На четверть демон: НАСЛЕДНИК

Осень 1832 года. Уральские горы. Рудник Зотовых.

С утра моросил мелкий противный дождь - из тех, что вроде бы и дождём назвать стыдно, но через пару часов сапоги уже по щиколотку оказывались в грязи, кафтаны отсыревали, и настроение у каждого в этом месте становилось таким, будто с самого утра тебя кто-то обмакнул в чан с непреодолимой тоской.

Граф Николай Алексеевич Зотов, нахмурив брови, стоял возле входа в штольню и, задрав голову, смотрел не на него, а на вершину горы. Гора молчала - впрочем, как и всегда, - и от этого становилось только муторнее на душе.

Жизнь вокруг входа в штольню, обнесённого частоколом, текла своим чередом. Немногочисленные рабочие, совсем не радующиеся приезду хозяина, вяло суетились вокруг: кто-то таскал доски, кто-то стучал топором, подготавливая балки для крепей, кто-то копошился возле костра, над которым висел большой чугунный котёл с какой-то похлёбкой (которая впоследствии должна была стать обедом для всей бригады). Ну а кто-то явно старался оказаться подальше, понимая, что от барина можно было ожидать всего чего угодно. В общем-то, граф слыл достаточно спокойным и крепким хозяйственником, однако в последнее время на выработках стали происходить странные события, которые не на шутку пугали суеверных горняков.

Николай Алексеевич, закончив думать о чём-то своём, опустил голову и сделал несколько шагов ко входу в тёмный подгорной проём. Из шахты тянуло сыростью, мокрым камнем и ещё чем-то неприятным, будто ты заглянул в старый погреб, который не открывали уже лет сто, и в нём давным-давно испортились запасы провизии. Рядом переминался с ноги на ногу управляющий.

- Может, утром посмотрим, ваше сиятельство? - с надеждой в голосе поинтересовался бородатый мужичок.

- А что, до утра само рассосётся? - немного грубовато поинтересовался он.

- Ну… - протянул Павел Никанорович, - вряд-ли.

Управляющий вздохнул и затих. Последние две недели все вокруг ходили, потупив глаза: рабочие шептались по углам, когда начальство этого не видело, а бригадиры ругались на них, в тщетной попытке заставить их вновь идти в толщу горы. Лошади возле выработки время от времени начинали беситься без всякой видимой причины. А сегодня утром нашли ещё одного мертвеца – почитай третьего за месяц. Для небольшого рудника это было уже слишком. Нет, конечно же, работа была не из самых безопасных, и порой Хозяйка Медной Горы забирала с собой того или иного старателя – что вроде как считалось нормой. Достаточно неплохое жалование, которое получали горняки, не могло даваться просто так и являлось платой за серьезный риск. Но здесь уже статистика явно превысила все допустимые пределы, тем более что никакими обвалами тут и не пахло.

Из темноты показался бригадир - низенький и коренастый Михаил Юрьевич. От роду ему было всего лет сорок, но на голове легко можно было различить седину на висках, да и лицо выглядело гораздо старше своего возраста, а сейчас оно было ещё и бледным, будто его только что обсыпали известью.

- Ну, что там? – не обращая внимание на приветствие спросил граф.

- Раз уж приехал – придётся, - согласился немолодой аристократ.

После чего он снял с металлического штыря масляный фонарь, запалил его и протянул хозяину. Тут так полагалось - у каждого должен был иметься при себе источник света, иначе немудрено было заблудиться в подземных галереях.

Как только фонари как следует разгорелись, вся процессия, состоящая из пяти человек - на всякий случай Зотов прихватил с собой двух крепких парней, которые осуществляли функцию его охранников, - направилась внутрь. Штольня встретила их привычным холодом. Периодически под ногами хлюпала вода, просочившаяся сквозь едва заметные трещины в породе, а где-то в глубине размеренно постукивали откачивающие насосы. Звук этот был хорошо знаком графу, и надо признать, что он его успокаивал. Только сегодня даже он не помогал. Чем дальше они уходили под землю, тем сильнее Николай Алексеевич ощущал какое-то странное давление, словно сама гора смотрела на него. Глупость, конечно, но в последние годы подобные мысли посещали владельца рудника всё чаще. Порой ему действительно казалось, что мифическая Хозяйка подземных богатств пристально рассматривает его. Словно она недовольна тем, что он заставляет людишек ковыряться в ее владениях.

Бригадир, прекрасно ориентирующийся в хитросплетении коридоров, уверенно вёл процессию за собой. Да и сам граф прекрасно умел читать знаки, которые оставляли рудокопы, позволяющие ориентироваться в недрах. Постепенно проход сузился, потом свернул вправо, потом ещё раз. Здесь уже не было обычных рабочих, не горели лампы, висящие рядом с каждым поворотом. Только размеренный гул - едва различимый, но если остановиться и задержать дыхание, его можно было уловить. Дыхание горы - как называли этот звук старатели. Здесь даже воздух казался другим: тяжёлым, спёртым, застоявшимся, будто никто не тревожил его десятилетиями.

Спустя минут десять дороги у небольшой площадки им встретились двое охранников, и оба они выглядели так, словно предпочли бы сейчас находиться где угодно, но только не здесь. А недалеко от них на каменном полу лежало тело, накрытое в области головы кафтаном.

Кафтан откинули в сторону. Несколько секунд Зотов молчал, напряжённо всматриваясь в неприятное зрелище, а затем тихо выругался. Очень нехорошо выругался, хоть прекрасно знал, что горняки - люди суеверные и предпочитают дурными словами не гневить подземную владычицу. Разумеется, никто делать замечания аристократу не стал, однако управляющий едва заметно сделал рукой ритуальный защитный жест, а охранники отвели глаза в сторону.

Человек был мёртв без всяких сомнений. Только выглядел он так, будто пролежал здесь, в недрах горы, уже лет десять, а то и больше. Кожа словно высохла и натянулась на кости, глазницы провалились, а пальцы скрючились, превращая тело в мумию - словно из него высосали всё до последней капли.

- Десятник Егоров, - тут же сообщил управляющий.

- Ну-ну, - протянул Николай Алексеевич и поморщился.

Егоров на самом деле был мужиком крепким, такие обычно дольше всех живут назло окружающим.

- И чего его туда понесло? - прямо спросил владелец шахты. - Основная выработка в другой стороне, а сюда проход должен быть заказан.

- Если бы знать, - развёл руками управляющий, косясь взглядом на бригадира, которому и должен был подчиняться погибший.

На некоторое время повисла тишина, только вода капала где-то в темноте: кап-кап-кап… словно отсчитывала время.

- Третьего дня на вечерней перекличке не объявился. С тех пор и искали.

- А где он должен был работать? И был ли он один?

- А второй где? Тоже пропал? - остро посмотрев на подчиненных спросил граф.

Бригадир замялся, но потом всё-таки выдохнул:

- Как это - сбежал? - Зотов поднял на бригадира тяжёлый взгляд. - У вас что тут, просто так крепостные сбегать могут? Надеюсь, сообщили куда следует? Поймать подлеца, и наказать!

- Так точно. В жандармерию донесли. Его уже ищут.

- А перед тем как сбежал, говорил чего-нибудь? - решил уточнить граф.

- Дверь, говорит, видел. В чертоги Хозяйки Медной Горы.

После этих слов в штольне стало ещё холоднее, а управляющий ещё сильнее побледнел, и его лицо стало похожим на мел. Охранники хмуро переглянулись между собой, а бригадир только сейчас понял, что, по всей вероятности, сболтнул лишнее.

Слишком спокойно - и от этого всем стало не по себе.

- А откуда он про неё узнал? - продолжил допытываться аристократ.

Бригадир, явно желающий провалиться на этом месте, нервно сглотнул и промямлил:

- Не ведаю я о том, ваше сиятельство. Видать, Хозяйка Медной Горы ему показала.

- Видать, - нервно закусив губу, протянул Николай Алексеевич, задумываясь, потому что в этот момент он почувствовал настоящий страх. Нет, не из-за этого мертвеца - к мертвецам он давно привык. Не волновали его жизни крепостных. Да и не в горе было дело. Гора пугала его уже много лет. А потому что слово прозвучало правильное. Слишком правильное. Дверь. Именно так прадед называл это место в своих записях. Не проход, не зал, не пещеру - а дверь. Слово, которое никто посторонний знать не должен. Никогда.

- Что такого непонятного в моих словах? Мертвеца вытащить, и оставить меня. А если узнаю, что ещё раз сюда кто-то спускался - велю повесить или собственноручно удавлю. Пошли прочь отсюда.

Спорить никто не стал. Высушенный труп подхватили на руки, благо весил он всего ничего, и вскоре вокруг вновь повисла тишина, изредка разбавляемая звуками падающих капель и дыханием горы. Постепенно эти звуки отдалились на второй план и для Зотова всё погрузилось в тишину - настоящую, тяжёлую, глубинную.

Николай Алексеевич поднял фонарь на уровень глаз и пошёл дальше. Он прекрасно знал эти места и не мог заблудиться - старый проход закончился тупиком, обычной вроде бы каменной стеной. Любой другой человек увидел бы только скалу, но вот аристократ, в жилах которого текла непростая кровь, видел нечто другое: тонкую серебристую линию, проходящую через камень, идеально ровно сверху вниз, словно разделяя кусок породы на две равные части, будто кто-то когда-то разрезал гору огромным ножом, а потом аккуратно соединил половинки обратно.

Граф медленно протянул руку и коснулся холодной, слегка влажной поверхности. Прислушался к своим ощущениям - а затем вздрогнул: ему показалось, что что-то ответило ему глубоко внутри скального массива. Очень глубоко. Так глубоко, что разум отказывался понимать расстояние. Не голос, не мысль, ни звук - лишь ощущение. Голод. Древний, спокойный, терпеливый голод. Словно там, за камнем, притаилось нечто и ждало. Очень давно ждало и прекрасно знало, что однажды дождётся.

Николай Алексеевич убрал руку, и тут же почувствовал острое навязчивое желание бросить всё: продать рудник, продать землю, дарованную императором его предкам, и уехать, забыть обо всём этом. Но было уже поздно, потому что кто-то ещё узнал о существовании Двери. А значит, беда уже на пороге. И надо во что бы то ни стало поймать беглеца и сделать так, чтобы никто и никогда не узнал о тайне их рода.

Постояв ещё немного, Зотов не спеша направился обратно наверх. Он ориентировался под землёй не хуже любого опытного горняка, поэтому спустя полчаса выбрался наружу, после чего, вызвав управляющего, закрылся с ним в его каморке и долго втолковывал то, что ему надлежит сделать в самое ближайшее время.

Глава 1. В путь

Слово «наследник» мне никогда особо не нравилось - слишком уж часто за подобными словами прячутся скрытые до времени неприятности. Вот взять, к примеру, меня. Ещё пару лет назад я был обычным человеком по имени Алексей Зотов. Ну, почти обычным. Скорее даже не совсем: я был инвалидом, отголоском чужой войны, в одночасье оказавшимся на обочине жизни, без каких-либо перспектив на будущее. Они канули в лету вместе с оторванной взрывом рукой. И хоть я сделал всё чтобы мне её пришили, тем не менее прежним я уже не смог стать. А потом случилось то, над чем, сколько бы я об этом ни думал, какие бы теории ни строил, но так и не смог понять, как такое вообще могло получиться. Меня выдернули из моего времени - и даже скорее мира - в эту другую, совершенно непохожую на Россию двадцать первого века альтернативную реальность. Только так я могу объяснить всё, что я вижу вокруг себя. А потом удивительные события посыпались на меня как из неиссякаемого рога изобилия: началась война, магия, дворяне, какое-то тайное сообщество, демоны и прочие развлечения для людей с весьма крепкой психикой. Или как раз наоборот, они больше бы подошли пациентам психушки. А теперь вот неожиданно выяснилось, что я ещё и наследник какого-то старинного, даже графского рода. Хотя если так посудить - то почему бы и нет? Ведь могло так случиться, что моя фамилия за полторы сотни лет не просто так сохранилась? Быть может, мои предки действительно были аристократами, просто я об этом не знал. Да уж, судьба определённо обладает своеобразным чувством юмора, причём довольно злым.

- Распишитесь здесь, - явно заученной фразой пробормотал чиновник и подвинул ко мне очередной лист, под которым я поставил свою подпись. - Здесь тоже.

- Скажите, любезный, а если я сейчас умру, то вы меня похоронить хоть разрешите или сперва придётся меня оживить и оформить соответствующее прошение на имя государя императора? - не выдержал я и пошутил, хотя под конец фразы понял, что скорее всего перегнул палку - упоминать правителя Российской Империи в таком ключе не стоило.

Чиновник поднял на меня колючие глазки и, как мне показалось, слегка презрительно посмотрел на меня, потом на бумаги, потом снова на меня. Судя по выражению его лица, шутки он считал определённо вредной привычкой наравне с пьянством и карточными играми, столь любимыми местной аристократической интеллигенцией.

- Вот поэтому революции и происходят, - нравоучительно протянул я, однако противный старичок сделал вид, что ничего не услышал.

Я снова расписался, потом ещё и ещё. Таким образом, через четверть часа передо мной словно сама собой сформировалась целая стопка документов: офицерский патент, отпускное удостоверение, заверенная генерал-губернатором выписка из титулярной книги, кипа малопонятных витиеватых бумаг по наследству, письмо от нотариуса, ещё какой-то документ на трёх страницах, который выглядел настолько скучно, что я решил оставить его для особо тяжёлых случаев бессонницы. Ну или же в случае оказии смогу употребить его несколько по иному назначению.

- Поздравляю, ваше благородие, - наконец выдохнул крючкотвор и несколько наиграно, но тем не менее с явным навыком, свидетельствующим об огромном опыте, захлопнул чернильницу, постаравшись, чтобы пара капель непременно попали мне на одежду.

- С чем именно? - вяло поинтересовался я, радуясь тому, что на мундире чернил не очень-то и видно.

- Благодарю, - кивнул я. - Но всё-таки я думал, что всё будет как-то попроще.

- Разве вы не рады? Не каждому так везёт в жизни.

Я посмотрел на бумаги, потом на чиновника, потом снова на бумаги и наконец пробормотал:

- Пока не знаю. Обычно в таких случаях всё самое интересное и пакостное написано мелким шрифтом, и я пока не понял, где именно мне следует эту самую подлянку искать.

- Каким таким шрифтом? Это вы о чём? Я всё тщательно перепроверил.

- Не обращайте внимания, любезный, - тут же спохватился я, понимая, что если он вдруг сейчас задумает перепроверять каждую бумажку, то я задержусь здесь ещё неизвестно на сколько времени.

Забрав документы и наскоро распрощавшись, я наконец-то смог выйти наружу. Канцелярия располагалась в одном из флигелей относительно неповреждённого здания, и, оказавшись под открытым небом, я с наслаждением глубоко втянул воздух. Над Севастополем висели тяжелые темно-серые облака, слегка пахло морем, дымом, мокрым камнем и ещё немного порохом. Острая фаза войны закончилась, но вот её разрушительные последствия будут устранять наверняка ещё очень долго. Однако лично для меня она уже осталась позади, по крайней мере я очень на это надеялся.

Понимая, что надолго задерживаться в городе не стоит, мало как всё может повернуться, вдруг что-то случится и мой отпуск отменят, я, как только узнал, что после получения бумаг, смогу быть свободен - тут же приступил к сборам, которые неожиданно заняли почти весь день. Собственно говоря, собирать-то мне было особенно и нечего. За последнее время я как-то отвык от имущества. То, что мне выдали после рекрутирования, давно оказалось утеряно, но я особо и не расстраивался - когда постоянно рискуешь остаться без головы, по-любому начинаешь философски относиться к вопросу личной собственности. Всё, что у меня имелось, - это шинель, новый офицерский китель, пара рубах, добротные кожаные сапоги, документы, револьвер, новенькая сабля и немного денег. Вот и всё моё богатство, если не считать постоянно ноющей руки.

Я невольно в очередной раз посмотрел на свою левую ладонь, выглядывающую из-под бинтов, и поморщился. Выглядела она по-прежнему неважно: красная, опухшая кожа, местами казалась подпаленной, да и раны на ней никак не желали заживать, несмотря на все усилия врачей. Нельзя сказать, что они не старались, но в конечном итоге по очереди разводили руками, не помог даже Пирогов с его магическими лекарскими способностями.

Но самое неприятное заключалось даже не в боли - к этой беде я давно привык, сколько лет мучился, слоняясь по госпиталям. Нет, настораживало другое. Тишина. Полная тишина. Бади пропал - словно его никогда и не существовало. Никаких эмоций, никаких ощущений, никаких откликов. Я уже несколько дней кряду безуспешно пытался до него достучаться в тщетной попытке установить связь. Безрезультатно. Иногда мне даже начинало казаться, что всё произошедшее было бредом моего воспалённого мозга. Быть может, я это всё себе придумал? А потом я смотрел на собственную руку и понимал - нет, не показалось. Тот взъерошенный старик, которого я спас от бандитов, смог мне ее восстановить. Я, честно говоря, даже спрашивал у Николая Ивановича про его наставника в надежде что он сможет меня исцелить, но, по его словам, тот так и не объявился.

Из двери за моей спиной вышел знакомый капитан.

- Ну что, живой? – весело обратился он ко мне.

Я повернул в его сторону голову и пробормотал:

- Пока да. Но потрепали меня знатно - чуть душу не вынули, бюрократы.

- Тогда собирайся! – снова хохотнув, распорядился офицер и по-доброму улыбнулся.

- Куда? - слегка напрягшись, поинтересовался я.

- Чудак-человек, провожать тебя будем. Я всенепременно должен тебя туда доставить.

- Это угроза? - уже понимая, что меня ждёт, спросил я у этого весельчака.

- Пока нет. Но если откажешься выпить, то могут и на дуэль вызвать. Так что ты учти - у нас с этим делом строго.

- Ну что ж, тогда мне ничего не остаётся, кроме как принять ваше любезное приглашение. Не обижать же товарищей.

- Вот то-то же! - осклабился ещё достаточно молодой парень и, хохотнув, приобнял меня, показывая, в какую сторону следует идти.

Уже почти совсем стемнело, и когда мы добрались до нужного места, зал офицерского собрания оказался забит людьми. Дым от ароматных сигар и курительных глиняных трубок смешивался с терпкими запахами вина и женских притираний - дамы здесь кстати тоже присутствовали. Вокруг гремели голоса, смеялись офицеры, кто-то даже пытался петь под аккомпанемент слегка расстроенного рояля, непонятно как тут появившегося. Получалось на мой взгляд плохо, но очень старательно.

Увидев меня, несколько человек тут же подняли в приветствии хрустальные бокалы. Кто-то панибратски хлопнул по плечу, от чего в руке стрельнуло острой болью, и я вынужден был скривиться. Кто-то желал удачи, кто-то сразу начал рассказывать неприличные анекдоты, увлекая меня за собой. Всё-таки армия в любом мире остаётся армией, меняются только мундиры, и мне теперь предстояло стать частью этого мира.

За дальним столом я заметил знакомую фигуру. Граф Лев Николаевич Толстой сидел с бокалом вина, закинув ногу на ногу, и о чём-то беседовал с незнакомыми мне артиллеристами – это я смог определить по деталям на их мундирах. Я приблизился, понимая, что серьезного разговора мне точно не избежать.

- А вот и наш герой. Искренне рад, что вы почтили нас своим присутствием.

- Ваше сиятельство, лучше не надо, - слегка нахмурившись, попросил я.

- Это почему же? – слегка выгнув бровь поинтересовался аристократ.

- Обычно после таких слов начинаются проблемы.

- Разумное замечание. Но только не в этот раз. Присаживайтесь, дорогой друг, - и он кивком указал на венский стул, стоящий справа от него.

Я сел рядом, несколько секунд молчал, а потом всё-таки не выдержал и сказал:

- Лев Николаевич, я хотел перед вами извиниться.

- За артефакт, тот, что вы мне дали тогда перед рейдом. Я обещал, что верну его, но, к сожалению, сохранить не смог, - честно признался я и опустил взгляд – мне и правда было стыдно.

Толстой посмотрел на меня внимательно, очень внимательно, а потом пожал плечами и отмахнулся:

- Пустяки, Алексей Петрович. И прошу – никаких сиятельств, насколько я знаю, мы с вами в этом отношении равны.

- Не совсем пустяки, - покачал головой я. – Вы сами рассказывали о его ценности.

- Дорогой друг, если выбирать между тем артефактом и несколькими тысячами живых людей, моих товарищей и меня самого, то я выберу всё-таки людей.

- Особенно такой редкий. Я небезосновательно подозреваю, что, если бы вы в известных вам событиях поступили как-то иначе, нас бы сейчас здесь не было.

- Возможно, - пришлось согласиться с его словами, но сильно распространяться о том, как я гнался за англичанином почему-то не хотелось.

- Вот видите. Так что забудем об этом разговоре и отметим ваше повышение.

Он поднял бокал, кивнул мне на точно такой же сосуд с вином, стоящий на столе, и я последовал его примеру. Мы чокнулись, а затем выпили. Вино оказалось терпким и на удивление вкусным. Давненько я не пробовал ничего подобного. На этом разговор, о котором я, честно говоря, переживал, был закончен, и почему-то именно это помогло мне больше любых громких речей. Я как-то сразу расслабился и погрузился в набор скромных, но всё же в чём-то достаточно изысканных по местным меркам развлечений. Дамы, переняв эстафету у офицеров, пели, причем вполне неплохо, были организованы даже танцы, правда тут я особыми навыками похвастаться не мог и простоял в сторонке, пока меня не утянули за карточный стол. Тут я тоже вынужден был признать, что не знаком с этим делом и меня закономерно попытались научить. Через пару часов у меня даже стало что-то получаться.

А ближе к полуночи, когда веселье понемногу уже стало стихать и часть присутствующих начали расходиться, мне вручили подарок. Точнее даже несколько подарков, которых я совсем даже и не ожидал.

Первым оказался добротный дорожный костюм. Уж не знаю, сколько он стоил, но выглядел он солидно: тёмно-серый сюртук, жилет, пара рубах, плащ и даже шляпа, похожая на цилиндр.

- Чтобы не позорил армию в тылу своим внешним видом, - хохотнул даритель, протягивая мне одежду, - причем я готов был поклясться, что этого парня раньше не встречал.

- А я и не знал, что позорил, - честно признался я.

- Теперь знаешь, - панибратски хлопнув меня по плечу, заулыбался офицер, но вскоре переключился на какого-то своего знакомого и отошёл в сторону.

Вторым подарком стала лошадь. Настоящая, живая, с характером, и, судя по её колючему взгляду, нрав у неё был отвратительный. Она стояла неподалёку от входа, привязанная к небольшой коновязи и нервно жевала кожаную уздечку передними зубами.

- Она же меня сожрёт, - выдохнул я, приблизившись к красивому, лоснящемуся животному.

- Не должна. Максимум покусает. Но я всё же надеюсь, что вы подружитесь. Хотя, я вот не смог, - слегка заплетающимся языком протянул ротмистр Туров, с легкой руки которого я стал разведчиком.

- Особо меня обнадёживает фраза «не должна», - хохотнул я. - Но это всё равно очень дорогой подарок, и я не могу его принять.

- Друг мой, - по-доброму улыбнулся Владлен Семенович, - во-первых, ты помог мне выиграть спор, а во-вторых - спас мне и моим друзьям жизнь. Так что бери и владей. Только не давай ей собой командовать.

Офицеры дружно заржали над этой немудрёной шуткой, и на этом подарки закончились. Я распрощался и направился к тому дому, где меня разместили, ведя в поводу лошадь и периодически с опаской поглядывая на неё, потому что мне постоянно казалось, что она вот-вот ударит меня копытом. Однако несмотря на все мои переживания, животина всё-таки не стала портить наши с неё только зарождающиеся отношения и вела себя вполне пристойно, лишь пару раз заупрямившись по дороге.

Утром следующего дня, проснувшись на заре я покидал полуразрушенный город. Документы лежали в седельных сумках, а подаренный костюм был аккуратно свернут и уложен поверх остальных вещей. Лошадь по-прежнему косилась на меня с явным подозрением, ну а я, чего уж греха таить, отвечал ей взаимностью. Провожать меня никто не явился, хотя вчера, находясь в легком подпитии, несколько человек мне пообещали, что всенепременно явятся. Скорее всего проспали или попросту забыли, но я был не в обиде.

Бесконечно оттягивать начало пути было нельзя, поэтому я, несколько неуклюже, поставил ногу в стремя, подтянулся и неожиданно легко оказался в седле. Без усилий, без паники, без попыток свалиться на землю. Странно. Очень странно. Раньше я ездил верхом примерно так же уверенно, как, наверное, мог бы управлять дирижаблем, то есть никак. За исключением того случая, когда я в первый раз в жизни, оседлав скакуна, гнался за английским диверсантом. А сейчас тело будто знало, что делать: мышцы сами держали равновесие, руки правильно легли на поводья, спина выпрямилась. Лошадь почувствовала седока, нервно фыркнула и затрясла головой.

- Ну-ну, моя хорошая, - прошептал я, наклонившись к её уху, - давай уже дружить. Обещаю тебя баловать чем-нибудь вкусненьким.

Кобыла ржанула, а я же задумчиво почесал подбородок, выпрямляясь в седле.

- Либо я очень талантливый, либо это память тела. Как думаешь? – обратился я своей норовистой питомице.

Но, и на это предположение она абсолютно никак не отреагировала, лишь несколько раз выразительно перемялась с ноги на ногу.

- Ладно, будем считать, что первое знакомство у нас состоялось. Надо бы дать тебе имя, - я задумался, перебирая в голове разнообразные варианты, и наконец остановился на одном из них. - Будешь Занозой.

Лошадь снова ржанула, как бы принимая мой выбор.

- Ну вот и славно, - улыбнулся я и погладил её ладонью по гладкой шее.

В последний раз посмотрев на Севастополь, я аккуратно стукнул ступнями по бокам кобылы, двинул лошадь вперёд, и спустя сорок минут границы города остались позади. Впереди лежала длинная дорога на Урал - пара тысяч вёрст, не меньше, наследство, вполне возможно, родственники и трудности, о которых я пока даже не подозревал. Впрочем, если жизнь чему-то меня и научила, так это тому, что проблемы прекрасно находят меня сами, без всякой помощи с моей стороны.

Глава 2. Дорога на север

Погода в Крыму прекрасна, но непредсказуема. И порою, решив отправиться в путь, ты подумал, что она останется неизменной, если утро порадовало тебя своим светлым ликом, то это совсем не значит, что спустя полчаса всё радикально не изменится. Так случилось и у меня: небо начало хмуриться, и откуда-то с севера, поменяв своё направление, задул промозглый ветер. Севастополь остался за спиной, и даже запах пороха, казавшийся за эти месяцы вездесущим, наконец начал выветриваться. Я сидел в седле, чувствуя себя по меньшей мере странно: моё тело знало, как управлять лошадью, хотя раньше я бы ни за что не согласился на этого зверя. Кобыла, которую я крестил Занозой за её характер, что удивительно, достаточно смиренно шла подо мной, хотя периодически фыркала и косилась на меня с каким-то затаённым подозрением, но, к счастью, пока не пыталась ни сбросить, ни укусить, ни подстроить ещё какую-либо пакость - мало ли на что они способны. Уж таких баек я наслушался вдосталь.

- Пойдём, пойдём, Занозочка, - ласково обратился я к ней и погладил по шее. - Уж поверь, я совсем не виноват в том, что тебя мне подарили, я бы, честно говоря, предпочёл путешествовать на какой-нибудь телеге, потому как совсем не представляю, как с тобой управляться, но думаю, как-нибудь разберусь.

Кобыла в который уже раз фыркнула, словно понимала, о чём я ей толку, и дисциплинированно понесла меня дальше.

Дорога на Бахчисарай, который должен был стать моей первой остановкой, на удивление была оживлённой настолько, насколько вообще может быть оживлённой грунтовая колея, разбитая тысячами солдатских сапог, пушечных лафетов и бесконечными обозами. Периодически навстречу мне попадались и военные, и гражданские люди. И тут я, честно говоря, похвалил себя за то, что не переоделся в подаренный костюм, а решил путешествовать в офицерской форме: по крайней мере, увидев мои знаки различия, ко мне практически сразу теряли интерес и даже кланялись, что для меня выглядело достаточно дико.

Вокруг тянулись не очень высокие холмы, покрытые чахлыми деревцами и пожухлой октябрьской травой. Кое-где виднелись брошенные укрепления, землянки, чёрные провалы каких-то рукотворных пещер или укрытий. Война здесь прошлась железной метлой, оставив после себя только пустоту и редкие могилы у обочины, помеченные камнями.

Я поёжился. Нет, не от холода - меня достаточно неплохо согревал мундир, - просто привыкнуть к этому миру оказалось сложнее, чем могло бы показаться. Но тем не менее я старался. Ведь цивилизованным стать достаточно непросто, а вот в дикость скатиться - раз плюнуть. Так что XIX век достаточно быстро сделал из парня, переместившегося из будущего, обычного человека. Ну, почти обычного.

Странно рассуждать об обычности в этом удивительном варианте реальности. В моём мире магию можно встретить разве что на страницах книг или в каком-нибудь кинофильме, а здесь - поди ж ты - практически каждый аристократ чем-то эдаким владеет. И хоть я так и не понял, как это всё работает (свои тайны никто передо мной раскрывать не собирался), но тем не менее и мне досталось кое-что. Вернее, это кое-что у меня точно было. Я в очередной раз покосился на руку, покрытую бинтами, и в который уже раз попытался позвать Бади, но, к сожалению, ответа так и не получил. Уж не погиб ли он, спасая меня от того самого проклятого артефакта, который задумали применить англичане в Севастополе? Если это так, то дело может существенно осложниться. Очень уж я привык к своим недавно чудом приобретённым способностям, а теперь, оказавшись без них, чувствовал, что скорее всего мне придётся добиваться успеха собственным трудом.

Спустя примерно час я в полной мере осознал всю прелесть путешествия верхом. Несмотря на наличие седла, зад уже отчаянно ломило, а поясница буквально умоляла перевести её в горизонтальное положение и дать покой. Раньше путь, на который у меня уйдёт, наверное, практически весь день, занимал полчаса езды на автомобиле.

«Ага, автомобили, - усмехнулся я про себя. - О чём вообще я говорю? Здесь наверняка и паровозы-то только-только начинают входить в обиход, да и то паровые. Так что придётся трястись в седле, раз меня осчастливили таким подарком, и дорога мне предстоит не близкая. И если здесь, в Крыму, ещё достаточно тепло, то вот на Урале уже наверняка лютый холод, либо он скоро наступит, а значит, придётся озаботиться тёплыми вещами. Но об этом я подумаю попозже. Пока есть шинель - мне хватит, а вот что будет дальше - надо, как говорится, посмотреть».

Пару раз я всё-таки не выдержал и сделал небольшой привал, дал лошади немного попастись, благо что она на удивление никуда не пыталась сбежать, и достаточно мирно паслась неподалёку, пока я, кряхтя, разминал затёкшие мышцы. Только вот останавливаться на ночлег под открытым небом совсем не хотелось, поэтому я неумолимо двигался дальше.

Чуть позже обеда наконец-то добрался до Бахчисарая. Город встретил меня запахами. И не просто запахами, а настоящей симфонией ароматов, которые врезались в сознание ещё на подъезде: кофе, пекарни, конюшни, дым из труб, пряности, которые я даже не мог идентифицировать, и едва уловимый сладковатый дух, исходящий от сафьяновых мастерских. Город лепился по склонам, и главная его улица, показавшаяся мне чем-то средним между базаром и дорогой, извивалась змеёй, не давая как следует рассмотреть, что же там будет дальше. Понимая, что если я и так и продолжу двигаться верхом, то со мной может случиться какой-нибудь неловкий конфуз, я всё же спешился и повёл лошадь в поводу. Периферийным зрением отмечал, как на меня косятся местные татары в тюбетейках и сюртуках, греки, армяне. Бахчисарай оказался настоящим Вавилоном, где на двадцать тысяч жителей приходилось полтора десятка самых разнообразных национальностей. Но сейчас город жил войной. Всюду были солдаты, и должен сказать, совсем не такие, как в Севастополе: не измождённые, не на грани, но их было много. Они сидели у кофеен, курили трубки, играли в кости, перевязывали раны, которые на вид были ещё достаточно свежими. Видимо сюда и откатились войска после поражения под Альмой.

По дороге я насчитал три госпиталя, прежде чем добрался до Ханского дворца. Точнее, не дворца, а полузаброшенного комплекса, какого-то надломленного и печального: в окнах не было стёкол, двор был заставлен повозками, а внутри, как я узнал от прохожего рядового, размещался ещё один военный госпиталь. В бывшей резиденции крымских ханов сейчас лежали раненые. Удивителен мир. И так переменчив.

«А ведь я здесь бывал, - подумалось мне. - И на мой взгляд, то, что я видел в своём времени, выглядело несколько иначе, как будто кто-то сильно поработал над внешним видом, и сильно перестроил изначальный вариант».

Я не стал здесь задерживаться и двинулся дальше в поисках ночлега. И хоть в Бахчисарае, как оказалось, постоялых дворов было больше двадцати, но найти себе место для постоя оказалось просто нереально. Даже офицерский чин и графский титул не смогли мне в этом помочь - таких, как я, тут были сотни, а может быть, и тысячи. Но тем не менее я прекрасно понимал, что добраться до следующей точки маршрута за оставшийся кусок дня у меня совершенно точно не получится. Пришлось идти на поклон к местному населению, искать для себя хоть какой-то уголок и навес для лошади. Благо что деньги в кармане имелись, а они, как известно, открывают любые двери. Здесь мне еще и с лошадью помогли, за что я был очень благодарен.

Ночью мне не спалось, я постоянно просыпался и тревожился. То ли привычка постоянно находиться начеку сказывалась, то ли страх, что вот-вот я проснусь в своей палате, где пахнет лекарствами и несбывшимися надеждами, - не знаю. Встал я затемно, поблагодарил хозяина, который уже копошился во дворе, забрал Занозу и двинулся дальше.

Путь лежал в Симферополь, и на удивление дорога из Бахчисарая в губернский город оказалась не самой плохой, по крайней мере её не успели так размолотить перемещающиеся войска в период осенней распутицы. Просто грунтовка, укатанная тысячами колёс, с лужами после вчерашнего дождя. Я старался не останавливаться и держался ближе к обочине, потому что в центре, где как правило и шли повозки, дорога была хуже. «Подумать только, - вспоминал я гладкий асфальт, - вот чего я никогда не ценил».

К обеду проголодался и остро пожалел о том, что не подумал об этом заранее. Как-то расслабился я в последнее время: как-никак распорядок дня и регулярные, хоть и не очень обильные, приёмы пищи расхолаживают. А сейчас же, похоже, придётся думать ещё и об этом. Благо что вёрст через двадцать мне удалось обнаружить небольшой постоялый двор, где я отобедал. Здесь тоже были военные, но не так много, как в Бахчисарае, поэтому и место себе найти удалось без особых проблем. Но тем не менее надо было спешить: вечер осенью наступает достаточно быстро.

И снова дорога и хмурое небо, которое чем дальше, тем становилось только темнее. К Симферополю добрался практически в полной темноте, и вот тут уже колея оказала неоценимую помощь - иначе немудрено было бы сбиться с пути. На въезде меня остановил караул, проверили бумаги и, не чиня препятствий, пропустили дальше. Более того, подсказали, куда можно пойти, чтобы попытаться остановиться на ночлег. Немного поболтав с солдатами, я выяснил, что по большому счёту весь Симферополь в данный момент является одним огромным госпиталем. Здания губернских учреждений, учебные заведения, частные дома - всё это было превращено в лазареты. Совсем не тот коленкор, что в Бахчисарае, где пахло кофе и кожей. Здесь пахло болезнью, карболкой и гноем, бельём и соломой, чем-то кислым и сладким одновременно. И тишиной - той особой тишиной, которая бывает только в больницах, когда все говорят шёпотом, потому что кто-то умирает от ран за стеной. Странно это всё, и непонятно почему так, но думать об этом после утомительной дороги не хотелось, как и находиться в этом месте. Если солдаты и привыкли к подобному, то мне почему-то совсем не желалось такого сомнительного по уровню комфорта соседства, поэтому я двинулся дальше.

Город оказался большим, и скорее всего раненых размещали далеко не везде. Как ни крути, ведь и здесь жили аристократы, дома которых никто бы не рискнул занимать. А значит, нужно было искать. Правда, делать это в ночной тьме непросто, но тем не менее я старался, потому как очень устал за этот переход и мне, честно говоря, хотелось хоть куда-то упасть и отключиться. Только вот, несмотря на наличие достаточно приличного количества гостиниц и постоялых дворов, найти хоть что-то для себя мне никак не удавалось. И вот когда я уже практически отчаялся, то вдруг подумал: хоть мне и присвоили графский титул, это совсем не значит, что я должен непременно располагаться в апартаментах. Поэтому просто, не чинясь, договорился с хозяином одного из таких заведений и разместился на сеновале, расположенном неподалёку от конюшни. Таких, как я, тут оказалось примерно с десяток. Но, помещение было достаточно просторным, поэтому местечко для себя я нашёл без особого труда. Правда, пришлось потратить некоторое время на то, чтобы расседлать Занозу и перенести всё своё имущество с собой, потому как я сильно сомневался в том, что поутру найду его на месте. Навыка у меня особого не имелось, но тем не менее я справился. И как только почувствовал под собой запах сена - такой пряный и приятный, - тут же вырубился.

Снились кошмары. Не конкретные, а тягучие: какая-то грязь на дорогах, лица раненых, запах лекарств, чьи-то стоны. А под самое утро я вновь пережил взрыв того самого артефакта, от чего и проснулся, едва понимая, где нахожусь. Придя в себя, наученный горьким опытом, я наскоро позавтракал на постоялом дворе, попросил себе припасов в дорогу, расплатился, оседлал Занозу и двинулся дальше.

После того как губернский город остался за спиной и всё та же самая бесконечная колея потянулась на север, в сторону материка, я понял, что всё прежде виденное мной было ещё не таким уж и ужасным. Я, конечно, знал, что в это время никакого асфальта нет, что колёса увязают в грязи, что по таким трактам путешествие в три тысячи вёрст займёт месяц. Но знать и прочувствовать на собственной шкуре - это совсем разные вещи.

Сначала тянулись предгорья: дорога петляла между холмами, то поднимаясь, то опускаясь в балки, где грязь доходила иногда почти до колена, особенно если по ним струился какой-нибудь ручеек, и я проклинал себя за то, что не купил повозку. Но повозка застряла бы здесь ещё быстрее - верхом было всё-таки легче, хотя Заноза регулярно выражала недовольство подобным с собой обращением каждым своим движением и взглядом. Периодически попадались длинные вереницы телег, нагруженные продовольствием, разнообразными припасами, снарядами, ранеными. Возницы - мужики в рваных армяках - матерились на чём свет стоит, погоняя измождённых лошадей.

Всё это заставляло меня раз за разом вспоминать свой родной мир - XXI век, Челябинск, кофейни на каждом углу, интернет, возможность заказать пиццу в три часа ночи, движущийся чётко по графику общественный транспорт. Всё это казалось сейчас таким далёким, будто случилось не со мной, а с кем-то другим. Лошади, насколько я понимаю, дорога нравилась ещё меньше, чем мне: ведь ей приходилось тащить на себе под сотню килограмм, но тем не менее она послушно шла вперёд, а иногда, когда позволяла поверхность под её ногами, я переводил её на рысь, правда давалось мне это ускорение весьма непросто.

А вскоре дорога пошла через степи, холмы остались позади, и теперь вокруг насколько хватало глаз расстилалась равнина - жёлтая, выжженная палящим летним солнцем, хотя осень уже давно должна была принести сюда дожди. Но они лили где-то в другом месте, там, откуда я и начал свой путь. Здесь же было сухо, и ветер поднимал тучи пыли, которая умудрялась найти любую щель: она скрипела на зубах, забивала глаза и ноздри. Благо что хоть время от времени попадались ямы, в которых можно было остановиться на ночлег. Собственно говоря, любой тракт и существовал только с их помощью. Обычно они располагались примерно на расстоянии дневного конного перехода, и это было даже удобно: по крайней мере, мне ни разу пока что не пришлось ночевать под открытым небом, хоть особым комфортом в тех местах, где я останавливался, и не пахло.

К исходу третьих суток я добрался до Перекопа, хотя поначалу не понял, что это такое, увидев впереди какие-то укрепления. Я миновал его уже в сумерках, и вокруг, как ни странно, было пустынно: ни деревни, ни огонька - только ветер, пыль и дорога, уходящая в никуда. Материк встретил меня прохладой - ещё не холодом, но явно давал понять, что впереди меня ждут серьёзные испытания. Ветер дул с севера, и пришлось одевать шинель, благо что взял её с собой.

Неумолимо ландшафт начал меняться, начали попадаться сёла с редкими жителями, которые смотрели на меня со странной смесью страха и затаённой надежды, словно ждали от меня какой-то помощи. Где-то они копошились в огородах, где-то женщины таскали воду из колодцев в каких-то обносках, а старики сидели на завалинках, смотря застывшим взглядом куда-то вдаль.

«Крепостное право, - напомнил я сам себе. - Оно здесь ещё существует и очень даже неплохо себя чувствует, хотя в моем времени ему осталось совсем немного».

Так что, несмотря на то что я являюсь как ни крути представителем просвещённого века и всегда осуждал подобное отношение к людям, надо помнить, что со своим уставом в чужой монастырь не ходят. Я теперь как ни крути - наследник графского титула, а это значит, что и у меня, по идее, подобные люди должны иметься в собственности. Только сейчас до меня начало доходить: быть аристократом в этом мире непросто, тем более, когда совсем не чувствуешь в себе никакой магической силы. Раньше, когда я мог поднимать мёртвых своей рукой, я бы наверняка смог вписаться во всё это, но сейчас я, можно сказать, пустышка, и нужно сильно постараться, чтобы хоть что-то получить от этого неожиданно свалившегося на меня наследства.

И снова придорожный постоялый двор, к которым я уже стал понемногу привыкать. Полупустой общий зал. Мне подали показавшуюся достаточно неплохой кашу и даже бокал хоть и дрянного, но всё-таки вина. Правда, пришлось заплатить за него немалую цену, но, честно говоря, я так устал, что мне хотелось хоть немного расслабиться. Здесь мне удалось взять небольшую отдельную каморку и, можно сказать, провести ночь с относительным комфортом. Правда, спал я опять плохо. То ли усталость, то ли невесёлое настроение, но мне снова снились кошмары. На этот раз не госпиталь, а что-то другое: камень, холод, глубина и ощущение, что кто-то или что-то смотрит на меня из темноты. Проснулся я в холодном поту задолго до рассвета. Некоторое время лежал, уставившись в потолок, пытаясь понять, что со мной происходит. Правая рука горела. Не больно, а как-то странно, словно кто-то провёл по ней раскалённым прутом. Я посмотрел на ладонь, даже отогнул бинты, но под ними ничего не было видно. А потом это ощущение пропало.

- Бади? - в надежде позвал я, но вновь не услышал ничего.

За окном выл ветер. Октябрьская ночь гудела как гигантская труба, и пришлось усилием воли заставить себя закрыть глаза и постараться уснуть - ведь с рассветом снова ждёт дорога, тысячи вёрст, которые непременно нужно преодолеть. Как ни крути, а согласно имеющимся у меня бумагам, меня ждёт там имущество, вполне вероятно какое-никакое жильё, и уж наверняка аристократы не будут селиться в каких-нибудь лачугах. А значит, нужно идти вперёд. Постепенно воля взяла верх над организмом, и я заснул, чтобы утром вновь отправиться в путь.

Довольно быстро я понял, что в пути мне придётся провести много дней. Придорожные трактиры или ямы располагались примерно в двадцати пяти километрах друг от друга, и преодолеть их можно было, если постараться, часа за четыре, если конечно же не жалеть собственный позвоночник и пятую точку. И поначалу, честно скажу, мне было нелегко. Но человек - такая скотина, что привыкает ко всему, вот и я стал приспосабливаться к практически непрерывному компрессионному воздействию на позвоночник. Ехал и ехал вперед, стараясь поменьше думать и получше рассматривать окрестности. Всё-таки раньше я в этих местах не бывал. Скачка меня настолько сильно утомляла, что начинал думать о том, что рассказы о том, как раньше путешествовали верхом - полнейший бред и чистой воды выдумка. Долго я так точно не протяну, поэтому я решил, что надо поторапливаться, и за день необходимо преодолевать как минимум два таких перехода. Благо что Заноза, несмотря на свой скверный характер, оказалась достаточно выносливым животным, способным выдерживать такие нагрузки, а ночью ей хватало времени, чтобы отъесться и восстановить силы. А их ей требовалось немало, так как дорога местами, мягко говоря, представляла из себя сплошное месиво, особенно по утру.

Места вокруг лежали дикие, я бы сказал - целинные. Когда-то, потом, сотню лет спустя, сюда придут рабочие и механизаторы с тяжёлой техникой, перепашут эти бескрайние поля и получат, наверняка, небывалый урожай. Сейчас же единственными островками цивилизации оставались придорожные трактиры. Я взял себе за правило с утра просыпаться как можно раньше (благо что хоть тут особых проблем не было), и большая часть путешественников, а их по дороге встречалось, не сказать, чтобы мало, также старались выехать пораньше. Стал так же поступать и я: быстрый завтрак, попросить немного припасов в дорогу - и в путь. К обеду я успевал добраться до следующей точки, где можно было перекусить и немного отдохнуть. А затем ещё один переход. По моим скромным подсчётам, если действовать в таком режиме, не жалеть себя и не делать длительных остановок, то мне понадобится полтора, а то и два месяца.

Следовало подумать о том, что погода в это время года - штука непредсказуемая, и вполне возможно, к моменту, когда я начну подъезжать к Уралу, там уже наступят суровые холода, и может так случиться, что моё передвижение сильно замедлится. Поэтому стоило спешить. Я и спешил.

В своей прошлой жизни я несколько раз путешествовал по железной дороге из Челябинска в Крым и знал, что маршрутов достаточно много. Можно было двинуть на Харьков, а затем в сторону Москвы и уже оттуда через Казань и Уральские горы добираться до Екатеринбурга, но что-то меня останавливало от этой затеи. Во-первых, там достаточно быстро может наступить зима, а во-вторых, это на мой взгляд просто дальше, и переходов понадобиться больше. А следовательно, и мое седалище будет страдать дополнительно. Поэтому я принял хоть и сомнительное, но всё-таки достаточно взвешенное решение: двигаться по южным рубежам, поэтому и направился в сторону Черкасска, чтобы как можно больше времени провести, не испытывая зубодробительный холод и ехать вдоль Азовского моря. Этот путь был, безусловно, не такой наезженный, но тем не менее инфраструктура и здесь существовала, а большего мне и не было нужно.

К исходу шестых суток, уже потеряв счёт в общем-то однообразным ямам, к исходу дня я наконец-то добрался до очередного такого постоялого двора, где и должен был переночевать. Это заведение, в отличие от тех, что мне встречались раньше, было огорожено каменным забором высотой примерно по грудь взрослому человеку - с деревом тут явно были проблемы. Да и где его взять в степи, проще камней насобирать.

Оказавшись внутри, я, уже получив некоторый опыт, определил Занозу на постой, собрал свои нехитрые пожитки, включая седло (которое, как оказалось, было достаточно ценным предметом - его легко можно было лишиться, если оставить без присмотра), после чего прошёл в двухэтажное здание, первый этаж которого был каменным, а второй - деревянным.

Это заведение мало чем отличалось от всех остальных. Внизу располагался трактир: тёмный, достаточно душный и пропахший за долгие годы широкой гаммой разнообразных ароматов, но тем не менее здесь было достаточно тепло. Более того, из-за не самого популярного направления, а может быть, и из-за войны, постояльцев оказалось немного, поэтому я достаточно легко договорился и арендовал небольшую каморку на втором этаже, куда и свалил все свои вещи. После чего спустился вниз, чтобы поужинать.

За несколькими деревянными столами, липкими и засаленными, сидело несколько мужиков, скорее всего ямщиков, коротающих вечер и о чем-то мирно беседующих под чарку какого-то пойла, пара-тройка путешественников, явно едущих отдельно друг от друга, потому что сидели они в разных местах. И один из них, который располагался в компании женщины, на руках у которой находился маленький мальчик, сразу же бросился мне в глаза. Не молодой, но весь какой-то крепкий и уверенный в себе. Увидев меня в мундире, он тут же поднялся из-за стола и, сделав несколько шагов (причём я заметил, что он явно прихрамывает), представился:

- Добрый вечер, милостивый государь. Позвольте отрекомендоваться: капитан Александр Михайлович Врубель. Не откажите в любезности составить нам компанию. Не часто можно встретить в этих местах офицера.

- Здравствуйте, - с легким поклоном головы поздоровался я. - Алексей Николаевич Зотов, к вашим услугам.

Мне ещё трудно было играть роль дворянина, хотя умом я и понимал, что нужно научиться это делать. Именно поэтому я и принял это неожиданное приглашение. Тем более что и фамилия мне показалась странно знакомой.

- Позвольте представить вам мою жену, – расплылся в улыбке мой визави. – Анна Григорьевна.

Молодая и приятная глазу женщина лет примерно около двадцати галантно улыбнулась, но вставать, ввиду сидящего у неё на коленях ребёнка, не стала.

- Приятно познакомиться, Анна Григорьевна. У вас очень красивый ребёнок, насколько я понимаю - весь в маму.

Сказав это, я подумал, что, наверное, не стоило делать такой явный комплимент в присутствии мужа, однако тот лишь расплылся в довольной улыбке.

- И вы абсолютно правы, любезный Алексей Николаевич. Сынишкой я горжусь. Надеюсь, что он станет великим человеком. Присаживайтесь. Честно говоря, мы уже третью неделю в дороге, и нам редко удаётся с кем-нибудь побеседовать.

Усевшись за стол, я наконец-то дал отдых натруженной спине и с наслаждением вытянул ноги. Тут же подскочил смотритель заведения и принял заказ, хотя выбор был, можно сказать, стандартным.

- Тут совершенно правы, - признал я. - Я совсем недавно выехал и уже чувствую, что она будет бесконечной, тоскливой и утомительной.

- Откуда путь держите? - поинтересовался капитан.

- И как там? Говорят, наши провернули какую-то хитрую штуку и смогли взять верх над союзниками, да так, что Восточная война неожиданно быстро закончилась.

- Не знаю, закончилась она или нет, но Крым мы отстояли, - не стал вдаваться я в подробности. - Я, честно говоря, после тяжёлого ранения, - на этих словах я показал забинтованную руку, - долго валялся в госпитале и ещё не совсем понимаю, как дальше будут развиваться события.

- Да знамо как. Сейчас дипломаты вступят в дело и, как всегда, конфликт отодвинется на неопределённый срок, чтобы лет через десять вспыхнуть где-нибудь в другом месте, а может быть, и снова на южных рубежах. Я вообще считаю, что нужно докатиться до Парижа или Лондона и выжечь там всё калёным железом. Но кто нас слушает?

Благоразумно решив промолчать, я лишь пожал плечами. Этот человек мне определённо нравился: чувствовалась в нём какая-то честность и открытость. Истинный вояка.

- А вы куда путь держите? - поинтересовался я. - Да ещё и с семьёй. Время то не спокойное.

- В Одессу, - не стал ничего скрывать Александр Михайлович. - Новое назначение получил после ранения. Буду заниматься тыловыми вопросами. А вы куда следуете?

- У меня отпуск по ранению. Вылечить не смогли, поэтому пока отпустили на все четыре стороны. Еду разбираться с наследством в Екатеринбург.

- Однако, - протянул он, - не самое лучшее время вы выбрали для путешествия, Алексей Николаевич. Зима скоро. Боюсь, до морозов никак не успеете, даже если загонять лошадей будете между станциями.

- Я верхом, - честно признался я. - Поэтому и решил двинуться по югам, а не через Москву.

- Думаете выиграть время? - с пониманием покачал головой офицер. - Понимаю. Но тут как повезёт. Сами видите: погода ненастная. Хотя кто его знает - через пару дней может вновь наступить жара, и придётся глотать пыль. Тогда в день и по три верховых перехода сделать возможно будет.

- На то и расчёт, - улыбнулся я. - По крайней мере, шанс на это есть.

В этот момент мне принесли мой заказ: кашу с солониной - немудрёный ужин, к которому я уже привык. Хорошо хоть хлеб был свежий, ноздреватый и душистый, а вместо напитков мне предложили чай из большого общего самовара, который полагалось пить из расписных блюдец.

На вкус поданную пищу я вынужден был признать достаточно сносной, поэтому, сославшись на зверский голод, начал её ускоренно поглощать, и в этот самый момент где-то за спиной хлопнула дверь, свечи, размещённые на столах, заколыхались, и все сидящие в помещении люди обернулись на вошедших. Их было пятеро - крепкие мужики, один из которых казался явно моложе остальных, - они оглядели трактир и тут же заняли место неподалёку от входа.

Вот чем-то они мне не понравились. Не знаю, как это описать словами. Вот бывает ведь так, что ты смотришь на человека и сразу чувствуешь его негативное отношение к себе, или сам хочешь дать ему в морду, хотя он тебе ничего и не сделал. Так и в этот раз – я мазнул по ним взглядом и внутренне напрягся, однако мой собеседник и ухом не повёл, дожидаясь, пока я закончу приём пищи, чтобы можно было продолжить разговор. Судя по всему, ему очень хотелось узнать подробности Крымской кампании. А пока я ел, он рассказывал о собственной службе, что на самом деле мне было очень даже интересно.

Закончив свой немудреный ужин, я снова переключился на общение, а затем, минут через пятнадцать, мальчик начал клевать носом, и его отец, увидев это, извинился и повёл семью наверх, в комнату. Направился в свою и я, потому как надо было как следует отдохнуть перед дальней дорогой.

Глава 3. Ночные гости

Арендованная на ночь комната встретила меня сыростью и темнотой. За затянутым бычьим пузырем окном уже опустилась ночь, поэтому выданная хозяином сего заведения восковая свеча пришлась как нельзя кстати. Её неровный свет отодвинул границы мрака к углам этих, в принципе шикарных по местным меркам апартаментов, и я машинально проверил на месте ли моё имущество. Всё было в порядке, поэтому я не стал оттягивать момент отхода ко сну, так как планировал выехать пораньше. Стянул осточертевшие за долгую дорогу сапоги с ног и улёгся на простую деревянную кровать, поверх которой лежал соломенный тюфяк, положив под голову шинель, которую свернул и сделал нечто наподобие подушки. Не самое удобное место для полноценного сна, но в нынешних реалиях не самое и плохое. Уже нужно радоваться, что над ухом никто не храпит, и не надо беспокоиться о сохранности вещей, которые могут запросто умыкнуть, если остаться ночевать в общих комнатах. В общем - ни отель «Хилтон», конечно, но сойдёт.

Безусловно, стоило беспокоиться о различной живности, которой в подобных местах водилось немало, но к этой беде после солдатских палаток я как-то попривык, да и хозяин яма заверил, что все комнаты регулярно моются с отваром полыни, и никаких вшей, а тем более клопов здесь нет и в помине. Уж он, видишь ли, государем на то поставлен, и следит крепко. А может и вправду нет тут никаких кровососущих насекомых, по крайней мере запах в комнате стоял слегка пряный и специфический. А помня о том, что в мире существует огромное количество видов полыни, может быть, это как раз и был какой-то её местный аналог.

Как только мышцы моего уставшего организма почувствовали горизонтальную плоскость под собой и расслабились, то я буквально простонал от наслаждения, всё-таки несколько дней путешествия верхом не могли благотворно сказаться на самочувствии. Глаза сами собой закрылись, словно налитые свинцом, и жёсткая кровать мне в мгновение ока показалась мягкой периной. Так что отключился я практически мгновенно, сам того не заметив, провалившись в сон.

Бронированный микроавтобус нещадно трясло на ухабах, и каждый из них отдавался во мне резкой болью. Мы ехали куда-то, где мне должны были оказать медицинскую помощь. Несколько ребят, которые находились на соседних креслах, настойчиво пытались разговаривать со мной, по всей вероятности не давая мне отключиться. Ну а я же смотрел мутным, и уж наверняка не самым адекватным взглядом им в лица, и честно говоря не узнавал. Хотя бойцов нашего подразделения, с которыми нам довелось пройти достаточно много, я по идее должен был помнить. Только вот, видимо, ничего кроме пакета с оторванной у меня конечностью, мой мозг, находящийся в шоковом состоянии, видеть не желал. Его, и забинтованный обрубок левой руки, крепко прижатый такими же бинтами к бронежилету, снять который мне видимо не разрешили.

Лёд, в которой была помещена ампутированная снарядом рука, уже наполовину растаял, жидкость с небольшой примесью спирта смешалась с кровью, и сейчас всё это алое месиво колыхалось вместе со всеми пассажирами, присланного из посольства автомобиля. В какой-то момент я вдруг понял, что всё это как-то неправильно, всё это было не так. Меня эвакуировали уже после того, как я заставил того аборигена пришить мне оторванную руку. Воспоминание об этом факте тут же привело к пониманию, что всё, что мне видится – нереально, и я нахожусь во сне. Возможно, именно поэтому я и не узнаю лица ребят, сидящих рядом.

Постепенно, фокус моего внимания сосредоточился на содержимом пакета, и, повинуясь каким-то внутренним побуждениям, я, воспользовавшись здоровой рукой и зубами, вскрыл его, а затем достал оттуда свою драгоценную конечность. Почему-то моё поведение никак не повлияло на попутчиков, и я принялся рассматривать отделенную от меня часть своего тела. Внезапно мне показалось, что пальцы на довольно холодном куске ампутированной плоти дёрнулись, и я чуть было не выронил её обратно в пакет.

- Что за чёрт?! - растерянно пробормотал я, нахмурив и без того искажённую болью и обстоятельствами физиономию.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем пальцы снова пошевелились, и я готов был голову отдать на отсечение, что мне точно не показалось.

Внезапная догадка обожгла разум пониманием, и я буквально выкрикнул:

И в этот момент прямо по центру ладони кожа разошлась так, как будто это был какой-то странный вычурный глаз, и оттуда на меня взглянул огненный крестообразный зрачок.

- Бади, ты живой! - расплывшись в улыбке, словно увидев старого друга, пробормотал я, уже надеясь поговорить с ним, но в этот момент глаз ещё раз моргнул, затем закрылся, и ладонь сжалась в кулак, после чего я резким рывком вынырнул из сна и проснулся, уставившись в чёрный потолок комнатушки, затерянного где-то в дебрях Российской Империи придорожного трактира.

Свеча, оставленная мною на небольшом столике, расположенном неподалёку от кровати, по всей вероятности уже давно догорела, да и была она в общем-то лишь огарком. Проведя ладонью по лицу, я почувствовал на нём липкий холодный пот, и тяжело разочарованно вздохнул. Сон, это всего лишь дурной сон. И тем не менее я машинально поднял левую руку, которую по-хорошему надо было бы перебинтовать, и несколько раз сжал ладонь в кулак, проверяя всё ли с ней в порядке. Рука работала прекрасно, но я в который уже раз мысленно всё-таки попытался дотянуться до того странного противоестественного существа, которое прежде обосновалось в ней. Но только сколько бы я его не звал, он так и не откликнулся на мои попытки.

- Тормози, Лёша, - едва слышно пробормотал я сам себе, - это всего лишь выверты подсознания, всего лишь сон. Всё будет хорошо. Ночь на дворе, и нужно попытаться отдохнуть перед дорогой. Надо поспать, да и два раза подряд кошмары обычно не приходят.

Немного успокоив себя таким образом, я вновь прикрыл глаза и попытался отключиться, не обращая никакого внимания на звуки ночной жизни придорожного трактира. А они тут надо сказать имелись, и было их немало. Лёгкие скрипы деревянных перекрытий, приглушённый храп, вой ветра, шуршание каких-то насекомых, а может мышей, кто его знает, что тут на самом деле водится. И у меня уже практически получилось, когда вдруг внезапно где-то за дверью мне послышался весьма характерный звук.

Слегка заметное поскрипывание половиц, и едва уловимые шаркающие шаги, мгновенно насторожили. Возникло стойкое ощущение, как будто тот, кто находился в коридоре, крадётся, стараясь издавать как можно меньше шума. Что в общем-то и логично, если ты идёшь по собственному дому и стараешься не потревожить близких, но в таком месте как трактир - это по меньшей мере странно, и данный факт почему-то мне очень не понравился.

Звук отдалился, но затем начал приближаться снова, и я понял, что скорее всего, судя по направлению, крадётся ещё один человек, а затем услышал и третьего. И вот тут уже чувство опасности со всей пролетарской ненавистью забило тревогу, вследствие чего я тут же постарался максимально беззвучно подняться. Осторожно опустил босые ноги на деревянный пол и решил не обуваться. Револьвер – этот, наверное, самый дорогой моему сердцу подарок, переданный мне самим Остен-Сакеном, я всегда держал неподалёку, хоть патронов к нему у меня было всего полтора десятка, поэтому, дотянувшись до него, я вооружился, машинально взведя курок. Немного подумав, решил всё-таки поберечь заряды, тем более что у меня с собой имелась пара неплохих ножей, один из которых по старой привычке я держал за голенищем сапога. Оттуда я его и достал, осторожно вытащив лезвие из кожаных ножен. Привычно взвесил клинок в руке и на цыпочках, молясь лишь о том, чтобы половицы под ногами не скрипнули, начал красться в сторону двери.

В данный момент я остро пожалел о том, что очки, позволяющие видеть в темноте, оказались безвозвратно утрачены, сейчас бы они мне ой как пригодились. Но, тем не менее, промахнуться было сложно, и я постарался, производя как можно меньше шума, отодвинуть в сторону примитивный деревянный засов замка, благо что за годы использования его судя по всему обильно смазывали каким-то жиром, и он отошёл в сторону практически беззвучно. Где-то дальше по коридору послышалась какая-то возня, глухой удар и сдавленный женский вскрик. Пазл в голове сложился мгновенно, никаких других женщин, кроме жены капитана Врубеля я здесь не видел, и скорее всего что-то явно нехорошее происходит именно с ними. Тратить на раздумья драгоценное время было категорически нельзя, иначе мало ли что могло случиться.

Волевым усилием очистив разум от всего наносного, я как будто перешёл в своё прежнее боевое состояние, резко дёрнул на себя рукоятку двери и вышел в коридор. Быстрый взгляд вправо, но там никого, а вот слева, там откуда и слышались звуки, замечаю несколько силуэтов, причём расположены они буквально в двух с половиной метрах от меня, один из них в этот момент уже скрывался в слабо освещенном дверном проеме комнаты, в второй копошился, нагнувшись к замочной скважине соседнего с моим помещения. Судя по их действиям, эти ребята-полуночники однозначно задумали что-то недоброе по отношению к тем, кто расположился в комнатах и справа и слева. Снова раздался сдавленный женский визг - такое ощущение, как будто обладательнице этого голоса пытались закрыть рот ладонью, затем сразу же несколько сдавленных ругательств.

Но и моё появление не оказалось незамеченным. Один из ночных грабителей, а никем иным, на мой взгляд, они быть не могли - добрые обыватели не станут врываться посередь ночи к спящим людям, тот, который копошился над замком соседней с моей комнаты, тут же повернулся ко мне и, выпрямившись, двинулся в мою сторону.

- А вот и ещё один голубчик, - глухо прорычал он, - иди к папочке. Папочка таких любит.

Выглядел мужик коренастым и крепким, только вот и я не зря в своё время был отобран в морскую пехоту, да и чего уж греха таить, в этом мире меня уже не так крепко сдерживают цепкие лапы закона. Здесь, где совсем ещё недавно отгремела война, я нахожусь в своём праве и могу как угодно защищать свою жизнь. Мне не нужно думать о превышении допустимой самообороны, а в суде в мои показания как обладателя графского титула уж во всяком случае будут восприниматься гораздо весомее, если до этого суда дойдёт дело. Здесь на сотни километров вокруг и жилья-то приличного не встретишь, не то, что представителя власти. А это значит что? Правильно! Власть здесь я!

Уж не знаю, на что рассчитывал этот молодчик, кем бы он ни был. Быть может, оказавшись перед ним кто по хлипче, он бы наверняка и струхнул, только вот я просто сделал всего пару шагов навстречу. Коридор здесь достаточно узкий, разойтись двоим можно, только если повернуться боком, а следовательно и пространство для манёвра минимально, а судя по расположению рук, бандит тоже был вооружён. Прокачав в голове ситуацию, я принял решение, что рисковать всё же не стоит, тем более, что моё появление уже ни для кого не секрет, поэтому я просто и без обиняков выстрелил не целясь от бедра из револьвера, моментально окутавшись небольшим облачком порохового дыма. В следующую секунду мой противник, сложившись пополам от полученной в живот пули, рухнул мне под ноги и сдавленно завыл. Только вот обращать на него внимание уже не следовало - вряд ли он так быстро сможет прийти в себя и продолжить оказывать сопротивление, да и сильно сомневаюсь, что он вообще будет на это способен. Я уже было вознамерился просто наступить на него и перешагнуть, но, как оказалось, этого здоровяка ещё рановато сбрасывать со счетов - он тут же попытался схватить меня за ногу, только вот добился лишь того, что я слегка присев, несколько раз особо не целясь пырнул его ножом, нанося несопоставимые с жизнью внутренние повреждения, после чего двинулся дальше. Ещё пару шагов, и на меня из открытой двери, за которой располагалась на ночлег чета Врубелей, вываливается ещё один молодчик. Ещё один выстрел, затем не глядя добавил ножом, и, на всякий случай, ожидая какого-нибудь подвоха, придерживая на себе умирающее тело и пользуясь им как живым щитом, заставляю сделать его несколько шагов назад. Здесь уже есть свет – огонек чахлой свечи трясётся словно в припадке, но тем не менее позволяет разглядеть то, что происходит в помещении.

Эта комната оказалась чуть больше моей и, судя по всему, была рассчитана как раз на семейную пару, потому что кровать здесь выглядела больше. Не успел я как следует толком оглядеться, как в очередной раз убедился в том, что моя предосторожность оказалась не лишней. Из комнаты грянул выстрел, угодивший прямо в затылок бандита, которого я толкал перед собой. Кровь брызнула мне в лицо, но вызвала лишь она у меня лишь злорадную ухмылку.

- А вот и не попал, дружочек! – проворковал я.

Стрелявшего я уже видел и практически сразу узнал, как собственно говоря и труп того, кого до сих пор держал в руках. Это оказались как раз те самые мужики, которые объявились в общей зале трактира под самый конец вечера. Они ещё тогда мне не понравились, и вот поди ж ты, как оказалось, моя интуиция меня не подвела. Александра Михайловича я увидел лежащим ничком возле кровати, ребёнка нигде найти глазами не смог, а вот его жену, рот которой закрывала крепкая пятерня самого молодого из этой шайки усатого парня, держащего женщину перед собой и отгораживаясь ею от меня заметил практически сразу. Наполненные слезами глаза женщины с ужасом смотрели то на меня, то на лежащего без движения мужа, то на окровавленное тело с развороченной головой в моих руках, то в сторону кровати, и, скорее всего, она сейчас находилась в крайней степени шоковом состоянии.

Судя по выражению глаз бандита, он сейчас экстренно пытался найти выход из внезапно сложившейся непростой ситуации, и, судя по всему, его не находил. Пистолет в его ладони теперь уже был бесполезен, так как перезарядить его он бы не смог ни при каких обстоятельствах, поэтому он тут же отлетел в сторону, но в руке появился достаточно неплохой стилет.

- Бросай оружие, или я её прикончу! - нагло потребовал усатый молодчик.

- У меня к тебе встречное предложение. Вернее вопрос. Жить хочешь? - поинтересовался я. – Можешь не отвечать, я, итак, знаю, что хочешь. Предлагаю купить собственную шкуру. Поверь, оно очень щедрое, но действует всего минуту, а потом условия резко поменяются в негативную сторону. Давай так. Ты сейчас аккуратненько отпускаешь Анну Григорьевну, и если её муж жив, и с ним всё будет в порядке, как и с их ребёнком, то ты всего лишь отправишься на каторгу, и я клятвенно обещаю тебя не убивать. Честное дворянское слово.

- Я сам дворянин, и знаю, чего могут стоить эти слова. А вот тебя я не знаю! Откуда ты вообще вылез?!

- Чисто технически, наверное, откуда и все вылазят. Ну разве что за исключением тебя. Но к нашему дело это не имеет никакого отношения. Время уходит, поэтому давай уже принимать решение. Отпусти женщину.

- Свидетелей оставлять нельзя, - злобно протянул бандит, и его клинок слегка уколол пленницу под подбородок, после чего по нему покатилось несколько капель темной в неярком свече свечи крови.

- Бросай оружие, или я её убью, а потом и тебя! – снова потребовал бандит.

Только взглянув в наполненные ужасом глаза Анны, я понял, что похоже мне всё-таки придётся в очередной раз рискнуть жизнью ради спасения чужих в общем-то мне людей, поэтому не медля отбросил в сторону револьвер, и уже было собрался оттолкнуть от себя труп, как вдруг моя левая рука словно сама собой прикипела к мёртвому телу, а внутри меня снося какие-то внутренние преграды начала раскатываться жаркая волна, накачивая меня силой. А откуда-то из глубины разума послышались уже знакомые звуки потустороннего голоса:

Сказать, что я обрадовался, услышав это - значит не сказать ничего. Он жив, он вернулся, и теперь мне сам чёрт не страшен, только вот надо во что бы то ни стало потянуть время.

- Всё-всё, видишь, бросаю, - попытался успокоить я припертого к стенке грабителя. - А теперь и ты выполни свою часть сделки и отпусти женщину.

- Ложись на пол, и чтобы не дергался! - потребовал усатый.

- Но он же грязный! Вы же своими сапогами сюда земли нанесли.

- Ложусь-ложусь, - послушно заверил его я и отпустил руки, чувствуя, что Бади насытился, а тело в моих руках начало медленно подрагивать. - Куда ложиться-то? Прямо вот сюда? - уточнил я, а в этот момент труп, стоящий передо мной, как-то неловко перевалился на ногах и оказался лицом к своему подельнику, после чего издал замогильный сдавленный рык, а может быть это был вдох, кто его разберет, каждый раз мертвецы после общения с жителем моей левой руки вели себя по-разному.

- Семён! - в ужасе раскрыв глаза, пробормотал бандит, и ожившее тело, видимо услышав знакомое имя, хотя ума не приложу как оно вообще могло соображать, ведь его мозг был буквально разворочен пулей, пробормотало:

Выглядело это так жутко, что девушка в руках усатого обмякла и потеряла сознание, в результате чего он вынужден был отпустить её, а сам, выставив клинок перед собой, видимо пытался понять, что вообще происходит.

- Да кто ты, чёрт тебя дери, такой?! – вскричал дурным голосом тать. – Не подходи, зашибу!

- Зря ты меня не послушался, парень, - пожав плечами, начал пояснять я. – Я, видишь ли, чёрный колдун, мёртвых поднимаю и заставляю их жрать того, кого мне вздумается. Так что тебе конец, свою минуту ты на препирательства истратил.

Труп сделал ещё несколько мелких шагов вперёд, и, судя по всему, это стало последней каплей в чаше терпения молодого бандита, хотя у меня вдруг стали закрадываться кое-какие сомнения в его сословной принадлежности - слишком уж тонкие и правильные черты лица, да и усики эти молодцеватые, труп подельника его ещё и барином назвал, - всё это говорило в пользу того, что в бандиты подался чей-то аристократический отпрыск.

- Стой, не подходи! - буквально завизжал до смерти напуганный парень и выставил перед собой стилет.

- Зря стараешься, мертвеца убить невозможно, - продолжил я ломать комедию, оценивая обстановку, ведь мне стоило торопиться, отмерянные мне тридцать секунд скоро закончатся, и тогда вся эта ситуация может вновь пойти не по моему сценарию.

Поэтому я, понимая, что рисковать не стоит, попросту поднял отброшенный мной в сторону пистолет и, обойдя мычащее что-то нечленораздельное тело, направил его в лицо усатому. Сделал я это очень вовремя, потому как временно оживший Семён, заряд потусторонней энергии в котором закончился, мешком повалился мне под ноги, и я, расплывшись в любезнейшей улыбке, попросил:

- Будьте так любезны, сударь, бросьте железку, иначе мне придётся и вас превратить в нечто подобное. Будете потом мне прислуживать, пока окончательно не сгниёте.

- Да как такое возможно? - пробормотал ещё достаточно молодой парень, глаза которого были широко раскрыты от ужаса.

А ведь я сейчас тоже представлял из себя то ещё зрелище - заляпанное кровью и чужими мозгами лицо совсем не добавляло мне куртуазности.

Судя по всему, этот в недавнем прошлом весьма даже самоуверенный бандит, так же как и его недавняя жертва, оказался в шоковом состоянии, и не совсем отдавал себе отчёт в том, что он делает, поэтому я осторожно забрал у него из рук действительно неплохой и скорее всего стоящий немалых денег стилет, засунул его себе за пояс, а затем с силой нанёс удар в челюсть негодяя, дабы не тратить время на его связывание. Голова несчастного дёрнулась, глаза закатились, и он потерял сознание, а в этот момент в коридоре послышались чьи-то торопливые шаги, только на этот раз обладатели этой обуви явно не скрывались. Спустя всего несколько секунд в дверном проеме показалось несколько крепких бородатых мужиков, скорее всего отдыхающих на первом этаже ямщиков во главе с хозяином трактира.

- Что здесь происходит? - требовательно поинтересовался он, рассматривая творящийся в комнате хаос и лежащих вокруг меня на полу людей.

- Бандиты у вас тут по ночам орудуют, любезный. Людей добропорядочных грабят, - пояснил я. – Ты, - уверенно ткнул я в его сторону пальцем, - иди сюда. Этого связать и охранять. И не дай бог, он куда-то сбежит, или тем более внезапно сам собой зарежется. Ты меня понял, трактирщик?

- Понял ваша милость, - в миг изменившись в лице, пробормотал мужик и тут же бросился выполнять приказ.

Ну а я осторожно опустился на одно колено и поднял с пола бесчувственную женщину, перенёс её на кровать, после чего, убедившись в том, что она просто находится без сознания и не ранена, аккуратно перевернул на спину её мужа, лежащего ничком. Судя по всему, ему чем-то ударили по голове, но и он был жив, и это было хорошим знаком. Спустя еще пару минут в комнате уже было не протолкнуться, да и света добавилось. Капитана и его жену привели в чувство, перевязали, мальчик нашёлся под кроватью, судя по всему он очень испугался, и его мелко трясло, но, оказавшись на руках у матери, он достаточно быстро начал успокаиваться и спустя полчаса уже спал. Единственным, кто так и не покинул свою комнату, был мой сосед, спасенный получается мною от ограбления. Скорее всего он изрядно испугался ночного происшествия и разговаривал со всеми из-за закрытой двери, категорически заявив, что до рассвета он никуда не выйдет и пристрелит любого, кто попытается к нему войти.

В общем-то он находился в своём праве, да и дела до него мне никакого не было. Меня больше волновало самочувствие Александра Михайловича и его семьи, которым не повезло пережить далеко не самые приятные моменты в их жизни. Но больше всего меня радовало то, что Бади вернулся. Я всё ещё не мог с ним общаться, и на мой зов он не откликался, но мои способности ко мне вернулись, и это самое главное. Мне кажется, что сейчас его было бы неплохо ещё подкормить, да и подходящее тело для этого имелось, только вот совершать что-то подобное в присутствии немногословных и явно напряжённых мужчин мне явно не стоило.

Оставив немного успокоившуюся жену с сыном в комнате, капитан в компании со мной спустился в общий зал трактира, где хозяин в качестве извинений выкатил нам бутылку вина, видимо приберегаемую для особых случаев, и мы с ним выпили за счастливое избавление от подлых ночных татей, после чего решили учинить допрос тому самому усатому пареньку. Правда вот результатов особых достичь мы так и не смогли, потому как, приведя его в чувство, я убедился, что мои действия и слова, судя по всему, повредили его и без того убогий разум. Он практически без остановки нёс какую-то ахинею, но основное мы поняли - это был действительно какой-то мелкий обедневший аристократ, сбежавший в компании с несколькими другими дезертирами из армии и таким вот нехитрым способом добывающий себе хлеб насущный. Скорее всего, оказавшись с нами под одной крышей и заприметив наверняка имеющих при себе запас наличности путников, они решили нас ограбить, правда по какой-то нелепой случайности прошли мимо моей комнаты, что в конечном итоге и не позволило им завершить задуманное. Присутствующие при допросе мужики подтвердили, что слышали несколько подобных историй, и вполне вероятно мои действия положили конец бесчинствам этой злокозненной банды.

Надо было решать, что делать с ним дальше. Я предлагал просто пристрелить, но Александр Михайлович категорически отказался от подобных мер, заявив, что этого негодяя необходимо судить, и он позаботиться об этом. Парня как следует связали, затем Врубель оплатил одному из ямщиков доставку этого сбрендившего бандита в ближайший уездный город, где тот и должен был передать его с подробным письмом в полицию.

Спорить я не стал, да и какое мне, собственно говоря, дело до судьбы вставшего не кривую дорожку преступника. По большому счёту эти душегубы оказали мне неоценимую помощь, ведь именно благодаря им Бади вернулся. А единственным негативным моментом можно ли считать лишь то, что мне пришлось застирать испачканную кровью рубаху, ну и как следует умыться. Ну и два патрона израсходовал, вот об этом я действительно жалел.

За всеми этими хлопотами я и не заметил, как наступила утро, и мне пришлось покидать этот ям гораздо позже того момента, на который я рассчитывал. Мы тепло распростились со спасённой мною четой Врубелей, напоследок я поворошил волосы на голове их сынишки, клятвенно пообещал при первой же возможности посетить их в Одессе, куда капитан с семьей и держал свой путь, и, подготовив, неплохо отдохнувшую за ночь, Занозу, к дороге, забрался в седло и тронулся дальше. Впереди были ещё тысячи вёрст и десятки подобных трактиров, и чем раньше я оставлю их за своей спиной, тем меньше мне придется мерзнуть и терпеть превратности пути.

Глава 4. На Урал

Отдалившись примерно на пять вёрст, я не удержался и, не слезая с лошади, снял китель, перекинув его через луку седла, и принялся осторожно снимать бинты. Слой за слоем пропитанное мазью полотно скатывалось в аккуратные рулончики. С особой бережностью пришлось действовать, когда остался последний слой - здесь раньше приходилось периодически отрывать корочки с прилипшей тканью. Так получилось и в этот раз. Кряхтя и морщась, я всё-таки удалил бинт и смог как следует осмотреть свою пережившую множество бед конечность.

Ну что сказать: с последнего момента, когда я это делал, явно прослеживалась положительная динамика. Часть рубцов, которые до этого никак не желали заживать, закрылись. Данный факт не мог не радовать. Только вот с первого же взгляда стало понятно, что это не все изменения. Самое главное бросилось в глаза практически сразу - цвет рубцов, по крайней мере тех, которые зажили, изменился, став тёмно-коричневым, а местами и практически чёрным. Это было странно. Я даже осторожно потрогал тонкую молодую кожу – но, ничего не изменилось, не стёрлось, они действительно потемнели. Таким образом, рука покрылась чёрными прожилками, но тем не менее никаких болевых ощущений я не испытывал. Чувствительность сохранилась только там, где оставались открытые раны.

Насторожило кое-что ещё: эти чёрные линии распространились на область плеча, там, где раньше никаких шрамов не было. Пока ещё немного - всего сантиметров на семь, но это не на шутку меня напугало и я пообещал сам себе внимательно следить за динамикой. Правда, немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что по большому счёту это ничего не меняет. Самое главное, что процесс заживления пошёл, и тут не нужно было иметь семи пядей во лбу, чтобы понять причину: поглощение энергии того трупа вернувшимся из небытия Бади и запустило этот механизм. Значит, можно надеяться, что если как следует его накормить, то я смогу полностью вернуться в прежнее состояние. Но, пока придётся ходить с бинтами, чтобы не дай бог не занести дополнительную заразу. А сейчас, когда я нахожусь в пути, в этих настоящих бомжатниках, сделать это проще простого.

Настроение как-то сразу улучшилось, и я стал гораздо веселее смотреть на окружающий ландшафт. Периодически по дороге попадались телеги и одиночные всадники. Заноза бодро топала по грунтовке, а иногда я пускал её рысью. Погода стояла хорошая, и этим надо было пользоваться, поэтому в следующем яме я остановился только для того, чтобы поесть, и сразу же двинулся дальше. Трактиры сменялись трактирами, дни, как и бесконечные вёрсты дорог, оставались за спиной. К вечеру неизбежно приходилось одевать шинель и утепляться, но днём было очень даже ничего. Самое главное, что погода стояла солнечная, поэтому я спешил как мог, выспрашивая дорогу на каждой остановке и выстраивая оптимальный маршрут. Сколько точно я проехал, подсчитать было трудно, но, по моим прикидкам, мне удалось преодолеть как минимум триста вёрст, и то лишь благодаря Занозе, которая оказалась очень выносливой, и я мог часть пути пускать её рысью.

Радоваться правда пришлось недолго, потому что спустя пару суток, примерно к обеду, как на зло, погода буквально за несколько часов испортилась, и мне пришлось несколько раз за переход попадать практически под проливной дождь. И я и лошадь вымокли до нитки, поэтому ничего было и думать, чтобы куда-то двигаться дальше. Два дня я провёл с тоской глядя на серое небо, которое вдруг решило излиться на нас всей своей влагой. Хуже было другое - я прекрасно понимал, что даже если дождь и кончится, то дорога превратится в сплошное месиво. Собственно говоря, так и получилось, и скорость моего передвижения упала. Ещё несколько суток мне пришлось ползти со скоростью черепахи, причём периодически ведя лошадь в поводу, потому что ей и без меня было тяжело. Только на третий день всё более-менее устаканилось, и я принял решение ускориться. Тем более что чем больше я проводил времени в седле, тем мне становилось проще. Непонятно откуда взявшийся навык укоренился во мне, спина перестала так нещадно болеть, хотя, безусловно, каждый раз, когда я спешивался, мне приходилось делать гимнастику. Но, собственно говоря, так поступали все, и в этом не было ничего удивительного.

Ландшафт постепенно начал меняться: появлялись лесистые участки, а временами и самые настоящие леса. Одно оставалось неизменным: каждые двадцать пять-тридцать вёрст я мог получить кров, пищу для себя и лошади и возможность как передохнуть, так и получить дополнительную информацию. Кого я только не повстречал за это время на пути: с кем-то знакомился, на кого-то смотрел с подозрением, но неумолимо двигался дальше, понимая, что сейчас каждый день на вес золота. Кстати, о золоте: деньги, которые мне выдали, оказались не такими уж и большими. Поэтому, подсчитав в уме все расходы, я понял, что мне придётся экономить. Чуть-чуть урезал пайку для себя, но сохранил для Занозы, потому как если она ослабеет, то я могу вообще не добраться до конечной точки своего маршрута.

Каждый день понемногу становилось прохладнее, и к моменту, когда я наконец-то добрался до Волги, я уже весь день проводил в шинели. Ещё несколько раз попадал под дождь и молился всем известным мне богам лишь о том, чтобы не заболеть, потому что в таком случае можно было бы ставить крест на всей моей затее.

Дальше двинулся вверх по реке. Тут уже сменился и рацион питания: буквально в каждом трактире подавали уху, вернее, какой-то её вариант, и жареную рыбу. Последнему я был рад особенно, потому как, честно говоря, меня до смерти утомила однообразная каша и солонина.

В городах, встречаемых мне по пути, старался не задерживаться, понимая, что если сейчас расслаблюсь - потом горько пожалею. Никаких мостов через мощную и полноводную реку в это время не было и в помине, единственным способом преодолеть эту великую реку являлся паром, вернее его подобие. И хоть по пути они встречались мне хоть и нерегулярно, я всё-таки решил добраться до Симбирска и уже там переплыть, или, как говорят моряки, перейти на другой берег. Во-первых, там и дорога удобнее, основательнее, и, чего уж греха таить, безопаснее. Я вообще был удивлён тем, что нигде не встретил каких-нибудь разбойников, хотя, честно говоря, задумывался о том, что для меня сейчас это было бы как нельзя кстати – можно было бы подкормить Бади, который так и не выходил на связь, что очень бы не помешало. Рубцы почти полностью закрылись, оставалось всего лишь несколько очагов, поэтому бинтами мне пришлось укрывать лишь небольшой участок руки.

Как-то постепенно, почти незаметно, дорога стала улучшаться, и вскоре я выбрался на Саратовский тракт. Здесь уже можно было уверенно ориентироваться, ведь вдоль всей дороги стояли верстовые столбы, да и сама она стала и шире, и наезженнее. Пара дней такого путешествия - и я наконец-то добрался до Симбирска. В своё время я в этом городе не бывал, но, как оказалось, именно здесь соединялись сразу несколько трактов, причём один, который шёл из Москвы, был очень оживлённым, что в свою очередь скорее всего и привело к развитию в этом месте переправы на другой берег. Да и мест, где можно было остановиться на ночлег, здесь оказалось достаточно много, причём, как говорится, на любой кошелёк. Но тем не менее большая часть домов этого достаточно крупного по местным меркам города оставались деревянными, хотя кое-где можно было увидеть очень даже приличные каменные усадьбы. Более того, здесь даже дворянское собрание имелось.

Как бы мне ни хотелось остановиться здесь на пару деньков и как следует отдохнуть, я волевым усилием отказал себе в этой роскоши. Деньги и, самое главное, время нужно было очень экономить, тем более что погода пока ещё позволяла относительно безопасно переправиться на другой берег. Поэтому я тут же, не останавливаясь, начал искать спуск к пристани. Только вот, как оказалось, мне всё-таки придётся здесь заночевать, потому что ближайший рейс планировался только на следующее утро.

Подсознательно я ожидал увидеть какой-нибудь паровой паром, только вот действительность оказалась совсем иной: всё было гораздо примитивнее. Единственным способом переправиться на левый берег Волги было путешествие на большой плоскодонной лодке. Причём для этого нужно было подняться на несколько километров вверх по течению, разместиться на этом достаточно сомнительном с точки зрения безопасности плавательном средстве, а затем начинался сам процесс: дюжие мужики, непрестанно работая вёслами, преодолевали фарватер, стараясь победить волны великой реки. В этом месте она достигала примерно двух вёрст, и, на мой взгляд, это было той ещё адской работёнкой, учитывая, что в любой момент мог подняться ветер и перевернуть судёнышко со всем его содержимым.

Существовали, конечно же, и более дешёвые варианты. Например, можно было договориться с владельцем какой-нибудь лодки или баркаса, привязать лошадь и таким образом заставить её плыть следом. Однако существовал немалый риск, что она попросту утонет, выбившись из сил, потому что, как ни крути, а расстояние неблизкое. Да и рисковать Занозой мне как-то не хотелось - всё-таки она неплохо показала себя, и я к ней как-то уже привык. Поэтому решил всё-таки не экономить. В каменной гостинице останавливаться не стал, переночевал уже привычным для меня образом в трактире, строго наказав разбудить меня пораньше, после чего двинулся в путь к месту, где располагался отдельный причал для двух плоскодонок, которые местные называли завознями. К нему вела отдельная дорога, поэтому заплутать было сложно.

К тому моменту как я добрался, ёжась от студеного ветерка, на деревянном причале уже начиналась суета. Само место погрузки выглядело достаточно неказисто: небольшой бревенчатый настил длиной всего метра четыре и шириной примерно столько же. Боком к нему была пришвартована достаточно маленькая, на мой взгляд, лодка - не больше десяти-одиннадцати метров в длину и шириной вряд ли превышающая трех. Сейчас мужики затягивали на это судёнышко открытую повозку, причём делали это вручную, потому что лошади были выпряжены и паслись неподалёку, видимо, ожидая своей очереди. Действовали работяги достаточно быстро и умело: повозку разместили посередине, затем начали заводить лошадей и крепко привязывать их. В очереди уже стояла ещё одна телега, и мне, честно говоря, стало как-то неуютно, ведь судя по всему, они планировали и её туда запихнуть, что вообще на мой взгляд являлось верхом идиотизма. Но тем не менее вскоре и вторая повозка оказалась на борту, как и четыре лошади. Следом начали заносить какие-то тюки с грузом.

Понимая, что мои опасения приведут только к задержке, я всё-таки решился, достаточно быстро и легко договорившись с бородатым мужиком, который всем этим делом заведовал. Причём стоимость оказалась достаточно высока - с меня содрали два рубля, которые пришлось, скрепя сердце, выложить. Высота бортов лодки едва ли составляла больше двадцати-тридцати сантиметров, и мне показалось, что мы буквально чудом не хватаем воду через край. Нос у завозни был слегка вытянут и приподнят, управляться она должна была одним кормовым веслом. Основные усилия давали четыре крепких гребца с длинными вёслами. Судя по всему, мужики старались сделать за день как можно больше рейсов, поэтому долго не затягивая, они поднатужились, и мы двинулись в путь.

Лодка мерно скрипела под тяжестью телег и людской толчеи. Людей на финальном этапе погрузки тоже добавилось. От воды тянуло прохладой, и я зябко кутался в шинель, стоя у самого борта, одной рукой придерживая поводья своей Занозы, которая нервно переступала копытами по настилу. Судя по всему, ей тоже подобное средство передвижения сильно не нравилось.

- Excusez-moi, monsieur! – неожиданно раздался рядом звонкий молодой голос с мягким, картавым оттенком, выдергивая меня из задумчивости.

Кто-то попытался протиснуться мимо с объёмистым саквояжем, зацепившись им за мою кобылу.

- О, прошу пардону, здесь такая теснота, что даже собственные локти кажутся лишними!

Я обернулся. Передо мной стоял молодой человек лет двадцати трёх, очень бледный, с тщательно подстриженными, хоть и жиденькими, бакенбардами и зелёным дорожным сюртуком явно заграничного модного покроя - по крайней мере, раньше я такой фасон не встречал. Незнакомец с какой-то лёгкостью и немного показной куртуазностью, несвойственной русскому, коснулся пальцами полей своей шляпы.

- Ничего, сударь, - отмахнулся я, этот парень как-то сразу вызывал улыбку. - Вас, похоже, тоже судьба занесла в этот плавучий табор.

- О, совершенно верно! C'est la vie! - воскликнул тот, картинно вздохнув и перебросив саквояж в другую руку. - Я, знаете ли, только что из Парижа. Теперь вот направляюсь в Екатеринбург, к дядюшке. Представьте, он решил, что я недостаточно знаю русскую провинцию и должен проникнуться ею.

- Екатеринбург? - переспросил я, и мой взгляд сразу же стал внимательнее. В этот момент мне пришлось чуть податься вперёд, потому что завозня, слегка рыскнула носом, покачнувшись на очередной волне. - Вот так встреча! Мне, сударь, как раз в ту же сторону.

- Неужели? Quel bonheur! - искренне обрадовался молодой человек. - Значит, мы с вами попутчики! А я уж боялся, что всю дорогу буду беседовать только с этим вот... - он кивнул на свою телегу, где была закреплена поклажа: несколько чемоданов и стопка книг в кожаных переплётах, - ...и с моим кучером, который на моё «merci» отвечает угрюмым молчанием. Хотя в этом я обвинять его не вправе - тёмные люди.

- Позвольте представиться. Алексей Зотов. Граф. Еду по личной надобности. И кстати, французский ваш... он на слух вроде как очень правильный. Видно, что не в пансионе учили.

Молодой человек перехватил руку с той светской развязностью, которая бывает только у выпускников заграничных школ:

- Очень приятно! Меня зовут Пётр Коробков. - Он усмехнулся. - Отчество специально не называю - всё равно язык об него сломаете. Мой батюшка обладатель уж очень заковыристого имени, я и сам в нём путаюсь, но... - он снова слегка заговорщицки улыбнулся, - ...прошу вас, называйте меня Пьером. Так меня прозвали ещё в лицее. Признаюсь, я просто фанатик французского, mauvais ton, конечно, но ничего не могу с собой поделать, parole d'honneur!

Лодка сильно качнулась на встречной волне, телеги заскрипели, и где-то рядом громко фыркнула лошадь, на что Заноза в свою очередь что-то ей ответила на своём языке. Я быстро схватился за повод, удерживая её и успокаивая, и бросил на нового знакомого быстрый взгляд. Попутчик в Екатеринбург, да ещё и с парижскими манерами, вдобавок обладающий хоть какими-то реальными знаниями о том месте, в которое мне предстоит попасть - это было либо доброе провидение, либо странная случайность.

Постепенно мы разговорились, и оказалось, что парень, закончив лицей, был отправлен на дополнительное обучение во Францию, где постигал секреты ювелирного дела у какого-то тамошнего мастера Эжена Фонтене. Фамилия мне эта ни о чём не говорила, но судя по тому, с каким придыханием мой новый знакомый делился впечатлениями от двух лет, проведённых в ученичестве, это было явно место непростое. Да и судя по повадкам юноши, денег он не жалел - вернее, его родитель, купец второй гильдии. Таким образом я понял и его интерес ко мне, особенно когда он узнал, что я на самом деле обладатель графского титула. А ему, судя по всему, очень уж хотелось обладать чем-то подобным, и видимо знакомство со мной возвеличивало его в собственных глазах. Пьер оказался бойким и довольно неплохо разбирался в местных реалиях, что, в общем-то, мне было очень даже на руку.

Переправа на левый берег Волги заняла у нас около сорока минут, которые мы провели за разговором. На другой стороне оказался точно такой же небольшой пирс, где началась разгрузка. Мне пришлось, правда, подождать, пока экипаж Пьера окажется на берегу и кучер запряжёт в него лошадей. После чего мой новый знакомец предложил мне продолжить путешествие рядом с ним. Отказываться я не стал: во-первых, так получалось и быстрее, и гораздо комфортнее, хотя даже несмотря на наличие рессор в этой бричке (что уже само по себе являлось недешёвым удовольствием), трясло всё равно прилично. Но ко всему, как говорится, привыкаешь.

За время пути я порядком устал от одиночества, потому что Заноза ни в какую не хотела разговаривать со мной, хотя, честно говоря, чтобы не сойти с ума от монотонного движения, я периодически пытался с ней поболтать, приучая к собственному голосу. Теперь же я мог общаться практически на любые темы, но начал всё-таки с осторожного прощупывания того, что меня может ждать.

Пьер оказался очень словоохотливым, без умолку болтал, делясь подробностями своей жизни во Франции. И хоть это всё, конечно, было безумно занимательно, меня больше интересовали реалии Екатеринбурга. И вот тут начали появляться крупицы подробностей. Начнём с того, что фамилия моя была парню знакома – по крайней мере, он её точно слышал. Но больше никаких деталей выяснить я не смог. Радовало одно: похоже, у меня действительно вырисовывается там наследство.

Скорость нашего передвижения действительно хоть немного, но увеличилась. Правда, и мои расходы, как это ни печально, тоже возросли – приходилось, как говорится, соответствовать и заказывать чуть более дорогую еду в придорожных трактирах, где мы делали остановки. Но, как говорится, за комфорт приходится платить. Тем более что на четвёртые сутки поутру стал срываться первый снег. Кожаный полог в бричке тут же был поднят, и он хоть чуть-чуть защищал от холодного ветра.

Дорога тянулась на северо-восток, пару суток до Казани, затем в сторону Перми и дальше по направлению к Уральским горам. Кучер Пьера на каждой станции старался менять лошадей, чтобы как можно больше двигаться на свежих и сократить время в пути. Нужно было торопиться. Я же переживал о своей лошади, которая вынуждена была скакать лишь с короткими перерывами на отдых. Но она вроде как не особо жаловалась и стойко выдерживала все тяготы пути. Я даже седло с неё снял, чтобы ей было проще, и на одном из ямов прикупил попону, чтобы ей было теплее.

Как-то незаметно я сдружился с этим беззаботным пареньком. Рассказал ему о том, как участвовал в обороне Севастополя. Правда, всё-таки решил умолчать о той роли, которую я в ней сыграл. Но и того, что рассказал, оказалось достаточно, чтобы в его глазах смотреться отчаянным удальцом и настоящим героем. Он буквально заворожённо слушал и задерживал дыхание, когда я рассказывал о том, что успел повидать.

После Перми дорога испортилась. Судя по всему, здесь с дождями проблем уже давно не имелось, и скорость нашего передвижения на этих бесконечных ухабах и колеях упала. Правда, и верхом я скорее всего двигался бы со скоростью пешехода, а так вроде вёрст по сорок в день мы всё-таки преодолевали. Появился и местный колорит. Пару раз по пути нам встретились вяло бредущие куда-то на восток партии заключённых, от чего становилось очень неуютно. Все они должны были тяжким трудом расплачиваться за самые разнообразные преступления – именно им по большей части и предстояло трудиться там, куда я ехал.

Еда в трактирах окончательно испортилась: очень часто можно было найти лишь хлеб и чай. Пьер отчаянно ругался, ну а я втихаря даже радовался – ведь это позволяло мне экономить.

Мелькали дни, и как-то незаметно, причём реально незаметно, мы подобрались к перевалу. Я даже не поверил своим глазам, ожидая увидеть дорогу среди скал, как когда путешествуешь на поезде. Но вместо этого увидел лишь пологие холмы. Хотя, честно говоря, я уже настолько устал от этой кажущейся бесконечной дороги, холода и непролазной грязи (ведь порой нам приходилось буквально толкать бричку сзади, преодолевая особо труднопроходимые участки), что хотел только одного: поскорее добраться до города и несколько суток как следует отдохнуть, нормально поесть и заняться наконец основной целью, ради которой я и отправился в это опасное и утомительное путешествие.

Ещё на подъезде к перевалу лицо моего спутника растеряло прежнюю весёлость, и он заранее предупредил меня о том, что мы приближаемся к самому сложному участку. Здесь уже не так безопасно, и всегда существует риск нарваться на сбежавших каторжан. Поэтому я на всякий случай решил держать револьвер поближе к телу и почаще смотреть по сторонам. Но, на счастье, то ли мерзкая погода, которая к моменту преодоления перевала у Берёзовой горы окончательно испортилась (снег валил практически не переставая, превращая дорогу в хлюпающее месиво), не дала никому на нас напасть или ограбить. И мы всё-таки смогли добраться до вершины. Здесь мой спутник уже немного расслабился, да и дорога начала пологий спуск, и ехать стало значительно проще. К тому же оказалось, что от перевала нам предстоит двигаться всего около сорока вёрст. Поэтому уже на следующий день мы наконец-то выбрались на более-менее приличный тракт и увидели перед собой предместье Екатеринбурга.

Глава 5. Город за перевалом

Город открывался передо мной постепенно, что на фоне темнеющего неба и небольшого снежка, который не переставая сыпал сверху, создавало какой-то особый практически новогодний колорит. Домишки небольших, явно крестьянских домохозяйств, разбросанных тут и там слободок, очень быстро сменились строгими и чёткими линиями широких улиц, создавая яркий контраст со всем тем, что я видел раньше. Все города, которые мне встречались на пути, не шли ни в какое сравнение с тем, что я наблюдал. Такое ощущение, будто Екатеринбург тщательно планировали с расчётом на то, что когда-то в будущем эти улицы станут широкими проспектами. К своему стыду, я хоть и жил в Челябинске, сюда так и не удосужился добраться - вот как-то не складывалось у меня в мое время с путешествиями. И вот поди же ты: только провалившись в прошлое, меня угораздило здесь побывать. Сразу же возникло ощущение, что весь город чётко поделён на достаточно крупные по площади прямоугольные участки земли, застроенные всевозможными зданиями, причём по большей части каменными. Мало того, казалось, что они пытаются перещеголять друг друга: все они были тщательно оштукатурены, крыши покрыты листовым металлом, выкрашенным в зелёный цвет. Колер от строения к строению слегка отличался. Особенно заметно это стало, когда я въехал на пригорок и смог окинуть взглядом всю эту палитру - создавалось впечатление, будто смотришь на вычурный малахитовый узор, хотя порой, безусловно, попадались и более яркие, иногда даже красные цвета.

- Ну что, Занозочка, а тут, оказывается, пахнет цивилизацией, - обратился я к своей лошади, похлопав её по шее, на что она слегка требовательно ржанула.

- Умаялась, бедолага, - пожалел я так же, как и её хозяин, уставшее животное. - Ничего, сейчас найдём, где остановиться, переночуем. Я попрошу, чтобы тебя как следует накормили и обиходили. Наконец-то мы с тобой добрались, и ты по праву заслужила отдых. Ну а со всем остальным будем разбираться после того, как поймём, что тут к чему.

Заноза не ответила, но повернула ко мне голову, и судя по взгляду её умных глаз, как будто бы меня поняла и чуть бодрее зацокала копытами. Здесь, кстати, уже и мощёные мостовые начали прослеживаться, что вообще показалось мне верхом цивилизованности. Ведь в том же Симбирске подобное можно было встретить разве что в самом центре города, да и то лишь на небольшом участке.

Характер строений поражал своим разнообразием: здесь явно можно было опознать промышленные сооружения - скорее всего цеха или небольшие заводики, которые соседствовали с богато отделанными усадьбами с мощными въездными арками, колоннами и высокими застеклёнными окнами. Во всем тут однозначно чувствовался запах денег, причём весьма немаленьких. У меня аж руки зачесались от предвкушения: если мне достанется даже отдалённо что-то похожее, я буду просто счастлив. Всё равно мне вряд ли удастся выбраться отсюда до конца зимы, да и куда мне, собственно говоря, идти? Надо как следует разобраться со всем, с чем мне довелось столкнуться. И это не только наследство. Нужно было понять, как работает магия этого мира, почему у кого-то она есть, а кто-то не может этим похвастаться, по каким принципам она вообще живет и чем именно владею я.

Ещё неделю назад, размотав в одном из придорожных трактиров бинты, я с радостью обнаружил, что безобразные, сочащиеся сукровицей раны на моей руке наконец-то полностью закрылись. Своеобразный узор из тёмных прожилок остался - да, все они изменили свой цвет, - но радовало, что больше они не растут вверх по руке. Правда, я всё-таки решил пока не афишировать то, что излечился, и на всякий случай, застирав и высушив пропитанные мазью полотна, снова замотал свою многострадальную конечность, скрыв от лишних глаз её инаковость. Бади на контакт так и не выходил - впал в спячку или ослаб настолько, что у него не хватало сил ответить мне, но тем не менее подсознательно я понимал, что он где-то рядом. Просто объёма некротической энергии, которую он впитал, хватило лишь на то, чтобы направить её на излечение. Однако что-то настойчиво подсказывает мне, что еды у него здесь будет много.

По бокам дороги, там, где располагались пешеходные зоны, стали появляться идущие куда-то по своим делам местные жители, а спустя некоторое время впереди показалась повозка, запряжённая гнедой лошадью. Она была похожа на самую настоящую карету, закрытую от холодного ветра и летящего с неба снега. Из небольших окон, затянутых стеклом, виднелись лучи света - скорее всего внутри располагался какой-то его источник, возможно фонарь. И словно в ответ на мои внутренние терзания, внезапно шрамы на руке слегка зачесались, напоминая мне о том, что таким образом я могу чувствовать направленное на себя магическое воздействие. Карета проехала мимо, и я лишь мельком смог разглядеть за стеклом фигуру какого-то человека, а затем зуд прекратился.

- Ну вот и первый звоночек, девочка моя, - вновь обратился я к лошади. - Добро пожаловать в этот дивный магический мир. Ну да ладно, постепенно разберёмся. Ведь проблемы нужно решать по мере поступления.

Заноза снова не ответила, неся меня вперёд. По дороге мне попалось несколько трактиров, но я всё-таки решил углубиться в город в надежде встретить что-нибудь получше.

Постепенно здания по бокам становились всё богаче, меньше стало промышленных помещений и всё больше разнообразных усадеб. Прекрасно понимая, что можно пройти весь город и так и не найти того, что мне нужно, я всё-таки решил воспользоваться помощью местных и, заприметив мужчину и женщину идущих вдоль дороги, спешился и, ведя Занозу в поводу, вежливо поздоровался:

- И вам не хворать, молодой человек, - окинув мою заснеженную фигуру в армейской шинели взглядом, отозвался плотно одетый мужчина с аккуратной седой бородкой, держащий под руку свою также не молодую спутницу.

- Дело в том, что я только что прибыл в город и, честно говоря, ничего о нём не знаю. И очень хотелось бы найти приличное место для ночлега, желательно хоть с каким-то комфортом.

- Этого добра у нас хватает. Всё зависит от размеров вашего кошелька. Есть несколько доходных домов, где можно снять неплохие номера, или же, если хотите чего поприличнее, можно остановиться в гостинице «Урал». Как раз пару лет назад отстроили.

- Отлично, то что нужно, - обрадовался я. - Не подскажете, как туда добраться?

- Отчего же не подсказать, молодой человек, - и мужчина принялся достаточно подробно описывать путь, который мне предстоит пройти.

Поблагодарив сердобольных горожан за помощь, я вновь взобрался в седло и, пока в памяти были указания, пустил Занозу в нужном направлении. Спустя ещё примерно двадцать минут я наконец-то добрался до описанного заведения. Ну что сказать, с первого взгляда это место показалось мне дорогим. Я даже всерьёз испугался за свой кошелёк, но на улице практически стемнело, и, подсчитав в уме, сколько денег у меня осталось в кошельке, принял всё-таки решение остановиться здесь, решив, что уж на какое-то время мне хватит.

Въезжать под арку верхом, насколько я понимал, было неприлично, поэтому я спешился и завёл свою не такую уж на самом деле и вредную кобылу во внутренний двор, где ко мне практически сразу подскочил какой-то пацанёнок в доходящем почти до колен, слегка залатанном в некоторых местах тулупе. Он тут же, нисколько не страшась незнакомой лошади, схватил её за повод и затараторил:

- Здравствуйте, милсдарь! Ежели вы к нам на постой, то сначала надобно с управляющим договориться, а потом я вашу лошадку на конюшню сведу. А ежели к ней какое-то особое отношение надобно, то вы мне только свистните - вмиг всё сделаю.

- На постой, дружище, на постой, - протянул я, осматривая боковой вход в здание. - Туда идти?

- Туда, туда. Не извольте беспокоиться за вашу поклажу - уж я пригляжу, ничего с ней не сделается. У нас с этим строго.

Во дворе копошилось несколько дюжих мужиков, смеривших меня серьёзными взглядами, и я понял, что скорее всего это местные работники. Было бы странно ожидать подвоха в этом месте, поэтому я, оставив лошадь на попечение паренька, стряхнул с шинели хлопья снега и поспешил внутрь.

Открыв дверь, я тут же погрузился в какофонию самых разнообразных запахов. И если снаружи ещё чувствовались нотки лошадиного навоза и запахи сена, то тут же меня окружили ароматы, сразу же напомнившие о доме: запах хлеба, жареного мяса, восковых свечей, ещё что-то едва уловимое, но какое-то родное. Пройдя по небольшому коридору, я оказался в весьма просторном зале. Несколько прилично одетых господ беседовали между собой, но что самое удивительное - я увидел стойку администратора, некий своеобразный ресепшн, за которым стоял очень вычурно и аляповато одетый мужчина, который сразу же вцепился в меня колючим изучающим взглядом. Однако, видимо, он не зря ел свой хлеб, потому что уже через мгновение его губы расплылись в добродушной улыбке. Я широкими шагами приблизился к нему, снимая на ходу головной убор, под которым скрывалась отросшая за несколько месяцев шевелюра, выглядевшая, честно говоря, не самым презентабельным образом. И всё потому, как толком помыться мне не удавалось всё это время. Я буквально чувствовал, что источаю запах долгой дороги, да что тут говорить - смердело от меня лошадиным потом, навозом и всеми теми ароматами, которыми пропитываешься, не имея возможности сменить одежду.

Управляющий поднял глаза от конторки и слегка, едва заметно поморщился - не от отвращения, скорее профессиональная брезгливость. Перед ним стоял человек, от которого тянуло застоявшейся сыростью и вселенской усталостью. Шинель - когда-то новая и почти щегольская, а теперь покрытая коркой наледи - оттаивала на глазах, оставляя на паркетных половицах тёмные, неопрятные лужи.

- Э-э... позвольте, милейший, - произнёс я, и мой голос прозвучал как-то хрипло, с той самой осиплостью, какая бывает у людей, несколько месяцев не снимавших сапог. - Мне бы... комнату. На сутки. Или больше - посмотрим.

- Свободных номеров, сударь, нет, - ответил он сухо, но вежливо. - Можете обратиться на постоялый двор, он тут неподалёку. Там куда как будет вам проще.

Я прокашлялся в кулак. С воротника шинели упала крупная капля и растеклась по стойке. Управляющий проследил за ней взглядом с таким выражением, словно это была не вода, а какая-то омерзительная грязь. Он как бы показывал, что мне здесь не место, и это, честно говоря, слегка разозлило, особенно то, что свидетелями такого ко мне отношения стали несколько незнакомых мне господ, которые прекратили разговоры и с интересом посматривали на меня.

- Понимаю, - протянул я, и в моём голосе прорезалась усталая усмешка. - Вы видите перед собой, э-э... почти оборванца. Это практически так и есть. Два месяца седла, снега и придорожных трактиров превратят любого офицера в непойми кого. Но мне нужен номер, и остановиться я хочу именно здесь. Мне нужна приличная комната, желательно с ванной, место для лошади и непременно в тёплой конюшне, наутро завтрак, прачка и цирюльник. Заплачу авансом, - добавил я спокойно. - Двойную цену, если угодно. Но учтите: терпеть такое отношение, пока вы гадаете, насколько я платёжеспособен, я не намерен. У вас же на физиономии написано, что вы вводите меня в заблуждение.

Управляющий перевёл взгляд с мокрого ворота на сапоги - те были покрыты коркой постепенно оттаивающей замёрзшей грязи, и тут, видимо, разглядел, что сработаны они отменным мастером. Его взгляд заметался, и стало понятно, что я прав.

- Вы, сударь, явно не из простых… гостей, - наконец подобрав слова, осторожно произнёс управляющий, явно смягчившись. - Но я человек осторожный. Должность такая. Прошу покорно простить и не держать на меня зла. Безусловно, мы найдём для вас номер, и со всем остальным мы непременно поможем. На такой случай у нас всегда готова горячая вода и цирюльник в штате имеется. Как вас записать в книгу?

- Алексей, - коротко ответил я, решив не усложнять ситуацию и не вдаваться в причины своего путешествия. - Алексей Зотов. Дальше - не ваша забота.

Не стал я более распространяться и о своих регалиях, вытащил из-за пазухи кожаный кошелёк - грубый, в дорожных потёртостях, - и выложил на стол монету. Золотую, номиналом в пять рублей, и, на мой взгляд, этого должно было с лихвой хватить на постой, еду и обихаживание Занозы. Управляющий вздрогнул и тут же подхватил со стола деньги.

- Э-э... милейший, - протянул я, проведя рукой по лицу, словно снимая маску усталости. - Насколько я понимаю, мы договорились?

Управляющий молча подвинул к себе книгу для записей, обмакнул перо в чернильницу и, не глядя на меня, спросил:

- Сколько прикажете топить? До утра? Когда подать воду и ужин? Есть ли какие-то пожелания по блюдам, требуется ли разбудить и к скольки прислать обслугу?

- Топите всю ночь, - довольно улыбнувшись, потребовал я, и, пожалуй, впервые в моём голосе мелькнула та самая слегка вальяжная графская интонация - без просьбы, без сомнения. - И чтобы никто после ванны до утра меня не беспокоил. Никакой прислуги. Лошадь обиходить. Личные вещи поднять в номер. На ужин будьте добры горячего супу, мясного, и никакой каши - она мне уже поперёк горла стоит. Если есть птица, то лучше её, жареную, и хлеба свежего.

- Вина? - задумчиво протянул я и, понимая, что сейчас, когда долгая дорога подошла к концу и мне действительно нужен качественный отдых, согласился: - А давайте бутылочку красного сухого. И чтобы не кислятина какая-нибудь, а поприличнее.

- Обижаете, милостивый государь. У нас не хуже, чем в Петербурге.

Уж не знаю, как в столице - там я ещё не бывал, - но внешний вид этого заведения просто кричал о том, что в его создание были вбуханы действительно немалые средства, поэтому спорить я не стал.

- Лошадь почистить, задать сена, зерна, - вспомнил я ещё раз и о своей питомице.

В горле слегка запершило, и я снова кашлянул, прикрывая рот, и управляющий вдруг окончательно осознал, что перед ним - не какой-то там бродяга, а человек, который просто очень устал, и который, если уж на то пошло, мог бы наверняка устроить ему немалые неприятности. Это опытный служащий чувствовал на подсознательном уровне. Управляющий кивнул, достал откуда-то из-за стойки тяжёлый ключ и положил его передо мной.

- Тринадцатый номер, - сказал он. - Там всё готово к заселению. А об остальном я распоряжусь. Вас проводит человек.

Затем он несколько картинно щёлкнул пальцами, после чего словно по волшебству откуда-то из-за двери появился одетый в добротный, но простой сюртук вихрастый паренёк, осклабившийся мне и протянувший руки. Поначалу я не понял, что он от меня хочет, но затем до меня дошло, и я скинул с плеч мокрую шинель и передал её ему. Коротко усмехнувшись, взял ключ и, не говоря ни слова, направился к лестнице. Сапоги, хоть и хорошие, но за долгое время успевшие промокнуть насквозь, слегка чавкали, оставляя за мной мокрую дорожку.

Управляющий с интересом смотрел вслед новому постояльцу, фамилия которого оказалась ему хорошо знакома, и молча считал про себя: «Три дня... этот проживёт здесь три дня. И я запомню его лицо - на всякий случай. Может, и однофамилец, а вдруг нет - надо будет рассказать о нём господину Брызгалову».

Арендованный мной номер располагался на втором этаже, и как только я оказался внутри, то, честно говоря, немного удивился. Помещение выглядело более чем пристойно: было неплохо меблировано, причём это были не грубые самодельные, сколоченные из попавших под руку досок предметы быта, а очень даже изящные изделия, сработанные опытными мастерами, стены, закрытые бумажными цветастыми обоями, окна, задрапированные шторами. Более того, здесь даже некая пародия на отдельный санузел имелась, что вообще можно было считать верхом цивилизованности. В номере было тепло и уютно.

- Проходите, милостивый государь, располагайтесь, - угодливо затараторил парнишка, развешивая одежду на вешалку, расположенную справа от входа. - Я сейчас займусь вашими вещами и распоряжусь о горячей воде.

- Действуй, - отмахнулся я. - И сапогами с шинелью пусть займутся.

Только в этот момент я осознал, насколько же я устал от бесконечной грязи и соскучился по комфорту! Мысленно я практически перенёсся в XXI век, а когда открыл дверь в ванную комнату, то чуть не ахнул - прямо посередине стояла объёмная деревянная бадья, почти ванна, заставившая меня буквально простонать от предвкушения. Правда, на этом чудеса цивилизации заканчивались: никакого туалета здесь не было и в помине, о чём меня заранее предупредили, показав стоящий под кроватью горшок (или, как здесь его красиво называли, ночную вазу). По большому предлагалось ходить в туалет, типа сортир, расположенный на улице, но тут, как говорится, на нет и суда нет.

Следующие полчаса сплелись для меня в слегка суетливую череду событий: несколько человек вёдрами нанесли полную бадью горячей воды, мои вещи перекочевали со спины Занозы в номер, а на небольшом столике будто сам собой материализовался мой гастрономический заказ: наваристые горячие щи, целая зажаренная курица с хрустящей коричневой корочкой, ноздреватый серый хлеб и тёмно-зелёная стеклянная бутыль в паре с хрустальным фужером и столовыми приборами.

- А жизнь-то начинает налаживаться, - наконец-то оставшись в одиночестве, протянул я, разрываясь между двумя сводящими с ума желаниями: или сесть за стол, или сначала помыться.

Здраво рассудив, что еда от меня никуда не убежит, а принимать пищу лучше в благостном настроении, я всё-таки принял волевое решение и направился в ванную. Скинул с себя осточертевшую, пропитанную дорожными запахами форму и буквально ощутил, как от меня смердит. Мне кажется, даже Заноза пахла приятнее. Благо что мне действительно попался приличный номер, и я ни капли не пожалел о том, что выложил за него кругленькую сумму, на которую мог бы останавливаться в придорожных трактирах пару недель. Да что тут говорить - здесь даже мыло с какими-то отдушками присутствовало и мочалка, чем я и не преминул воспользоваться,

погрузившись в горячую воду. Не передать никакими словами, с каким наслаждением я отскабливал с себя дорожную грязь, наверное, раз пять вымыл волосы. И наконец, когда вода уже изрядно подостыла, выбрался из деревянной бадьи (завтра её по идее должны будут вычерпать и вынести воду на улицу) и принялся за ужин.

Щи уже слегка остыли, но всё равно они показались мне пищей богов: густые, наваристые, они провалились в меня словно вода в сухую землю. После чего настал черёд птицы. Я и не думал, что настолько голоден, поэтому съел её практически всю, оставив лишь немного на завтрак, и выпил всю бутылку вина, от которого в голове приятно зашумело, в результате чего я, уже на слегка нетвёрдых ногах, наконец-то добрался до кровати, залез под одеяло, и как только моя голова коснулась подушки, провалился в счастливый сон.

Проснулся, когда уже, по всей вероятности, давно рассвело. Моё благостное настроение сменилось ворчанием, потому что тело в нескольких местах чесалось, и, откинув одеяло, я увидел несколько явно свежих укусов.

- Клопы, - негодующе протянул я. - А я уже думал, что больше с вами никогда не встречусь. Как же цивилизация, культурно всё, гран-мерси, да будьте любезны... А вот подишь ты - и здесь эти мелкие кровососущие твари даже зимой не дают житья. Ну да ладно, не тифозный барак - и то хорошо. Но для себя сделал зарубку, что всё-таки на будущее следует подыскать более приличное место или по крайней мере озаботиться тем, как бы всю эту живность повывести.

Кстати, о птичках... Вот ведь идеальный бизнес! В это время, если создать какую-нибудь забористую ядовитую химию, которой можно уничтожать эту гадость, то наверняка можно озолотиться. Только подумав об этом, я улыбнулся. Никогда прежде я не думал о том, как можно применять знания человека из XXI века, а ведь на самом деле именно они являются самым настоящим интеллектуальным капиталом. Став пионером во многих областях, можно не просто разбогатеть - можно стать одним из тех, кто имеет настоящую власть. Теперь по-новому посмотрев на всё, что меня окружает, меня буквально захлестнули разнообразные идеи. Вот взять, к примеру, ту бадью, в которой я мылся. Ведь для неё сделана специальная комната - пусть небольшая, но всё же. Так почему бы не поставить там ванну, провести канализацию, унитаз установить в конце концов?

Кстати, о естественных надобностях: организм настойчиво требовал посещения туалета, но я всё-таки решил сначала доесть вчерашнюю курицу. Сейчас, в холодном виде, она была не менее прекрасна, чем накануне. Я с наслаждением прикончил её, с улыбкой вспоминая тот самый первый случай, когда почти такая же ожила у меня в руках. Сейчас я, наученный горьким опытом, стараюсь внимательнее следить за тем, к чему прикасаюсь, потому что есть пусть и на время ожившее псевдозомби как-то не очень хочется.

Разобрав свою поклажу, я достал чистый комплект нательного белья и тот самый дорожный костюм, поблагодарив свою осмотрительность за то, что не стал одевать его раньше. Посмотрел на ноги и вспомнил, что вчера отдал их с наказом позаботиться о них как следует - почистить и просушить. Дошёл до двери и выглянул за неё. Увидел уже другого парнишку, стоящего в коридоре, поманил его пальцем, после чего тот пулей сорвался ко мне:

- Я тут это... сапоги твоему коллеге передавал. Было бы неплохо их вернуть.

- Сей момент. Прикажете подать завтрак в номер или спуститесь в залу? Когда пригласить прислугу? - тут же засыпал он меня вопросами.

- Точно, - вспомнил я вчерашние указания. - Завтрак в номер, цирюльника и прачку зови через полчаса. Но сначала обувь.

Паренёк кивнул и тут же испарился, чтобы спустя пару минут принести мне начищенные до блеска, успевшие высохнуть сапоги. Одевшись, я тут же поспешил посетить туалет, где привёл себя в порядок. На обратном пути навестил Занозу, убедившись в том, что и она получила свою порцию заботы, но постарался в конюшне не задерживаться - пропитываться запахами навоза и лошадиного пота очень не хотелось. Снова поднялся в номер, вежливо раскланявшись с несколькими постояльцами, попавшимися мне по пути. После чего мне принесли завтрак, и как только я расправился с ним, настал черёд посетителей. Грязную одежду я передал в стирку, причём попросил кое-где её подшить, и занялся своим внешним видом.

Небольшого роста сухонький старичок, опрятно одетый, с нарукавниками из чёрной ткани, попросил меня сесть на стул, выслушал мои пожелания и принялся колдовать над моим лицом и волосами. Его манипуляции заняли практически полтора часа, в конце которых я попросил его ещё об одной мелочи, которая, как оказалось, здесь была не принята - побрить подмышки. Что он невозмутимо и сделал, наверняка сочтя моё пожелание какой-то аристократической блажью. Посмотревшись в зеркало, я вынужден был признать, что вчера я действительно больше был похож на какого-то бомжа, чем на офицера. А сейчас же на меня смотрел очень даже приличный молодой человек, с окладистой бородкой и вполне пристойной стрижкой. Не барбершоп, конечно, но очень даже неплохо. Поблагодарив мастера и щедро с ним расплатившись, я наконец-то признал, что теперь готов выйти в свет. Правда, для этого нужно было дождаться, пока мне вернут постиранную шинель, потому как высовываться на улицу, где стоял уже крепкий морозец, рискуя простудиться, не следовало.

Только вот наверняка и здесь, в гостинице, можно было найти с кем пообщаться и познакомиться, поэтому я решил не заниматься затворничеством. Ещё раз посмотрел на себя в зеркало, улыбнулся сам себе и направился к выходу. Правда, как только потянул дверь на себя, то нос к носу столкнулся с достаточно колоритным персонажем. На меня смотрел небольшого роста, крепкий и коренастый, слегка пузатенький мужчина, одетый в мундир тёмно-синего цвета с красными обшлагами, обильно обшитую галунами и золочеными пуговицами. В руках он держал каракулевую шапку, украшенную замысловатым медным гербом с двуглавым орлом. Мужчина смерил меня цепким колючим взглядом, приосанился и произнёс:

- Позвольте представиться: надворный советник Аркадий Пантелеймонович Брызгалов, полицмейстер. Явился лично уточнить, почему вы, господин офицер, не соизволили отметиться по прибытию в город.

Глава 6. Незнакомка

Цепкий взгляд этого неожиданного гостя пробежался по моей фигуре и моментально вывел меня из относительно меланхоличного расположения духа, настроив на возможные неприятности. Честно говоря, ещё в Севастополе, во время прощальной гулянки, мне что-то говорили о том, что надо сделать в первую очередь по прибытии на место, но я не придал этому особого значения. Уж как по мне, с такими путешествиями день вправо, день влево роли не играют абсолютно. Поэтому и не стал париться, а тут, оказывается, всё на контроле. И тем не менее, я натянул на своё лицо улыбочку и вежливо поздоровался:

- День добрый, господин полицмейстер. А я как раз собирался отправиться на ваши поиски. Проходите в номер, - я посторонился, давая дородному полицейскому чину войти.

- Весьма похвальное намерение, Алексей Николаевич, - протянул, явно давая мне понять, что он знает, с кем имеет дело, чиновник, - правда оно недоказуемо.

- Присаживайтесь, - указал я гостю на стул и сам, не дожидаясь, когда он примет приглашение, занял соседний.

- Благодарю вас, молодой человек, - кивнул он и грузно уселся рядом, положив свой головной убор на стол. - Какими судьбами в наши суровые края пожаловали? И есть ли у вас на то разрешительные бумаги?

- Приехал в отпуск по ранению, два месяца в пути. Бумаги имеются, могу показать, - подтвердил я.

- Сейчас не стоит, мне всё равно нужно внести ваши данные в журналы, так что как посетите меня, так и запишу всё, что положено, - отмахнулся полицейский. - Я, так сказать, с неофициальным визитом. Не так часто к нам в город гости заезжают в это время года. Все у меня по службе проходят справно, а тут решил наведаться в гостиницу и узнал о вашем приезде. Вот и заинтересовался. Так какова цель вашего визита?

Я задумался, стоит ли рассказывать всё этому человеку, но пришёл к выводу, что он всё равно вскоре обо всём узнает, и мои недоговорки могут выставить меня в несколько дурном свете. Поэтому решил не юлить, а говорить прямо:

- Я, Аркадий Пантелеймонович, прибыл не просто так. Дела у меня здесь наследственные, вот, хочу в них разобраться.

- Значит, по поводу вашей фамилии я не ошибся, - слегка прикусил губу Брызгалов. - Чутьё не подводит. Сразу чувствую потомственного аристократа.

На последних словах он как-то странно глянул на меня, и шрамы на руке слегка начали зудеть, как будто по коже пробежали лёгкие мурашки. Это могло означать, что мой собеседник применяет в данный момент какую-то свою магию. Терпеть подобное в отношении себя означало уронить честь, уж об этом я наслушался ещё на службе, поэтому мой относительно добрый и расслабленный взгляд моментально заледенел, а я уставился Брызгалову в переносицу:

- Не стоит забываться, Аркадий Пантелеймонович. Вы всё-таки общаетесь с графом, и применять свои воздействия на меня не советую. Очень уж нервно могу отреагировать, а я, знаете ли, контужен в бою, завожусь с пол-оборота.

Зуд в шрамах моментально прекратился, и на меня уставился удивлённый взгляд полицейского.

- Прошу меня покорно простить, ваше сиятельство. Я должен был убедиться. Служба, знаете ли, у меня такая. Мало ли беглых каторжников под чужими документами кроется. Но теперь я спокоен. Надеюсь, этот маленький инцидент не омрачит наше с вами знакомство.

Быстрый анализ произошедшего не дал ничего, кроме понимания того, что скорее всего этот служака сейчас в своём праве. Слишком уж спокойно он отнёсся к моим словам, а значит, опасаться ему особо нечего. Следовательно, и мне вступать в конфронтацию не стоит – ведь мне ещё тут, всё-таки, жить.

- Чего это я, действительно, - протянул я и расплылся в улыбке. - Война делает нас резкими.

- Угу, понятно, - продолжил Брызгалов. - По слухам, мы смогли пересилить союзников на этом направлении.

- Да, мы победили, хоть это и было очень непросто.

- Любая война - это не прогулка по Невскому проспекту, молодой человек, - наставительно поднял палец гость. - Мне ведь тоже несколько раз довелось побывать на Кавказе, и мало в том приятного. Так что я вас как никто другой понимаю. Но вы рассказали мне о наследстве. Уж не о том ли вы толкуете, которое осталось от Зотова Николая Алексеевича?

- Именно, - подтвердил я. - У меня есть все положенные бумаги на этот счёт.

- Тогда почему вы сразу не отправились в усадьбу, а остановились здесь? Там вам было бы не в пример удобнее, уж поверьте.

- Знаете, я вчера прибыл уже потемну, и искать сил уже не оставалось. Вдобавок после долгой дороги мне нужно было привести себя в порядок. Не мог же я появиться в приличном обществе после двух месяцев пути. Сейчас вот жду, когда шинель в порядок приведут, а то на улице весьма свежо.

- Это вы метко подметили. Зима вступает в свои права. Кстати, о шинели: советую вам всё-таки подобрать что-то более существенное, от наших морозов она не спасёт, тут шуба нужна.

- Я обязательно учту ваше замечание, тут вы, наверное, правы. Но пока я, так сказать, несколько стеснён в средствах, подрастратил в дороге.

- Это ничего, думаю, вы вскоре сможете поправить своё состояние, - заговорщицки подмигнул мне служака.

- Род Зотовых весьма известен у нас, и если у вас всё в порядке с документами, то вы станете очень обеспеченным человеком. Только если позволите, я дам вам совет.

- Отчего же, всегда рад услышать мудрое мнение, - поддержал я полицейского.

- За таким хозяйством, как у Зотовых, всегда пригляд нужен: управляющие норовят скрыть часть добытого, конкуренты строят козни, погода не всегда играет на руку добытчикам. Да и горное дело хоть и может приносить баснословные барыши, связано с немалыми рисками. А вы всё-таки человек служилый, вы не всегда сможете контролировать эти процессы, да и, насколько я вижу, далеки от них. Мой вам совет: поищите тех, кто выкупит у вас имущество или возьмёт в аренду. Это позволит как и не нуждаться в деньгах, и не прогореть, и вести пристойную жизнь где-нибудь в Петербурге.

- Благодарю за совет, Аркадий Пантелеймонович, - слегка кивнул я своему собеседнику, который вдруг стал мне чем-то неприятен. - Всенепременно обдумаю его, но сначала надо войти в курс дел.

- И то верно, - слегка припечатал служака ладонью по столу. - Засиделся я.

- Честь имею. И не забудьте посетить меня в самое ближайшее время.

- Даже не сомневайтесь, господин Брызгалов. Как только, так сразу, - заверил я этого странного гостя, и как только он покинул мою комнату, закрыл за ним дверь.

Мне было о чём подумать. Во-первых, мне почему-то сразу не понравилось, как он начал мне раздавать советы. И если с одной стороны они кажутся вполне себе дельными - ведь я реально ничего не понимаю в деле добычи полезных ископаемых, или чем тут промышляли те, кто оставил мне наследство, - но с другой, у меня вспыхнула подозрительность: уж не по заданию ли каких-нибудь заинтересованных игроков он ко мне явился лично. Хотя вряд ли бы такие движения начались до того, как я вступлю во владение имуществом. Но думать о таком повороте нужно. Кстати, и про шубу он говорил верно: тут, как и в Челябинске, зимой до минус тридцати пяти легко может температура опуститься, и в таком случае шинель мне точно не поможет. Интересно, сколько может стоить такая шуба или тёплое пальто? Надо будет узнать.

Тем не менее организм требовал своего, и я решил спуститься в зал на первом этаже, в котором был размещён ресторан. Закрыл номер и направился вниз. Встречал меня уже другой портье, или управляющий - кто ж их разберёт, какие у них тут должности, - причём этот сразу расплылся в любезностях и тут же организовал мне провожатого. Ресторан встретил меня пустыми столиками - никого, кроме меня, видимо, к этому часу тут не оказалось. Однако заказ мне доставили достаточно быстро, вряд ли я прождал дольше десяти минут. Но и изысков мне никто не предлагал: в меню имелся достаточно скромный, но после придорожных трактиров вполне приличный набор блюд. Отобедал и узнал, что моя шинель вычищена и успела просохнуть, так что я мог выбираться по своим делам.

Откладывать выход в город я не стал. Накинул отстиранную от дорожной грязи шинель и критически осмотрел своё отражение в зеркале. Ну что же, неплохо, хотя и сразу видно, что я военный. На первое время сойдёт. Пересчитал остаток денег - получилось около двадцати рублей. Вроде и немало, но, по сути, капля в море. Ссыпал монеты в карман и вышел на улицу.

Город встретил меня лёгким морозцем - всего пару градусов ниже нуля, и их явно не хватало для того, чтобы вчерашний снег схватился, так что мостовая под ногами местами превратилась в грязную кашу. Зато дышалось легко и свободно. Занозу проверять не стал - тут о ней позаботятся - и вышел из арки. Не скажу, что сразу окунулся в городскую суету, но прохожие и экипажи присутствовали, поэтому решил прогуляться и поглазеть на местные достопримечательности. Вчера, после утомительной дороги, да ещё и в сумерках, я не смог по достоинству оценить всю красоту Екатеринбурга. А вот сейчас с удивлением отметил, что город по-своему красив и правильно устроен: по этим широким улицам и через полтора столетия будут вполне комфортно передвигаться потомки. Как-то сразу почувствовал уют и то, что тут постарался целый табун талантливых архитекторов. Каждая усадьба, мимо которой я проходил, чем-то выделялась, хотя общий стиль прослеживался. Уж не знаю, что сейчас в Петербурге, но не удивлюсь, что многое было почерпнуто именно оттуда. Прогулялся, посмотрел на дома местной аристократии и понял одно: деньги тут водятся, и весьма приличные, а это значит, что и моё наследство может быть весьма и весьма существенным.

Вернулся в гостиницу, прихватил с собой бумаги и направился к Брызгалову - всё-таки обещал. Благо что его квартира, превращённая в своеобразный офис, занимавшая целое отдельное двухэтажное строение, располагалась неподалёку. Он, видимо, уже закончил свои дела и как будто меня ждал. Тщательно изучил мои документы, внёс информацию обо мне в какие-то свои книги, проинструктировал, что ежели возникнет какая-то трудность, то могу смело к нему обращаться. Подсказал, где находится городская управа, при которой расположена нотариальная контора, и на том мы с ним распрощались. Советов он мне больше не давал, хотя поглядывал с явным интересом.

Я же решил не откладывать столь фундаментальный вопрос и двинулся в указанном направлении. Настроение было приподнятым, по крайней мере до того момента, как мои сапоги не оказались обрызганы грязью из-под колёс проезжавшего по дороге закрытого экипажа. Благо что хоть одежда осталась цела, но пару ласковых я вслед карете отвесил - вряд ли, конечно, они оказались услышаны.

Городская управа встретила меня суетой, больше похожей на броуновское движение. Я даже не ожидал такого. Снаружи казалось, что тут всё спокойно и умиротворённо, а на самом деле клерки сновали туда-сюда, торопясь по каким-то своим неотложным делам. Мне даже пришлось постараться, чтобы отловить одного из них и попросить показать, в каком кабинете сидит нотариус. Мне, конечно же, помогли, хотя выражение чванливого лица чиновника мне очень не понравилось - видимо, мой слегка непрезентабельный внешний вид стал тому виной. И тем не менее, я смог попасть к нужному мне кабинету. Только вот, видимо, весь этот путь я проделал зря, потому что секретарь, которого я обнаружил внутри, заявил, что нотариус сегодня не принимает и мне придётся прийти послезавтра. Спорить в таком важном деле себе дороже, поэтому пришлось откланяться и возвращаться обратно.

К этому моменту день уже давно перевалил за середину, постепенно начинало смеркаться, а в этих местах в это время года темнеет достаточно рано. Да и я, честно говоря, проголодался, поэтому я ускорил шаг, не забывая поглядывать по сторонам, помня, какими коварными могут быть местные кучеры, которые, видимо, испытывают особое удовольствие, если смогут окатить грязью прохожих. Видимо, именно потому, что я часто вертел головой, я и не заметил вышедшую из-за поворота барышню, которая, судя по всему, тоже была озабочена чем-то подобным. Каким-то внутренним чутьём я успел среагировать на тихий вскрик перед собой и смог подхватить сбитую мною с ног девушку.

- Отпустите! - пискнула она, когда поняла, что происходит, и я осознал, что действительно очень плотно держу её за локоть и талию.

- Это я заметила, - слегка ехидным, но тем не менее высоким и каким-то звенящим, как колокольчик, голоском отозвалась красотка.

А она, не побоюсь этого слова, ею была. Утончённые, слегка вытянутые тонкие черты лица вкупе с озорным, немного курносым острым носиком производили весьма кокетливое и приятное впечатление, а огненно-рыжие волосы делали девушку похожей на лисичку. Одного взгляда мне хватило, чтобы утонуть в этих зелёных глазах, но действительность быстро вытащила меня за уши из этого дивного омута и припечатала мордой о суровые реалии.

- Вы, сударь, уже давно должны были меня отпустить. Или мне стоит закричать и позвать городового?

Я тут же отпустил её и сделал быстрый шаг назад, показывая, что не планирую ничего дурного:

- Простите меня, сударыня, никоим образом не хотел вас оскорбить. Действовал на автомате, чтобы вы не упали в эту грязь. Собственно, из-за неё я и не заметил вас - смотрел за очередной каретой.

- Как мне это знакомо, - фыркнула красотка. - Ладно, так и быть, вы прощены, милостивый государь. Кричать не буду, но только если вы проводите меня до моего салона и скрасите путь интересной беседой.

Она кокетливо стрельнула глазками и вдруг резко протянула мне правую ручку, вытащив её из меховой муфточки, висящей у нее на шее.

- Варвара Сергевна фон Брауберг, - представилась она, и я слегка стушевался, но успел вспомнить, что от меня требуется - осторожно перехватил пальчики и приложился к ним губами, отметив при этом, что пахнут они удивительно приятно.

- Граф Алексей Николаевич Зотов, - в свою очередь представился я, и где-то в закоулках подсознания колыхнулась мысль, что, пожалуй, я первый раз так легко и даже, на мой взгляд, немного вальяжно использовал свой титул, причём явно для того, чтобы произвести впечатление на эту красивую девушку.

А она действительно была красива, и с этим трудно было поспорить. Безусловно, за последние два месяца я встречал в дороге представительниц прекрасного пола, но всё это были дорожные знакомства. А здесь же мне показалось, что я в этом заснеженном городе увидел яркий лучик летнего солнца. Быть может, тому виной были необычные волосы этой девушки, а возможно, я просто истосковался по женскому обществу. Ведь после того, как я получил ранение ещё там, в двадцать первом веке, отношения с женщинами у меня не складывались - кому нужен бесперспективный калека? Сейчас же всё изменилось: я не просто восстановил здоровье, но еще и получил магические способности - пусть не очень понятные, однако они есть. Но самое главное - это положение в обществе. Никто не будет здесь считаться с простым солдатом - могут и шпицрутенами забить до смерти, посадить в тюрьму, обвинить во всех смертных грехах, и попробуй докажи, что это не так. А вот с аристократом - совсем другое дело.

- Надо же, граф! Что-то я вас не припомню, а я в этом городе и окрестностях знаю практически всех.

- Вы чертовски правы, Варвара Сергевна. Я только вчера приехал, поэтому мы с вами никоим образом не могли познакомиться раньше.

- И откуда же вы прибыли? - заинтересованно спросила красотка.

- Да, я что-то слышала о тех ужасах, которые там творятся. Очередная война, - немного погрустнев, покачала головой девушка.

- Основные боевые действия закончились, так что можно надеяться, что скоро всё встанет на свои места, и город вновь возродится.

- Какая чудесная новость! Вы знаете, Алексей…Алешенька в нашей глуши не так-то просто узнать о том, что происходит в этом огромном мире. И такие путешественники, как вы, - на самом деле кладезь интереснейших историй. Понимаете, граф, я обожаю слушать о разных приключениях и особенно о дальних странах. А уж когда рассказчик умеет говорить...

Девушка взяла меня под руку сама, без приглашения, и повела вперёд по скользкой мостовой. Снег хрустел под сапогами, и я чувствовал, как её пальцы чуть заметно сжимают мой рукав шинели. Мы свернули на Малую Сибирскую улицу, где дома казались выше, а фонари - вычурнее, хотя, быть может, это мне показалось. Видимо, квартал был побогаче.

- Признаться, я даже рада, что вы меня чуть не сбили, - продолжала она, игриво вскинув бровь. - В Екатеринбурге такая тоска в это время года. Гости в наши края практически не приезжают, а местные все только и говорят, что о золоте да о заводах. А вы - человек с юга, боевой офицер. Вы пахнете морем и тайнами, Алексей. Или мне просто кажется?

Я улыбнулся, чувствуя, что краснею, и порадовался, что вызвал в этой красотке интерес:

- Морем вряд ли, сударыня. Скорее длинной дорогой и лошадиным потом, но если вам угодно видеть во мне моряка, я не стану разубеждать. В конце концов, и в море я ходил. Тем более что вы сами - как яркий огонёк в этой снежной каше.

Она звонко рассмеялась, и этот смех разнёсся по пустынной улице эхом.

- Ой, граф, вы опасный человек. С вами надо держать ухо востро. А не то я и сама не замечу, как влюблюсь в какого-то проезжего бравого офицера. А это, знаете ли, дурной тон для хозяйки салона - влюбляться в потенциальных клиентов.

Она сказала это легко, но что-то в её голосе дрогнуло - неуловимо, на мгновение. Я не придал этому значения, списав на кокетство. А зря.

- А чем занимаются в вашем салоне? – слегка напрягся я.

- Да как и везде: встречаются, знакомятся, общаются, весело проводят время, музицируют, проводят время в культурном обществе. Ну а для дам у меня есть особые предложения, но вам скорее всего это будет не интересно, а вот вашей супруге, наверняка.

- Да вы полны сюрпризов, дорогой граф. Так даже лучше.

Дальше разговор петлял и струился, словно бойкая горная речушка, и спустя полчаса мы остановились у двухэтажного особняка с высокими окнами, за которыми угадывался тёплый свет свечей.

- Вот мы и пришли, - объявила она, отпуская мою руку. - Правда, я не ожидала, что дорога пролетит так быстро. Вы умеете говорить, и у вас прекрасное чувство юмора, граф.

- Вы мне льстите, но мне всё равно очень приятно это слышать, - поклонился я, стараясь выглядеть галантным. - Но коли вы не против, то я бы не отказался войти внутрь и выпить с вами чаю. Или, может, чего покрепче. После такой прогулки, честно говоря, не повредит.

Варвара на мгновение замялась, но затем её лицо озарилось лукавой улыбкой:

- Ах, какой вы прыткий! Прямо с порога - в салон? Да у меня там сейчас дамы собираются, у нас сегодня литературные чтения. И в это время дня мужчинам туда ход заказан, а не то они вас замучают расспросами о войне, о чинах, о том, сколько и на чём вы зарабатываете. Съедят живьём, не поморщатся.

Я рассмеялся, но заметил, что она не двигается с места, словно раздумывает.

- Тогда, может, завтра? - предложил я, чуть подавшись вперёд. - Вы сами сказали, что я должен стать частым гостем. К тому же, где, как не у вас, мне знакомиться с приличными людьми?

Варвара прищурилась, прикусила нижнюю губу - жест, который я уже начал узнавать как её привычку, когда она что-то взвешивает у себя в уме.

- Завтра вечером, - наконец сказала она. - Ровно в семь. Я прикажу подать пунш и уберу всех лишних. Будем говорить только о море, о звёздах и о том, почему такой бравый офицер, как вы, ещё не женат. Последнее - обязательно, нужны же мне в конце концов хоть какие-то сплетни, иначе мои подруги перестанут меня уважать. Всё-таки вы граф и новый человек в нашем городе, - девушка улыбнулась, давая понять, что она шутит, и от этой улыбки мне стало радостно на душе.

Она протянула мне руку на прощание, и я заметил на её запястье тонкий серебряный браслет с каким-то странным алым камнем, который блеснул в свете фонаря, словно бы изнутри. Шрамы на руке слегка зачесались, но я абсолютно не придал этому значения, тем более что это длилось всего мгновение. Я почтительно поцеловал её пальцы, чувствуя, что от Варвары пахнет не просто духами, а чем-то сладким, восточным, дурманящим. Чем-то тёплым и родным.

- Буду непременно, - ответил я, чуть хрипловато. - С нетерпением буду ждать следующего вечера.

- Договорились, любезный Алексей Николаевич. И умоляю вас, не опаздывайте. В таком случае я ведь и обидеться могу.

- Ну что ж, значит, мне придётся выйти заранее и стоять под вашими окнами в ожидании назначенного времени, - пошутил я, на что девушка прыснула в кулачок, скользнула за дверь, и я остался стоять на крыльце, глядя вслед, пока за рыжеволосой красоткой не захлопнулась тяжёлая дубовая дверь.

Снег повалил гуще, и я вдруг понял, что абсолютно не понимаю, как буду добираться обратно до гостиницы - все мысли были заняты задорным носиком и зелёными глазами.

А за дверью, прислонившись спиной к косяку, Варвара выдохнула и прикрыла глаза.

- Граф Зотов, значит... - прошептала она, едва шевеля губами. - Из Севастополя. Вчера приехал. Интересно, сколько он на самом деле знает и кто вообще такой? А самое главное - откуда взялся? Любопытный экземпляр, и мне кажется, очень сильный. Поиграем, Лёшенька, а там и посмотрим, как скоро я вытяну из тебя всё, что ты знаешь.

Она провела пальцем по серебряному браслету, и тот на мгновение странно осветился изнутри - будто живое существо, отреагировавшее на ласку хозяйки. В коридоре спустя пару мгновений появилась молодая служанка, немного испуганная тем, что она не успела встретить госпожу, занимаясь её гостями. Варвара легко сбросила с плеч шубку, и не глядя на прислугу, направилась вглубь дома, натягивая на лицо свою обычную дежурную улыбочку.

Лишь отойдя на некоторое расстояние от дома, в котором скрылась красотка, я наконец-то немного успокоился и сам себе пробормотал:

- Какая, однако, девушка - просто чудо. Мне кажется, я никогда ничего подобного не встречал. Если в этом времени таких здесь много, то мне эта эпоха, честно говоря, начинает нравиться.

Мысли сами собой постоянно возвращались к задорной красотке, а ноги несли меня куда-то вдаль, да так, что я и сам не заметил, как темнота окончательно опустилась на город, а я оказался на какой-то явно не центральной улице.

- Похоже, Лёха, ты заблудился, - пробормотал я, зябко кутаясь в шинель. - Совсем эта девчонка тебе голову задурила. Надо как-то выбираться.

Осмотревшись по сторонам, я примерно понял, в какую сторону мне следует двигаться, уже было развернулся, как вдруг в десяти метрах передо мной из подворотни вывалились два явно нетрезвых мужика и, слегка шатающейся пьяной походкой, направились в мою сторону. Что-то в их движениях сразу же насторожило, и я весь буквально подобрался. Мысли о девушке моментально улетучились, но я ещё надеялся, что всё это лишь плод моего воображения. Переходить на другую сторону улицы было бы признаком трусости и слабости, поэтому я продолжил движение вперёд, внимательно наблюдая за двумя этими подозрительными типами. Вот вроде ведут себя как обычно, однако что-то царапало взгляд. И я оказался прав: как только они поравнялись со мной, их движения моментально изменились, и в мою сторону, словно змея, планирующая ужалить, вылетела рука с зажатым в ней ножом, а следом прямо в лицо бросили горсть какого-то порошка, на лету превращающегося в облако пыли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Кровопролитная война осталась позади. Алексей Зотов, ставший офицером и дворянином, отправляется в отпуск - с новыми ранами, новым именем и родней, о существовании которой еще недавно даже не подозревал.

Вот только спокойный отдых ему не светит.

На Урале его новый род стоит на грани гибели, а влиятельные аристократы готовы на все, чтобы избавиться от опасного выскочки. Заговоры, семейные тайны, предательства и смертельные интриги затягивают Алексея в новую войну - куда более коварную, чем та, что осталась за спиной.

Теперь ему предстоит защитить свою новую семью, раскрыть чужие секреты и разобраться в собственных чувствах. Если, конечно, враги не доберутся до него раньше.

Title Info
Genres	popadancy istoricheskaya boevaya_fantastika
Author	Алекс Гор
Title	На четверть демон: НАСЛЕДНИК
Date	2026-06-04
Language	ru
Document Info
Author	[Алекс Гор]
Program used	FB2 Validator, FictionBook Editor Release 2.6.7
Date	2026-07-25
Source URL	https://litres.ru/74009793
ID	796f7006-a058-4dac-a112-b3b8cd1996f4
Version	1.0
Publisher Info
Publisher	SelfPub
Year	2026
Custom Info
employee-list	Гор А.
fb3d:fb3-description/fb3d:fb3-classification/fb3d:bbk	84(2)6
fb3d:fb3-description/fb3d:fb3-classification/fb3d:udc	82-312.4
fb3d:fb3-description/fb3d:fb3-classification/fb3d:author-sign	Г67

Алекс Гор
На четверть демон: НАСЛЕДНИК

Table of contents

Пролог

Глава 1. В путь

Глава 2. Дорога на север

Глава 3. Ночные гости

Глава 4. На Урал

Глава 5. Город за перевалом

Глава 6. Незнакомка

Конец ознакомительного фрагмента.

Алекс ГорНа четверть демон: НАСЛЕДНИК

Table of contents

Пролог

Глава 1. В путь

Глава 2. Дорога на север

Глава 3. Ночные гости

Глава 4. На Урал

Глава 5. Город за перевалом

Глава 6. Незнакомка

Конец ознакомительного фрагмента.

Алекс Гор
На четверть демон: НАСЛЕДНИК