Андрей Васильев
Отель «Перекресток». Том 2

Table of contents

• Совсем уж маленькое, но все же важное предисловие от автора

• Глава первая

• Глава вторая

• Глава третья

• Конец ознакомительного фрагмента.

• Annotation

• Document information

Все персонажи данной книги выдуманы автором.

Все совпадения с реальными лицами, местами, банками, телепроектами и любыми происходившими ранее или происходящими в настоящее время событиями – не более, чем случайность. Ну, а если нечто подобное случится в ближайшем будущем, то автор данной книги тоже будет ни при чем.

Совсем уж маленькое, но все же важное предисловие от автора

Как и в первом томе не могу не предупредить досточтимых читателей о ряде принципиальных моментов, относящихся к данной книге. Так сказать – во избежание

1. Эта книга, как и первый том, не про славных и добрых людей, хотя, конечно, и не про заугольных злодеев. Просто каждый из персонажей в первую очередь думает про себя любимого, а потом уже про то, чтобы всем остальным стало хорошо. А иногда и вовсе на эту тему не задумывается, потому что пофиг.

2. Эта книга, как и предыдущая, из тех, про которые в комментариях пишут «вода, вода, одна вода», потому что диалогов на пару с размышлениями в ней присутствует в разы больше, чем экшена.

Так что, если вас не смутило все вышеизложенное – добро пожаловать в отель «Перекресток».

Снова.

Глава первая

– Ужас – произнесла Инна, разглядывая свои руки – Нет. Даже не ужас, а трагедия

– А, может, и катастрофа – усмехнулся я, не отрываясь от растрепанного томика Сервантеса.

– Ты вот смеешься, а у меня беда – в голосе моей напарницы, валявшейся на кровати прямо в одежде, прозвучали неподдельные нотки большого личного горя – Женщина в состоянии пережить голод, увеличение веса, измену любимого человека, даже отсутствие горячей воды, но вот принять как должное жуткое состояние ногтей… Ай, да тебе не понять!

– И очень хорошо – даже не стал с ней спорить я – У меня уже есть несколько веских причин для внутреннего беспокойства, потому дополнительные не сильно нужны.

– Например?

– Пожалуйста – я все же закрыл книгу – Вот отчего в нашем крыле свободны все комнаты? До единой? У Нателлы с Герой какой-то спортсмен квартирует, вокруг которого они танцы с бубнами крутят, Анфиска вчера своего первого гостя на выписку отправила, Кира с Валеркой на куски разрываются, потому что у них вообще пара человек на постое… А мы уже три дня пинаем балду.

– Совпадение – предположила моя напарница – Всякое случается.

– Но не здесь – возразил я – Во-первых, Цербер, который рулит процессом, не из тех руководителей, которые пускают рабочие моменты на самотек. Он для этого слишком перфекционист. Во-вторых, я в принципе не верю в совпадения. В случайности – да. В совпадения – нет.

– Но и теорию всемирного заговора вокруг того, что у нас номера пустые стоят, строить как-то странновато. Не того калибра мы персоны, согласись? Да и потом – какие неприятности на том, что у нас нет гостей, можно заиметь? Минусы-то ставить не за что!

– Инн, ты меня пугаешь – признался я, причем предельно искренне – Да, минусы ставить не за что. Но и плюсы тоже. Все так, мы не можем что-то потерять, но зато нас могут просто обогнать. И все, сальдо не в нашу пользу.

– Хорошо – девушка встала со своей кровати, подошла к моей и уселась на ее краешек – И что? Кто против нас так злобно интригует, по твоему мнению? У Нателлы и Ариадны руки коротки, тот же Цербер слишком принципиален…

– Ну-ну – поддержал ее я – Кто у нас следующий в списке? Причем эта персоналия, которую ты назовешь, как раз на распределении гостей по номерам и стоит.

– Слушай, но мы же с ней помирились вроде как – чуть помрачнела Инна, вспомнив свое феерическое прошлонедельное выступление, после которого у нашей парочки здорово подпортились отношения с красоткой Дариной, работавшей на ресепшене – Я поняла свою неправоту, старательно прогнулась, она после того на мне вволю потопталась. Вроде как счет закрыт.

– А потом взяла и передумала – в тон ей произнес я – Или не с той ноги встала, после чего решила зло сорвать на том, кто ее душе дороже. Или…

– Ладно-ладно, хорош перебирать варианты – приложила мне указательный палец правой руки к губам соседка – Я все поняла. Согласна, эта версия имеет под собой основания. Вопрос в другом – если все обстоит так, как ты говоришь, то чего мы лежим и ничего не делаем? Сразу, чтобы не было разночтений – под «мы» я имею в виду «ты». Нет-нет, я не собираюсь выкидывать коленце типа «я слабая и глупая девочка». Во-первых, это не так, во-вторых, я уже поняла, что тебя такие штуки не пронимают. Просто какой смысл еще раз идти и извиняться? Это будет выглядеть как минимум странно.

– Согласен – кивнул я – Но, если честно, ситуация не сильно приятная. Хотя любой расклад, в котором надо делать выбор между плохими и плохим, хорошим не является.

– Ну да – помолчав, согласилась со мной девушка – Если мы правы, и это проделки Дарины, то мы можем свое невеселое положение еще сильнее усугубить. Вот нажалуемся мы дедушке Аристарху на нее, он выяснит, что все на самом деле так, и непременно ресепционистам клизму выпишет. А те ведь не простят. Точно не простят.

– Хуже того – на принцип могут пойти. Сейчас нас только Дарина прессует, а там все трое этим займутся. Тогда лучше сразу топать к «черному ходу» и не мудрить

«Черным ходом» с недавнего времени в нашем кругу было принято называть ту дверь, в которую можно зайти только один раз. Как и водится в таких случаях, у нашего небольшого сообщества потихоньку начала появляться не только внутренний слэнг, но и собственная история.

Кстати, моя соседка и тут умудрилась блеснуть. Все тот же ее развеселый демарш в отношении Дарины, устроенный на той неделе, стал первой внутренней байкой, той, которую непременно рассказывают на корпоративных пьянках и непременно приводят в качестве примера «смело, отважно, но умные люди так не поступают». Я сам вчера после обеда слышал, как Зоя со второго этажа сказала своему напарнику: «ты, блин, как Инка сейчас поступаешь – вроде и молодец, но вреда может быть до фига великого».

– И что теперь? – Инна устроилась на кровати поудобнее, усевшись на мои ноги и упершись спиной в стену – Делать чего станем?

– Ждать – я снова открыл книгу.

– Кого? Гостей? Или у моря погоды?

– Восьми часов вечера.

– Знаешь, Тема, что меня в тебе бесит больше всего?

– Знаю. То, что я иногда вроде бы и ответ даю, но в нем ни на грамм информации нет.

– Именно. И поэтому я начинаю ощущать себя дурой. А мне это не нравится.

– Само собой. Кому такое по душе?

– Хорошо – я глянул на нее поверх книги – Вот тебе развернутый ответ. В восемь часов вечера отель официально закрывается на прием гостей, про это нам рассказали в самый первый день, плюс данный факт официально закреплен в правилах внутреннего распорядка. Кстати, очень рекомендую тебе их почитать, невероятно увлекательный документ.

Я, признаться, и сам до вчерашнего дня не знал, что такой существует. Проведал про него совершенно случайно, когда от нечего делать отирался на первом этаже и краем уха зацепил фразу старшего швейцара, адресованную одному из белл-боев: «есть правила внутреннего распорядка, которые едины для всех».

Услышанное меня крайне заинтересовало. Ясно, что любые правила существуют для того, чтобы их нарушать, но, как минимум, надо хотя бы понимать, где находится та самая грань, которую нонконформистски настроенный ты переходишь. Предыдущая неделя в этом плане нам всем дала немало, это был тот самый первый опыт, который невозможно переоценить, опять же имелся договор, который, по сути, был сдвоен с внутренней должностной инструкцией, говорящей о том, что делать можно, что нельзя. Ну, и Аристарх Лаврентьевич, конечно, и в своей тронной речи, и после тоже расставил массу акцентов, контурно обозначив пространство между точками «можно» и «нельзя».

Но тут речь шла о некоем глобальном документе, определяющем существование отеля целиком, а не только тех или иных его сотрудников, и, конечно, я сразу же захотел с ним ознакомиться. Плюс дал себе виртуальный подзатыльник за то, что раньше не додумался до того, что такие правила есть в принципе. «Перекресток» по своей сути ведь обычная организация, пусть даже и созданная для не самых обычных целей, а, значит, без документарных изысков и бюрократической подоплеки она обойтись никак не могла.

И да, очень скоро я эти самые правила нашел. Да что там, мне их даже искать-то особо не пришлось, поскольку они находились в массивной синей папке, что лежала на стойке ресепшен, прямо за клеткой, где в данный момент предавались традиционному дневному сну Гедрик и Фифочка. Как выяснилось, по какой-то причине в нашем отеле данная информация, так же как, например, план пожарной эвакуации или «Правила поведения в лифте», закрытой не являлась, и с ней мог ознакомиться любой сотрудник (что нормально) или гость (что меня немного удивило). А самое забавное в произошедшем было то, что я, похоже, был первым, кто это сделал. И, не исключено, что последним. Нет, дело тут не в том, что я капец какой ловкий и умный, а все остальные ленивые дураки. Ни в коем случае, Вадик или Кира, как я заметил, тоже стараются черпать информацию где только можно и делают это весьма умело. Просто конкретно этот документ был настолько доступен, что его в принципе заметить было невозможно. Старик По сто раз был прав, лучше всего что-то прятать на самом видном месте. Мы все не по разу ежедневно бываем на ресепшене, здороваемся с Дариной и ее коллегами, обмениваемся фразами с белл-боями, тычем пальцами в клетку с попугаями и при этом в упор не видим толстую синюю папку, лежащую справа от них.

И если бы не вынужденное безделье, которое кого-то вводит в спячку, а непосредственно у меня обостряет чувства, я бы никогда не услышал фразу, произнесенную Змеем Горынычем, и не докопался до этих залежей информации.

Да и вообще отель чем дальше, тем больше мне начинал напоминать огромный паззл, в котором сначала надо найти нужную мелкую детальку, а после еще понять, на какое именно место ее следует установить.

И да, мне это нравилось. Это добавляло остроты в наше и без того не сильно растительное существование.

Что же до правил внутреннего распорядка, так это и в самом деле оказался очень полезный документ, из которого я узнал, что, например, здесь существует чердачное помещение, причем, похоже, довольно немаленькое, только вот доступ туда был возможен исключительно по письменному заявлению сотрудника, заверенному лично управляющим отелем. Мало того, посещение оного помещения осуществлялось непременно в сопровождении одного из уполномоченных сотрудников. Последними являлись все тот же Аристарх Лаврентьевич, шеф белл-боев Георгий Георгиевич, Артур, тот, что руководил ресепшеном, и, неожиданно, повелительница материальных ценностей Аделия Карловна. Правда, я с трудом себе представляю ситуацию, в которой она попрется с кем-то из нас на чердак. Она, как мне кажется, из своего подвала вообще никогда не вылезает.

Но вообще меня очень заинтересовала тема чердака. Вот чую – там находится что-то очень интересное. Вопрос – что?

Кстати, о подвале в «Правилах» тоже немало любопытного обнаружилось. Сотрудникам отеля строжайше запрещалось спускаться в помещения, расположенные ниже минус первого этажа. Под страхом увольнения. То есть если бы я во время своего первого визита в подвал все же пошел поглядеть, куда вела та жутковатая лестница вниз, находящаяся за одной из дверей, то, скорее всего, меня бы тут уже не было. Либо потому что с той лестницы нет возврата, ибо я своему чутью верю, а оно тогда только что не орало «не вздумай», либо по причине нарушения правил распорядка. Уверен, что Цербер про мою выходку непременно бы проведал, а незнание законов и на этом свете не освобождает от ответственности.

Или вот еще – в «Перекрестке», оказывается, есть теннисный корт. Ну, не в самом здании, разумеется, а где-то на улице, там, куда еще не ступала нога ни одного из нас. Постояльцы даже могут пойти и на нем поиграть, правда непременно с сопровождающим из числа персонала. Причем, что характерно, такое право может получить не прямо вот любой из гостей, а только тот, чью кандидатуру одобрит управляющий отелем. На основании чего он станет принимать решения, руководствуясь чем – понятия не имею, но есть вот такой интересный момент.

А сотрудникам, кстати, теннис не положен. Он только для гостей. А жаль. Мне нравится мячик ракеткой бить.

Еще очень интересным мне показался раздел, в котором шла речь о дополнительных обязанностях младшего персонала. Оказывается, мы могли заниматься разнообразными вспомогательными работами, связанными с благоустройством приотельной территории, а также при необходимости оказывать услуги технического характера. Причем все это оплачивалось дополнительно, сверх положенного нам жалования. Одно плохо – не было разъяснений на тему добровольно ли мы этим всем могли заниматься или же нас принудительно привлекать станут, но на заметочку я данную тему взял. Деньги – ладно, тратить их здесь все равно пока не на что, а вот дополнительная возможность заработать лишний плюсик на доске всегда полезна. Упасть вниз тут проще простого, а вот подняться обратно наверх, в смысле, на свой этаж, похоже, сильно непросто, тому пример Алиска с Пашей. За три дня они умудрились отхватить два минуса от маэстро Антонио, которого поразила их криворукость и количество разбитой за первые же сутки посуды. Он эту парочку сначала крепко откостерил в своей итальянско-русской языковой манере, а после лично дошел до доски результатов и два раза чиркнул мелком. И все. Шансы ребят вернуться обратно сразу здорово понизились. Им теперь только на одно можно уповать, на то, что кто-то крепче чем они там, в жилом фонде, напортачит.

Я так не хочу. Тем более что мы с Инной, скажем прямо, тоже в вопросах общепита некомпетентны до крайности, так что бой посуды и лингвистические матерные изыски от шефа нам гарантированы. А она еще и здорово самолюбива, потому статусный переход наверняка воспримет крайне болезненно. Вида, разумеется, не подаст, она у меня гордая, но про себя беситься станет неимоверно, и это станет еще одной моей проблемой.

Эх, вот кабы я с Кирой в связке был, она мне по духу близка, да и по складу характера тоже. Ноль импульсивности, ноль самолюбия в принципиальных вопросах и умение сначала думать, потом говорить и только после делать.

Но уж чего досталось – то досталось. В конце концов, мне ведь могла, например, Женя перепасть, с ее вечным стремлением жить по правилам, или неглупая, но своенравная Алена, которая срать хотела на то, что ее напарник хочет.

– Ты чего завис? – пальцы Инны щелкнули перед моим носом – Тема! Теееемаааа!

– А? – глянул я на нее – Задумался.

– Что же там такое в этих правилах написано, если тебя так жестко вырубило? – заинтересовалась девушка – Пойти разве почитать? Ладно. Так что делать после восьми вечера собираешься? Явно же что-то уже придумал.

– Ну да. Сегодня третий день, как мы ничего не делаем, что непорядок. Потому после официального окончания рабочего дня я пойду и предложу Аристарху Лаврентьевичу использовать нас на каких-то других работах.

– Каких других? – опешила Инна.

– Подсобных.

– Чего?

– Ты же хотела пойти почитать правила? Сходи и ознакомься. Там все подробно описано.

– Блин, иногда мне кажется, что я догадываюсь, за что именно тебя на том свете грохнули – злобно посопев, произнесла напарница.

– И за что? – полюбопытствовал я. А почему нет? Может, хоть она даст мне на это ответ.

– За то, что ты редкостный душнила! И слова в простоте не скажешь.

– Инн, ну простейшая же дедукция – устало ответил я – Элементарная, как говаривал мистер Шерлок Холмс. Если нас Цербер в черном теле решил держать, то из его ответа это станет ясно. Если же это Дарина проказничает, то он пойдет и с ней этот вопрос проговорит. Но в этом случае к нам претензий будет ноль, ибо мы их не сливали. Мы просто проявили служебное рвение, которое не порицается, а поощряется. Не захотели мы зарплатную денежку за так получать.

– А то эти стервы с ресепшен этого не поймут!

– Поймут – покивал я – Непременно поймут. Но по-крупному пакостить не станут, поскольку тут уже они сами могут на серьезные неприятности нарваться. Да и ситуацию эти ребята всегда трезво оценивают, без перегибов. Согласись, тебя они тогда ведь наказали за дело? Я уже вроде говорил – крепко подозреваю, эти трое когда-то прошли тот же путь, по которому мы сейчас движемся, а это кое-что значит. Они оценивают не только суть поступка, но и то, как кто к его реализации подходит. Если угодно – красоту исполнения. И если все сделано по уму, то такое идет в общий зачет.

– Может и так – уже без недовольства сообщила мне напарница – Я тебе там нужна?

– Не-а – я снова уставился в книгу – Зачем?

– Ну да, зачем? – на этот раз в ее голосе появилась легкая досада – На самом деле?

Впрочем, к ужину моя соседка уже забыла про свои обиды. Мне, кстати, нравилась эта ее черта – она никогда не копила в себе зло, предпочитая сразу выплескивать все эмоции на собеседника, как негативные, так и позитивные. Не на каждого, разумеется, только на того, к которому испытывала какие-то чувства. Возможно, кто-то скажет, что это глупо, почти по-детски, что подобная модель общения ведет к массе мелких бытовых неприятностей, и так далее, и тому подобное. Да, согласен, в обычной жизни, той, что у нас была раньше, все, возможно, так и обстояло. Более того, уверен, что мою напарницу там вряд ли много народу как человека любило, поскольку эмоционально яркие люди многих бесят. Кто-то думает, что так они к себе внимание привлекают, кто-то уверен в их полной неискренности, а кто-то и просто откровенно ущербными считает. Я и сам, признаться, таких людей стороной обходил, очень уж они непредсказуемы. Но вот в нашем с Инной теперешнем герметичном существовании, когда волей-неволей мы бок о бок проводим день за днем, это, как ни странно, стало некоей панацеей. Ее открытость наложилась на мою флегматичность, в результате создав симбиоз, который дает нам шанс в ближайшем будущем друг друга не возненавидеть.

Как, например, случилось у Аленки с Серегой. Они и до того не сильно ладили, а вчера вообще окончательно разругались. Достала Алена Рыжего своими закидонами, и тот, даже при всей своей беззлобности, в результате не выдержал и прямо в столовой ей высказал все, что думал. Как итог – они полностью перестали друг с другом общаться, чем, кстати, порадовали некоторую часть нашего коллектива. Просто теперь эти двое ближайшие претенденты на вылет, а, значит, все остальные отошли на шаг назад от «черного хода».

Но вот лично меня случившееся больше опечалило. Я надеялся, что Алена и Рыжий окажутся в числе наших с Инной друзей, равно как и Кира с Валерой. Собственно, оно к тому и шло, на нашем первом отчетном собрании мы, собственно, все рядышком и сели, а тут – нате вам.

Жаль. Ребята неплохие, и с головой, на первый взгляд, дружат. Но, как показала практика, не очень-то.

Вот и сейчас Алена, которая нынче выполняла функции официантки, разнесла еду по всем столам, кроме одного, того, где уселся Сергей. Дурь же несусветная, не сказать грубее. Ну, бесит он тебя – и что? Не кормить теперь человека? Да хрен с ним, это еще ничего. Но может выйти совсем уж скверно, если, к примеру, та же Нателла, которая особо даже не скрывает того, что ее основная цель избавиться от всех нас любыми правдами и неправдами, причем в кратчайшие сроки, пойдет и доведет до сведения Цербера о том, что одна из официанток сознательно манкирует своими обязанностями. Все, очередной минус на доску гарантирован. А их там уже не так и мало накопилось, причем почти все они заработаны той же Аленой.

И Нателле после ничего не предъявишь. В глазах руководства она молодец, своевременно реагирует на ущемление прав своих коллег по цеху. Ну, а на наше мнение что ей, что ее подруге Ариадне с высокой колокольни плевать. Тут днями она без малейшего смущения оттеснила от компьютера зеленоглазую Эмму, очередь которой как раз подошла. Глянула по сторонам, убедилась, что Цербера поблизости нет, плечиком подвинула и уселась на кресло. Когда же Тим, напарник Эммы сказал ей, что так, вообще-то, не делается, Нателла с усмешкой ему ответила:

– Я про себя все знаю, а на ваше общее мнение мне насрать. Думайте, что хотите.

А самое главное ни словом не соврала, так оно и есть на самом деле. Ей реально все равно. И, надо признать, в подобной позиции, опять же применительно к «Перекрестку», имеется масса плюсов. В первую очередь в том, что она предоставляет определенную неуязвимость. Да, я вот такая. Да, вы мне все по барабану. Да, я вас всех, кроме Ариадны, имела в виду. И что вы мне сможете сделать? А?

По факту – ничего. На том свете ассортимент вариантов как капитально испортить Нателле жизнь был бы невероятно велик. А на этом я как не пытался что-то придумать, пока ничего в голову не идет. Ну, разве что Аленка ей в тарелку плюнет, но и тут вреда нашей соседке по этажу никакого не случится.

– Алена, а Сережке ты еду собираешься нести? – осведомилась у официантки в какой-то момент Женя, которой всегда до всего дело есть.

Та, как видно, хотела сказать что-то резкое, но воздержалась, хоть и явно с большим трудом.

– В самом деле, хорош чудить – посоветовал ей Роман – Война войной, а ужин по распорядку. Парень целый день на входе в отель проторчал. Вот поверь, это не самый легкий труд.

– А где тут другой-то? – вступила в беседу Анфиса, которая, если верить мнению моей соседки, уже вовсю спала со своим напарником Ромкой – Хотя если подумать, то тарелки носить чуть приятнее, чем в чужом грязном белье копаться.

– Блин, такая умная! – глянула на нее Алена – Так давай, со мной или с Зойкой местом поменяйся. Себе, вон, моего рыжего дурака забирай, а я твоего Рому себе возьму. Он парень тихий, спокойный, покладистый.

– А я прямо буйный! – не выдержал Рыжий – Ты говори-говори, да не заговаривайся!

– Именно – Анфиса недобро глянула на официантку – Чушь какую-то несешь…

– Ровно как и ты – оставила последнее слово за собой Алена и ушла в кухню.

– Достукается она снова до прачечной – негромко сказала мне Инна – Вот поверь мне. И если ты ее снова попробуешь оттуда вытащить, я начну считать тебя дураком.

– Говорят, в прачечной работа еще та – услышав ее слова, отреагировала Зоя, которая благодаря тому, что три дня назад Иван с Ольгой доброй волей покинули отель, перебралась из кухни на второй этаж – Маэстро Джованни как-то раз сказал, что он туда никогда не ходит, так как после этого у него нет вдохновения готовить, зато присутствует невероятное желание крепко напиться.

– У меня такое желание и без прачечной никуда не девается – вздохнул голодный Серега – Другое дело что реализовать его возможности никакой нет. Елки-палки, пойти что ли на кухню, еды выпросить?

– Я сама сейчас туда схожу – сдвинула брови Женя, которой из-за этой ситуации, похоже, кусок в горло не лез – И такое устрою!

Но ничего устраивать ей не пришлось, потому что в этот момент в столовой появилась Алиса, которая принесла невезучему Рыжему ужин, причем, как мне показалось, сразу двойную порцию.

Что до нас с Инной, мы в общую беседу не встревали. Не потому, что не хотели, а по причине того, что сказать особо нечего. Сочувствовать Сереге вслух смысла не имело, это сделали до нас, а участвовать в обсуждении новых гостей, которое началось после, мы не могли, поскольку у нас таковых просто не было.

И вот тут я, к своему великому удивлению, понял, что за прошлую неделю как-то привык быть частью общего целого, настолько, что сейчас мне этого не хватает. А следом еще и испытал давно забытую гамму чувств, в которой сплелись небольшая зависть, легкое ощущение собственной несостоятельности и даже слабенькая злоба то ли на себя самого, то ли на негодяйку-судьбу.

Это все было для меня настолько непривычно и удивительно, что я быстренько доел шницель по-милански, которым нас нынче побаловал повар, да и покинул столовую. Шутки шутками, а ведь и правда ситуация-то вот-вот и станет патовой. Неприятно ощущать себя то ли декорацией, то ли неудачником.

Плюс я вообще не люблю, когда суть происходящего мне неясна. Это меня раздражает.

Цербер, на мою удачу, оказался в холле. Он за что-то распекал Артура, который лениво соглашался со всеми доводами управляющего, даже не особо стараясь при этом изображать свое с ним согласие, или, тем более, раскаяние.

– Подобное недопустимо! Почему твои подчиненные позволяют себе флиртовать с гостями? – возмущался Аристарх Лаврентьевич – У нас приличное заведение, а не какой-то бордель!

– Недопустимо – кивнул Артур – Больше не будут.

– Ты сам в сказанное веришь?

– Не верю.

– А зачем тогда говоришь, что не будут?

– Чтобы вам сделать приятное.

У Цербера от такой откровенности чутка поменялся цвет лица, и он начал пыхтеть, точно закипающий чайник.

– Дашка всегда такой была – примирительно заявил шеф рецепционистов – Она даже отчета себе не отдает в том, что творит. Это на уровне инстинктов.

– Ты вот что ей скажи – если она за ум не возьмется, то ей тут недолго быть – наконец отмер управляющий – Да, нам сейчас ни к чему кадровые перестановки. Да, мы под пристальным вниманием акционеров и любая, даже самая безобидная ротация сработает против нас. Но я на это пойду, поскольку не желаю терпеть во вверенном мне заведении подобных бесчинств.

– Ну, прямо уж бесчинств?

– Когда ко мне приходит коридорный и говорит, что гость у него спросил, сколько стоит вызвать в номер красотку с ресепшен на часок, я это считаю бесчинством. Не сказать хуже.

– Даже так? – наконец-то всерьез заинтересовался услышанным Артур – Ну да, перебор.

– Так, а ты тут что стоишь, нас слушаешь? – переключил свое внимание на меня Цербер – Очень интересно?

– Сказал бы, что нет, но совру же – не стал отпираться я – Но вообще есть у меня неотложный вопрос, требующий разъяснения. Разумеется, производственный.

– Артур, ты все понял? – ткнул указательным пальцем в грудь собеседника, уточнил управляющий – Последнее предупреждение.

– Услышано – мужчина провел ладонью по идеально уложенным волосам, поставил на стойку табличку с надписью «Close» и скрылся в подсобном помещении, откуда раздавался девичий хохот и звон вилок о тарелки.

– Так, теперь ты – повернулся ко мне Цербер – Говори.

– Работать мы с напарницей хотим, Аристарх Лаврентьевич – предельно задушевно произнес я – Сильно. Даже если и не профилю.

Глава вторая

– Кхм! – откашлялся управляющий, и я испытал законную гордость оттого, что смог его немного удивить. Сильно – это нет. Это, наверное, вообще никому не под силу. Но даже теперешнее «чутка» есть достижение уровня «ай, молодца» – А для чего вам мое разрешение? Идите и работайте.

– Разрешение не нужно – пояснил я – Необходим собственно фронт работ. Причем желательно таких, за которые после можно будет получить небольшую доплату к жалованию. В правилах внутреннего распорядка подобная возможность прописана. Нет, мы с Инной не корыстолюбивы, но все же когда труд оплачивается это всегда как-то бодрит.

– Вам двоим настолько нечего делать? – уточнил Аристарх Лаврентьевич – Или это решение продиктовано мыслью о том, чтобы произвести на меня впечатление? Если последнее верно, то это не очень хорошая идея. Я не люблю работу напоказ.

– Нам настолько нечего делать – с достоинством ответил я – Неделя близка к середине, а наши номера пусты. Мы перемыли все что можно перемыть, пропылесосили все, что…

– Я понял – остановил меня Цербер и двинулся к стойке ресепшен, где открыл журнал регистрации и начал его листать.

Само собой, управляющий не нашел там ни одного упоминания о том, что за последние дни в наше крыло был отправлен хоть один жилец, что его, похоже, не очень порадовало.

– Так – положив журнал обратно, он оперся на стойку и начал похлопывать по ней ладонью, причем настолько звучно и гулко, что разбудил Гедрика, который, не разобравшись в происходящем истошно завопил:

– Авррррал!

– Скорее, бардак – поправил птичку Аристарх Лавреньтевич.

– Баррррдак! – не стал с ним спорить попугай, к которому мгновением позже присоединилась пробудившаяся соседка, заоравшая:

– Пожарррр!

– Не накаркай – попросил ее я – Только его нам и не хватало!

– В самом деле – укоризненно глянул на Фифочку управляющий – Какой пожар? Просто безответственность. Или, что хуже, злой умысел.

Судя по всему, ужинавшие сотрудники ресепшен уже смекнули, что на их рабочем месте происходит нечто, грозящее им неприятностями, поскольку и смех, и стук приборов по тарелкам стих. Но, при этом, вылезать из подсобки для выяснения обстоятельств они все же не спешили.

– Вы про то, что в сложившейся ситуации виновен кто-то из персонала отеля? – уточнил я – Да ну нет! Исключено.

– Ты так думаешь? – иронично улыбнулся Цербер – У меня лично на этот счет другое мнение, основанное на собственных наблюдениях и кое-каких слухах.

– Уверен, что что все не так – громко, так, чтобы меня услышал кто надо, заявил я – Отель по сути своей есть система, если угодно – механизм. А в них случаются и сбои, и поломки, причем часто непроизвольного типа. Потому если завтра в нашем крыле не появится гость, просто дайте нам какую-нибудь работу. Человек без дела расхолаживается, а это не есть хорошо. Вон, моя напарница чем дальше, тем больше донимает меня всякой ерундой, вроде причитания о отсутствии в отеле какой-либо возможности сделать маникюр, хоть бы даже и лично, без помощи профессионала. А когда у нас жили люди, ее холя ногтей вообще не волновала, не до того было. Плюс после безделья очень трудно войти в рабочий режим.

– Хитрррец – отреагировал Гедрик, который слушал меня, склоня голову к плечу.

– Практик – поправил его я.

– Хорошо – кивнул управляющий и повысил голос – Если до двух дня к вам никого не заселят, то подходи ко мне. Отправлю вас в сад, кусты ровнять.

О, блин! А вот теперь уже я захотел, чтобы к нам никого до двух не заселили. Сад – это моя давняя мечта. Во-первых, свежим воздухом подышать, во-вторых, посмотреть, как там что, в-третьих, попробовать через изгородь глянуть… Да там много всего, сразу не перечислишь.

Только вот, боюсь, шиш нам завтра выйдет, а не вылазка за пределы здания, Дарина все слышала и выводы сделала. И, надеюсь, мой легкий реверанс в ее сторону тоже оценила. Нет, возможно они на самом деле к нам никого не заселяют не по злому умыслу, а просто потому, что так карта легла, но и в этом случае завтра следует ожидать постояльца. А то и не одного. Почему? Потому что хотели – получите.

– А вообще молодец – чуть понизив голос, потрепал меня по плечу управляющий – Безделье губительно даже для тех, кто умеет с ним бороться. А уж если человек изначально ленив, то жди беды.

– Ну, мы не такие – заверил его я.

– Пойдем-ка со мной – велел мне Аристарх Лаврентьевич и двинулся в сторону тех служебных помещений, куда коридорным был путь изначально заказан, а именно к владениям Змея Горыныча, что командует вспомогательными службами, и, собственно, логову нашего Цербера.

Внутрь меня, конечно, он не пустил, велел подождать у двери, на которой красовалась надпись «Младшему и среднему персоналу вход запрещен», но долго мне куковать не пришлось. Управляющий вернулся минуты через три, держа в руках здоровенную картонную коробку.

– Забытые вещи – пояснил он, ставя ее на небольшой столик, рядом с которым имелись два мягких кресла.

– Так, а… – я показал пальцем в сторону лифта, туда, где находилась комната, битком набитая разным хламом и получившая от меня кодовое имя «библиотека».

– Там в основном хранятся предметы, которые точно никогда никем не будут востребованы – пояснил Аристарх Лаврентьевич.

– Я думал, у нас тут они все такие.

– В целом да, но случается всякое – согласился со мной он – Ну, и еще то, что мы храним здесь, скажем так, стоит чуть подороже, чем старые книги и сдутые мячи.

Заглянув в коробку, я подумал, что к доводам Цербера стоит добавить слово «безопасно». Просто среди брендовых наручных часов, золотых браслетов, органайзеров, перстней с камнями в навершии, колье, бумажников с монограммами и преимущественно «монблановских» и «карановских» ручек, я увидел несколько автоматических пистолетов. Смотрелось это все, конечно, весьма оригинально, так, будто на какой-то элитный ресторан высокой кухни совершен налет, и один из бандитов прошелся с коробкой по столикам, собирая имущество у пришедших перекусить богатеев, а заодно и у их охраны.

– Где-то тут было же? – бормотал себе под нос управляющий, небрежно копаясь в куче дорогостоящего барахла – Помню ведь, как тогда сюда клал. А! Вот!

Он достал из коробки кожаный футляр и протянул его мне.

– Это чего? – уточнил я.

– Небольшая награда – пояснил он – Я же в самый первый день говорил – оцениваться будет все, и хорошее, и плохое. Сегодня ты совершил поступок, который я счел весьма разумным и достойным, а, значит, должен тебя за него вознаградить.

– Глянуть можно? – спросил я у него, получил в ответ подтверждающий кивок и ширкнул молнией, раскрывая футляр.

И немного оторопел, глядя на содержимое, среди которого были какие-то ножнички, пилочки, пинцет и все такое прочее.

– Это хорошая награда. Замечу отдельно – именно для тебя хорошая – повторил управляющий – Кстати, не скажешь мне почему?

– Пожалуй, что скажу – закрывая молнию обратно, ответил ему я – Вы только что подарили мне покой и тишину.

Еще к этому всему, разумеется, прилагалась и признательность от моей напарницы, но, скажем прямо, ее в расчет можно не брать. Женщина, принимающая желанный ей подарок от мужчины, схожа с фейерверком – искрит красиво, но недолго. Так вышло и с Инной, которая, получив от меня кожаный футляр и открыв его, сначала минут пять радостно гомонила, выкрикивая сумбурно «Тема, я тебя люблю», «ты лучший», «прямо немецкое», «даже шабер есть» и подытожила это все фразой «только мое, никому не дам».

Ну, а после этого наступила та самая тишина, которая позволила мне сначала погрузиться в хитросплетение судьбы достославного дона Алонсо Кихано, а после и заснуть без традиционных причитаний на тему «бедная я несчастная, нечесаная, неухоженная».

Ну. а наутро моя соседка, естественно, сначала начала выяснять, где именно я такую красоту взял, а после углубила тему, заявив, что мне надо еще кое-что добыть, дабы ее девичье счастье стало полным.

А после еще и крепко обиделась, когда я, вместо того чтобы внимательно выслушать, или, что еще лучше, записать составленный ей в голове список, отправился на завтрак. Настолько, что даже общаться со мной по дороге к столовой не пожелала.

Впрочем, мне до этих ее завихрений дела особо не было, ибо на завтраке случилось то, что рано или поздно должно было произойти. Впервые за все то время, что мы находились в этом отеле, произошла открытая стычка между двумя парами. Не на уровне ироничных намеков и грубых, но все же приемлемых шуток, а чуть не перешедшая в драку.

Повторюсь – я чего-то такого ждал. Но, во-первых, чуть позже, во-вторых, между другими персоналиями. Вот просто уверен был, что в какой-то момент количество напряжения между Аллой и Региной перейдет в качество конфликта. Регина так-то девчонка неплохая, добрая, но никак не может из своей головы выкинуть тот факт, что на жеребьевке Алла ее место на этаже заняла. И вроде бы все по-честному случилось, и подкалывать никто ее не подкалывал, но стало это для нее идеей-фикс. То ли в прошлом ее какой-то случай аналогичный был, в котором она своего так и не добилась, то ли еще чего – не знаю. Ну, а Васька с Данилой, само собой, своих половинок в конфликте наверняка поддержат. Как по-другому? Я и сам, случись чего, за Инку впишусь. У нас тут ближе друг друга никого нет.

Но мне думалось, что еще недельку, до следующего разбора, эти угольки еще тлеть станут, огнем не займутся. А к тому времени, глядишь, станет ясно – лезть нам в него, не лезть. Тут ведь вопрос серьезный, надо сто раз прикинуть – надо оно нам или нет.

А тут – нате вам, сцепились Алиса с Ариадной. Причем нешутейно так, с криками и взаимными оскорблениями. Начало конфликта, увы, мы прозевали, но к его кульминации, когда, наоравшись вволю, девушки чуть не вцепились друг другу в волосы, мы успели.

– Из-за чего полыхнуло? – азартно спросила моя напарница у миролюбивого Вадима, который с печалью наблюдал за происходящим. Не любил он, когда кто-то ругается, предпочитая в любой ситуации находить разумный компромисс.

– Слово за слово – и понеслась – пояснил он.

– А у кого первого припекло? – задал вопрос и я, но теперь уже Кире, которая созерцала покуда словесную дуэль без отрыва от производства, то есть с удовольствием потребляя под чаёк хрустящий поджаристый тост, намазанный джемом. В некотором смысле у нее сложилась извечная народная мечта – тут тебе и хлеб, тут тебе и зрелище.

– Ариадна выпендриться надумала, прошлась по Алиске, мол, та пока преуспела только в одном – с напарником переспала – охотно ответила та – Чего стоишь, садись. Мы вам местечко за соседним столиком придержали.

– Благодарствую – улыбнулся я, занимая то место, с которого отлично просматривалась разворачивающаяся баталия.

Хотя, признаться, меня интересовала не столько она, сколько то, как на ее реагировали некоторые мои новые коллеги. Сама свара что? Конфликт, который вспыхнул да погас. Но он давал шанс понять в первом приближении то, кто какую позицию собирается занимать в будущем. И да, мы очень вовремя пришли на завтрак, пропусти я это зрелище – потом себе бы этого не простил.

Вот, например, Тимофей с Эммой. Эти двое, как и Вадик, ребята дружелюбные и неагрессивные, им явно происходящее не по душе, но и лезть в это дело они не стремятся, следуя принципу «я не я, и корова не моя». Не хотят они ничью сторону занимать, потому что последствий такого решения опасаются, плюс, наверняка побаиваются и того, что Цербер, узнав о произошедшем, выпишет клизму не только противоборствующим сторонам, но и всем тем, кто в орбиту конфликта был вовлечен, что, кстати, вполне справедливо. Потому эти двое делают вид, что, вроде как, ничего и не происходит, и спешно завтракают, стремясь максимально быстро покинуть столовую. Им все это не нужно, они хотят просто спокойно жить, и не более того. Конечно, с учетом того, что слово «жить» применительно к нам всем звучит довольно забавно.

Но, если что, опираться на них, как на потенциальных союзников, смысла ноль. Нет-нет, они не будут кого-то предавать или плести интриги. Просто эти двое всегда будут с тем, за кем в данный момент сила, вот и все. Но как только полюс власти сменится, они мигом перейдут к новому лидеру, при этом оставаясь такими же честными и искренними во всем. Повторюсь – это не предательство и не подлость. Это такая форма выживания, вот и все. И, если честно, я не сильно осуждаю подобную позицию, потому что знаю – не всем дано быть вождями, героями и лидерами мнений. Есть люди, кто просто желают жить так, чтобы их никто не трогал, не дергал, и, главное, не тащил в те дрязги, которые им нафиг не нужны. Эти двое – таковы. Запомним и запишем.

Зато рыжий Серега, которому в «Перекрестке» максимально не повезло со всем, чем только можно и потому терять теперь было совершенно нечего, следит за разворачивающимся действием азартно, чуть ли не открыв рот, и явно готов вписаться в потасовку, выступив на сторону Алисы. Ну, само собой, после того как в дело впишутся мужские половины дуэтов. Тут прямо все совпало – и движняк, которого ему тут не хватает даже больше, чем пива, и Ариадну монобровную он терпеть не может, да и Пашка ему приятель больше, чем Толик.

Но интереснее всего мне, конечно, было наблюдать за Нателлой. Причем не впрямую, в упор, а, скажем так, исподволь и краем глаза. Что за стычкой стоит именно она, у меня сомнений нет никаких. Не знаю, как именно она так быстро сумела подчинить себе новую подругу настолько сильно, но факт есть факт. И устроила она это все не просто так, из природной вредности. Думаю, она желала поглядеть на текущую расстановку приоритетов в нашем маленьком сообществе. В принципе – хороший ход, но, как по мне, немного преждевременный. Расслоение идет, и быстрое, но пока не все определились со своими предпочтениями и тем местом, которое они хотят занимать под здешним освещением.

Хотя… Не исключено, что это еще и некая демонстрация силы, если угодно, сигнал всем тем, кто тоже понял, что именно сейчас происходит на самом деле. Дескать – не стойте на пути, а лучше примыкайте ко мне. Иначе будет худо. Может, и не сразу, но непременно.

Да, выглядит все это не очень красиво, конечно, поскольку в нашем трудовом договоре предусмотрены подобные моменты и даже указаны санкции, которые будут применены к нарушителям, да и сработано все топорно, но все же следует признать, что пока мы все посматриваем и прикидываем, Нателла действует. Она идет вперед, а не стоит на месте.

О! Понеслась! Ариадна в волосы Алиске вцепилась, та же противницу коленом в живот ударила, отчего ту мотнуло в сторону, да так, что она налетела на стол. Брякнула о пол тарелка, разлетевшись на десяток мелких кусков, зазвенели вилки-ложки, кувыркнулась солонка, рассыпав содержимое.

– Теперь точно все переругаемся – констатировала Лиза, глядя на кучку соли.

– Еще сильнее? – саркастично заметила Кира, не переставая завтракать.

– Ключевое слово «все» – пояснила девушка – А вроде так хорошо начиналось…

– Если тот факт, что каждый из нас где-то там с жизнью распрощался, считать за хорошее начало, то ты, подруга, невероятная оптимистка – наконец подала голос Нателла – Настолько, что я не могу не восхититься.

Я был уверен, что сейчас она скажет Тольке что-то вроде «Ты чего стоишь? Твою напарницу бьют, а ты сопли на кулак мотаешь», но нет, наша соседка по этажу промолчала.

– Вы чего творите!? – вскрикнула Евгения, которая, как и каждый из нас, ожидала увидеть на завтраке все, что угодно, только не рукопашную – Прекратите немедленно!

– А вот и наша праведница заявилась – усмехнулась Нателла – Значит и правда пора заканчивать. Ари, угомонись уже, пока вы тут всю мебель не переломали. Да и неприятности тебе, думаю, не нужны. Садись давай.

Ее приятельница неохотно отпустила волосы Алисы, которая, сопя, пинала ее ногами и вернулась за свой стол.

Опять же – снимаю шляпу. Красивая, хоть и грязноватая, демонстрация своей власти. Она сказала – Ариадна подчинилась. Кто-то скажет: «позор, когда у человека нет своего мнения», а кто-то, из тех, кто не очень уверен в себе, подумает: «эти двое ребята сильные, а Нателлку слушают. Ну, не просто же так? Может, и мне какая выгода с этого выйдет.»

А ведь есть еще и те, кто и в прошлой жизни любил, чтобы их судьбой рулил кто-то другой – родители, преподаватели, начальник, супруг. Неважно кто, главное, чтобы самому не принимать решения и, тем самым, ответственность на себя не брать. Они не трусы, не слабаки, не любители отсиживаться в кустах, просто им так удобнее жить. Идет оно по накатанной, и идет. И всем хорошо – и тому, кто говорит, что и как делать надо, и им так сподручнее, потому что при наличии предельной ясности во всем и всегда существовать комфортнее.

Если же вдруг тот, кто все решал, куда-то девался, они теряли опору под ногами ровно до той поры, пока не появлялся новый тот, кто скажет, что им делать. А в шатком состоянии любому человеку жить несподручно, хоть волевому, хоть управляемому. Кому понравится, к примеру, спать на потолке? И неудобно, и одеяло на пол падает.

И вот сейчас Нателла подала четкий сигнал о том, что она тот лидер, который точно знает кому, когда и что делать.

Нет, само собой мы тут вроде как все самодостаточные и волевые ребята собрались. Но это так, визуально, напоказ. А на деле мы все ой, какие разные. Вон, не просто же так Алла о чем-то призадумалась, на Нателлу глядя? Может, конечно, я и ошибаюсь, и она сейчас прикидывает, когда сама с ней закусится. А, может, наоборот, размышляет о том, что подобная союзница в конфликте с Региной ей точно не помешает. Ну, а в глазах ее напарника Василия, надо заметить, вообще что-то вроде восхищения наблюдается. Впечатлен он тем, как наша с Инной соседка по этажу одной фразой драку в разные стороны растащила.

– Ребята, ну вы чего? – продолжала тем временем распинаться Женька, прижимая худенькие ручки к своей невеликой груди – Мы же друзья! Нам же тут еще жить и жить! А вы чего выдумали? Драться! Так же нельзя.

– Лучше сядь поешь – вставая из-за стола, посоветовала ей Нателла – Еда даже таким, как ты, нужна.

Следом нацелилась покинуть столовую и ее свита, которая пока состояла только из ее напарника Гоши и Ариадны с Толиком. Причем последний выбрался из-за стола даже несмотря на то, что он завтрак не успел доесть.

– И каким же таким? – громко осведомилась у нее Кира.

– Блаженным – выходя из столовой, пояснила наша соседка по этажу – Или ты считаешь по-другому?

– Я считаю в уме – охотно ответила ей девушка – А если циферок много – то в «столбик».

– Гуманитарий ты у нас, выходит? – задержавшись на месте, глянула на собеседницу Нателла – Похвально.

– Но не от слова «гуманизм» – уточнила Кира – Я в него не верю. Еще при жизни довелось как-то в одном фонде поработать с полгода, насмотрелась я там и на благотворителей, и на тех, кто распределением добровольно пожертвованных благ занимается. В смысле – как, кому, на что. И паспорта с британским лёвой, лежащие у каждого из них в сейфе, тоже видела. Может, конкретно мне не повезло, может, и не все эти фонды такие, но с тех пор лично я такой фигней как «гуманизм» не страдаю. Это так, для справки.

– Жаль – отечески произнесла Нателла – В людей надо верить.

– Так мы верим – наконец вступил в беседу и я – Конкретно ты сегодня была очень убедительна.

– Я рада, сосед, что тебе понравилось – приложив руку к груди сообщила мне она – День, выходит, начаться толком не успел, а уже задался.

Может, наша беседа продлилась бы и дольше, но тут в столовую вошла как всегда недовольная всем и всеми Регина, которая сначала наорала на Алису, которая еду не разносит, посуду не моет, и вообще работать не желает, но зато срач в помещении устроила и, вон, тарелку разбила, потом на нас всех за то, что устроили здесь клуб по интересам, а следом совсем уж ни за что перепало бедолаге Женьке, которая, ошарашенная услышанным от Нателлы, застыла на месте, точно соляной столп. За то, кстати, и перепало, ибо Регина была уверена в том, что в столовой надо или есть, или вовсе не быть, и уж точно не стоит изображать памятник самой себе в натуральную величину.

Как по мне, кстати, кто-кто, а Регина нашла себя в этой должности. Выйдет ли из нее хороший коридорный – неизвестно, а вот тут, на кухне, она точно на своем месте. И с подносом обращается так, будто всю жизнь его таскала.

– Вот чего она ко мне прицепилась? – тем временем процедила Алиса, собирая с пола осколки тарелки – А?

– Ты не охренела? – аж оторопела Регина.

– Да не ты – отмахнулась напарница Паши – Я про Ариадну.

– А! Так стерва же – мигом сменила гнев на милость ее коллега – Это с первого дня было ясно. Плюс рожа у нее страшная, без слез не взглянешь, и она про это в курсе. Всем нормальные достались – а ей вот такая. Давай, наведи порядок и порции разноси, пока наш маэстро не взбеленился, что тебя столько времени в кухне не видно.

– Я не блаженная – отмерла наконец Евгения – Нет! Или вы все тоже так думаете?

– С чего бы? – изумился Серега – Да и вообще – кого ты слушаешь?

Женя всхлипнула и выбежала из столовой.

– О как! – поглядел ей вслед Рыжий – Чего, я тоже что-то не то сказал?

– Да нет – Кира поднялась из-за стола – Редкий случай, но выступил по делу.

– Тогда хорошо. Слушайте, она же ведь, наверное, уже не вернется? Может, тогда я ее порцию съем. Региш, принесешь? А то Алена меня решила на голодный паек посадить, по ходу. Вот не любит она меня!

Вернувшись в номер, мы с Инной уже привычно разлеглись на кроватях и уставились в потолок.

– А ведь Нателла теперь с Женьки не слезет – через пару минут нарушила тишину моя напарница.

– Не слезет – согласился с ней я.

– Но хитра. Еще тогда, на вечеринке, она ее слабое место нащупала, и теперь в него иголками станет тыкать. Причем с улыбочками, по-доброму, так, что, если и захочешь, то не придерешься. Но делать это станет постоянно.

– Обязательно станет – снова подтвердил ее выводы я – А как же! Это Киру или Алену довести до срыва трудно, а Женьку – только так.

– А почему мое имя сейчас не назвал? – приподнявшись на локтях, поинтересовалась Инна – Или, думаешь, у меня тоже психика расшатана комплексами?

– С психикой у тебя все нормально – успокоил ее я – Не переживай. Но на эмоции тебя вывести вполне реально, а это тоже очень удобно. Но между тобой и Женей есть одна серьезная разница.

– Какая?

– Тебе плевать, что о другие думают. В смысле – о тебе, любимой. А ей – нет. Вот потому ты доброй волей «черным ходом», как Ольга на той неделе, ни за что не воспользуешься, а Женька, если, раз за разом как следует давить на нужные болевые точки, запросто. А это минус два конкурента. Не самых сильных, не самых опасных, но все же. Плюс наглядная демонстрация силы – захотела и смогла.

– Ну да – Инна снова опустила голову на подушку – Кто-то, вроде нас, ей после станет брезговать, а кто-то и задумается.

– Я не стану.

– Задумываться?

– Брезговать.

– Да ладно? – моя напарница, явно удивившись услышанному, не просто снова привстала на локти, а просто-таки вскочила с кровати – С чего так?

– А с чего бы? – невозмутимо ответил я – Человек поставил перед собой цель и идет к ней кратчайшим путем, не размениваясь на мелочи вроде задушевных разговоров и создания сложных планов. Заметим – она сделала это первой из нас всех, что уже достойной уважения. Так что ее можно не любить, за ней нужно следить, следует опасаться, но брезговать… Мы все тут конкуренты, Инн. Нравится тебе это, не нравится, но в какой-то момент, когда отсеются те ребята, у которых нервы пожиже и хватка челюстей послабее, у каждого из оставшихся будет только два варианта существования – или ты, или тебя. И Нателла этот простой принцип нашего загробного бытия поняла чуть ли не первой. Поняла – и приняла.

– Как-то это все мерзко звучит.

– Как есть. Кстати, нам крупно повезло, что мы с ней на одном этаже оказались.

– Почему?

– Потому что она нас на сладкое непременно оставит. Она в таких вопросах художница, ей надо не просто победить, а сделать это красиво. Вспомни ее рассказ на вечеринке. Она не просто отомстила, она сделала это очень красиво, так, чтобы после с удовольствием о случившемся вспоминать. Если угодно – смаковать его.

– Тебя послушаешь, так она прямо какой-то злой гений – без особой теплоты в голосе заметила Инна – И ты ей прямо восхищаешься.

– Это нет. Да и какой из нее гений? Она же в результате в тюрьму села, где ее и прирезали в результате. Или задушили.

– Ладно. Но что мы, Женьку так и дадим ей сожрать?

– А как ты ее защитишь? – осведомился у напарницы я – Все время хвостом будешь за этой бедолагой ходить? Или за Нателлой?

– Нууу…

– Вот тебе и «ну». Ничего ты в этой ситуации не изменишь, оно как случится, так и случится. Но что укорот нашей соседке дать надо непременно, это ясно как день. Показать, что и у нас зубы есть. Но я бы с этим еще немного повременил.

– Почему?

– А пусть она начнет верить в то, что в отеле жестче и опаснее ее никого нет. Тщеславие и самоуверенность народу погубили больше, чем порох и пули. Да и на себе я это как-то раз проверил, есть в моей бывшей биографии такой момент. Решил в какой-то момент, что стал круче всех и все мне по плечу, в результате трех хороших парней погубил и сам чуть не сгинул.

– Сильно переживал?

– За них или за себя?

– За них.

– Да как тебе сказать… – я помолчал с полминуты, решая для себя как поступить – сказать Инне правду или все же воздержаться от полной откровенности – За них – не сильно. Мы все были наемники, смерть, прости уж за пафос, являлась частью нашей жизни. Ребятам не повезло. Да по моей вине, да, потому что я не до конца просчитал все риски, решив, что самый умный. Скажем прямо – с таким же успехом мог накосячить и любой из них, приведя операцию к аналогичному результату. Но урок я усвоил раз, и на всю жизнь. Включая нынешнюю, загробную.

Инна хотела что-то сказать, но тут звучно и громко зазвонил телефон, что случалось нечасто, потому она схватила трубку и ответила:

– Да. Извините, Аристарх Лаврентьевич, не «да», а «номер восемьдесят четыре, коридорная Инна». Спасибо. Не повторится. Ага. Извините еще раз, не «ага», а «да». Идем.

Моя соседка повесила трубку, вздохнула, как видно, переживая нежданную выволочку, а после сообщила мне:

– Общее собрание в холле на первом этаже. Надо идти.

– Ожидаемо – кивнул я, вставая с кровати – Не мог такой конфликт пройти незамеченным, кто-то да обязан был о нем проинформировать администрацию.

– Настучать – поправила меня Инна.

– Тебе сколько лет было, когда ты умерла?

– А какая разница?

– Просто если шестнадцать – тогда ладно. Но если за тридцать, то не понимаю, как ты до такого возраста дожила.

– Поясни.

– «Настучать» – это когда ты рассказываешь кому-то о том, что не знает почти никто, причем часто наградой является нечто, о чем опять-таки никто понятия иметь не будет. Приватная обоюдная сделка. Да, аморальная, да порицаемая, но – приватная. А «информировать» – совсем другое. Заварушку в столовой видели все, она так и так секретом бы не осталась. Ну, и отчего бы кому-то не заработать на ней пару репутационных баллов в личный актив? Плюсик на доску – это вряд ли, мелковато, но и банальное «спасибо» от Цербера тоже хорошо заполучить. Кстати, не удивлюсь, если это сделала все та же Нателла. Три урожая с одной грядки – это всегда приятно.

– Почему три?

– Демонстрация силы, удар по Женьке и вот, «спасибо» от администрации – я загнул три пальца – Говорю же – человек прет как танк. Хотя, может, и Регина отметилась. С нее станется. Ладно, что встала? Обувайся и пошли. Лаврентьич опоздавших не жалует.

Глава третья

– И ведь не лень ему было всех обзванивать? – заметила Инна, когда мы по лестнице спускались в холл.

– Не всех – возразил я – Подчиненных Горыныча дергать не надо, они и так внизу с утра до вечера обитают. Да и «столовских» тоже.

– Да я так, ворчу на «автомате» – пояснила моя напарница – Просто не люблю коллективные порки. У меня на прежней работе… Ну, той, которая на том свете осталась…

– Я понял.

– Так вот, у меня там начальник был большой любитель подобных мероприятий. Соберет нас всех в кабинете, встанет из-за стола, своей гривой седой тряхнет и давай мозги делать на тему «вы все бездари», «вас надо в один мешок засунуть и в сортире утопить», «где были мои глаза, когда я вас на работу брал». В принципе никто его, конечно, не боялся, потому что работа у нас была сродни каторге, то есть вкалывали мы много, а платили за это ровно столько, чтобы ноги никто не протянул. Вот по этой причине увольнение расценивалось не как беда-беда, а как большой праздник, тот, что с фейерверками и карнавальными шествиями.

– А чего сами не сваливали? – удивился я – Если все так плохо? Или он на каждого из вас компромат в сейфе держал?

– Может и держал – после небольшой паузы, согласилась девушка – Я бы такой вариант отметать не стала. Но на деле все решало то, что нам всем было очень хорошо вместе. Интересно нам друг с другом было, понимаешь? Настолько, что деньги и карьерные амбиции отходили на второй план. По крайней мере у меня – точно.

– Хорошая компания – веский аргумент – кивнул я – Хотя тут тоже все относительно. Когда ты один, и у тебя нет нужды заботиться о ком-то еще, то такие варианты проходят. А вот если семеро по лавкам сидят…

– Не стану спорить. Но факт есть факт – сама я бы заявление точно не написала. Да и пожить так, чтобы о хлебе насущном вообще не думать, тоже успела. Сначала было прикольно, потом приятно, а потом стало очень скучно. Каждый день последующий похож на предыдущий, и это выжигает мозг до пепла. Нет, возможно для кого-то такой образ жизни заветная мечта, но я – пас. Не мое. Проверено опытным путем.

Тут я от комментария воздержался, поскольку именно к такому образу жизни и стремился последние года три своего бренного существования там, на том свете. Вот только понять, нравится он мне или нет, попросту не успел, поскольку оказался тут, в отеле. А раз сравнить одно с другим не могу, то и выводы делать возможности не имею. Может, тоже через год-другой от тоски бы взвыл, может, наоборот, кайфовал бы как раз от того, что не замечал, как в однообразии бытия недели сплетались бы в месяцы, а года в десятилетия.

– Если о чем и жалею, то лишь о двух вещах – продолжала тем временем вещать Инна – Первое то, что похороны свои не повидала. Интересно же, кто что сказал, кто искренне расстроился, что я крякнула, кто наоборот этому факту порадовался, сильно ли люди на поминках нажрались, какое надгробие поставили. Ну, и вообще не знаю, как оно там все прошло.

– А второй повод для печали какой?

– Очень хотела бы знать, что стало с кое-какими моими наработками – неожиданно серьезно ответила напарница – Я пару интересных, не сказать сенсационных тем раскручивала последние годы, будет очень жалко, если столько труда жестко в очко сольется. Но, надеюсь, до такого не дошло. Материалы хранились у меня на ноутбуке, дома на жестком диске и на рабочей машине. Ноут в аварии наверняка сгинул, до жесткого диска ребятам точно не добраться, они знать не знают, где у меня в квартире тайник, а вот редакционный комп совсем другое дело. Пара коллег пароль от него знали, а парни они очень любознательные. Там, конечно, не все было, что я нарыла, но, глядишь, хоть отчасти, но доведут они дело до ума. А уж чья фамилия под материалами будет стоять – это пофигу. Главное – результат. Вроде как не зря жила.

– Тебе бы так же относиться к тому, чем мы здесь занимаемся, и минимум полуфинал считай у нас в кармане – глянул на нее я – А то иногда так отжигаешь, что хоть стой, хоть падай. Я в такие моменты просто не понимаю – то ли тебе все пофиг, то ли в голове у тебя кто-то вдруг начинает совокупляться и при поступательных движениях на мозжечок давить.

– Не нуди – стукнула меня кулачком в плечо Инна – И ангелом себя не считай, не надо. Я тоже кое-что и про высокомерие твое излишнее сказать могу, сказать могу, и про улыбочку эту вечную, за которую удавить хочется. Но молчу же? О, мы чуть ли не последние пришли, что ли?

И верно, в холле почти все наши коллеги собрались, причем, судя по напряженным, а то и встревоженным лицам, кое-кто из них ничего хорошего от этого общего сбора не ждал. Впрочем, Кира, прислонившаяся плечом к одной из колонн, была совершенно спокойна, как, впрочем, и ее напарник Валера. Впрочем, тот уже полностью смирился с тем, что в их дуэте главный не он, потому без особых раздумий ориентировался на настроение коллеги. Раз она не психует, то и ему нервничать ни к чему.

– Интересно, дело закончится очередным «ай-яй-яй», приправленным угрозой введения санкций, или Цербер на этот раз перейдет к карательным мерам? – обратилась к нам Кира, как только мы пристроились рядом с ней – Тём, что думаешь?

– Я бы поставил на наказание средней тяжести.

– А что в твоем понимание есть «средняя тяжесть»?

– Промежуток от крестика на доске до досрочного понижения в статусе – ответил я – Думаю, в арсенале наказаний что-то такое предусмотрено. Ну, не в первый же раз в отеле подобное приключается?

– В смысле из коридорных на кухню? – уточнил Валера – Ну да, звучит реалистично.

– Алису таким не напугаешь – фыркнула Инна – Она уже там.

– Но не в прачечной же? – заметил я – Аристарх Лаврентьевич мужчина обстоятельный и въедливый, потому найдет способ выдать каждому на орехи то, что ему положено. По справедливости, имеется в виду. Да-да, я правда думаю, что наш дедуля таков.

– Ну, с учетом того, что он это не слышит, а мы ему эти слова вряд ли передадим, то так, скорее всего, и есть – согласилась со мной Кира.

– Так вот – он всем раздаст поровну, то есть на одну ступень провинившихся спустит. Ариадну на кухню, Алиску в прачечную. Ну, и ребятам тоже всыплет как положено, потому что ответственность у нас тут солидарная.

– Любопытно, куда в этом случае Пашка загремит? – заинтересовалась моя напарница – С Толиком-то все ясно, этот на дверях встанет. А вот он… Ну, не в прачечную же его сошлют? На отжим белья?

– Поживем – увидим. Да и не факт, что до такого дойдет. Давайте честно – не настолько и велик у них косяк.

– В целом да – поддержала меня Кира – Да, драка, так что? Притираемся друг к другу, без нее никак.

– Так и есть – подтвердила Анфиса, без особых церемоний пристраиваясь рядом с нами – Я в деревне росла, так у нас говорили: «пока друг другу морду не помяли как следует, дружбы не жди».

– Не думаю, что Алиса с Ариадной сильно задружатся – усомнился в услышанном Валера – Максимум нейтралитет держать станут. Причем вооруженный.

Надо полагать, все остальные наши коллеги, которые разбились на группки и тихонько шушукались друг с другом, обсуждали те же темы, что и мы. И только четверо присутствующих стояли хоть и рядом, но молча. Судя по всему, нечего было Нателле и Ариадне обсуждать. Одной, как всегда, было на всех плевать, а вторая, похоже, уже пожалела о том, что устроила во время завтрака. Достаточно было просто глянуть на недавнюю отчаюгу, чтобы понять, какое ее трясет нервяк. И напарника, понятное дело, тоже.

Выражение лица Аристарха Леонтьевича, который минут через пять вышел в холл и обвел недовольным взглядом мигом примолкший младший персонал отеля, подтвердило худшие предположения присутствующих. Управляющий явно был недоволен подчиненными, а потому ничего хорошего тем ждать явно не приходилось.

– Думаю, ни для кого не секрет, для чего я вас всех тут собрал – сухо сообщил он нам – Все же в курсе того, что произошло сегодня утром в столовой?

Народные массы нестройно подтвердили, что, мол, да, в курсе.

– Вот и замечательно. И если вы ждете того, что я сейчас начну вас распекать или, того хуже, совестить – зря – продолжил управляющий – Подобной ерундой заниматься не собираюсь, я вам не родитель, вы мне не дети. Есть договор, в нем присутствуют пункты, которые полностью регулируют ваше поведение тут, в отеле. Кто им соответствует – тот продолжает свою службу, те же, кому эти правила не писаны, покидают «Перекресток».

– Оп-па – в унисон среагировали на услышанное Серега и Кира. Да я и сам, признаться, что-то подобное чуть не изрек, ибо дело, похоже, шло к тому, что вот-вот персонал гостиницы уменьшится еще на четыре штатных единицы.

И я, признаться, не имел ничего против того. Нет, Алису жаль, Пашку тоже, они ребята неплохие и, в целом, безвредные. А вот осознание того, что Нателла, начавшая набирать социальный вес, лишиться поддержки похоже, весьма недалекой, но при этом очень исполнительной Ариадны, меня порадовало.

Кстати, похоже наша соседка тоже подобного не ожидала, поскольку маска невозмутимости на ее лица дала трещину.

– Поверьте, будь на то моя воля, сегодняшние возмутители спокойствия прямо сейчас парами отправились бы к вон той двери и вышли в нее – Цербер ткнул пальцем в направлении «черного хода» – Награда всегда должна соответствовать поступку. Но, увы, этого не случится.

Ариадна шумно выдохнула воздух, Алиса стерла пот, крупными градинами выступивший на ее лбу, Пашка же тихонько пробормотал: «сейчас бы бухнуть» и глянул на Толика, который моментально кивком подтвердил полное согласие с ним.

– Благодарите владельцев нашего отеля – Аристарх Лаврентьевич обвел рукой холл – Это они настоль мягкосердечны, что позволили провинившимся остаться здесь. Увы, с некоторого времени в случаях грубого нарушения дисциплины мне вменено в обязанность проговаривать с ними каждый инцидент, а также предполагаемое наказание для виновников. Я настаивал на увольнении, поскольку это стало бы хорошим уроком для всех остальных, но они, по доброте своей, решили ограничиться полумерами. Но это не значит, что вы провинившиеся отделаются простым испугом. Я не могу вас уволить, это так. Но я вправе сделать так, чтобы вы оказались совсем недалеко от того.

Аристарх Лаврентьевич неторопливо подошел к доске показателей, взял мелок и сначала поставил четыре минуса против имен «Алиса/Павел», а после пять рядом с записью «Ариадна/Анатолий».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.