я замер, пережидая странные глюки, и тут Ана вздохнула и открыла глаза. Ее глаза встретились с моими, какое-то время она молча смотрела на меня, затем резко изменилась. В этот момент я понял, как другие люди распознавали в ней скелле – ее глаза оставаясь живыми и подвижными вдруг потеряли всякую связь с моими, они смотрели куда-то мимо меня, я для них, как будто, перестал существовать. Очнувшаяся скелле резко спросила напряженным хриплым голосом:

– Где они?

– Мертвы.

Взгляд девушки снова вернулся. Она секунду смотрела на меня, затем тихонько произнесла:

– Ты?

Я кивнул, – Как ты себя чувствуешь?

Вместо ответа скелле села и тут-же завалилась на бок. Что-то промычав, выдала: – Блин! Похоже, сотрясение мозга и довольно сильное.

Все мои познания по лечению сотрясений сводились к двум словам – постельный режим. Ана попросила помочь ей избавиться от рюкзака, который по-прежнему висел на ее плече – вторая лямка оказалась оторванной с мясом, и легла на спину. Немного, молча подышав, попросила:

– Найди жемчуг, который я купила на рынке.

Последний обнаружился целый и невредимый в ее рюкзаке. Передавая найденное Ане, я спросил, пытаясь унять мучавшее меня любопытство:

– Как леталось? Что ты сделала?

Прижав коробочку с жемчугом к себе, она закрыла глаза, помолчала, и ответила, по-прежнему не открывая глаз:

– Я, как ты рассказывал, импульс на рюкзак направила и повисла в нем. Дальше – ничего не помню.

– Кроме дурной головы, что-то еще беспокоит?

– Нормально все. Только похоже, что приложилась я серьезно. Жаль, сама себя не могу обследовать! Илья, мне надо жемчуг приготовить – поможешь?

– Что надо сделать? – с готовностью подхватился я.

– Надо маленький кусочек развести – только он в воде не растворяется.

– Спирт?

– Да. Но где ты его возьмешь?

– Ты поваляйся пока здесь, а я найду, где взять.

Я осмотрелся. Место, где лежала девушка, было в глубине дырявой тени крон грандиозных деревьев. Я достал воду из своего рюкзака и поставил рядом с Аной. После чего, не тратя время на разговоры, направился вниз. Сейчас я был настроен очень решительно. Спирт на планете прекрасно знали. Множество разнообразных местных растений служили сырьем для изготовления муки и крахмала. Переселенцы не принесли сюда никаких земных растений, а, может быть, те, просто, не прижились здесь – не важно. Но местная растительность оказалась вполне съедобной не только для домашних животных, но и для людей. Никаких фруктов или овощей эти растения не производили, но сердцевины стволов некоторых из них оказались богаты крахмалом и белком. Весь местный хлеб, если его можно так назвать, производился на основе инопланетной жизни. На вкус он, конечно, отличался от земного и напоминал лепешки из кукурузной муки или еще из чего-то экзотичного, но меня вполне устраивал. Если вы печете хлеб, какого бы происхождения он не был, то вы обречены столкнуться со спиртом. Раствор орешка, обладая похожими на алкоголь свойствами, не оставлял тяжелого нарушения в обмене веществ после своего употребления – похмелья. Поэтому, местные спирт использовали исключительно в технических целях, считая его ядом для человека. Мне нужно было найти лавку, где бы выпекали лепешки – если там и не держали запаса спирта, то, по крайней мере, могли подсказать, где его найти. В крайнем случае, я надеялся, что мне поможет та продавщица с рынка, у которой Ана и купила жемчуг.

Жизнь внизу шла своим чередом. Похоже, здесь никто и не догадывался какие баталии только что шли у них над головой. Люди замечали мой возбужденный вид, но с расспросами никто не лез. Мое состояние нормализовалось, ноги больше не заплетались, не мутило, только оставался слабый звон в ушах на пороге слышимости. Я все-же осмотрел себя: кроме того, что одежда была вся в бетонной серой пыли – ничего необычного. Отряхнувшись, я свернул на улицу, ведущую к рынку, и тут-же почувствовал нужный мне запах.

Пятнадцать минут спустя я уже вновь сидел рядом с Аной, вооруженный здоровенной бутылкой спирта – немного мутного, пованивающего сивухой, но горючего, что мне продемонстрировал лавочник, когда я усомнился в качестве продукта.

– Что это? – вытаращилась девушка на бутыль.

– Это оно! – с непонятным для нее оттенком в голосе, сообщил я.

– Ладно. Самый маленький шарик разрежь ножом на четыре части. Одну разведи в этом «оно» на дне кружки и дай мне потом. Остальное – вылей, чтобы не воняло.

– Вот, блин, женщина. Она даже не знает для чего это, но уже требует вылить. Наверное, это что-то генетическое!

Девушка мой шутливый тон не приняла – видимо ей и правда было нехорошо. Забрав у меня кружку с мутным пованивающим раствором, она, закрыв глаза, замерла, зажав последнюю между колен. Я с изумлением наблюдал за тем, что происходило на дне – сначала раствор, как будто, вскипел, затем успокоился, расслоившись на две части, опять зашипел покрываясь белой коркой, корка растаяла и от остатков на дне пошел густой пар. Еще несколько превращений и на дне образовался желтовато-белый тоненький слой осадка.

– Добавь, пожалуйста, воды, – попросила скелле, я торопливо выполнил ее просьбу.

Ана поболтала кружкой, растворяя неизвестное мне содержимое, и выпила.

– И чего теперь? – спросил я.

– Не знаю. Но, похоже, что наши каникулы закончились. Куда ты там собирался дальше?

– Я не про это. Когда твое лекарство подействует? И насколько? Мне машину сюда пригонять или ты пойдешь наверх? Как ты вообще себя чувствуешь?

– Хватит тараторить, – прервала меня девушка, оставаясь сосредоточенной, – Мы пойдем наверх – мне гораздо лучше. Но твои земные врачи правы – постельный режим был бы очень кстати.



Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку
5.0/4
Категория: Новая книга про попаданца | Просмотров: 681 | Добавил: admin | Теги: часть 3, излом, инженер, Евгений Южин
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх