[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
  • Страница 1 из 1
  • 1
Форум » Тематический раздел - Попаданец » Попаданцы в ЛитРПГ » Артем Каменистый. Ходячее сокровище (Читер - 5)
Артем Каменистый. Ходячее сокровище
adminДата: Среда, 25.12.2019, 16:23 | Сообщение # 1
Избранник
Группа: Администраторы
Сообщений: 794
Репутация: 28
Статус: Offline


Из уст в уста передаются рассказы о таинственном новичке. На его плече винтовка, из которой он валит белок в глаза за три километра; на поясе меч, разрубающий камни; за спиной рюкзак, набитый несметными сокровищами; на ногах пыльные ботинки.
И пыль на его обуви непростая. Это - останки тех, кого он растоптал.
Он идёт на восток. Он не знает страха и сомнения. Он вообще мало что знает. Но это неважно, ведь его ноги в знаниях не нуждаются.
Наверное, это всего лишь легенда. Кто в здравом уме ради такой цели отправится на другой конец света?
Правильно, в здравом уме - никто.
 
adminДата: Среда, 25.12.2019, 16:25 | Сообщение # 2
Избранник
Группа: Администраторы
Сообщений: 794
Репутация: 28
Статус: Offline
Глава 1
Жизнь девятая. Самые надёжные сейфы

Читер запнулся о камень, отчаянно замахал свободной рукой, но это его не спасло. Шлёпнулся плашмя, уткнувшись лицом в поникший кактус. Растение изрядно усохло, но его колючки от этого не потеряли остроту. Наоборот, можно сказать, закалились в пламени жизненных невзгод и потому злобно впились в обожжённую плоть десятками, если не сотнями.

В такой ситуации нормальный человек, пребывая в нормальном состоянии, обязан начать орать. Но Читера вряд ли можно отнести к нормальным людям (как, впрочем, и всех остальных игроков). Да и ситуацию назвать нормальной, это всё равно, что назвать скучным день бомбардировки Хиросимы, будучи одним из жителей района эпицентра.

На фоне той боли, которая довела его уже почти до животного состояния, он вообще не должен замечать подобные мелочи. Однако, ему в очередной раз не повезло, — часть колючек угодила в глаз. Не в левый, который почти не видел, лишь слёзы непрерывно выделял, расходуя влагу, а в правый. Этот тоже мокрый, и картинку выдаёт некачественную, но всё же её достаточно, чтобы рассматривать дорогу.

А вот теперь дорогу совсем не видать.

Не сказать, что случившееся ледяной водой окатило, но, лишившись зрения окончательно, Читер начал приходить в себя, выбираясь из состояния отключения разума, в которое сам себя заточил. Только оно позволяло ему делать шаг за шагом после того, как действие инъекции спека сошло на нет. Кости и мышцы у него целые, но крайне сложно ими управлять, когда твоё тело оказалось в мешке из обгоревшей кожи.

Собственной кожи.

Надо что-то делать. Двигаться дальше, совершенно ничего не видя – невозможно.

Для начала попытался понять, что же именно случилось с правым глазом. Скрипя зубами и приглушённо подвывая, ощупал лицо руками, нахватав при этом колючек ещё и ладонями, серьёзно пострадавшими от пламени. Пальцы ощущали только боль, потому Читер далеко не сразу догадался, что всему виной — одно из неприхотливых растений, коих в пустыне немало.

Осторожно присев, попытался очистить глаз от колючек. Тот на процедуру отреагировал усилившимся потоками слёз, но зато не болел.

Или на фоне обожжённого тела такая мелочь терялась. Ведь не зря говорят, что невозможно ощущать сильную боль в двух местах одновременно.

Спустя минуты или вечность глаз, наконец, начал выдавать картинку. Но досталось ему изрядно, так и продолжал слезами заливаться. Даже осмотреться, как следует, не получалось. И что самое хреновое — совершенно не видно путеводного созвездия, за которым он пытался идти все последние часы. Да, сбивался часто, путался, терял из виду само небо. Да и далёкие светила не стояли на месте, а поправку на их суточное перемещение он делать не мог, потому что системный таймер только-только ожил. До этого он вообще не работал, как и многое другое.

Итак, единственный ориентир пропал. Куда без него шагать — непонятно.

Читер, неуклюже разворачиваясь всем телом, чтобы кожа не сползала пластами с обгоревшей шеи, попытался определить, куда же его занесло. Однако, зрение выхватывало лишь отдельные нечёткие образы.

В отупевшей от боли голове набралось интеллекта достаточно, чтобы родить примитивнейшую мысль: дальше идти не получится. Придётся залечь прямо здесь и предоставить телу возможность хоть немного прийти в себя. Благо, увиденное позволило выяснить, что Читера принесло к развалу огромных камней. На такие он насмотрелся раньше, когда зрение работало относительно хорошо. Поэтому знал, что убежище здесь всегда можно отыскать, пусть и не самое качественное.

Да ему любое сгодится. Лишь бы не посреди чистого поля, где из укрытий – только редкие кактусы.

Читеру повезло, в двух шагах находилось прямо-таки роскошное загородное бунгало. Скальный останец, с вершины которого наискосок съехал толстенный пласт породы и обвалившись наискось, будто лист шифера с крыши, образовал подобие половинки двускатной палатки. Насыпавшиеся впоследствии камни загородили её с одной стороны полностью, а с другой частично. Проход оставался достаточно широкий, чтобы человек спортивной комплекции протиснулся без труда. Разве что взвыть при этом пришлось, задевая обгорелым мясом углы глыб, но это — мелочи.

Оказавшись внутри, Читер привалился спиной к скале и заливаясь горючими слезами, полез в рюкзак. Собственно, полезли его руки, мозг, похоже, вообще не вмешивался в управление их движениями. Да – это невозможно, но складывалось впечатление, что всё происходит именно так, что они шарят среди вещей по собственной воле.

Даже интерес пробудился. Захотелось узнать, чего же загребущим лапам там понадобилось.

Ответ не заставил долго ждать. Руки извлекли из рюкзака кусок сыра и попытались запихать его в рот, вместе с упаковкой. Причём рот был ничуть не против такого варварства: сам собой распахнулся пошире и собрался впиться в предложенное всеми зубами одновременно.

Читера от такой самодеятельности передёрнуло. Пытаясь вернуть тело под полный контроль, он заехал себе ладонью по щеке, после чего заорал так, что самому страшно стало. Очень уж болезненным оказалось это действие. Но мозги за счёт усиления негативных ощущений встряхнулись изрядно.

Руки стали послушными, как и рот. Причём, язык нащупал что-то инородное. Обожжённые пальцы с трудом извлекли непонятный предмет, застрявший меж зубов. Глаз, таращась сквозь пелену слёз, опознал клочок пластиковой упаковки.

Это что же получается? Руки и рот не впервые покушаются на содержимое рюкзака? Значит, до этого Читеру уже доводилось жевать продукты, не озаботившись избавлением от обёртки?

Похоже, что так.

Вот ведь чудеса. Он совершенно этого не помнит. Похоже, мозг не просто угнётен, он, временами, полностью отключается. Вот и остались дыры в памяти.

Однажды Читер уже использовал ядро регенерации. Простенькое, далеко не самое дорогое и не слишком эффективное. Он прекрасно помнил, что в тот раз, оставшись без еды, с симпатией подумывал о том, что заражённые, в сущности, ничем не отличаются от животных мясных пород. Даже если их убили пару недель назад и всё это время держали на солнцепёке, это не делает их несъедобными. Запах, конечно, будет не очень, но ведь это такие мелочи. Да и нос можно прикрыть, или дыхание задержать, пока жуёшь.

На этот раз последствия куда плачевнее. Читер готов этот сыр не просто с упаковкой сожрать. Он и против рюкзака не против.

Ну да, зачем доставать продукты, если можно их уплетать вместе с ним.

Рот согласен жевать, что угодно и с чем угодно.

Даже тушёнку в банках.

Вместе с ящиками, в которые эти банки упакованы.

С вагонами, где ящики перевозятся.

И рельсами.

Но Читер всё же нашёл в себе моральные силы и освободил сыр от упаковки, прежде чем позволил, наконец, зубам в него впиться.

Вкус не почувствовал. Но всё равно – высший класс. Блаженство. Даже боль устроила паузу, перестала терзать циркулярной пилой, на несколько секунд переключившись на ручной лобзик.

Регенерация у Читера разогналась до величин, когда новые клетки растут с такими скоростями, будто это не клетки, а воздушные шарики, надуваемые человеком с большим объёмом лёгких. Процесс экстренного восстановления потреблял прорву энергии и материалов, из-за чего тело бил озноб, и оно всё время хотело поглощать пищу.

Почти без разницы – что, лишь бы жевалось и глоталось.

Как прекрасно, что рюкзак с продуктами не забыл. Без него — точно хана. Вернуться за оставленным добром уже не получится. Персонаж жестоко пострадал, его система Картографии почти умерла. Попробуй теперь пойми, где искать неназываемого. Тогда, выдавив в себя содержимое шприца, Читер, на волне ураганного подъёма сил и сопутствующей ему улётной эйфории, сумел крепко вбить себе в голову самый простейший приказ. До такой степени простой, что смысл вряд ли забудется после того, как спадёт действие спека.

Он приказал себе уносить ноги, как можно быстрее.

И как можно дальше.

Впоследствии всё из головы вылетело. Сохранились лишь две вещи: боль и приказ. Так и двигался непонятно куда и зачем, слезами заливаясь. Спасибо, что ночью догадался созвездие высмотреть. Так себе ориентир, но лучше, чем ничего.

Кстати, насчёт слёз. Слёзы – это потеря влаги. И далеко не единственная потеря. А как там у него с запасами воды?

Очень непросто на ощупь выискивать конкретные предметы в узком рюкзаке. Так и хотелось вывалить всё содержимое, ну а там высмотреть нужное слезящимся глазом. Но тут ладонь ухватила что-то, напоминающее большую бутылку.

Увы – всего лишь живчик.

Хотя, что значит — всего лишь?! Ведь это как раз то, что "доктор прописал".

Вывинтил тугую пробку, оставив на ней часть кожи и облезающего с пропечённых пальцев мяса, жадно припал к горлышку. Всё также не чувствуя вкуса, хлебал и хлебал, пока не загорелась предупреждающая надпись с кратким описанием негативных последствий чрезмерного увлечения споровым раствором.

С сожалением вернув пробку на место, Читер, ещё больше приободрившись, провёл ревизию содержимого рюкзака. Еды, вроде как, на неделю должно хватить, если честь знать, а вот с водой похуже. Две полторашки минералки нераспечатанные и в одной, такой же по ёмкости, около трети осталось. Итого: три с половиной литра. Живчика грамм восемьсот, его тоже можно учитывать. Но на этом всё, больше ни капли нет.

Да уж — не самые лучшие известия. Жажда у Читера космическая, хочется пить и пить, не останавливаясь. Даже если приковать себя к скале кандалами (которых у него нет), тело само добьётся своего. Оно уже показало наглядно, как можно управлять руками без контроля со стороны разума.

Хорошо, если запаса на сутки хватит. А дальше придётся страдать.

Хотя он и сейчас неплохо страдает. Станет страдать ещё больше? Ну так больше уже не бывает...

Значит, проблему обезвоживания надо держать в голове, но паниковать по её поводу нет смысла. Воды в пустыне нет, а выйти на более благодатные кластеры не позволяет крайне скверное самочувствие. Что ни делай, ни капли добыть не получится. Так какой смысл попусту нервы терзать?

Читер заляжет прямо здесь. На сутки заляжет. За это время, даже если вылакает всю воду, до состояния мумии высохнуть не успеет. Будет есть еду и позволять золотому яйцу регенерации делать своё полезное дело. Может за это время на ноги твёрдо и не встанет, но дела обязаны пойти на поправку.

Он ведь принял самое лучшее лекарство Континента. Оно разве что мёртвого не поднимает, а всё остальное лечит.

Причём, вылечить должно быстро. Не месяцы уйдут и даже не недели. Несколько дней при самых серьёзных ранениях, включая потери органов и конечностей. А у него всего лишь кожа обгорела, да мясо местами пропекло до костей.

Это почти пустяк.

Главное пережить стартовый всплеск регенерации. Организм в состоянии дико подстёгнутого метаболизма сам себя сожрать способен. Ну а дальше действие лекарства прекратится, но какое-то время будет замедляться разгон, им вызванный. Ожоги должны успеть залечиться.

Ладно, так и быть, Читер вырубится прямо здесь. Положит распахнутый рюкзак под руку и вырубится.

А ну стоп! Рюкзак – это мало. У него должны быть и другие вещи.

Что это на поясе? Мешает сидеть. Пистолет в кобуре — вот что это. Тот самый, который не так давно передал Киске.

Суке тупой!

Пистолет не выстрелит, об этом Читер в своё время позаботился. Но в его магазине остались шесть патронов, а где-то в недрах обугленной разгрузки скрывается недостающая деталь, которую несложно вернуть на место.

Вот только не такими руками. Возиться с оружием ладонями, на которых кожи не осталось -- увольте.

Винтовка тоже не пропала. Читер мало того, что догадался прихватить её с собой, он затащил эту тяжеленную и неудобную дуру в убежище. И пребывал при этом в столь заторможенном состоянии, что только сейчас осознал произошедшее.

Спасибо рукам. Оказывается, они без руководства мозга не только пищу хватать умеют, а и несъедобные предметы.

А где...

Где же...

Вот куда он мог это засунуть?..

Его нет! Нигде нет!..

Читер похолодел.

Куда, чёрт побери, подевалось самое главное?! То самое, из-за чего он, обгоревший с ног до головы, остался в одиночестве посреди пустыни, затерянной в таких местах, в сравнении с которыми край света выглядит центром Нью-Йорка в час пик.

Смутно припомнилось, что Киска до того, как превратить напарника в ходячее страдание, показала нужное место на туше неназываемого. И Читер потом, вроде как, поработал над резиновой кожей ножом. И даже лог победный увидел, хотя и не сумел полностью осознать его содержание.

И даже про Няшу вспомнил. Иконка девушки ожила, а это означало, что с ней ещё не всё кончено, бегает где-то, неугомонная.

Но вот где трофеи, из-за которых Читер заработал столько негативных впечатлений, вспомнить не получалось. В памяти ни зацепки не сохранилось.

Да он будто в глаза их не видел.

И откуда только силы взялись. Читер начал тщательно обыскивать одновременно и себя и рюкзак. Быстро и лихорадочно обыскивать, не обращая внимание на боль и напрочь позабыв про смертельную усталость.

Ну где же оно!.. Где!!! Если не найдёт, это всё, это конец, это придётся вешаться сто с лишним раз, пока все жизни в петлю не сольются. Ведь ничего уже не исправишь. За все сокровища всей Вселенной Читер сейчас не сможет сказать, в какой стороне следует искать поле боя, на котором он остался единственным выжившим. Карта, чёрт бы её побрал, показывает бред. Даже своё местоположение не получается определить, а пройденный за последние часы путь выглядит россыпью сероватых точек, оставшихся неизвестно в какой стороне.

И точки эти, мать их, располагаются не на одной прямой. Это похоже на передвижение пьяницы, который спал на ходу, выписывая ногами те ещё кренделя, и просыпался лишь изредка, когда врезался лбом в столбы и прочие преграды. Вот эти моменты и отображались, а всё прочее осталось во мраке, коим традиционно окутывалась неразведанная территория.

Причина очевидна, – шкала удовольствия, заполнившаяся после победы над неназываемым, очень быстро ушла в ноль. А это повесило на персонажа столь негативные эффекты, что он ни на что сейчас не способен. Половина меню недоступна, в другую половину лучше не заглядывать. Даже системный таймер только-только заработал, а ведь он – основа основ.

Если уж часы барахлили, что уж говорить о более сложных системах...

В общем, вернуться к туше неназываемого невозможно. Читер сейчас не сможет пройти по своим следам, или по карте. Если он сглупил – это всё.

Да где же оно!

Пусто. Везде пусто. В рюкзаке нет, в карманах нет, в разгрузке тоже нет. Да он даже в трусы не поленился заглянуть.

В трусах тоже нет.

Баран! Тупой баран! Кретин с протухшими мозгами! Микроскопический кусок недоумка! Дебил феерический! Вот как так можно?!

Заскрежетав зубами, врезал себе кулаком по груди. Вспышка боли в руке едва не оглушила, но при этом не помешала заметить кое-что неправильное.

С разгрузкой что-то не так. Это ведь самая простенькая разгрузка, обычная поделка для туристов, найденная в разгромленном неназываемым торговом центре. Выбрал её взамен снятой с бота. Ту сильно посекло осколками и пулями, порвав в паре критично важных мест. Спасибо, что при этом самого не убило, но пришлось бросить, потому как нормально уже не потаскаешь.

Эта до знакомства с огненной магией Киски была целой. Тёмно-синяя крепкая ткань, без металлических деталей и прочих излишеств. Но при ударе кулаком в грудь вдавилось что-то жёсткое.

Явно постороннее.

Это оказался подсумок с магазинами для винтовки. Его можно цеплять по-всякому: к поясу, к элементам разгрузочного жилета, да к чему угодно. В данном случае он удерживался на тонком ремешке, перекинутом через голову. Свободно свисал под драной курткой и остатками рубашки, прижимаясь к голому телу. И висел он так давненько, потому что успел на обгорелой коже шеи кровянистую борозду проделать, хотя тяжесть в нём не сказать, что великая.

Два массивных пустых магазина и пластиковый свёрток, туго набитый многочисленными мелкими предметами.

Нащупав его, Читер ухмыльнулся, запёкшиеся губы чуть шевельнулись, позволив вырваться тихим словам:

– Я может и кретин, но не баран.

* * *

Добычи оказалось много. Чересчур много. Сосчитать её не получалось: глаз едва работал, а тут, под скалой, ещё и мрак почти космический. Если верить таймеру, сейчас самое тёмное время суток. Получается, Читер несколько часов по пустыне бродил, пока не выбрался к этой скале. А тут ведь никаких удобств, тут сослепу, да ещё и деревянными руками, быстрее растеряешь добро по камням, чем всё пересмотришь.

Догадавшись заглянуть в логи, отыскал там архив с перечнем добычи. Раскрыв его, чуть не охнул от итоговой цифры.

Пятьсот тридцать четыре предмета досталось из туши. Полный перечень того, что перечислял Март. В основном, конечно, не самое ценное добро, но надо учитывать то, что дешёвого в неназываемом не может быть в принципе. Все трофеи стоили или дорого, или очень дорого.

Или невероятно дорого.

Можно сказать – бесценные.

Читер застрял неизвестно где, в какой-то пустыне, без врачебного ухода, без нормальной еды и не позволяя себе напиться вволю. А в руках сжимает богатство, за один процент от которого можно год безбедно прожить под наблюдением лучших врачей, да под круглосуточной заботой отряда медсестёр, которых набирали из числа победительниц мировых конкурсов красоты. Из одежды у них будут лишь две ниточки и форменные белые шапочки с красными крестами.

А ещё в палате обязан стоять промышленный холодильник с прохладительными напитками.

Нет, лучше два холодильника.

Или даже три.

Так, стоп. Мысли куда-то не в ту степь поскакали. Не хватало ещё в бред удариться.

Выплюнув ещё один кусок пластика, известно каким образом оказавшийся во рту, Читер попытался призадуматься над простым вопросом: что ему делать с этим сокровищем? Он ведь сейчас ни разу не боец, он даже не полнейший ноль, он – ничтожный минус. Комок ошпаренного мяса с дичайшими штрафами на всех характеристиках. Да у него даже карта не работает. Самый чахлый заражённый способен играючи уделать эдакую развалину. И тут, под границей, недостатка во всевозможных противниках нет. До недавних пор их кое-что сдерживало, но очень скоро разномастные чудовища поймут, что неназываемого больше нет, и тогда в пустыне станет очень неуютно.

Если Читера поймают монстры – это ещё полбеды. Они просто убьют, трофеи им не нужны.

А вот если люди, или иммунные цифры...

Вроде как, по всему Континенту прошло оповещение о великой победе. Это если верить логу. Тем же паукам приблизительно известно, где обитало чудовище. Они ведь там по полной от него огребли. Конечно, оно не единственное на весь мир, но почему бы не предположить, что нехорошие ребятки захотят проверить, как поживает именно это. Отправят разведчиков, и те установят, что неназываемый поживает плохо.

Точнее – вообще не поживает. Плюс, кто-то вытащил из него неизвестное количество ценнейших трофеев.

И тогда пауки огорчатся. Нет, не в том дело, что они рассядутся в кружок вокруг раскинувшейся почти на гектар туши, достанут платочки и примутся орошать пустыню потоками горьких слёз. Печалиться по поводу убиения неназываемого эти головорезы точно не станут.

Огорчит их то, что ценности достались не им. И они не пожалеют силы и средства, чтобы справедливость восторжествовала.

Их личная справедливость, конечно, а не общечеловеческая. Сокровище должно всецело принадлежать паукам, все прочие варианты его распределения являются в корне неправильными.

Конечно, вилами по воде писано, что кто-то что-то оперативно и правильно поймёт, после чего быстро затеет поиски. Однако, это очень и очень реалистичный вариант. Слишком многое поставлено на кон. В скромном свёртке набито добра на миллионы споранов. Понадобится выкосить подчистую всех мертвяков в нескольких мегаполисах, чтобы столько заработать.

Либо убить всего лишь одного монстра, который до такой степени страшный, что у него даже имени нет.

Плюс надо не забывать, что за некоторые предметы цена – условность. В продаже они если и оказываются, то в единичных случаях. Допустим, однажды доводилось слышать, что кто-то где-то сбагрил идеальный хрусталь за двести пятьдесят тысяч. У Читера его сейчас на руках семь штук. Значит ли это, что он сможет выручить за них один миллион семьсот с лишним тысяч виноградин?

Может и выручит. А может и все три миллиона выручит. Или даже пять.

Но с куда большей вероятностью получит не спораны, а пулю в голову. Очень уж привлекательно заграбастать такое добро, ничего не заплатив. Это ведь в один миг превратит тебя в олигарха Континента.

В общем, хорошо, что Читер про сокровище не забыл. Сумел всё собрать, упаковать и разместить в месте, на тот момент показавшемся надёжным.

Однако, надёжность – так себе. Да, меньше шансов потерять при пешей ходьбе, зато с твоего мёртвого тела всё легко снимут.

Как спастись от грабежа? Речь не идёт от спасении жизни, ведь её Читеру потерять не очень-то и жалко. А вот сохранить честно заработанное – тот ещё вопрос...

Можно закопать. Так сказать – клад устроить, или, как привыкли выражаться игроки – тайник. Вот только, где гарантия, что его не найдут при помощи следопытов и спецов, умеющих вынюхивать спрятанное? Плюс, в первых попавшихся местах ценности оставлять нельзя, не то рискуешь остаться без них при первой же перезагрузке. А Читер сейчас настолько жалок, что не может считывать информацию о кластерах. То есть, стабильный от стандартного не отличит.

Остаются лишь два варианта.

Первый – это инвентарь. Точнее – первичный инвентарь. На данный момент в нём набралось двадцать семь ячеек для одиночных предметов, и в каждую можно поместить, что угодно, включая трофеи из монстров Континента. Главное – не превысить лимит веса, который сейчас составляет триста двадцать пять грамм.

Это – самое надёжное место. Все предметы, размещённые в первичном инвентаре, остаются с тобой после гибели. Они доступны сразу после начала новой жизни. Очень полезная опция и доступна не для всех. Надо совершить что-то особенное, чтобы открылась. Опытные игроки не любят светить факт того, что у них есть такая возможность и уж точно никогда не признаются, сколько им доступно ячеек и каков лимит веса. Вспомнить ту же Няшу. После того, как их на лесопилке слили люди Ромео, она, воскреснув в одном городе с Читером, с самым честным видом навешала ему лапши на уши, объясняя, каким образом у неё оказался споран для живчика.

Двадцать семь мест – это ни о чём, когда у тебя на руках полтысячи с лишним ценных предметов. И это не считая остатков сокровищ, взятых с последней элиты. Там, конечно, в сравнении с тем, что дал неназываемый – смешные крохи. Но даже за такие мелочи многие игроки готовы друг дружке головы отрывать.

Голыми руками...

Ну да ладно, хотя бы часть самого дорогого получится так укрыть. Включая главное – золотые жемчужины. Читеру они нужны в первую очередь.

Впрочем, они всем очень нужны, именно потому и считаются главной ценностью Континента.

Второй вариант – спрятать в себе. То есть, – использовать.

Но тут возникают два препятствия. Первое – трофеи принадлежат отряду, а не только Читеру. Поначалу подразумевалось, что делить придётся на троих – строго по-честному. Но затем кое-кому захотелось взять больше причитающего, и количество дольщиков сократилось на тридцать три процента. Теперь всё просто – пополам на пополам. Правда, это ещё не обговаривалось, однако, вряд ли возникнут возражения.

Но часть, причитающуюся Марту девать некуда. Очень уж её много. Вторую половину Читер за один присест тоже не слопает. Увы, но у всех трофеев есть период отката, иногда значительный. Стоит проглотить очередной до его истечения, и последствия не понравятся.

Чувствуя, что начинает вырубаться, Читер торопливо отделил часть добычи и рассортировал её по периодам отката. Затем забрался в системные настройки и покопался в таймере, который, вот уж радость, с тех пор, как ожил, продолжал работать, будто ничего не случилось. Теперь можно подниматься каждые семьдесят две минуты по сигналу. Всего получается – двадцать раз за сутки. Придётся продирать глаза, принимать приготовленные трофеи и вновь отключаться.

Таким образом Читер предоставит телу целый день на восстановление и параллельно вложит часть сокровищ в самое выгодное дело.

В себя.

Главное при этом – ничего не перепутать.

Что в его состоянии – запросто...
 
adminДата: Среда, 25.12.2019, 16:28 | Сообщение # 3
Избранник
Группа: Администраторы
Сообщений: 794
Репутация: 28
Статус: Offline
Глава 2
Жизнь девятая. Жажда и голод


Пробудившись в очередной раз, Читер осознал две вещи.

Первая, — на этот раз он поднялся самостоятельно, без пинка по нервам от системного таймера.

Вторая, – пока он спал, в его рот кто-то нагадил, причём по крупному. Забил там всё, от щеки до щеки. Воняет под самым носом, от омерзения рвотный комок к горлу подкатывает.

Тошноту сдержало то, что прощупав языком ротовую полость, Читер понял, что наполнена она не тем, о чём он подумал, а спрессованными обрывками пластика и бумаги.

Всё понятно. Похоже, из-за всего пережитого, психика окончательно сбрендила, и он начал страдать лунатизмом. Доводилось слышать, что по крышам бродят лишь самые печальные из этих страдальцев. Основная масса жизнью не рискует и знает только один маршрут: от койки до холодильника. Некоторые не прочь и в миску кошачью заглянуть, не просыпаясь и не обращая внимание на возмущение домашних питомцев, чей корм стал объектом покушения. В таком состоянии пищевая разборчивость отключается.

Вот и у Читера её нет. Жрал и жрал всё, что в рот пролезало.

Темень такая, что от глаз толку мало. Только силуэты просматриваются, серо-чёрные. И пить хочется так, что готов в рабство за глоток продаться.

Решившись на не такой уж великий риск, покопался в кармашке разгрузки и достал крохотный фонарик. Дешёвая пластиковая поделка, прихваченная из того же торгового центра. Тогда Читер не забыл обмотать стекло непрозрачным скотчем, оставив узкую щель. Это значительно ухудшало освещение, зато, при грамотном использовании, снижало риск, что кто-то нежелательный заметит отблески издали.

Фонарь Читер зажёг зря. Вместо еды и воды, предусмотрительно оставленных под рукой, обнаружились россыпи разодранных упаковок и пустые бутылки. Лишь в одной что-то плескалось, но это оказался живчик, и его осталось не больше половины литра.

Не веря глазам, осмотрел чуть ли не каждый квадратный сантиметр убежища. Нет, всё верно, так и есть, — ничего не уцелело. За сутки Читер умудрился сожрать столько, сколько нормальному человеку на неделю должно хватить.

И что самое хреновое, — вылакал всю воду.

Вот оно того стоило?! Да, это требовалось организму, тут не поспоришь. Но ведь можно было растянуть, а не оставлять себя ни с чем!

Посреди пустыни...

Снаружи раздался хорошо знакомый звук, заставивший кровь застыть в венах.

Урчание. Не то урчание, которое издаёт всем довольный кот, а нехорошее, больше похожее на приглушённое рычание, разбавленное неописуемо-потусторонними клекочущими нотками.

Заражённые пожаловали.

Ну всё, досветился, придурок. Это ведь не лес дремучий — это пустыня. Всё видно издали, а у тварей глаз на неудачников намётан.

Остаётся лишь одно – прихватить с собой хоть кого-нибудь.

В узком пространстве прохода показалась огромная и нехорошая масса. Подалась к Читеру, потянулась бугристой лапой, нехорошо ёрзая и шумно притираясь жёсткой шкурой о камни.

Читер, заворожено глядя на заражённого, положил руку на винтовку, но тут случилось неожиданное.

Мертвяк, прекратив плотоядно урчать, пискнул, будто мышь, внезапно осознавшая, что не стоило ей лезть за кормом в кошачью миску. Монстр резко отпрянул, вырвался на простор пустыни, и спустя несколько минут звуки его торопливого бегства растворились во мраке.

Чего это с ним? Внезапно вспомнил о забытом на плите чайнике? Или Читер выглядит до такой степени страшно, что даже мертвяку не по себе стало?

Нет, такого быть не может. В смысле да, нетрудно согласиться с тем, что Читер сейчас вряд ли способен победить на конкурсе мужской красоты. Но вот заражённых в их жертвах внешность, если и привлекает, то только в случаях, когда речь заходит об избыточном весе.

То есть, между толстяком и худым твари всегда выберут первого. Пусть игроков они и не едят, но своим предпочтениям даже с ними не изменяют.

Тогда почему сбежал этот мертвяк? Читер плохо его разглядел, но по некоторым деталям опознал развитого лотерейщика. Далеко не самая крутая тварь, но в такой ситуации — смертельно опасная.

Голова, как ни странно, иногда выдавала вполне здравые мысли. И рассуждала, пусть со скрипом, но зато без явного бреда.

Читер понял, что остановило тварь. И заодно выяснил причину, по которой в убежище так нехорошо попахивает. Дело, оказывается, вовсе не в том, что он здесь в испражнениях утопает (хотя совсем про них забывать нельзя).

Всё из-за неназываемого. Точнее, из-за той омерзительной слизи, которая с него натекла. Читер тогда, пытаясь сбить пламя и остудить раскалённую кожу, на совесть в ней изгваздался. Эта масса от жара местами запеклась на теле, будто потёки расплавленной пластмассы. А там, где не запеклась, в сухом воздухе пустыни быстро скукожилась в тягучую корку, терзающую и без того истерзанную кожу.

Попахивало это добро так, что носки самого вонючего бомжа рядом стоять побрезгуют. Но на тот момент Читер готов был в гное сифилитиков вываляться, а уж в таком добре – вообще за радость. Да и не только неназываемого следует винить в столь мощном амбре. От своего обгоревшего тела также изрядно несло безобразно пережаренным мясом и палёными волосами. Эта благоухающая композиция сдабривалась тем смрадом, который источала обуглившаяся одежда и напрочь забивала всё прочее.

Но, за истекшие сутки, то, что сотворил огонь, начало попахивать скромнее. А вот запашок неназываемого, если и отступил, то не настолько далеко. И потому уверенно выбрался на первые роли.

Да и нотки в нём добавились совсем уж нехорошие. Должно быть, эта масса, несмотря на сухой воздух пустыни, потихоньку разлагается.

Прямо на одежде и коже Читера.

С одной стороны – неприятно. Чистоплотному человеку такое ни за что не понравится. С другой, лотерейщик, познакомившись с душистой атмосферой убежища, внезапно вспомнил, что у него намечаются неотложные дела в полусотне километров отсюда.

В общем, предложи Читеру сейчас хорошо вымыться и переодеться в чистое, он бы, пожалуй, отказался.

Да, "химическая защита" от заражённых у него не самая приятная, зато опробована на практике. Она пока что работает, и это может значительно помочь с выживанием.

Один раз выручила, глядишь, и дальше спасать продолжит.

На сколько хватит этой вони? Вряд ли надолго, но, пожалуй, можно рассчитывать, что несколько часов продержаться получится. А то и суток.

Нет, насчёт суток – слишком сильно размечтался. Нельзя настолько широко губы раскатывать.

Лучше недооценить, чем переоценить.

Ладно, что мы имеем?

А мы имеем ноль припасов, если не считать живчика, коего не сказать, что много осталось. А вокруг простирается пустыня, в которой нет ни еды, ни воды.

Придётся признать очевидное, — Читер человек, а не верблюд. Следовательно, съеденное и выпитое не осталось запасами в горбу. Всё это добро сгорело в топке метаболизма, безумно разогнанного подстёгнутой регенерацией. Очень скоро придётся не просто страдать от жажды и голода, придётся от них умирать. Ведь процесс восстановления продолжается, но так как организму нечем подкрепиться со стороны, он начинает пожирать внутренние резервы.

То есть, – сам себя.

Сначала уплетает жировые ткани и мускулатуру, потом доходит до внутренних органов. Ну а дальше не самая приятная смерть, и тело, оставшееся неизвестно где, при мешке сокровищ, которым сможет завладеть любой, кто до него доберётся.

Это – очень скверный вариант. И он никуда не годится. Если и придётся помирать, то изволь устроить это в нормальном месте, подальше от границы.

И очень желательно, чтобы там чат работал.

Связь с Мартом может существенно облегчить жизнь.

Первоначально Читер весьма смутно планировал дальнейшие действия. Состояние невменяемое, в таком особо не поразмыслишь. Склонялся к тому, чтобы проторчать в этих краях или до исцеления, или до того момента, когда Март сумеет добраться, если не до пострадавшего напарника, так хотя бы до кластеров, в которых начнут работать чаты.

Но ожидание может затянуться надолго. А у Читера запас времени не бесконечен, ведь в состоянии восстановления жажда и голод прикончат его очень быстро. Сам себя сожрёт. Он почти уверен, что больше суток ему не продержаться. Причём, половину этого срока придётся валяться без сил и мысленно молить смерть явиться за ним поскорее.

Потому что вслух он это произнести уже не сможет, из-за крайней степени истощения.

И застрелиться тоже не получится, — в пальце не останется сил надавить на спусковой крючок.

Да он даже пошевелиться не сможет.

Значит, ловить здесь нечего. Придётся подниматься и уходить.

И куда же?

Да куда угодно. Желательно — в ту сторону, где есть зелень. Март показывал, где это. Если получится сориентироваться по звёздам, Читер сумеет не сбиться с пути даже сейчас.

Ночь выдалась поразительно светлая, глаза работают не так, как в лучшие времена, но видят достаточно. Он не пропадёт.

Однако, прежде чем куда-то подрываться, следует разобраться с неотложными вопросами. Первым делом, – осмотреть себя. В рюкзаке есть полевая аптечка. Возможности у неё скромные, но подлатать себя, по мелочам, получится. А это повышает шанс выживания.

Стараясь не думать о заражённых, серых тварях и прочих, как реальных, так и гипотетических обитателях этих недружелюбных мест, Читер уложил включённый фонарик на удобный выступ скалы и начал разоблачаться, осматривая на себе всё, куда дотягивался взгляд. Временами приходилось прикусывать губу, — одежда присохла к сплошной ране, в которую превратилась значительная часть тела. Отдирать её -- та ещё мука.

Спасибо, что сгустившаяся слизь неназываемого не превратилась в каменную корку. Иначе она бы крепко приклеила ткань по всей поверхности, что могло привести к совсем уж неописуемым ощущениям при разоблачении.

Результат осмотра не сказать, что порадовал, но и ужасаться лишний раз не пришлось. Боевое умение Киски не обладало серьёзной мощью. Пламя очень сильно повредило только грудь и некоторые открытые участки тела. Горло, нижнюю часть лица и кисти рук пропекло так, что ещё вчера обращал внимание на пониженную боль на этих участках. С одной стороны – хорошо, однако, с другой, это означало, что сгорели нервные окончания.

А вот это – скверно.

Руки, защищённые лишь лёгкой тканью рубашки, тоже значительно пострадали. За исключением левого предплечья. Именно оно было на совесть обмотано бинтом, под которым Читер прятал отравленные заточки. Пламя обуглило повязку только снаружи, внутренние слои остались снежно-белыми.

Эх, не знал. Ведь мог бы обмотать себя целиком, будто мумию египетскую.

На миг всплывала картинка: Большая пирамида во всей красе, да ещё и на фоне заката. Солнце цвета начищенной меди скрывается в мареве, поднимающимся над горизонтом. И это не фотография вспомнилась, Читер видел сооружение своими глазами.

Вот только звали его тогда иначе.

Как?

Неизвестно. Система подарила воспоминание о секунде прежней жизни, и ничего более. Жалкая и бесполезная подачка. Читеру сейчас не память терзать надо, а телом заниматься.

Прогнал из головы видение единственного из семи чудес света, дожившего до современности, и вернулся к прерванному занятию.

Торс тоже пострадал неоднородно. Участки, прикрытые деталями разгрузочного жилета, обожгло куда слабее, чем те, которые защищала лишь ткань лёгкой рубашки. Да уж, напрасно Читер снял куртку перед разделкой неназываемого, она могла неплохо прикрыть от пламени.

Ну да во всём следует находить плюсы. Теперь у него есть целая куртка, а не обгоревшие лохмотья.

Так себе, плюс, но хоть что-то...

Ногам досталось поменьше. Можно сказать – почти не затронуло. Похоже, наибольший жар достигался в точке приложения умения, а она располагалась приблизительно в районе груди. Именно там наблюдались самые серьезные ожоги. Мясо пропекло до рёбер, его обугленные ошмётки отслаивались и отваливались, обнажая розоватые бугры живой плоти.

Зрелище крайне неприятное. Смотреть не хотелось, а придётся. Прежде всего, не помешает обработать самые нехорошие места мазью против ожогов. В её составе есть вещества, уменьшающие боль, а это сейчас не помешает. Обмотать ладони бинтом – тоже хорошая идея. Сейчас приходится губы закусывать при малейшем прикосновении к пальцам. Там ведь кожи нет вообще – терзаемая болью плоть.

В общем, есть чем заняться.

Обрабатывая раны, Читер замечал, что выглядят они ненормально. Нигде ни намёка на воспаление, а мелкие повреждения смотрятся так, будто им уже неделя исполнилась, если не больше. Практически залечились. А ведь поражено не меньше половины поверхности тела. Осмотреть спину не получается, но, судя по всему, пламя туда не достало. Если так и есть, всё равно с такими обширными ожогами даже в специализированных ожоговых центрах не всех спасают. Ему сейчас плашмя валяться полагается, на сильнейших обезболивающих. А он, пусть и не сказать, что сильно бодрый, но всё ещё на что-то способен.

Да уж, быть игроком – это не только минусы. Плюсов тоже предостаточно. Взять хотя бы полное игнорирование большинства патогенных микроорганизмов. Раны практически не воспаляются, их ведь попросту некому воспалять, все бациллы дохнут, не успев навредить.

Покончив, так сказать, со своим внешним телом, Читер понял, что пора заняться его начинкой. А именно – тем, что прибавил Континент: цифровыми параметрами и способностями.

А для этого потребуется совершить новый подвиг. Заставить голову встряхнуться. Надо, чтобы она хотя бы немного проработала в нормальном режиме.
 
nagatkinДата: Пятница, 07.02.2020, 14:15 | Сообщение # 4
Рядовой
Группа: Засланцы
Сообщений: 1
Репутация: 0
Статус: Offline
Продолжение можно? После 12 главы
 
Форум » Тематический раздел - Попаданец » Попаданцы в ЛитРПГ » Артем Каменистый. Ходячее сокровище (Читер - 5)
  • Страница 1 из 1
  • 1
Поиск: