Новинки » 2021 » Август » 21 » Владимир Поселягин. Уникум
22:00

Владимир Поселягин. Уникум

Владимир Поселягин. Уникум

Владимир Поселягин

Уникум


новинка  

с 21.08.21

19.08.21 (392)  274 р.Скидка 30%
код 900

 
  22.08.21 455 р
   -18% Автор

Владимир Поселягин

  -18% Серия

 Военная фантастика

Его всегда считали везучим. Ростислав не отрицал, он таким и был. И в этот раз судьба была на его стороне. "Боинг" сбит зенитной ракетой, все пассажиры и экипаж погибли, но один пассажир выжил. Точнее, выжила его душа, оказавшись в прошлом и в другом теле. А впереди одна из страшнейших войн в истории. Ему придётся изрядно постараться, чтобы выжить. Хотя он и так не промах.


Автор: Поселягин Владимир Геннадьевич
Редакция: Ленинград
Серия: Военная боевая фантастика
ISBN: 978-5-17-133078-1
Переплет: Твердый
Страниц: 352

 Владимир Поселягин. Уникум
Уникум

Пролог

 

Очнулся я в тот момент, когда меня переворачивали. От болей по всему телу пришлось очнутся, я даже застонал сквозь зубы. Похоже обмывали. Знакомые ощущения. Как-то меня пяток гопников чуть до смерти не забили, в больнице лежал, также себя чувствовал. Этих гопников потом закопали, отморозки из бандитов девяностых, что из тюрьмы вышли. Без денег были, вот и исполнили всех пятерых. Я гопников с помощью частного сыщика нашёл, двоих уверенно опознал. А тут помнил, что другое было, точно не гопники. Да уж, грабанулись так грабанулись. Я уж думал всё, изменила мне удача, а тут гляди, выжил. Летели мы из Египта, и вдруг взрыв в хвосте, до меня не дошло, а я в центре сидел, самолёт наш начал разваливаться и фигурки людей полетели вниз. Вот и я привязанный к креслу, тут целый ряд из трёх кресел был, вопя, тоже стал падать вниз. И почему на такие случаи парашюты в креслах не устраивают? Дёрнул за верёвочку и купол открылся. А так помнил, как падали вниз, ветер резал глаза, выбивая слёзы, рядом визжали две загорелые девушки, а потом удар о воду и всё. Уже тут очнулся. Да ещё как-то быстро.

- Очнулся? - отреагировав на мой стон, поинтересовалась пожилая санитарка в странном халате, завязки не спереди, а сзади. Она меня и обмывала. - Тебя только что из тюремной больницы привезли. Очнулась вчера девочка, рассказала всё. Разобрались что это не ты снасильничал, а те трое. Родители твои завтра придут, утром, а пока лечись.

Я же от непонимания случившегося просто молча пучил глаза. Точнее один глаз, второй так заплыл, что не открывался, и пытался понять, что происходит. Тут на меня навалились образы, перегружая итак переполненную память и я вырубился, не видя уже как испуганно захлопотала вокруг меня санитарка.

 

В этот раз пробуждение было куда тяжелее. Несколько секунд я лежал, тупо глядя в белёный известью потолок, анализируя новую память. Да, попадос. Читал я книги о попаданцах, включая во Вторую Отечественную войну, так что знал о чём говорю. Значит, погиб я, но удача и моя Фортуна не подвели, выжил, переместившись в прошлое и в новое тело. Раньше звали меня Ростиславом Бардом. В детдоме так назвали, директор у нас был почётным бардом в ближайшем клубе ДК, он же меня на музыку и подсадил, а имя мне по очерёдности в списке досталось. Родительница, будучи школьницей, отказалась от меня ещё в роддоме. С детства я был инвалидом. К счастью не ума, одна нога короче другой на десять сантиметров. Видимо сказалось то что родительница молода была. Я уже потом нанял детектива и тот нашёл её. В тринадцать лет родила, каково? Пусть беспредельные девяностые были, но всё же перебор на мой взгляд. При всех моих достоинствах, жалостью и всепрощением я не страдал, я из злопамятных, так что отомстил. Развалил бизнес её мужа, квартира сгорела, так что те упали в нищету и покинули Уфу. И то, что у меня есть брат и сестра на принятие такого решения никак не повлияло. Они мне никто, так что сомнений не ведал мстя. Впрочем, физического урона те не понесли, только материальный. Я посчитал что этого хватит и больше о них не воспоминал до самой гибели.

Что я о себе могу рассказать? Я с детства был удачливым. Я не говорю, что везло во всём, и я в масле купался, но если я за что-то брался, то у меня это выходило. Думаю, именно поэтому я стал… кладоискателем. Удачный выбор. К моменту гибели, когда мне двадцать восемь исполнилось, я имел в Москве восемь квартир, семь сдавал и в одной жил, дорогой внедорожник, и второй старый «Дискавери» для выездов на поиск кладов. Вообще я в столице работал, и надо сказать много что тут было, есть и ещё найдут, один я больше двух сотен кладов нашёл. Вот с выездами на природу не так везло, всего три крупных клада и шесть небольших. Чем я увлекался? Путешествия и женщины. По последним. Не знаю, может это раньше психологической травмой было, но мой выбор в женщинах всегда был один. Внешность не важна, главное, чтобы это была сильная и уверенная в себе женщина с командными замашками. Причём подкаблучником я не был. Однако первой женщиной у меня была всё же одна из девчат старшей группы детдома. Это уж потом я на учительницу ближайшей школы переключился, где мы учились. Почему-то в первое время у меня в основном учительницы были, я раньше думал, что это психологический бзик, но нет, были и бизнес-леди, с одной так три года вместе прожили, пока не разбежались, и другие женщины с характером. Просто, пока учился под рукой были одинокие преподавательницы, с ними и крутил. Вот детей у меня не было, переболел в детстве одной болезнью и стал бесплодным. Да и боялся я маленьких детей. Хрупкие слишком. Понимаю, что это детская боязнь, но ничего не мог с собой поделать. А так всю жизнь был холостяком, личной свободой я очень дорожил. Зато очень многие одинокие женщины мне были благодарны. С некоторыми до сих пор встречаемся, точнее встречались, на дни рождения ходил. Встречали как родного. А так завещание написано, все квартиры отойдут моему детдому в Уфе. Ему завещал. Машины продадут и деньги уйдут на счёт детдома.

По второй моей страсти, это путешествия. Последние пять лет я проводил время полгода дома, в поисках кладов, и полгода в путешествиях. Особенно мне Южная Америка нравилась, а так как там в основном испанский в ходу был, я в охотку изучил его. Тем более одна из учительниц была по иностранным языкам, как раз испанскому. В универе преподавала. В инязе. Я туда поступить пытался, решив покорить столицу, но не прошёл по конкурсу. Детдомовских туда не брали, на свободные места только и только блатных, но с преподавателем в приёмной комиссии познакомился. Год жили вместе, пока не разбежались, так что та дала мне основы испанского и английского языков. Самое забавное та татаркой была, натуральная блондинка. Три неудачных попытки поступить в разные высшие учебные заведения, и я плюнул на это дело. Так что после окончания школы я нигде не учился и занимался поисками. Испанским я владел в совершенстве, а английским не так хорошо, лёгкий акцент присутствовал, ну и начал учить третий язык, основы получил, но развить не успел, погиб. А учить начал китайский. Сложный язык надо сказать, пока триста слов запомнил. Мизер. А изучать начал потому как три года назад переключился отдыхать на Азию, это я о Филиппинах и всё что вокруг, включая Индию, а китайский там вполне входу. Впрочем, как и английский. Брал моторную катер-яхту на прокат и отдыхал, путешествуя по местным морям неделями, бывало и пару месяцев. А как в Египте оказался? Да без денег фактически был, я на широкую ногу жил и отчисления по квартирам не помогали, а из находок два клада, да и те мизер. Вот и полетел в Египет. В Эмиратах я уже отдыхал, а тут решил с другой стороны Красного моря пожить. Два месяца отдыхал, меняя отели и города, я принципиально не пользовался туристическими компаниями или агентствами. Покупал билет и летел, бронируя номер через интернет. Оно так заметно дешевле. Так вот, в Египте мне не понравилось, народу много, особенно наших, борзоты и быдла. Поэтому жил в дорогих отелях, где были свои пляжи, тут наши тоже были, но куда меньше. В основном туристы из других стран. Итальянцы, германцы. А вообще я могу сказать так, за девять лет, а я с восемнадцати лет путешествую, поиск кладов начал в семнадцать, и накопления были, так что как получил загранпаспорт и купил первую квартиру в Москве, от государства я ничего не получал, отказался, то что предлагали мне не понравилось, авариный дом, ну и полетел в США. Хотел глянуть как там живут. Действительно ли так хорошо? Не впечатлило. Вот так и путешествовал. Много где побывал, в той же Бразилии так не по разу.

Это вся моя жизнь, можно долго её описывать, а она у меня ярко и хорошо проходила. Теперь по жизни Глеба Русина, в тело которого я попал. Знаете, очень некрасивая история вышла. Однако по порядку. Глеб в семье был нелюбимым ребёнком. Сам тот так не считал, но я, прокрутив его память, пришёл именно к этому выводу. Не нравилась мне его семья. Ну вот прям не нравилась и всё тут. По факту воротило от этих людей. Да, я детдомовский и как все воспитанники мечтал в детстве что придёт мама и заберёт меня, но розовые очки спали после десяти лет. Понимаю, что поздно, но я ещё тот фантазёр и мечтатель. Поэтому пусть я детдомовский и семья для меня святое, я этих людей за семью не считал и решил это удобный способ отказаться от них, объявив себя сиротой. Тем более Глебу уже восемнадцать исполнилось, два месяца как, совершеннолетний. Что вообще произошло? Глеб шёл с тренировки, он тяжёлой атлетикой увлекался, хотел на отца походить, да ещё тот ходок, дважды девицы приходили скандалы устраивать, а чтобы нравиться девушкам считал что должна быть красивая фигура. Я к слову также считал и был завсегдатаем качалок. Так вот, тот возвращался с тренировки, услышал то ли писк, то ли вскрик, ночь уже была, рванул на шум в кусты, а там трое. Девчонку лет четырнадцатая удерживали и совершали действия насильственного характера. Вот тот и вломился, и начал бить эту тройку. Тут на шум патруль милиции подоспел. Повязали всех. Девчонка без сознания, её в больницу. Тройка пела как соловьи, что застали Глеба над насилием, пытались помешать, но тот хорошо дрался, все три морды наливающимися синяками изукрашены были. Ну а так как один из подростков был сыном секретаря исполкома, стало ясно кому поверили. Родителей Глеба вызвали, а те, ворвавшись в кабинет, не стали ругать Глеба. Мать молча стояла, наблюдя, как отец, сбив того со стула, стал избивать. Следователь не мешал, просто смотрел. Отец у Глеба под два метра, кулаки что кувалды. Сам Глеб в мать пошёл, невысокий, но про таких говорят, крепко сбит и ладно скроен. Вот отец настоящая громила двух метров ростом. Избивал тот профессионально, пусть не боксёр, всё же хирург, нельзя калечить руки, но куда бить знал. Нос сломал, пару зубов выбил, потом ногами по животу, рёбрам, старался в пах попасть. Мне кажется Глеб там и умер, от предательства родителей. Тот же кричал что не виноват, но ему не поверили. Потом всё затопила темнота и в его теле очнулся уже я. Как я понял санитарку, девчонка очнулась и правду рассказала, и из тюремной больнички меня в обычную перевезли. Непонятно зачем. На месте не могли вылечить?

Что по жизни Глеба. Сам он в Москве родился, это родители его из понаехавших. К слову, сам я из Уфы родом, в Москву поступать в иняз приехал да так и остался. Семья профессиональных врачей у Глеба. Мать педиатр, отец хирург. Старший брат в медицинском учится, на последнем курсе, в следующем году интернатура. Глеб, закончив десять классов тоже подал документы в медицинский универ, но я не он, медицина меня не привлекает. Да и пока не понятно, что делать. Нужно обдумать всё. Время есть пока в больнице нахожусь. Так вот, помимо родителей и старшего брата у того есть две младших сестры-близняшки десяти лет. Тоже врачами хотят стать. Как я уже говорил, Глеба в семье не любили, и всё старший брат. За что он ненавидел младшего брата, я так и не понял, хотя всю память просмотрел. Однако факт остаётся фактом, портил тот репутацию брата как мог, подставлял. Может это тоже наложилось? Знали, что Глеб ходок, и веры ему нет. Старший брат даже сестёр подговаривал, те шустрые, с шилом в задницах, мелкие пакости это всё про них, и пакостили они Глебу. Однако тот прощал. Вообще не злобливый был, прощать умел. Хорошо, что у меня другой характер. С такой семейкой никаких врагов не надо, и хорошо, что для меня они чужие и привыкать к ним не нужно. У Глеба бабушка по матери была, в Подмосковье жила, но умерла полгода назад. Мать Глеба тут же продала её дом, девяти дней не прошло, хотя Глеб хотел оставить его себе. Вот ту тот любил всем сердцем и смерть бабушки стала для него сильным потрясением. Вообще Глеб военным хотел стать, танкистом, и по росту подходил, но родители мечтали о том, что все в семье врачами станут, а Глеб не смел отказать. Документы поданы, уже принят, в следующем месяце начаться уроки должны, но мне это не интересно. Да, забыл сообщить. Сейчас август тысяча девятьсот сорокового года. Вот такие дела.

Да, судя по виду в окно, сейчас утро, значит всю ночь я знания принимал. А судя по шуму за дверью и довольно громкому знакомому женскому голосу, пришли родители Глеба. Говорить я не пробовал, всё болело, но если смогу, всё выскажу и пошлю их так далеко, как смогу, обрывая все родственные связи. Да и какие тут связи? Не было их никогда.

 

Глава 1. Вживление.

 

Поправив пилотку, я вышел из ворот военной академии. Основана эта академия по постановлению Совета Труда и Обороны СССР приказом Реввоенсовета СССР от тринадцатого мая тысяча девятьсот тридцать второго года как Военная академия механизации и моторизации РККА имени И. В. Сталина, на базе факультета механизации и моторизации Военно-технической академии имени Ф. Э. Дзержинского и Московского автотракторного института имени М. В. Ломоносова. Не смотря на то что выпускались тут из четырёх факультетов командиры в звании лейтенантов и соответствующих им, у меня в чёрных петлицах алели треугольники сержанта бронетанковых войск. Сегодня было четвёртое июня тысяча девятьсот сорок первого года. Пока шло всё как и задумывалось, пусть и не по плану.

Осмотревшись, я помахал рукой знакомой, к которой бегал во время увольнительной, да и в самоволку, чего уж тут, и переложив чемодан из правой в левую руку, быстрым шагом направился к той. Моя знакомая, дивчина двадцати шести лет от роду, с уже заметным животиком, моя работа, улыбнулась и позволила себя обнять. Мы же, не обращая внимания на недоумённые взгляды, разница в возрасте была заметна, да и не принято вот так вот свои чувства проявлять, но нам было всё равно, крепко поцеловались. Вдова морского командира-подводника, погибшего в Финскую, подхватила меня под локоток и поинтересовалась:

- Надолго отпустили?

- Поезд вечером.

- Успеем, - улыбнулась та и мы быстрым шагом направились к квартире, что та получила от работы.

Светлана Иванова, не смотря на то что всего два года назад жила в Ленинграде, где служил её мужа, после его гибели перебралась в столицу, благо поступило неплохое предложение по её специальности. Она была технологом-производственником. Работала на местном автозаводе, где выпускали грузовики «ЗИС». Вот как ценному специалисту ей и выделили из резервного жилого фонда небольшую квартирку. Пусть небольшая, зато не коммуналка. То, что будущего у нас нет та хорошо знала, но своего женского счастья упускать не желала. Ну и попросила ей ребёнка заделать. Будет одна воспитывать. А я, когда мы встретились, сильно сомневался, что агрегат будет работать, да и что дети у меня будут. Отец Глеба отбил ему всё. Видели яйца у быка? Когда я свои осторожно и морщась нащупал, они были такого же размера, да ещё переливались в синяках. Потом конечно спали, но травма серьёзная, мог инвалидом стать. К счастью, обошлось. Пока мы со Светой идём к её квартире, тут минут пять ходу, опишу что со мной было.

Всё же когда я впервые сам увидел родителей Глеба, а не из его памяти образы взял, жуткая ненависть к ним так и колыхнулась во мне, однако я её скрыл, не задавил, злоба так и клубилась во мне, но скрыл. Материть и ругать я их не стал, просто тихим голосом сказал:

- Я сирота, родственников у меня нет. Попрошу покинуть палату.

После этого отвернулся и закрыл глаза, не общаясь с неприятными мне людьми. Те приносили извинения, но я молчал, так что потоптавшись, всё же ушли. Что интересно, у меня была одноместная палата, явно для большого начальства. Да и сама больница та, где родители Глеба работали. Видимо они и подсуетились, чувствуя свою вину. Однако прощать я не намерен, и не простил. К концу сентября, когда меня наконец выписали, мать одна пришла встретить. Глянув в её глаза полные тоски, я отвернулся и ушёл. Уже все поняли, что сына и брата они потеряли, а эта ходит. Прощать её было не за что. Муж её был махровым подкаблучником, та смотрела в кабинете следователя как избивают Глеба и молчала. А теперь прости-извини? Идите на хрен. Я так им и сказал. Вообще стоило бы подольше полежать. Всё же сломан нос, правая рука, два ребра и ещё в двух трещины, внутренние травмы, отец Глеба бил тяжёлыми сапогами в живот, вот так легко не лечатся, однако причины попросить выписать пораньше были. Я долго думал и размышлял, пока лежал в палате, что делать дальше и как жить. То, что жить буду хорошо, это и так понятно, помню все захоронки что находил в столице. Тут другое. Знаете, мне нравятся люди этого периода, они добрее и душевнее. Я не говорю о родителях Глеба, дерьмо всегда найти можно. Тут как большая семья, всегда придут на помощь. Причём тут не только воспоминания Глеба, но и мои впечатления по работникам больницы. Окровавленную одежду постирали и погладили, выдавая при выписке. Сами. Родители не просили, и похоже даже не вспомнили. Кстати, отношение к ним изменилось. Я особо и не скрывал своё мнение, описывая что было с Глебом, так что большая часть работников больницы была на моей стороне.

Так что я удумал. Скоро будет война, а оставаться в стороне я не хотел, а желал воевать, закончив войну фронтовиком, опытным солдатом. Может быть даже офицером. Потом устроюсь в столице и буду жить дальше. С путешествиями завязать можно, ну или летом по Союзу путешествовать, тоже большая страна с интересными уголками. До них ещё дожить нужно, так что планов я особо пока не строил. Да, можно отсидеться в тылу, возможности есть. Или вон сообщить правительству, как-нибудь, что я из будущего, так мне обеспечат безопасную жизнь. Пусть в клетке, даже не золотой или серебряной, но безопасной. У многих свои мечты есть, у меня тоже. Даже не одна. Вот одна из них - это встретить войну на Западной границе. Можно в качестве гражданского добраться до тех мест и так встретить войну, но я после долгих размышлений отказался от этой мысли. Не хочу летом сорок первого, будучи призванным и необученным быть брошенным под танки с одной винтовкой. Может это и вранье историков будущего, но такие случаи были. В общем, я решил получить воинскую специальность, даже хоть какой-то теоретический опыт перед началом войны, и стать одним из немногих кто прошёл её от начала до конца. Надеюсь моя Фортуна не подведёт. Лётчиком бы стать, эта специальность и после войны может пригодится, но по времени не успеваю.

А вот сообщить правительству о скорой войне я просто обязан. Надеюсь так меньше граждан погибнет. Информацию я собирался передавать письмами. Так и сделал. Покинув больницу, время десять часов дня было, мелочь на кармане имелась для трамвая, то что при мне на момент ареста было, забрали из милиции родители Глеба, а мелочь дали санитары. Хватило доехать до универа и забрать документы. Учёба уже шла, я отказался сам учиться, хотя родители Глеба были тут и договорились что я нагоню своих однокурсников. Глеб закончил школу с золотой медалью, и был не дурак, учёба давалась ему легко. Что интересно, я сам был из таких уникумов. Закончил школу с золотой медалью, а дальше стоп, детдомовских не брали в универы, тем более иногородних, иди в училище. В общем, решение принято и документы мне вернули. С документами на руках посетил один дом, где на чердаке были закопаны в земле золотые монеты, два десятка всего. Это насыпка для утепления, там и был небольшой схрон. Оружия там не было, но царские золотые червонцы имелись. Я успел продать золото на рынке местному скупщику что по пятачку ходил, и сняв комнату на неделю, обустроился. А на следующий день направился в военкомат. Призыв оказалось уже закончился, но меня приняли.

- В училище хочешь? - уточнил капитан, что принял у меня документы. Паспорт и свидетельство о рождении родители принесли, они у них хранились.

- Да, в пехоту. Мне сказали, что есть на полгода, сержанта получу.

- Общевойсковое, - кивнул тот. - Есть на окраине столицы такое училище. Только оно ещё неделю назад закрыло набор. Есть училище что готовит пулемётчиков и миномётчиков. Набор пока не закрыт. Тоже полгода время обучения идёт. Сержанта получишь, как и хотел.

- Хм, - задумался я, в принципе тоже стоящая профессия, так что кивнул, соглашаясь.

Личное дело на призывника Глеба Русина в этом военкомате было, ещё полгода назад завели, так что мне выдали направление в больницу, я прошёл за два дня медкомиссию, с трудом получил везде «годен», и первого октября был направлен в училище. Я не знаю везде такой бардак, или только в армии подобное вполне обычное дело, но на подходе к училищу нас остановили два командира, отобрали восемь человек из девятнадцати, и уже новый сопровождающий, к слову двигались пешком, направились обратно в центр столицы. Оказалось, при бронетанковой академии открыли курсы сержантского состава, готовить решили командиров танков и инженерно-танковых командиров. Ремонтников если проще. Я попал на факультет командиров танков. Я лично в танкисты очень сильно не хотел, у меня, в отличии от Глеба, такой мечты не было. Смертность на начальном этапе войны у них не просто большая, огромная, и шансов, даже с моей удачей, у меня будет мало. Однако никто не спрашивал согласия. Всё в принудительном порядке. Курсы организовались срочно, вот мы под первый набор и попали, всех гребли кто подходил. Абитуриентов набралось больше сотни, по тридцать человек на курсе, всего четыре группы. Не хватало командиров-танкистов, вот и начали готовить.

Делать нечего было, пришлось учится от и до. Со Светой я познакомился до призыва. Искал учителя немецкого языка, а та решила репетиторством подзаработать, немецкий Света чуть ли не как родной знала. Мы как-то быстро сошлись, до постели дело дошло уже на третий день, обоих это устраивало, так что я бегал к ней в нередкие увольнительные, мне как отличнику боевой и политической подготовки их часто давали, ну и в самоволки. Ни разу не попался. Немецкий язык в училище был, я на дополнительные курсы обучения этому языку записался. Причём за эти восемь месяцев отлично изучил немецкий. Говорю с сильным акцентом, но уже всё понимаю, пишу и читаю. Я не один такой полиглот, шестеро нас, один вообще монстр, за восемь месяцев изучил и говорит без акцента. Трое в моей группе были, включая полиглота, и мы для лучшего освоения только на немецком между собой общались, действительно помогало развить разговорный навык. Со Светой мы тоже общались только и только на немецком. Та поправляла меня, когда нужно. Глеб изучал английский, пусть плохонько, но знал его, так что я честно в личном деле указал что знаю его, теперь и немецкий, а вот про испанский скрыл. Под конец обучения я решил сменить имя, фамилию и отчество, с этим и подошёл к куратору нашей группы. Мол, хочу сменить, по личным мотивам. В принципе, тот знал причину. Мать Глеба приходила на свидание, нашла как-то где я устроился, хотя никому не говорил об этом. Знакомые Глеба тоже не знали, включая друзей и одноклассников. Так что при выпуске я получил удостоверение на сержанта бронетанковых войск Ростислава Барда. Секретная часть не возражала, в личном деле есть информация о смене данных и ладно. А что, мне мои прошлые ФИО, нравились, да и привык к ним уже. Сложнее было с секретарём комсомольской ячейки в училище. Тот менять не хотел, но два килограмма свежих пряников, что я принёс из самоволки, решили дело в мою пользу. Получил новенькие корочки комсомольца.

Вот так время и прошло, сегодня четвёртое июня тысяча девятьсот сорок первого года. Сталину, а писал я на его имя, мной отправлено семь бандеролей внутри которых толстые командирские тетради исписанные мелким убористым почерком, все они пронумерованы. Я описывал в следующих письмах в какой день и где какое письмо было отправлено по адресату. Это чтобы не потерялись. Не знаю дошли или нет, но всё что знал по войне и после неё, как всё сложилось, описал. Совесть успокоил, а то грызла. Первое письмо ещё до училища отправил. Меня призвали на пятый день с момента как я больницу покинул, и пусть в первое время щадящая физкультура была, врач в училище получил мою медкарту, но главное успел всё. А сейчас довольный, с предвкушением в душе прошёл в квартиру Светланы, та целый стол вкусностей наготовила. Но сначала я уволок её на кровать, по пути быстро избавляясь от новенькой формы. Долго не увидимся, а поезд сегодня, нужно хорошенько попрощаться.

Чуть позже, мы и пообедать успели, играя с грудью своей любовницы, мы обнажённые лежали в кровати, я сказал:

- Я не знаю увидимся ли мы когда или нет, но кое-что я тебе сообщу. В этом месяце начнётся война с немцами. Война страшная и долгая. В академии об этом узнал. Случайно подслушал разговор двух командиров. Из командировочных. Не верить я им не могу, они профессионалы своего дела, а от их анализа становится страшно, аж волосы дыбом встают. Точный день они сами не знают, но скорее всего в одно из воскресений, многие командиры дома, отдыхают все. Самое то для нападения. Я по направлению еду в Киевский Особый Военный округ, получается попаду в самую мясорубку. Честно скажу, я собираюсь дожить до конца войны, но как получится. Одним словом, во время войны помощи тебе с ребёнком от меня не будет, поэтому хочу оказать её вам сейчас. Тут на чердаке два тайника, сделали их буржуи во время Революции. Есть оружие и золото. Золото и одну единицу огнестрельного оружия я оставлю тебе. Как война начнётся, цены поползут вверх, введут продуктовые карточки. До этого момента тебе нужно накопить припасы дома, из долгохранящихся. Крупы и консервы. Ты пока на работу ходишь, возвращаясь покупай в магазине полную сумку каждый день, так и накопишь, надеюсь до конца войны хватит. Договорись о поставках свежего деревенского молока. Я видел тут возят мужички на телегах. Не знаю будут возить в войну или нет, всё равно контакт иметь стоит.

- У нас столовая на заводе.

- Там тоже по карточкам сделают. Резерв нужен. Особо не свети покупками, чтобы не обчистили квартиру. Я помочь не могу, поэтому сама поменяй половину золота. Лучше у зубных врачей. Если знакомые есть. Крайний случай скупщики на рынках. Там смотри, обмануть могут, и проследи чтобы слежки не было. Ну и потихоньку трать на покупки. Всю наличку спусти, потом цены пойдут, держать не нужно. Оставшееся золото так на чердаке и держи, твоё НЗ будет, оружие лучше в квартире. Я покажу как им пользоваться. Давай одевайся, покажу тайники. Да «Наган» себе заберу.

Об оружии это да, было дело. Да и выбор очевиден, мне револьвер, Светлане пистолет. Тут дело в патронах. Шестнадцать к пистолету. Я в будущем расстрелял их все, и ни одной осечки. К «Нагану» всего четыре патрона, и пусть револьвер солдатский, без самовзвода, но из четырёх патронов, три дали осечки в будущем. Сейчас может все сработают, но рисковать я не хочу. Тем более достать патроны к этому оружию проблем для меня не будет, они танкистам по штату положены. Я натянул кальсоны и рубаху, потом галифе. Сапоги надевать не стал, одел полуботинки что в прихожей стояли. Это мои, у Светланы держал. Та халат накинула. Так мы и поднялись по шаткой деревянной приставной лестнице из подъезда на чердак через узкий люк. Там я и показал оба тайника. В стропилах спрятаны. Один я опустошил и убрал туда свои документы, школьный аттестат, свидетельство о рождении, пусть на старые ФИО, но пригодятся в будущем. Паспорт в военкомате остался. А шофёрское удостоверение я получил, учась на курсах в академии. Половину золотых и серебряных монет изъяли, оружие, банкноты не трогали, тут царские и керенки были. Так и вернулись. Пока Светлана изучала монеты, сидя за столом, я почистил об единицы оружия.

- Чемодан я оставлю, возьму армейский вещмешок, - сказал я той, убирая заряженный «Наган» в сидор, как в дверь вдруг резко и громко заколотили.

Мы замерли на миг, переглянувшись. Разогнувшись, продолжая держать в руке «Наган», я вопросительно посмотрел на Светлану. Та с работы отпросилась, чтобы проводить меня. Может с работы пришли, что срочное случилось? Та пожала плечами, сама не знала, при этом быстро убирая монеты в шкатулку. Пройдя к двери, я спросил:

- Кто там?

- Сантехник. Нужно срочно ключ от подвала. Заливает там. Прорвало опять.

Судя по хриплому пропитому голосу, действительно сантехник. Жаль не было дверного глазка. Светлана, что слышала сантехника, встав у меня за спиной, отмахнулась от моего вопросительного взгляда, шепнув на ухо:

- Всё нормально.

Та сняла ключ с вешалки и открыв дверь протянула ключ сантехнику. Вот и минусы жить на первом этаже рядом с дверью в подвал. Дом был сталинской постройки, но в этом подъезде малосемейки в основном, для не семейных специалистов как Светлана. Тридцать шесть квадратов её однокомнатная квартира со всеми удобствами. Закрыв дверь, та следом за мной прошла в комнату, и наблюдая как я аккуратно придерживая спускаю взведённый курок, и убираю револьвер в вещмешок, сказала со смешком:

- Меня поразило твоё спокойствие. Я подскочила от стука, чуть не родила в испуге, а тебе хоть бы хны.

- У меня атараксия.

- Что это?

- Это состояние которому свойственно отсутствие тревоги и беспокойства. Если проще, я не подвержен страху и вспышкам паники. В принципе это неплохо, но есть и минусы.

- В чём же?

Насчёт атараксии я сказал правду, это у меня из прошлой жизни. Я проверял, всё осталось. Однако, как я и говорил Светлане, есть и минусы.

- Я не был никогда военным и не знал что меня бесят люди отдающие мне приказы. Да ещё громким командным голосом. Имеется желание кулаком вбить слова обратно. Я пару раз чуть не сорвался. Знал бы о такой своей особенности, я бы от военных училищ подальше держался.

- И никак не помочь?

- Куратор в курсе, запись в личном деле об этом есть. Как мне пояснили, военная служба не моя стезя, отслужу год и демобилизуюсь. Надо было в университет какой идти, но сложилось так как сложилось. А проблему решить пробовали. Все командиры-преподаватели о ней извещены были и со мной общались теперь только громким командным голосом.

- Помогло?

- Спасала их моя высокая самовыдержка и отсутствие оружия в руках. Как я счастлив что этот кошмар закончился. А злобу в себе не копил, ты помогала сбрасывать.

- Так вот почему мы постель не покидали, и только в ней находились?

- Ага.

- А я ещё удивился откуда у тебя столько сил. Думала молодой, вот и неутомим, а ты всё это выпускал, все эмоции.

- Это да. В общем, как не печально, военная служба не для меня, а узнал я об этом поздно. Надеюсь привыкну. Как война закончиться быстрее пули на гражданку рвану.

- За восемь месяцев не привык, а тут привыкнешь? - хмыкнула та.

- Не трави душу. Ладно, времени мало, научу пистолетом пользоваться и применять.

На это час ушло, с учётом того что мы ещё двадцать минут покувыркались в постели, я новых сил накопил. Ну покувыркались слишком громко сказано, с животом Светы — это сложно, всё же шестой месяц срок пошёл, но главное можно, и мы делали. Та записала мои новые данные, чтобы в метрику ребёнка внести, после этого мы собрались и посетили фотоателье, где нам сделали снимок. Света на стуле, я за спинкой стоя в своей новенькой красноармейской форме. Только сегодня надел. Фото на память, та уже сама заберёт, когда фото готово будет. Кстати, на форме у меня два значка, Ворошиловский стрелок второй степени, до первой немного не дотянул, всё же другие приоритеты важнее были, не разорваться же мне. Ну и значок отличника академии. Пусть и курсов, но всё же. Такие значки всего восемнадцать человек получили. Я как отличник замкомвзвода мог бы стать, но блатных у нас в группе хватало, и без меня было кого назначить. Мы под ручку возвращались на квартиру, я покидать её, а точнее постель, до вечера не планировал, как заметил музыкальный магазин. Деньги у меня были в нагрудном кармане гимнастёрки, поэтому притормозив кивнул на магазин:

- Зайдём?

- А ты умеешь играть?

- На аккордеоне и баяне.

- А почему в училище не брал?

- Я же не идиот. В этом случае я бы напрочь лишился личного времени, которого и так было мизер. А тут нужно восстановить навык, всё же год не играл. Пальцы конечно я разрабатывал, есть специальная гимнастика чтобы их в тонусе держать, но это не то. Тут именно на инструменте навык нужно поддерживать.

- Ну да. Тут ты прав. Давай зайдём. А пальцы у тебя красивые, длинные и музыкальные.

- Бывший родитель планировал что я как и он хирургом стану.

- Жаль, что твои родители умерли, - посочувствовала Света.

Я ей не говорил, что те умерли для меня, а не по-настоящему, пусть и дальше так считает.

- Да, жаль, - ответил я, козырнув командиру что шёл навстречу, капитан-артиллерист, и потянул за ручку, открывая тугую дверь, пропуская вперёд Светлану.

Мы прошли в магазин, кстати, совсем даже не пустой, тут с полтора десятка человек было. Несколько мам своим детишкам покупали их первый инструмент. Даже странно, среда, час дня, а столько народу. Мы прошли в зал с аккордеонами, где я завис, изучая ассортимент. Надо сказать, что о инструментах этих времён я мало что знал. Глеб был туг на ухо, не имел музыкального слуха, но к счастью у меня не было с этим проблем, я уже проверял, в академии был у одного курсанта баян, пробовал, получалось неплохо. Когда наконец появился продавец я уже выбрал. В принципе тут и выбирать было не из чего, оказалось в Союзе в данное время клавишные аккордеоны не были распространены, баяны да гармоники, и всё. Поэтому те четыре аккордеоны что были выставлены на витрине, оказались немецкими. Двух марок. Одна модель меня сразу не заинтересовала, а вот фирмы «Hohner», и с искривлённым для удобства руки грифом, очень даже понравился. Пока только внешним видом, как тот звучит я ещё не слышал. Накинув ремни на плечи, я отстегнул застёжку и проиграл пару нот, проверяя звучание. Пальцам пока непривычно, мне ещё предстоит изучать инструмент, но в принципе всё знакомо. Так что уже через десять минут я наигрывал незатейливую мелодию, продолжая знакомится с инструментом. Попробовал сыграть рок. Я этому учился в Бразилии, там классный мастер был по року на аккордеонах, но не получилось, сплошная фальшь. Нет, инструмент потянет такое звучание, я сам пока не тянул, нужно восстанавливать навык. Однако, чтобы сделать приятное Свете, стал наигрывать и приятным сочным баритоном запел, глядя той в глаза, уже никто не существовал для нас двоих, я и она:

- Темная ночь, только пули свистят по степи,

Только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают.

В темную ночь ты, любимая, знаю, не спишь,

И у детской кроватки тайком ты слезу утираешь.

 

Как я люблю глубину твоих ласковых глаз,

Как я хочу к ним прижаться сейчас губами!

Темная ночь разделяет, любимая, нас,

И тревожная, черная степь пролегла между нами.

 

Верю в тебя, в дорогую подругу мою,

Эта вера от пули меня темной ночью хранила...

Радостно мне, я спокоен в смертельном бою,

Знаю встретишь с любовью меня, что б со мной ни случилось.

 

Смерть не страшна, с ней не раз мы встречались в степи.

Вот и сейчас надо мною она кружится.

Ты меня ждешь и у детской кроватки не спишь,

И поэтому знаю: со мной ничего не случится!.. (В. Агатов).

 

Света слушала внимательно, не отрывая глаз, а по щекам текли слёзы. У меня у самого защипало в глазах, хорошая песня, но сдержался. Я закончил, и сложив аккордеон, сдув меха, как раз застёгивал, когда услышал хлопки ладоней. Посмотрев в сторону прохода в соседний зал, увидел, что практически все посетители и продавцы слушали нас. Света отвернулась, утирая слёзы, хотя тут как раз стыдится нечего, а я, сняв инструмент, спросил у продавца:

- Сколько стоит, и есть ли чехол?

К счастью я уложился в сумму что у меня была, хотя и оставалось семьдесят рублей. И да, чехол был. Пока мы с продавцом всё это упаковывали, мне даже подарили бархатную тряпочку натирать инструмент, мы стали свидетелями забавного разговора между мамой и её сыном. Тот стал яростно уговаривать купить такой же аккордеон, обещая научится, хотя мама его была настроена на баян. Та была довольна, и дала себя уговорить. Как я понял, плохиш был против музыки и его явно силой собирались ею заниматься заставить, а тут сам захотел. Вот что хороший пример делает. Ещё двое парнишек, мамы которых выбирали скрипки, проводили нас грустными глазами. Повесив аккордеон на левое плечо, я так под ручку и дошёл со Светланой до её дома. Утечку устранили, соседка передала ключ, а то сантехник не достучался, нас не было. Мы же продолжили отдыхать, ну и я собирался потихоньку. Вещмешок пополнялся. Запасные портянки, исподнее, полотенце, мыло, новая зубная щётка, зубной порошок в жестяной баночке, и мыло. Всё это я купил и приготовил ранее, во время одного из увольнительных. Тут покупки проще совершать чем в самоволке. Патрули лютовали. Хорошо я бегаю быстро, не догнали, не то пару раз бы точно сидел на гауптвахте. Помимо выше перечисленного был армейский походный набор. Это не бритвенные принадлежности, хотя бриться я начал всего два месяца назад, а столовый. Старый, но на вид новый плоский армейский германский котелок с Империалистической, кто-то трофей продавал. Внутри кружка, и ложка-вилка. Два в одном. С одной стороны ложка, с другой вилка. Не знал что тут такое уже есть, купил с удовольствием. Котелок с крышкой, всё внутри, туда же пачку чая, соль и куски сахара до полного. Крышку еле закрыл. У бритвенного набора сама бритва, наша уже, но качество отменное, потом помазок и зеркальце. Само зеркальце в нагрудном кармане храню. Купил нож, похожий на финку, но с защитой чтобы пальцы не порезать, за голенищем носить буду. Ну и складной, он в котелке. Моток ниток с иголкой и отрез ткани на подшивку подворотничка. Это пока всё. Сверху «Наган» положил. Плюс ещё Света приготовила еды чтобы до Киева хватило, но в вещмешок уже не хватит места, так та в пакет завернула и бечёвкой перевязала. Там бутерброды, варёная курица, яйца, и лук с чесноком. Однако в сидор я всё же смог впихнуть две банки тушёнки, и десяток ржаных сухарей. Пусть НЗ будет. Переложил всё, чтобы припасы снизу были, уложил чтобы спину не натирать, и всё. Готов.

Когда час до отправления оставался, а у подъезда прогудела клаксоном машина, я такси заказал, таксофон на углу дома, далеко всё же до вокзала, как бы не опоздать, то Света, обнимая, всё же уговорил я её не провожать меня, сказала:

- У меня для тебя подарок есть.

Та отошла к шкафу, повозилась с одним из ящиков и обернулась, держа в руках половинку морского бинокля, его медные части заметно сверкали, явно недавно надраены. Мощная оптика, но без второй половинки получался монокуляр.

- Этот бинокль отца моего мужа, он был морским офицером. У него оставалось два сына, они разделили бинокль пополам. Мне он не нужен, а тебе пригодится.

- Спасибо, солнышко.

Отказываться я не стал, вещь нужная, к тому же от чистого сердца. Пусть медные части могут демаскировать, но будет возможность, закрашу их. Смог впихнуть его в вещмешок, теперь точно полный, после этого мы обнялись, крепко поцеловавшись, и я покинул эту квартиру и этот дом. Не знаю когда вернусь, но постараюсь, ребёнка навестить хочу. Такси аж «ЗИС-101» оказался, лимузин, вот на заднем сиденье и покатил к вокзалу. Доехали быстро, пробок нет, так что вовремя были. Правда мне всё равно старший группы попенял за опоздание, и внёс в список присутствующих. Моё личное дело у него, отдаст в секретный отдел по прибытию. Нас в Киевский Особый Военный округ аж пять десятков танкистов и ремонтников направляли, но вряд ли в одной части служить будем. Раскидают по разным, как я понимаю. Пока же мы ожидали приказа на погрузку. У нас в академии как-то никто не задумывался как нас повезут, я думаю новоиспечённые командиры, скажи им, и вприпрыжку рядом с поездом побегут, патриотизм просто зашкаливал. Я же прикинув, посчитал что могут и в теплушках перевозить, однако мои предположения были обмануты. К воинскому эшелону, явно грузовому, прицепили два плацкартных вагона в конец. Командиры от лейтенантов и выше добирались до своих подразделений сами на гражданских поездах, а вот сержанты, младший начсостав нет, тут всё под команды и строем, как простых красноармейцев. В один вагон мы с трудом уместились, в другом были сержанты из пехотного училища. Точнее даже не уместились, четверо лишних, мест для них нет, пришлось у соседей устраиваться, там места были. Я же занял верхнюю полку чтобы меня не дёргали, сложил вещи и стал ожидать отправки. Наше купе через два от проводника, нужно ещё постельное получить. Однако обломали, так поедим, на матрасе спать будем, хорошо хоть валики подушек есть. Ничего, мы люди военные, нам не привыкать. Вон в мае перед выпуском целый месяц практика на танкодроме Кубинки была, изучали разные единицы бронетехники, так в палатках под шинелями спали.

Только тут парни и заметили музыкальный инструмент. Точнее они его и раньше видели, но с суетой прощания с родными, а много москвичей было среди новоиспечённых командиров, так что их провожали, не до того было, а тут наконец, когда спокойно сели, эшелон тронулся и мы покатили к окраине столицы, и прозвучал вопрос:

- Слав, ты чего инструмент имеешь?

Сказано было с такими интонациями что я насторожился. Меня итак блатным считали. Не многие наручные часы имели, а у меня были, «Командирские». Да и по мелочёвке я был в порядке. Не все подобным могли похвастаться, а инструмент был дорогим. Зависть в интонации к буржую, вот что мне не понравилось.

- Это подарок, - погладив чехол по боку, пояснил я.

- И играть умеешь?

Другой сокурсник, хмыкнув, пояснил:

- Умеет. Вон как на баяне Сидорчука наяривал.

- Слав, сыграй а? - попросил тот же завистник, но уже другим тоном.

- Чуть позже. А так играть буду. Мне руки и пальцы разработать нужно, да и инструмент новый, я на таком ещё не играл. Немец.

- В смысле?

- В смысле из Германии он. В музыкальном продавались, вот мне в подарок и купили.

А чуть позже я исполнил с пяток песен, мелодии пока простые, руки разрабатывал. Устали пальцы быстро, что мне не понравилось, будем больше играть. Всем понравились незатейливые новые для многих мотивы и песни, но дали отбой по вагону, так что легли спать.


Читать Форум Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу Купить бумажную книгу Купить бумажную книгу
5.0/1
Категория: Военная боевая фантастика | Просмотров: 900 | Добавил: admin | Теги: уникум, Владимир Поселягин
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх