Браконьер 6

Я сидел у костра и прислушивался к внутренним ощущениям. Превращаться в кровожадную тварь очень не хотелось, и я периодически гонял в голове всевозможные варианты, как этому препятствовать. Уж не знаю, какая это стадия осознания неизбежного, пожалуй, что злость.

Внезапно в голове что-то щёлкнуло, и я сунул руку в карман. Нащупал там небольшой кожаный мешочек, из которого извлёк серебряный пруток. Размотав бинт, уставился на след укуса, который уже практически затянулся, но не полностью. План был прост: серебро убивает выродков, а значит, должно убить и ту заразу, которая гуляет в моей крови. Конечно, такое бы предпринять сразу после укуса, но увы.

Вот только серебро к ране я поднести не успел. Рука дёрнулась от удара, и пруточек вылетел, бесследно исчезнув в ночи.

– Охренел?! – рявкнула Полина. – Ты что, на жизнь насрал?! Совсем ума нет?!

– Ой, не ори, – поморщился я. – Без тебя башка гудит. Что не так-то?

– Да всё! Ты за каким хреном серебром в себя тыкаешь?

– Чтоб заразу убить, – пожал плечами я. – Изменённых ведь оно убивает, тех самых бактерий…

– Ещё как, – хмыкнула она. – А заодно и таких вот идиотов. Реально думаешь, что ты такой первый с этой гениальной мыслью?

– Да хорош зудеть, – огрызнулся я. – Можешь нормально объяснить? Для тех, кто в танке.

– Просто я уже видела одного такого умника. Его тоже в руку укусили, и он сразу же, заметь – сразу, – присыпал рану серебром.

– Потому что сейчас в твоём организме орудует вирус, который изменяет твои клетки, убивает тебя. Но вместе с ним внутрь попали бактерии, которые также борются за обладание твоим телом. И несмотря на то, что цели у них разные, друг другу они навредить не способны, так как у каждого есть свои системы защиты. И если ты сейчас убьёшь бактерий, вирус сожрёт тебя изнутри и не подавится. Дай природе самой всё сделать.

– Природе, – буркнул я. – Только ей здесь и не пахнет. Это дерьмо создали люди.

– Да какая разница, – отмахнулась она. – Просто не мешай процессу. Это нельзя ни остановить, ни вылечить. Прими как данность.

– Это не так уж и плохо, – заметил Ворон, который ковырялся прутиком в углях. – Станешь быстрее и сильнее.

– Угу, – вздохнул я, рассматривая рану на руке.

– Я тут запись послушал, – продолжил он, намеренно переключая тему. – Там натуральная крепость.

– А ты ждал, что нас будут с хлебом и солью встречать? – ответила Полина.

Я покосился на подругу и хмыкнул. С каждым днём она всё больше становилась похожей на меня. Уж не знаю, намеренно ли она копировала мой характер, или это происходило на подсознательном уровне. Всё-таки не зря в народе существует поговорка: муж и жена – одна сатана. Я много раз замечал это по своим знакомым и друзьям. Когда два человека очень долго живут вместе, они даже внешне начинают походить друг на друга. Как это работает?

– Если не можешь победить силой, нужно брать хитростью, – произнёс я.

– У тебя есть план? – уставилась на меня Полина.

– Пока нет, – пожал плечами я. – Нужно своими глазами на всё посмотреть. Можно ещё в систему попробовать внедриться.

– Исключено, – вставил своё слово Ворон. – Наши портреты там известны. А ты, вообще враг номер один.

– Значит, придумаем что-нибудь ещё. Но нужно взглянуть на лагерь.

– Там скорее целая база, – усмехнулась Полина.

– Да насрать, – резко ответил я. – Как хочешь называй, сути это не изменит. Мне нужно очки найти, со стопроцентной защитой от ультрафиолета. Сейчас это первоочередная цель.

– Я могу тебе свою шапку отдать, – проявил благодушие Ворон.

– Себе оставь, – отказался я. – Нужно в Нижний сгонять. Или в Москву. Там наверняка найдётся то, что нужно.

– Вряд ли, – поморщилась Полина. – Такие города в первую очередь обносили. Кроме голых стен, мы там ничего не найдём.

– Значит нужно выяснить, где их производили, – подкинул я ещё один вариант.

– Да известно где, – хмыкнул Ворон. – В Китае или на западе.

– Нет, твои стёкла Колян откуда-то из России заказывал. Я помню, как он хвалился, мол: наши делают вещи, которые даже в Европе ценятся.

– В таком случае предлагаю проведать твоего брата, – хитро прищурилась Полина.

– Ты знаешь, где он?! – Я моментально подорвался с места.

– Конечно, знаю, – улыбнулась она. – Да сядь ты, не мельтеши. Всё с ним нормально.

– Поехали. – Я направился к машине. – Кстати, вы мой «мерин» забрали?

– Забрали, забрали. – Полина даже не шелохнулась. – Сядь, успокойся. Пока не обратишься, мы никуда не поедем.

– Потому, – не стала объяснять она. – Сам всё поймёшь. Тебе как минимум сутки понадобятся, чтобы адаптироваться и привыкнуть. Плюс в первые дни идёт самое жёсткое перестроение тела. Колбасить тебя будет не по-детски.

– Не потерпишь, – покачала головой она. – Я тебя хорошо знаю. Обязательно кому-нибудь глотку вскроешь. Это не шутки, Брак, в первые сутки у тебя будет такая жажда, что врагу не пожелаешь. Так что сидим тихо, подальше от людей.

– Да, пара литров крови нам бы сейчас не помешала, – вздохнул Ворон. – Синька здесь вряд ли поможет. Я могу смотаться, купить.

– А что такого? – пожал плечами он. – Спрос рождает предложение, а серебро не пахнет.

– М-да, – протянул я. – Ну гони тогда. Далеко ехать-то?

– До Нижнего. Там что-то типа банка крови один мужик организовал. Людям деньги нужны, а нам – кровь. Всё на добровольной основе, и платят хорошо. По сто грамм за пол-литра поднять можно, но не чаще, чем раз в три месяца.

– А продают по двести, – хмыкнул я, делая предположение.

– Триста пятьдесят не хочешь? – ошарашил Ворон.

– У меня серебра нет, – тут же обозначил свою позицию я. – Я ещё Полине полтора килограмма торчу.

– Как дала бы сейчас! – Девушка ткнула кулаком мне в лоб. – Сказала же: забудь. Мы семья или погулять вышли?

– А вот сейчас было обидно, – зло прищурилась Полина. – Ещё раз такое вякнешь, я тебе серебряной пудры в чай подмешаю.

– Р-р-р, – передразнил девушку я и обратился к Ворону: – Ну и чё встал? Давай уже двигай, ночь не бесконечная. И это… если хоть царапину на борту моей ласточки увижу, я тебе голыми руками сердце вырву.

А я прислушался. Как вдруг мир расширился до необъятных размеров. Я даже глаза прикрыл, чтобы сосредоточиться на обострившемся слухе. И вдруг темнота взорвалась, покрылась дымчатым узором, будто нарисованным морозом по стеклу. Только в нём не было места хаосу, он казался понятным. Кроны деревьев, шуршащие на ветру, то проявлялись, то исчезали, под ногами копошились ползающие твари, и я мог слышать и видеть каждую из них. Жучки, паучки, какие-то мухи, комариный писк… Каждое насекомое, что производило хоть малейший звук, тут же отображалось на узоре. И, естественно, Ворон, который пёр через лес. Он, будто медведь, хрустел и трещал всем, что попадалось ему под ноги.

– Брак, что с тобой?! – ударил по ушам громкий голос Полины.

И он в мгновение ока выдернул меня из чудесного мира звуков. Голова вспыхнула болью. Показалось, будто я внезапно оглох и теперь могу слышать только собственное сердце, которое грохотало набатом. Желудок подпрыгнул к горлу, заставив меня скорчиться в нелепой позе, но я смог сдержать порыв рвоты.

– Брак… – Голос Полины теперь проникал в уши, словно сквозь вату. – Эй, давай я тебе помогу…

– Не надо, – отмахнулся я, наконец вернув себе управление собственным телом. – Пф-ф-ф, – выдохнул я и вытер покрывшееся потом лицо. – Что это было?

– О чём ты? – уточнила Полина, которая всё ещё не понимала, что со мной происходит. – Расскажи. Ты вдруг замер, а потом упал на четвереньки…

– Я слышал… – начал было я и задумался, не зная, как описать свои ощущения. – Фух… Ща…

Я вернулся обратно на бревно, отдышался и на пальцах принялся рассказывать то, что со мной произошло. По мере понимания глаза Полины становились всё шире, и до меня начало доходить, что произошедшее несколько выбивается за рамки обычного обращения.

– Что? – спросил я, глядя на то, как внимательно девушка меня изучает.

– Это очень странно, – пробормотала она. – Со мной ничего подобного не происходило.

– Да как-то спокойно, – пожала плечами она. – Вначале трясло из-за температуры, потом навалилась слабость, да такая, что я не могла и рукой пошевелить. Я вырубилась в каком-то подвале, а когда проснулась, уже больше не была собой. Никаких изменений в органах чувств не наблюдала.

– А сейчас? Ты можешь видеть ушами? – тупо сформулировал я своё состояние.

– П-хах, – не сдержалась и хохотнула она. – Нет, Брак, ушами я видеть не умею. Но слух стал гораздо острее, я до сих пор слышу, как Ворон продирается сквозь кусты. Хотя он уже отошёл на приличное расстояние.

– Ничего, – покачала головой она. – Всё как и должно быть. Слышу чуть ярче, но в картинку это не превращается. Может быть, ты становишься высшим, в смысле – альфой?

– Конечно хорошо. Ты сможешь противостоять воле Габриелы.

– Пф-ф-ф, – снова с шумом выдохнул я и потёр лицо ладонями, как вдруг мир опять начал меняться.

На этот раз меня накрыло запахами. Вначале показалось, что мои руки воняют как немытая псина, и я к ним принюхался. А затем мозг взорвало миллиардами различных ароматов, которые я также смог увидеть. Лес будто заволокло туманом, но не обычным, а разноцветным. Он искрил и переливался всеми возможными цветами, будто на землю опустилось северное сияние, только с гораздо более обширной палитрой. Полину тоже окутывал ореол, и очень похожий витал у самой земли, повторяя след ушедшего Ворона.

– Опять? – Девушка с тревогой посмотрела на меня.

– Да, – кивнул я. – Только теперь это запахи.

Возвращение в реальность произошло так же внезапно, как и в первый раз. Но сейчас меня не ломало. Новая функция организма отступила плавно, без последствий, оставив эдакое чувство разочарования. Мне не хотелось, чтобы это прекращалось, очень уж красиво выглядел ночной лес, наполненный радужным туманом.

– Ещё как, – улыбнулся я. – И это было… очень красиво.

– Не хочу, – помотал головой я. – Я нормально себя чувствую. Просто… Всё равно как-то не по себе.

– Это понятно, – кивнула она. – Я тоже не хотела обращаться. А когда это случилось, даже подумывала о смерти. Ты как, жажда ещё не мучает?

– Вроде нет… – Я прислушался к внутренним ощущениям. – Пока нормально.

– Если что, говори сразу, я тебе синьки дам. Иначе у тебя кукуха поедет.

– Капец, – подтвердила она. – Я больше думать ни о чём не могла. Это было даже больно. Буквально. На физическом уровне.

– Ясно, – буркнул я, хотя понимал: пока не ощущу на собственной шкуре, не смогу проникнуться в полной мере.

Некоторое время ничего не происходило, и мы говорили о том, что ещё мне предстоит пережить. Однако оба осознавали, что моё обращение пошло не по плану и не будет типичным. Впрочем, Полину это не смущало, и она без устали молотила языком, рассказывая мне о своём опыте. В её глазах не было жалости, она не скакала вокруг, будто наседка, а просто говорила, находилась рядом. И за это я был ей благодарен.

Логично было ожидать, что следующая волна накроет зрение. Но нет, изменение коснулось мышц. В какой-то момент у меня свело ногу, ступню. Пальцы поджались, и я зашипел от боли. Как вдруг в следующую секунду накрыло всё тело. Меня скрючило, как паралитика, напряглась каждая связка, да так, что я услышал, как затрещали кости. В глазах потемнело, грудь сковало, лишая возможности дышать. А спустя какое-то время так же плавно отпустило.

Полина даже не дёрнулась. Она так и сидела рядом, глядя в огонь. Наверное, она понимала, что всё равно ничем не сможет помочь. И я уже в который раз за сегодняшний вечер испытал к ней тёплое чувство благодарности. Её молчаливое присутствие на каждом этапе говорило больше, чем нелепая суета с глупой заботой, от которой нет никакого толка.

– Что на этот раз? – спросила она, когда я отдышался и вернулся на бревно.

– Мышцы, – ответил я. – Думал, все кости переломает.

– Вряд ли, – покачала головой она. – Скорее всего, твой скелет изменился, пока ты спал.

Пощёлкав клавишей, я переключил его на режим ультрафиолета и посветил на руку. Кожу обожгло, и я поспешил сместить луч. Кажется, всё, я почти обратился.

И стоило об этом подумать, как в животе раздалось голодное урчание. Желудок свело, во рту пересохло, даже глаза защипало, словно наступило обезвоживание.

Полина, не говоря ни слова, подтянула к себе рюкзак, извлекла из него полторашку с синей жидкостью и протянула мне. Я свинтил крышку и опрокинул содержимое себе в рот. Сделал несколько больших глотков, влив в себя почти пол-литра синьки. Жажда отступила, но не совсем. Во рту всё ещё ощущалась пустыня, да и голод никуда не исчез. Жрать хотелось просто невыносимо, и я подтянул к себе котелок.

Не знаю, обострилось ли у меня чувство вкуса, но каша казалась божественной. Я рубал её прямо из общего котла под насмешливым взглядом Полины. Вскоре я почувствовал, что в меня больше не лезет. И не потому, что насытился. Голод никуда не ушёл, но места для еды в животе не осталось. Очень странное ощущение, будто внутри меня два желудка. На самом деле это было не совсем так, хотя новый орган во мне уже сформировался. То самое хранилище для крови.

И как только я подумал об этой густой, багровой жидкости, меня снова накрыло. Обострился слух, обоняние и чёртова жажда. Всё моё внимание сейчас было приковано к палатке, от которой просто разило кровью. Мозг выключил из внимания всё, сосредоточив его только на брезентовом шалаше. Скорее всего, я бы бросился к нему и принялся слизывать кровь с грязного пола, если бы не Полина, которая снова подсунула мне под нос бутылку с синькой.

Сделав ещё пару глотков, я смог вернуться к реальности и не без труда, отвести взгляд от палатки. Жажда не отступала, как и чувство голода. Синька их лишь притупляла, и до меня наконец дошло, насколько тяжело приходилось изменённым. Принять эту жижу чтобы заменить ей настоящую кровь, было попросту невозможно и походило на бесконечную пытку.

– Ничего, – вздохнула Полина, – постепенно к этому привыкаешь. Тяжело только вначале.

– Почему? Есть. Но он тебе не понравится. Хотя…

– Тогда только так. Ворон привезёт кровь. На какое-то время тебе это поможет, но дальше только синька.

– Не знаю, – пожала плечами она. – Я не пробовала. Хочешь? – Девушка вытянула руку, предлагая себя в качестве пищи.

– Нет, – отказался я и отодвинул её запястье. – Тебя я не трону.

– Да не переживай. Я уже обращённая, а рана быстро затянется.

И вдруг… Полина замерла и уставилась в пространство, будто из неё вытянули всю волю. Потом поднялась и отошла от меня на два шага, где снова остановилась, глядя точно перед собой.

Я всё понял без объяснений. Девушка была права: я превращался в альфу.

Контроль развеялся сам собой, и Полина испуганно на меня покосилась. Она вернулась место и некоторое время молча ковырялась какой-то корягой в углях. Затем вздохнула и уставилась на меня.

– Я не специально, – ответил я. – Даже не понял, как это произошло. Я вообще не понимаю, как теперь работает моё тело. Оно словно чужое. Слух то включается, то выключается. Обоняние тоже сбоит.

– Ты привыкнешь. – Она положила голову мне на плечо. – Просто дай себе немного времени.

– Можно подумать, у меня есть выбор, – буркнул я и бросил взгляд на часы. – Рассвет скоро.

– Лезь в тачку. – Она кивнула на машину. – Мы специально её одеялами накрыли.

– Не хочу. Мне нужно что-то делать, а не сидеть как пень. Не могу я так.

– Брак, просто пересиди один день, – попросила Полина. – Дай организму завершить изменения. А как стемнеет, свалим отсюда. Поедем навестим Коляна.

– В Москве. Там сейчас самое большое поселение изменённых. Целый подземный город. Тебе понравится.

– Не только. Метро больше используют как улицу, а настоящее поселение ещё глубже. Ты даже не представляешь, сколько всего спрятано под столицей. Там одних только бункеров под сотню.

– Ладно, пойду попробую поспать, – вздохнул я. – Что-то меня и правда накрывает. Толкнёшь тогда, как пернатый приедет.

Я забрался в салон L200 и рухнул на задний диван. Слабость становилась сильнее с каждой минутой. Тело будто налилось свинцом, и я действительно не мог пошевелить даже рукой. А затем я просто перестал бороться, отпустил ситуацию и, закрыв глаза, моментально провалился во тьму.

Проснулся я от дикой боли в руке. Вначале даже не понял, что происходит, а заодно – где нахожусь. Я подорвался с сиденья и довольно чувствительно приложился башкой о крышу. Только когда очутился на полу, уставился на плечо и знатно так офигел.

Во-первых, я видел. Понимал, что салон погружен практически в полную темноту, но при этом для меня она таковой не являлась. Во-вторых, на руке обнаружился ожог. Довольно неприятный, успевший покрыться хрустящей корочкой, но хотя бы не чёрной.

Причина обнаружилась сразу, больно резанув по глазам. Ощущение было такое, словно я только что посмотрел на сварку. И совсем не на полуавтомат. А нормальную такую, электродуговую, которая жарила как минимум электродом четвёркой. Но по факту это был крохотный лучик света, пробивающийся в небольшую щель. То ли ветер слегка сдвинул одеяло, которым накрыли машину, то ли солнце сменило позицию, и теперь его лучи били точно в брешь.

– Капец, – выдохнул я. – Ну и житуха мне теперь предстоит.

– Брак, – раздался снаружи приглушенный голос Полины. – Ты как там? Что случилось?

– Бабка облучилась! – огрызнулся я. – Через правое заднее свет пробивает.

– Поняла, сейчас подправлю, – прилетел ответ. – Чувствуешь себя как?

– Да как мудак, – снова недовольным голосом произнёс я. – Бесит всё. И жрать хочется, и пить… И вообще: быть выродком – конкретная херня!

– Вот здесь, пожалуй, согласна. У тебя есть чем накрыться?

Я пошарил взглядом по салону в поисках чего угодно, под чем можно спрятаться от солнца. Увы, но заранее я об этом не позаботился. Все одеяла висели снаружи. Куртку я сейчас не носил, и за ненадобностью она осталась в рюкзаке, который тоже остался за бортом.

– Ничего нет, – отозвался я. – Я сейчас стекло опущу и под сиденья спрячусь. Ты закинь бутылку по-быстрому.

Это я, конечно, погорячился. Ни хрена я не был готов к тому, что произошло. Полина откинула одеяло всего на секунду, и солнечный свет ворвался в салон. Хорошо, что я глаза догадался закрыть. Ощущение было такое, будто меня кипятком окатили.

– Чтоб вас черти дрючили! – выругался я и поспешил поднять стекло. Правда, не знаю зачем.

Бутылка с кровью обнаружилась на переднем сиденье. Обычная, пластиковая, объёмом на литр с лишним. Точно не полторашка. Я с сомнением смотрел на ёмкость, прекрасно понимая, что находится внутри. Одно только понимание того, что я сейчас буду пить кровь, вызывало тошноту. Но это только сознание. Где-то внутри уже поднималось совсем другое чувство. Звериное, жаждущее этого напитка. И стоило лишь свинтить крышку, как всё человеческое покинуло разом, выпуская на поверхность чудовище.

Я высосал бутылку за считаные секунды и даже попытался проникнуть внутрь языком. Затем ковырялся в ней пальцем, который с жадностью пихал в рот. В итоге я вытянул нож, разрезал бутылку и принялся вылизывать остатки, пока пластик не приобрёл первозданный, чистый вид.

Когда покончил с кровью и наконец насытил организм, пришло облегчение, а вместе с ним и стыд. Жажда отступила, голод тоже, навалилась сонливость. Я с опаской осмотрел салон на предмет плотности завесы от света и вернулся на задний диван. Мне не хотелось бодрствовать, и раз уж насыщение принесло сладкую негу, я решил воспользоваться этим и снова провалился в сон. На этот раз нормальный, даже почти здоровый, не похожий на забытьё.

А в засыпающем мозгу крутилась всего одна мысль: всё, обратного пути у меня уже нет. Хочу я того или нет, но мне придётся принять своё новое обличье и научиться им пользоваться. А когда это случится, я продолжу потрошить выродков. Вот только теперь они вряд ли смогут мне хоть что-нибудь противопоставить.

Глава 2

Едва солнце скрылось за горизонт, я погнал всю команду на выход из леса. Тело требовало действий. Однако больше всего давило время. В том смысле, что мне его теперь катастрофически не хватало. Да, раньше моя жизнь тоже делилась на день и ночь, и бывало такое, что ночью лучше не показывать нос за периметр. Но я всё же не был лишён возможности жить в любое время суток. Отныне день, точнее солнечный свет, стал для меня смертельно опасен. И эту проблему я собирался решать в первую очередь. Меня больше ничто так не волновало.

В первые минуты, заполучив новые способности (суперслух, суперобоняние, а затем и ночное зрение с возросшей физической силой), я надолго задумался: как, при всём этом, мы смогли победить выродков? Нет, я понимаю, что огнестрельное оружие вносит серьёзные поправки, но всё же. Достаточно воспитать один серьёзный спецотряд, и крепости падали бы одна за другой, даже не понимая, откуда прилетело.

Но сейчас до меня дошло: лютая нехватка времени. Жизнь сократилась вдвое, и это очень жёсткий аргумент. Днём твари становились не просто беззащитными, они превращались в натуральных младенцев. Ультрафиолет на стенах крепостей стал тем самым решающим фактором, который не позволил выродкам окончательно уничтожить человечество. Случись такое во времена средневековья – и Землю бы сейчас населял совсем другой вид. Если бы вообще населял.

Тот альфа, который меня обратил, утверждал, что будущее за ними. Мол: мы новая ступень эволюции и всё такое. Но он ошибался. Мы… Да, пожалуй, теперь уже не они, а именно «мы». Так вот, мы – ошибка. Иначе не объяснить тот факт, что природа лишила нас привычного способа размножения. Новый кровосос может появиться только после укуса. И если люди перестанут рождаться, мы попросту вымрем. Как бы сильно ни был защищён наш организм от старения и случайной гибели, рано или поздно сдохнут все.

А ведь если подумать, мы не просто ошибка, мы – вирус. Он тоже не может размножаться, природа лишила его этой возможности. И единственный способ выживания для него – это захват клетки и обращение её в себя.

Я продолжал гонять эти мысли, не забывая поторапливать друзей. Летние ночи слишком короткие, чтобы растрачивать их на пустую болтовню и бездействие. Может, впереди меня ждёт целая сотня лет жизни, а может, и две, но здесь и сейчас мне казалось, будто время утекает сквозь пальцы.

Прыгнув за руль, я погнал машину в сторону Москвы. Никто за нами не гнался, никто не стрелял вслед. Видимо, прав был Митрич: дружину волновала лишь внутренняя безопасность посёлка. На остальное им было плевать. И где-то я их даже понимаю. По их мнению, мы уже проблема Лиги или остатков девятого отдела, который практически полностью поглощён вышеуказанной конторой. Нет, никто не стал разбрасываться специалистами и разгонять готовую силовую структуру. Их просто переименовали и вручили новые полномочия. Ну и корочки слегка изменили.

Я гнал по «М7», пока мы не въехали в Гороховец. И здесь, подчиняясь какому-то внутреннему чутью, я вдруг остановил машину. Что-то не давало мне покоя, но я никак не мог понять: что именно? Какая-то важная деталь, притом очень. Я крутил головой, силясь понять, зацепиться за окружающий пейзаж, но оно постоянно от меня ускользало. Это была не опасность и не её предчувствие, а что-то другое, что-то, способное помочь…

– Что-то не так? – спросила Полина, окончательно сбив весь мой настрой.

Мир единым скачком снова сжался до нормального восприятия. И я только сейчас понял, что изучал Гороховец новыми, обострившимся до предела чувствами. И это было… нереально круто!

– Нет, всё так, – ответил я. – Просто у меня такое чувство, будто я что-то забыл.

– Что мы могли забыть? – подал голос Ворон. – Мы всё сто раз перепроверили. Палатку сожгли вместе с телом альфы. Рассвет доделает остальное. Там, в лесу, только машина осталась.

– Да срать мне на этот лес и альфу. Чувство появилось здесь, когда мы в город въехали.

– Здесь никого, – развела руками Полина. – Да ты и сам бы это почувствовал. Может, даже получше нашего.

– Ну давай проедемся. Может, глаз за что зацепится, – предложила Полина.

– Нет здесь ни хрена, – буркнул Ворон. – Лыжная база да разграбленный завод.

– Стоп! – мгновенно отреагировал я и даже обернулся на напарника. – Вот оно.

– Да всрался мне твой завод, – отмахнулся я и, тронув машину, свернул вправо, к центру города. – Лыжная база – вот что свербело в мозгу.

На некоторое время в машине повисла тишина, а затем лицо девушки просветлело, и на нём расползлась хитрая ухмылка.

– Кажется, я поняла, – кивнула она. – Экипировка, очки…

– Умничка, – в тон ей усмехнулся я. – Вряд ли всё это там валяется в избытке, скорее всего, базу уже обнесли, но что-то могло и остаться.

Сама горнолыжная база ничего особенного из себя не представляла. Горка с фуникулёром, в том числе и эдаким живым тротуаром по типу транспортёра. Когда-то это наверняка выглядело круто и красиво. Но сейчас… Канатная дорога разорвана, трос валяется на земле и практически зарос густой травой. На склоне, где когда-то проходила лыжная трасса, теперь растут молодые берёзки. Транспортёр тоже разорван. Часть его кто-то вырезал и унёс непонятно для каких целей.

Но нас, конечно, интересовала не сама трасса, а инфраструктура, выстроенная возле неё. А именно прокатный склад с оборудованием. На его поиски ушло буквально пять минут. Одноэтажное здание у склона, с глубоким подвалом, внутри которого и обнаружилось то, что требовалось. Естественно, внутри всё выглядело так, будто здесь покуражилось воинство хана Мамая. Лыжи, доски для сноуборда, палки, ботинки, какие-то куртки, шапки, – всё перемешано в общую кучу. И отыскать среди этого хлама хоть что-нибудь целое не представлялось возможным.

Но я не отчаивался. Зарывшись в кучу барахла, я тщательно перебирал всё, до чего дотягивались руки. Ненужные предметы летели в сторону, образуя новую кучу. Я не надеялся найти целую лыжную маску. Пусть она будет даже разбитой, порванной, – да какой угодно! – лишь бы стекло не пропускало ультрафиолет.

Однако пока на глаза не попалось ни одной, даже убитой в хлам. Такое ощущение, будто маски здесь в прокат не сдавались, что странно. Хотя вполне может быть, что я до них пока ещё не докопался.

Полина с Вороном тоже без дела не стояли и помогали разгребать кучу с других концов. Не сказать, что инвентаря здесь было особенно много, но кто-то, видимо, специально, стащил в это помещение весь хлам.

– Есть! – вдруг подала голос Полина. – Правда, сломанные.

Девушка протянула мне очки, сломанные по центру, в носовой части. Стекла не потерялись лишь потому, что держались за счёт резинки.

Я посмотрел на название фирмы. Оно ничего мне не говорило: Bliz. Выглядели они дорого, по крайней мере, когда были целыми. Впрочем, меня интересовал вовсе не их внешний вид, а одно-единственное свойство.

Я извлёк из рюкзака фонарик с функцией ультрафиолета, приложил его к стеклу очков и направил этот свет себе на предплечье. Ничего. Очки фильтровали его, пожалуй, даже лучше, чем стёкла, которые я пришил к шапкам своих спутников. По крайней мере, мне так показалось.

– Ну что? – спросил Ворон, заглядывая мне через плечо.

– Работает, – спокойно ответил я, хотя внутри всё бурлило от радости. – Ищем ещё.

– За шкафом, ёпт, – огрызнулся я. – А если твои разобьются, что будем делать? Запас карман не тянет. Всё, давай. Упал на четыре опоры – и вперёд.

Мы снова закопались в хлам. И примерно через десять минут добрались до целой кучи очков и масок. Почти все они были разбиты или сломаны. Кто-то специально сбросил их на пол и тщательно потоптался сверху, а затем присыпал остальным инвентарём. Видимо, не я один понял, насколько это опасно, попади оно в руки выродкам.

Но мне хватит и более-менее целых стёкол, чтобы соорудить защитную шапку и больше не бояться солнечного света.

Чем я тут же и занялся, когда мы перебрали и отложили самые достойные варианты. Более-менее крупные осколки я сразу же велел убрать.

Полина понимала их ценность, а потому не стала тупо ссыпать в карман рюкзака. Она выудила на свет пластиковый контейнер, в котором хранились приправы и соль, дополнительно расфасованные по разным баночкам и пакетам. Их она переложила в полотенце и снова убрала поглубже. Контейнер же тщательно протёрла и застелила чистой майкой, на которой и разложила живые защитные стёкла. Бережно обернув их майкой, закрыла контейнер и тоже отправила его в центр рюкзака.

А я тем временем уже занимался шапкой для себя. Тем более что все инструменты для этого у меня были. Я прихватил их из своего гаража ещё тогда, когда делал подобную защиту для Полины с Вороном. Как чувствовал, что ещё пригодятся. Правда, тогда я думал скорее о том, что рано или поздно придётся ремонтировать шапки друзей. А оно вон как вышло.

Я не спешил, теперь меня мало беспокоил скорый рассвет. Да и в Москву я уже не собирался. Колян подождёт. Я очень хотел увидеть брата, поговорить с ним, обняться, познакомиться с его женой. Но у меня осталось незаконченное дело, и это не давало мне покоя. Такой уж я человек. Спать не смогу, если не доведу работу до логического конца. Собственно именно по этой причине я раньше частенько торчал в гараже до поздней ночи.

Шапку я отыскал здесь же. Точно такую же, из плотного материала, чтобы она не просвечивала. Прорезал отверстия для глаз, которые Полина обметала, чтобы те не расползались. Пока она занималась шитьём, я аккуратно сверлил крохотные отверстия в защитном стекле. Затем собрал всё в единую конструкцию и промазал швы герметиком. Оставалось ждать, когда он подсохнет.

К этому моменту на улице уже начало светать. Но теперь это меня не смущало. Всё, основной вопрос решён, можно заняться насущными проблемами. А она у нас было только одна: чёртова Габриела, чтоб её в аду черти дрючили.

Полина сообразила нехитрый обед. Ну а зачем время зря тратить? Пока сохнет герметик, можно и брюхо набить, а заодно пообщаться. Я держал в руках атлас дорог и прикидывал наш маршрут. В принципе, этой дорогой мы пользовались совсем недавно, когда мчались в гости к Стэпу, и за это время мало что изменилось.

Я решил возвращаться по своим же следам. Тем более в тульской крепости у меня осталось незаконченное дело.

Да, за прошедший месяц от моих вещей там, скорее всего, мало что осталось, но свою карту я намерен вернуть. Всё остальное – дело наживное. Однако мои пометки, которые я собирал долгие шесть лет, бесценны. И плевать, скольким людям придётся сломать челюсть, прежде чем я найду своё. А я обязательно найду.

Я потрогал герметик, убеждаясь в том, что он окончательно высох, и натянул шапку на голову. Остался последний штрих. Опустив её на всю длину, я замер, позволяя Полине пришить её к майке. Она сделала несколько стежков, закрепляя шапку в нужном положении, чтобы без перекосов и складок. Затем пришила уже намертво, и я облачился в защиту. Пора проводить настоящие полевые испытания.

Честно говоря, было страшновато. Я всё ещё помнил, какую дикую боль причиняет солнечный свет. Однако когда выбрался на улицу, никакого дискомфорта не почувствовал. Да, глаза немного слезились, но спустя несколько минут привыкли к яркому свету.

– Всё, – скомандовал я. – Валим, братцы-ниндзи.

Да, выглядели мы в этом облачении весьма забавно.

Я прыгнул за руль. Полина уселась на пассажирское, а Ворон развалился сзади.

Первым чужаков ощутил я. Вначале просто уловил какой-то нелепый шорох, и он показался мне неестественным в этом мёртвом городе. А затем все чувства обострились. Я даже не подозревал, что на такое способен. Мир преобразился до неузнаваемости. Звук превратился в туманную картинку, которую мгновенно раскрасили запахи – и я увидел их. Три человека двигались в нашу сторону на велосипедах.

– Кажется, к нам гости, – задумчиво произнесла Полина.

– Не факт, что именно к нам, – парировал Ворон.

– Даже не сомневайся, – усмехнулся я. – Поль, двигай в больничку, займи позицию. Пернатый, огородами в обход.

Оба испарились мгновенно. А я остался у машины – внимательно наблюдать за приближением противника.

Троица двигалась плавно, не таясь, словно была уверена, что застанет нас врасплох. Я всё пытался прочитать их мысли, но не мог. Не знаю почему. Может, потому, что моё обращение ещё не завершилось, или я что-то делал неправильно. Но то самое преимущество отчего-то не желало проявляться.

Некоторое время спустя из-за поворота показались велосипедисты. Увидев меня, они как-то резко растерялись. И тут внутри меня снова что-то щёлкнуло. Зрение обострилось до такой степени, что я начал подмечать детали, на которые никогда в жизни и малейшего внимания бы не обратил. А мозг анализировал полученную информацию с такой скоростью, что всего за мгновение я уже точно знал, кто передо мной, что они собираются делать и как с ними бороться. Я понимал, кто из них левша, а кто правша, просто по лёгкому различию в строении тела. Настолько неприметному, что без измерительных приспособлений и не заметить.

Один из «велосипедистов» только начал движение, а я уже знал, чем оно завершится. Взгляд, который он бросил в мою сторону, мгновенно подсказал то, о чём он мог думать в этот момент. Плюс запахи. Я улавливал малейшее изменение в химии организмов, а слух отчётливо показывал всё, что происходит внутри их тел. Учащённое сердцебиение, расширенные зрачки, повышенное потоотделение со сладким привкусом адреналина.

Велосипеды отлетели в сторону, и все трое мгновенно схватились за стволы, которые тут же направили в мою сторону. Обострившийся слух поймал фразу одного из них: «Эт чё за клоун?», вот только клоунами здесь были они. Но надо признать, рассредоточились они вполне грамотно, хоть и предсказуемо. Я всё так же стоял на месте и не дёргался, продолжая наблюдать за прибывшими.

– Э, ты кто такой?! – прилетел вопрос от старшего группы.

Я определил его задолго до того, как он открыл рот. По жестам, взглядам, поведению в целом.

Командир велосипедистов слегка опешил от моей наглости. Окинул меня взглядом, и что-то в его лице изменилось. Впрочем, я уже знал – что: он почувствовал сомнения, слишком уж уверенно я себя вёл. Он тут же зашарил глазами по округе, и в первую очередь – по окнам поликлиники, которая возвышалась над лыжной базой.

– Правильно мыслишь, – усмехнулся я, хотя под шапкой он это вряд ли заметил.

– Нам проблемы не нужны, – произнёс он, но автомат перехватил таким образом, чтобы открыть огонь в любое мгновение. – Есть предложение: ты помогаешь нам, а мы с тобой делимся добычей.

Всё, на этой фразе мозг завершил анализ. Теперь я точно знал, кто они и зачем пришли. Но хотел в этом убедиться, услышать от него.

– Мужик, за твоей спиной – гнездо тварей. Вчера ночью мы видели, как они туда вошли и до рассвета не показывались. Их там трое, а значит, это три сердца. Половина одного будет твоей. Что скажешь?

– Так вы браконьеры, что ли? – продолжил я играть дурака. – Вы вообще в курсе, что за это бывает?

– Да ты прекращай, – усмехнулся мужик. – Вы же здесь тоже не просто так трётесь. Я ведь по-хорошему хочу, долю предлагаю. Тебе и твоему напарнику, который нас на прицеле держит. Только спасти он тебя не успеет, ты же должен это понимать.

До него всё ещё не дошло, что я – один тех трёх тварей. Он натурально принял меня за конкурента и сейчас пытается договориться о совместной охоте.

В чём-то он прав, и убивать его мне не хочется. Просто потому, что ещё совсем недавно я сам был в его шкуре. И по моему сугубо личному мнению, они занимаются полезной работой. Да, я по-прежнему считаю, что выродки – это зло, которое необходимо истреблять. Однако даже в моём закостеневшем мозгу уже появились исключения, такие как Полина и Ворон. Ну и, естественно, свою жизнь я тоже не собирался терять. А ещё я понимал, что договориться у нас не получится.

Он врал практически на каждом слове, а я отчётливо это видел, чувствовал и слышал. Этот человек был для меня открытой книгой с жирными пометками в самых важных, ключевых местах. Нет, альфы не умели читать мысли. Они считывали биологию, заодно просчитывая наперёд любые намерения. Так вот о каких нюансах говорил мой пленник, когда я его об этом спросил. Да, ему не позавидуешь. Ведь он знал, что его ждёт, всё понимал, но ничего не мог с этим поделать. А эти три дебила даже не догадываются, что я могу вырвать их кадыки быстрее, чем они успеют вскинуть оружие.

Но я не спешил, продолжая изучать способности своего тела. Хрен знает, когда ещё у меня появится такая возможность.

Боец, что засел на перекрёстке, за углом гостиницы, повёл стволом. И я увидел, как второй, скрытый от прямого взгляда, двинулся к горе, намереваясь обойти поликлинику с чёрного входа. Да, я видел его другим зрением, которое предоставляли мне слух и обоняние. А ещё я заметил, как со своей позиции ушла Полина, нырнув в глубь помещения. Этот манёвр она тоже не пропустила.

И в этот момент на свою точку наконец-то выбрался Ворон. Вот уж от кого я не ожидал. Он перемещался настолько тихо, что остался незамеченным даже для меня. Похоже, я сильно недооценил этого парня.

Пауза затянулась. Напряжение росло с каждой секундой. Но в отличие от противника, я видел всю игровую доску и знал, что их партия уже проиграна. Всего-то и требовалось изобразить едва заметный кивок, чтобы разыграть все фигуры.

Звонкий выстрел разорвал тишину, и боец у гостиницы вывалился из-за угла бесформенной кучей. Командир рванул автомат, но так и не успел поднять ствол, рухнув на землю с дымящейся дыркой в голове. Я произвёл выстрел за считаные доли секунды, словно ганфайтер из голливудского фильма о ковбоях. При этом я практически не целился, тело само просчитало положение руки для точного выстрела.

Оставшийся воин попытался отомстить за своих друзей. Но я его видел и слышал, а потому заранее знал, где он появится, и за мгновение до этого навёл ствол пистолета на разбитое окно и потянул спуск. Мужик даже не понял, что произошло. Он едва успел выглянуть в проём, чтобы оценить ситуацию, как в то же мгновение умер.

– Вот это ни хрена себе! – прокомментировал мои навыки Ворон. – Это уже читерство какое-то!

– А ты не завидуй, – буркнул я. – С удовольствием бы вернул всё это в обмен на нормальную жизнь.

– Кровь сливать будем? – спросила Полина, высунувшись из окна на втором этаже. – С них литров десять сцедить получится.

– А чё добру пропадать? – пожала плечами она. – Всё лучше синьки. Я и антикоагулянт уже нашла. Просроченный, правда, но работать будет.

– Сливай, – разрешил я, уже ощущая лёгкий приступ жажды.

Полина шагнула вниз прямо из окна. Лихо приземлилась и тут же, буквально в одно движение, нырнула в окно на первом этаже, где осталось тело одного из браконьеров. Выбросив его наружу, она выскочила вслед за ним и, подхватив труп за ногу, поволокла его к площадке, к офису лыжной базы. Ворон уже готовил верёвку, заплетая петлю удавки.

Я тоже без дела не стоял и подтянул поближе двух оставшихся покойников. Полина уже успела подвесить за ноги первого и теперь пристраивала под его головой пустое пластиковое ведро. Наблюдать за этими приготовлениями было очень странно. Словно всё это происходило не со мной. А когда девушка одним точным ударом вскрыла глотку подвешенного, у меня в голове окончательно перемкнуло.

Густой запах крови ударил в нос, стерев во мне все остатки человека. Жажда затмила разум, и я с жадностью наблюдал за тем, как густой поток стекает в пластиковую тару. От того, чтобы вцепиться в распоротую глотку трупа, меня останавливал лишь солнечный свет. Никакого отвращения я уже не испытывал.

Чтобы хоть как-то отвлечься от этой страшной картины, я полез в багажник машины, где лежали пустые пластиковые баклахи из-под воды.

Полина тут же плеснула в них немного специальной жидкости, предотвращающей сворачивание крови. Видимо, нашла её в поликлинике, в лаборатории. Затем аккуратно принялась переливать в бутылку кровь из ведра. А Ворон уже пристраивал вторую жертву. И глядя на то, как слаженно они действуют, я понимал, что делают они это далеко не впервые.

Однако я был согласен с Полиной: зачем пропадать добру? Ведь эти трое всё равно уже мертвы. И мы бы убили их при любом раскладе.

Глава 3

Прежде чем отправиться в путь, мы по очереди сбегали в подвал, где удовлетворили свою жажду. Запах свежей крови натурально сводил с ума, мешая думать о чём-то ещё, кроме желания вдоволь ей напиться. Но стоило сделать три больших глотка и заглушить потребность, как я ощутил укол совести. Стыд, если угодно. Словно я перед людьми нагишом прошёлся. Не знаю… Возможно, когда-нибудь я смогу к этому привыкнуть, но пока не выходит.

– Всё, поехали, – зло бросил я и прыгнул за руль.

Меня всё раздражало. Особенно эта чёртова шапка, под которой было нечем дышать. Ткань пропиталась потом и неприятно липла к лицу, а солнце, словно издеваясь, припекало всё жарче. Кондиционер в машине облегчал жизнь, но не спасал от дискомфорта. Друзья молчали, будто чувствовали моё настроение.

Мы добрались до перекрёстка, на котором я свернул на юг. И только миновав его, вдруг осознал, что мы проехали там без особых проблем. А ведь ещё три года назад нам приходилось объезжать его по просёлочным дорогам. Да, похоже, цивилизация постепенно возвращается в нашу жизнь. Кто-то засыпал щебнем воронки от взрывов. Так, глядишь, и асфальт нормальный положат. Хотя это уже из разряда фантастики. По крайней мере пока.

Но в общем и целом, разница уже ощущалась. Руины растаскивали, стены более-менее уцелевших домов – ремонтировали. Вот и за дороги уже взялись. Но ломать – не строить. На то, чтобы размолотить мир в труху, у нас ушёл всего год. И я сомневаюсь, что у нас хватит сил и ресурсов, чтобы вернуться к цивилизации прошлого. Слишком много мы потеряли.

Внезапно слух обострился, а зрение сфокусировалось на облаке пыли впереди. Кто-то ехал нам навстречу. Может, и ничего страшного, но привычки, выработанные за годы жизни в экстремальных условиях, взяли верх над исконно русским «авось». Я отыскал съезд с дороги и нырнул в какую-то деревеньку. Проехал подальше и спрятал машину от прямого взора, загнав её в открытые ворота.

Быстро выскочил из машины, вскарабкался на ржавую бочку и поднёс к глазам бинокль. Чёртовы стёкла от лыжных очков очень сильно мешали, но я всё же смог рассмотреть проезжающую мимо колонну. Судя по грузовикам с накрытыми брезентом кузовами, это какие-то торговцы. Замыкающим шёл УАЗ, у которого срезали крышу и установили в районе багажника стойку с пулемётом.

– Торгаши, – ответил я. – Дороги начали оживать, даже как-то непривычно.

– Из Мурома, скорее всего, – предположил Ворон. – Нам бы, кстати, тоже заехать не помешало.

– Затем, что у нас жрать нечего. Мы же сваливали впопыхах, ничего не закупили. Вода тоже заканчивается.

– Ладно, заскочим, – кивнул я, спрыгнул обратно на землю и замер, перебирая в памяти то, что увидел.

Мои чувства всё ещё были обострены, отчего мозг анализировал картинку, словно суперкомпьютер. Он выдавал мне детали, на которые я бы никогда в жизни не обратил внимания. Например, загруженность машин. И здесь мои знания автослесаря пригодились как нельзя лучше. Да, в кузовах что-то лежало, но этого было слишком мало, чтобы просадить рессоры военных «Уралов». Торговцы себя так не ведут. Они скорее пойдут на перегруз, чем оставят хоть малейшее свободное место в кузове.

Плюс тент, который был натянут прямо на борта. Он очень плотно прилегал, гораздо надёжнее, чем того требовала ситуация. И снова из-под него ничего не выпирало, словно машины шли полупустыми, или нагруженными точно по высоте бортов.

Нет, всё это можно списать на то, что машины шли за товаром, а потому были пустыми. Вот только в наше время никто так не делает. На то они и торговцы, что никогда не упустят своей выгоды. Даже если колонна идёт за товаром, она всё равно что-нибудь повезёт на обмен. Будь то зерно или шмотки – да без разницы. Караван обязательно будет заполнен под завязку.

– А то, что эта дорога ведёт в Володарск и Нижний Новгород, – дал наводку я. – Ну давай, Клювокрыл, шевели мозгами.

– Думаешь, это то самое подкрепление? – наконец-то ухватился за логику он.

– Уверен, – кивнул я. – Сколько жизненных сигнатур ты увидел?

– Для каравана из четырёх «Уралов», – хмыкнул я, вызывая в памяти картинку с проезжающими мимо машинами. – В двух кабинах вообще по одному водителю. Да, их поставили в середину колонны, но ведь это всё равно тупо. И всего один УАЗ сопровождения.

– У них там крупняк стоит, – парировала Полина, которая тоже подсматривала за проезжающими. – «Утёс». А это аргумент на двенадцать и семь десятых миллиметра.

– Если нет другого лома, – усмехнулся я. – Один выстрел из РПГ – и нет больше «Утёса».

– Хорошо, ладно. – Полина выставила руки перед собой. – Что дальше? Погонимся за ними? Они нас на запчасти разберут. Тем более что у нас нет другого лома. Сейчас день, время едва обед перевалило, а им здесь ехать осталось максимум час. Обратно в город нам тоже ходу нет после того, что мы там устроили. Дружина уже давно поняла, что мы с тобой заодно.

– Они идут по «М7», – задумчиво пробормотал я. – Мы можем срезать через Чулково и встретить их в Гороховце.

– Дался тебе этот мост, – отмахнулся я. – Они его сто раз проверят, прежде чем совать нос в ловушку. Гороховец для наших целей подойдёт гораздо лучше.

– С того, что там у нас есть варианты. Мост – это, конечно, хорошо, но на нём мы сможем действовать только в лоб. Если колонна пойдёт на прорыв, а она обязательно пойдёт, шансов у нас не так много. Плюс аргумент на двенадцать миллиметров, который без труда подавит любую огневую точку.

– Короче, хорош трындеть. Они едут – мы всё ещё стоим, – резонно заметила Полина.

Я молча кивнул и прыгнул за руль. Машину мы не глушили, и как только хлопнула задняя дверь, я тут же сорвался с места. Мы выскочили обратно на дорогу, и я, не жалея подвески, погнал к объездному пути. А удары на выбоинах прилетали неслабые. После такой гонки теперь точно придется на ремонт вставать. Опять что-нибудь колхозить из доступных частей, резать, переваривать. Но сейчас не до сантиментов, нужно остановить ублюдков, пока они дел не наворотили.

Нет, на жителей Володарска мне было плевать, как и на любых других. Не хотелось лишаться этого шаткого мира, тем более сейчас, когда я оказался по другую сторону баррикад. Впрочем, где-то в глубине подсознания промелькнула злая мысль: а может, и хрен бы с ними? Как говорил персонаж известного фильма про людей в чёрном: «Война – это хорошо. Много пищи для детей». В нашем же случае – для нас.

Но я тут же отмёл эту чушь. Жить с английским ошейником на глотке хотелось меньше всего. А именно к этому мы придём, если внутри страны снова вспыхнет конфликт.

Расстояние, на которое до этого у нас ушло почти два часа, мы преодолели за двадцать минут. Вылетев на развязку у Гороховца, я сразу нырнул в город. Свернул в первый же двор частного сектора и выскочил из машины. Адреналин гнал кровь по венам, заставляя обостриться все органы чувств. Мозг анализировал обстановку, прикидывая оптимальные варианты для атаки на колонну.

– Храм, – обозначил я позицию для Полины. – Твоя задача – выбить УАЗ и всех, кто в нём.

– Поняла, – кивнула она и, вставив в ухо наушник гарнитуры, рванула в сторону колокольни.

– Туда. – Я указал длинное одноэтажное здание через дорогу.

Ворон кивнул и исчез внутри, нырнув прямо в разбитое окно. А я ещё некоторое время стоял посреди дороги, думая о том, как можно остановить тяжёлые машины.

Перегородить магистраль? Да это практически нереально. Поблизости даже машин для этого нет. Данный участок давно расчистили, чтобы как раз избежать подобных эксцессов. Остаться стоять здесь? П-хах, ну да… Сейчас не то время, чтобы водитель ударил по тормозам, заметив человека посреди проезжей части. Он скорее ускорится и попытается выбить страйк.

Я стоял на перекрёстке и крутил головой, судорожно соображая в поисках хорошей позиции. И пока ничего лучше, чем спрятаться за каменной колонной церковной ограды, в голову не приходило. Оттуда я смогу прицельно выбить водителя первого грузовика. Возможно, даже получится снять и второго. Ворон атакует с фланга…

– Чётко и ясно, – отозвалась гарнитура в ухе.

– Бей на весь магазин по колёсам третьего и четвёртого грузовика. Нам нужно их замедлить.

– Поль, твоя задача не меняется. Если получится выбить сопровождение быстро, переводи огонь на колонну.

– Ну, с богом, если он нас ещё слышит, – буркнул я и занял позицию за оградой.

Минуты потянулись, словно резиновые. В такие моменты, когда до боя оставалось всего ничего, а адреналин будоражил кровь, ожидание казалось бесконечным. Тело уже было готово действовать.

Чтобы хоть чем-то себя занять, я попробовал высунуться из укрытия, вскидывая оружие. На всякий случай слегка оттянул затвор, проверяя наличие патрона в стволе. Провёл рукой по разгрузке, убеждаясь, что не забыл укомплектовать её запасными магазинами…

Нет, я знал, что всё в порядке, ощущал их тяжесть, просто нервничал. Как ни крути, а наша затея больше походила на авантюру. Ни предварительной подготовки, ни чёткого плана – сплошной экспромт. Да, во время боя любой, даже самый тщательно проработанный план, чаще всего идёт по одному месту. Но это не значит, что чистая импровизация лучше.

Наконец слух уловил отдалённое урчание двигателей. Я ещё не привык к своим новым способностям, а потому сразу подобрался. Но минуты шли, а техника так и не появлялась. Грохот бортов на выбоинах в асфальте нарастал. Казалось, будто караван состоит как минимум из двух десятков машин. Но это была лишь иллюзия из-за обострённого слуха.

– Вижу, – раздалось в наушнике. – Готовность две минуты.

Я присел, встав на одно колено, и упёр приклад автомата в плечо. Патрон у меня самый обычный, пятёрка. Не сказать что это плохо, но против техники – такое себе. Впрочем, для жестянки, из которой сделаны кабины, хватит.

На дороге показался первый грузовик, и я тут же поймал в прицел силуэт водителя. Дистанция сокращалась, палец на крючке дрогнул, но огонь я не открывал. Первый выстрел должен принадлежать Полине. Вот только УАЗа что-то пока не видно.

Наконец он показался, выскочив на соседнюю полосу, и буквально в ту же секунду по пустынным улицам эхом прокатился хлёсткий выстрел из винтовки. УАЗ вильнул и со всего размаха влетел в бочину третьему «Уралу».

Больше медлить было нельзя, и я спустил курок. Оружие затряслось в руках, отправляя длинную очередь в кабину первой машины.

Я специально бил на весь магазин, чтобы наверняка поразить цель. Время замедлилось. Я отчётливо увидел, как задёргалось тело водителя, окрашивая окна красными брызгами. Трасса в этом месте имела небольшой изгиб. Машина, потеряв управление, попёрла напрямик, и не куда-нибудь, а прямо на меня. При этом умирающий водитель вытянулся, вдавив в пол педаль газа. Это я определил по взревевшему движку.

Восемь тонн стали летели в мою сторону подобно ядру, выпущенному из пушки. Но я и не подумал отойти. Вместо этого буквально за секунду сменил магазин, дёрнул затвор и навёл горящий прицел голографа на силуэт водителя второй машины. И только когда выбил из его головы кровавое облако, рванул в сторону, пропуская мимо себя озверевший «Урал». Будь я человеком, ни за что бы не стал рисковать. Но сейчас моё тело действовало иначе.

Повышенная реакция, помноженная на силу и ловкость, позволила мне разминуться с грузовиком в самый последний момент. Слева раздался глухой удар и скрежет сминаемого железа. Я не стал оборачиваться на катастрофу, сосредоточив всё своё внимание на схватке.

Винтовка Полины работала методично, с небольшими паузами, однако эффективность этой стрельбы была на порядок выше нашей с Вороном. Парень исполнил мой приказ с точностью швейцарских часов. Его очередь ударила по колёсам третьей машины ровно в тот момент, когда в противоположный бок влетел УАЗ, лишившийся водителя. Надо ли говорить, что в этой ситуации у водителя не было ни малейшего шанса удержать тяжеленный «Урал»? Он вылетел вправо и с грохотом вогнал грузовик в здание, которое расположилось у дороги.

А вот с последней машиной пришлось повозиться.

Следующей очередью Ворон уничтожил колёса замыкающей машины, которая тут же принялась вилять задом, что очень сильно усложнило прицеливание. Полина успела выстрелить дважды, пока я уходил от столкновения с первым грузовиком. И как только я взял на прицел оставшийся, весь обзор мне перекрыла вторая машина, которая пошла юзом после смерти водителя. В итоге техника перевернулась, ударившись об остатки разделительного заграждения. И это дало шанс последнему «Уралу» вырваться из ловушки.

И если бы его колёса остались целыми, он бы точно сумел уйти.

Двигатель взревел, но раненая техника не смогла послушно исполнить манёвр, которого требовал от неё водитель. Я видел, с каким напряжённым лицом он пытался поставить её на нужный курс. Грузовик уже пролетал мимо, когда я высадил по нему остатки магазина. И наверняка несколько пуль достались водителю.

Однако точку в битве поставила Полина. Сухо хлопнул одиночный выстрел, и стёкла кабины окрасились в красный, будто внутри взорвалась банка с вареньем. Машина ещё некоторое время катилась по инерции, пока не воткнулась в одиноко стоящий магазин справа от трассы.

– Контроль! – бросил в рацию я и помчался к ближайшей машине, как раз последней. – Поль, держи оборону.

– Ворон, на выход. Проверь «Урал», который торчит в стене.

Я подбежал к заглохшему грузовику и едва успел отскочить под прикрытие бетонного столба. Слабое, конечно укрытие, но другого здесь не наблюдалось.

Из кузова машины высунулся ствол автомата и на весь магазин начал поливать пространство свинцом. Стреляли не прицельно, что говорило о многом. В том числе о тех, кто прячется под тентом. Выходит, я не ошибся, и эти «Уралы» перевозили выродков, которые должны были устроить шорох в Володарске.

Я не стал особо мудрить и подкрадываться к машине. Солнечный свет сделает всю работу за меня. Всего-то и нужно – просто помочь ему ворваться внутрь.

Граната легла точно посередине натянутого тента, а я бросился на землю, чтобы не нахвататься осколков. Грохнуло так, что зазвенело в ушах, но продлилось это недолго. Уже через секунду я с наслаждением вслушивался в вопли изменённых, которые пытались найти укрытие от солнечного света.

Они лезли из кузова, будто пчёлы из разворошённого улья. А мне только и оставалось, что планомерно расстреливать их, словно в тире. В это время со стороны колокольни ещё несколько раз отработала Полина и, судя по тому, что мои цели не падали замертво после каждого её выстрела, била она совсем по другим целям.

Покончив со своей машиной, я закинул автомат за спину и, выхватив пистолет, запрыгнул на колесо, чтобы заглянуть в кузов. Внутри осталось три тела, посечённых осколками гранаты. Сейчас, от попадания на них солнечного света, они потихоньку превращались в обугленные головёшки. Но я всё равно выпустил три пули, по одной на каждую голову, чтобы уж наверняка.

У Ворона тоже шёл бой, но, в отличие от меня, схватка проходила в не самой удачной для приятеля обстановке. «Урал» пробил стену заброшенного здания, и выродки смогли перебраться в тень. Да, им всё равно доставалось от солнца, но совсем не так, как моим. А потому они умудрялись огрызаться. Именно здесь Полина уменьшала их поголовье. Только её тяжёлая пуля была способна оставить после себя лишь жалкие ошмётки от головы. Нашей пятёрке подобное не под силу.

– Брак, они в левом корпусе! – раздался крик Ворона в ухе.

– Понял, – вернул ему я и бросился вниз, под разбитый оконный проём.

«Вряд ли они засели в этом помещении, солнечный свет наверняка заливает его полностью», – пришла запоздалая мысль.

Я обратился в слух и почти разу распознал троих выживших. Они прятались в глубине помещения, в какой-то кладовке. Странное, дымчатое зрение отчётливо мне их показало.

Уже без опаски я запрыгнул внутрь и, пригибаясь, удерживая оружие в боевой готовности, мягкой походкой двинулся внутрь. Выглянул в узкий коридор и тут же скрылся обратно.

Вовремя. Бабахнул глухой выстрел, и по стенам защёлкала картечь, с противным визгом уходя в рикошеты. Тут же с противоположного конца сухо огрызнулся автомат Ворона. И как только он замолчал, я рванул вперёд, намереваясь прорваться к изменённым.

Естественно, влетать к ним в подсобку было сродни самоубийству, но я и не собирался этого делать. В моей руке уже вовсю горел замедлитель в запале гранаты, а мозг отсчитывал секунды до взрыва.

На счёте «два» я закинул кругляш в дверной проём и снова бросился вниз.

Грохнул взрыв, выбивая осколки кирпича из жидкой кладки. В соседнем помещении стену разворотило полностью. Не теряя драгоценного времени, я влетел внутрь и двумя очередями добил едва живых выродков.

Третьему добавка не требовалась, так как его размазало тонким слоем по остаткам стен. Похоже, он собирался выбросить мой подарок, но не успел. Но именно это спасло от осколков его друзей. Склонившись над гранатой, он прикрыл их своим телом от большинства осколков.

Конечно, всё это было лишь теорией, но мозг чётко фиксировал детали, выстраивая их в определённую картинку. А я хоть ещё и не привык к его новому свойству, не видел повода сомневаться.

– Третий – минус, – бросил в рацию я. – Поль, что у тебя?

– Первый и второй, похоже, пустые, – ответила девушка.

– Понял. Оставайся на месте, мы проверим. Ворон, за мной.

Парень как раз нарисовался за моей спиной, заглядывая в филиал ада, который я здесь устроил. Мы осторожно подошли к грузовику, и под прикрытием Ворона я заглянул под тент. Убедился, что живых противников не осталось, и подался на улицу. Парень не отставал, ворочая стволом на любой шорох.

Полина оказалась права. Грузовик, что перевернулся на бок, был пуст. Не совсем, конечно, внутри находилось несколько ящиков с оружием и патронами, которые мы тут же выволокли на свет божий и сложили в сторонке. Лишним точно не будет. В крайнем случае загоним в какой-нибудь лавке в ближайшей крепости.

А «Урал», который разворотил церковную ограду, вообще был пуст. И это снова наводило на определённые мысли. Или они должны были куда-то заехать за ещё одной группой, или собирались эвакуировать выродков, которые остались в Володарске. Скорее всего, после окончания операции. А может, я чего-то просто не понимаю или не вижу.

– Чисто, – бросил в рацию я и вытянул из петли на поясе топор.

Аккуратно снял с него чехол и двинул обратно к зданию, в котором торчал грузовик. Внутри ещё оставались целые выродки, нетронутые солнечным светом, а значит, с них можно поиметь.

Когда я вошёл в подсобку, один из убитых уже начал оживать, но я не дал ему завершить начатое. Точный удар в шею с первого раза отделил голову от тела, а я, подчиняясь инерции, едва не повалился на пол. К своей силе я ещё тоже не привык.

Голову второму уроду я отсекал более аккуратно. Боялся вогнать отличный инструмент в бетонный пол, что неминуемо бы его испортило. Однако лезвие топора всё равно рассекло кости, как горячее масло. Я практически не почувствовал сопротивления.

Дальше, привычно орудуя топором, я прорубил путь к сердцу сквозь рёбра. Быстро извлек бесценное лекарство и сразу спрятал его в обрывки простыней. Прогулявшись по зданию, заглядывая во все закутки, я смог добыть ещё два чёрных сердца. Довольно приличный улов, даже по моим меркам. Если ценник не упал, то мой карман только что потяжелел на четыре килограмма серебром. А может, уже и больше. Как раз хватит, чтобы отдать долг Полине. И немного останется на карманные расходы.

– Брак, я тут кое-что нашёл, – шикнула рация в ухе.

– Сейчас подойду, – ответил я, осматривая последнюю комнату, где лежало ещё три тела, постепенно превращаясь в прах под лучами солнечного света.

Выбравшись на улицу, я поспешил к своим. Полина уже тоже спустилась с огневой точки, и они вместе с Вороном стояли у разбитого церковного забора, рассматривая какую-то тетрадь.

– Тебе понравится, – довольным голосом заявила Полина. Наверняка при этом ещё и улыбалась во все тридцать два.

Я подошёл ближе, и Ворон тут же вложил в мои руки тетрадь.

Дай бог здоровья тому, кто придумал дневники! Один из тех придурков, который продал свой род за серебро, исправно вёл таковой. И словно одержимый, записывал в него всё, что произошло. А также не упускал возможности переносить на страницы планы на будущее.

Мои догадки снова оправдались на все сто. Пустые машины не просто так находились в колонне. Прежде чем отправиться в Володарск, они собирались посетить ещё одно место, где их ожидала вторая часть отряда.

– Что думаешь? – посмотрела на меня Полина. – Стоит проверить?

– До Дзержинска тут рукой подать, – заметил Ворон, бросив взгляд на часы. – Даже не спеша, за пару часов доедем.

– Заманчиво… – задумался я. – Но нужно что-то с трофеями решать.

– Давайте их в храме пока спрячем, а на обратном пути заберём, – предложила Полина.

– Можно ещё и пикап из леса забрать, – добавил Ворон. – Чтобы уж точно всё влезло. Там добра килограммов на десять потянет.

– Ладно, умеешь ты уговаривать, чертяка языкастый! – Я хлопнул Ворона по спине. – Давайте за дело.

Глава 4

Я сидел за рулём и никак не мог решиться двинуться дальше. Что-то смущало меня во всей этой истории, казалось неправильным. Уже в который раз я перебирал в памяти недавние события и не видел подвоха, однако чувствовал его буквально нутром. Это ощущение зародилось во мне, когда мы перетаскивали ящики с оружием и патронами.

– Ну и чего стоим-то? – подал голос с заднего дивана Ворон.

– Не знаю, – ответил я. – Не нравится мне всё это. Что-то не так.

– Да отряд этот, дневник, будто специально оставленный на самом видном месте…

– Думаешь – деза? – подхватила мою паранойю Полина. – А если нет?

– Да не знаю я. Не уверен… Просто как-то всё слишком гладко.

– Ну не знаю, – пожал плечами Ворон. – Мы ведь могли по другой дороге поехать. Опять же, кто мог знать, что мы в Гороховце столько проторчим. А что, если бы мы не стали их догонять, не поняли бы, что это не торговцы? Слишком много переменных.

– Может, и так, – согласился я. – А может, нас специально уводят подальше от Габриелы. Ты мне вот что скажи, начальник хре́нов: почему мы занимаемся всем этим дерьмом? У Лиги что, других отрядов нет? Можно ведь направить в Дзержинск какую-нибудь группу, пусть проверят. В конце концов, пусть наведут порядок в Володарске, а мы сосредоточимся на главной цели.

– Можно попробовать, – как-то нехотя кивнул Ворон. – Просто ну… Мы же, вроде как, уже здесь, рядом.

– Брак, я не думаю, что всё это было сделано специально, – задумчиво добавила Полина. – Ворон прав, здесь слишком много переменных.

– Для вас, но не для Габриелы, – отмахнулся я. – Я всего сутки в вашей шкуре, и уже способен просчитать многое на пять ходов вперёд. А у неё шестилетний опыт.

– Или очередное пушечное мясо, которое ни на что не влияет. Их цель – тупо отвлечь нас и потянуть время. Город большой, плюс ко всему – закрытый. Там наверняка полно всяких убежищ и бункеров. Мы завязнем там не на один день.

– Вообще, в этом есть смысл, – внезапно поддержал меня Ворон. – Но если мы ошибаемся, последствия будут жёсткие.

– Потому я и предлагаю делегировать полномочия другому отряду. Там ведь обычные рядовые изменённые. Справятся.

– Хорошо, – согласился он. – Нужно заехать в крепость, для связи.

– А что с трофеями? – включила жабу Полина. – Мы что, так просто всё это здесь оставим?

– Я, по-твоему, кто?! – уставился на девушку я. – Сейчас едем забирать пикап, потом грузимся.

– А отдых в твоём графике где-нибудь предусмотрен? – пробормотал Ворон. – Уже вторые сутки пошли, как мы на ногах.

– В крепости отоспимся, – ответил я и наконец тронул машину с места.

У нас появилось что-то, более-менее похожее на план. И я был уверен на сто процентов, что мы приняли правильное решение. Гоняться за призраком можно бесконечно. Отряд в Дзержинске дал бы нам очередную подсказку, что направило бы куда-нибудь ещё. Не исключено, что там нас ожидают серьёзные силы с тщательно организованной засадой.

Понятно, что всё это было лишь моими предположениями, и мы сильно рисковали. Но я почему-то не мог отделаться от мысли о том, что прав и раскусил не самый хитрый, но точно рассчитанный план. Англия, что с неё взять? Всю историю своего существования они загребали жар чужими руками, плели интриги и заговоры. Так с чего вдруг всё должно измениться? Впрочем, ладно. Жизнь покажет, где кроется истина. В любом случае мы подстрахуемся.

Пикап дожидался нас там, где мы его и оставили. Никто посторонний сюда не забредал, а потому мы без каких либо проблем забрали машину и двинули в обратную сторону. В Гороховец мы уже въезжали по темноте, однако нас она только радовала. Наконец-то можно избавиться от этих чёртовых шапок и дышать полной грудью.

Затем мы долго и упорно перегружали трофеи из храма в машины. Всё влезать не желало, и нам пришлось как следует поломать голову. В итоге некоторые вещи мы всё-таки бросили. И как бы странно это ни звучало, ими оказались патроны. Они были обычными, а потому не сказать, что очень ценными. Вместо них мы взяли ботинки, которые поснимали с трупов ещё днём. Шутка ли: за пару хорошей обуви можно просить на обмен два цинка пятёрки. И это ещё при хреновом раскладе. А нам в руки попали практически новенькие туристические «педали». Я не побрезговал и натянул одни на себя.

Полина уселась за руль пикапа. Я забрался в свой «мерин», и уже через минуту мы тряслись на ухабах дороги, ведущей к Мурому. Это ближайшая крепость.

В первые годы о ней ходили не самые хорошие слухи. Поговаривали, что её жители промышляли каннибализмом. Впрочем, в то время много кто употреблял в пищу человечину. Магазины перестали существовать, а запасы на всевозможных складах иссякли буквально за пару месяцев. Об урожаях тогда никто не думал. Всем казалось, что это дерьмо ненадолго, мол: скоро придут военные и накажут злодеев, и человечество вернётся к прежнему беззаботному существованию. Люди в принципе существа оптимистичные.

Вот только этого не случилось. И с каждым днём ситуация становилась всё хуже. А когда остатки выживших спохватились, было уже слишком поздно. Сажать что-либо осенью – бесполезно. То, что тыкалось в землю в мае, было благополучно запущенно ввиду других, более насущных пробоем выживания. По крайней мере, так всем казалось.

Избаловало нас изобилие товаров на полках магазинов. Мы забыли, что значит добывать еду, и решили, будто это никогда не закончится. Увы… Мир изменился слишком быстро и безвозвратно. Понимание пришло лишь тогда, когда полки ближайших супермаркетов опустели, а на огромных продуктовых складах остались только крысы и пустая упаковка.

А затем явилась осень, вслед за которой наступила зима. Голод выкосил и без того скудные остатки выживших. Ему нет разницы, кто ты: олигарх или топ-менеджер, обычный работяга или гениальный математик. В мире нет более могущественной силы, уж я-то точно знаю, о чём говорю. Те жуткие полгода, что я провёл в плену у выродков, до сих пор являются мне в кошмарах. И здесь, на поверхности, времена были не лучше. Поэтому муромских я не осуждал. Неизвестно, как бы я повёл себя, окажись на их месте.

Я бросил взгляд в зеркало заднего вида, присматривая за идущим позади пикапом, и снова переключился на собственные мысли. Впереди меня ожидало новое испытание. Я впервые собирался пересечь КПП крепости в новой шкуре. Как себя поведёт дружина? Пропустят ли? Или пошлют куда подальше? Вопреки ожиданиям правительства и новым суровым законам, люди не очень-то охотно принимали изменённых в свои ряды. В памяти ещё были свежи воспоминания от тяжёлой войны, комбайном прошедшей по человеческим жизням.

Вскоре показались городские руины, некогда бывшие частью крупного областного центра. Разрушенные многоэтажки превратились в кучи битого кирпича и бетона с торчащей во все стороны искорёженной арматурой. Повсюду следы пожаров. Частный сектор выгорал, как сухая солома, оставляя после себя только фундаменты и пустые, почерневшие коробки. Они, словно памятники былой трагедии, так и торчали здесь через один-два двора, будто гнилые зубы бездомного бродяги.

Настроение сразу поползло вниз. Я никогда не смогу объяснить людям, что моей вины в этом нет. Для них я – выродок, такой же, как все остальные. Им плевать, как давно я оказался по другую сторону. К их племени я больше не принадлежу.

Открыв окно, я прикурил самокрутку и глубоко затянулся. Чёртова зараза! Даже будучи изменённым, никак не могу избавиться от этой мерзкой привычки.

Вскоре впереди показались огни, а значит, мы уже почти на месте. Стрелки на часах показывали половину четвёртого. Рассвет уже не за горами, но у людей сейчас самый крепкий сон. Охрана на КПП, скорее всего, будет не в духе.

Я аккуратно подкатил к шлагбауму и положил обе руки на руль, чтобы не искушать дружину. Люди там нервные, легко могут вначале пальнуть, а потом уже начать разбираться. А патроны им сразу выдают с серебряными пулями, чтобы в случае чего не мешкали. Это нам, бродягам и охотникам, приходится экономить, а они на бюджетном снабжении.

– Кто такие? – без прелюдий спросил привратник, выбравшийся из будки.

– Простые путники, – ответил я и, немного подумав, добавил: – Не совсем, конечно. Изменённые мы.

– Чтоб вас черти драли, – тут же высказал своё мнение он. – Чё надо?

– В город попасть, – доложил я. – Связь с Лигой нужна. Да и день где-то переждать не помешает.

– Вон, в тех руинах можете поселиться, – кивнул мне за спину он.

– Нет, но просто так мы вас пустить не можем, – покачал головой он. – Процедура регистрации. А до рассвета вы не успеете. Так что давай, разворачивай свою колымагу…

– Слушай, не бузи, а? – Я предпринял попытку договориться. – Всё же можно решить.

– Я тебе русским языком сказал: разворачивай ведро и вали. Решала хре́нов. Ждите заката.

– Чё ты там вякнул?! – обозлился привратник.

– Спасибо, говорю, – поспешил поправиться я и подхватил рацию: – Поль, сдавай назад. До заката нам сюда путь заказан.

– Может, ему серебра дать? – предложила она.

– Можешь попробовать, – не стал спорить я. – Но от въезда приказано отвалить.

– Поняла, – ответила девушка и не спеша поползла задним ходом.

Мы вернулись в черту города и немного попетляли по улочкам в поисках места, где можно остановиться на день. В итоге выбрали одну из высоток в спальном районе. Припарковали машины во дворе и забрались в одну из квартир. Одеяла, которые мы предусмотрительно не стали выбрасывать, тут же пошли на изоляцию окон. Часть пристреляли при помощи степлера, часть посадили на гвозди, которые вбивали прямо в пластиковую основу. В общем, худо-бедно подготовились к восходу солнца.

Полина разложила походную плиту, я подключил к ней газовый баллон, а Ворон занялся подготовкой спальных мест. Пока девушка кашеварила, я взялся за дневник. Вдруг там есть ещё что-то полезное. В нашем деле любая деталь может быть важной.

Раскрыв его на первой странице, я принялся продираться сквозь не самый хороший почерк. А когда понял, что именно попало мне в руки, даже слегка охренел. Здесь говорилось о новой религии, которую Габриела вбивала в неискушённые мозги последователей.

Сангвинаризм (от лат. sanguis – кровь) или Путь Вечной Крови. Это глубокая теологическая система, объясняющая происхождение изменённых, нашу природу и предназначение.

Далее шёл странный рисунок: капля, падающая из перевернутой чаши. Ниже под грубо нарисованной картинкой имелась поясняющая подпись: «Это символ того, что жизнь и сила не поднимаются к небу (к бесплотному духу), а нисходят вниз, в тело, и циркулируют в замкнутом круге».

«В начале была Пустота. И она не была абсолютной – её наполняла Великая субстанция, Пра-Кровь. Пра-Кровь была одновременно и материей, и сознанием, и жизнью. Она пребывала в покое, вечная и неизменная. Но равновесие нарушил Первый Укус. Он разделил Пра-Кровь. Часть её застыла и стала «мертвой материей»: землёй, камнями, плотью смертных существ. Другая часть сохранила свою живость, но оказалась заперта в телах. Так появилась «красная кровь» смертных, несущая в себе искру жизни, но обреченная на увядание.

Мы – Пробудившиеся. Те, кто смог обратить вспять процесс смерти. Мы превратили Укус в сакральный акт. Пробудившийся вырывает жизненную силу из плена увядающей плоти и возвращает её в великий круговорот. Первый изменённый был тем, кто попробовал кровь и осознал: Кровь – это память. Кровь – это время. Кровь – это текучая форма Бога в мире. Выпивая кровь, Пробудившийся сам становится божеством. Напрямую, минуя любых посредников».

– Вот это ни хрена себе у кого-то самомнение! – выдохнул я.

– Ща, – усмехнулся я и зачитал ей то, с чем сам только что познакомился.

– Ну а что вы хотели? – вступил в беседу Ворон. – Зато адепты гарантированно вступают в круг избранных. Тот, кто это придумал, очень умён и бьёт точно в цель, в самое сердце.

Я кивнул и продолжил знакомиться с кровавой религией, зачитывая строки вслух:

1. Истина жажды: голод – это не проклятие, а единственная форма молитвы. Жажда – это голос божественной субстанции в тебе, напоминающей о твоём долге: вернуть кровь в круговорот. Тот, кто не чувствует жажды, отпал от благодати.

2. Истина рока: смертные не являются «пищей» в низменном смысле. Они – сосуды. В каждом смертном заключена уникальная нота вкуса, отражающая его душу, его переживания. Питаясь разными людьми, пробудившийся познает многогранность божества. Отказ от крови смертного, – грех, потому что это трата священной субстанции.

3. Истина памяти (Эхо Крови): с кровью жертвы к вампиру переходят её воспоминания, страхи и таланты. Это называется «услышать Эхо». Чем дольше живет пробудившийся, тем больше голосов звучит в его голове. Цель существования – накопить в себе достаточно «Эха», чтобы впитать мудрость всех эпох и стать живым воплощением истории. Мы уже не имеем собственной личности. Она состоит из тысяч судеб.

4. Истина дара: превращение другого в пробудившегося – есть Причастие. Это величайшая ответственность. Новообращенный не просто получает бессмертие, он получает часть крови своего сира, а значит, и часть всех Эхо, которые тот носит в себе. Это создает неразрывную связь».

– Ни хрена не поняла, – буркнула Полина. – Какое ещё эхо? У меня нет никакого шума голосов. Что за бред?

– Полагаю, к этому шуму следует прислушиваться через медитации. Возможно – молитвы, – предположил Ворон. – Если в их секте несколько альф, то они вполне могут воссоздать такой эффект.

– Мне одному всё это кажется бредом? – спросил я. – Неужели в это дерьмо действительно кто-то верит?

– А почему нет? – пожал плечами Ворон. – В мире полно прецедентов… Было, – смутился и поправился он. – Имели место даже такие религии, где глава секты воспринимался не иначе как лично олицетворение бога на земле. А здесь всё выглядит довольно логично. Одно исходит из другого, всё взаимосвязано и объясняется.

– Это тебе так кажется, – не согласился Ворон. – Просто мы сейчас зачитываем чужие тезисы без дополнительных пояснений и без должной обстановки. А если у Габриелы там обустроен храм или что-то в этом духе… Плюс надо понимать, что она альфа и обладает способностью контролировать рядовых изменённых.

– Это ещё не всё, – добавил я и снова вернулся к тесту: – «Пункт третий: Обряды и практики.

Поскольку храм находится внутри самого Пробудившегося, физические храмы не нужны. Священнодействия сосредоточены на теле и крови.

1. Трапеза (Красная Месса) – самый главный ритуал. Это не просто утоление голода. В идеале это происходит медитативно. Изменённый должен сконцентрироваться на моменте укуса, почувствовать момент входа божества. Важно пить медленно, чтобы услышать Эхо, а не захлебнуться им.

2. Кровавое братство. Ритуал заключения союза. Два или более изменённых смешивают капли своей крови и дают слизать их друг другу. Отныне они связаны общей «нотой». Предательство брата по крови считается худшим грехом, так как это предательство части самого себя. Карается смертью.

Существуют и другие виды наказания. Самым жестоким считается эксангинация (снятие голоса). Провинившегося изменённого лишают пищи на длительный срок, а затем поят кровью животного (оскверненной, «мертвой», не несущей в себе Эха). Это забивает его сосуды, заглушает «чистые» голоса и приближает его к животному состоянию, лишая благодати. Для истинного адепта это страшнее смерти .

3. Медитация пульса. Форма молитвы. Пробудившийся концентрируется на биении сердца своей жертвы (или, если никого нет, на своем), пытаясь услышать в этом ритме «пульс Пра-Крови» и шёпот Эха.

– Ну вот, – с гордым видом заявил Ворон, – что и требовалось доказать. Медитации. Уверен, что именно в этот момент альфы и устраивают им этот «шёпот Эха». Боюсь даже представить, какая там сила внушения.

– Много там ещё этого бреда? – поморщилась Полина.

– На пару страниц ещё, – ответил я, полистав дневник.

– И ты реально будешь всё это дерьмо читать?

– Обязательно, – кивнул я. – Врага нужно знать в лицо. А здесь расписан весь их внутренний мир, всё устройство. Хотелось бы ещё понять: есть ли у них определённое время для молитвы, ну или этой сраной медитации.

– Скорее всего, оно связано с солнечным циклом, – продолжил умничать Ворон. – Закат, рассвет и всё такое.

– Ладно, погнали дальше. Пункт четвёртый: «Этический кодекс (Путь сосуда)».

– Чё только не придумают, дебилы, – усмехнулась Полина.

– Помолчи, дай послушать, – осадил её Ворон, и я продолжил:

«Добро – это все, что усиливает Кровь, делает её «чище» и звонче. Сложные эмоции жертвы (страх, ненависть, страсть) делают кровь вкуснее и ценнее. Поэтому культивировать в «стаде» высокие чувства – богоугодное дело.

Зло – это ржавчина, всё, что портит субстанцию. Например: пить кровь мёртвых, ведь она уже вернулась в землю и пуста. Пить кровь животных (или иные заменители), так как она не несёт в себе Эха сознания. Также злом считается подавление собственной жажды – это отказ от своей природы, навлечение на себя Бледной немочи.

Пункт пятый: философия превосходства. Учение о Возвышении.

В то время как смертные видят в изменённых чудовищ или проклятых, сангвинаризм учит, что истинное положение вещей диаметрально противоположно. Мы – не падшие создания, а следующий, высший этап существования материи, и наделены сознанием.

Природа людей – глиняный сосуд. Человеческая плоть была той частью материи, которая застыла неправильно, грубо, временно. В ней все ещё теплится искра божественной субстанции – красная кровь, – но она заключена в хрупкую, разлагающуюся оболочку, обречённую на старение и смерть. Люди – полуфабрикаты. Их тела слабы, подвержены болезням. Их разум затуманен страхом смерти, который они называют «инстинктом самосохранения». Они не могут видеть дальше своей короткой жизни, их Эхо умирает вместе с ними, не накапливаясь.

Единственное предназначение людей – быть временными хранителями божественной субстанции. Они подобны полевым цветам, которые распускаются на один день, чтобы дать семя. Их кровь и есть семя, которое может быть собрано только пробудившимся. Без нас субстанция рассеивалась бы впустую, теряясь в земле.

Пробудившиеся – высшие сосуды. Мы прошли через горнило Укуса. Укус – это акт трансформации, в котором грубая глина человеческой природы обжигается в прочный и благородный фарфор, становясь высшим сосудом.

Нам дано бессмертие, как знак избранности. Способность остановить разложение плоти и жить вечно – это не проклятие, а явный знак божественной милости. Пробудившийся – это сосуд, который больше не протекает. Он способен накапливать в себе Эхо, становиться живой библиотекой судеб, приближаясь к состоянию чистой субстанции.

Обострённые чувства, скорость, сила – это не просто мутации, а расширение возможностей для познания Пра-Крови. Вкус крови для Пробудившегося – это симфония, недоступная притупленным чувствам человека.

Относиться к человеку как к равному – значит оскорблять божественный порядок, ставить Глиняный Сосуд на один уровень с высшим.

· Патернализм или хищничество? В зависимости от течения, это презрение принимает разные формы.

· Патерналистское презрение (школа садовников): люди – как скот или сад. Их нужно холить, лелеять, защищать от грубых хищников (других вампиров-еретиков) и болезней, чтобы их кровь была чиста и полна вкуса. Хороший пастырь заботится о своих овцах, но никогда не сядет с ними ужинать.

Люди – дичь. Они быстры, хитры и опасны (в больших количествах). Охота на них – это священный спорт, в котором Пробудившийся подтверждает свое превосходство. Жалеть дичь – значит становиться слабее. Отказываться собирать урожай с человеческих полей – богохульство.

– Хренасе! – снова возмутилась Полина. – Какой большой раздел посвящён людям.

– А вот это как раз самое важное, – подвёл итог Ворон. – На этом этапе и происходит самое основное внушение. Мол: вы не такие, вы выше, вы боги. А люди – мусор, глина под ногами. Основа любой пропаганды – обезличить врага. Так солдат не чувствует угрызений совести, ведь он убивает не себе подобного, а таракана, крысу, или, как здесь, – глиняный сосуд.

– И я с тобой полностью согласен, – кивнул я. – Но Ворон прав, мы ведь такие же. Для нас все они – выродки. Не люди, не просто мутанты или изменённые. Это сейчас повестка сменилась и нас приучают к новому миру, снова очеловечивают бывшего врага. И это работает.

– Не очень-то оно работает. В крепость нас так и не пустили, – парировала девушка.

– Не скажи, – покачал головой я. – Раньше бы нас без лишних вопросов из пулемёта покосили.

– Ладно, хорош трындеть. Давайте уже пожрём и отоспимся.

– Я первым дежурю, – принялся я распределять смены. – Как раз дневник дочитаю. Ворон следующий, Полина на закате.

– Мне, как всегда, самая поганая смена, – пробормотал Ворон.

Конец ознакомительного фрагмента.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

В очередной раз жизнь решила сделать крутой вираж. Однако отчаиваться я не умею.

Проанализировав новые вводные, мы с командой бросились на решение задачи, которую никто не отменял. Нужно разобраться с этой чёртовой Габриелой. Ведь от наших действий теперь зависит судьба всей страны.

И вроде у правительства достаточно хороших бойцов. Вот только никто не умеет вырывать сердца из груди выродков так, как это делаю я.

Title Info
Genres	adventure vampire_book sf_action
Author	Макс Вальтер
Title	Браконьер 6
Keywords	Самиздат,постапокалипсис,борьба за выживание,фантастический боевик,сверхспособности,черновики,авторский мир
Date	2026 (2026-02-22)
Language	ru
Source Language	ru
Document Info
Author	Макс Вальтер
Program used	FictionBook Editor Release 2.6.7
Date	2026 (2026-03-08)
Source URL	http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73419238&erid=2VfnxyNkZrY&utm_campaign=affiliate&utm_content=ef5f3280&utm_medium=cpa&utm_source=advcake&ffile=1
ID	3137cdce-43e4-4eec-8714-15809baa6db3
Version	1.0
Publisher Info
Publisher	SelfPub
Year	2026
Custom Info
employee-list	Вальтер М.
fb3d:fb3-description/fb3d:fb3-classification/fb3d:bbk	84(2)6
fb3d:fb3-description/fb3d:fb3-classification/fb3d:udc	82-312.4
fb3d:fb3-description/fb3d:fb3-classification/fb3d:author-sign	В16

Макс Вальтер
Браконьер 6

Table of contents

Глава 1. Что делать?

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Конец ознакомительного фрагмента.

Макс ВальтерБраконьер 6

Table of contents

Глава 1. Что делать?

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Конец ознакомительного фрагмента.

Макс Вальтер
Браконьер 6