Ревизор: возвращение в СССР 64

Table of contents

• Глава 1

• Глава 2

• Annotation

• Document information

Глава 1

Москва, конспиративная квартира КГБ

Артамонова вернулась обратно в ту же квартиру, в которой они проводили процедуру с детектором лжи. Ясно, что не при Диане ей нужно обсуждать её результаты.

Сотрудник ей тоже по имени-отчеству не был представлен, как и Диане. Ни к чему это. Протоколы безопасности одни для всех.

— Скажите, прошла ли моя подопечная ваш детектор лжи? — заперев за собой дверь, спросила его Артамонова.

— Прошла, хотя я и несколько озадачен.

— Что именно не так? — спросила с любопытством Артамонова.

Ей самой было интересно, как все это работает. Никогда раньше никто на ее глазах такой процедуры не проходил. И она была полна любопытства. Хотелось узнать как можно больше по поводу работы загадочного аппарата. Но конечно, самым важным вопросом было, нет ли у специалиста каких-то претензий к Диане. Ее самому ценному и перспективному агенту.

— Необычно то, насколько хладнокровно ваша подопечная держалась, — ответил ей сотрудник, неспешно упаковывая принадлежности от своего прибора в чемодан. — У меня здоровые мужики, которые по пятнадцать лет нелегалами за рубежом отработали, сидят и потеют, хотя тут совсем не жарко. На нервах все настолько. А ваша девушка, такое впечатление, что на прогулку с друзьями вышла.

Я вначале даже опасаться начал, что она какое-то сильное успокаивающее выпила. Есть, знаете ли, такой способ попытаться обмануть оборудование и специалиста. Но, к счастью, это я при помощи своего оборудования достаточно легко могу отследить. Не пила она ничего, это совершенно однозначно.

Просто, похоже, что нервы у нее абсолютно железные. Ну и совесть чистая, скрывать ей с её точки зрения абсолютно нечего. Вот она и порхала тут, как бабочка над цветами, совершенно ничего не боясь.

Артамонова уважительно кивнула специалисту, и сказала, что в принципе и сама была уверена, что её агент никаких проблем с лояльностью к Советскому Союзу и Комитету не испытывает. Но честно призналась, что тоже не ожидала, что Диана вот так красиво всю эту процедуру пройдет. И даже пожаловалась ему:

— Она была очень недовольна, когда на днях узнала, что ей придется сюда явиться. А потом вдруг сегодня, когда позвонила, уже совершенно иначе отреагировала…

— Значит, первоначально всё же она была недовольна, — с интересом переспросил специалист, наклонив голову и о чём-то раздумывая. — Похоже, у нее хорошо с дисциплиной. Когда она признала для себя, что это действительно нужно, то недовольство это полностью переборола. И пришла к нам уже спокойная, сосредоточенная, чтобы с блеском пройти всю процедуру.

— Похоже, что так, — согласилась Артамонова.

Дальше она начала с интересом расспрашивать специалиста, какие именно показатели снимает эта машина и откуда берётся такая уверенность, что соврать ей невозможно. Тот с охотой рассказывал. Тем более что знал, что ей его вместе с чемоданчиком потом нужно будет отвезти обратно в здание КГБ. Ну либо просто настроение у него было хорошее, а информация, которую она спрашивала, не являлась секретной. В конце концов полиграф вовсе не в Советском Союзе изобрели. Так что его устройством ни одну из зарубежных разведок удивить не удастся.

Артамонова, конечно, очень была довольна, что Диана с таким блеском прошла детектор лжи. Не получится, правда, выразить свое недовольство генералу Комлину, который приказал все это устроить, как теперь выяснилось, совсем зря. Не в той она весовой позиции, чтобы генералу замечания делать.

Но главное, что генерал убедится, что все его подозрения в адрес Дианы были совершенно беспочвенны.

Хотя нет… Вовсе не это главное. — подумала майор озабоченно. — Главное, чтобы Диана не обиделась и не перестала с комитетом сотрудничать. Перестать сотрудничать же можно по-разному. Демонстративно отказавшись и уехав в ту же самую Италию. Или можно просто активно изображать, что сотрудничаешь, но на самом деле, выезжая за рубеж, просто с мужем по паркам гулять и в магазинах новую одежду себе покупать. Это самый опасный вариант. Потому что тогда и каких-то санкций Диане предъявить невозможно. Она же просто спросит, в чем она виновата, что у нее не получается какую-то интересную информацию добыть, хотя она искренне пытается? Но толку от нее никакого в будущем не будет.

То, что Диана такая спокойная и даже в приподнятом настроении пришла сегодня на детектор лжи, нисколько Артамонову не успокаивало в отношении того, что проблемы от нее она из-за своей обиды может заполучить.

Она уже прекрасно изучила свою подопечную и знала, что в ней немерено гордости. Да и самая первая реакция, когда она ей сообщила о необходимости пройти детектор лжи, была очень даже показательна. Диана была практически в ярости в тот момент из-за того, что ей не доверяют. Ладно, дальше уже только жизнь покажет, насколько осложнит её работу с этим непростым, но способным дать блестящие результаты агентом непродуманная инициатива её начальства…

* * *

Москва, квартира Ивлевых

Приехали с Галией и детьми из зоопарка. Валентина Никаноровна тут же мне говорит:

— Павел, вам звонили из Министерства иностранных дел час назад. Очень просили перезвонить, оставили телефон.

О, похоже, что вскоре собираются в МИД все же заседание провести по какому-то вопросу, связанному с международной деятельностью, и хотят меня на него пригласить. Ну что же, корочка у меня уже с понедельника этого министерства имеется. Пора начинать её отрабатывать, если так.

Набрал тут же указанный на записке от Валентины Никаноровны номер телефона. Тут и имя-отчество тоже было указано, так что, когда трубку сняли, я тут же спросил:

— Извините, это Валентин Игнатьевич?

— Совершенно верно, — ответили мне.

— Это Павел Тарасович Ивлев. Вы меня набирали сегодня.

— О, Павел Тарасович, очень хорошо, что вы перезвонили.

Было слышно, как оживился голос моего собеседника, утратив некоторую безразличность, что была в нем до того, как я себя назвал.

— Мы собираемся провести совещание с привлечением экспертов из профильных подразделений в понедельник. — напористо сказал дипломат. — Скажите, в десять утра для вас удобно будет на него прийти? Я обзваниваю всех, кто привлечен к совещанию, чтобы определить время, которое лучше всего всем подойдет.

Я тут же прикинул. В понедельник с утра Межуев сказал у него быть в КПК. Даже если без пятнадцати девять мы там начнем, то очень вряд ли к десяти я уже смогу освободиться и до здания МИД добраться. Так что тут же ему ответил:

— К сожалению, у меня в это время будет важное совещание в другом месте, и оно продлится несколько часов. Освободиться смогу не раньше двенадцати.

— Хорошо, Павел Тарасович, — после секундной заминки ответили мне. — Я постараюсь изменить наш график и перенести его после двенадцати часов в понедельник. Позвоню вам сразу, как будут результаты.

Явственно проскользнуло в голосе некоторое недовольство, несмотря на то, что это профессиональный дипломат. Ну это дело понятное. У него наверняка в списке тех, кого он должен обзванивать, и должности тоже указаны. А я там значусь референтом. Да и голос у меня совсем молодой.

Так что с его точки зрения я должен был тут же сказать, что десять утра меня более чем устраивает, и я буду как штык у них в Министерстве иностранных дел. А я, получается, себя неожиданно для него повел, заявив, что в это время быть не смогу. И если все остальные на него уже согласились, то ему теперь предстоит их обзванивать, чтобы попытаться перенести совещание.

Ну да, более чем вероятно, что все остальные прямо на рабочих местах в МИД сидят, и он сразу же с ними это время согласовал. А я же в зоопарке был, вот он до меня последнего и дозвонился…

Но, с другой стороны, в МИД на полставки я пошел, только чтобы с Громыко не обострять ситуацию. Для меня это не ключевое направление. А вот Межуев из КПК, дав мне удостоверение аж инспектора, очень большой аванс в мою сторону сделал. Ну и, само собой, для меня очень важно использовать те возможности, которые мне работа в КПК даёт. Я же фактически там буду реализовывать те предложения, которые Межуев смог успеть согласовать с Пельше, насколько я понимаю. При удаче получится ускорить процессы модернизации промышленных предприятий в советской экономике, да еще и качество этой модернизации повысить. А это для меня по-настоящему важно.

А что касается МИД… Я примерно себе представляю, как все может пройти на этом заседании. Соберутся там, скорее всего, достаточно солидные люди. Может быть, даже бывшие послы. Хотя бывших послов не бывает. Они априори требуют к себе повышенного уважения и имеют на это право из-за богатого опыта дипломатической работы.

Услышу я в таком представительном собрании, к примеру, что-то, что мне не понравится, и выскажу другую точку зрения. И каковы шансы, что к референту, который с послами не соглашается, кто-то прислушается?

Я аж улыбнулся, когда про это подумал. Надо быть реалистом, шансы достаточно мизерные. Конечно, в любом случае я не собираюсь на совещании в МИД помалкивать и изображать послушного юного референта, которому и сказать-то нечего, потому что он просто ослеплен регалиями тех профессионалов, которые собраны для участия в этом совещании. Нет, я буду высказываться. Но каковы шансы, что меня услышат, и эта точка зрения будет поддержана?

Мало того, что моя должность на этом совещании точно будет самой низкой. Так у меня еще и возраст совершенно смешной с точки зрения матерых профессиональных дипломатов. Кроме этого, наверняка участники совещания достаточно быстро вычислят, что я в этом самом министерстве без году неделя. То есть у меня еще и профильного опыта работы практически нет. Вот такой примерно расклад меня в МИД и ожидает, если делать разумные предположения.

А у Межуева все, что я буду говорить, будет восприниматься очень положительно настроенным ко мне заместителем председателя КПК. Организации, весомость слова которой повыше МИД будет, по крайней мере, на внутриполитической арене. Правда, внешнеполитической ареной она практически и не интересуется.

Так что менять расписание, установленное мне Межуевым, ради совещания в МИД, я точно не намерен. Либо МИД пусть двигается, либо они совещаться там будут уже без меня.

Где-то через час дипломат из МИД мне перезвонил. Мы как раз с Галией собрались уже в ресторан выходить. Я уже даже и инструкции Валентине Никаноровне оставил, что дипломату сказать. На пороге меня уже практически поймал Валентин Игнатьевич.

— Павел Тарасович, — сказал дипломат, — совещание перенесли на двенадцать тридцать. На это время мы можем рассчитывать на ваше присутствие?

— Да, конечно, большое спасибо. Я обязательно буду. В какой кабинет нужно подойти?

— В 315.

Понял, что собеседник собирается уже, попрощавшись, трубку повесить, так что тут же его спросил:

— А можно хоть заранее узнать, о чем будет это совещание, чтобы быть готовым эту тему обсуждать?

— Да, конечно, — после некоторой паузы ответил тот. — Второго апреля, вы наверняка в курсе, умер президент Франции Помпиду. Ну и вы сами понимаете…

Ответ он хоть и дал, но очень уклончивый. Ну так и я понимаю, что по обычному городскому телефону полную повестку этого совещания он выдать мне никак не может. Спасибо и на том, что намек уже мне дал на то, что мы будем обсуждать. В принципе, как говорили римляне, умному достаточно.

Да, про то, что Помпиду умер, я в газетах читал. Припомнить бы еще, кто его сменит… Впрочем, решил, что специально не буду изучать ситуацию по ведущим французским политикам перед совещанием. Их до черта, еще запутаюсь. Послушаю лучше старших товарищей, которые будут передо мной выступать в понедельник. Они точно назовут определенные фамилии. Может быть, что-то в памяти и щелкнет, узнаю нужную среди них.

Так-то я, конечно, как совершенно нормальный человек, понятия не имею, кто во Франции был президентом именно после Помпиду. Но вдруг назовут какую-то фамилию, которая покажется знакомой? Все же, даже особо не интересуясь политикой, и будучи пацаном, я в СССР около телевизора постоянно вертелся, в том числе делами своими занимаясь, когда там новости шли. А что такое новости? Обязательно же международный блок в них имеется, а значит, фамилии самых важных зарубежных политических деятелей постоянно там звучат.

Поэтому есть достаточно неплохой шанс, что в моей прошлой жизни и фамилия нового французского президента, что придет к власти после Помпиду, десятки раз звучала, когда я неподалеку от телевизора находился. И память моя откликнется, если мне ее назовут на совещании в понедельник. Не может такого быть, чтобы президент, который по французским законам семь лет у власти находится, вообще мимо меня незамеченным прошел. На это и буду рассчитывать.

А так, естественно, определенные моменты по французской политике и экономике мне известны. Известно и то, что совсем уж кардинально французская политика после ухода де Голля от власти не менялась. Да, была некоторая фронда с США, но все же, как правило, французы послушно шли вслед за американцами по подавляющему большинству их действий на международной арене, поддерживая их. Единственное, что помню, в две тысячи третьем году, французы вместе с немцами вначале заартачились, когда американцы внезапно напали на Ирак под фальшивым предлогом. Но, насколько я помню, прошло буквально несколько месяцев, и Париж с Берлином снова прогнулись под американцев и сдали назад. И в итоге поддержали оккупацию Ирака.

Но ладно, доживем до понедельника, там и буду обо всем этом думать… А сейчас у нас ресторан!

Галия захотела сегодня в «Прагу» пойти. Мы там договорились с Маратом и Аишей посидеть. Самое то, чтобы заодно с ними поговорить по поводу похода в понедельник вечером во французское посольство.

Да, мы уже с ней окончательно решили, что два попавших в руки лишних приглашения отдадим Марату с Аишей и Аполлинарии с Ахмадом.

Я бы и Диану тоже позвал с нами посидеть, но я же помню, что у нее проверка на детекторе лжи. И раз она не звонит, значит, она ее не прошла еще. И логично тогда полагать, что ей не до ресторана совсем сейчас. Буду ждать, уже пока она сама мне не позвонит. Наверняка захочет рассказать о своих впечатлениях от этой экзотической процедуры…

Прекрасно посидели пару часов, много о чем поболтали. Правда, Галия по моей просьбе все же не стала рассказывать Марату и Аише о настоящем поводе для нашего похода в ресторан в пятницу. Объяснил ей, что удостоверение инспектора КПК — вещь очень особенная. Мы доверяем Марату с Аишей, но они могут не понять, что эту информацию надо хранить в тайне, и кому-то о ней случайно расскажут. К чему так рисковать?

Так что вместо этого рассказали им про удостоверение референта в МИД. О МИД они оба хоть знают, в отличие от загадочной и непонятной организации КПК при ЦК КПСС…

Проинструктировал также тщательно Марата с Аишей перед походом во французское посольство.

— Имена у вас редкие, вряд ли какие-то еще гости будут с такими именами, да еще в вашем возрасте. А присутствовать вы там официально не должны. Давайте так сделаем. У нас есть приглашения от двух людей, которые точно в понедельник на этот прием не пойдут. Одного зовут Виктор Макаров, другую — Маша Шадрина. Фамилии лучше вообще не называть, а вот имена эти вы использовать можете.

— Я Машей с удовольствием побуду, — хихикнула Аиша. — У меня в Ливане была подруга из Тайваня. Так она специально взяла себе арабское имя на время пребывания у нас, потому что никто ее китайское имя выговорить правильно не мог. А теперь и я также поступлю!

Ей явно понравилось, что надо будет маскироваться перед французами и другими гостями на приеме.

Ну да, поход во французское посольство на прием оборачивается еще и маленькой шалостью, когда можно назваться чужим именем. Легкий налет авантюризма. Какой же девушке такое не понравится?

— Да, давайте лучше без фамилий, — сказал я. — Просто будьте Машей и Витей. И на малейшие попытки что-то сверх этого у вас выяснить не реагируйте. Просто улыбайтесь и не давайте о себе никакой дополнительной информации. Вы и не обязаны. Это не собеседование по приему на работу, а просто место, в котором люди приятно общаются поздно вечером, — сказал я.

— Почему бы и нет, — сказал Марат. — Побуду я Витей. Главное, чтобы кормежка была не хуже, чем на тех британских и американских приемах, которые я раньше посещал с Галией.

— О, поверь, с кухней там все будет даже лучше, чем у американцев и британцев, — пообещал я своему свойственнику. — Французская кухня вообще считается одной из самых лучших в мире. Главное, всяких улиток, или ножки лягушачьи не хватай. Впрочем, там, скорее всего, надписи будут около блюд на русском и французском. Внимательно читай названия каждого блюда. А если все же остаются какие-то сомнения, то просто спрашивай официантов.

— Да я Марату сама все подскажу, — улыбнулась Аиша. — Французская кухня для Ливана не совсем чужая, учитывая, что мы были под французами несколько десятилетий. Не будем мы тебя, Марат, откармливать ни лягушачьими лапками, ни улитками. Кстати говоря, лягушачьи лапки и улиток я и сама не люблю. А вот устриц люблю. Тем более их, скорее всего, на такое мероприятие самолетом прямо из-за рубежа привезут. Думаю, что из самой Франции или одной из бывших французских колоний. Так что они должны быть свежими и очень вкусными. Может быть, тебе они тоже понравятся.

По лицу Марата я понял, что, несмотря на то что Аишу он глубоко обожает, устрицы она все же вряд ли сможет соблазнить его отведать.

— Ладно, с именем все понятно. А что мне делать, если меня что-то умное спросят? — наморщил лоб Марат.

— Ну, скажи что-нибудь умное в ответ. Что-то вроде «эта тема себя исчерпала» или «по этому вопросу имеются разные точки зрения». Да тут же, вежливо извинившись, выходи из беседы.

Марат даже записал оба выражения, чтобы не перепутать.

Глава 2

После ресторана мы разделились. Мы с Маратом на его машине поехали на тренировку по самбо на ЗИЛ, а Галия пообещала закинуть Аишу к ней домой, прежде чем домой на нашей машине поехать.

Само собой, последние полтора часа перед тренировкой мы с Маратом уже ничего не ели, нечего пузо набивать перед серьезными физическими нагрузками. Просто разговор поддерживали с девушками, которые ни в чем себе не отказывали.

Сатчан сегодня на тренировку пришел. Работали с ним в паре. Поднял в разговоре, когда тренировка закончилась, тему возобновления наших совместных прогулок по субботам, но уже в велосипедном формате. Сатчан поддержал мое предложение с энтузиазмом.

— Слушай, нам определенно стоит это сделать, — сказал он с воодушевлением. — Тем более Римма уже пару раз ныла, вспоминая, как мы здорово на лыжах катались по субботам с вами. А велосипеды тоже тема хорошая.

Вот только, наверное, стоит мне обновить своего двухколесного друга. Мне его купили, когда мне было пятнадцать лет. Так-то в последние годы я не очень на нём много ездил. Но всё же модель-то сильно устарела. А у Риммы вообще сейчас велосипеда нет. Она свой подруге одолжила, а та на нем в аварию попала, и он там и погиб. Подругу жалко, хоть она и не сильно пострадала, мы с нее денег не взяли в возмещение, но и велосипеда у жены теперь нет.

— А у нас нет вообще велосипедов. Как-то не собрались еще прикупить. — признался я.

— Ну так это вообще не вопрос, когда есть деньги и связи, — махнул рукой Сатчан. — Давай поедем на ту же самую базу, где подарки для детей из детского дома на Новый год выбирали. Да купим сразу четыре штуки. И нам, и женам.

— С женами нам, что ли, туда приехать, чтобы сразу оттуда на велосипедах по домам вернуться? — предложил я. — На машине-то не увезешь велосипед без специального багажника… А тут еще и две штуки у каждого будет, если без жен…

— Да ни к чему такие трудовые подвиги, — махнул рукой Сатчан. — Договоримся просто с заведующей базой, чтобы нам на грузовых машинах потом на дом велосипеды эти в удобное для нас время привезли. Но тему багажников ты поднял очень правильно. Где мы вообще кататься будем? Просто по тротуарам, встречаясь где-то посередине между нашими домами? Но пока мы туда доедем, уже выдохнемся, боюсь. Какая тут совместная прогулка, если потом еще обратная дорога предстоит? А если снова на Лосиный остров выезжать, то надо велосипеды туда довезти на чем-то. Каждый раз грузовую машину нанимать не будешь, когда захочешь покататься…

Я еще раз пожалел, что в Италии заработался и совсем забыл вопрос про багажники поднять, как и про велосипеды. Ладно, с велосипедами вопрос теперь решим на торговой базе… Ну а по багажникам…

Махнув рукой, сказал Сатчану:

— Слушай, у меня на одном из заводов мастер хороший есть, Василий Карнабеда. Он любые технические новинки без проблем осваивает. Надо нам с тобой просто приобрести по обычному багажнику на крышу, а ему отвезти их и поставить задачу модернизировать так, чтобы на каждом по два велосипеда можно было на крыше перевезти. А в моем случае я попрошу его сделать еще так, чтобы можно было не только два больших велосипеда на крыше везти, но и два маленьких детских. Заранее пусть сделает, чтобы, когда мои парни через пару лет подрастут, можно было и их тоже на велопрогулки брать.

— Я тогда тоже закажу у него еще и на дочку крепление на маленький велосипед, кроме наших с Риммой. — задумчиво сказал Сатчан. — Кстати, именно на Лосинный остров, наверное, сейчас смысла ехать нет. Сейчас там грязь страшная, наверное.

Я улыбнулся, учитывая, что сам недавно точно о том же думал, и сказал:

— Так пока велосипеды купим… Пока Карнабеда нам багажники переделает… Авось уже дождей к тому времени поменьше станет и посуше в заповеднике станет, чтобы на велосипедах ездить можно было.

— Ну что же, и верно. Вряд ли мы со всем этим делом уже к следующей субботе уложимся, — согласился со мной Сатчан. — В общем, так сделаем. В понедельник я с завбазой созвонюсь, договоримся с ней о времени, когда мы с тобой подъедем велики смотреть. Вторник или среда тебя устроят?

— Предварительно да, — сказал я, — у меня понедельник пока что плотно расписан. А вторник и среда пока свободны, еще даже и не знаю, что там у меня будет.

В общем, провели время на самбо не только с толком для своей физической формы, но и важный вопрос на будущее решили.

Этим же вечером я еще к маме и Ахмаду забежал, передал им приглашение во французское посольство, и поговорил по поводу конспирации. Впрочем, с подставными именами не стал заморачиваться, тем более что Ахмад уже человек серьёзный, помощник заместителя министра, вполне может своих знакомых встретить. Какие еще подставные имена?

Ну и учитывая, что прием однозначно будет большой по числу людей, мама с отчимом легко там затеряются. Это я Марата с Аишей так дотошно инструктировал, потому что они очень молодые, а таких гостей на дипломатических приемах раз, два и обчелся, они сильно будут заметны. А Аполлинария с Ахмадом как раз в возрасте большинства посетителей находятся, там сотни будет таких, как они, женщин и мужчин, в возрасте от сорока до пятидесяти лет.

Ну а так, конечно, они обрадовались. Понравилось им в прошлый раз на приеме, когда я их тоже вместо себя отправлял.

Единственно, о чем договорились еще, как и с Маратом с Аишей — что друг друга замечать не будем, словно незнакомы. Ну так, на всякий случай чисто…

В субботу съездили на стрельбище только. Погода была адская. Не пропусти мы уже несколько раз, то и не поехали бы. Как стрелять в таких условиях, когда ливень льет? Но выхода не было, для меня же такие вот поездки вообще обязательны, учитывая, что у меня они заменяют военную кафедру.

Догеев, правда, вначале высказал мне свое недовольство. Мол, где столько суббот пропадал? Но услышав, что я в Италию ездил, да еще и привез ему оттуда в качестве сувенира бутылку Мартини и рецепты нескольких коктейлей, что с этим напитком делают, тут же сменил гнев на милость. Ну кто бы сомневался…

И стрелять нас милосердно отправил в тир под крышу. Там, конечно, дистанции небольшие, но ради разнообразия из пистолетов сегодня постреляли. Потому как в грязи лежать с винтовкой под ливнем смысла особо не имело. Мишеней все равно дальше полусотни метров видно не было.

Людей сегодня на стрельбище было очень мало. Почти никого из обычных знакомых не встретили. Видимо, все, кто имел выбор, ехать или нет, предпочли не поехать по такой погоде.

Приехали домой, а нам Валентина Никаноровна говорит:

— Павел, вам звонила ваша сестра Диана.

Обрадовался. Думал, конечно, время от времени, как там Диана, прошла ли она уже этот самый детектор лжи, или пока ее на него не направляли? Особенно, впрочем, я за сестру не волновался.

Главное же что? То, что она не предательница. Ну а если даже вдруг не сможет обмануть полиграф, то из-за того, что КГБ узнает, что она мне про свою работу на комитет разболтала, по идее, ничего страшного не случится. По счастливому стечению обстоятельств у председателя КГБ ко мне вопросов нет по поводу моей способности хранить тайны. Так что, по идее, Диану пожурят, но простят.

Ну а что касается возможных вопросов по поводу того, чем мы с ней владеем в Италии, то надеюсь, что Диана достаточно умна, чтобы просто отказаться на такого рода уточняющие вопросы отвечать. И по идее ее не должны вокруг пальца обвести разными хитрыми формулировками, как бы ни пытались сформулировать вопросы так, чтобы ее обмануть. Она уже не наивная советская девчонка, в бизнесе кое-что начала соображать, а там без понимания разнообразных хитростей никуда.

Да нет, я на девяносто пять процентов был уверен, что Диана справится, следуя моим рекомендациям. Я бы и на сто процентов был уверен, но тут же и какие-то другие факторы сыграть могут, которые не угадаешь. Мало ли, просто самочувствие у Дианы в этот день будет не очень, и она не сможет сконцентрироваться на моих инструкциях. Жизнь — штука непростая. Надо это тоже учитывать.

Набрал тут же сестру по домашнему телефону. Диана сразу же трубку сняла. И, судя по ее веселому голосу, явно никаких проблем с детектором лжи она не получила.

— Паша, привет, — сказала Диана. — Думала вам с Галией предложить где-нибудь в ресторане посидеть, но погода мерзкая. И с утра вас не застала, а сейчас вы, наверное, уже свою няню отпустили…

— Ну, еще нет, но такая договорённость с ней у нас есть, — сказал я, скосив глаза на неспешно собирающуюся Валентину Никаноровну. Я ей еще пока Диану набирал, сказал, что до дома ее на машине отвезу, не дело ей пешком по такой погоде идти.

— Давай тогда я к вам подъеду домой, хорошо? Посидим у вас, поболтаем? Как тебе такой вариант?

— Очень даже положительно его воспринимаю, сестренка, — улыбнувшись, ответил я.

— Я тогда еще в кулинарию забегу и за сладким тоже, — сказала Диана. — Сами этим не занимайтесь. Раз я за час до приезда в гости напросилась, то угощение тоже с меня.

На том и уговорились. Отвез Валентину Никаноровну, занялся продумыванием статьи для «Труда» про зоопарк. А как время подошло, взял Тузика, зонтик и пошел вниз Диану встречать. Ясно, что надо вначале пообщаться без прослушки на деликатные темы. Дождь там или не дождь, деваться некуда.

Тузик, когда я его позвал, вначале на окно посмотрел, потом на меня, выражение на морде было непонимающим. Утром он уже гулял, а что такое ливень, прекрасно понимает. Но видя мою решимость, все же решил мне компанию составить.

— Панда, может мне тебя тоже на улицу взять прогуляться? — шутливо спросил я кошку, дрыхнувшую на боку на телевизоре.

Кошка проснулась моментально, и тут же на всякий случай спрыгнула с телевизора и рванула к жене под ноги за защитой. Посмотрели бы на это те, кто уверены, что животные не понимают, что люди им говорят.

Под смех Галии мы с псом и покинули квартиру.

Переговорили, само собой, наедине с Дианой, прогуливаясь под дождем. Она же умная, она тоже зонтик взяла. Один Тузик был без зонтика, но он тоже умный, он в подъезде остался. Еще до приезда Дианы метнулся к ближайшему дереву, свои дела сделал, и из подъезда больше и не выходил. Правда, провожал нас таким взглядом, что было видно, что он явно усомнился в нашем здравом рассудке…

— Ну как все прошло, сестричка? Судя по твоему радостному настроению, все уже позади и обошлось без проблем? — спросил я.

— Да, Паша, — улыбнувшись, сказала Диана. — Прошла я уже этот детектор лжи. И, судя по всему, прошла очень неплохо, потому что Артамонова больше новыми запросами не надоедает.

— Ты понимаешь, что даже если бы всё прошло не очень, тебе бы об этом не сказали, наверное? — решил заставить ее мыслить более критично я.

— Да нет, нормально все! — махнула рукой Диана расслабленно. — Ну и у меня самой есть ощущение, что всё прошло нормально. Специалист, что со мной работал, не был напряжен, когда мы расставались. А был бы напряжен, я бы это и без всякого детектора лжи почувствовала. Попала как-то с ним на одну волну…

Тут улыбка с лица Дианы пропала.

— Другое дело, что я на КГБ, конечно, сильно обиделась. Что это еще за недоверие такое? Я им, понимаешь, притаскиваю достаточно ценные вещи. Не рассказывала о них тебе, но теперь уж, раз такое дело и мне не доверяют, давай расскажу. Подслушала я как-то разговор французских офицеров в прошлом году о том, что на итальянскую базу Авиано будут переводить американское ядерное оружие. Ну и, само собой, бомбардировщики, которое это самое ядерное оружие способны в воздух поднимать и в случае чего, на Советский Союз скидывать. Рассказала все Артамоновой. Она вскоре после этого майором стала. А мне почетную грамоту дали. Ну, ты понимаешь связь этих событий?

— Ого, — восхитился я совершенно искренне. — Да ты, сестричка, настоящий крутой советский разведчик. Поздравляю тебя!

Диана снова махнула рукой, и продолжила:

— Я, кстати, когда в Италии потом была, видела статьи про очень интересные события вокруг базы Авиано. Там и тогда, и сейчас сплошные демонстрации местных жителей против ввоза ядерного оружия, потому что Советский Союз в случае войны, само собой, тут же ударит по этой местности своими ядерными ракетами. Помирать они не хотят, вот и сражаются за то, чтобы американцев с их ядерным оружием там и ноги не было. Я так понимаю, что, скорее всего, и наша советская разведка свое слово сказала, чтобы все эти местные в Италии так сильно засуетились и выступили против американского ядерного оружия.

— Ну это, несомненно, так и есть, — кивнул я. — Да, Диана, ты молодец.

— И вот представь себе, Паша, после этого ко мне вдруг вот такое отношение недоверчивое. Проверка на детекторе лжи, словно я какой-то шпион или враг! А зачем мне всё это нужно? Я и так не по своей воле во всё это дело ввязалась. Руки мне выкрутили, угрожая, что проблемы создадут тебе и Тимуру. Но я добросовестно же работала, учитывая эту ситуацию с Авиано. Согласись?

— Конечно, сестричка, — кивнул я. — Не уверен, что какой-нибудь кадровый разведчик КГБ, который за рубежом лет десять-пятнадцать проторчал, такую же пользу смог принести, сколько ты одним этим сообщением про Авиано сделала.

— Ну вот, Паша, и ты со мной согласен, что я большую пользу стране принесла и не заслуживаю такого к себе отношения. Так что да, я серьезно на комитет обижена.

— Не пытаюсь это решение тебя на детектор лжи отправить оправдать, но имей в виду, — сказал я, — что в разведывательном деле подозрительность ко всем — это основа основ. Знаешь, к примеру, как британцы немецкую разведку во время Второй мировой войны дурили? Почитай, если попадется эта информация, это очень интересно. Немцы тогда проявили излишнюю доверчивость, и большинство немецких агентов на территории Великобритании на самом деле работали под полным контролем британской контрразведки, посылая массу фальшивой информации в Берлин.

Вот чтобы не быть такими лохами, любая современная спецслужба стремится никому не доверять, даже собственным сотрудникам. Так что, ты все же слишком сильно не обижайся. Уверен, что точно такую же проверку они проведут и для всех своих кадровых сотрудников. И Артамонова твоя, в конце концов, тоже на этот же детектор лжи попадет обязательно. И будет в кресле сидеть с датчиками на теле и потеть, переживая…

— Артамонова? — с мстительным взглядом сказала Диана. — О, ну это было бы здорово. Интересно даже представить, как она будет вертеться, как уж на сковородке, если её начнут расспрашивать про отношения с ее агентами. Надеюсь, что спросят, дарили ли ее агенты ей какие-нибудь ценные подарки? Лично я ей уже привезла подарков на сотни долларов. Интересно, разрешено ли у них брать такие серьезные подарки вообще от агентов? Если нет, то я ей не завидую.

Ну ладно, раз такое дело, то подумаю еще. Но что-то я не уверена, что хоть сколько теперь буду готова рисковать ради того, чтобы что-то интересное в Москву привести…

— Ну, вот это совершенно правильно. — сказал я сестре. — Рисковать тебе точно не надо. Одно дело, ты где-то прогуливаешься в какой-то компании, что-то услышала, запомнила и потом по приезду в Москву сообщила. Другое дело, если ты, добывая какую-то информацию, себя под удар подставишь. Помни, кстати, о том, что если тебя смогут поймать, то и у Фирдауса с Тареком дела очень печально пойдут. Вплоть до того, что их из Италии депортируют. Бизнес, не знаю, правда, отнимут или нет, но теоретически могут, если поверят в то, что они тоже на советскую разведку работали. Тем более что ты же акционер в «Роза Россе»… Так что цена твоей ошибки — это не только твоя личная свобода, но и в том числе и весь этот бизнес на миллионы долларов, который Эль-Хажжи построили.

— О, — сказала Диана, округлив глаза. — Что ж ты раньше мне про это не говорил? Тогда вообще, конечно, я теперь буду суперосторожна. При таких-то ставках. Нищей снова я оказаться не хочу. Это однозначно.

На этом разговор на улице закончили. Зонтики-зонтиками, а сыро очень, продрогли. Тузик аж облегченно гавкнул, когда мы к подъезду подошли. Мол, наконец решили поступить разумно, и вернуться под крышу. Забрали пакеты с угощениями, что Диана с собой привезла из машины, и пошли к нам домой.

Галия, едва в квартиру вошли, тут же начала благодарить Диану за подарки, что она в прошлый раз у нас оставила.

Сели за стол, помимо привезенных угощений еще и свою еду на стол выставили.

— Кстати говоря, — сказала Диана, — вы уже определились с датами, когда Галия с детьми поедет к нам в Италию? Свекор просил уточнить уже. Тем более и я постараюсь подстроиться к вашей поездке. Будем с тобой, Галия, бродить по модным магазинам и покупать все подряд, это очень весело.

— А как же дети? — спросила Галия, по заблестевшим глазам которой я понял, что такая программа визита в Италию ее более чем устраивает.

— Про детей вообще можешь не волноваться. Найдем опытную няню, да еще и со знанием русского языка. Ее будут и телохранители сопровождать на всякий случай. Если есть деньги, то все эти вопросы очень легко решаются.

— Ну тогда магазины — это здорово! — радостно сказала Галия.

— Давай, Диана, ты нам поможешь определиться с датами, — сказал я. — По идее, лучше, наверное, если у вас в Италии уже потеплее будет. Тогда уже и поехать…

— Да в принципе, — сказала Диана, — больших холодов уже и не ожидается. У нас все же не горы там какие-нибудь. В Больцано ты был, сам же видел, что горы, где холодно, у нас есть, но они подальше расположены.

— Тогда, может быть, уже через пару недель пусть едут? — предложил я. — Что скажешь, Галия? — посмотрел я на жену.

— Через две недели? А мне хватит времени все оформить? — поджала боязливо губы Галия.

— Хватит, по идее, — сказал я, — но если хочешь подстраховаться, то давай через три недели.

— Да, через три недели мне будет определенно спокойнее, — кивнула жена.

— Хорошо, — сказала Диана. — Значит, тогда скажу Ихсану, чтобы передал Тареку, что приглашение нужно с конца апреля по середину мая. Правильно?

— Да, выходит, что так, — согласно кивнул я.

— Ох, я чуть не забыла, — сказала Диана. — Я же, Паша, тебе фотографии привезла и из Больцано, и из Рима, и со свадьбы на Сицилии.

Достала толстый пакет. Там точно минимум полсотни фотографий было. Начали внимательно их рассматривать. Я и забыл, что меня так часто то Диана, то Фирдаус фотографировали. Я-то фотоаппарат с собой взял, но в основном на свадьбе в Сицилии снимки делал.

Галия просмотрела все фотографии с большим интересом, в особенности те, что были сделаны в Больцано. Видимо, прикидывала, как ей самой там с детьми находиться будет. Впрочем, что касается сицилийских фотографий, то главный интерес у нее вызвали фотографии невесты, ну а теперь уже и жены Альфредо. Ну и на самого Альфредо она тоже с интересом посмотрела.

— Костюм ему очень идет, — сделала она вывод. — Но вид у него какой-то странный. То ли испуганный, то ли растерянный, трудно сказать. И с чего бы?

Я хмыкнул, но да, у меня были точно такие же ощущения еще в церкви, ну и в ресторане потом. Альфредо выглядел очень даже озадаченным. Неужто все не мог забыть, что к этой свадьбе его все же принудили? Ну да, ее бы не было, если бы ему фактически не выкрутили руки, предложив свадьбу как вариант прекращения розни между двумя бригадами сицилийской мафии. С его личным интересом в том, что за ним боевики Косты прекратят охотиться… Впрочем, обсуждать это при прослушке я все же не стал. Как, впрочем и Диана.

— А вот невеста очень красивая, — сказала Галия. — С этим Альфредо можно, несомненно, поздравить.

— Все девушки красивые в свадебном платье, когда искренне хотят замуж, — с философским видом сказала Диана.

Но тут же признала, что да, Габриэла — девушка красивая.