Егерь императрицы. Русский маятник

Часть I. Мир

Глава 1. Ночной караул

— На месте стой — раз-два! — скомандовал унтер и, разбрызгивая грязь своими тяжёлыми сапожищами, потопал к стоявшим у дуба офицерам. — Ваше благородие, плутонг первой роты второго батальона для караульной службы прибыл! — хрипло пробасил он, вскинув ладонь к каске. — Старший фурьер Кожухов!

— Ну вот же, Андрей Казимирович, говорил я тебе, что от капитана Бегова раньше, чем от Тарасова, прибудут, осталось только этих последних дождаться, и можно будет на развод караулов идти, — проговорил более молодой офицер с тонким золотым ободком на горжете. — Так-то давно пора, вон у квартирмейстерского шатра второй раз уже барабаны построение пробили, ежели до третьего там не встанем, будь уверен, штабные точно кляузу в полк выкатят.

— Фурьер, там от палаток вслед за вами больше никакой отряд не отходил? — спросил у застывшего по стойке смирно унтера офицер постарше и с золотым имперским гербом на горжете. — Или, может быть, строился? Вторая рота капитана Тарасова у походного порохового склада расположилась, на самом дальнем конце лагеря. Ничего там, в той стороне, случайно, не заприметил?

— Никак нет, господин поручик, не видал. Мы только хвост капральства из второй роты перед собой завидели, чуть-чуть ведь за ним не поспели. Грязью не хотелось обляпаться, а так бы и вовсе вровень с ними пришли. Да всё одно, как бы ни береглись, теперь всем чиститься нужно. — Унтер притопнул сапогами с налипшей на них глиной.

— Ладно, ставь тогда своих вместе со всеми в одну колонну. — Поручик кивнул на строй из трёх десятков егерей. — Ещё немного тут постоим, и уж коли тарасовские не покажутся, значит, без них, так пойдём, глядишь, и нагонят.

— Слушаюсь, ваше благородие! — Фурьер козырнул и, развернувшись, потопал к своему отряду. — Плутонг, слушай мою команду! В общий строй встаём! И чтобы сразу в шеренгах разобрались! Пока время есть — всем полы шинелей отряхнуть и с сапог грязь сбить!

— Да толку-то отряхиваться, всё одно опять изгрязнишься, — негромко ворчал Южаков, счищая сорванным прутом налипшую глину с сапога и потом скрябая его бок о сухую траву. — Тишка, Тиш, дай ветошь. — Он толкнул локтем оттиравшего полы шинели товарища.

— Свою нужно иметь, — буркнул тот. — Я тебе позавчера только на чистку фузеи её давал. Вернул мне обратно?

— Да чего же её возвращать-то, она ведь вся чёрная уже была, — пожав плечами, попытался найти оправдание Южаков. — В палатке вроде осталась, под заплечный мешок я её положил. Коли так уж тебе её надо, как только с караула возвернёмся, сразу отдам.

— Да на кой она мне нужна будет? — фыркнул товарищ. — Дорога, Ваня, ложка к обеду, потом-то она для чего? Не нужна мне там будет ветошь, к тому же ещё и грязная. А вот здесь она бы, конечно, пригодилась, чтобы даже хоть те же сапоги обтереть. Зря не взял.