Как только мы шагнули в Изнанку, проклятое облачение облекло меня с ног до головы. Плащ лёг на плечи, маска на лицо; я по-прежнему едва ощущал всю эту «вторую шкуру», зато Ориана с непривычки вздрогнула и отпустила мою руку. Княжна озиралась по сторонам даже с некоторой робостью, ибо в сердце Башни, на узкой лестнице, висящей над бездной, вошедшего поневоле придавливает ощущением крошечности.
— Ваша ослепительная светлость! Вы засияли своей красотой нашу скромную межмировую обитель, — Ключник с комичным проворством вскочил на задние лапы и поклонился настолько изысканно, что запутался в изгибах своих конечностей и хвостов.
Пародийный тон его любезности заставил и без того несчастную Ори нахохлиться.
— Кто это, придворный шут? — фыркнула она.
— И мудрец, и на дуде игрец, — кивнул я. — Но всё же потенциальный верный друг за фасадом циничного эгоиста. Хотя и менталист, так что следи за мыслями.
— Ну, если друг, то ему дозволяется издеваться, — вздохнула Ориана. — Хотя я теперь не могу никому ничего запретить, ведь я больше не княжна.
— Может, это и к лучшему? — ухмыльнулся кот. — Была царственная ангора, стала уличная трёхцветка, зато свободна и можешь гулять сама по себе.
Он изогнул длинное тело и изобразил прогулку наглядно, причём открыл в пространстве маленький портальчик и, заходя у головы, выходил себе прямо на спину, создав таким образом ленту бесконечного кота Мёбиуса, абьюзящего геометрию вселенной.
— Трёхцветка? — удивилась Ори. — Это ещё почему?
— Не станешь же ты шастать по этажам и мирам в пышном алом платье с туфельками на каблучках? Они неудобны. Конечно, переоденешься в уличное и походное. Без тиары. Ясновижу, что в следующий раз увижу тебя в земных штанах с футболкой и кроссовках!
Ори вздохнула, осознавая, что привычный образ придётся радикально поменять, а Ключник переключил издевательства на меня:
— Яр, а ты не обманул надежд: сделал всё не скучно, а интересно, закрутил сюжет.
— Мда, Силен наверняка страдает от похмелья и думает: «Зачем я выбрал этого дурака?»
— Да он сам виноват! — возмутилась Ориана. — Ему следовало давать чёткие инструкции, а не играть в загадки. Поставил нас в двойное неловкое положение, теперь мы должны действовать вдвоём, преодолевать притяжение осколков и чувствовать вину за симпатию друг к другу!
— Зато так интереснее, — припечатал котик. — Так что я на стороне старого развратника.
— Наши неудобства всё же мелочь, — возразил я. — Как ты сказала, мы люди взрослые и вполне можем действовать в паре, держать границы и не подставлять меня под гнев Миры.
— Миры?
— Моей любимой жены.
— Легко говорить человеку с железной волей! — глаза Ори сверкнули. — Но в целом согласна. Не так уж меня к тебе и тянет. Тем более, в этой маске.
И показала язык.
— А настоящая проблема в том, что Светоносные узнали про заговор о возвращении Брана и теперь будут нас с тобой искать. Не идиоты же они: после активации осколков даже копьё проснулось и призвало хозяина.
— Это моя вина, прости, я его недооценила.
— Ты опиралась на предыдущий опыт, и, кстати, именно из-за недомолвок Силена.
— Разящий наверняка взял весь Антар в кулак, низложил меня из правящего рода и прямо сейчас очерняет в глазах моих же людей. А моя бедная Ори, что с ней будет?
Кулачки Орианы сжались, в них заискрила немалая силища, но тут же сникла, а глаза подозрительно заблестели.
— Не переживай, это только начало борьбы. Объявляю тебя Княжной в изгнании. Возродим Брана, победим Светоносных, и вернёшься к народу. Ори умная, как ты, она наверняка нашла способ спрятаться где-нибудь в межкнижье. А люди княжества тебя любят и не поверят Гелиону, большинство будет на твоей стороне, а может, организуют подпольное сопротивление.
— Хотелось бы верить. Ох, Яр, но как же мы можем противостоять богам? Даже с Силой я — лишь пародия на божество. А ты не чувствуешь себя песчинкой в огромной вселенной?
— Огромная вселенная нам как раз на пользу. Миров миллион, мы можем быть где угодно, попробуй нас отыщи. И в этих мирах полным-полно сущностей и организаций куда могущественнее, чем Светоносный союз. Может, мы с кем-то задружимся и вломим Гелиону по щам. И вообще мы с тобой не одни: с нами Силен и целый отряд заговорщиков, мы наверняка ещё половину не знаем.
— Спасибо за утешение, Яр. Кстати, про тебя враги знают мало.
— Только имя: я представился в вашем пропускном пункте, потому что имя всё равно видно в открытом инфо.
— Но толку с имени в мультивселенной с бесчисленными мириадами существ, — улыбнулась Ори.
— Тем не менее, нас будут искать, а с силами Лексора и его доступом к информации могут найти быстро.
— Значит, на случай столкновения с превосходящими силами врага нам нужно убежище, куда можно мгновенно вернуться и спрятаться, — сказала Ориана. — Желательно планарным шифтом из любой точки мироздания.
— Хм. В Базарате можно купить временную безопасность под гарантии Обу-Хурая, а он археон, один из владык вселенского ранга, его гарантии нерушимы. У тебя есть деньги?
— Вообще-то, да. После твоего появления я поняла, что судьбоносные события, которых мы с дядей столько лет ждали, вот-вот начнутся. Поэтому к аудиенции в Синем кабинете уже подготовила «набор для бегства». На всякий случай.
Идеальная партнёрша: умная, сильная и подготовленная. Один недостаток: я слишком сильно ей нравлюсь.
— У тебя тоже есть интерфейс и инвентарь?
— Конечно, я проходила инициацию в Башне, как и многие в нашем мире. Дядя запретил рисковать жизнью и продолжать Восхождение, так что я развивалась в библиотеке: медленно, годами, своим ходом. А не в сто раз быстрее, как восходящие в Башне Богов.
Она открыла мне доступ в инвентарь и показала сундучок с золотом на семь с половиной тысяч звёзд. Неплохо! Для казны даже среднего княжества это скорее пустяк, но для отдельно взятого путешественника… мне такие деньжищи даже не снились.
— Вот все мои сбережения, тут магические вещи, ну а это всякое барахло для бытового комфорта.
— Ты взяла раскладной магический шатёр-спальник?
— Ну конечно, мы же сбежали в поход. И котёл-самоварево. И кружку-незагрязняйку, ей можно зачерпнуть воду хоть в реке, и она будет кристально-чистая. Можешь тоже из неё пить.
— Здорово, Ори. У меня денег не особо много, но уже завтра состоится аукцион по продаже одной ценной вещи, и там я планирую выручить что-то значимое. К сожалению, нам придётся потратить солидную часть этих денег, чтобы купить защиту Обу-Хурая.
— Зачем, — спросил Ключник. — Если таким любимчикам богов, как ты, можно за меньшие деньги сделать собственное убежище здесь, в Изнанке?
Повисла пауза.
— Чего? — спросил я, моргнув.
— А что неясно? — кот развалился на спинке прямо в воздухе, наслаждаясь произведённым эффектом. — Изнанка бесконечно-слоистая, на каждого Восходящего свой слой. И, раз это пространство в любом случае закрепляют за тобой, пока ты живой и геройствующий, то почему бы не разрешить его кастомизировать, то бишь настраивать под себя? Вот Башня и разрешает. Можешь создать в Изнанке убежище, домик, да что угодно, хоть курорт мечты… нужно только знать слово силы, которое запускает процесс.
Я открыл рот ещё шире, и котик продолжал разглагольствовать.
— Помнишь birdcave Игвара Искусника? Такое каждый может сделать, просто ему, как хозяину этажа, очки на развитие шли дополнительным бонусом, а тебе придётся тратить свои кровные. Но есть масса разных хитростей и читов.
— А почему ты об этом раньше молчал⁈
— А ты раньше не приводил сюда девушек! И раньше за вами не охотились демоны чёрной крови и жрецы сразу нескольких богов. Вот теперь понадобилось убежище, я и сказал. По своей инициативе, между прочим, почти на грани со вмешательством! Ох, чую, доведёшь ты меня до разжалования, Яр.
Конечно, этот пройдоха знал все основные моменты моих приключений.
— Ори, убежище нам с тобой очень нужно. Так что вложить часть очков развития и денег в то, чтобы мы из любой точки мироздания могли мгновенно сбежать сюда, под защиту Башни, выглядит крайне здравой идеей.
— Ну а я про что? — ухмыльнулся котик. — Всему вас нужно учить, слепые котята.
— Но я не знаю нужного слова силы. Наверняка его можно купить в Базарате…
— Знаешь-знаешь, — нагло фыркнул Ключник.
— Не знаю, — возмутился я. — Мне-то виднее.
— Просто в данную конкретную секунду не знаешь, а через тринадцать секунд уже громко и с выражением произнесёшь.
Он растянулся в довольной ухмылке чеширского кота, глядя, как мой могучий интеллект постигает смысл сказанного. Я вспомнил, что Ключник и его восприятие пространства-времени очень непросты, и потому он видит меня не только здесь и сейчас, а в каком-то промежутке. Может, длиной в минуту. А значит, уже через восемь секунд я каким-то образом узна́ю нужное слово силы.
За четыре секунды до дедлайна умный Яр сообразил открыть интерфейс и увидел аж пять мигающих сообщений-писем от разных адресатов. Раскрыл вкладку, первым шло… письмо от Силена! Ткнул в него и прочёл:
😎 Ладно, переходим к плану «Б».
Слово силы Изнанки: Теом’Иссил
— Теом’Иссил! – выпалил я, как будто опаздывал на поезд судьбы. И успел вовремя.
Котик философски улыбнулся:
— Иногда сложно понять, что является причиной, а что следствием.
— Воу! — воскликнули мы с Ори синхронно, как близнецы, и было отчего.
Изнанка распахнулась, ммм, ну не изнанкой же, пусть будет внутренним измерением, и призрачные силуэты стен и потолков разошлись в стороны, очертив высокий контур пространства, похожий на гигантский куб размером с два стадиона. Это сопровождалось переливами энергии и дрожанием пространства, выглядело красиво и эпично.
Чёрная лестница расслоилась на две — одна по-прежнему вела вниз и наверх, теряясь во тьме. А вторая отходила налево и через три ступеньки расстилалась большой пустой площадкой из ровного чёрного камня, размером примерно с четырёхкомнатную квартиру. Это была платформа, на которой можно возводить всё, что душе угодно.
Внимание: вы открыли свою нить Восхождения и произвели с ней синхронизацию! Поздравляем, эта возможность есть у каждого восходящего, но воспользоваться ей выходит у немногих. Теперь вы способны создать личный домен.
Он будет существовать, пока вы живы или погибли, но ещё находитесь в Душевороте; в случае вашего окончательного развоплощения домен будет развоплощён и всё его содержимое вернётся в Башню Богов в виде чистой энергии.
Желаете стабилизировать потенциалы и воплотить базовую платформу? Да/Нет.
Естественно, я ткнул «Да». По большой пустоте Башни раскатился каменный грохот, и платформа материализовалась и застыла в чёрном камне.
У меня появилась отдельная вкладка, и там кроме разных параметров и ячеек развития был виден «blueprint»… 100×100 вот этих платформ. То есть с годами я при желании мог докупать и докупать ячейки, увеличивая площадь, благо Башня была колоссального размера и внутри неё хватало пустоты. И в конечном итоге я мог выстроить себе хоть микро-город на 10 000 платформ в одном уровне и на 50–100 ярусов.
Честно, в голове не укладывалось, что там можно устроить и зачем обычному восходящему такие возможности.
— И как это всё развивать? — спросила Ори с интересом, когда я раскрыл ей интерфейс. У неё явно проснулись управленческие инстинкты.
— Как и всё остальное: жертвуешь вещи, мерцы, крисы, другие ресурсы, полученная энергия реформируется в то, что ты хочешь получить. Курс, конечно, невыгодный, выгоднее самому создавать ручками, но это долго и кропотливо, а воплощать быстрее и проще.
Я посмотрел справку.
— Хм, многие материалы или готовые элементы развития можно купить за деньги прямо из интерфейса, но немало и особенных, которые достанешь только если сам найдёшь. Можно искать особых чаромантов, которые специализируются на работе с «телом Башни», их называют чёрные ваятели, а ещё чароходы. Первое понятно, а почему второе?
— Потому что они ходят по таким измерениям пространства, которые вашему человечьему глазу непонятны и не видны, — ответил Ключник. — И ваяют.
— Смотри, тут четыре ключа, это четыре основных типа развития, — показала Ориана, которая, как прирождённый и тренированный чтец, впитывала инфо по домену быстрее и внимательнее меня. — Ключ обмена, ключ накопления, миротечения и удачи. Хочешь, я изучу все особенности домена и разберусь, как его развивать?
Кажется, княжне такая работа позволит вернуться в привычную с детства среду, перевести дух и успокоиться. Плюс она не обычная девчонка, а с божественными силами в руках, в её распоряжении сотни дармовых энзов в сутки, как у очень сильного мага. Так что Ори может потратить энзы с пользой и сама совершить первые апгрейды домена. А я пока займусь срочными вопросами.
— Хорошо. Ты уже в моей группе, даю тебе статус со-творца моего домена. Ничего не поломай.
— Да, мой капитан, — улыбнулась Ориана, потому что, создав группу, я по дефолту являлся её главой.
— А ты ей помогай, кот, и не пытайся морочить голову, — строго сказал я. — Ори прошла инициацию в Башне, значит, ты и её куратор.
— Ладно, ладно, — облизнулся Ключник. — Чем смогу, помогу. Вообще-то, к своей нити подключается один из многих тысяч восходящих, потому что это слово силы так просто не передашь другому, нужно уплатить немалую цену. Так что для нас домены в Изнанке — тоже редкость. Оч-чень интересно, что же там можно намутить… М-м-м, как насчёт прудика с карасиками?
Пока они бормотали, постигая азы ваятельных знаний и доменной архитектуры, я спустился по ступенькам ниже и занялся более срочными делами.
Получено +2 уровня: +10 очков жизни, +2 свободных очка параметров и +2 к наиболее активно использованной классовой характеристике: +1 харизма и +1 красота. Получено свободное очко способностей и свободное очко умений.
Башня засчитала мне Княжество как отдельный пройденный этаж. И это логично, потому что я был там в рамках квеста от Брана, так что со второго визита Княжество стало этажом моего пути восхождения.
Серия «Выживший» продлилась на один пункт, а уровней за выживание и вклад в победу над крутыми мраконосцами отсыпали сразу две штуки. А вот и расплата за шашни с Орианой: за все подвиги в мире княжества я совершенно заслуженно получил плюсы к харизме и красоте. Ну, было бы глупо после бонусного повышения воли снова повысить мне волю, так что ладно.
Зато число хитов перевалило за четыре сотни, хорошо. Оба очка параметров в минусовой дар. Так я скоро доберусь до новой ступени, потому что хапаю уровни, как бешеный. Может, ворон-убийца даже ни разу и не появится, выкуси, клювастый. Умения и способности: в чаромантию и проницательность, продолжаем качать то, что качали.
Кстати, с появлением домена прокачка чаромантии стала вообще идеальным выбором, который я раньше совершил. Ведь именно чаромантия, работа с магическими энергиями и их вложением в любые вещи и материалы, позволяла делать элементы развития своего домена собственными руками.
Проницательность 9 позволяла сконцентрироваться на выбранной персоне и увидеть текущую меру сил: то есть «мана кончилась» или «в полных силах» или «осталась половина хитов». Графу истощения, короче. Эта способность с каждой единичкой всё полезнее и полезнее, и я предвкушал Проницательность 10, которая сделает для меня видимыми не скрытые системные сообщения других. Вот где крутая штука.
В общем, уровни раскидал быстро, настал черёд сообщений.
Письмо Силена было таким же кратким и с намёком на скрытое содержание, как большинство его мудрых речей. А содержание я увидел такое: Фавн заранее понимал, что мы с Орианой можем не внять его задумке и сделать по-своему, и у него на этот случай был план «Б». Слово силы пришлось как нельзя кстати, и это показывало, что у бога мудрости хорошее понимание происходящих вокруг процессов. Это конечно хорошо.
Второе письмо оказалось от Марлона Траста — да, самый богатый человек Земли написал лично мне. Хех, конечно, это был один из его помощников-секретарей, который писал с его личного емейла по паре сотен писем в сутки. Письмо приглашало меня на встречу топ-восходящих Земли, причём с большим пиететом и даже лестью. Какое счастье: я заочно прошёл отбор в «Лотос», специальный закрытый центр будущих лидеров планеты, где мы будем жить и тренироваться вместе, а нас будут кормить, одевать, облизывать с ног до головы. Кто мечтал поселиться в штаб-квартире Мстителей, добро пожаловать, кстати, бесплатная одежда от ведущих мировых брендов и крупная стипендия.
Мда, на неокрепшие умы такое предложение произведёт впечатление.
Забавно, что в большинстве сериалов про супергероев такие штуки организовывало правительство, и наверняка сейчас каждая страна торопливо сколачивает какой-нибудь институт стратегического магического развития. Но олигархи успели первыми, да как умело! Видео-презентация «Лотоса», которую я глянул мельком, производила сильное впечатление. Но моя Чистота недовольно шевельнулась внутри.
Пассивная защита: вы перебороли ментальное воздействие и эффект «Восхищение».
Нехорошо, товарищ бизнесмен. «Лотос» зачаровал видео-презентацию магией, причём не направленной конкретно на зрителя, поэтому обвинить их в целевой ментальной атаке не получится. Но они пропитали нужным ощущением каждый кадр, и смотрящие без защиты проникались восторгом в пассивном режиме.
Недальновидно, мистер Траст, какой же траст к вам при таких подходах? Я написал в ответ, что использование ментальной магии слишком дёшево для организации межмировых амбиций; а я выполняю крупные квесты, так что времени на участие пока нет, но буду стараться в дальнейшем. Ругаться и выпендриваться не стал: ни к чему жечь мосты, ведь не знаешь, как жизнь повернётся. Может, нам с Орианой срочно понадобится помощь этого «Лотоса».
Третьим письмом шло повторное приглашение от «Альянса Терры», той неформальной организации, которую создали наши ролевики-настольщики. Президентом и основателем у них по-прежнему числился Мерлин, и меня удивил тон. Не дословно, но по смыслу мне написали: чувак, мы тебя уже звали, а ты не соизволил прийти — дурак, что ли? Довольно нахраписто, будто я успел оскорбить их игнором и обязан был прибежать по первому зову. Мол, все адекватные люди из НРИ-движения уже вступили в альянс или скоро вступят, а ты тупишь и потом жалеть будешь. Серьёзно, там практически так и было написано, таким самовлюблённым слогом, когда пишущий любуется тому, как он ловко сказанул.
Письмо явно не писалось лично под меня, а копипастой разошлось по сотням адресов, может, по тысячам. Интересно, чем обоснована высокомерность тона? Наверное, Альянс Терры попал в потребность многих и многих людей, которые пытались разобраться в хайпе вокруг Башни. Их первый призыв возымел определённый успех, вокруг Альянса начался ажиотаж — и основатели почувствовали вкус власти. Резко стали считать себя важными людьми, вот и подбоченились.
Я не стал отвечать в том же тоне, а вежливо написал, что благодарю за приглашение, просто выполняю важные квесты и нет времени отвлекаться.
А вот четвёртое письмо было уже серьёзным. Это была официальная повестка от Министерства обороны Российской Федерации, и она вменяла мне, «Восходящему высокого уровня Ярославу Алексеевичу Соколову», прибыть в пункт верификации восходящих завтра в 10:00. За отказ чётким канцеляритом сулилась административную ответственность и даже с формулировкой про ускоренную судебную процедуру. Пугают.
Блин, вот чего мне было совсем не нужно, так это тёрок с властями. И что делать, идти на верификацию? Я заранее представлял, что там будет: придёт человек десять-двадцать с нашего района; пара чиновников и силовиков будут пытаться оценить каждого из нас и при этом проговорить главные пункты наспех сформулированных и непродуманных правил. То нельзя, это ограничено, а вот это ни в коем случае.
Они будут пытаться нормализовать ситуацию, которая изначально не нормализуется, и которая сломает наш мир, силой заставит мировую политику и менталитет всех землян радикально перестроиться… только правительства почти всех стран будут пытаться до последнего сохранить старый порядок и статус-кво. А это критическая ошибка. И что я скажу чиновникам, которые сами не принимают никаких решений?
И ведь они начнут требовать снять маску и пройти идентификацию…
Ладно, подумаю, может и пойду. А вообще, надо найти время и глянуть таблицу лидеров: наверняка я там по-прежнему в первой когорте. Иначе зачем мне пишут сразу из трёх организаций на одну и ту же тему.
Пятое письмо было от Мелиссы Мэй, и оно неожиданно вернуло мне улыбку. Оказавшись дома, Мелисса тут же вступила в дистанционную программу «Лотоса», и к ней прямо в квартиру из Изнанки пришёл целитель 18-го уровня и совершенно бесплатно отрегенерировал отсечённую ладонь. Теперь Мэй была как новенькая и сердечно благодарила меня за испытание с Альфой, хищниками и жертвами, которое стало для неё большим жизненным уроком. И прислала скриншот своего отзыва, который уже опубликовала в том самом приложении Марлона Траста.
О, что это был за отзыв, целое журналистское расследование! Вернувшись домой, Мэй за считанные часы успела не просто накатать про меня хвалебный пост, но и опровергнуть ложь других отзывов. Добилась подтверждения от Номада, который тоже написал свой комментарий: краткий и по существу. Но на этом наша правдолюбица не остановилась — она нашла в сети Андреа и Юлю Жулевскую, и, пригрозив общественным резонансом за клевету, заставила Юлю удалить свой отзыв! А Андреа внести правки в свой.
Вау, вот так Мелисса: умница, комсомолка и настоящий друг. Я написал ей обалдевшую благодарность и с хорошим настроением закрыл интерфейс.
Ключник и Ори увлечённо спорили о каком-то принципе совместимости разделённых потоков, причём княжна показывала высокие познания в магии, по сравнению с которыми моё знание системы казалось даже поверхностным. Ну и неудивительно, ведь я придумывал магию и моделировал в играх, а она родилась и выросла в магическом мире, изучая теорию в большущей библиотеке и оперируя Силой на практике много лет.
Я не стал отвлекать их и метнулся домой, надеясь увидеть Миру и рассказать ей, что теперь путешествую с напарницей. Разговор предстоял не из лёгких: кто знает, как жена отреагирует на красавицу из другого мира. А уж как объяснять ей, что мы только познакомились с Орианой Каро, а уже успели поцеловаться, но я тут ни при чём…
К моему облегчению, дома никого не было. Я набрал пакет с подходящей женской одеждой и оставил Мире видео-сообщение с телефона на телефон, мол, всё в порядке, вернусь — поговорим. После чего ушёл в Изнанку.
— Как ваши успехи на ниве доменостроения?
— Фух, разобрались.
— Мр-р-р, у тебя тут талантище, Яр, вундеркинд. Уж я-то в этом понимаю, у меня была жреческая школа при фараоне Уметихапши (первом и последнем).
— Ори, ну и как работает домен?
— Вкладываешь подходящие ресурсы и получаешь нужный эффект. Например, принёс тонну дерева и вложил сотню энзов — получил на выходе мебель; или потратил ценные мерцы, заплатил ваятелю — и он сделал тебе алтарь для улучшения заклинаний, который останется навсегда. Вариантов улучшений очень много, тысячи, и это я ещё не смотрела украшения и декор, с ними десятки тысяч.
— Логично.
— Но добиться цели можно разным способом: есть четыре ключа, то есть четыре подхода. Ключ обмена просто позволяет тратить ресурс и получать результат сразу, но с самым низким КПД.
— Понятно, самый простой и быстрый способ, но финансово самый невыгодный. А второй?
— Ключ накопления — это инвестиции. Ты вкладываешь ресурсы без немедленного эффекта, не получаешь ничего, но они становятся доступны другим участникам системы. Твои ресурсы используют могущественные организации: Банк Базарата, Гильдия чаромантов, культы разных миров…
— Культы?
— Угу. Разные тайные общества или дикие чеготопоклонники в разных мирах обращаются к высшим силам, проводят обряды, совершают жертвоприношения. Большинство из них понятия не имеет о Башне Богов, но благодаря этой системе они получают силу из доменов восходящих! — объяснила Ориана с энтузиазмом, который я не особо разделил. — И за это использование в твоём ключе накопления постепенно прибывает энзов.
— Вроде и выгодно, но очень медленно, и в этом есть что-то сомнительное. Если твою силу использует черный властелин на истребление детей гномиков. Что за «миротечение»?
— Об этом я даже читала раньше: существует учение о естественности мирских процессов. О том, что природа сама рисует узоры и это проявляется в чём угодно, от морозных разводов на стекле до эволюции видов.
— Ну да, естественные процессы никто не отменял.
— Так вот, хозяин домена может вкладывать силу и очки развития в стихийные процессы. Выбирать тематику, но позволять природе самой воплощать результат. Как она видит. Например, мы хотим сделать какой-нибудь сад и отводим платформу, загружаем туда почвы, запускаем побольше энзов воды и виталиса плюс приманку для подходящих существ, например, фермерских пикси. И оставляем на нужный срок.
— Получаем какой-то сад, какой получится, и едим не клубнику, а голубику с морошкой, потому что так выросло, — понял я. — На самом деле, вполне нормальный вариант, зависит от тематики. Если нам нужна еда, то реально не очень важно, какая именно, лишь бы свежая и нормальная по вкусу.
— И мы не тратим силы на микро-контроль, — кивнула Ори. — А это очень важный аспект.
— В общем, этот способ тоже медленный, с почти нулевым контролем и не гарантированным попаданием в желаемый результат, но зато самый дешёвый и не требует от тебя никаких усилий.
— И последний вариант: ключ удачи. Высокорисковый, но результат в любой момент, когда ты спросишь. Жертвуешь вещи и ценности, и чем круче ранг, тем выше возможность поймать джек-пот или просто награду. Но шансы малы, и большинство участников просто потеряет то, что они поставили на кон.
— Забавно, — рассмеялся я. — Даже в Башне есть гача-механики и гэмблинг.
— Вот и вся суть. А чтобы разобраться в деталях, уйдут месяцы проб и ошибок, — улыбнулась Ори. — Теперь зацени, что я уже сделала!
— Ты уже успела что-то сделать?
— Вуаля!
Она взмахнула руками, как фокусница, и отошла в сторону, так что я увидел, что на платформе присутствует три новых… объекта. Первым был спальный шатёр самой Орианы, который она просто бросила на камень, и он сам расстелился, готовый принять хозяйку для походной ночёвки.
— Теперь я могу здесь ночевать.
— Ну, допустим.
Вторым и уже реально только что созданным элементом развития моего домена было аккуратное возвышение с простым каменным бортиком и кругом рун и магических символов-связок, с немалой силой впечатанных в породу. Инфа сообщала:
«Стационарная якорь-платформа. Позволяет привязанным персонам перемещаться из открытых локаций с помощью планарного шифта по кодовому слову: „Ривеннор“. Внимание: каждое перемещение требует редкого мерца или более ценного компонента».
— Отлично! — воскликнул я и на автомате похлопал княжну по плечу, отчего она смутилась. — Ну правда отлично, это именно то, что нам нужно! Да, цена каждого шифта немалая, зато мы сможем спастись от многих угроз, просто шифтнувшись «домой».
— Мне мерц не нужен, могу отдавать просто энзами.
— В принципе, и я могу. У меня же в руках хранится обнулённая магия.
— Тогда тебе надо вложить 30 энзов и сказать волшебное слово, сразу шифтнёшься сюда.
В общем, Ори решила огромную проблему и создала нам с ней тот самый скрытый и защищённый плацдарм, в который мы можем сбежать при первой же опасности.
— А что третье?
— Эксперимент. Я решила попробовать все три остальных ключа и создала тройную Клумбу Надежд.
Она показала каменный канделябр из трёх «подсвечников», только на каждом была не свеча, а хрустальная сфера с энергией. Одна искристая, ярко-оранжевая, как лисий всполох; другая заполнена нейтральным сине-фиолетовым туманом, а третья булькала весенне-зелёной жижей с белыми и голубыми прожилками, как разлив краски.
— Дай угадаю: в фиолетовую сферу ты инвестировала сотню энзов, чтобы посмотреть, какой будет отдача от вложений. В зелёную посадила вторую сотню и задала общее направление, чтобы посмотреть, чего вырастет. А в рыжую закинула третью сотню, чтобы выиграть или проиграть.
— Угадал три из трёх, — улыбнулась Ори.
— Слушай, ты сейчас потратила, наверное, пятьсот энзов, неужели не устала? И неужели у тебя нет дневного лимита на трату сил? Ты же не вечный двигатель?
Спросив это, я тут же и заметил, что у Орианы уже сильные тени под глазами и её красивое лицо слегка осунулось, она сидела на каменном бортике, потому что утомилась стоять.
— Устала, конечно, Яр. Я могу потратить не больше тысячи энзов в день без последствий для здоровья, и этого более чем хватает в мирное время. А в боевое лучше потом валяться без сил, чем без головы. Энергии во мне на несколько порядков больше, и она самовосполняется, для неё все сегодняшние траты — крохи. Но даже после многолетнего обладания силой я всё равно ограничена в том, как выражать и воплощать её. В идеале мне стоит творить божественные чудеса не чаще раза в неделю. Потому что, когда чаще, как сегодня, я надрываюсь и с каждым днём сил становится всё меньше. Завтра буду значительно слабее.
— Понятно. Это самобалансирующийся механизм, который позволяет тебе мобилизоваться в критической ситуации и вдарить так, что врагу мало не покажется. Ну и даёт ряд пассивных защит как носительнице божественной силы. Но не позволяет тебе каждый день творить из камня золото и нарушить закон сохранения энергии, чтобы обрушить экономику даже в рамках одного мира.
— Истинно так.
— Зато мы с тобой сделали всё, что требовалось! Теперь предлагаю немного отдохнуть, и пойдём в Базарат. Там у нас много дел и, возможно, будет опасное приключение с попыткой найти и допросить Лаурентиса Д.
— Хорошо. Я могу уснуть на час, что-то вроде сно-медитации, и буду в порядке.
— Давай. Заодно примерь новую одежду.
Я протянул ей пакет взятого из шкафов Миры, так как идти в Базарат в приметном и уникальном наряде принцессы было неразумно.
— Спасибо, — помедлив, кивнула Ори и скрылась в своём шатре.
Раньше в Изнанке было сложно оставаться слишком надолго: начинался мелкий неприятный зуд, сама природа местного пространства-времени гнала тебя вернуться обратно в мир, продолжать восхождение. Но после появления домена это неприятное торопящее чувство ушло и пока не возвращалось.
— Ключник, если время в Изнанке зациклено, как ты мне рассказывал, и пока я здесь, внешнее время мира для меня останавливается, то получается, с открытием Домена я могу проводить здесь часы и даже дни? Теперь, когда… как ты её там называл, темпоральная астигмация перестала работать. Причём я даже могу не есть, не пить и не спать здесь, потому что состояние клеток тела всё время возвращается к моменту полного обновления при входе. И усталости нет.
— Не совсем, мой юный подопечный. Темпоральная астигмация никуда не делась: живые организмы не приспособлены проживать в зацикленном времени, просто она замедлена силами домена, который тебя защищает, и теперь ты можешь пробыть здесь до суток субъективного времени. После чего астигмация проявится и вынудит тебя покинуть Изнанку, вернуться в мир с общим потоком времени. Но вообще это лишь верхушка айсберга, на самом деле в ситуации с зацикленным временем и собственным слоем пространства куча парадоксов — к счастью, Башня защищает нас от них.
— И синхронизирует моё здешнее время с внешним, чтобы я сквозь дверь видел, что происходит дома?
— И синхронизирует, — согласился кот. — Башня же знает заранее, когда именно ты выйдешь или взглянешь проверить, как дома дела. И показывает то, что важно.
— Ну вроде ясно. В любом случае, если теперь я могу провести в Изнанке сутки, а для остальных пройдёт секунда, это можно использовать для разных читов. А ведь наверняка домен можно ещё апгрейдить, чтобы просидеть здесь без темпоральной астигмации дни, недели и может даже годы?
— Так и есть.
— Ну это реальная имба! Например, я смогу запастись терпением и с помощью чаромантии создавать мастерворки в разы быстрее обычного.
— Да в Башне тысячи реальных имб, одна имбовее другой, — усмехнулся котик. — Ты ещё далеко не оценил весь судьбоносный вес системы инвентаря. А чтобы апгрейдить домен с суток на неделю, тебе потребуется мно-о-ого ресурсов, про следующие ступени не говорю. Но да, прямо сейчас несколько тысяч пошли этим ужасно занудным и долгим путём, для них в Изнанке проходят годы, и они прокачивают себе скиллы крафта, строят фантастические города, прямо как в «Майнкрафте». Или упорно тренируются, получая бонусные характеристики и полагая, что тем самым опережают всех живущих в обычном потоке времени.
— А разве нет? Не опережают?
— И да, и нет. При прочих равных, конечно, выгодно использовать «бонусное время» в Изнанке. Но мнение о его пользе преувеличено, ибо главная проблема большинства живых существ не в наличии времени на развитие. А в силе воле и терпении заставить себя неделями, месяцами и годами совершать кропотливую, сложную, скучную работу, истязая тело, руки и разум, чтобы достигнуть в чём-то мастерства. Это и без Изнанки можно сделать, но что-то я не вижу вокруг много мастеров и виртуозов. Если ты не мог заставить себя пахать, то и в Изнанке не сможешь.
— Ладно, понятно. Всё равно, явно крутая штука. Можно перед внезапным боем спрятаться здесь и сутки планировать, пока не найдёшь оптимальный план действий.
— Отлично, пробуй! — подмигнул кот.
С учётом полученной инфы я хотел потратить этот час на то, чтобы поразбираться с доменом самостоятельно, в тишине и спокойствии, попробовать наконец применить чаромантию, которую я уже неслабо прокачал. И посмотреть, что там за техносфера.
Но у жизни стервозное чувство юмора. Случайно глянув наверх, где темнела дверь на следующий этаж и светлел портал, ведущий домой, я увидел, что в квартиру вернулась Мира, одна — и вся в слезах. Она была невредима, но увидев, как жена схватила подушку и упала в неё лицом, я бросил всё и метнулся вверх по ступеням.
— Яр! — воскликнула Мира и бросилась ко мне, на секунду прижалась заплаканным лицом, а потом затараторила, — Джихун в реанимации, он умирает! Врачи его не спасут, а я, скорее всего, смогу, но они меня не пускают!
Вблизи я заметил, что одежда Миры превратилась в сито из крошечных дырок, словно от мелких игл, а на её коже полным-полно заросших бледных царапин; будто по ней прошёлся дождь крошечных осколков и Мира наспех себя залечила — хм, но ведь Изнанка восстанавливает такие повреждения без следа?
Однако моя первая мысль была о другом: жена ещё не видела меня в этом облачении, но даже не вздрогнула при виде пугающей тёмной фигуры. Сразу меня узнала.
— Яр, пожалуйста, можно что-нибудь сделать? — подавляя рыдания, взмолилась Мира, заглядывая в моё тусклое воронёное лицо. — Ты ведь так хорошо находишь варианты!
— Прими приглашение.
Моя группа состояла из меня, а за последние полчаса увеличилась втрое.
— Идём, — я шагнул вперёд с желанием вернуться в Башню, и на стене проявилась чёрная дверь в Изнанку.
— Ты теперь тоже не один? — спросила Мира со слабым удивлением, утирая мокрое лицо.
Ну разумеется, при вступлении в группу система услужливо показывала состав с именами и живым трёхмерным фото, так что жена с ходу увидела, что я восхожу в паре с царственной красавицей Орианой Каро.
— Да. Есть две серьёзных новости, хотел тебе рассказать.
— Потом.
На чёрной лестнице было пусто, Ключник исчез, хотя я не сомневался, что он притаился в невидимости или подглядывает из астрала: не мог же этот любитель скандалов пропустить потенциальную семейную разборку. Мира с удивлением глянула на платформу и шатёр княжны.
— Ориана! — я нервно хлопнул по шелковистому верху. — Прости, нам срочно нужна помощь!
Узорная занавесь входа шевельнулась, Ори высунулась наружу, и теперь стало ясно видно, как сильно она устала от магического перенапряга: круги под глазами, волосы в аккуратной косе, слегка потерянный вид. Чёрт, а мне нужна от неё очередная трата сил, без этого никак…
Княжна ещё не переоделась в вещи моей жены и была в собственной роскошной ночной рубашке-пижаме, к счастью, не откровенной, а максимально строгой. Она увидела заплаканную Миру и уставилась на неё, широко раскрыв глаза. Сразу поняла.
— Мира, в какой больнице Джихун? — спросил я, чтобы направить происходящее в правильное русло.
— В реутовской ГКБ, помнишь, в паре кварталов от дома?
— Понял. Кратко, что с ним случилось?
— У нас был этаж с существами из живого песка: они атаковали и резали крупинками. Благодаря Ваниной защите и стирающей пустоте Джихуна мы хорошо держались, справились с мелкими песочниками и сдуру решили, что одолеем босса. Это монстр из живого текучего песка, он живёт в центре мраморной пустыни в чаше-кратере и запускает в песок пыльных змей, которые выпрыгивают и стараются попасть в лицо. Если попали, то через рот, нос, уши вливаются внутрь. Пыль проникает в кровь и начинает густеть прямо в сосудах. Мы все четверо так погибли, поэтому я уже знаю, что с Джихуном будет в следующий час! Когда Башня нас оживила, пытались отступить, но оказалось, что неправильно поняли руны. Если бросаешь вызов боссу, назад хода нет, или победа, или смерть. Когда босс применил ульту и в Джихуна снова влился поток пыли, Ваня включил круговую защиту: она идеальна против песка, но ещё не прокачанная, поэтому в неё можно взять только одного. Он мог спасти только Лирку, а мы с Джихуном остались снаружи…
Жесть. Причём двойная жесть для Ивана, который по классу Защитник, а был вынужден обречь на смерть двоих друзей и бессильно смотреть, как они гибнут в муках.
— Как же ты вышла с этажа до его завершения? — нахмурился я. — Это же невозможно.
Мира замерла, краем глаза глядя на Ориану, и я тут же понял, в чём заключается ответ, который она не хотела говорить вслух перед чужой.
— Понял: ты применила козырь. Хм, способность Яромира?
Мира быстро кивнула. Ну офигеть, значит, наш сыночек хаоса-порядка даёт маме способность изогнуть одно из правил Башни Богов. Не знаю, в какой именно формулировке, но он позволил Мире выйти с умирающим Джихуном с ещё не пройденного этажа. Поистине легендарный уровень, вот Мире повезло с фамильярами, а мне бы досталась какая-нибудь максимум рарная жужелица… Я стремительно соображал.
— Но это может быть только временный эффект, по истечении времени тебя автоматически вернёт обратно?
— Да. Было два часа, осталось час десять.
— Твою ж…
— Нас выкинуло домой, я тут же вызвала скорую. Когда они приехали, у Джихуна уже все вены и капилляры стали бурыми и выпирали из тела, это выглядит страшно, так что его сразу забрали. Хотели везти в Склиф, но я сказала, что не довезут, у него максимум полтора часа до смерти. Тогда повезли в нашу, и я пыталась пройти в реанимацию, убеждала, что целитель и знаю симптомы, но…
— На тебя посмотрели, как на сумасшедшую, и не пустили, — кивнул я с нулевым осуждением к работникам ГКБ. — Даже если они тебе поверили, им по закону нельзя, и конечно никто не готов брать ответственность за магию в реанимации.
— Я понимаю, но что делать?
Она переводила взгляд с меня на Ориану и обратно.
— Ори, мы можем помчаться в больницу, прорваться к Джихуну силой и успеть его спасти. Но это сделает меня и Миру преступниками и очень сильно всё осложнит. Поэтому я прошу твоей помощи.
Я не стал говорить, что Мира ещё слишком неопытна и если она не спасла от песка в венах в первый раз и у них умерла вся партия, то далеко не факт, что спасёт Джихуна во второй.
— Я вижу, что ты потратила много сил и тебе требуется отдых, но…
— Конечно, мы спасём вашего друга, — царственно кивнула Ори. — Что ты задумал?
— Ты говорила, что можешь преодолеть пространство кучей способов, сейчас самый нужный момент. Можешь перенести или быстро провести нас прямо в реанимационную к Джихуну?
— Телепортация отпадает, я не была в нужном месте и не могу его представить. Идти сумеречным или воздушным коридором быстрее и можно выйти в нужном месте, но, если не знаешь дороги, придётся плутать и искать. Лучше навестись на Джихуна магией прямой связи и пройти к нему через ткань эфира… нет, проще через грань ауриса мгновенной вспышкой. Для прямой связи нужна его кровь, прядь волос или личная вещь.
Мира мигом вытащила из инвентаря кристалл в трёх вращающихся кольцах, похожий на головоломку.
— Он ослабел и выронил, а я подобрала. Это концентратор, Джихун получил его пару этажей назад, подойдёт?
— Да.
Ори взяла штуку и закрыла глаза, её лицо было явно бледнее, чем раньше.
Я вспомнил, сколько всего она сделала за сегодня: битва с заговорщиками и алой вывороткой в Овальном кабинете, нейтрализация моего облачения, смертельный бой с мраконосцами и создание платформы для домена — а между крупными волшебствами множество средних и мелких. Она явно превысила все нормы втрое. Тоже пыталась произвести на меня впечатление, не знала, насколько безумный нам предстоит день.
Но сейчас она собралась с силами и замерла. Ладонь поднялась и очертила портал, который медленно разгорелся: в нём носились мелькающие потоки света, пронизанные искрами, энергии пели тихую радостную песнь. Аурис всегда меня радовал, такое средоточие мягкого живого света.
— Джихун, — именовала княжна и вплела концентратор в ткань энергетических линий, протягивая связь с хозяином вещи через грань ауриса, который пронизывал весь материальный мир.
По кристаллу прошлись стремительные искры и унеслись вдаль, портал задрожал… и стал двигаться вперёд, к цели. Абстрактные потоки и линии сложились в улицы города, приблизились, пейзаж выглядел как контуры из света — но узнаваемые: проспект, комплекс зданий, дом, этажи, окна. Портал с лёгким шелестом прошёл сквозь стену, длинный коридор, пост медсестры, палаты-боксы справа и слева. Внутри шевельнулось узнавание, скилл Медик 2 опознал типичный пейзаж современной российской реанимации. Скольжение портала замедлилось.
— Положите мне руки на плечи, — сосредоточенно приказала Ориана, мы с Мирой быстро подчинились. — Сейчас будет шаг-переход, постарайтесь не дёрнуться. Три… два… один.
И шагнула в портал. Мне было уже знакомо это ощущение по прыжкам в бою: мы обратились в свет и метнулись сквозь пространство с сумасшедшей скоростью, практически мгновенно. Материализация была плавной, бесшумной и долгой, мы даже успели услышать диалог врачей, под конец которого нас слегка тряхнуло, но Ориана завершила переход чисто, удержав пространство в недрогнувших руках. Портал сомкнулся позади.
Резкий запах хлорки и медикаментов, синеватый свет бактерицидных ламп с непривычки резал глаза. Дальше по коридору шипели аппараты ИВЛ, их ритмичные вдохи-выдохи доносились из нескольких боксов, везде шла борьба за жизнь. Уши терзали два резких и неприятных звука: трель монитора над кроватью Джихуна и быстрый истошный писк инфузомата. Благодаря Медику 2 я вполне понимал, что происходит, где какие аппараты и чем именно заняты врачи.
Раздетый Джихун с губами, побуревшими от багровой пыли, безвольно лежал под термоодеялом, всё тело покрывала сетка пугающе вздутых чёрных сосудов. Это выглядело ужасно и, если честно, несовместимо с жизнью. Он был в отключке, то ли под наркозом, то ли сам потерял сознание, а когда слабо содрогнулся и кашлянул — изо рта выдохнуло облачко багровой пыли, медсестра утёрла губы салфеткой, на которой почти не осталось чистого места.
На груди корейца белели круглые липучки электродов ЭКГ, палец сжала прищепка пульсоксиметра. Монитор трельчал о критическом падении кровяного давления — что естественно, когда твоя кровь с каждой минутой густеет и близка к превращению в сплошную пыль. Инфузомат верещал сигнал «Окклюзия», то есть закупорка, потому что уже не мог продавить лекарство в вену, наполовину забитую песком.
Плохо дело. Мы пришли раньше времени, а всё равно могли не успеть.
В боксе сгрудились аж пятеро медиков: в углу пара дежурных интернов в зелёных костюмах и масках, вид у студентов был аховый, к такому институт их не готовил. Над Джихуном хлопотали спецы в синем: непробиваемая медсестра, шокированный врач-реаниматолог и напряжённый третий, хм, кто? Скорее всего, сосудистый хирург, прибывший по срочному вызову. Он поднял рентгеновский снимок и, пока мы обретали материальность, отрывисто бросил:
— Сосудистое русло не читается, сплошная мешанина. Плотность тканей лёгких ещё выросла, рентген уже не пробивает.
На рентгеновском снимке здорового человека лёгкие чёрные, а сосуды тянутся тонкими ниточками. У Джихуна из-за песка и уплотнения стенок сосудов всё превратилось в месиво белых пятен, представляю, в какой ступор это вводило врачей.
— У него по всему телу фиброзные образования за один час, так не бывает! — воскликнул реаниматолог. Он уже вскрыл Джихуну вену на руке, но из катетера вместо крови капала густая багровая жижа неестественного цвета, она скорее походила на грязь.
— Это уплотнения стенок сосудов в местах скопления пыли, где самые крупные тромбы, — цыкнул хирург, его мимика и тембр говорили: безнадёжно.
Немолодая медсестра, на лбу которой блестела испарина, молча пыталась протолкнуть глубже в Джихуна трубку ИВЛ, но та упиралась в забитые пылью бронхи. Сосудистый хирург в смятении покачал головой:
— Гепарин не работает, кровь как гудрон, диализ — не вариант.
— Может, к чёрту фильтры, пусть забивает, попробуем пробить? — колебался реаниматолог.
— Не войдёт, — буркнула медсестра.
Это было грубым нарушением протокола, в обычном режиме она бы в жизни бы не сказала слова поперёк врачу, а уж тем более хирургу из третьего корпуса. Но никто не гаркнул на женщину, не возразил, потому что все понимали: она права, диализ физически не получится сделать. Но что же тогда?
В этот момент на входе вспыхнули три человеческих контура и материализовались мы. Пространство в боксе шевельнулось, стеклянные ампулы звякнули от движения воздуха, интерны дёрнулись и ахнули: у них ещё не было стальных нервов, которые закаляются в реанимации. Сестра тут же закрыла собой ИВЛ, потому что за его остановку предусмотрена уголовная ответственность и она подпустит чужих к аппарату только через свой труп.
Реаниматолог был максимально стрессоустойчив, он лишь скривился и выплюнул:
— Без масок! Выйдите!
— Он умирает от магии, я целитель и могу его спасти! — выкрикнула Мира, пытаясь сказать это громко, но не истерично. У неё почти получилось.
Мгновение паузы, взгляды врачей сплелись друг меж другом в сложный узел: обменялись реакциями, оценили степень нарушения и риск увольнения со скандалом, краем глаза зыркнули на интернов, перед которыми тоже нужно показать себя правильно…
— Перчатки, маски, халаты! — непререкаемо бросил врач, причём даже не нам, а медсестре, которая бегом принялась рыться в шкафу и доставать синие элементы медицинской экипировки. Я совершенно некстати подумал, что мог бы создать чаромантией халатик +2 к хирургии или перчатки с заклинанием «Диагноз». Если бы знал заранее. Хирург обернулся к студентам и выразительно дёрнул ладонью: свалите в коридор, без вас тесно. Пара юркнула наружу с явным облегчением.
По-хорошему, мне тоже нужно было отойти и не мешаться, но инстинкт подсказал остаться в дверях — на всякий случай, на контроле. Мира, почти неузнаваемая в халате, чепчике и маске, приблизилась к Джихуну, я с нервным интересом смотрел: помешают перчатки из латекса кастовать заклятия или нет?
— Что хочешь делать? — резко спросил хирург.
— У него отказ органов, сначала почки и печень, а теперь сердце, значит, до смерти пять-десять минут, я это уже видела. Пыль растекается по сосудам, пока не загустит кровь до грязи, сердце уже не сможет её качать, давление скоро упадёт до нуля — и всё.
Врачи не перебивали. Конечно, они поняли, что пациент с безумным недугом и пришельцы прямиком из Башни. Раз медицина бессильна, вдруг магия поможет? Пациенту терять нечего, а им… только лицензию и карьеру.
— Сначала волью ему жизненных сил, поток виталиса на шесть энзов, чтобы помочь сердцу биться через сопротивление, а сосудам не лопаться.
Медсестра коротко перекрестилась, услышав колдовские слова.
— Потом сделаю Очищение на кровь, в прошлый раз у меня почти получилось, — голос Миры дрогнул.
Почти. У неё на руках умерли остальные, значит, мощности очищения не хватило. Мира надеялась, что в этот раз получится сконцентрировать больше сил, но она слишком низкого уровня и недостаточно опытна, чтобы это было чем-то большим, чем призрачная надежда. А у меня в руках, как назло, томились негатос и скверна. Хм, а если подсадить в Джихуна отросток скверны, прото-фамильяра из расколотого мира? У меня осталось три штуки в инвентаре. Вдруг он как-нибудь адаптируется и спасёт носителя, чтобы выжить самому, ну, например, заменит кровь жидкой скверной? Ладно, радикальные варианты оставим на самый край.
— Звучит разумно, — хирург обменялся с реаниматологом напряжённым взглядом и кивнул Мире. — Действуй.
— Стой.
Ориана шагнула вперёд, зелёные глаза горели на бледном лице.
— Это ошибка, Очищение его убьёт.
Глаза Миры широко раскрылись, в них панически мелькнуло: «Откуда ты знаешь?»
— Смотрите.
Княжна повела ладонью, и сноп ауриса прошёл сквозь тело Джихуна, просветил его насквозь так, что стали видны ткани, кости, органы. Свет фиксировался последовательно на каждом слое — и врачи подались вперёд, впившись взглядами в то, что не смогли показать рентген и УЗИ.
— Это живая пыль, она размножается и заполняет кровь, приводя к загустению. Наверняка после смерти очаги пыли пожрут тело изнутри и вырастут в выводок новых песчаных гидр.
— Если пыль живая, Очищение ей не повредит, а только усилит! — ахнула Мира, осознав, что едва не добила Джихуна собственными руками.
— Кто из вас лекарь? — резко спросил реаниматолог, подавляя желание схватить обеих странных девок и выдворить к чёрту. Покосился на меня, понимая, что этого делать не стоит, видимо, не зря я остался в дверях молчаливым призраком устрашения.
— Она, — тут же сказала Мира и отступила назад. В голосе моей жены не было и доли колебаний.
— Как убить «пылевые» микроорганизмы и восстановить чистоту крови? — спросил хирург.
— Высшей трансформацией, — помедлив, ответила Ори. — Полное алхимическое превращение одного материала в другой. Я умею превращать металлы в камень и наоборот… но с живыми материалами куда сложнее.
Она поёжилась.
— Нет, я не справлюсь с высшей трансформацией крови внутри сосудов человека, слишком тонкая и разветвлённая работа. Мой разум не удержит их все, я превращу в кровь часть тканей и органов, Джихун погибнет в муках.
— А магия сама не справится? — с мольбой спросила Мира.
— Только высшее исцеление, оно бы справилось с любым недугом, но на высшее у меня уже нет сил… Я сильно перекастовала, — княжна посмотрела на меня, в её голосе слышались сожаление и вина, которую Ори абсолютно не заслужила. — Сегодня такой безумный день.
Медсестра сжала губы в бледную ниточку, не сказав ни слова. «Ведьмы» — было красноречиво написано на её лице.
— Тогда что? — в голосе Миры мелькнуло отчаяние, взгляд метался между княжной и бледным Джихуном, схваченным в багровую сетку иссушённых сосудов.
— Я могу его спасти, — обещала Ори, глядя Мире в глаза, но по её тону я сразу почувствовал неладное. — Но для этого нужно прервать процесс. Убить живой песок.
Хирург тоже напрягся, у него была профессиональная чуйка.
— Если хотите, чтобы он выжил, не мешайте.
Прежде, чем Мира успела понять, что сейчас будет, я шагнул вперёд и схватил хирурга за запястье стальной хваткой, ведь он уже собирался оттолкнуть Ори от пациента. Другую руку положил на плечо реаниматолога, который пытался подняться, и удержал его на месте.
— Не мешайте, — сказал искажённый голос из-под тусклой вороньей маски. Я уже привык к облачению и забывал, что в нём мой голос звучит нечеловечески.
Мира ахнула, когда из рук Орианы хлынул негатос; каждый ощутил его ледяное убийственное дыхание, враждебное всему живому. У реаниматолога свело горло судорогой, а медсестра со сдавленным воплем отскочила назад. Она уже внутренне смирилась с потерей странного корейца без медполиса с неизлечимым колдовским недугом, но сейчас смертельно испугалась за пациентов в соседних боксах. Если дыхание смерти дотянется до них… Но Ориана удержала его в руках и влила всю силу убийственной волны в Джихуна.
Он пронзительно застонал, изогнувшись, и обмяк. Раздражающие писки машин разом сорвались в захлёбывающийся вой. Монитор возопил непрерывным гудком асистолии, остановки сердца, биииииип — самый страшный звук в реанимации; инфузомат вторил ему сухим, механическим ритмом тревоги. ИВЛ гудел в режиме high pressure, но не мог протолкнуть воздух. В хоре кричащих приборов и зажатом дыхании людей тишина исходила лишь от мёртвого Джихуна.
Мира закрыла рот руками, по искажённому лицу текли слёзы, я хотел обнять её и прижать к себе, но не мог, держал двоих мужиков на грани геройства, которое нельзя совершать.
Ориана развела руки в сторону, и негатос схлопнулся, будто его не было, а затем глаза и ладони княжны начали мерцать зелёно-белым светом. Он разгорался сильнее, токи жизни стягивались отовсюду: из её собственного тела, из Силы внутри, из граней виталиса и ауриса, ибо мощнейшее заклинание, которое слагала Ори, сплеталось из этих двух живительных, тёплых стихий.
Всех охватило блаженство очищения и обновления, Ориана медленно сводила ладони, и в них пульсировала сама Жизнь. Я увидел, как в сухих глазах видавшего виды реаниматолога нарождаются слёзы, Мира сама схватила меня за руку, её распахнутые глазищи были полны уже не страха, а надежды. Врачей больше не требовалось держать, они зачарованно смотрели на действо, я наконец смог прижать к себе жену и наблюдать за явлением чуда.
Ведь даже в Башне Богов чудо происходит не каждый день.
Сгусток живительной мощи в ладонях Ори стал настолько пронзительным и трепетным, что каждый ощутил, что больше невозможно терпеть, он должен жить! Медсестра молилась, её глаза блестели истовой верой, взгляд хирурга, напротив, заполнил страх рационалиста, ставшего свидетелем невозможного. Княжна плавным, стремительным движением вложила содрогавшийся шар в тело Джихуна и впилась в него скорченными ладонями, направляя и распределяя токи магии по всем конечностям, органам, слоям того, что только что было куском деревенеющего мяса, но с каждой секундой превращалось обратно в человека. Несовершенного, уязвимого, слабого, но живого.
На мгновение мне показалось, что Ори не справится, внутри вспыхнула паника: что я могу сделать, как помочь, рука потянулась обнулить часть силы, чтобы княжна смогла удержать остальное… Но Ори справилась. Последние капли энергии вытекли из её рук, и разгоревшаяся аура Джихуна оттолкнула чужие ладони. Кореец изогнулся в спазме тотального обновления, аурис выжег всё чуждое из его клеток, виталис срастил повреждения, напитал жизненной силой каждый орган и запустил сердце заново. Чистая кровь потекла по нитям сосудов, обдавая хозяина жаром.
И Джихун громко застонал, резко выдохнув и вдохнув, широко раскрыв глаза. Он ожил.
Надсадные звуки приборов разом стихли, монитор запнулся и онемел, а после начал издавать размеренное здоровое: «Пик… пик… пик». Инфузомат счастливо пиликнул и замолчал, впрыскивая в пациента раствор лекарств. ИВЛ издал полный облегчения пшик, медсестра подскочила и поправила крепление, матерински погладила ошалевшему Джихуну лоб и сказала:
— Спокойно, спокойно, оно само тебе дышит, не шевелимся.
Ори сильно побледнела и пошатнулась, я подхватил её, она дышала тихо, отрывисто и редко, на висках выступила испарина, ноги дрожали и не держали.
— Ей нужно лечь, — сказал я и поднял княжну на руки, взглядом спрашивая, куда её положить.
Реаниматолог секунду думал, потом потащил нас в дальний бокс, он был пуст. Я уложил Ориану на кровать и подозвал Миру, жена без слов поняла, что нужно делать, и потратила те энзы виталиса, которые были ей доступны, чтобы влить в опустошённую Ори хоть сколько-то сил.
— Спасибо, — благодарно шептала Мира, сдерживая слёзы. — Спасибо огромное.
Ладонь Орианы вдруг слабо удержала её руку, мне показалось, или на упрямом личике красавицы мелькнула растерянность и слёзы? Не так она представляла встречу с моей женой. Мда, я тоже не предполагал, что Мира и Ори познакомятся друг с другом так скоро и в таких волнительных обстоятельствах.
— Ты как, княжна?
— Я в порядке, — едва слышно выдохнула Ори и закрыла глаза. — Идите к нему.
Ей было нужно хотя бы немного полежать в тишине и спокойствии.
— Она оживила мёртвого человека! — воскликнула Мира в коридоре. — Убила, а потом оживила, господи, как же круто. Откуда она такая крутая⁈
— Потом расскажу.
Мы вернулись в бокс и увидели, как сестра обтирает мокрого от пота Джихуна большими салфетками и меняет ему термоодеяло на свежее.
— Дыхание затруднено, живот проминается, а вот диафрагма… — сообщил реаниматолог, который мял пациента. — Что-то мешает, надо УЗИ.
— Пыль в лёгких наверняка превратилась в слизь, санируйте! — резко ответил хирург.
Вот это я понимаю, голова, я даже подумать об этом не успел. Реаниматолог, не теряя времени, достал стерильный шланг и занялся подготовкой и проведением санации, то есть вакуумного отсоса слизи, ведь её и правда изрядно скопилось в бронхах и лёгких Джихуна, когда негатос убил песочные микроорганизмы, а виталис и аурис очистили их и увлажнили естественными выделениями слизистой пациента.
Когда всю мокроту с неприятным чавканьем откачали, бедняга стал дышать куда свободнее и ровнее; врачи придвинулись к монитору и обменялись взглядами, полными невероятного облегчения. Все показатели росли. Две головы студентов торчали в дверях, расширенными глазами фиксируя представление.
— Пациент пришёл в себя, давление выросло почти до нормы, — пробормотал реаниматолог. — Насыщение крови кислородом близко к ста процентам, пульс замедленный, температура слека понижена. Пациент… ожил.
Он отошёл назад, облокотился на стену и в шоке смотрел на нас.
— Спасибо всем, — сказал я и склонил голову с уважением, а затем показал на Миру с Джихуном. — Но есть проблема: эти двое на таймере. Минут через сорок их обоих вырвет с Земли и перенесёт обратно в Башню Богов, на этаж, с которого они ушли до того, как его прошли. Система вернёт их, мы с этим ничего не можем сделать. Поэтому готовьте Джихуна к отбытию. Главное, чтобы он дожил до Изнанки, а там его полностью исцелит.
«Твою ж мать!» — ответили взгляды всех медиков сразу, но мы не стали мешаться в боксе и вышли в коридор. Врач явно хотел крикнуть нам, чтобы валили из реанимации вниз, в приёмный покой, но хирург удержал его, пробормотал что-то вроде: «Пусть будут рядом, на непредвиденный случай». Умный мужик.
— Яр, как нам справиться с песчаной гидрой? — спросила Мира.
Её-то магические силы тоже были на исходе, к тому же исцелениями и растительной магией эту пустынную тварь не возьмёшь. Если сейчас не придумаем, как им помочь, гадина опять всех прикончит.
Проще всего было бы пойти с Мирой на этаж и убить гидру — я попробовал присоединиться к их партии, но в разгар взятого квеста добавление в группу было залочено. Использовать спасительное слово силы для перехода к другу тоже не мог, ещё не прошла неделя с прошлого применения. Обращаться с новой просьбой к Ориане было нереально, она практически валялась без сознания. Значит, я должен дать Мире с Джихуном что-то из своих вещей, что гарантирует победу.
Но что?
Снял пояс живучести, надел на Миру, её глаза взлетели, охренев от +200 хитов. Нахлобучил сверху глазастый доспех, он был велик на стройном девичьем теле, и Мира в нём смотрела так комично и уютно, как маленький симпатичный эльф в трофейных вещах орков.
— Это тебе для живучести. Как вас вернёт на этаж, бросай Джихуна и беги прямо к гидре. Если ты сможешь убить босса, то бой будет закончен, а этаж пройден.
— Но как убить?
— Есть одна идея. Сходи пока к своему другану.
Вкладка «Чаромантия», список эффектов… большинство веток залочены, но на уровне скилла 7 доступны уже все базовые эффекты всех двенадцати стихий. Один из них был: Омертвение, заклятье негатоса 4-й ступени, когда волна смертельной магии убивает всё живое в радиусе шести метров вокруг мага. Конечно, чем круче живое, тем лучше оно сопротивляется, равных по уровню противников так не убьёшь, но против мелочи — мышей, насекомых и микроорганизмов — смертоносное поле подходит лучше всего, оно их просто вычистит в ноль.
Заклинание требовало 8 энзов негатоса, у меня в правой руке было как раз 9, я взял последний турмалиновый мерц и использовал его, получив +2 к силе чаромантии на одно действие. Шанс у меня один, так что нужно сделать всё возможное для успеха. Использовал силу мерца, чтобы впечатать заклинание в предмет, а когда кристалл опустел, именно в него и впечатал. Ведь у мерцев повышенная чарность, поэтому я получил не только +2 к шансу успеха за взятую из него силу, но и +2 за высокую готовность вещи принять магию. Ведь вложить заклинание в мерц было проще, чем в какой-нибудь обычный немагический предмет.
Проценты успеха со скиллом 7 были на самом деле средние, потому что заклинание уже средней силы, зелёного ранга. Поэтому я позвал Миру и попросил скастовать малое благословение, оно дало ещё +2, а сам выпил ионной воды, чтобы освежиться и слегка восполнить силы. Ну, не подведи, чаромантия. Новичкам же везёт?
Десять минут кропотливого плетения пролетели напряжённо и незаметно, краем уха я слышал, что Мира и Джихун шмыгают носом от счастья, а потом жена с врачами обсуждает магию исцеления и выдаёт базу по стихии виталиса. Они сходили в соседний бокс с тяжёлой больной, и моя целительница чем-то помогла. Медсестра тем временем проведала Ориану и напоила её ионной водой, которую я передал. Я слышал, как кореец заплетающимся голосом просит меня благодарить, хотя я-то сделал по минимуму.
Пальцы устали и гудели от тонкого плетения, это всё было так непривычно, и мой намётанный Чаромантией 7 глаз прекрасно видел все неровности и недостатки того, как смогли сделать неопытные руки. Но нужные знания были в голове, я всё же свёл все потоки и пронизал мерц заклинанием, уложив его правильно.
Вы смоделировали заклинание негатоса 4-й ступени Омертвение, вложено 9 энзов.
Чардж заклинания вплетён в предмет: мерц.
Поздравляем, вы создали свой первый зачарованный предмет!
Бонус: +1 к ловкости.
Отлично! Где там моя благоверная?
— Мира, держи. Подбежишь к гидре как можно ближе. Вообще не парься, что она атакует, будет даже лучше, если она тебя схватит, особенно если со всех сторон.
— Потому что с такими хитищами на нашем уровне я могу хоть минуту в её пасти болтаться, да? А гидра сама сделает максимальное касание, так что заклинание сработает с усилением?
— Именно, милая. А доспех даёт защиту 20 по всему телу. Как тварь тебя как следует схватит и будет пытаться убить, задушить или поливать раскалённым песком, не обращай внимания, главное выпусти силу с мерца. Негатос разойдётся вокруг тебя радиусом на шесть метров и прикончит всю живую пыль, с гарантией. А по гидре ударит с усилением, снимет часть хитов и ослабит.
— Дальше Ване с Лиркой останется только добить, да?
— Да. Вот возьми ещё Зелье исцеления, рарное и сильное. Оно гораздо круче уровнем, чем ваша партия, это оверкилл, но слабее зелья у меня нет. Так что очень постарайся его не потратить и отдать мне, когда вернётесь домой.
— Поняла.
Я размышлял, что ещё сделать, но уж на что-то должны быть способны и Ваня с Лиркой. Главное, чтобы они там не померли и продержались до возвращения Миры с Джихуном. Но вроде у Ивана был защитный купол до 4-х часов, так что должны.
— Ладно, пойдём к Джихуну, чтобы вы перенеслись с ним будучи рядом.
Реаниматолог и медсестра уже работали с другим пациентом, туда же ушли интерны, так что мы оказались вместе с хирургом, который до сих пор не ушёл.
— Что это за целительница? — спросил он, кивнув в сторону бокса в конце коридора, где лежала Ориана. В голосе непробиваемого спеца было чуть ли не благоговение. — Она не с Земли?
— Не с Земли.
— Где же умеют оживлять людей?
— Во многих мирах и на многих планетах, доктор. Где развита магия и целитель может дорасти до заклинаний шестой и седьмой ступеней.
— А ты сможешь, девочка? — спросил он у Миры.
— Если выживу, — поёжилась она.
— А я… если пойду на эти этажи, смогу?
Он уставился на меня прямым немигающим взглядом. Я представил, каково рационалисту в дни, когда Землю пронзила чёрная Башня и мир вокруг сходит с ума.
— В теории сможете, — сказал я. — Но очень велика вероятность, что умрёте, не достигнув нужного уровня. В Башне высокая смертность, а вы крайне ценны здесь, с вашими знаниями и опытом. И скоро будете ценны сильно больше.
Он понял, что я хочу сказать, и тяжело вздохнул, но поправил халат, готовый к работе.
— А вот посылать туда молодых и достаточно подготовленных интернов с геймерским опытом… возможно, имеет смысл. Они вернутся и будут применять магию в тандеме с современной медициной и вашим врачебным опытом. Тогда вы спасёте тех, кого сейчас невозможно спасти. Но нужно понимать, что не каждый из интернов вернётся.
Хирург кивнул и покачал головой, словно не в силах вместить наступившую реальность в своё понимание. Кажется, ему очень хотелось закурить.
— Если они сейчас исчезнут, а вы уйдёте в свой портал, что же Константину Львовичу писать в отчёте?
Он говорил о реаниматологе, ведь пациента они приняли вполне официально, пусть и корейца без документов, который свалился в центр Москвы. А что с ним стало после реанимации, подтвердить никак не могут.
— У вас же камеры? Они писали?
Я заметил камеру и над постом медсестры в начале коридора у двери, и здесь в боксе.
— Конечно, писали. Как только мы получили, м-м-м, «внеземного пациента», Константин Львович сразу же включил камеру в боксе, а на посту она всегда работает.
— Тогда изложите в отчёте то, что на камерах. Телепортировались сюда, телепортировались обратно, какие к вам вопросы. Вы пациента удержали и в итоге спасли.
— Яр, Джихун, нас сейчас вернёт! — воскликнула Мира, её рука скользнула к животу и прижалась к аурам будущих детей, которые даже я едва мог различить Чистотой, настолько они были незаметные. В глазах жены мелькнул страх, но она взяла себя в руки, и вместо страха постепенно разгорелся боевой, настырный огонёк. Она обняла меня и прошептала на ухо:
— Не знаю, где ты нашёл себе княжну, но очень хочу услышать.
Она улыбнулась своей затаённой понимающей улыбкой, едва подняв кончики губ, словно только мы двое во всём мире понимали, о чём говорим — а я вспомнил, как за эту улыбку и влюбился в Миру семь лет назад, когда мы впервые встретились на модуле у другого мастера. Я играл варвара, искавшего банду псоглавых, которые вырезали мой клан, а девчонка с косой блестящих каштановых волос была бардом. Она поклялась сочинить балладу о моих подвигах, и я стал совершать подвиги, чтобы ей было о чём петь балладу.
Чёрное сияние Башни Богов охватило их с Джихуном и словно вдохнуло в другие миры, и я сник. Сердце было не на месте, что же ты делаешь, Яр, как ты можешь испытывать чувства к кому-то, кроме женщины, которую полюбил на всю жизнь? Я внезапно почувствовал себя виновным в несвершённом грехе, это было неприятное чувство. Мира ни в чём не виновата… но ведь и Ори? Они обе чудесные, чего уж там.
Мне сильно захотелось отдохнуть самому, событий было слишком много, пора в Изнанку и поспать хотя бы пару часов.
Я попрощался с врачами и медсестрой, с интернами, помог Ориане встать с кровати и шагнул в Башню. В мыслях зрел быстрый и насыщенный план следующих действий.
Ориана уснула в своём шатре, а я быстро смотался домой и вернулся с походной пенкой и тёплым туристическим спальником, расстелил на каменной платформе и бухнулся в сон на мягкой домашней подушке. Когда у тебя инвентарь, куда можно совать объёмные и достаточно тяжёлые предметы, то походная жизнь становится заманчивой: прокачай пару очков способности — и можно таскать с собой хоть диван. Или небольшой яхтенный якорь и сбрасывать его на головы врагов, хм, ладно, это я отвлёкся.
Мира с командой вернутся домой в пределах получаса, максимум часа внешнего времени. Я не верил, что с такой подготовкой и дополнительным ресурсом они не смогут победить песчаную гидру и её живую пыль. Смогут. А после Изнанки, исцеления и повышения уровней отправятся по домам отдыхать от пережитого, тут-то мы с Мирой и встретимся для важного разговора.
Но в моём домене за внешнюю секунду может пройти до двадцати четырёх часов, ведь теперь мне каждый день доступны бонусные сутки. Такой потрясающий ресурс грех не использовать. Да, я буду стариться вдвое быстрее Миры, у меня каждые сутки пойдут за двое. Но будет вдвое больше времени для раскачки параметров и скиллов, для чаромантии и крафта, для тренировок в магии и боёвке.
В первый заход мы с Ори пробыли в домене меньше часа, так что на сегодня у меня оставалось двадцать три. Я поставил будильник таймером на три часа, чтобы передохнуть, а после поработать. Отрубился и спал, как младенец, телефон мелодично замурлыкал в тепле спальника, я вылез и умылся прямо над бездной.
Теперь за дело.
Первым пунктом программы шла зарядка, и не магических посохов, а физическая, как в школе. Я остался в шортах с футболкой и провёл стандартный курс, которому давным-давно учил продвинутый в атлетике приятель, завсегдатай спортзала. Гимнастика, растяжка, наклоны, тяги, приседания, пресс, отжимания, дальше по списку. Не знаю, насколько правильно я их делал, но старался; вместо гантелей были два тяжёлых мешка с экипировкой, неудобно, но на первый раз сойдёт. Потом вынул Вершитель и начал заниматься фехтованием, используя мускульную память и подтягивая обрывочные осознания Брана о том, как орудовать мечом с недоступной мне прежде точностью.
Тут вскрылась одна очень интересная фишка: мой скилл фехтовальщика, прокачанный в самых первых визитах в Изнанку, был низким, всего 3. Дальнейший бонус от Брана сильно его перекрывал. Но теперь, когда я начал упражняться, простота роста шла от моего собственного скилла, так что он рос легко и быстро, как полагалось умениям начальных уровней. А плюс в скилле от Брана помогал тренироваться куда более эффективно, чем это делал бы Яр Соколов.
Я за одну самостоятельную тренировку понял, как правильно проводить некоторые удары и финты, которые раньше совершал по наитию, мускульной памятью Брана. В общем, ситуация с тренировкой низкого собственного скилла за счёт чужого высокого оказалась очень удачной, я пожалел, что не сообразил эту фишку раньше. Стремительный +1 к скиллу Мечник стал тому подтверждением.
Ещё ярче было изменение моего психологического настроя. Поразительно, как сильно параметры влияют на черты личности: я никогда не мог заставить себя терпеливо заниматься спортом, так что в прежней жизни так и оставался полуоформленным хиляком. Ну не прямо хиляком, но уж точно не атлетом, и упражнения казались мне занятием неприятным, значительной тратой времени и так далее. А теперь при неслабой силе 11, постоянных драках и походах мышцы были активные и упругие, да и выносливость подросла. Но самое главное, у меня в разы выросла воля. И стало ясно, что для выполнения неудобной, утомительной и монотонной работы более важного параметра просто не существует. Благодаря своей уже почти спартанской воле я усердно занимался физухой час и вообще не пикнул. Надо так надо, алло. Хотя к концу воля закончилась, примерно одновременно с силами.
В итоге система выдала бонусную +1 выносливость и заслуженные +5 хитов. Надеялся, что дадут ещё +1 к силе, но она и так была высокой, так что для прокачки требовалось заниматься куда больше.
Всё это время я упражнялся в наушниках и слушал аудио-курсы по медицине, которые предусмотрительно купил и скачал, пока был дома. Конечно, знания в фоновом режиме усваивались так себе, но что-то я запоминал. И за один присест Медик до 3-х не прокачается, но постепенно знания будут расти.
С чувством глубокого удовлетворения тем, какой я нынче волевой и эффективный, открыл меню домена.
Первым делом хочу создать главный элемент: Алтарь чароманта, ведь он позволит делать любые апгрейды вручную, чтобы не тратить ресурсы и деньги на их покупку. На алтаре можно и улучшать то, что куплено, тоже очень интересная тема, ибо не всё можно купить за деньги, но любой элемент после постройки или покупки можно улучшать.
Почти все действия по развитию домена будут проходить через алтарь, поэтому в него надо вложить максимум ресурсов, ибо затраты окупятся сторицей. Раскрыв инфо, я увидел такую картину:
Стали понятны две вещи.
Первое: каждый алтарь даёт доступ к крафту вещей предыдущего ранга. На первый взгляд нелогично, вроде построил фиолетовый алтарь и должен крафтить фиолетовые вещи — ан нет, только синие или ниже. Но если подумать, это очень правильно с точки зрения баланса, ибо доступ чароманта низкого уровня к созданию вещей высокого ранга был бы странной и разрушительной штукой. А когда прокачаюсь до высокого скилла чаромантии, алтарь можно и нужно дополнительно улучшить, чтобы открыть постройки своего ранга. Всему своё время.
Второе: однозначно нужно брать самый дорогой алтарь, который я смогу себе позволить. К сожалению, сейчас мой кошелёк потянет только Чароманта, а если отложить покупку, сходить в Базарат и продать пару вещей из инвентаря, то Адепта. Последнее уже неплохо, будет куда девать все ненужные вещи — но если есть возможность достать тысячу звёзд, то нужно покупать сразу Алтарь Магистра. Конечно, в случае продажи посоха хватит денег и на него.
Но зачем ждать, когда возможность достать тысячу у меня была под боком, спала себе в шатре.
У Орианы есть деньги, а я не гордый мачо, и если нужно просить взаймы у княжны на важное дело, то без проблем попрошу. Только лучше убедиться, что оно того стоит. Я открыл каталог различных построек и посмотрел первое, что попалось на глаза: банный мини-комплекс. Нужная штука, ведь бегать из Изнанки домой в туалет или в душ после каждой тренировки так себе идея, и лучше сделать удобства прямо здесь.
Так вот, купальня без всяких излишеств и украшений стоила 50 звёзд с иголочки: заплатил и вжух, получил готовую, она просто воплощалась в указанном месте. Затем я глянул схемы магической постройки с частичным ручным контролем и зачарованием нужных узлов и функций самостоятельно, стоимость нужных ресурсов и энзов на эту самую купальню в меню чаромантии — и увидел, что себестоимость такой магической стройки будет не больше двенадцати звёзд. И это самый максимум, даже если не тащить сюда материалы типа пары тонн камня и остального, а закупить их за деньги, всё равно в четыре с лишним раза дешевле!
Сплести все блоки и функции своими руками, конечно, потребует этих самых рук и сколько-то часов времени, но экономически очень выгодно. А если бы я строил без магии, как обычный земной строитель, на такую штуку ушли бы как минимум два месяца. Ну, раз уж я всё равно не могу в бонусные сутки проходить этажи и получать уровни, то вполне можно крафтить: это и полезные постройки, и развитие параметров и скиллов практикой.
Окей, к этому моменту с начала отдыха прошли четыре с половиной часа, я решил, что это достаточное количество времени, чтобы вполне тактично разбудить бедняжку княжну. Ненадолго же.
— Ори, проснись.
Её сонная физиономия высунулась из откидного окошка на боку шатра и смешливо на меня посмотрела.
— Я хочу спать, в идеале целую неделю, свернуться калачиком и восстанавливать силы! Чего ты меня будишь, жестокий капитан⁈
— Дай тысячу звёзд и спи дальше.
— Роскошные цветы и утончённые угощения для моей светлости стоят значительно дешевле, — прищурилась Ориана.
— А лучший из возможных алтарей чаромантии для апгрейда моего домена стоит тысячу. Я завтра проведу торги в Базарате и верну тебе деньги.
— Что ж, по рукам. А верни половину. В конце концов, мы партнёры по заговору против богов, и я беглая княжна, которая прячется в твоём домене. Так что в моих интересах улучшать его по максимуму. Пусть это будет ещё одним вкладом в наше общее дело.
— Видят боги, я благодарен вселенной за то, что она создала тебя такой справедливой и щедрой, Ориана Каро.
— Осторожнее с комплиментами, Яр Соколов, ты женатый человек, — хмыкнула Ори, поправив волосы, и скрылась в шатре. Через минуту оттуда высунулась царственная ладошка с маленьким бисерным кошелём, в котором прятались… десять лисов.
Я впервые увидел эту высшую валюту Башни Богов, и в сердце что-то ёкнуло, до того удивительной была каждая монетка. «Выплавленные из неизвестной энергии и материала, монеты Лиса обладают удивительным свойством: их обладатели чаще совершает правильные поступки. Словно удивительное провидение подсказывает их душе, как стоит поступить, а как не стоит» — рассказала справка.
Я взял в руки идеальный многогранник с мягкими скосами, он был заметно меньше горделиво сверкающей звезды и выглядел скромнее, но в нём пряталась неуловимая прелесть и изящество, монетку хотелось вертеть в руках, ловить и подбрасывать, делать что-то активное, стремительное и свободное.
Выпуклый лисий лик смотрел серьёзно и испытующе, на меня вдруг нахлынул ворох мыслей, образов и желаний, кровь ударила в голову. Как много их накопилось и как же невероятно сильно… я хочу Ориану. Её гибкое и прекрасное тело было в двух шагах от меня, я знал, как ей нравлюсь даже без притяжения осколков, а уж с ними… Я мог прямо сейчас войти в её шатёр и овладеть этой удивительной женщиной, утонуть в наслаждении нашей ласки и в щедром шёлке её волос, вдыхать её несравненный запах, целовать мою идеальную княжну и чувствовать, как она осыпает меня поцелуями, как между стонами повторяет моё имя. Забыть обо всём, ведь время внешнего мира остановилось, а здесь мы двое принадлежим только друг другу… ДА ЧТОБ ТЕБЯ!
Это, по-вашему, монета правильных поступков и решений⁈ Да это железка подлого и коварного соблазна! Я в ярости швырнул лиса на камень, он звонко и насмешливо ударился о платформу, высоко отскочил и канул в бездну Башни Богов. Да блин, это же сотня звёзд, которую я взял и выкинул! Меня обуяла жадность пятидесятого уровня, Движение ауриса, метнулся прямо в пропасть, материализовался в полёте, поймал кувыркавшуюся в воздухе монету и швырнул себя пучком энергии и света обратно на платформу.
«Яр или туда и обратно», путешествие вышло коротким. Я сделал долгий судорожный выдох, затем ровный вдох, закрыл глаза и сидел на краю чёрного камня, свесив ноги, пока гладкий чёрный холод не стал щипать кожу. Шорты-то я до сих пор не переодел, потому что хотел сначала взять денег, купить алтарь, на нём построить купальню, и уж тогда искупаться. Великолепный план, надёжный, как изнанские часы. Ибо в Изнанке много часов и можно успеть сделать все дела.
Проговаривая в голове подобные шутки-прибаутки, я успокоился и посмотрел на монетку, которую по-прежнему сжимал в кулаке. С уважением. Ведь Лис и правда заставил меня поступить правильно. Страсть к Ориане копилась много часов, подавленные гормоны складывались в биохимические сигналы, те сплетались в импульсы, находили общий язык с символьной системой и программировали моё мужское поведение на ходы вперёд. И эти ходы вели к цугцвангу, к безвыигрышной ситуации.
Если бы я сейчас не взял в руки монетку, если бы этот удивительный Лис не обрушил на меня всю лавину подавленных желаний и не заставил понять, насколько они опасны и насколько я близок к черте, пересечь которую означало разрушить то, что мы с Мирой создавали семь полных счастья и взаимного уважения лет, — то я бы не осознал.
Теперь, когда монета спровоцировала взрыв задавленных желаний и выпустила их на свободу, я хотя бы понял, что с чувствами шуток не шутят и задавить их голой волей просто не получится. Как бы высока она ни была, подавленная, спрессованная жажда любить Ориану рано или поздно достигнет критической отметки и сломает волю. А такие ломки внутренних контуров чреваты психологическими травмами, лучше до них не доводить.
Мда, Яр, неслабо ты попал. Но благодаря его велисчеству хотя бы это вовремя понял. Теперь лавируй, прыгай, настигай судьбу и убегай от рока. Не стань героем античной трагедии. Ох, бездна разбери премудрого Силена, зачем он поставил нас с Орианой в такое странное положение⁈
Я встал и раскрыл вкладку домена. Купил постройку за тысячу звёзд, оплатил десятком лисов и добавил необходимый эпический компонент — Дельфийское вино. Увы, нам не суждено его попробовать, не мог же я пожертвовать Вершителем, а других оранжевых предметов не было.
Вы купили Алтарь Магистра, великолепная мастерская для начинающего чароманта! Поздравляем с обновкой, желаете установить элемент?
Выбор удобного места не заставил себя ждать, если якорь-постамент был слева от входа на платформу, в самом её углу, то алтарь встал справа, то есть рядом. Пусть оба располагаются у входа, ведь в них мне предстоит забегать чаще всего.
Строение было похожим на уютную ротонду с круглым куполом, снаружи увитым потоками плюща, а внутри выложенным мозаикой. В мастерской царила приятная тень, по центру протянулась большая рабочая зона из трёх секций, а по стенам располагались пустые полки и ячейки. Что особенно круто, на оранжевом ранге каждая из двух сотен ячеек была псевдоразмерной, как в инвентаре, только вместимостью на порядок выше! В любой маленькой нише я мог уместить метрическую тонну мрамора, например. А в соседней ячейке столько же металлолома или дерева.
Душа гнома-старьёвщика запела ариозу восторга, а хомяк-собиратель вторил жадным свистом со всех щёк. Ну теперь заживём! Насобираем горы барахла и как начнём использовать в качестве материалов, ресурсов и компонентов! Жертвовать будем, складировать энзы, ведь алтарь Магистра всё это позволял. В том числе создание собственных кастомных свойств для построек и вещей. Короче, я радовался, как меломан, купивший себе новейшую стереосистему стоимостью с автомобиль и с кучей прибамбасов.
Но душа требовала дать волю рукам и сделать купальню. Я раскрыл разные схемы, выбрал ту, что больше всего понравилась, купил за какие-то копейки, докупил кучу камня, дерева, металла и керамики, — все купленные материалы автоматически появлялись в ближайших ко мне ячейках. Гефест бы обзавидовался, какая же у меня тут мастеровитая благодать!
Так, а это у нас что, дополнительные магические функции? Зарылся в список, поминутно охая и ахая, и минут за пять составил конфигурацию. Она стоила далеко не двенадцать звёзд, и даже не пятьдесят — но была топовой на мой скромный человеческий вкус. Я оплатил шестьдесят пять звёзд — практически всё, что у меня было, — получил нужные материалы и принялся за работу, засучив рукава.
Как выглядит монтаж строения в домене? Ты выбираешь любой элемент, в данном случае, например, несущую стену купальни, и алтарь берёт нужный материал для него из ячейки с камнем, бетоном или другим материалом, который прописан в рецепте постройки. Выбрал, установил, элемент воплощается в готовом виде — естественно, не требуется неделю строить его вручную. Чаромантия нужна, чтобы сшивать элементы друг с другом единой структурой, когда они имеют те или иные функции. Особенно магические, и это не так легко и быстро, как кажется.
Три с половиной часа кропотливой работы, с немалым количеством пота, мата и ошибок, но с ещё большим количеством настоящего мужского восторга. Но насколько же проще быть магическим мастером, чем работать только руками. На порядок проще и приятнее. Хотя с первой попытки я запорол соединение системы труб и моек, а они воплотились и намертво срослись неправильно. Пришлось демонтировать кусок и потерять часть материала и энзов, переплатить пару десятков воронов. Со второго раза всё вышло как нужно.
Я установил купальню в дальнем левом углу платформы, решив, что там у меня будет вся бытовая секция, следующей туда добавится кухня с мусоросбросом, а пока только большая шикарная ванная, которую одобрил бы и турецкий шах.
Во-первых, само убранство: светлая отделка из натурального мрамора и керамической плитки, с красивыми мозаичными полосками и мини-витражами из цветного стекла. В купальне было четыре зала: большой центральный с зонами посиделок и возлежаний, уютная сауна, два туалета и четвёрка просторных душевых. На бассейн моей платформе не хватило пространства, но я уместил в центральном зале изящный фонтанчик и добротное джакузи с бурлящими пузырьками.
Главной гордостью был даже не внешний вид всего этого учреждения, а магическое ядро с генератором: воды любой разумной температуры; цветовой линзы, чтобы сделать струи любого цвета; мыльной пены и пузырей; ароматизатора с десятками ароматов и каскадного водопада в нише прямо по стене.
Вода для купальни поступала напрямую из неизвестного мне экологически чистого плана, а уходила в сброс прямо в необитаемое измерение гигантских болот, где никому не повредит и ничего не изменит. В туалете была вполне современная земная сантехника, но с магическим самоочищением, а в сауне висел обруч-пузырник: чтобы защищать голову от припекания пузырём не столь жаркого и сухого воздуха.
К фонтану примыкал питьевой фонтанчик с гидрой из керамических кранов, загнутых в разные стороны: от обычной воды до газировки и соков. Все мордочки гидры довольно скалились. Только фрукты приходилось пополнять вручную, ибо автоматическая подача из разных миров стоила неоправданно дорого. Зато фрукты долго хранились в охлаждённой зоне, так что я прикупил килограммов десять на соки.
Всё это великолепие венчала вершина экосистемы: водный фей, которого я назвал Пафнутий и окрестил купальным домовым! Существо выглядело как желеобразный амёб высотой и массой с лабрадора, он скользил по полу и оставлял за собой мокрый след, в ответ на мои вопросы и приказы нечленораздельно булькал, но вполне точно исполнял, хотя не всё понимал с первого раза. Пафнутий был слаборазумным, а потому очень послушным элементалом воды и пара, и он мог убираться в помещении, поддерживая чистоту и порядок, отпарить одежду, а при необходимости просушить. Жил домовой прямо в сауне, в специальном парно́м гроте, и выползал на зов или самостоятельно, когда никого не было.
Такой стала моя первая ручная постройка, и всё это роскошное великолепие стоило всего-то шестьдесят пять звёздчатых монет? Да это почти даром!!! Чтобы купить такую конфигурацию в готовом виде, понадобилось бы почти пять сотен, а я сделал своими руками, потому что у меня был скилл Чаромантия 7 и офигенная мастерская с +20% успеха к любой задаче — а в купальне не было сложных задач.
По окончанию работ система обрадовала меня ещё и бонусным +1 к чаромантии, после чего я с восторгом пошёл в баню и плескался там полчаса, прогревшись по полной. Отмокал в джакузи и думал, как же стремительно и масштабно складывается мой путь восхождения.
Купальня стала для меня символом: воплощённым в мраморе и мозаике свидетельством того, как одна крутость добавляется к другой, первое достижение усиливает следующее, как все они при грамотном подходе складываются в растущее могущество и расширяющиеся горизонты возможностей.
Судите сами: в самом начале я не сдал назад, рискнул, не допустил ошибки и прошёл испытания потенциала до немыслимого результата. Система не выдала мне немедленной пафосной награды, но дала нечто куда более ценное: поставила в первый приоритет. Это сделало мои этажи сложнее, но хардкорная сложность дала возможности крутых свершений, а уже они принесли драгоценные плоды. Я был одним из тех, кому позволили разглядеть в глыбе великого лича Хельбранда — и не упустил этот шанс, прикоснувшись к его длани. Словил проклятие, почти любого другого человека оно бы выбило из темпа роста, стало серьёзной помехой, требующей долгого преодоления с отставанием в развитии. А я сделал неочевидный, но правильный выбор и обратил этот минус в максимальный плюс. Опять же, приняв при этом проклятие и снова увеличив сложность, которая в Башне Богов, да и в самой системе прокачки и роста в уровне приносит дивиденды.
Приоритет молча отбирал мне этажи, на которых можно не просто пройти и выжить, а добиться большего. Один из первых этажей принёс испытание слабого уровня, но высокой значимости — ведь у двух легендарных старцев были сильно ослабленные, почти развенчанные, но артефакты легендарного уровня. Следующий простой этаж я сам сделал предельно сложным, чтобы взять от него максимум, — и получил Вершитель. Сколько побед и выживаний мне впоследствии принесло обладание этим клинком, уже сложно сосчитать.
Вот так и преумножалось одно другим: опираясь на заработанные достижения и трофеи, я поднимался повыше в сложности и крутости этажей — и дотягивался до следующих задач и наград, принципиально невозможных без предыдущих шагов выше. Так же работает и восхождение в политике, блогерстве, шоу-бизнесе и других сферах: ты используешь достигнутое, чтобы дотянуться ещё выше.
Смог бы я добиться собственного домена, выгрызть у судьбы хоть что-то из повышенных уровней, особых статусов и вещей, которыми уже обладал, — если бы с самого начала не действовал правильно, с полным пониманием системы, постоянно не шёл на оправданные риски и не выжимал из каждого этажа максимум того, что он мог мне дать? Конечно, не смог бы.
Я покачал головой, представив Яра-неудачника из параллельной вселенной, ибо это было печальное зрелище. Нет, он не умер, выжил, прошёл все этажи, но каждый на троечку. И в результате не заслужил Вершитель, не спас Алорина, не смог прийти на помощь Мире и потерял её, не принял долг джаррам и эпический квест, не получил душу Брана, не покорил Хрустальный шпиль… Не был избран Силеном и не встретился с Орианой. Столько разных «не». Конечно, он меньше рисковал жизнью. Но из-за этого меньше встречал выдающихся и поразительных героев разных миров.
Поймите правильно, я не пытался хвалить себя, ах, Яр, какой молодец, — просто размышлял о том, из чего складывается могущество. И, кажется, весьма хорошо и наглядно понимал это на примере собственного стремительного пути. Башня бросала мне препятствие за препятствием, я ранился о них, но выживал и поднимался, становясь всё сильнее после каждого этажа.
Вышел из купален чистый и голодный, шёл девятый час наших суток, а Ори всё ещё спала. Неудивительно, ведь она превысила недельные лимиты за один день, а теперь надорвалась, оживляя Джихуна. Хорошо, если она будет восстанавливаться всего два-три дня.
Но раз она спит, я могу сбегать домой перекусить, дождаться Миру и обсудить с ней всё, что накопилось. Кровь прилила к голове, когда я вспомнил взгляд, смех и улыбку жены, стремление Миры всегда найти вариант, подходящий для всех. Её тёмные волосы, струящиеся по обнажённому телу, застенчивый взгляд и жаркое тепло, когда мы прижимались друг к другу под одеялом, счастливые и по уши влюблённые.
— Мира, — сказал я тихо и вышел из Изнанки домой.
Бутерброды на голодный желудок казались пищей богов, а ждать пришлось недолго. Стена почернела контуром портала, жена скользнула из него в своём цветочно-травяном платье природного мага и тут же увидела меня.
— Всё хорошо! — воскликнула она и бросилась обниматься, от неё исходило прямо-таки кошачье мурлычное довольство и тепло. — Все выжили, исцелились в Изнанке, гидру Ваня разрезал надвое своей павезой!
Мира грустно вздохнула.
— В песке мы нашли много скелетов разных существ и их вещей. Хорошо, что выжгли это гадское гнездо. Получили в Изнанке уровень, и Ваня с Лиркой отправились в Базарат продавать всё ненужное. Джихун сказал, что ему надо побыть с семьёй, и пошёл к бабушке в Йондо, — жена заговорщически пихнула меня локтём в бок. — Ваня и Лирка точно влюбились друг в друга, он такой здоровый, а она как тростинка и голос то-о-оненький, ужасно мило смотрятся вместе. Я очень за них рада. А как ты?
— Сложно. Я получил от Брана Безбожника уникальный личный квест: собрать осколки его души по всем мирам. А союзу богов, которые уничтожили Брана и град Ривеннор, который он создал, это сильно не понравилось. Но сейчас главная проблема даже не в этом…
— В княжне тоже осколок? — мгновенно спросила Мира, и у меня застряли в горле подготовленные слова.
— Чёрт, ты догадалась быстрее меня. Куда быстрее. Неужели это так очевидно?
— Она слишком офигенная для просто человека.
— Это правда.
— И что? — жена смотрела мне в глаза с испуганным вызовом, ждала ответа и боялась его.
— Нас тянет друг к другу, потому что в нас осколки Брана, и они хотят объединиться в одно целое. Наши разумы и тела интерпретировали это как влечение.
Мира сглотнула.
— Разумы и тела? — переспросила она, отодвинувшись назад.
Знаете ощущение, когда решил снять языком обрезок яблока с лезвия ножа? В момент, когда ведёшь кончиком языка по лезвию и понимаешь, что малейшее неправильное движение — и будет хреново.
— Перед тем, как мы поняли, что происходит, Бран взял меня под контроль и поцеловал Ориану. Клянусь, я этого не сделал. И она тоже не сделала, это был Бран, обрывок его разума и памяти принял Ориану за прабабушку, которая оказалась его любимой!
Мира молчала, не сводя с меня расширенных глаз и неровно дыша, все её смутные опасения разом оказались правдой. Мне нужно было сказать главное:
— Воля Брана по умолчанию сильнее моей, но я преодолел её дважды. Знаешь, что общего в обоих случаях?
— Я?
— Ты.
— И что ты сделал?
— Вернул себе контроль и объяснился с Орианой. Она приняла извинения и признала, что нас слишком сильно влечёт друг к другу и мы должны этому противостоять.
— Но ты путешествуешь вместе с ней! — воскликнула Мира, всплеснув руками. — Живёшь с ней в Изнанке. А она потрясающая, и её тоже к тебе тянет!
— Мы должны пройти этот квест вместе, собрать осколки души Брана и освободить его в перерождении или смерти. Когда лишимся осколков, влечение тоже пропадёт.
— А если… — её глаза сверкнули одновременно гневом и мольбой.
Вместо ответа я открыл Мире свои параметры и показал сначала волю 13, а после лог её получения.
— Плюс семь? — благоговейно вырвалось у жены, менталитет геймерши на мгновение пересилил даже гнев испуганной ревности.
— Ориана очень красива и вообще она потрясающая женщина, глупо это отрицать. Но я не безвольный придурок и не куплюсь на сиюминутную блажь. Потому что, Мира, я люблю тебя, а не кого-то ещё. Мы с тобой вместе.
Она придвинулась, дыхание осталось взволнованным, но стало ровнее и глубже:
— Я тоже тебя люблю, Яр. Не было ни одной ступеньки в Башне, на которой я бы не думала, как ты, где ты… что бы ты сделал, если бы был рядом.
— Я не могу восходить вместе с тобой и детьми, потому что мой путь слишком опасен. Я иду на хардкоре, понимаешь? За шесть дней это уже третий конфликт, в котором я участвую, где замешаны боги и великие силы разных миров.
— Но почему?
Я не мог ей ответить правду. Даже ей — не мог. Хотя мог ответить почти правду, ту, которой меня защищала Башня Богов.
— Потому что у меня потенциал мифического героя и Башня даёт мне возможности для его реализации. И если за шесть дней произошли такие вещи, понятия не имею, что будет дальше.
— Яр, — она положила свои руки на мои. — Обещай мне, и не смей врать. Обещай, что не поступишь нечестно. Если влюбишься в неё, это будет неправильно, но если начнёшь искать кривой способ решить эту ситуацию — станет гораздо хуже. Обещай, что такого не сделаешь!
В глазах моей жены стояли слёзы; она не устроила мне истерику, не потребовала немедленно разойтись с княжной по разным мирам, не обвиняла и не требовала утешений. Она хотела честности и правды.
— Обещаю, Мира. Конечно, обещаю!
Она прижалась ко мне и шмыгнула носом.
— Я же важнее для тебя, чем Ориана?
— Чем пять Ориан.
— То есть, если их будет шесть…
— Чем все княжны мультивселенной.
Ведь любовь и вправду важнее, чем любая крутость и какая угодно красота. Верно?
Мы сопели ещё минуту, сбитые с толку самым странным разговором, который у нас когда-либо был.
— И вообще, Мира, ты такая же красавица. И к тебе меня тоже влечёт, уж поверь.
— «Тоже»? Ах какой бедный-несчастный! — жена хлопнула меня ладонями по плечам. — Измучился держаться с иномирной красоткой, ну прямо герой! Теперь жена обязана тебе быть благодарной и выдать награду?
Я и ухом не повёл. Мои руки гладили Миру спокойно, уверенно, ласково, а внутри пульсировало чувство: наконец-то я на своём месте, там, где должен быть. Жена покраснела и порывисто подалась ко мне, приникла губами и быстро выяснилось, что в ней пережитые страсти и победа с выживанием пробудили не меньше желания, чем во мне.
Мы вцепились друг в друга, как изголодавшиеся, хотя расставались совсем недавно, но с тех пор словно прошли дни, наполненные чередой событий. Сейчас все они отошли на второй план. Цветочное платье полетело на пол, облачение я снять не мог, но руки и губы Миры словно проходили сквозь него. Жена шептала мне ласковые слова, именно те, что нужно; меня захлестнуло ощущение, что наконец я беру то, что по праву является моим.
И поверьте, монахи были правы: усердное воздержание окупается сторицей.
Я вернулся в Изнанку после хорошего сна, щеголяя дорогим моему сердцу (и печени) поясом и глазастым доспехом. Редкое зелье исцеления тоже легло в свою родную ячейку. Пришёл не с пустыми руками, а с пакетом вкусняшек из «Азбуки вкуса». Хотел порадовать Ори и заказал ей кучу интересной еды плюс несколько бытовых принадлежностей: влажные салфетки, ватные диски и крем для рук, набор больших махровых полотенец. Наверняка пригодятся.
— Тук-тук, соня, просыпайся, а то проспишь конец вселенной.
— Ла-а-адно, — певуче зевнул шатёр.
Ориана почему-то захихикала внутри, возилась пять минут, а потом вылезла и уселась на ступеньку с довольным видом.
— Ой, — сказал я. — Ты теперь Оксана Каро с соседнего подъезда.
— Не смей оскорблять мою светлость! Я под прикрытием, в мастерски наведённом гардеробном полиморфе, это земная маскировка, ясно?
Я смотрел на неё с поразительным облегчением. Конечно, Ори и в казуальной одежде была красивой девушкой, но наваждение отступило. Всё-таки она обычный человек, ну, ладно, не обычный, но не какая-то богиня… тьфу, хорошо, пусть немного богиня, носительница божественных сил. Но я любил свою Миру, в данный момент жена казалась мне красивее и желаннее, чем княжна. И это прекрасно.
— Как ты себя чувствуешь? Восстановила силы?
— Немного. Но любой серьёзный каст чреват рецидивом, поэтому на ближайшие пару дней я почти бесполезна. Тебе следует отправиться в Базарат одному, потому что мы не можем терять время.
— Согласен. Тогда держи пакет с подарками.
— Ух ты, что это?
— Разные угощения из моего мира, пробуй, что хочешь, а про состав можешь прочитать на упаковке.
— Какое всё… несъедобное по виду.
— Это упаковка, вкусное внутри. Но понимаю, что для привыкших к полностью натуральным яствам наша магазинная еда выглядит странно.
— Очень экзотично и интересно! — поспешила тактично добавить она.
— Смотри, я построил купальню, там магический контур подачи мыла и пены, вот полотенца и крем, если захочешь.
— У меня в шатре есть шкатулка с набором масел, но обязательно попробую ваш земной крем! — воскликнула княжна, раскладывая перед собой сокровища из пакета. В данный момент она снова напоминала юную и бесхитростную Ори, счастливую от кучи заморских подарков.
— Слушай, Яр, помоги мне советом.
Она сказала это, сомневаясь, стоит ли говорить.
— Что такое?
— Башня не забыла, что я инициированный восходящий и вдруг посчитала всю мою деятельность и достижения за все годы в Антаре… одним громадным этажом.
— И выдала тебе сразу +10 уровней? — воскликнул я.
Глаза Орианы сверкнули:
— Почти угадал: +9 уровней чтеца и +6 правителя/стратега!
Мы оба застыли в утрированных позах изумлённого восторга, хотя это было максимально логично. За годы, да ещё и обладая Силой, Ори прошла бы как минимум сотню этажей, поэтому уровни, выданные за обучение и правление в Антаре были ещё довольно скромной компенсацией. Видимо, Башня вычла все «вручную» полученные параметры, умения и способности, и наградила Ори тем, что она «недополучила». Ведь рост могущества внутри Башни не только в сотню раз быстрее мирского, но и более полный. Вот наша вселенская покровительница и выровняла этот недостаток.
— Конечно, у меня есть представления о том, что прокачать и повысить, — сказала Ориана с сомнением. — Но всё это так неожиданно и много сразу, что мне требуется твоя помощь. Ты же специалист по системам?
О, ты даже не представляешь какой.
Следующий час мы занимались грамотным распределением статов, умений и способностей для княжны, и, надо заметить, это весьма интимный процесс! Ведь я заглянул внутрь Орианы и очень многое о ней узнал. Такой опыт был у обоих впервые, я старался искать деликатные способы обсуждения составляющих элементов её личности, а она несколько раз розовела и мягко скрывала некоторые блоки и вкладки своего интерфейса.
Но в целом всё прошло отлично: мы максимально усилили информационно-аналитические способности, добавили Ори выживаемости и повысили предел того, сколько энзов божественной силы она может потратить в сутки, в этаж и за неделю. Заодно она аж до десятки прокачала способность Межмировой канал, чтобы прямо из Башни и Изнанки выходить в разные информационные среды. Астрал, эфир и интернет.
Теперь Ори в полную силу могла использовать способности своего класса Чтец и искать любую нужную нам информацию в информационных потоках разных миров! Конечно, реликтовый Свиток Лексора делал этот поиск куда мощнее и проще, но после нашей прокачки княжна могла сидеть в Изнанке в полной безопасности (пока я остаюсь жив) и заниматься важной работой.
— Как здорово! — воскликнула она, когда пробное погружение в астрал увенчалось успехом. — Лаурентис Д. до сих пор живёт и работает в Базарате! Его Лавка Зловещих Редкостей «Шестая Печать» находится в Антикварном дистрикте в защищённой городской черте.
— Туда нужен допуск, но я как раз сегодня должен получить его для участия в сделке, которая пройдёт в каком-то храме под надзором жреца Обу-Хурая. Так что попаду в Базарат и могу заглянуть в Антикварный дистрикт.
— Видишь, как всё складывается. Это судьба.
— Что ж, тогда потрачу ещё пару часов на тренировки и пойду. Только боюсь, в Базарате будут рыскать ищейки Светоносного союза.
— Думаешь?
— Это очень разумно, там живёт и работает полным-полно наёмников и охотников, ищеек. Если за нас с тобой объявили награду, то выдали и ориентировки на нашу внешность. А меня сложно с кем-то перепутать, и таможенники Антара не просто видели моё облачение, а записали его в тиаль.
— Верно. Тогда мне нужно изменить твою внешность. На какую?
— А сделай иллюзию того, что на мне НЕТ облачения? — улыбнулся я. — Без него-то меня никто в глаза не видел, кроме вас с Ори.
— Это можно, — кивнула княжна.
И быстро сотворила мне вполне приличную личину, которая, если не снять диспеллом, антимагией или чистотой, продержится трое суток.
— Уфф, а я снова устала, — Ори откинулась назад и закрыла глаза. — Неприятное чувство быть такой слабой… я от него отвыкла!
— Ничего, посмотрю в Базарате, может, найдётся что-то для твоего восстановления.
— Хм. Тогда возьми ещё тысячу звёзд. Вернее, десять лисов.
Она посмотрела мне в глаза.
— Яр, я могу тебе абсолютно доверять и видеть в тебе настоящего друга и напарника?
Так я дал два обещания в один день.
— Можешь. И я тебе тоже. Кстати, Мира передаёт огромную благодарность за оживление Джихуна.
Ориана моргнула, её лицо стало растерянным.
— Я… Прошу тебя, расскажи ей обо всём.
— Уже рассказал.
— И что она ответила?
— Взяла с меня клятву быть честным.
— Твоя суженая обладает мудростью и чистотой. Надеюсь, мы с ней подружимся, — помедлив, серьёзно сказала Ори.
Она явно испытала облегчение после моих слов и очень искренне воскликнула:
— Вот соберём Брана, осколки исчезнут, и это мучение прекратится!
— А пока мы даже мыслим с тобой на удивление одинаково. Я сказал Мире то же самое.
— Ладно, я изволю почивать, а ты иди тренируйся! — милостиво разрешила княжна.
Проверка внутреннего таймера: он отсчитывал одиннадцатый час. В моих бонусных сутках ещё прорва времени, а внешний мир стоит на паузе и ждёт, пока я соизволю выйти из своего замкнутого времени. Поистине королевское ощущение защищённости и контроля: пока нам удавалось преодолеть трудности и немедленные угрозы, и я чувствовал себя просто отлично. Даже слишком, расслабляться никак нельзя.
Так чего бы такого сделать, полезного? Денег на апгрейды домена, считай, не осталось, тысяча от Орианы — на покупки для неё. При всём богатстве выбора, оставалось тренироваться.
Я заставил себя упражняться во всём подряд до тех пор, пока руки не стали трястись. +1 к силе, +1 к ловкости и ещё +1 к мечнику, вот это взрывной рост, спасибо за фичу! Конечно, бонусные параметры легко получать в самом начале, чем дальше, тем дольше требуется возни, чтобы их добиться, и занятие быстро теряет смысл.
Но первыми результатами я был крайне доволен: +3 очка параметров за один день и +3 к скиллам, великолепное начало! Быстро приняв душ и перекусив салатиком из «Азбуки вкуса», я решил, что на сегодня эффективности и манчкинства хватит, и призвал золотой портал.
Базарат, я иду.
Прибыв на вершину каменной пирамиды, с которой спускаются лестницы к разным частям Базарата, я первым делом заметил белку-летягу, да не простую. Она парила в потоке ветра — явно искусственного, потому что белка стремительно рассекала воздух, но оставалась строго на одном месте.
Что-то выделяло белку из суетливой толпы прибывающих: то ли зелёный транспарант, привязанный к хвосту, со светящейся надписью «Бракованные артефакты Щёлкаря: лотерея года!» То ли смрадно коптящая табачная трубка у зверька в зубах, которая выглядела максимально неуместно. То ли сообщение мне в личку, которое пришло от белки, стоило мне оказаться на платформе.
«Купи билетик», — говорилось там без всяких объяснений. Но суть была ясна и без них.
Мой предусмотрительный партнёр сделал всё, чтобы мы не разминулись. Ведь он понятия не имел, когда именно я вернусь в Базарат, а до начала торгов оставалось мало времени. Так что Щёлкарь купил рекламное место на платформе на один день — и законтачил со мной сразу по прибытии, ведь у него был мой тэг и белка его сразу опознала.
Я подошёл к пропахшей табаком зверюге:
— Билетик, пожалуйста.
— Десять воронов! — хрипло сказала белка и раскрыла пасть, явно предлагая закинуть туда монеты.
Проглотив мои кровные, зверёк пискнул, глазки выпучились, а изо рта вылез почти не слюнявый билет. На нём был отпечатан явно бракованный и побитый жизнью артефакт в виде двойного шлема какого-то вождя эттинов (это раса двухголовых великанов). Такому шлему самое место в историческом музее, но насмешка судьбы забросила его в лавку Щёлкаря, и теперь он стал главным призом «ежегодной благотворительной артефакт-лотереи».
Хм, Чистота различила некро-вязь под той самой полоской, которую полагается не стирать для проверки подлинности билета. Вроде заклинание третьей или даже четвёртой ступени, но так хорошо замаскированное алхимическим покрытием, что я едва-едва заметил. Для чего в лотерейном билете некромантия и зачем мне вообще было его покупать?
Как только я принял бумажку, глаза белки зажглись, она неестественно вывернула голову, осмотрела меня и сказала уже другим, но столь же прокуренным голосом:
— Хм. А ты ещё кто?
— Яр, ты же видишь мой тэг.
— Угу, но теперь я вижу твою морду. А в прошлый раз было только одеяние с маской.
— Не обращай внимания, это маскировка.
— Лады. Я уж думал, ты не придёшь.
— Было много срочных дел, только освободился.
— Сделка через полтора часа, как раз успеем, — успокоил торговец. — Стой на платформе, я сейчас к тебе прилечу.
— Хорошо.
Пока я ждал проводника по местным финансовым джунглям, подошёл к краю платформы и наконец хорошенько полюбовался городом. Базарат расположился на высоком холме, и даже нижние ярусы были богаты, утопали в парках и садах, а верхние буквально лучились золотом куполов и обилием архитектурных украшений. Но главный образ города восседал на вершине, был сделан из чистого золота и размером в пару небоскрёбов! Это был Владыка Обу-Хурай, археон богатства и стяжательства. И его вес в десятки раз превышал золотой запас всех государств Земли вместе взятых.
Хохочущий бог любовно придерживал выпиравший живот, внутри которого были вплавлены громадные хрустальные часы. В них пересыпалась гора сокровищ: злата и драгоценных камней выдающейся каратности, ибо я различал их блеск даже издалека. Богатство уже почти пересыпалось сверху вниз, а как только упадёт последняя крупинка, наступит переход с дневного цикла на ночной. Именно в этот особый закатный час состоятся наши торги. А пузо Обу-Хурая начнёт вращаться и ровно за час совершит полный оборот, после чего солнце уйдёт под диск этого плоского мира, а сокровища с первым мгновением ночи опять посыпятся вниз.
Таким образом статуя буквально «пожирала время» и подчёркивала, что в Базарате всё подчиняется деньгам, даже смена дня и ночи. Бессмертное «Money makes the world go round».
В воздушном пространстве Базарата сновали летающие кораблики разных размеров и форм. Хотя именно над холмом и статуей они пролетали заметно реже, потому что там была полётная зона только для элиты, зато вокруг пирамиды плавали в количестве, украшая небо парусами различных цветов и форм.
Я невольно засмотрелся на крупный боевой фрегат под энергетическими флагами и с плазменными пушками на борту, самое настоящее космофэнтези. В данный момент пушки палили не боевыми, а фейерверками, поэтому я не заметил, как со стороны речной республики Хэзреш приблизилась лёгкая яхточка с мачтами, торчащими крест-накрест в четыре стороны.
Яхта изящно развернулась рядом со мной и выпустила деревянный мостик с перилами, но не над лестницей, а сбоку, прямо над пропастью. Щёлкарь помахал мне рукой с кормы, и я быстро взошёл на борт; не утерпел и глянул вниз — голова с непривычки закружилась. Нет, облака под ногами не плыли, но всё равно очень высоко.
Мы обменялись парой типичных базаратских приветствий:
— Монета к монете, партнёр.
— Тяжёлого тебе кошеля.
Белк явно приоделся по случаю сделки, он выглядел более представительным, чем в нашу первую встречу. Ещё бы, идём в закрытый город и внутри него в секцию, недоступную простым смертным.
— Ну что, помчали. Нам ещё карабкаться по Алебастровому пути, это шесть шагов для Владыки Обу-Хурая, а мы с нашими смертными лапами умаемся подниматься.
Алебастровый путь, так назывался проспект, восходящим от подножия холма на самый верх к Храму Богатства. Он состоял из шести кварталов-лестниц и семи площадей — на шестой из них находился дом сделок, в котором пройдут наши торги. Казалось бы, летающая яхта может донести нас до любого учреждения, но обычным судам было запрещено влетать в город. А нанять элитное нам с Щёлкарем оказалось не по статусу.
— Нельзя ли в городе снять какую-нибудь магическую платформу, рикшу или другое, ммм, вертикальное такси? — поинтересовался я. — А то будем тащиться пешком и выдохнемся перед важной встречей.
— Можно, можно. Разумеется, мы поедем на колесе. Я заплачу, это входит в услугу сопровождения сделки.
— А сколько ты потратил на рекламное место на вершине пирамиды?
— Одна звезда в сутки, в принципе, недорого. И она пару раз окупилась.
— Вот насчёт билетов не понял, ты же не мог продать много за день? Прибывшие в Базарат спешат по делам, а новички боятся обмана, да и десять воронов для них — сумма.
— Всё так, партнёр.
— И как же ты будешь проводить лотерею с розыгрышем артефакта, если выручил совсем немного денег?
— Так лотерея не мгновенная, а ежегодная. Я провожу её в конце златопада, а сейчас только наживарь. До розыгрыша ещё четыре месяца.
Названия месяцев в Базарате хорошо передавали стяжательскую природу этого мира.
— Держитесь крепче, трусливые креветки! — крикнул голосок спереди, и яхта начала резко терять высоту, совершая вираж в сторону главных ворот.
— Да, капитан Несмит, — кивнул белк, который и ухом не повёл на это оскорбление.
Наше симпатичное судно вёл невысокий чувак в короткой двуцветной шерсти, похожий на лемура, но с крупной головой, видавшими виды глазами и недовольным выражением мордахи. Его длинный хвост залихватски обернулся вокруг пояса, а четвёрка проворных рук управлялась со множеством канатов и рычагов вокруг рулевого колеса.
— Так вот как выглядят лууры, — воскликнул я, увидев инфотэг и осознав, что передо мной сородич того, кто оставил в Харчевне Жруни великолепный писче-рисовальный набор.
— Крюк тебе в селезёнку, чего пугаешь? — сердито гаркнул Несмит и топнул по палубе деревянной ногой. — Я думал, миграционный патруль нагрянул, тьфу! Не поминай мою расу без серьёзного повода, понял, двурукий?
— Извиняюсь, понял.
Капитан выглядел как заправский пират: одна из четырёх кистей венчалась титановым крюком, на конце хвоста тускло блестела крючковатая «кошка», причём с выстреливающим механизмом на магической леске. Я представил, как капитан посереди неба с боевым криком перелетает с корабля на корабль на своём хвосте. Один глаз прятался под чёрным патчем, Чистота ощутила какую-то боевую магию, а на голове луура покоилась чёрная пиратская шляпа… с попмоном. Не хватало только попугая.
— Так он пират или уже нет? — спросил я потише, чтобы не нервировать Несмита.
— Бывших пиратов не бывает. Но в это время года он законопослушный перевозчик, а вот в разгар стяжабря или златопада с ним лучше не встречаться.
Попрощавшись с колоритным яхтсменом, мы сошли на каменную причальную площадку, которая расстилалась перед воротами в город. Неширокая, но полноводная Сапфировая река облегала город и холм сверкающей лентой. Слева подплывали речные суда, а справа опускались воздушные.
— Право прохода? — равнодушно потребовал стальной страж четырёх метров ростом, четвёрка таких перегораживали ворота. Его кованое лицо находилось на груди, а на месте головы красовалась пушка.
Щёлкарь открыл интерфейс и продемонстрировал официальную печать торгового дома «Либратум», который выдал нам гостевой доступ в обмен на процент с продажи посоха. Печать включала и мой инфотэг, так что голем кивнул и внезапно разделился на двух големов, открывая проход. Мы быстренько прошли, так как было ощущение: если тормозить и задерживать очередь, половинки могут невзначай и схлопнуться.
— Ну гляди, — сказал Щёлкарь с некоторой гордостью. — Знаменитый Алебастровый путь.
Площадь и широкая лестница-проспект были сделаны из снежно-белого материала с серебряными вставками-вплавками, и это производило сильное впечатление. Необработанный алебастр выглядит как блестящие глыбы затвердевшего снега, а обработанный становится гладким и как будто сияет изнутри.
На Земле из этого материала делали маленькие статуи, украшения домашнего декора и посуду, но без защиты он постепенно желтел и терял свою «лунно-солнечную мерцательность». Представить, что из алебастра выкладывают площади и проспекты, было невозможно: он слишком хрупкий, такое мощение будет запредельно непрактичным и дорогим. Но Базарат в очередной раз смеялся в лицо логике и здравому смыслу.
По всей площади бурлили толпы народа из разных миров, некоторые выходили прямиком из группы порталов на одной стороне. Везде пестрели большие и малые палатки и шёл активный обмен. Над всем этим высились белоснежные дворцовые минареты Министерства торговли Базарата, которое располагалось внизу, поближе к народу. Площадь как будто сияла.
— Впечатляет, — признал я.
— Это первая площадь алебастрового пути: Врата менял. Тут можно обменять практически что угодно на что угодно.
— Например, высокотехнологичные кроссовки с Земли на магические сапоги редкого ранга? — прищурился я.
— Тцц, думаешь, ваша конвейерная дребедень впечатлит кого-то из центра межмировой торговли? Оставь бусики для безграмотных туземцев, брат, а здешние менялы видели такую роскошь, какая тебе не снилась. К тому же, у нас не прорва времени. Пойдём к монорельсам и наймём колесничего.
Мы подошли к местной версии интрацикла, то есть крупного моноколеса, внутри которого располагались сиденье возницы и открытая карета для пары пассажиров. Рельсы шли справа и слева от лестницы, и прямо посередине; один за другим нанятые колёса бесшумно уходили вверх.
— Прошу, господа, — нашим возницей оказался дедуля божий одуванчик с роскошно завитыми усами, он проворно поклонился и открыл дверцу. — Не забудьте пристегнуть ремни, иначе колёсико не поедет!
Он откинул лацканы фрака (!) и уселся на своё место, мигом пристегнувшись крест-накрест. Старичок явно не собирался везти нас в гору посредством мышечных усилий, значит, интрациклы работают на электричестве или магической тяге. И тяга оказалась что надо: плавный разгон прижал нас к креслам, и восхождение началось. Потоки ветра огибали колесо с ветряным щитом: в уши не дуло, лишнего шума не было, очень удобно.
— По легенде, придя в этот девственно чистый и нетронутый мир, Владыка Обу-Хурай недовольно крякнул: «Такой же банальный шарик, как все. Нет, мой мир будет особенным!» Он с хохотом сплюснул планету, воздвиг идеальный холм ровно посередине и взошёл на вершину в семь шагов. Там владыка удобно уселся, обозревая весь безграничный простор — и с тех пор ни разу не вставал. А на месте его священных шагов и возникли семь алебастровых площадей.
Дедуля вещал живо, он явно провёл пару тысяч таких экскурсий.
— Вторая площадь: Галерея диковин, сейчас идут недели нагов-техномантов, их причудливой культуры и ремёсел… Третья площадь: Усладион, еда для богатых вкусом и кошельком, влекущая музыка и танцы; иные услады ждут в закрытых уголках обширного парка…
Чем выше мы поднимались, тем круче открывались виды. Глядя вдаль на республику Хэзреш, изрезанную узором каналов и речек, я подумал, что это моё любимое место в Базарате, но золотой город конечно впечатлял.
— Четвёртая площадь: Шептариум, гильдия шептунов, продавцов информации, здесь можно купить влияние и перепродать тайны…
Это был сумрачный лабиринт, полный укромных уголков для секретных встреч. Выглядит как очень полезное место, надо бы получить туда доступ. Возможно, Ори с её новой прокачкой даже сможет там торговать. И вообще нужно построить в моём домене какое-то подобие Свитка Лексора для усиления её способностей по поиску инфы.
— Пятая площадь: Форум, где заседают инвесторы разных миров, подыскивая перспективные планеты и проекты, в которые стоит вложить деньги, магию или иной ресурс…
Готов поклясться, когда мы проносились над форумом, я мельком увидел пару знакомых лиц: известный олигарх Абрамовский прогуливался вместе с группой людей из Арабских Эмиратов, а сбоку к ним примкнул щуплый и улыбчивый мультимиллиардер Билл Гейдс! Их вела по площади эффектная женщина, из тела, платья и головы, даже из слепых глазниц которой выступали тонкие острые шипы, а вокруг немым кортежем двигались четыре храмовых монаха. Я моргнул и протёр глаза, увидев такое странное зрелище, но они мелькнули и пропали, закрытые вязью колонн и куполов.
— Шестая площадь: Верикторат, прибежище значимых и защищённых сделок. Здесь расположены уважаемые торговые дома и залы для официальных встреч под патронажем Храма Богатства. В этом месте нередко решаются судьбы целых цивилизаций!
Сойдя с колеса, Щёлкарь почему-то растрогался и кинул дедуле сверкающую звезду чаевых, которую тот поймал с благодарным, но спокойным видом. Было видно, что он привык и к большей щедрости пассажиров, ёлки, сколько же зарабатывают местные таксисты? Ведь внизу звезда — большие деньги, ясно, почему дедуля продолжает работать и в восемьдесят лет.
— Благодарю, господа. Удачных вам сделок, и да пребудет жадное око Владыки Обу-Хурая на страже вашего кошелька.
Шестая площадь, такая же алебастровая, выглядела по-другому. Здесь плиты носили розовый и оранжевый оттенок, а сверкающие прожилки между ними оказались из мастерски огранённых изумрудов, идеально подогнанных друг к другу, сотнями и тысячами искрящихся камней! Осознав это и прикинув, сколько центнеров драгоценностей лежит у нас под ногами, я мог лишь развести руками.
Щёлкарь тоже смотрел во все глаза и выглядел слегка пришибленным. Он явно был здесь впервые, ибо чем выше ярус Золотого города, тем сложнее получить в него допуск.
Народу вокруг оказалось немного, и все на удивление экстравагантно одеты. Пара рептилий в прозрачных надувных пуховиках напоминали гибрид двух земных брендов: «Michelin» и «Lacoste». В кружевном паланкине восседал тучный зеав, которого тащили испуганные мыши. Он сграбастал одного из слуг и почесал о замершего от страха мыша когти, после чего сунул обратно под паланкин и оглядел нас с ленивым презрением.
В грустном ожидании томилась дама с огромной шляпой, на полях которой расположился суетливый микро-город — интересно, это декор или там живёт и процветает реальная мини-цивилизация? Маленькое искусственное солнце на титановой проволоке освещало шляпу сверху.
Контрастом к расфуфыренной даме у фонтана сидел с ноутбуком простой непричёсанный айти-гений в мятой серой футболке и таких же штанах, явно в концепции антироскоши, вот только на его запястье виднелся техномагический браслет с кучей заклинаний восьмой ступени, да и сам лэптоп горел всеми цветами магии и стоил примерно как круизный лайнер.
Кстати, он пил из простого картонного стаканчика, но не кофе, а пенистое аспидно-чёрное шампанское марки «Neutrino Black», маскируя его под видом фастфуда. Справка подсказала, что стоимость такого шампанского составляет какие-то дикие деньги и его рекламирует сама Мадам Каролина — известная на всю вселенную дива и звезда. В общем, айтишник был позёр в кубе.
— Чего они все такие вычурные?
— Элита, — вздохнул Щёлкарь без уничижения и даже с сочувствием. — Они так сильно гнутся под весом богатства и власти, которые вынуждены тащить, часто с самого рождения, что нормальность обходит их стороной. Некоторым из них удаётся с трудом отыскать баланс и жить более-менее здраво, но им приходится прилагать немалые усилия, чтобы только оставаться в зоне нормальности. Таково проклятие любой чрезмерности — какой, без сомнения, является огромное богатство и заметная власть над другими. Обратная сторона тяжёлой золотой монеты.
Неожиданно мудрая сентенция для бывшей белки-фамильяра.
Торговый дом «Либратум» возвышался перед нами, и его отличительной особенностью от остальных зданий на площади, тоже весьма своеобразных, были водопады, стекавшие прямо с крыши. Они проходили сквозь прорехи в стенах через каждый этаж и изливались вокруг здания широким кругом радужной пены. В воде кружилось множество цветочных лепестков, благодаря которым «Либратум» благоухал роскошью. Мы прошли сквозь облако пенистой свежести и оказались в вестибюле.
— Кто хозяин посоха, Яр Соколов? — осведомилась пожилая и слегка дебелая дама на ресепшене, для разнообразия, человеческой расы.
— Да, это я.
— Вы можете пройти в наш дом и воспользоваться благословением Храма Богатства. Вам же, сопровождающий Щёлкарь Остролист, во входе отказано.
Мы с белком замерли: я не ожидал такого поворота событий, а вот он, хоть и был недоволен, но понимающе кивнул и отвёл меня назад за пенистый барьер.
— Шишки-гнилушки! — выругался он на своём беличьем языке. — Это не строгое правило, могли бы меня и впустить. А раз не впускают, то владельцы дома в сговоре с кем-то из покупателей и хотят занизить цену. Рассчитывают на твою неопытность, а меня убрали из уравнения, но я такой вариант предусмотрел. Конечно, «Либратум» блокирует любую ментальную, воздушную или астральную связь извне, чтобы ушлый делец вроде меня не нашептал тебе в ушко полезный совет на торгах. Но есть виды связи, которую так просто не заблокировать.
— Крови? — догадался я, вспомнив про некро-вязь на лотерейном билетике. Так вот зачем он был нужен!
— Именно, — кивнул некромант. — Как окажешься внутри «Либратума», улучи момент и сотри с билетика защитный слой голым пальцем. Там капля моей крови, она смешается с твоей и у нас будет непрямая телесная связь. Я смогу слегка влиять на биения твоего сердца и даже нашептать тебе в уши одно-два слова. Когда местные охранные системы заметят, они подавят и эту связку, так что вариант на одну подсказку. Но лучше, чем ничего.
— Круто, а ты прошареный.
— Не первый год как вышел из яслей.
— Какие-нибудь общие советы?
— Исходи из того, что все кандидаты в сговоре и вместе стараются дать тебе минимально возможную цену, поэтому торги будут спектаклем, а когда представитель дома купит и ты уйдёшь, они устроят уже настоящий аукцион с ценой вдвое больше. Чтобы сделать их замысел бессмысленным, начни с того, что потребуй изменить стартовую цену.
— Изменить?
— Я поставил три тысячи звёзд, но это была цена в расчёте на честный аукцион, чтобы заинтересовать и привлечь покупателей. А раз меня не пускают, значит, они не хотят играть честно, тогда и мы не станем церемониться. До начала торгов ты всегда можешь изменить цену, так что потребуй начать с пяти тысяч звёзд. Ведущий аукциона обязан официально спросить перед началом, есть ли какая-то воля продавца, тогда вставай и бери их за яйца.
— А если они все вместе откажутся?
— Никто не откажется, кроме подставного. Реальные покупатели согласились поучаствовать в первом этапе псевдо-торга за какие-нибудь преференции от «Либратума», с которым они постоянно имеют дело. А когда ты разобьёшь их уловку и цена станет вдвое больше, смысл в ложном этапе отпадёт и между реальными покупателями пойдёт настоящий торг.
— А как же защита Обу-Хурая, она разве не защищает от таких сговоров? Тем более, того самого дома, который должен давать мне официальное сопровождение сделки!
— Он и даст, и сделка будет честной, но нигде не сказано, что она должна быть выгодной. Око владыки защищает от прямого обмана и насилия, а это хитрость и манипуляция. От неё бог торговли не защищает, наоборот, поощряет, в таких вещах его суть. Здесь масса пословиц на эту тему: «Сделка без хитрости — как еда без соли», «Ложь оскорбляет Обу-Хурая, а недосказанность радует», «Не обманывай, дай глупцу обмануться самому». И так далее.
— Вот как.
— Культура Базарата во всей красе, эта часть нам с Шелестом всегда была не по душе. Кстати, Яр, следи, чтобы ненароком не оскорбить Базарат, Владыку, его Храм или участников сделки. Оскорбишь кого-нибудь при Всевидящем Оке — будут штрафные санкции. А эти акулы умеют нащупать слабое место и развести чужестранца, так что держи себя в руках, понял? Перед тем, как ответить на вопросы с подвохом: «Как вам Золотой город, не насмешили местные обычаи?» — трижды подумай и выбирай слова.
— Ясно, Щёлкарь, спасибо! Пойду, а то уже почти время. Пожелай мне удачи.
— Ни жмыха, ни клеща.
Пока встречающая вела на третий этаж, я нащупал лотерейный билет и стёр указательным пальцем защиту. Лёгкий укол, −1 хит некротического дамага и в ушах слегка зашумело, зашелестело. Женщина молча указала на створчатые двери с роскошной отделкой, они растворились сами, открывая не слишком большой, но великолепный зал.
Повсюду текли водопады, с потолка свисали гроздья шикарных цветов; узорная восточная архитектура подчёркивала статус помещения, как и ковры, золотая посуда и яства с напитками, расставленные в удобных местах. Шум водопадов был приглушён магией, так что здесь царила тишина.
Полезная площадь зала была невелика — нижний пол заполняли потоки ароматной воды, а передвигаться и сидеть, не замочив ноги, полагалось на возвышениях. Они сходились к центральной части с сиденьями для участников аукциона, и там уже расположились шестеро покупателей. Или пятеро плюс подложный представитель дома «Либратум», если Щёлкарь с его гипотезой угадал.
Между ними пустовала небольшая площадка, над которой в воздухе висел посох Звезда смерти, окружённый защитным сиянием. Напротив неё из воды торчала вторая пустая площадка — видимо, для представителя Храма, арбитра и ведущего торгов; сейчас там никого не было, хотя почему-то стоял красивый резной ларец, закрытый ярко сияющей фиолетовой магической печатью.
Я быстрым шагом прошёл на дальнюю площадку и встал рядом с посохом; поклонился участникам, пытаясь их рассмотреть. А посмотреть было на что.
Синекожая женщина в откровенной восточной одежде с каскадом смоляных волос. Бо́льшая часть её украшенного золотыми цепочками тела была на виду, и идеальности форм позавидовала бы любая модель. При этом лет женщине было не меньше пятидесяти, а ростом она превосходила меня на голову. Крупное телосложение, раскосые глаза, цепкий пронизывающий взгляд, — хм, она случайно не крови джиннов? Почему-то такая ассоциация пришла мне в голову. Сочетание одежды и украшений, цвета кожи, лица… ну точно, заколка на плече была в виде крошечной бронзовой лампы джиннов.
Рядом сидел ещё более массивный покупатель, который и по возрасту был старше: демон. Серая борода, алая шкура и аккуратные спиленные и обточенные рога; на удивление миролюбивое выражение лица и богатые церемониальные доспехи завершали облик. На груди у ветерана виднелся знак алого воинства и маркировка конкретного легиона — будь я Ворраксом, уже знал бы всю подноготную этого чувака.
Справа от меня устроился смазливый юнец в тюрбане и светлых одеждах с едва пробившимися усиками, будто сынок богатеньких родителей разоделся и участвует в серьёзных делах. Постойте-ка. После предупреждения Щёлкаря моя паранойя была задрана, так что я заметил внешнее сходство между юнцом и женщиной в вестибюле! Мать или тётушка, а он явно её младший родственник.
Казалось бы, если вы такие хитрецы и опытные деляги, сделайте схему развода новичка ну хоть немного неочевидной? Но ведь без подсказки Щёлкаря я бы никогда в жизни не обратил внимания на это внешнее сходство — оно не было таким уж портретным. Просто ожидание конкретной схемы подсказало: вот тайный представитель дома «Либратум», севший под видом покупателя. Ладно, посмотрим, что скажет юнец.
Слева, ближе всех ко мне, восседал самый удивительный гость: двуногая птица с почти человеческими рукокрыльями, в халате и тюрбане, с дли-и-инной шеей. Покрытый пухом, он походил на доисторического страуса, перед которым в почтении склонились бы все страусы Земли. Но этот «птичий визирь» выглядел пришибленно и даже немного испуганно, он моргнул и уставился на узорный ларец на противоположной платформе, словно пытался взглядом проникнуть внутрь сундука.
Следом в подчёркнуто грациозной позе сидела сидская женщина, а по сидам сложно сказать, сколько им лет: пятьдесят или сто пятьдесят, но этой было явно не пятнадцать. Её платье казалось менее открытым, чем у синекожей напротив, но декольте почти обнажало выдающиеся формы. Вроде бы сиды утончённые существа, не является ли для них эта женщина и её магически увеличенная грудь верхом вульгарности? Не хочет же она соблазнить меня буферами, наверное, хитрость в другом: заставить пялиться, спровоцировать на оскорбление. С ней точно нужно быть настороже.
И замыкающим в шестёрке покупателей сидел угрюмый мускулистый мужик с бородой и косами, похожий на дварфа, уже стареющий, доспех этого воина явно был настоящим.
И с Проницательностью 10 я не видел инфы никого из них, даже открытой системной. Наверное, это защита приватности в доме «Либратум».
— Узрите! — воскликнула женщина-представительница дома и с поклоном затворила створчатые двери в зал, оставив нас одних.
В ответ на её слова пространство исказилось — и напротив меня на площадке с резным ларцом воплотилось здоровенное, алчно выпученное Всевидящее Око.
Оно было нечеловеческим, даже если забыть про размер: радужка как хрусталь цвета ночи с драгоценным отливом, зелёным и красным, он менялся при поворотах глаза. Зрачок неровный, как золотая монета с чеканкой и рифлением по краям. Символично.
Тут меня пронзила догадка по вопросу, который мучил уже какое-то время: почему у Орианы такие уникальные зрачки. А если это признак божественной крови? Может, у всех богов зрачки-символы? Вспомнил старца-стража в Изнанке Изнанки и его глаза-полумесяцы, у Юраса Насмешника, археона игр, в глазах мерцали целые галактики, у Ори с прабабкой ромбические звёзды… какие были у Элунии Мудрой? А у Силена? В упор не помню, надо при встрече посмотреть. Сейчас уж точно не до этого.
Глаз обвёл нас всех жадным взглядом и мелко содрогнулся, из-под нижнего века выпростался длинный мясистый язык, после чего Око зачревовещало громким и чавкающим гласом:
— Покупатели, наблюдатели, продавец, Храм приветствует вас в доме сделок «Либратум». Желает ли продавец изъявить волю или молвить слово перед началом торгов?
Вот оно. Я подался вперёд и громко ответил:
— Желаю. Повышаю стартовую цену до пяти тысяч звёзд.
— Что? Это неслыханно! — тут же взвился парень в светлом тюрбане, презрительно сморщив лицо. — Ты уже установил цену, и мы откликнулись на неё!
Сидка в зелёном платье встрепенулась и надавила чарующим голосом, тряхнув волной золотистых волос:
— Почтенные и влиятельные господа снизошли до твоей вещицы, человек, а ты платишь за нашу щедрость и драгоценное время грошовой монетой⁈
Её спелый, обтянутый шёлком стан соблазнительно изогнулся, от глубокого взгляда я ощутил мурашки на спине. В доме «Либратум» однозначно действовала защита вошедших, в том числе от очарования и любовной магии, но даже под гасящим полем сидка обладала убойной аурой опытной хищницы. Она сделала унижающий жест, словно я виновен в смертельном оскорблении и обязан немедленно подарить ей дурацкую вещицу:
— Это плевок нам всем в лицо, человек!
— Наоборот, это защита от плевка, который хотели совершить в лицо мне.
Черты обольстительницы от неожиданности отвердели.
— Раскрой своё обвинение, безценный, — скривился юнец. — Что именно мы с почтенными господами хотели совершить, согласно твоему не-доумению?
А он хорош: смазливая морда наглого и презрительного сынка богатых родителей отлично вызывает гнев. Парень знает это и умело использует. «Не-доумение», какая вежливая форма слова «недоумок», да и «безценный» подчёркивало жалкость моего нищенского статуса по сравнению с превосходящими богачами. У многих от такого обращения закипела бы кровь, но Щёлкарь вовремя предупредил меня быть осторожнее и не вестись на провокации.
Если брякну правду, что-то вроде: «Вы собирались устроить подложные торги и сговорились купить мой посох за минимальную стартовую цену!» — то юнец с довольной ухмылкой потребует подкрепить столь вопиющее обвинение пред Всевидящим Оком доказательствами, а их я представить не смогу. Тогда Глаз откажется принять мою волю и поднять цену, так и уйду отсюда оплёванный и с минималкой в кармане.
— Никаких обвинений, — улыбнулся я. — Лишь уважение к культуре и обычаям Базарата, ведь «Сделка без хитрости — всё равно, что еда без соли», верно?
Я повернулся к сидке и, вспомнив за годы прокачанный навык импровизации ведущего игр, выдал:
— А у нас говорят, что торговля без уловки — как женщина без загадки: легкодоступна, но быстро надоедает. Разве я мог предположить, что умудрённые опытом негоцианты окажутся простаками и не испытают новичка? Конечно нет, как раз такое предположение было бы оскорблением. Вы в своей немыслимой щедрости хотели преподать неофиту урок, так что примите мою благодарность.
Я насмешливо поклонился сидке и юнцу в тюрбане.
— А стартовая цена за посох легендарного ранга повышается до пяти тысяч звёзд. Это моё право, и все, кто считает исторический артефакт «вещицей» и «безделицей», могут покинуть аукцион и не отнимать драгоценное время понимающих покупателей и продавца.
Воцарилась оглушительная тишина. Юнец замер с выпученным ртом: да, и такое бывает, когда подготовленные слова застряли в горле. Сидка ошарашенно уставилась, пытаясь осмыслить стремительно прозвучавшую насмешку и отыскать в ней признаки прямого оскорбления, к которым получится придраться. Туго соображая, она превратилась из роковой красавицы в расчётливую, но не слишком умную стерву.
Вождь с косами грубо расхохотался.
— А серый не промах, — буркнул он, обозначив меня единственным, что имело значение для приверженцев силы: серым рангом.
Демон философски вздохнул и промолчал, а птиц неуверенно цыкнул-хмыкнул: кажется, он чувствовал себя чужим на этом празднике торговли и смотрел на всех с опасливым интересом.
Синекожая дочь джиннов едва заметно улыбнулась уголками губ, похоже, она с презрением относилась к идее подложного аукциона и терпеливо ждала, когда клоунада завершится, чтобы приступить наконец к делу. Ей понравилось то, как я прошёлся по скрытому представителю дома «Либратум» и его напарнице, — ведь это подчеркнуло, что нищеброды, замыслившие хитрость ради прибыли в пару тысяч звёзд, как раз они.
— Воля продавца принята, стартовая цена лота: пять тысяч звёзд, — жадно пробулькал Глаз, уставившись на меня с непонятным выражением. — Желающие выйти из торгов могут сделать это до их начала, иначе уплаченный взнос останется невозвратным.
Это был шанс для подставных людей покинуть аукцион и, разумеется, они им воспользовались.
— Благодарность дому «Либратум»! — бросила сидка и уцепила под руку юнца.
Вместе они сжатой от гнева походкой свалили из зала, а я испытал облегчение. Одной проблемой меньше, сумма моей выручки явно выросла, это уже хорошая новость, что будет дальше?
— Торги объявляются открытыми! — рявкнул глаз. — Право начальной ставки у первого заявителя. Ваше слово, король Грондар.
Варвар отхлебнул из здоровенного хрустального кубка глоток вина из розовых лепестков и причмокнул от удовольствия. Забавное сочетание.
— Пять тысяч, — лениво сказал он. — Цена запрошена, цена принята.
— Звёзды Башни Богов затмевают небесные, — улыбнулась дочь джиннов. — Пять двести.
— Пять пятьсот, — вздохнул старый демон, глядя на остальных с некоторым утомлением, хотя торги ещё только начались.
— Забавно, — рявкнул король Грондар, хотя в его тоне не было ни искры забавности. — Твоё племя истребило народ зетрангов после падения их империи, демон. А ты алчешь получить наследие Молага и Дагора. С чего бы это?
— Меня интересовал тот же вопрос, — согласилась синекожая, и её голос впервые прозвучал в зале, он был слегка потусторонний и напоен энергией, каждое слово дочери джиннов эхом звучало в каменных сводах.
— Чтобы воздать должное достойным противникам, которых подло низвергли паладины и архимаги объединённых армий, — проронил демон спокойно. — Мой отец сражался с Дагором один на один и был повержен, но сокрушитель сохранил его жизнь. Я, самый недостойный из его сынов, к старости не достиг и половины могущества отца, поэтому обязан проявить уважение. Если я принесу на край бездны, где негасимой искрой пылает дух моего прародителя, легендарный посох — пусть развенчанный, пусть лишь тень прошлого величия, — я исполню свой долг.
— Правильнее было бы достать легендарную зубастую секиру, ведь посох принадлежал другому герою зентрангской империи, — скривился король Грондар. — Но твоё устремление понятно, демон, и достойно уважения. Пять семьсот.
— А ради чего торгуешься ты, король варваров? — с интересом спросила дочь джиннов.
— Не поверишь, но в моих жилах течёт кровь зетрангов. Покоряя миры, рогатые сокрушители брали местных женщин, и не просто так, а с обрядами, которые позволяли преодолеть несовместимость рас. Чтобы пленницы понесли от завоевателей и родили следующее поколение рогатых воинов.
— Мне известна эта особенность империи зетрангов, — холодно кивнула синекожая. — Большинство несчастных рожениц умирали, разрешаясь чужим бременем, ибо даже младенцы зетрангов были крупны и сильны.
— Горе побеждённым, — пожал плечами Грондар без малейшего сочувствия. — Но не все дети победителей рождались рогатыми, бывали и полукровки, одной из них и стала моя пра-пра-пра… не помню, сколько там было поколений за шесть сотен лет. Могучая королева. Пальцами крошила камень, а к моему времени наш род измельчал, во мне осталось едва-едва старой крови. Но я вернул племени хотя бы часть былого могущества. Если заполучу этот посох, то вместе с ним придёт и символическая власть: меня признают те, кто ещё не признал.
— Что ж, понимаю, — улыбнулась женщина. — Шесть тысяч звёзд.
— Квур-квурл, — подал голос птиц, который всё это время изучающе смотрел на меня. — Знаете, у меня нет денег, ни одной звезды. И даже если бы были, я бы не смог передать их вам, есть небольшая нерешённая проблема с физикой вселенной и передачей материи по вектору T-600⇒T0. Что если вместо денег я научу вас редкому слову силы, которое позволяет раз в этаж или раз в сутки оглушить существо более слабого ранга?
Он реально пробормотал какую-то странную формулу, не ручаюсь за точный перевод. Остальные смотрели на доисторического страуса изумлённо, как на сумасшедшего, и даже Глаз уставился на него с выросшим интересом.
— Ставка ниже текущей допустима, но после оценки арбитром, – пробулькал он. — Оценка произведена: ставка не принимается. Слово силы синего ранга не стоит шести тысяч звёзд. Оно и тысячи не стоит.
— Ладно, — кудахтнул птиц. — Тогда ноль звёзд и мифическое слово силы, оно позволяет объявить любой ничейный этаж Башни Богов своим собственным, связать с ним нить своей судьбы и получить статус и все преференции хозяина этажа.
— Оценка произведена: ставка принимается, – рявкнуло Око. — Но аукцион не может продолжаться, пока продавец не примет решение: отказаться, проигнорировать особую ставку или принять. Ваше слово, продавец?
А в чём разница между отказаться и проигнорить? Соображай, Яр. Наверное, отказавшись, я в принципе запрещу участникам делать нестандартные ставки. А проигнорировав конкретно эту — позволю аукциону идти своим чередом, и делать необычные предложения смогут остальные. Это рассуждение показалось логичным, но лучше удостовериться, при этом не показав местным, что я не в курсе.
— Прошу минуту на размышление.
Я прислушался к «шёпоту внутренних ощущений», идущему от Щёлкаря, и ответил:
— Игнорирую ставку многоуважаемого… — я не знал имени покупателя и указал на птица.
— Кворквоу, — курлычно представился тот, согнув длинную шею. — Кворквоу Часовщик. Могу я узнать причину вашего отказа?
— Конечно, мне интересны крутые слова силы. Но данное слово не очень: я восхожу в Башне и не планирую осесть на конкретном этаже.
Естественно, я не стал объяснять незнакомцам, что у меня уже есть домен в Изнанке и моя личная нить уже активирована. Привязать к ней ещё и этаж без потери домена я пока не смогу. Хотя слово силы конечно крутое: ему можно научить друга, которому получить собственный этаж будет в тему. Например, Мелиссу Мэй, если она решила не восходить в Башне, могла бы расти в сравнительной безопасности на собственном этаже.
В любом случае, 6000 звёзд прямо сейчас мне нужны гораздо сильнее, они очень помогут развить мой домен и выполнить квест Брана. А ничейный этаж ещё нужно умудриться отыскать.
— Шесть тысяч двести, — выдержав вежливую паузу, проронила дочь джиннов.
— Ты не раскрыла, для чего гонишься за посохом, — осклабился король Грондар, оглядев сильное и ладное тело женщины, открытое чужим взорам без тени стыда.
— Я и не собиралась, — она пожала плечами. — Но после ваших признаний поступить так было бы недостойно, поэтому расскажу. Я коллектор магических схематик из Коллегии Чаротворцев. Нам, практикующим мастерам-наёмникам, посох нужен не в качестве реликвии и одной из музейных редкостей, а в качестве практического образца. Деконструировав его, мы методом реверсивной чаромантии выясним и сохраним сложнейшую схему магических узлов.
— И научитесь создать столь разрушительное оружие, способное стирать в пыль города, — осклабился Грондар с полным пониманием и нулевым осуждением.
Синекожая удостоила его спокойным кивком.
— Значит, купив артефакт, ты отдашь его на уничтожение, — отметил демон. — Раз речь зашла о достоинстве, моя цель и причина обладания посохом кажутся наиболее достойными. Шесть с половиной тысяч.
— Возможно, — пожала плечами синекожая. — Да и богатств в твоём распоряжении, пожалуй, больше. Шесть тысяч семьсот пятьдесят.
— Семь, — прорычал недовольный король Грондар. Вино из розовых лепестков его больше не радовало.
— Хм, как насчёт ноль денег, — вытянув шею и склонив голову на бок, спросил птиц. — А вместо них я вложу вам в голову познание и мифическое умение планарной навигации для иномирных путешествий? Сразу адепта.
На удивление я задумался над этим предложением, ведь у меня в кармане лежал планарный компас. Научиться с его помощью путешествовать не только в иные измерения и планы, а даже в бесконечность параллельных вселенных, к тому же, получить это умение сразу на уровне адепта, и буквально одним касанием… да это же в перспективе бесценно! Интересно, можно ли с помощью компаса покинуть смертельно опасный этаж, хотя бы на время, чтобы избежать смерти? И, зная угрозу, найти в параллельных мирах что-то себе в помощь, чтобы вернуться и пройти? Если да, то планарные путешествия просто имба, не зря этот скилл мифического пурпурного ранга. А если Башня такое не позволит, всё равно очень крутое умение, потому что открывает одному человеку весь простор мироздания.
Но стоит ли оно такой кучи деньжищ? Прямо сейчас — нет, потому что сегодня для меня это большие деньги. Однако в перспективе, если я и правда человек с большим потенциалом и необычной судьбой, то буду распоряжаться куда бо́льшими ресурсами и средствами, и тогда эти семь тысяч покажутся копейками. А мифический навык с ростом моего личного могущества будет лишь ценнее! В общем, момент был неоднозначный.
Видя мою задумчивость, трое остальных покупателей напряглись.
— Ты последний, кто не рассказал, для чего тебе посох, — рявкнул варвар. — Квурл-шмурл?
— Квур-квурл, — согласился страусиный визирь, словно и не заметив насмешки. Его лицо было одновременно отрешённым и напряжённым, вроде бы противоположные вещи, но он умудрился их сочетать. — Говоря откровенно, мне не нужно обладание легендарным артефактом навсегда, лишь на несколько мгновений. Я должен владеть посохом Молага и коснуться его, а в идеале ещё и зубастой секиры сокрушителя Дагора. И, раз уж мы кристально честны перед немигающим оком Владыки Обу-Хурая, открою вам непростую правду. Как только я завладею легендарными артефактами и коснусь их, моя душа свяжется с ними незримыми узами судьбы. И это поможет мне вернуться назад и низвергнуть Молага и Дагора.
Все недоумённо уставились на птица: женщина как на психа, король варваров с резко пробудившейся инстинктивной опаской, но главным сигналом для меня стало то, как выпучилось на страуса Всевидящее Око. С истинным восторгом. Старый демон вдруг отшатнулся назад и выдохнул:
— Часовщик! Тот самый.
— Не смею уточнять, чем же я в итоге остался известен, ведь для свободного человека знать своё будущее — пытка, а для моей братии ещё и повод для опасных парадоксов, — быстро проговорил птиц, выставив рукокрылья вперёд, словно пытался ими прикрыться. — Прошу вас, воздержитесь от любых исторических спойлеров! Достаточно того, что вы уже сказали: воинство сил света повергло империю зетрангов, а демоны алой крови добили остатки. Это меня вполне устраивает, квурл, значит, мы спасём наши планеты и народы от орд безжалостных сокрушителей, которые являются самой страшной бедой моей эпохи. Тогда все чудовищные жертвы были не зря. И даже если я погибну, это совершенно не важно в сравнении с освобождением стольких миров от гнёта…
— Ты из прошлого, — ахнула дочь джиннов. — Темпоральный маг!
— Страшная редкость, — покачал головой демон.
— Погреби меня лавина! — выругался король горных варваров.
— Как ни забавно, имея определённую власть над временем, я при этом являюсь его заложником, — развёл крыльями птиц, глядя на меня с болезненным напряжением. — Сейчас ночь перед решающей битвой на диадорских Полях Хаоса. Казалось бы, темпоральный маг может вернуться в любую точку времени, таково распространённое мнение обывателей на эту тему? А пока я в будущем, моё время в прошлом стоит и не движется? Увы, это не так, лишь заблуждения невежд; мои секунды текут столь же неумолимо, как ваши, и чем позже я вернусь в своё время, тем меньше у наших страдающих, истекающих кровью народов останется возможности победить Дагора и Молага с их чудовищным воинством.
Птиц на мгновение перевёл трепещущий дух.
— Столько великодушных героев отдали свои силы, навсегда ослабели ради того, чтобы я завершил обряд и пришёл сюда, смог дотянуться до посоха и секиры в момент, когда они доступнее и беззащитнее всего в истории. Тик-так, до секунды принудительного возврата осталось… шесть минут.
Король варваров слушал всё это с растущим шоком на искажённом от противоречий лице, под конец резко встал, открыв рот, и хотел что-то выкрикнуть, но не успел.
— МОЛЧИ! — рявкнула синекожая, её лицо стало ужасающим, а глаза сверкали энергией, она выросла в размерах, словно войдя в статус аватара или что-то вроде того. Отзвуки громового гласа буквально раскатились по залу. — Грондар, если ты скажешь лишнего, может совершиться парадокс! Если прошлое поменяется, лавина изменений будет шириться с каждым годом, меняя судьбы миров, тогда любой из нас может не родиться!
Она обвела нас всех пылающим взором.
— Не говорите ни слова, по которому житель прошлого может узнать будущее, ибо мы доподлинно не знаем, как работает время! Вдруг он поменяет какое-то из своих исторических решений и все события пойдут по-другому? Тогда ткань истории перепишется и каждого из нас может не стать.
— Да, молчите, — смиренно кивнул птиц. — Главное, что бы хотело узнать моё сердце, я уже услышал, а остальное не столь важно.
Я подумал, что разобраться в деталях безумия, которое сейчас происходит, можно и попозже, и высказал пришедшую в голову мысль:
— Постойте, тогда вы можете получить посох от меня в аренду, скажем, на 5 секунд. Всевидящее Око защитит сделку, чтобы она не стала обманом доверчивого новичка. Вы свяжете ваши судьбы, передадите мне знание планарной навигации и вернётесь… в своё время. После чего мы продолжим аукцион, и артефакт получит его победитель. Такой вариант устроит досточтимых покупателей? И Всевидящее Око?
— Устроит, — рявкнул Глаз почти быстрее, чем я закончил фразу. — И можешь не беспокоиться, что он сбежит вместе с палкой или как-то её испортит, этого не будет, не под моим надзором! Храм берёт на себя ответственность.
— Нет!! — воскликнули дочь джиннов и король варваров хором.
— Могу я узнать, почему?
— Связь судеб Часовщика и артефакта, тем более, через толщу столетий, темпорально исказит посох! — выдохнула чародейка. — Это сделает процесс извлечения магической схематики, и без того крайне сложный, почти нереальным. Смысл покупать исчезнет из-за риска потерять деньги и угробить артефакт в попытках разложить его на основы! Поэтому я против.
— А я не хочу быть овцой, которую стрижёт пастушок серого ранга, — зло оскалился король Грондар и уселся на место. — Хочешь и с нас содрать деньги, и хапнуть мифическое умение с этого перьеносца? Это слишком выгодная сделка, с какой стати ты должен получить столько выгоды?
— Пять минут, — молящим шёпотом произнёс птиц. — Несколько тысяч захваченных миров истекают страданием, и десятки новых планет застыли в ужасе перед армадой завоевателей. Каждый день под властью зетрангов страдают мириады обычных живых существ. Новые и новые миры обагряются кровью, рушатся жизни целых цивилизаций. Держать бесконечные толпы несчастных под пятой захватчиков даже на один лишний день — не стоит всех денег мира.
Птичье лицо было печальным, а искренний и полный сочувствия голос брал за душу. Он молил меня забить на аукцион, на выгоду и прибыль ради мириадов невинных существ — и если это правда, то как вообще можно отказать? Ведь если Часовщик получит связь с легендарным посохом, то сможет победить артефакт и Молага на Полях Хаоса в решающей битве межмировых масштабов.
Как я могу отказать ему ради далеко не самых больших денег, пусть и значимых лично для меня в данный момент? Представьте, что одним обыкновенным, ничего не предвещавшим утром к вам в квартиру пришёл Януш Корчак из 6-го августа 1942 года и умоляет коснуться какой-нибудь старой книги, которая позволит ему спасти себя и детей от газовых камер? Или явился простой мужик в гимнастёрке и говорит, что я могу одним своим решением помочь победить фашистов во Второй мировой? Кто вообще может отказать в такой ситуации? Даже если владелец книги небогат и завтра аукцион, где он рассчитывал получить миллионы? Да похрену на любые миллионы!
Нет, происходящее не могло быть манипуляцией и инсценировкой, сравните с банальной хитростью дома «Либратум» ради лишних пары-тройки тысяч звёзд. Их схема развода понятна, но никто не будет придумывать такую странную темпоральную аферу лишь для того, чтобы обмануть незадачливого продавца. Безумен или нет, птиц говорил мне то, во что верил сам. В его подрагивающих кончиках крыльев пряталось больше ценности, чем в любом исходе аукциона.
Казалось, вокруг меня и посоха буквально проворачиваются жернова истории, не зря Всевидящее око сразу ошалело, когда Часовщик раскрыл причину своего прихода.
Я мысленно обратился к Щёлкарю, он должен был слышать происходящее через связь крови! Но после томительного молчания ощутил, что белк в полном ахере и понятия не имеет, как поступить. Его инстинкты выживания говорили, что с безумным птицем лучше не связываться, но, в отличие от безжалостного варвара Грондара, белк лишь казался тёртым циником по жизни. Как и меня, сейчас его захватило видение мириадов страдающих побеждённых под безжалостной пятой зетрангов. Щёлкарь тоже ощутил нечто огромное: будто сама жизнь заглянула нам в глаза и задавала прямой и важный вопрос.
Что ты на него ответишь?
— Четыре минуты, — дрогнувшим голосом сказал птиц.
— А я согласен, — вдруг проронил демон. — И вы, если подумаете, ответите тем же.
— Это ещё почему? — прищурился король Грондар, и синекожая вторила ему взглядом.
Старый демон наклонился к ней и прошептал что-то на ухо, я видел, как изменился взгляд чародейки, вся энергия и свечение выветрились прочь, она стала задумчивой и… печальной? Встала, быстро прошла по переходу на ту сторону и зашептала варвару, тот пытался спорить, но чародейка приложила палец к его губам и продолжала неслышно объяснять; секунды спустя король замер и удивлённо покачал головой.
— Погреби меня лавина, — сказал он тихо и поёжился.
— Три минуты, — нервно курлыкнул Часовщик.
— Мы согласны! — за троих ответил демон.
В ту же секунду же в моём меню появился текст договора: «Арендатор Кворквоу Часовщик получает легендарный посох Молага „Звезда смерти“ в своё владение на 5 секунд с правом коснуться посоха, но без права на иные манипуляции…» дальнейшее подробное описание того, что птиц не может сделать, шло списком на 5 страниц. Больше того, в подкрепление этой сделки от него требовалось открыть Всевидящему Оку полный доступ к своей душе и позволить поставить некий Якорь Абсолюта, который удержит его от бегства и иных хитрых манипуляций. В общем, сделка выглядела филигранно продуманной и защищённой.
Опять же, я не мог себе представить варианта, при котором всё происходящее — обман и фарс в стиле «Одиннадцати друзей Оушена», потому что идти на такую переусложнённую схему было просто смехотворным. Щёлкарь мог изначально заманить меня на пиратский кораблик, отвезти в Думрок вместо Золотого города и там с капитаном Несмитом забрать артефакт силой. Ну, как вариант чего-то простого и рационального.
Поэтому я быстро глянул договор и скрепил его согласием, а Кворквоу сделал то же самое, вовсе не глядя и не читая, его взгляд снова упал на резной ларец с фиолетовой печатью. Свечение вокруг посоха изменилось, я осознал, что всё это время мог управлять им, а теперь уже не могу. Птиц потянулся к артефакту и сжал его обоими рукокрыльями, прижал к себе и замер, закрыв глаза; по его телу и посоху прошли мощные аметистовые отсветы. Четыре… три… две…
Кворквоу выпустил Звезду смерти и отступил назад, я с облегчением наблюдал, как артефакт вернулся в мою собственность. Все его характеристики и описание остались неизменны, я на всякий случай проверил.
— Секира, — сказал птиц жадным, не требующим отлагательств тоном. — Осталось две минуты, где она?
Ответить на этот вопрос мне было сложно, потому что ответ неприятен. Но пришлось.
— Я уничтожил её, потому что не понимал истинной стоимости. Принёс в жертву как предмет нужного ранга, чтобы призвать Ткача Тишины.
Дочь джиннов ахнула, король Грондар обрушил метеор ругательств, и даже старый демон не сдержал резкого стона:
— Как ты мог⁈ Легендарный предмет⁈
— Я должен был спасти свою жену и счёт шёл на секунды.
— Призови Ткача Тишины, — кротко потребовал Кворквоу, умоляюще на меня глядя. Именно потребовал, и именно кротко.
— Для этого нужен эпический предмет или мерц оранжевого ранга.
— Поправка: два эпических предмета или мерца оранжевого ранга, — почему-то возразил птиц.
— У меня нет даже одного.
— Ну держи.
Король Грондар выхватил кинжал из ножен и с оттягом и удовольствием швырнул в меня. Я даже не успел среагировать, кинжал вонзился в плечо, снял 150 хитов — и я понял, что таким истинно варварским способом мне его подарили. Сдержал стон, схватил клинок за гарду и тут же принёс в жертву, сказав слово силы:
— Одим’Хейзар!
Пространство дрогнуло, его прошила кривая узкая прореха и оттуда вышелестел, выкарабкался нечеловеческий Ткач: белесое тело и множество насекомообразных ног. Голова неестественно изогнулась и безликое лицо уставилось на меня.
— Восходящий. Ты снова призвал меня. Зачем?
У иерарха Башни Богов не было рта, рты раскрывались по всему его телу, состоящему из переплетённых нитей, и каждую фразу Ткач говорил хором из десятков шелестящих голосов.
— Понятия не имею, — признался я. — Зачем, мистер Часовщик?
— Точный момент пространства-времени, когда этот человек принёс в жертву зубастую секиру Дагора, чтобы призвать тебя в прошлый раз?
— И-ш-ш-ш-ш-ш-с-с-с-с… — поток неразборчивого шелеста полился из десятков ртов Ткача, но для темпорального мага это были понятные координаты; его рукокрылья взлетели и начали плести стремительную волшбу.
— Что ты творишь! — воскликнула дочь джиннов в ужасе. — Двойная темпоральная петля, если твоё заклятье сорвётся, ты уничтожишь весь…
— Вот и не говори под руку, — отрешённо улыбнулся Кворквоу, и чародейка смолкла.
Весь зал заполнили отсветы его волшебства, и Чистота во мне обмерла, почувствовав магию девятой ступени и потоки четырёх стихий сразу: хаос, порядок, аурис и нокс. Вместе их содрогавшееся плетение, соединение несоединимого, превращалось в непостижимую стихию времени. Потоки водопадов замедлились и замерли, капли зависли в воздухе, а лепестки цветов остановились в бурлящей воде. Время вокруг словно превратилось в густой кисель, мы все задохнулись в нём, но были в сознании, словно наши разумы вошли в синхронизацию с происходящим вопреки замедлению потока.
— О-о-о-о, — захлебнулся восторгом Глаз.
— Вторая оранжевая жертва! — потребовал птиц и указал почему-то на меня.
Синекожая тут же бросила мне эпический мерц, я поймал его, не понимая, почему и зачем — а Часовщик широко раскинул крылья.
Между которыми раскрылось иное пространство, как зияющее окно. Я уставился на самого себя, напряжённо стоящего спиной, сбоку в кресле у книжного стеллажа лежала Мира без сознания; мы находились в личных покоях только что почившего Ингвара Искусника, и я протягивал вперёд и вверх зубастую секиру Дагора, собираясь потратить её на призыв Ткача.
В этот момент Кворквоу, как опытный дирижёр, остановил время внутри.
— Нарушение порядка вселенной, затрагивающее этаж Башни Богов, — прошелестел десяток голосов, и Ткач Тишины угрожающе потянулся к птицу. — У вас десять секунд на то, чтобы восстановить равновесие. Девять…
— Забери секиру! — задушенно выдохнул Кворквоу, и я увидел, как тяжело ему удерживать хитросплетение двойной темпоральной петли. — Забери, только ты сможешь её коснуться!
Я торопливо шагнул в провал пространства-времени, взял секиру из рук застывшего Яра, ведь она была моей собственностью! А на её место вложил оранжевый мерц. Дерзкий замысел темпорального мага стал ясен: как только время двинется, предмет в руках Яра исчезнет, как и должен, и он даже не успеет осознать подмены! Я шатнулся назад и выпал в настоящее, дирижёр мастерски свёл крылья и завершил филигранное плетение своей судьбы.
— Баланс восстановлен, — прошелестел Ткач. — Угроза парадокса нейтрализована.
— Одна минута, — счастливо сказал птиц, дрожа от слабости.
Время выдохнуло и побежало своим обычным торопливым ходом, тик-так, тик-так.
— Подари мне секиру, на несколько секунд, — умоляюще прошептал птиц.
Я не стал даже пытаться ждать появления договора аренды, а просто передал ему второй легендарный предмет. Кворквоу приник к нему, как к родному ребёнку, фиолетовые всполохи пронизали их обоих.
А внутри меня всё сжалось от ужаса, потому что в тот же момент на дальнем конце зала возникла точка концентрированной тьмы, и из неё вырвался чёрный ворон. Взмахнув крыльями, он бросился ко мне: быстрый, вёрткий, летящая смерть. У меня было полторы секунды, чтобы успеть что-то сделать — но я никак не мог ему помешать.
— Убейте его! — только и успел крикнуть.
Ведь отдав Часовщику посох Молага, я следовал собственной выгоде сделки, а подарив ему секиру Дагора, совершил искренний и бескорыстный поступок. Тьма карала меня за добро, и приходилось бороться с накатывающим параличом ужаса и бессилия хоть как-то помешать ворону.
Ворон с жутким клёкотом врезался мне клювом в лицо, я в последний миг превратился в свет и метнулся в сторону — но зал был слишком мал, чтобы выиграть хоть какое-то существенное время. Сейчас немезис сделает стремительный вираж и нырнёт ко мне снова. Переход в эфирную форму с кольца от ворона не поможет, он увидит меня и в эфирном слое и одно прикосновение закончит все метания и весь мой путь. У меня ещё одна вспышка ауриса, за стремительностью света даже ворон не успевает угнаться, но после этой вспышки — всё.
Я воплотился в углу, развернулся, приготовившись глянуть налетающей смерти в лицо… но ворон застыл в том месте, где я был мгновение назад, и вокруг него пузырился шар клейкого, густого геля. Всё хищное тело ворона подрагивало, пытаясь вырваться, но не могло. Я заметил, как коготь немезиса пополз к его горлу — он пытался убить себя, чтобы возродиться с иммунитетом к такой магии!
Меня бросило в холод от мысли, что сейчас у него получится, но гель словно понял и стремительно затвердел именно в этом месте, лишив ворона подвижности. При этом он не мешал дыханию и даже являлся питательной средой, но обездвиживал полностью.
— «Либратум» защищает своих клиентов, — проурчал Глаз. Я заметил, что никто из покупателей даже не пошевелился. — Это прописано в договоре.
— Не беспокойся, — сказала дочь джиннов. — Что бы это ни было, местная система защиты удержит твоего убийцу, пока ты не покинешь Базарат. Покушения и попытки влияний во время аукционов и сделок — частая угроза, поэтому мы и платим крупные суммы официальным домам, чтобы они могучей магией и благословением самого Обу-Хурая защищали нас от эксцессов.
Я мог лишь молча выдохнуть.
— Свершилось, — прошептал тем временем птиц, которого вся эта возня обошла стороной.
Он вернул мне секиру и откинулся назад почти без сил.
— Поразительно, — вздохнула синекожая. — Я пришла сюда за артефактом, а получила участие в судьбоносных событиях истории. Возможно, это стоит моих потерь.
— А моих не стоит! — рявкнул король Грондар. — Мне нужна компенсация.
— И она будет, — прошептал Часовщик, взгляд которого отсчитывал последние секунды до точки невозврата. — Видите ли, маг знает собственную магию, когда видит её.
Он указал на резной ларец с фиолетовой печатью.
— Это моя родовая печать, а у меня нет наследников и потомков, значит, это я её поставил… Когда-то потом. В моём будущем и вашем прошлом. Значит, я выжил после сражения и смог послать каждому из вас благодарность через века.
Он поднял слабую руку и повернул кисть в сложном жесте, печать вспыхнула и развеялась, сомнение почему-то мелькнуло в глазах птица, он устало вздохнул:
— Надеюсь, внутри вас ждёт достойная награда. Яр, подойди, я вложу в тебя умение. И от лица освобождённых народов спасибо каждому из вас за…
Мир содрогнулся в кратком спазме, и удивлённый птиц исчез. Я ощутил глухое разочарование от того, что не успел получить такой ценный и желанный дар… но это было куда менее важно, чем то, что мы успели сделать.
— Потоки стабильны, — прошептал Ткач Тишины. — Моё присутствие больше не нужно.
— Спасибо, — кивнул я, хотя ему была совершенно безразлична моя благодарность, он просто ввернулся обратно в прореху и ушёл туда, где обитают подобные удивительные существа.
— Хо-хо-хо, – пробулькало Всевидящее Око, абсолютно довольное произошедшим. — Историческая сделка совершена, поздравляю всех участников! А мы продолжаем наш прерванный аукцион.
Дочь джиннов почему-то откинулась назад и закрыла лицо ладонями. Демон покачал головой, и даже Грондар был мрачен. Никто из них не двинулся, чтобы подойти к резному ларцу и заглянуть внутрь.
— Что не так? — спросил я, пытаясь уложить в голове всё, что произошло.
— Ты из нового мира, который только становится частью Башни Богов, — сказала синекожая. — Ты не знаешь историю… И не понимаешь, что сейчас произошло.
— Объясните же.
— Империя зетрангов была одной из самых огромных и мощных в истории, — сказал старый демон. Они покорили двенадцать с половиной тысяч цивилизаций и правили на протяжении четырёх тысячелетий. Их предводители по силе превосходили богов. Даже ныне ослабленная и разбавленная кровь зетрангов гуляет по множеству миров, от неё произошли креосы, тайро, рой мехаар.
Вот как. Значит, рогатые тайро, серые и безжалостные воители, с которыми я уже столкнулся, были дальними родственниками и потомками зетрангов и их эпохи завоевания и размножения в завоёванных мирах…
— На то, чтобы сломить империю сокрушителей, ушло больше сотни лет, и всё началось с вражды двух наследников павшего императора, двух братьев: Молага и Дагора. Они ненавидели друг друга, их вражда расколола империю на три части. Не буду углубляться в исторический экскурс, там было слишком много событий, чтобы сейчас пытаться их рассказать. Но в решающий момент посередине столетия раскола, когда объединённые армии тысячи миров уже сошлись с главной армадой зетрангов на Полях Хаоса, два непримиримых брата решили объединиться, чтобы спасти основу рушащейся империи, сжигаемой их враждой и сотней внешних войн.
Демон вздохнул, вспоминая сказания о временах до своего рождения.
— Это было шесть столетий назад, и тогда архимаг Часовщик, обладавший уникальным темпоральным даром, смог совершить невозможное: он отделил себя вместе с Молагом и Дагором и верхушкой командования зетрангов, вместе с самыми сильными их артефактами, и заключил в стазис. Историки не понимали, как ему в одиночку удалось нейтрализовать существ 500+ уровней и их свиты, носителей легендарных артефактов. Ведь Молаг и Дагор были сильнее большинства обычных богов.
— Но теперь понятно, как он смог! — воскликнула чародейка. — Кворквоу нашёл точку во времени, когда артефакты максимально слабы: в своём нынешнем практически развенчанном, «призрачном» виде. Он смог обрядом перенестись в будущее, стать хозяином обоих артефактов в системе Башни Богов и войти с ними в резонанс, поэтому против него они стали бессильны. Больше того, они и явились якорями, благодаря которым Часовщик удержал Молага и Дагора в стазисе, а те так и не поняли, что их держат их собственные верные артефакты.
— Сколько магической зауми, — буркнул король Грондар. — Но суть ясна.
— Со стороны Часовщика это было самоубийство, причём мучительное, — проронила дочь джиннов. — Он стирался из реальности, удерживая врагов в плену. И когда он умер, доведя себя до истощения, они освободились. Но за это время на Полях Хаоса прошёл год. Армия зетрангов, лишившись верхушки руководства и самых сильных воителей, была разбита и рассеяна. До полной победы над империей оставалось ещё несколько десятков лет, но конклав архимагов подготовился к завершению стазиса и возвращению Молага и Дагора. Их победили, убить не смогли, но заключили в нерушимую тюрьму, которая пила их силы и ослабляла их год за годом, десятилетие за десятилетием. И спрятали её на этаже Башни Богов, который недостижим никому, кроме тех, кто связан с судьбой Молага и Дагора… А ты оказался связан с ней сегодня и потому получил доступ на этаж ранее.
— Они почти вырвались из своей тюрьмы, — сказал я. — Но были страшно ослаблены. Такие старые, измученные и несчастные, ненавидящие всех и вся.
— Ты дрался с ними? — варвар подался вперёд и прищурился.
— Я убил их обоих.
Все трое покупателей выдохнули.
— Тогда я думал, что просто пытаюсь выжить. Теперь я знаю, что убил их за Часовщика. И за всех тех, кому зетранги причинили страдания.
— Что ж, — вздохнула чародейка. — Для меня аукцион закончен. Конечно, теперь появилось два артефакта вместо одного, но оба с темпоральным искажением, так что моя коллегия отказывается от права на покупку. В сухом остатке я потеряла взнос, но это ерунда, и потратила оранжевый мерц, что досадно. Но стоит участия в исторической вязи судьбы.
— Погоди, но ведь ларец. Там же наверняка лежит какой-то дар от…
— Ты что, не слышал, что я сказала? Кворквоу мучительно погиб. У него не было учеников и потомков, потому что во вселенной слишком мало существ рождается с даром четырёх противоположных стихий. Во всём многообразии миров исчезающе мало темпоральных магов! Поэтому Часовщик не мог оставить тебе подарка, передать его через столетия и прислать в нужный день в дом «Либратум» для этих торгов.
— Но это же была его печать? — возразил я. — Кворквоу сразу её заметил и узнал, он ещё и так понял, что его замысел удастся. И откуда-то здесь взялся ларец.
— Что ж, — пожала плечами магичка. — Сегодняшний день был весьма странным, за пределами моего воображения. Пусть он станет ещё чуть-чуть страннее, я не против.
Мы встали и подошли к ларцу, я открыл крышку, и день действительно стал чуть-чуть страннее. На дне ларца лежало пять предметов: оранжевый мерц на листе пергамента со сложной магической схематикой; кинжал пурпурного ранга с чеканным изображением гор на гарде; свиток «Учебник планарной навигации» и обгорелое, старое, скукоженное перо погибшего в исторической битве Кворквоу Часовщика… то есть легендарный компонент.
«Вы получили легендарный компонент. Это выдающееся событие, поздравляем! Вы можете в любой момент применить компонент и получить +1000% к успешности любого выбранного действия».
Так просто и коротко. Настолько судьбоносно.
— Я понятия не имею, как он смог это сделать, — призналась чародейка, приняв мерц и схематику.
— А мне всё равно, — усмехнулся король Грондар, принимая подарок. — Новый клинок на ранг выше прежнего, и меня это устраивает.
— Что же, я вас покину, — кивнула синекожая.
— Мы так и не узнали вашего имени, госпожа? — спросил демон.
Она секунду сомневалась, но потом ответила:
— Лазуриэль Элсинская, дочь наместника Динариса. Будем знакомы.
— Мы продолжаем торги! — недовольно булькнул Глаз, требуя уже наконец вернуться к аукциону.
Буквально пять минут спустя я продал демону так желанную ему зубастую секиру за семь тысяч звёзд, а довольный король горных варваров получил себе посох за семь.
Я уплатил десятую часть сделки дому «Либратум» и с рекордной для меня суммой в 12602 звёзды вывалился на чистый солнечный воздух площади Вериктората, ощущая полную нереальность происходящего.
Щёлкарь подошёл ко мне, пришибленный и встопорщенный.
— Ну дела, — развёл он руками. — Даже не знаю, что сказать. Положи деньги в банк, во-первых, будешь получать проценты за каждый базаратский месяц, а они короткие. Во-вторых, не ограбят.
— Уже положил, по совету «Либратума», — кивнул я. — Оставил только немного на расходы и твою долю.
— Моя доля… — замялся Щёлкарь. — Я, конечно, падок на золотишко. Но я не выполнил условия сделки в полном объёме. Выбрал дом, который пытался нас развести; не смог быть с тобой и тебе пришлось со всем справляться самому. В общем, не претендую на двадцать процентов, достаточно десяти.
— Как ты можешь быть таким честным? — удивился я. — Ты же торговец. Из Базарата.
— Пфф. Во-первых, нынешние десять процентов равны тем двадцати, на которые я рассчитывал. Потому что ты продал два артефакта вместо одного. Так что я ни гроша не теряю. Во-вторых, для меня честь торговца — не пустой звук. В-третьих, с человеком, который пришил двух бывших богов, лучше быть осторожным.
Он ткнул меня локтём под бок, принял причитавшиеся 1260 сияющих монет, после чего у меня осталось 1342 звезды в инвентаре и ровно 10к на счету в Золотом Банке Базарата.
— Ну, теперь надо отпраздновать великолепную сделку! У меня есть на примете одно заведение в этом пафосном городе, я мечтал попасть туда уже давно. Пойдём?
— А пойдём, — воскликнул я, потому что после всего произошедшего требовалось и выдохнуть, и пораскинуть мозгами о том, что делать дальше, да и просто поесть.
— Едальня в Усладионе, на краю парка у сверкающего озера, в одном из самых лакомых мест. А называется «Луна в стакане».
Если б я знал, что будет в этой «Луне», я бы заранее подготовился. Но кто же знает, что ждёт нас впереди? Даже темпоральные маги — и те не в курсе!
Утро в Базарате наступало резво. И не без эксцессов.
Только что парк Усладион кутали густые тени, в которых мерцали фонари. Кофейни и чайные, грызельни, вдыхальни и прочие едальни завершали ночную смену, торопливо меняя вывески и фасады на дневные скины; а парочка смутно очерченных сумраком влюблённых ворковала в сени кустов. Но час пробил: далеко наверху перевернулось пузо Обу-Хурая, и первые золотые крупинки в хрустальных часах посыпались сверху вниз. В горле владыки жадности показалось пылающее солнце и торопливо выплыло из распахнутой смеющейся пасти.
Луна, устав от беготни по небосводу, пристала к золотому заду и канула внутрь статуи, чтобы за следующие восемь часов пройти полный путь внутри грандиозной фигуры и с наступлением следующей ночи выплыть из хохочущего рта. Таким образом Обу-Хурай дополнительно насмехался над законами природы, заставляя Луну и Солнце поочерёдно мотаться этаким маршрутом. Солнце раскрасило небо сначала алыми, потом оранжевыми всполохами, а после вокруг начало светлеть на глазах.
Мужик в кустах оторвался от своей пассии и наконец-то смог узреть её при свете дня. А в магии иллюзий, как и многих других школах и стихиях заклинаний, есть базовое условие: большинство заклинаний висят до рассвета, их смывают первые солнечные лучи, возвращая улучшенные элементы и параметры к скучной и непреклонной норме. Оказалось, что местная Золушка разжилась заклятием фейслифта, и теперь оно сошло с точёного личика, превратив его в слегка пугающую ярко-алую ряху. Мужик ошалело подпрыгнул, вырвался из томных когтистых объятий и поспешил прочь, осеняя себя солнечным знамением.
— Магия, — хмыкнул Щёлкарь, глядя на обиженно сопящую красную девицу (она была дочкой ифрита). — Благословение и проклятие всех миров.
— Ну, с добрым утром, партнёр.
На перекрёстке висела табличка с честным предупреждением: «Усладион является областью экстремально завышенных цен. Лицам с неустойчивой финансовой самооценкой рекомендуется уда#иться». Центральная буква была смазана, вот и гадай, чего плакатик желает людям среднего достатка: удалиться или удавиться?
— Ух ты, — сказали мы с Щёлкарем минутой позже, глядя на милейший трактир, в черепичной крыше которого торчал гранёный стаканище, где и правда лежала луна, хотя размером скорее с воздушный шар.
Даже Деймос, крохотный спутник Марса, смотрел бы на эту лунишку с чувством собственного территориального превосходства, но это в космосе. А здесь, посреди пышного парка, полного пёстрых едален, стакан с луной был вполне выдающихся размеров и внушал веселье раньше первой пинты эля.
— Тут и думать нечего, надо идти! — воскликнул белк, потирая лапы. — Это будет нечто.
— Ты прочитал предупреждающую табличку? Уверен, что при виде местных цен я не упаду в обморок, а тебя не хватит инфаркт миокарда?
— Я к проклятиям иммунен, — услышав незнакомые слова, отрезал некромант. — А скупость в Базарате считается преступлением. К тому же, после удачной сделки и положено сорить деньгами, иначе оскорбишь Обу-Хурая и владыка тебя проклянёт. Это не иносказание, реально проклянёт. Так что пошли платить скупеческий налог!
И он решительным шагом направился ко входу. Ладно, сорить так сорить, моя высокая воля не дрогнет против любых цен, тем более, после стольких предупреждений.
— СКОЛЬКО⁈ — завизжал я фальцетом минутой позже, увидев на столе буклет со специальным сезонным предложением. — Двадцать пять звёзд за два куриных крылышка⁈
— Шнапс по тридцать сияющих за стопку⁈ Обдираловка! — затопал ногами Щёлкарь.
Официант оглядел нас с одобрением, решив, что мы задорно исполняем древний ритуал ценосбоя. Потом понял, что мы всерьёз близки к желанию взять кухню штурмом и потрбовать свободу, равенство, скидки. Это был вышколенный жабус, одетый с иголочки, с лоснящейся зелёной шкуркой, умасленной премиум-слизью, и он услужливо кивнул:
— Господа, только сегодня особая акция: от любой суммы счёта отнимается один нолик!
А, ну если только сегодня.
— Если и это слишком, то просто переверните буклет и хорошенько его оближите, чтобы проявить эконом-сет, напечатанный невидимыми чернилами! Как насчёт нашего специального предложения: тысяча котиков за три корочки хлеба, горошинку по-принцесски и стакан воды из удивительного кристального озера?
То есть по цене трёх стейков из Харчевни Жруни или одной мироточивой настойки из коры Мирового древа. Ну где ещё я мог налакаться воды из озера за десять воронов, как не в Базарате?
— Оскорбить нас хочешь? — насупился Щёлкарь. — Мы серьёзные воротилы из Хэзреша, спрячь буклетик для нищебродов и тащи нормальное меню!
— Мой друг хочет сказать, что цены без нолика нас, скажем так, вполне устроят.
Конечно и 3 звезды за стопку шнапса были абсолютным безумием, ведь мой замечательный глазастый доспех стоил 6, а Щёлкарь ещё и продал его со скидкой за 5! Но я уже начинал улавливать логику Базарата, мира невероятных богатств и возможностей разделить их с другими. Получив тысячи сияющих монеток, обязательно нужно потратить сотню в ритуальном возблагодарении Обу-Хурая, от щедрот которого днём и ночью бурлит центр межмировой торговли.
Десятину на всеобщее купание в деньгах и товарах никто не отменял!
— Будет сделано в лучшем виде, — поклонился жабус и взмахом руки опытного кинетика призвал к столу два тяжёлых меню в филигранной железной оковке. Торчащие виньетки меню цеплялись за любую одежду и нещадно её драли — видимо, это был отдельный элемент расточительского шика: после посещения ресторана одежду либо выкидывать, либо в ремонт.
Меню было очень интересным и, если зажмурить глаза на стоимость, хотелось попробовать почти каждое блюдо. К примеру, «Сердце спящего Солнца»:
«Мякоть золотистого плода чор, который созревает только во время солнечного затмения, томлёная в меду огненных пчел и посыпанная кубиками хрустящей вырезки под толикой острого спайса. Подаётся в глубокой чаше из обсидиана, чтобы подчеркнуть внутреннее свечение.»
Как можно не возжелать эту закуску?
— Я Гарс, ваш официант, а сегодня среда, мои чуваки.
— И что у вас по средам?
— День коктейлей!
— Тогда мне ассорти разномирных орехов и шот-сет хаоса, — щёлкнул зубами белк.
— Великолепный выбор, мой мохнатый грызун. А вы что изволите, мой голокожий гуманоид цвета рассветной зари?
— Вот этот сет мини-бутеров. И коктейль… слушай, Гарс, мне предстоит насыщенный день с важными делами, включая допрос одного типа. В вашем трактире есть коктейль без хаоса, от которого со мной не произойдёт никаких странных эффектов, а с бафом на интеллект, мудрость, интуицию и понимание людей?
— Попробуйте «Стакан Радости», это самая безопасная из горючих смесей. Не специализированно для допроса, у нас всё же не «Притон инквизитора», он в другом районе. Но в целом усилит когнитивную сферу, — жабус постучал пальцем по черепу.
Радость стоила 120 звёзд. Сто двадцать звёзд, Карл! Поразительно, но осознание, что на самом деле это будет 12, психологически облегчало ужас безумной перетраты.
— Ну давай радость.
Мы вкушали дико дорогие закуски, меняясь друг с другом кусочками, чтобы попробовать побольше разного, я чуть не сломал зуб о поющий джунгарский орех. Нужно признать: всё, что нам подавали, было идеальным. Аккуратные блюда на хорошей посуде с удобными приборами, идеальное количество соуса и специй, самоочищающиеся тарелки, приборы и скатерти — продумана каждая мелочь, я никогда не получал такого сервиса и комфорта в заведениях на Земле. Да и вкус был выше всех похвал.
Или это в нас говорила жадность, которая требовала оправдать такие траты?
Так или иначе, но от каждого глотка «Радости» у меня по жилам разливалась уверенность в своих силах и спокойный, внимательный самоконтроль. Я стал чувствовать мышцы и сухожилия в собственном теле, о которых даже не подозревал.
Когда стакан опустел, система сообщила: «Вы получили временное усиление: +2 к интеллекту, мудрости и всем чекам наблюдательности и проницательности, +4 против обмана. Эффект до рассвета или до выхода из Базарата». То, что надо, не подвёл Гарс.
Щёлкарю принесли сет из шести маленьких шотов, в которых было по три слоя магически обогащённого алкоголя — каждый со своим эффектом. Фишка хаос-сетов в том, что смеси разливают случайно, и, залпом хапнув стопку, никогда заранее не знаешь, что тебя ждёт. Влиятельный камергер в завитом парике за соседним столом поднял тост за графиню Свойскую — его скрючило в синеву, на голове выросли антенны, а из ушей полился панк-рок.
Минотавра на другом конце зала уменьшило до размеров лилипута и сделало невесомым, он с криком улетел в раскрытое окно, где его хотела сожрать пролетавшая птичка, но защитное поле заведения спасло беднягу и заботливо вернуло назад. Официант мигом притащил для него специальный кукольный столик и стульчик, чтобы лилипут мог продолжать трапезу с друзьями; в итоге пострадавший получил удивительное приключение и небольшой вклад в развитие будущего инфаркта. Плюс немедленный комплимент от «Луны в стакане».
Щёлкарю повезло: от его самого яркого шота у белка всего лишь встала дыбом вся шерсть и на концах волосинок заплясали молнии; зубы на полчаса превратились в алмазные; а в опустевшем шоте внезапно взбурлила лава и он лопнул, слегка порезав белку лапу, но ему это даже понравилось.
— Кто может похвастать, что в его руках взорвалась рюмка лавы? А я могу! — ухмыльнулся белк, пока местный жабус-доктор сноровисто исцелял ему царапину, а Гарс принёс утешительный кекс от заведения.
— Интересно, много ли им приходится платить неустоек за эффекты хаоса в алкоголе? — спросил я.
— Ноль. В меню мелким шрифтом написано, что при заказе этого блюда клиент согласен с каскадом возможных и невозможных последствий.
— Удобно устроились.
Впрочем, эффекты шотов были в основном безобидны, а некоторые даже полезны. Такой умеренный хаос, больше для показухи.
Отсмеявшись и откушав, мы довольно откинулись на спинки кресел. В такие моменты жизнь кажется созданной для наслаждений. В специальной акустической нише играла тройка бардов: арфист, флейтист и струист — последний водил руками по кромке бронзовой чаши, управляя струями воды, они издавали эхо отрывистых капель с подвывающими тонами терминвокса. Музыка гармонично журчала на фоне, перекрывая большинство разговоров и не отвлекая от еды.
— Давай о деле, — сказал Щёлкарь. — Наша с тобой сделка завершилась, ты хороший парень, так что буду рад с тобой работать и впредь. Предлагаю особые условия: +12% цены на выкуп твоего барахла и −10% цены на покупку моего. И главное, я ничего от тебя не скрою. Лучше варианта ты не найдёшь. А если найдёшь, это точно развод.
— Согласен. Честный партнёр на вес золота.
Мы пожали друг другу руки.
— Что ты там говорил про допрос?
— Ну смотри. Я ввязался в уникальный квест эпического ранга и даже тебе не могу рассказать подробности.
— Ну и хорошо, меньше ненужных подробностей знаешь — лучше спишь. Расскажи суть.
— По сути мы в команде с одной крутой магичкой и должны собрать пять осколков души павшего героя. Два осколка уже есть, осталось три. И мы нашли очень странную зацепку: 67 лет назад одна художница, видимо, с пророческим даром, нарисовала картину и на обороте написала приветствие для нас с этой магичкой. Это не может быть совпадением, она назвала нас по именам, а картина много лет официально висела в княжеской галерее.
— Ишь чего.
— Мы с подругой узнали, что картину продал некий Лаурентис Д., видимо, сын или внук художницы. И главное, этот гад врисовал в полотно двух демонов, они провели в спячке пятнадцать лет, а вчера проснулись и чуть нас с магичкой не убили.
— Фигассе! — присвистнул белк.
— Мы выяснили, что этот Лаурентис — владелец лавки зловещих редкостей «Шестая Печать», она как раз здесь, в Антикварном дистрикте. Ты что-нибудь про неё знаешь?
— Ничего не знаю, как и про Лаурентиса Д., — подумав, сказал белк. — Всё-таки золотой город и наша речная республика — как два отдельных государства. Так ты собрался прийти к нему в лавку и устроить расспрос с пристрастием?
— Ну да.
— Нубасова борода! — передразнил Щёлкарь — Антикварный квартал стоит на втором ярусе: где площадь диковин, но на другой стороне холма. Любой магазин в этом районе очень хорошо защищён, в Золотом городе вообще драконовские меры безопасности. Ты не хочешь иметь дело с бойцами охранной фирмы, которые прибудут за секунды, или с монахами Храма, если нарушишь порядок.
— Как же добраться до этого Лаурентиса?
— Обманом, конечно. Вымани его в Думрок, он же коллекционер. Я дам тебе зловещую диковинку для его магазина, в виде приманки. Отправь ему приглашение на встречу в одном из мест, где забивают стрелки контрабандисты. Отмечу тебе точку на карте.
— О, спасибо большое.
— Зачем мне твоё спасибо, это платный сервис. Ладно, мы с тобой неплохо выпили, сегодня будет бесплатный. Но это в первый и последний раз!
— За это и спасибо, — улыбнулся я, так как заранее понимал, что белк так скажет.
— В Думроке базарить с этим хмырем будет куда проще, туда защита Золотого города не дотянется. Но держи в уме, что если Лаурентис сам крутой, то на беззаконной земле и ему будет проще разделаться с тобой без последствий.
— Но именно в Думроке я смогу бросить вызов даже противнику высокого уровня, там же закон равенства.
— Угу. Потому контрабандисты и выбирают свободную вотчину для сделок: Думрок уравнивает всех. Можешь напасть на крутого врага и получить буст прямо от хмурой земли, чтобы вмазать ему с аналогичной силой. Но ненадолго, лишь на первую атаку или заклинание, а дальше с каждой секундой усиление будет спадать.
Я кивнул, памятуя об этой особенности Думрока. В целом предложение Щёлкаря было очень разумным.
— Что за зловещая редкость?
— Да у меня их целая комната. Надо понять, на что он падок больше всего. А это легко проверить.
— Это как?
— Глянуть его собственные товары через Незримый каталог. Ща покажу.
Оказалось, у Щёлкаря есть особая цеховая способность, которой владеют почти все торговцы Базарата. Подключение к своего рода магическому интернету для своих, который позволял лавочникам покупать вещи друг у друга по внутренним, почти закупочным ценам, сильно отличным от внешних потребительских. И, как на условном маркетплейсе ОЗОН, в Незримом каталоге присутствовали ассортименты большинства магазинов и лавок. Нашлась там и «Шестая печать».
Щёлкарь раскрыл для меня свой интерфейс, так что следующие минуты мы рассматривали проклятые талисманы, криповых кукол с живыми глазами давно почивших людей, осколки бездны, которые вибрируют в такт биению твоего сердца, и зеркала, которые показывают всякое, скрытое от взгляда смертных, на что лучше и вовсе не смотреть.
Меня чем-то зацепил ритуальный кинжал Наследие: если таким порезаться, он впитает твою кровь, и ты на минуту ощутишь себя предыдущим носителем в длинной цепочке. Никакого практического смысла, но столько ритуального. Представьте тайное общество, в котором посвящение неофита раскрывает ему тайну о том, кто посвящает, и таким образом создаёт цепочку посвящённых.
— У этого Лаурентиса два явных фетиша, — сказал Щёлкарь, цепким взглядом пробежав половину каталога. — Первый: увидеть скрытое, явить миру то, что спрятано. У него этому посвящена чуть ли не шестая часть всех товаров.
Похоже, опытный белк был прав. Безликие маски истинной внешности, которые демонстрировали духовный облик носителя, не дадут соврать.
— Второе: он одержим утраченным авторством. Наверное, логично для внука художницы.
— В каком смысле «утраченным авторством»?
— Как эта пуговица смеющегося человека: если нашить её на свою одежду и носить, ты будешь шутить шутки тех, кто прежде владел пуговицей, и незаметно перенимать их привычки, например, однажды поймаешь себя на том, что куришь трубку, хотя никогда не курил, — Щёлкарь ухмыльнулся. — Или проснёшься с привычкой убивать людей…
— Ну это точно вредная привычка.
— Факт, — кивнул Щёлкарь, листая каталог «Шестой печати». — У Лаурентиса в коллекции полно вещей авторов и творцов, которые исчезли или были забыты. Как этот рукописный дневник неизвестного самоубийцы, который был магом ментала и вплёл заклинания в листы, исписанные мелким безумным почерком.
— Дай угадаю, каждый читатель дневника обнаружит, что главный герой — он сам?
— Угадал. И события в рукописи будут подстраиваться под жизнь и реалии читателя, рисуя возможный путь его смерти. Ну и, конечно же, склоняя его к этому пути, постепенно ломая разум бедняги.
— Жуть.
— А то. Фирменная, патентованная. Ненавижу лавки зловещих редкостей.
Как гейм-дизайнер я был с ним категорически не согласен, ибо придумывать концепты зловещих и проклятых вещей всегда интересно. Но как обычный человек — полностью разделял нелюбовь Щёлкаря к опасной и неприятной темномагии.
— Вся эта хтонь показывает, что Лаурентис не просто спекулирует редкостями ради прибыли, а собирает вещи, которые хранят частицы личности своих создателей или владельцев. Можно сказать, его лавка — это кладбище чужих судеб. И у меня как раз есть штуковина, которая его заинтересует.
— Ну-ка, ну-ка?
Щёлкарь нашёл свой каталог (он, в отличие от «Шестого», был не в премиум-подборке и с ценами в десять раз ниже) и раскрыл описание узкой продолговатой шкатулки из чёрного дерева, обитой выцветшим бархатом. Она была показана и в открытом виде, с содержимым.
— Это кисточка?
— Обугленная кисть Иеронима. Как возьмёшь, начинает обжигать и трястись в ладони, волоски шевелятся, а тебя заполняют искажённые образы и лица, которые рвутся быть нарисованными.
— Ух. Что за Иероним?
— Понятия не имею. Главное не декоративные страшилки, а свойство. Этой кистью нельзя рисовать на пустом холсте или листе бумаги, ничего не получится, она сожрёт всю краску и не оставит на пустом пространстве ни капли. Она не может ничего создать.
— Только исправить уже созданное?
— Именно. На уже существующей картине кисть Иеронима оживает, ей можно дорисовать любую деталь. И эта деталь станет реальностью, но взамен кисть заберёт зрение у того, кто её нарисовал.
— Что за… кто вообще мог сделать кисть с таким свойством, и для чего?
— Изначально это была кисть вдохновения, вымоченная в каких-то там райских садах. Создавший её Иероним неслабо поднялся, стал знаменитым и востребованным живописцем, но его бесталанный друг и коллега Босх из чёрной зависти проклял кисть. Та стала сводить художника с ума, он внимал шёпоту разума и рисовал всякое страшное и странное, что воплощалось в реальность и вредило людям. Пытаясь спасти свою гибнущую душу, Иероним выбросил кисточку в адское пламя, да только она в нём не сгорела, а стала сильнее и вернулась. И нарисовала на автопортрете художника, как он сгорает в огне в своей галерее. Ты уже догадываешься, чем закончилась эта история.
— Хм. История жуткая, но вещь и правда в самый раз подходит для нашей задачи. Раз Лаурентис — потомок художницы, чью картину он продал, но при этом врисовал в неё демонов, то такая штуковина должна его заинтересовать даже на личном уровне.
— Ну! Увидит твоё предложение о продаже и поймёт: если не выкупит кисточку прямо сейчас, она уйдёт другому коллекционеру, — Щёлкарь хитро прищурился. — Соблазн будет слишком велик, как три орешка для белочки. Как настой валерийской орхидеи для любого кота.
— Да уж, — согласился я. — Мне точно продано. В смысле, идея выманить его в Думрок.
— Через незримую сеть я могу хоть сейчас послать ему личное сообщение с предложением встретиться. И дам твой инфотэг как моего представителя и курьера, который доставит штуковину и возьмёт деньги.
— Давай. И что я буду тебе должен за такую услугу?
— А ничего, я поставил +30% к цене кисти, если шизик купится и заберёт у меня старый хлам, а ты его доставишь, я и так буду в прибыли.
— Спасибо, Щёлкарь, по рукам. И не забудь отметить мне точку на карте.
— Ваши пилюли! — выпалил Гарс, пробегая мимо с шатающейся башенкой посуды в руках, и умчался дальше, оставив нам блюдце в виде двух раскрытых ладоней. В углублении между ними лежало три прозрачных капсулы, правая ладонь была синей, левая красной.
— Это чего? — удивился я. — Какие ещё пилюли? И почему три?
— Сейчас скажут, — осклабился Щёлкарь, который явно был в курсе, почему весь зал охватила суета. — Не зря же я столько времени хотел попасть в «Луну».
— Началось, началось! — воскликнул звонкий голосок по соседству, и воодушевлённая студентка запрыгнула на стул, возбуждённо тыча пальцем в потолок.
— Всё-таки она вертится, — прошептал суровый мужик, опалённый огнями далёких солнц, в робе инквизитора; ему вторила девочка с леденцом:
— Мама, смотри, луна асцендент выбирает!
Я взглянул наверх и увидел, что крыша таверны стала прозрачной. Большой стакан с луной величаво вращался, легонько щёлкая гранями, и оказалось, что у него на дне по кругу располагались переливчатые значки. Как на барабане в капитал-шоу «Поле чудес», и все присутствующие явно жаждали золотистый сектор «Приз» — но он миновал центральную отметку и по залу разнеслись разочарованные вздохи.
— Нет, только не «День безудержного пляса», — всплеснул руками опрятный старик в алхимической робе. — После предыдущего меня с позором выгнали из Коллегии…
— «День Халявы»! «День Халявы»! — скандировали студентки, топоча по трясущемуся столу, как стадо антилоп.
Большой минотавр, собрат уменьшенного коктейлем, зычно крикнул:
— Даёшь «Золотую лихорадку»!
Грань прощёлкала все эти варианты, мелькнул «День оплаты натурой», вызвав у студенток придушенный вдох. Стакан замер и гордо сверкнул: с грани в зал смотрел стикер злобной, но задорной луны с кулаками. Трое свинолюдов в тёмном углу довольно всхрюкнули.
— БО-О-О-О-ОМ! — зазвенела Луна, словно колокол, она побагровела и развернулась, явив посетителям злобное лицо с хищным оскалом, выбитым зубом и подбитым глазом.
— Наступил День Потасовки, количество барных драк увеличилось втрое! — закричал старший бармен, вскочив на стойку в явном волнении. — Внимание, посетители: вы можете принять участие в драке, две топ-команды получат бонусы, а победители заберут главный приз! Только сегодня вам разрешается крушить всё в «Луне», что попадёт под руку, за это не будет выставлено счёта! Если вы готовы к драке, окуните пилюлю в красную часть блюдца и глотайте. А если вам дороги хиты и зубы, скорее окунайте в синюю, вас превратит в эфирных призраков, и вы сможете наблюдать за сражением из самой гущи!
Бармен набрал побольше воздуха и поспешно затараторил скороговоркой, как часто информируют в конце рекламных сообщений:
— Трактир «Луна в стакане» не несёт ответственности за любые психологические травмы, полученные участниками драк! Физические травмы предотвращаются Лунным Духом, он выводит пострадавших из боя прямо в эфир. Применение любых расходников в бою, включая зелья, свитки, чарджи на магических вещах и мерцы, запрещено и ведёт к немедленной дисквалификации и выводу из боя. Желаем вам хорошенько отдубасить друг друга!
Один за другим посетители «Луны» делали пилюли синими и превращались в прозрачные тени. Многие прихватили с собой еду, и она ушла в эфир прямо в руках хозяев, так что теперь они усаживались поудобнее и продолжали трапезу! Видимо, пилюля не делала их на самом деле призраками, а просто переводила в иной слой пространства. При этом трактир затопил лунный свет, который просвечивал сквозь этот слой и обеспечивал видимость между мирами.
Меньшинство выбирали красные пилюли, и Щёлкарь пихнул меня в плечо:
— Давай покажем местным мажорам, что у простых работяг из Хэзреша яйки крепче!
— Но я всего двадцать шестого уровня…
— Дух Луны и его пилюли всех уравняют.
И верно: один за другим посетители таверны, чья инфа была мне видна, становились 30-го уровня. И если на тройку хихикающих студенток это оказало повышающее воздействие, они из серого ранга стали зелёными, то сила и уровень остальных снижались — наверняка для того, чтобы уменьшить масштаб потенциальных разрушений.
А местный Лунный Дух неслабая сущность, раз может творить такое, пусть даже с теми, кто дал согласие и выпил его таблетку.
— Ну же, Яр, такой шанс выпадает раз в год, — призвал Щёлкарь, сжав кулаки и размахивая пышным хвостом. Он убрал сюртук в инвентарь и остался в алом жилете на белой рубахе и в штанах на босу ногу, ну завзятый английский белко-дэнди. Некромант прыгал с ноги на ногу, как боксёр перед матчем, а в руке зажал выразительные чётки из бусин-черепов. — Почувствуй жажду боя! Давай вместе начистим рожи чужим хмырям и всем докажем⁈
Что именно требовалось доказать, он и не пытался выразить, но я вдруг без слов понял. Меня захватил прилив первобытного азарта: из адреналина, эйфории и лёгкого безумия, когда реально хочется кому-то врезать просто за то, что он — не свой. Вот это я понимаю мощный коктейль, его смешала сама матушка-природа. У Щёлкаря жажда драки была выражена ярко и без прикрас, ведь он по натуре зверь, а по характеру циник-задира. Моя же натура всю жизнь пряталась под кучей социальных табу, но Башня Богов содрала как минимум половину защитных слоёв, а события последних дней грозили смести оставшиеся.
Я только что пережил непростую опасную сделку, ставки в которой оказались выше, чем можно представить, и в глубине души ощущал себя героем. Я чувствовал любовь сразу двух прекрасных женщин; кайф от владения собственным доменом и безграничными горизонтами развития впереди; драйв от хорошей закуски и стакана радости; уверенность от плеча надёжного партнёра, который магическим обрядом жизни превращался в друга. Всё внутри сложилось в одно ощущение победителя, который смело идёт вперёд.
— Ну ладно!
Схватил прозрачную пилюлю, приложил к красной ладони, желейка налилась сочным алым цветом — и я её проглотил.
— А почему всех по трое, а нас двое?
Вокруг бычились тройки: мини-банда рыжих лепреконов, у которых с татуировками были даже дубинки; пара минотавров плюс один мини-минотавр; три воинственных студенточки с книгами заклинаний наперевес; пожилые скуфы-бильярдисты из соседнего зала с киями наголо; необычные куче-существа из покатых валунов и камней, раскатисто гремящие по полу; и трое инфернальных хрюканов из сумрачного угла, каждый по два центнера весом.
— Нас тоже трое, — усмехнулся Щёлкарь. — Знакомься, это шизомаг Леон, мой друг и клиент по переписке.
И помахал рукой в другой конец зала. Я слегка ошалел, когда вешалка, которая стояла у входа всё время нашей трапезы, вдруг дёрнулась, поменяла текстуру и цвет — и превратилась в гибкого ящерна-хамелеона в удобной магической робе с прорезами.
— Здрас-с-сте, — бросил он, подходя. — Я там медитировал, отдыхал перед дракой. Щёлкарь, вот и вс-с-стретились в реале.
И слопал третью пилюлю.
«Ну и компания», — мелькнуло у меня в голове. — «Нульт-маг с мечом, белка-некромант с чётками и хамелеон шизомаг, что бы это ни значило… Да мы всех тут порвём!»
— Тройки приняты, троек больше нет, — воскликнул старший бармен, и по взмаху его руки на барную стойку, внутри которой столпились возбуждённые официанты, опустился двойной кожух бронестекла с защитным слоем магии воздуха.
С окнами трактира произошло то же самое, и кстати, снаружи бурлила толпа: существа всех миров устроили давку, чтобы смотреть на нашу драку, и там тоже вспыхнули краткие потасовки за лучшие места. Один здоровяк так распиховался, что в толпе как из-под земли выросла пара лысых монахов Храма в белых робах. Увидев их, задира присмирел, заплатил штраф и уступил место в первом ряду тем, кто поменьше ростом.
— Да начнётся Большая Потасовка во славу Лунного Духа! — крикнул бармен.
Луна в стакане подпрыгнула, по всему залу раскатился протяжный звон, полотнища лунного света дрогнули, и что-то изменилось в самой физике мира в отдельно взятой таверне.
— Хоп! — скуф издал боевой клич и шарахнул мне по шарам кием, а в лицо швырнул тяжёлый бильярдный шар. Я отбил кий клинком, а гладкую сферу поймал в левую руку и мигом вернул вражине в рожину, вызвав вскрик боли. — Ай!
Другой игрок мастерским ударом разбил горку шаров прямо в воздухе, запустив их в Щёлкаря — но черепа из чёток некроманта выросли в размерах и разлетелись вокруг, они ловили снаряды и крошили их вместе с собственными зубами, ведь им было пофигу. Третий скуф озирался в поисках врага, когда на него обрушился сверху бильярдный стол, после удара с треском морфнувшись обратно в шизомага.
— А-ха-ха, — зашипел хамелеон и хлестнул ошалевшего бильярдиста хвостом. — Брейк тебе в лузу!
Лепреконы схлестнулись с каменюгами, их драка сокрушала стулья и столы, с того конца трактира шёл оглушительный грохот и отборный лепреконский мат. Мелькали дубинки и радужные вспышки критов удачи, которыми владела рыжая братия. Неудивительно, что они побеждали!
Минотавры, хрюги и студентки бились в центре зала, где царил сущий хаос, было непонятно, кто кого. Я окинул взглядом идущие бои и увидел, как Белосвин-альбинос воззвал к магии крови и хлестнул пульсирующей алой сетью — студентки закрылись коллективным щитом антимагии. В тот же миг большой минотавр кинул маленького, он пролетел сквозь антимагию, уменьшающий эффект коктейля слетел, и громадная туша с рёвом врезалась в старшую из ошалевших девчонок, они покатились по полу и ударились о стену. Ловкая студентка успела ударить быкана током, и его одеревенелое от паралича тело с размаху приложилось башкой о стену. Шея хрустнула, и минотавра раздвоило: невредимого настоящего выдернуло в эфир — а поломанный фантом пару секунд пролежал на месте и эффектно лопнул, как мыльный пузырь.
Девчонка победно вскочила и поспешила на помощь подругам, но было поздно.
Вторая студентка вскрикнула от боли, когда громадный Розохрюн схватил её за волосы и с двойным визгом (обычным у неё, довольным клокочущим у него) поволок по разбитым стульям и столам. Студентка пыталась вырваться и магией обрезала себе часть волос, но свин размахнулся и жестоко хряснул телом одной девчонки другую, их защитные заклятья вспыхнули и погасли в шоке, поломанные от удара руки стали призрачными, и все увидели, как обеих студенток унесло в эфир.
Они в ужасе обнялись, явно не ожидая такой жестокости, но обе были целы и невредимы. Я уже понял, что здешняя система устроена хитро: в момент получения слишком опасных повреждений она заменяет живого участника боя на фантомную копию, которая и принимает все зрелищные увечья на радость зрителям.
Клыкастый Чернохряк, могучий вепрь с будто бы безобидной тростью, схлестнулся с двумя минотаврами сразу — они превосходили его ростом, но он с лихвой переплюнул их злобой. Трость мелькала в толстых руках хрюги, он довольно похрюкивал, нанося точные и болезненные удары по коленным чашечкам и локтям — и судя по тому, как стремительно повалил здоровяков минотавров и превратил их в беспомощных стонущих мычал, палочка-выручалочка была непростой. Что-то с болезненным заговором, эффективное для ударов по нервным узлам. На помощь Чернохряку пришёл Белосвин с сетью крови, и мычание минотавров стало мучанием. Ненадолго.
У стены не на шутку схватились Розохрюн в парадном поварском фартуке с отточенным тесаком — и последняя из студенток. Брюнетка мстила за испуг и унижение блондинки с рыженькой, она явно была старостой курса, потому что швырялась заклинаниями со смертоносной быстротой. Вжух, свин отбил заклинание поварёшкой, а другое просто проглотил и смачно всхрюкнул от удовольствия, после чего сам перешёл в атаку. Зачарованный тесак мясника разрезал летящую в него ледяную стрелу, поварёшка бахнула магичку в лоб, а когда она отшатнулась, Розохрюн резким и опытным выпадом вспорол ей живот тесаком.
Толпа в ужасе ахнула, брюнетка неверяще закричала, а свин сграбастал её внутренности и стал их с восторгом жрать. Вопли ужаса и отвращения заполнили таверну, кто-то из зрителей не выдержал и изверг из себя ошеломление происходящим. Какое счастье, что на самом деле девушку сразу выдернуло в эфир, а свин терзал окровавленный фантом, который быстро исчез!
Но с этого момента шуточный и задорный бой превратился в нечто более тёмное и зверское, хрюги однозначно осквернили и опорочили потасовку, своим утробным деянием перевели её в разряд битвы за правое дело. Ведь самодовольная тройка побеждала, а каждый из нас решил, что этого допустить нельзя. Я сдержал красную пелену, лезущую в глаза, но перед тем, как прорваться к адскому шеф-повару, нам пришлось сразиться с тройкой лепреконов.
Они наскочили и разнесли Щёлкарю половину черепов: дубинки крушили черепушек за милую душу. Мне заехали кастетом в бок и дубинкой в колено, почему-то искры брызнули из глаз. Криты удачи сыпались как из рога изобилия, и доложу я вам, удача бывает крайне болезненной, если она у врага. Хрясь, я получил по касательной в скулу, если б не увернулся, поплыл бы от удара и поминай как звали!
Но рыжие не поняли, что связались с некромантом: он выдохнул чёрное облако неудачи и ещё кучи дебафов, оно стремительно наползло на четверку лепреконов, стоп, почему четвёрку, их же было…
— Невезуха, братан! — заорал Леон и заехал собрату дубинкой по голове, свалив его без сознания сразу в эфир.
Он тут же превратился из рыжего недоростка в юркую зелёную ящерицу, которая с шипением улизнула от разъярённой дубинки второго лепрекона. Я отбил тычок Леону в спину и врезал по сопернику ногой, тот упал, перекатился и не глядя вмазал мне кастетом в пах. Лепрекон по привычке ждал, что кританёт на удаче и выбьет меня из боя, может, даже искалечит попаданием в уязвимое место — но вместо этого драчуна ждал встречный крит.
Вершитель чисто срубил рыжему руку с кастетом, она, кувыркаясь, полетела по таверне под восторженные вопли толпы; лепрекон зарычал, зажав обрубок, но безжалостная Луна уже выдернула настоящего в эфир, а фантомный через мгновение эффектно лопнул.
Щёлкарь тем временем научился жонглировать летающими черепами так, чтобы они принимали удары дубинки последнего лепрекона по касательной, увиливая в последний момент. Сам он прыгал из стороны в сторону, осыпая врага проклятиями, некоторые из которых были весьма болезненны, а черепа подлетали сзади и кусали недоростка за голову, выдирая обломками зубов рыжие клочья!
Зрелище получалось смачное и жестокое, а треск костей, терзающие звуки и дикие крики, которые издавали все участники боя, наверное, можно было записать на пластинку и продавать любителям треш-металла, им бы зашло.
Мы втроём сошлись на одного лепрекона, я жестом предложил ему сдаться и самому уйти в эфир, но драчун презрительно плюнул и бросился в бой, — терять-то на самом деле нечего. Вот только добежать до нас рыжему было не суждено: алая сеть схватила его в прыжке за ноги и дёрнула, ударив лицом о пол; а палочка-добивалочка вхрустнулась аккурат в висок. Лепрекон исчез и мы наконец сошлись трое на трое: хрюги против нормальных парней в финале битвы века за честь и совесть Луны.
— Покажите им! — хором закричали студентки.
— Бу-у-у-у! — поддержала толпа.
Почти все ненавидели и презирали хрюг, а для них вопли и крики толпы были музыкой и усладой. Розохрюн подошёл к Чернохряку и Белосвину, слизывая фантомную кровь старосты со своих жирных пальцев и ухмыльнулся. Ну прямо эталонная свинота из палаты мер и весов.
— Хрю? — спросил Розосвин, помахивая тесаком мясника. — Из кого рагу первым, из милого бельчонка?
— Много шерсти, — рявкнул Чернохряк, ударив копытом. — Под ней он совсем тощий и старый, а кости от некромантии горчат.
— Ящерок слишком жилистый и холодный, — брезгливо поморщился Белосвин. — Здесь только один вкусный, мясистый окорок.
И все трое уставились на меня. Вызывают реакцию, бесят, зная, как эти хари выводят из себя людей — звериная ярость во мне росла с каждой секундой.
— Тш-ш-ш, — лапа Щёлкаря коснулась плеча, от неё повеяло мертвенным успокаивающим холодом, и пелена ярости отступила. Белк хмыкнул со спокойной насмешкой. — Пусть хрючат, это их сущность, но мы все знаем, что лучше всего они умеют шкворчать на сковородке.
Хрюгов перекосило от ненависти, и они бросились в бой.
— Мне чёрного, — бросил Леон.
— А мне жиртреста, — подхватил Щёлкарь.
— Ну а мне мага! — засмеялся я, порадовавшись, как всё идеально складывается, и прыгнул к альбиносу, ведь моя антимагия прокачана заметно сильнее, чем скилл среднестатистического кастера того же уровня.
Белосвин раскрыл пасть и изверг из себя потоки заранее сохранённой крови, которые приняли форму острых шипов — а я обнулил их в полёте и уда… Я хотел обнулить их в полёте и ударить Вершителем, но не смог. «Вы не пересилили заклинание», это уведомление мелькало в моих боях настолько редко, что я на долю секунды уставился на него, не веря, что вижу. Видимо, маг оказался таким же выдающимся и его скилл был почти так же развит, как мой нульт.
Алые шипы пронзили грудь и плечи, преодолев защиту доспеха. Впившись в плоть, они стали жидкими и жадно втекли мне внутрь, от чего всё тело бросило в дрожь. Я уже представлял, что сейчас произойдёт: враждебная кровь смешается с моей и сильно меня ослабит, будет каждую секунду причинять боль и дамаг, а в решающий момент Белосвин возьмёт под контроль кровь в моей руке, а значит, и саму руку! Серия мгновенных вариантов исхода этой схватки вспыхнула в голове.
В ушах зашумело, в глазах затуманилось, я потратил второй и последний всполох ауриса на этом этаже, мгновенно оказавшись у альбиноса за спиной. Вершитель мелькнул, чтобы вспороть магу горло, тот не успел обернуться и судорожно взмахнул руками, сделав именно то, что я от него ждал: взял под контроль мою правую руку с мечом. Она отдёрнулась назад и неестественно вывернулась, налившись болью. Но я ещё в предыдущий момент убрал меч в инвентарь, а в следующий воплотил его в левой руке и резанул со всех сил.
Меня отбросило, тело выгнулось в спазме боли, организм изо всех сил сражался с чужой враждебной кровью, и внезапно впервые в жизни Чистота яростно вспыхнула сама, помимо моей воли, и выжгла всю магию альбиноса вместе с неслабым количеством хитов. Ух ты, и ведь логично, что она обладает пассивным очищением от магии, если эта магия внутри меня самого — но раньше я о таком не думал. В глазах прояснилось, я увидел, как хрюг булькает, зажав горло и отступая назад. Но он был магом крови, а значит, мог помешать себе истечь ею даже при смертельной ране!
Я потерял долю секунды, в шоке глядя, как брызнувшая из горла Белосвина кровь по мановению его рук возвращается назад и продолжает циркулировать даже в повреждённой, вскрытой артерии! Резанув мечом, я был на сто процентов уверен, что при такой ране Дух Луны заберёт хрюга в эфир, но покровитель заведения был мудр и опытен в потасовках: он заранее понимал, что кажущаяся смертельной рана именно для этого существа на самом деле даже не увечье. Белосвин полностью контролировал свою кровь.
Но у открытой раны была слабость, о которой он не подозревал. Я бросился вперёд с безумной идеей, которая высветилась в лабиринте извилин, ударил Вершителем в солнечное сплетение, в снежинку — ведь даже если не убить мага, то стоит повредить исток его силы, как он уже не сможет держать кровь внутри вскрытой артерии! Свин понял это, его алые глаза вспыхнули страхом, и он потратил все силы на то, чтобы отбить этот важный и смертельный удар.
Но я вложил всю ловкость в куда более коварную атаку безоружной рукой, в которой воплотил амулет холода — и на касании сделал свину оледенение на кровь.
Невозможно превратить в лёд кровь внутри врага, законы магии не позволят. Но когда она течёт открыто, и ты можешь точным ударом дотянуться до раны, хотя бы на мгновение коснуться рукой… Амулет сработал, и задушенно всхрюкнувшего мага выдернуло в эфир до того, как его кровь замёрзла прямо в артерии.
Я развернулся, ранки на груди и плечах кровоточили, но слабо, хитов потеряна примерно треть, а боевой ярости и хищного желания уничтожить ходячий шашлык во мне только прибавилось.
Леон сражался с Чернохрюком, и это был случай, когда одна ловкость напала на другую: палка в руках воина металась стремительно и точно, но тело хамелеона настолько филигранно морфировалось в местах ударов, что эффекты ударов сводились на нет.
— Т-с-с, — весело заметил шизомаг. — Ты с-с-ебя умотаешь, остановись.
— Умри, ящерица.
Алые глаза вепря сверкали, самодовольно тлеющая злоба сменилась бешенством, он бросался на мага снова и снова, но уже выдыхался от усилий, как яростный морской прибой. А ящерн явно тратил минимум сил на то, чтобы мастерски избегать атак. Трость ударила ему в колено, но оно вовремя отвердело и превратилось в глыбу базальта, настолько твёрдую, что верная палка треснула от удара.
— Не-е-ет! — взвыл Чернохряк, словно лишился родного сына, и на секунду прижал трость к лицу.
Леон моментально среагировал и наконец применил магию не на себя, а на противника: в его ладони возник мелькающий сгусток хаоса, виталиса и тверди, ибо он был тримагом этих стихий и потому мог мастерски морфировать себя и большинство окружающих предметов. Сгусток ударил Чернохряку в лицо, ладони и прижатую трость — и срастил это всё в одну заскорузлую массу дерева, костей и плоти.
Треть зрителей разразились криками удивления, а две трети — одобрения и поддержки. Свина тут же забрало в эфир, где ему ещё и навешали выбывшие участники потасовки. Слегка, потому что Дух Луны их остановил и вручил каждому по примирительному коктейлю «После драки кулаками не машут».
У Щёлкаря дела шли ещё лучше: он призвал воронку призрачных птиц, которые крутились вокруг мясника и истощили его физические параметры до такой степени, что тот быстро стал не в силах двигать собственное жирное и тяжёлое тело. Телесная мощь хрюги обратилась против него, он с хриплым дыханием пытался выйти из вихря или хотя бы поднять руку, чтобы швырнуть в некроманта тесак, но не мог!
Выходит, мне с магом крови пришлось сложнее всех, ну или я просто был самый неопытный. Щёлкарь же с первой попытки определил слабейшее место врага и ударил по нему со свойственной белку циничной безжалостностью. А сам ходил вокруг и хлестал Розохрюка пушистым хвостом по мордасам, приговаривая:
— Свинья везде грязь найдёт. Посади свинью за стол, она и ноги на стол. В общем, белк свинье не товарищ. И учтите: все эти высказывания относятся не к расе сего отъявленного мудака, а исключительно к его социальному профилю.
Зрители были в полном восторге.
— Ненавижу вас, все такие красивенькие, ладненькие, никто не урод от рождения! — проревел Розохрюн в бессильных попытках хоть как-то поменять ситуацию. — А нас все презираете, а мы невиновны, что родились такими!..
В этот крик он пытался вместить всю боль хрюганского народа, но впечатления ни на кого ни произвёл.
— П-с-с, мой учитель и друг Хрюндалион — вашей расы, и он самый чинный и симпатичный хрюг в Башне, — заметил Леон. — Так что не шурши ерунды.
— Не веди себя по-свински, и бит не будешь, — поучительно сказал Щёлкарь, и Лунный Дух забрал последнего врага в эфир.
— Победа команды Белки-некроманта! — воскликнул бармен. — Большая потасовка официально завершена. Начиная с этого момента все драки и конфликты будут расцениваться как нарушение общественного порядка и штрафоваться согласно прейскуранту таверны.
Зная цены «Луны в стакане», я предполагал, что среди присутствующих не найдётся безумца, который решит шалить.
— Мои дражайшие, поздравляю с победой! — Гарс подбежал к нам и практически обнял. — Вот вам исцеления за счёт заведения. А через минутку торжественно вручим награду.
Мы втроём чокнулись и выпили зелья, от которых раны затянулись, силы вернулись, а ярость улеглась. Правда, есть захотелось сильнее, но уж точно не здесь!
— Пойдём в дешёвую столовку в порту, — шепнул Щёлкарь. — Мне там давно должны денег, так что накормят бесплатно.
— Пойдём.
Глядя на то, как повсюду скачут лунные зайчики, стремительно ремонтируя разгромленный зал, как слаженно суетятся официанты и разносят посетителям праздничные комплименты от заведения под названием «Бутеры перемирия», я понял, что здешние безумные цены оправданы хотя бы наполовину.
Все эфирные вернулись в зал, тройка хрюг получила какой-то утешительный приз и торопливо покинула таверну, они были освистаны на улице толпой. Зато минотавры и лепреконы оказались нормальными парнями, мы с ними неплохо посмеялись над прошедшей потасовкой и расстались вполне довольные друг другом. А староста курса внезапно согласилась на свидание с минотавром, который на неё упал — и, оказывается, запал.
Лунный свет сделался золотистым и ярким, Луна в стакане просветлела и подобрела.
— Жизнь состоит из побед и поражений, радостей и разочарований, — философски сказала она тягучим колокольным голосом. — Сегодня вы победили, примите заслуженный восторг зрителей и награду от меня. Вот сферы удачи, которые своим рангом отражают наше воодушевление от зрелища, которое вы нам подарили… эпического зрелища!
Что, серьёзно? Я получу фиолетовую сферу за пару синяков и тройку разбитых морд? Предыдущий раз нам с Алексом за подобную награду пришлось выстоять двойной уровень на грозовом мосту. Впрочем, там приз был круче: кастомизируемый приз с ручной настройкой, а тут сфера на удачу: что выпадет, то выпадет. Но всё равно круто.
Старший бармен приблизился в окружении свиты официантов, они торжественно несли подносы, полные горящих свечей, и окружении которых мерцали три фиолетовых сферы. Аналогичных двум, которые уже лежали у меня в инвентаре: серой и зелёной. Не хватало только синей, стоп, а ведь в инвест-копилке, которую создала Ориана, как раз лежит синяя сфера. Да у меня собрался практически фулхаус! Надо как-нибудь повысить удачу достижением и открыть все сферы сразу, чтобы увеличить вероятность получить что-нибудь реально крутое.
— Вишь, прав был батька, — довольно похвалил себя Щёлкарь.
— Прав, — согласился я и похлопал его по плечу. — И тебе спасибо, Леон!
— Рад знакомс-с-ству.
Перекус в «Луне и облаке» стоил нам 1470 звёзд, то есть, 147 «по акции только сегодня» (верим, ага). Мы по-братски разделили счёт пополам. Было дико вспоминать, что только сегодня (ну, вчера по базаратскому исчислению) я потратил всего 65 сияющих монеток на новую купальню с мраморной отделкой, парой магических функций и элементальным слугой!!! А тут разом обеднел на 73 звезды и 50 воронов за напитки и бутерброды. Но вместо досады я испытывал восторг: ведь за эти деньги мне досталась сфера удачи эпического ранга, а для фиолетовой вещи это крайне низкая цена.
Ну здесь и таверна! Интересно, какие зрелища и действа бурлят в стакане у этой Луны в другие дни? Ведь граней было ещё много. Словно услышав мой мысленный вопрос, бармен объявил:
— Далее в программе: гастромаг Гаспар и его мастер-класс психологической кухни «Плюшки из ваших травм вкуснее, чем вы думаете!»
Услышав это, мы торопливо распрощались с толпой мимолётных поклонников и поспешили убраться из Золотого города. Ибо он был для нас слишком крут и прекрасен, из серии: «Очень вкусно, но больше пока не надо».
А ещё потому, что в моей личке лежало свежее письмо: от Лаурентиса Д., который подтвердил интерес к покупке кисти Иеронима за запрошенную цену и согласился на встречу вечером в тайной лощине контрабандистов Думрока. Так что у меня оставалось несколько часов на подготовку ко встрече с владельцем зловещего магазина и на решение других вопросов и проблем.
Чем мы и занялись.
— Ледяные саламандры в аренду, ледяные саламандры, лучшее охлаждение в жару, — зазывала торговка к своей лавочке, где в шаге от пекла на улице блестели горки льда, по которым ползали изящные юркие саламандры, уютно греясь на солнышке и мастерски преобразуя тепло в холод. — Возьмите ящерку напрокат, совсем недорого, она сама вернётся домой.
К полудню жара охватывала устланные камнем каналы и протоки речной республики Хэзреш, солнце проходило прямо над нами, и ледяная лавка манила как райский курорт. Да и ящерки были красивые, с «запотевшей» матовой чешуёй и сверкающими льдистыми прожилками по всему телу.
— Возьмём? — спросил я, потому что вспотел от яркого солнца и десятка пройденных кварталов и мостов.
— Охлаждающая тень, — предлагал уличный маг сумрака и воды. — Зачарую вашу тень так, чтобы она накрывала вас сумраком и прохладой, любая жара нипочём станет!
Это предложение было даже удобнее.
— Дядя, бери жиню! — предложил чумазый пацанёнок с какой-то далёкой планеты: узкие раскосые глаза, фиолетовая кожа и узкий ёжик соломенно-жёлтых волос. Он носил на дешёвой верёвочке связку заледенелых пузырьков, запечатанных восковыми пробками.
— Жиня? Это ещё что?
— Ну жидкий иней, выпьешь и сразу холодрыга! — он схватил себя за плечи и изобразил, как дрожит.
— Неприятно же, — я представил, как посреди жары продирает мороз.
— Наоборот, ух, как с горки прыгнул!
— Угу, как из бани в прорубь. Почём твой иней?
— Три котика.
В интернете есть видео о пакистанских кустарях, которые у себя в подворотнях из всякого хлама делают вполне гладкие вещи для масс-маркета, вот эти пузырьки были явно из алхимической подворотни. А разница в цене с Золотым городом была настолько невообразимой, что я не глядя купил 3 порции жидкого инея, чтобы поддержать местного производителя и юного продавца. Округлил до десяти котиков, накинув одну монетку сверху.
— Спасибо, щедрый господин! — громко заорал чумазик и сиганул прочь, только пятки сверкали. Видимо, не всё так однозначно было с его жидким инеем, но я и не собирался пить его сейчас, а сохранил для какой-нибудь вечеринки или иного подходящего случая.
— Жиню-то можно, а вот чаевые ты зря, — со знанием жизни заметил Щёлкарь.
И оказался прав: меня мгновенно окружили пятеро немытых детей разных рас, одетых в грамотно подобранные обноски и с явными чертами «одноногих собачек» для вызывания жалости: у одного хромая нога и палка, у второй перевязан глаз, у третьей следы от слёз на пыльном лице, а у четвёртого синяк на скуле, только не настоящий, а подведён углём и уже смазался.
Дети принялись на все лады продавать свои товары, которые соревновались друг с другом в ненужности и убогости. Чемпионом, с моей точки зрения, стала потасканная соломенная шляпа, у которой на макушке была дыра, аккурат для того, чтобы солнце напекло. Хромоножка жалобным голосом просил за неё половинку котика, рассчитывая на то, что никто не станет возиться и ему дадут целую монетку.
— Кыш, крысёныши! — рявкнул белк, призвав косяк летающих черепов, которые принялись кусать и распугивать детей, те с воплями разбежались в стороны. Кажется, они были вполне довольны и таким исходом событий: не прибыток, так игра.
— Охлаждающие крылатые иньяны для тех, кто хочет подчеркнуть свой статус, — предложила дама из вполне солидного и дорогого магазина. — Грациозные спутники, полудухи воздуха и воды.
Над её головой трепетал такой «полудух»: прозрачное тело и лёгкие крылья из тонкой папирусной бумаги, хм, это скорее элементаль с двумя простенькими веерами, впрочем, визуально выглядело красиво. Получалось, что носитель иньяна шествует, окрылённый сопровождающим живым венцом, и тот реально создаёт вокруг ореол тени и прохлады.
— Только не хватало в речной республике подчёркивать статус, — ухмыльнулся Щёлкарь. — Этим пусть занимаются мажоры с холма.
И набил себе в трубку алхимического табака с холодком.
Как вы поняли, в магическом мире достаточно способов бороться с жарой. Самым практичным и удобным решением было бы зачаровать собственную тень на охлаждение — но когда ещё в жизни выпадет возможность надеть живой шарфик из ледяной саламандры?
Я взял ящерку в аренду за пять котиков, она обнюхала пальцы, юркнула вверх по руке и удобно устроилась на плечах. Жара тут же отступила, при этом холодных прикосновений чешуи к шее не было, только мягкая прохлада, даже лучше, чем от хорошей сплит-системы.
Решив эту проблему, мы с Щёлкарем посетили два нужных места: первой «Бойцовскую лапшевню бабули Хо», а второй ковровую лавку Хедина. О первом месте Щёлкарь сказал: «Самая честная из всех перекусочных», а про второе: «Это тайная жемчужина всего базарного канала, сам увидишь».
Вывеска лапшевни не обманула: зал был полон бойцов, мускулистых мужчин и женщин, и даже каких-то сверхкачков из боевых школ соседнего района. Мы как будто попали в место тусовки персонажей Street Fighter и Mortal Кombat. Ловкая девушка, тоже явно не чужая миру боевых искусств, принесла две немалых миски вкусного рамена за сущие котейки, в итоге со Щёлкаря отказались брать оплату, сказав, что ещё пока должны. Место оказалось простое, вкусное и сытное, ещё и со своим колоритом: прямо в зале, где в других заведениях выступают барды или стендаперы, тут за ограждением сходились бойцы на потеху посетителей.
Мы поставили по котику на победу мускулистого темнокожего загонщика монстров, пришедшего из живой ярмарки Оронгай, но он проиграл жирному увальню с местной фабрики тканей, который с детства нанюхался красок и с тех пор лыбился, как умственно отсталый. Но бил как огр, после пары точных ударов загонщик поплыл и не смог встать.
Сытые и довольные, мы углубились в лабиринт переулков, на каждом шагу в которых были пёстрые, богатые товарами лавки. Атмосфера бесконечного восточного базара окутала меня, как невидимая шаль. Взгляд каждую минуту ловил что-то интересное: например, сосульки-мороженые, которые образовывались у алхимических водопадов, стекая через пологие трубки и застывая на концах. Каждый желающий мог подойти и отломить себе маленькую сосульку бесплатно, выбрав один из вкусов. Всё равно этой штуки много не съешь.
Охлаждающая саламандра стала необязательна, ибо здесь журчали фонтанчики и в целом переулки прятались от солнца под двойными навесами. Но смирная и красивая ящерка всё равно меня радовала. Она изредка меняла позу, заползая то на одно плечо, то на спину или даже привставала на плече, опираясь лапками мне на голову, живыми и подвижными глазками разглядывая всё вокруг. И, кажется, саламандра радовалась. Что, если для неё это не работа, а удивительное путешествие, а я как верблюд или личный круизный лайнер? Хм, не удивлюсь, если хитрая торговка получала деньги и с саламандровой мамаши, которая отправила свой выводок к людям, чтобы и им мир показать, и самой отдохнуть от деток.
— Что за ковровая Хедина? — спросил я. — Там точно будет то, что мне нужно?
— Скорее всего, — уклончиво ответил белк. — Хедин мудр, в теории у него есть всё, что тебе нужно. Вопрос лишь, подойдёт ли тебе цена.
Звучало загадочно.
— Пришли.
Я уставился на узкую и уходящую вглубь лавку, втиснутую меж двух зданий. Здесь всё утопало в коврах, они покрывали даже потолок и свисали со стен в три-четыре слоя. Сверху висели лампы и кадильницы, тускло блестящие в малом свете, а снизу пестрело множество расписных шкатулок, коробочек и сосудов самых разных форм.
— Иди сам, — шепнул оробевший белк, таким я его ещё не видел. — Я отбегу по делам.
Он сбежал на соседнюю улочку к поставщику красителей и составов для реставрации. А я подошёл к ковровой лавке и застал конец разговора между её хозяином и молодой женщиной, в глазах которой была вина и притупившаяся боль.
— Используй второе семя мудрее, Сайхина, — сказало высокое существо напротив странным двоящимся голосом, один был низкий и мудрый, другой трепетал птичьим присвистом. — Не подведи Растворённых второй раз.
— Не подведу, мастер Хедин, — сказала женщина, закинула рюкзак с запечатанной стеклянной колбой на плечи и, сгорбившись, быстрым шагом покинула лавку. Судя по выражению терпеливой решимости, ей предстоял неблизкий путь.
А существо уставилось на меня немигающими жёлтыми глазами.
Стало ясно, почему бывший белк побаивался Хедина: у мудреца была совиная голова. При этом его темнокожее тело в прожилках белых вен выглядело куда менее птичьим, чем у Часовщика, да и вряд ли в природе мог развиться настолько человекообразный гуманоид с совиной головой. Скорее всего, это природный дух принял такую форму, потому что привык жить среди гуманоидных рас, но хотел сохранить связь с родным лесом.
— Мир вашему дому?
— Не знаешь наших слов, но вежлив в собственных, — хмыкнул старик, придя в приятное расположение духа, словно увидел удивительный экземпляр.
Что забавно, учитывая его необычайную внешность и заурядную мою.
Голос торговца расслаивался: низкий тембр сопровождал тихий свист, идущий из глубины горла. Забавно, но говором и повадками этот сов неуловимо напоминал Николая Дроздова, знаменитость советской эпохи, бессменного ведущего программы «В мире животных». Говоря мягко и негромко, он слегка жестикулировал, словно боялся спугнуть бабочку. Да и в целом в облике и речи старика сквозила детская восторженность и жажда открытий.
— И тебе здравствуй. Местные зовут меня Хедин.
— Яр.
— Кто прислал тебя в ковровую лавку?
— Щёлкарь из Бухты Джа.
Он секунду вспоминал, затем кивнул.
— Знаешь, чем здесь торгуют?
— Нет, но, кажется, не просто товарами.
— Не просто, — хмыкнул Хедин с лёгким совиным уханьем, как весёлый заговорщик. — В этой лавке прячутся ключи от дверей, в том числе и от твоих.
Наверное, каждый смотрел или читал один из многочисленных ужастиков про очередного дьявольского торговца «особыми вещами»: они как по волшебству решают проблемы покупателя и исполняют мечты. Но со смертельным подвохом. Впрочем, была и пара историй о добрых мудрецах, товары которых действительно помогают и творят добро.
— Откуда в вашей лавке могут быть ключи от дверей тех, кто пришёл сюда впервые?
— От фундаментального сходства всех разумных, — развёл руками старик. — Оказывается, большинство из жителей Великого Космоса не так уж и различаются: у большинства из нас внутри похожие двери и замки… В какую дверь упёрся лбом ты?
— Мне нужны две вещи: восстановление сил и скрытое знание.
— Сразу две? Тогда присядем.
Он опустился в раскладное кресло, накрытое крест-накрест двумя ковриками, и пригласил меня сесть напротив.
— Начни с восстановления сил.
— Одна выдающаяся девушка владеет почти божественной мощью, которая слишком велика для её уровня и смертного тела. Когда она использует силу по-настоящему, рискует надорваться и получить откат. При этом ей грозит смертельная опасность, так что мы не можем позволить себе долгие периоды слабости и беззащитности. Нужен способ в критической ситуации быстро убрать эффект отката и вернуть девушку в полные силы.
— Хм… — задумался старик. — Та, за кого ты просишь, подходит для хранения Силы, но плохо приспособлена, чтобы её волеизъявлять.
— Видимо, так. Она с детства тренировалась, училась распоряжаться могуществом и стала весьма искусной, но сейчас этого недостаточно.
— Есть три тропинки, — кивнул Хедин. — Простая и быстрая тёмная, извилистая и трудная светлая. И кропотливая нейтральная.
— Тёмная — это типа магией крови привязать кого-то в качестве жертвы и перевести откат на него? После чего несчастный погибнет или на всю жизнь станет калекой?
— Судя по твоему лицу, эта тропка вам не подходит.
— Нет.
— Нейтральный путь самый честный, но и самый долгий. Я вижу в тебе метку хозяина домена, и ты развиваешь чаромантию — значит, можешь создать у себя особое строение: Атман-столп. Это шпилевой мост между даром кастера и средоточием его души, он позволяет распределять энергию куда более тонко. Шаг за шагом, постепенно улучшая Атман-столп, можно добраться до божественных сил, которыми управляет твоя спутница. Тогда откат ей будет не страшен. Но для этого потребуется сделать шесть или семь последовательных улучшений, одно дороже и сложнее другого.
— Хотелось бы иметь способ решить вопрос здесь и сейчас, ну, хотя бы однократно.
— Это как раз несложно, — пожал плечами Хедин. — Высшее исцеление: зелье, свиток или вещь пурпурного ранга, которая убирает любые негативные эффекты. Но это именно однократный возврат сил, он поможет в одной ситуации, но не решит вашей проблемы, потому что высшее исцеление действует только один раз в год. Конечно, всегда лучше иметь такое средство про запас, ты можешь купить его у десятков торговцев в Базарате, стоит тысячу звёзд.
Ори как раз и дала мне тысячу на решение своей проблемы.
— А что на извилистой тропинке света?
— Разделить Силу и откат с тем, кому она абсолютно доверяет. Стать единым на двоих.
Только этого нам с Орианой не хватало: больше соблазнов для близости!
— Для этого нужно слово силы, но оно одно из распространённых, зелёного ранга, часто применяется у жрецов и культов, у магов, кастующих в унисон. Получится не с первой попытки, но методом проб и ошибок вы научитесь ощущать друг друга и управлять Силой, разделяя её поровну, — продолжал старик, словно и не замечая охвативших меня волнений. — При полном доверии и должной близости это вполне быстрый способ.
Он посмотрел на меня с беззлобной усмешкой и добавил:
— Хотя для женатого человека подобная степень близости с выдающейся женщиной может быть непростым испытанием сама по себе.
— Какая у вас Проницательность, мастер Хедин? — не сдержался я.
— Предельная, — скромно ответил дедушка.
Похоже, скилл был прокачан до сотки и старик видел больше информации о стоящем перед ним, чем тот сам про себя знал. Хотя я мог гордиться тем, что у меня есть хотя бы одна тайна, которая недоступна даже таким сверхпрозорливым мудрецам, потому что её охраняет сама Башня Богов.
— Ладно, — решил я, хотя решать тут было особо нечего. — Мы пойдём нейтральным путём, значит, мне нужен рецепт-чертёж для постройки Атман-столпа. Но на крайний случай будем держать зелье высокого исцеления и слово силы для совместного каста.
— Разумно, — согласился Хедин. — Зелье ты где-нибудь купишь, рецепт я продам тебе за ответную услугу… а слову сейчас научу, слушай внимательно: Део’эс’Ан.
— Део’эс’Ан, — повторил я, чувствуя, как пространство вокруг едва заметно дрогнуло в ожидании, а Чистота внутри удивлённо засвербела.
Кстати, ещё вопрос, как она отнесётся к моей попытке разделить с кем-то чужую магию. Но старик молчал, а ведь он явно видел, что я нульт, а не маг, но не высказал никаких дополнений. Значит, это не должно помешать.
— Двое как один, — тем временем сказал Хедин мечтательно, вспоминая что-то из своего прошлого.
— Это перевод слова силы? Они все имеют смысловое значение?
— Ну разумеется, — Хедин удивился моему невежественному вопросу. — Ведь это язык древнейших Драконов. Истинная речь, каждое слово которой резонирует с константами вселенной.
— Хотелось бы узнать, как же драконы разговаривали между собой на заре мироздания, если все их слова вызывали изменения вселенной?
— Осторожно и вдумчиво, без лишней болтовни. Случалось, они тысячи лет молчали и лишь потом произносили неслыханное слово, чтобы выразить новую мысль. А бывало, что какой-нибудь Дракон необдуманно произнесёт слово и создаст новое явление, существо или даже мир. Есть старая шутка, что именно так появились гоблины: от случайного ругательства в брезгливом гневе.
— Что означает «Одим’Хейзар»? — спросил я, вспомнив недавний призыв Ткача Тишины.
— Долг Служителя.
— А «Арк’Юлл-Е’Орум»?
— Открывающее двери, нарушающее закон.
— Хмм… А, слово доступа в Базарат: «Фио’О’Фои»?
— Трата — в прибыль, — улыбнулся старик. — Можно сказать, местный девиз.
— Большое спасибо за науку, мастер Хедин. Сколько я должен за слово?
— Нисколько, мне было приятно поделиться им с тобой. А вот за рецепт Атман-столпа оранжевого ранга тебе придётся отплатить мне немаловажным делом. И скажу заранее: иной платы я не приму.
— Каким делом?
— Сайхина Перекати-Беда! — вздохнул сов. — Са-й-хи-на, зуд моих плешей, чумная сыпь моих чресел, исток неприятностей на свою упрямую голову. Чует моё сердце, эта девчушка не совладает с семенем и угробит второе, как угробила первое. А они редкие, терпеть не могу расточительство. Она его даже донести до стоянки не сможет: кто-нибудь обязательно отвлечёт, спровоцирует или ограбит. Может, даже арестует. В общем, ей точно нужна помощь. Я дам тебе листочек, который действует сутки, он всегда тянется к семени, сработает как компас. Проследуй за Сайхиной по Караванной дороге в живую ярмарку Оронгай и помоги ей удержать и вернуть Растворённых.
Ничего себе вводная. Я замер, пытаясь уместить в голове сказанное.
Вам предлагают квест редкого ранга: «Укрощение строптивой».
Цель 1: сопроводить загонщицу Сайхину Перекати-Беду, отягощённую проклятием шести неудач и исключительным дурным нравом, в Переплёт — плетёное городище на Плоскогорье.
Цель 2: не допустить гибели или бегства Растворённых, помочь их вернуть.
Награда за успешное выполнение: от +1 до +5 к удаче в зависимости от итогов, а также обещанный квестодателем бонус: чертёж-рецепт постройки и всех улучшений объекта «Атман-столп».
Принять квест? Да/Нет.
Хм. У меня ещё шесть с половиной часов до встречи с Лаурентисом Д. на закате.
И перманентный бонус к удаче никогда в жизни не помешает, особенно сейчас: ведь в хомячьих закромах скопилось уже четыре сферы со случайным лутом, крутость которого зависит именно от неё. Поэтому сайдквест выглядел очень даже кстати, ведь я всегда предпочитал тратить время максимально плотно и эффективно. Если квест не взять, то чем заниматься: бить баклуши и тратить деньги в Базарате? Конечно, с квестом лучше, главное выжить, а выживаемость у меня неслабая, к тому же именно в Базарате есть +1 защита от смерти на час от Владыки Обу-Хурая.
Сомнение вызывала только логистика: да, живая ярмарка Оронгай и земли Думрока граничат друг с другом, но точно ли я успею? Мотаться туда-сюда-обратно семь вёрст не крюк пехом на своих двоих — сто процентов нет. Базарат, конечно, небольшой мирок, но не как игровой Скайрим, который можно пробежать туда-обратно за пару часов. Лучше нанять какое-нибудь средство передвижения, здесь точно будет недорого. А на крайний случай у меня есть свиток телепорта, который позволяет моментально перенестись в любую точку внутри одного мира.
В общем, если жив-здоров, то опоздать мне не грозит. Тогда важнее вопрос общего характера:
— Мастер Хедин, вы уверены, что я подхожу для выполнения этого странного квеста? Ни разу не был в Оронгае и понятия не имею про Переплёт, Сайхину, девицу явно нестандартную, и, тем более, про каких-то растворённых, которых надо откуда-то вернуть.
— Разберёшься, — спокойно махнул рукой старик. — Ты башковитый. А если сомневаешься, задайся вопросом: что привело тебя ко мне? Ну, если копнуть поглубже поверхности.
После некоторых раздумий я ответил:
— Цепочка доверия. Мы с Хопешем поверили Орчане, она в ответ раскрыла нам боль джарров. Мы оправдали доверие друг друга, и на прощание Орчана послала меня к Щёлкарю с Шелестом. Те спасли мне жизнь и опять оправдали доверие, я вернул им ценную вещь и отдал на сохранение бесценный артефакт. Мы ни в чём друг друга не подвели и тогда, и сегодня на сделке. Да и после. И вот теперь Щёлкарь не просто привёл меня за покупками, а в особое место. Сюда явно не водят левых людей, короче, я пришёл к вам по цепочке доверия, мастер Хедин.
— И это лучший из путей, — кивнул растроганный старик, услышав мои слова. — Собственно, вот и ответ на твои сомнения.
— Хорошо, тогда я согласен.
Как только я принял квест, сов протянул маленький зелёный листочек.
— Держи. И кстати, знаю, что тебе нужно, молодой воин.
— Что?
— Ковёр.
Этот ответ вызвал у меня невольную ухмылку.
— Почему ковёр-то, с какой стати?
— Во-первых, в любых сомнениях покупай ковёр, — сказал мудрец наставительным тоном и даже поднял указующий перст. — Ковёр не бывает лишним.
— Ну да, всегда можно постелить вторым или третьим слоем.
— Именно!
— Но что мне сейчас-то делать с ковром?
— Лететь в Оронгай с ветерком.
— А, так вы предлагаете ковёр-самолёт?
— Я предлагаю просто хороший ковёр за сущий бесценок, — фыркнул сов. — А полётом я его зачарую тебе до рассвета в качестве приятного бонуса.
— И почём нынче сущий бесценок? — с подозрением спросил я и угадал, потому что за небольшой коврик из овечьей шерсти, конечно, симпатичный и мягкий, мудрец заломил двести воронов, то есть две сияющих звезды.
— Такая цена недостойна вашей мудрости! — возопил я. — Она подходит большому ковру, а я покупаю маленький! Полёт на него вы даёте для исполнения вашего же собственного квеста, так что за него брать доплату нелогично! Пятьдесят воронов.
— Ты ничего не понимаешь в коврах, недоросль! — патетично воскликнул старик. — И хочешь под видом справедливости меня ограбить. Это ручная работа, практически без применения магии! Несчастная плетельщица три месяца ваяла этот изумительный коврик, питаясь плошкой риса в день, о, как она исхудала, а ты хочешь лишить труженицу заслуженного достатка к старости? Сто восемьдесят.
Мы на славу поторговались и остановились на девяноста пяти воронах, что, с одной стороны, было весомой суммой из моих мелких расходов, но, с другой стороны, в пятнадцать раз меньше, чем коктейль радости из «Луны в стакане». И вдвое меньше стартовой суммы — я ощутил себя победителем, так что если и переплатил Хедину, то с большим внутренним довольством.
— Ух, утомил ты меня, юноша, — сказал старик, утирая пот, но мигом взметнул невидимые крылья воздушных потоков и за секунды филигранно вплёл сложнейший узор магии воздуха. Коврик поднялся и завис в воздухе, твёрдый, будто на стальной раме. — Возьми подушечку, а то отсидишь зад. И прицепи стремена, чтобы не свалиться. Полёты на коврах — дело опасное.
— Благодарю. Но что насчёт моего второго запроса: на скрытые знания?
— Про осколки души, один из которых ты несёшь в себе и собираешь вместе с выдающейся спутницей? — спросил мастер Хедин с такой невинностью, будто речь шла о покупке хлеба. — Судя по тому, чья это душа, речь идёт о некоем городе, который был разрушен сотню лет назад. И ты хочешь понять, где искать остальные три осколка. Что ж, я займусь поиском ответа на этот вопрос и как раз к твоему возвращению что-нибудь узнаю. Но за эту информацию плата будет серьёзной и непростой.
У меня аж дар речи отнялся от того, как можно, обладая максимальной Проницательностью, узнать о стоящем перед тобой незнакомце большинство его секретов. Стало резко понятно, почему у Хедина такой культовый статус среди местных и почему его прячут от мира.
Зато у меня появился чёткий и адекватный по времени план: квест в Оронгае, потом встреча с Лаурентисом в Думроке и возвращение сюда, к мастеру Хедину.
— Вроде всё понятно. Тогда полечу.
— Попутного ветра, парнишка!
Я сделал пару пробных виражей, осваивая искусство катания на летающем коврике. Это оказалось далеко не так удобно и приятно, как в диснеевских мультиках, потому что ригидная летающая плоскость, которая закладывает виражи и слегка гнётся, вибрирует от потоков встречного ветра и просто сопротивления воздуха, очень неудобна для сидения.
Подушка оказалась с липучкой и плотно прилипла к поверхности ковра, она очень помогла, как и стремена, без них бы я два раза свалился, а они зафиксировали и не позволяли даже сползать набок. Это были стремена именно для полётного коврика, а не для лошади, поэтому они крепились снизу, обладали армированными гнёздами для сапог и удобными держалками для рук, равно как и средних размеров выгнутой спинкой, напоминавшей заднюю часть седла.
В общем, с таким обвесом лететь было в разы удобнее, но всё равно с непривычки моментально заныли связки раскоряченных ног. Зато какой опыт!
— Ого, ты куда это намылился? — спросил Щёлкарь.
— В Оронгай.
— Хе-хе, запряг тебя мастер Хедин. Он может.
— Зато награда хорошая. Если выживу. Слушай, Щёлкарь, пока меня не будет, купи зелье высшего исцеления? Вот деньги.
— Так оно уже есть у Шелеста в лавке. Он не сам варил, слишком сильная магия, но у любого уважающего себя травника такое найдётся.
— И сколько стоит?
— Тысячу звёзд, на него цена везде одинаковая. Но у тебя наш оговорённый дисконт в 12%, поэтому тебе будет 880.
— Отлично, тогда добудь его к моему возвращению.
— По рукам. Осторожнее в Оронгае: там на окраинах многовато бандитов. И ради бездны не трогай никакую живность, она почти всегда чья-то и может стоить солидных денег.
Я взмыл над улочками Покрытого квартала, выплыв прямо во власть палящего солнца, но нам с саламандрой оно было не страшно, как и бессильно струившаяся вокруг жара. Хотя ветер в полёте нещадно нас обдувал, поэтому ящерка зашебуршилась и что-то пискнула, спрятав голову у меня на затылке. Пришлось лететь не так быстро, впрочем, всё равно куда быстрее пешего хода. И, главное, по прямой.
Поэтому я задумался, как поступить. Ведь Сайхина ушла меньше получаса назад, конечно, я быстро и легко догоню её: листочек трепетал, указывая острым концом в нужную сторону. Но что делать, когда догоню? Коврик не вынесет двоих, поэтому мне придётся сойти и представиться, дальше путешествовать с Сайхиной пешком. Но всё в моём опыте ведущего настольных ролёвок говорило, что так делать невыгодно.
Во-первых, если я стану с Перекати-Бедой в одной группе, на меня так или иначе подействует её проклятие несчастий и неудач. Во-вторых, если Сайхину решат ограбить где-нибудь в степи, то бандиты будут рассчитывать на неё, но не на меня. Тут-то я и свалюсь им на головы!
Лучшим планом действий представлялось нагнать Сайхину, договориться с ней, а потом опять взлететь и незаметно следовать позади или сбоку. Чтобы и в группе с бедовой не быть, и, случись что, вовремя успеть прийти ей на помощь.
Рассматривать проплывающие внизу кварталы и сверкающие на солнце каналы и мостики речной республики Хэзреш было одно удовольствие. Залюбовавшись, то есть, зазевавшись, я дважды пролетел мимо Сайхины (!), листочек в руке начинал возмущённо трепетать, как оживший будильник.
Да вот же она опять: идёт, слегка сгорбившись, виляя в потоках покупателей и грузчиков, разносчиков, юркая и неприметная, за плечами рюкзак из выделанной кожи, из которого торчит горлышко бутылки. Она опиралась на походный посох — хотя нет, не посох, а короткий протазан. Проницательность 9 позволяла смотреть инфотэги выбранного субъекта, даже если он сам был далеко, поэтому я приблизил данные кочевницы и прочитал: «Сайхина Перекати-Беда, Кочевник 13-го уровня, Пастух 39-го уровня».
Пастух был небоевым классом, за прокачку таких ты не получишь хитов и основных параметров, поэтому, превосходя меня в уровне мастерства, Сайхина была куда слабее в боевом плане. А кочевник наверняка давал ей всякие фишки к выживанию, стрельбу из лука и умение драться с коротким древковым оружием в руках. Ну ладно, сейчас познакомимся.
Только спускаться к ней в толпу было неудобно, я пошёл на снижение, но в первый раз, ослеплённый ярким солнцем, задел протянутые между двумя башнями верёвки. А во второй чуть не снёс навес одной из лавок, пытаясь сесть в узком переулке. Это оказалось непросто: никто из идущих внизу и не думал мне уступать, все торопились по своим делам, ещё и обругали. Я выждал момент, когда в толпе появилась прореха, ринулся вниз, но тут же из лавки выкатилась торговка с подносом на голове, я едва не сшиб горячий чай на мостовую и получил ещё возмущённых ругательств.
Мда, Аладдину было крайне легко летать на коврике, а на деле оказалось куда как непросто. Впрочем, это мой первый день. Дождусь, когда Сайхина покинет многолюдные места, тогда спущусь и представлюсь.
Я держался сверху и позади, чтобы не общаться в толчее. Спустя полчаса Сайхина вышла на окраины Хэзреш, быстро пробежала складские трущобы, миновала шумный Лодочный Базар с несмолкающим стуком, скрипом и скрежетом плотнических работ, затем одолела Корабельные рощи и, наконец, оказалась в степи. Инфа показала, что мы покидаем речную республику и входим в Оронгай. Что характерно, по степи уже паслись какие-то необычные инопланетные тяжеловесы с мясистыми телами и крошечными головками на длинных шеях.
И на окраине леса загонщица внезапно исчезла. Как сквозь землю провалилась. Я понял, что она давно заметила моё присутствие в небе, ибо летающих ковров вокруг было на удивление немного. Сообразила, что я за ней неотступно следую, и поступила совершенно логично: спряталась где-то в кустах.
— Сайхина! — позвал я громко, спускаясь на мощёную валунами дорожку между деревьев и кустов, которая тянулась далеко в сердце пастбищ. — Мастер Хедин послал меня тебе в помощь, так что не прячься, я как раз хотел спуститься и поговорить.
— А ну стой! — раздался голос с гортанным акцентом из соседней древесной кроны.
Не подумав, я задрал голову и уставился туда, откуда шёл звук, — но в ветвях вместо кочевницы темнел странный шар спутанных колючих зарослей, перекати-поле. Тут же с противоположной стороны мне в шею ткнулось лезвие протазана: Сайхина и правда пряталась в кустах, просто перенаправила свой голос на этот колючий шар.
— Простой трюк, но действенный, — признал я, повернувшись к ней, лезвие царапнуло горло, но с физзащитой 20 это было лишь невесомым касанием. Без критов на 13-м уровне у неё дамаг гоблинам на смех.
— Стой, сказала! — возмутилась кочевница, сжимая древко обеими руками. — Чего дёргаешься?
— Мастер Хедин поручил помочь тебе с растворёнными, вот я и прилетел.
— Врёшь, хитрила, тогда б ты не следил за мной сверху, — фыркнула она, качнув протазаном к небу.
— Я пытался спуститься, но в толчее…
Кочевница закатила глаза, явно не веря ни одному слову:
— Проваливай, лихач, не вышла обманка. Не видать тебе Семени.
— Смотри. Видишь квест? Глянь, кем он выдан.
Я раскрыл интерфейс и сделал свой квест общедоступным, показал кочевнице — против такого-то убойного довода у неё точно не будет возражений! Но оказалось, я плохо знал Сайхину.
— За куропатку безмозглую держишь? Что я, иллюзий не видела? Меня сотня обманщиков кинуть пыталась, ни один не обмишурил, так-то. Я, чтоб на ваши трюки не попадаться, и читать не умею!
Загонщица сказала это с гордостью. Но как же она читает инфу в собственном интерфейсе? Хотя, может, Башня показывает ей пиктограммы, понятные даже ребёнку.
— Чего вылупился? Уходи!
Она наконец отвела от меня протазан и воткнула в каменную дорожку, кстати, лезвие воткнулось — значит, неплохо зачаровано и от таких мелочей не тупится.
— Слушай, Сайхина…
— Прокляну! — загонщица шагнула вперёд, состроив реально страшную рожу, чтобы меня как следует напугать. Ни дать, ни взять, великовозрастный ребёнок-дикарь. — На мне проклятие, если не уйдёшь, на тебя перекину, понял?
— Ладно, придётся с тобой повозиться.
Так как я не слезал с ковра, ноги по-прежнему были в стременах, а пояс пристёгнут, то просто отлетел назад и поднялся в воздух. Завис над упрямой кочевницей и стал ждать.
— Эй, чего не улетаешь⁈ — опешила она.
— Повторяю: у меня квест. Завалить квест из-за того, что у тебя паранойя, — даже не подумаю. Полечу за тобой следом, раз вместе идти не хочешь. Когда помощь понадобится, помогу.
— Ничего мне не понадобится!
В этом я теперь сильно сомневался: после знакомства с Сайхиной прозорливая мудрость мастера Хедина начинала проникать и в моё сердце.
— Помощь ещё какую-то предлагает, — чертыхалась кочевница, раздражённо топая по дороге и поминутно оглядываясь назад. — Кто бы помог от тебя избавиться, чеканутый.
— Проще всего дать мне выполнить задание, — беззлобно хмыкнул я в ответ, ибо девка попалась слегка умственно затруднённая.
— Шур, ко мне, — присвистнула она.
В кроне дерева зашуршало, оттуда спрыгнуло колючее перекати-поле и, словно верный пёс, покатилось за хозяйкой, подскакивая на неровностях ландшафта. Кстати, вокруг в цветущих степных травах виднелись такие же тёмные колючие шары, Сайхина каким-то образом приручила один из них и сделала фамильяром. Продвинутые секреты пастухов 39-го уровня.
Так мы и шли через степи по дороге из серых валунов: кочевница бодрым шагом, хоть и слегка сгорбившись от веса тяжёлой бутыли, но регулярно посматривая в небо и чертыхаясь при виде меня; колючий шар мотался быстрыми перекатами туда-сюда, словно довольный питомец на свободном выгуле; и я летел себе в полусотне метров позади и примерно в десятке над землёй.
Поэтому увидел засаду заранее.
К сожалению, они меня заметили ещё на пару секунд раньше, так что взаимного сюрприза не вышло: бандиты, залёгшие в траве между крупными валунами, перестали скрываться, выскочили на дорогу и двинулись загонщице навстречу.
— Сайхина, стой!
Она и сама остановилась, а я слетел вниз — и оглядел четверых подходящих мужиков. Каждая деталь во внешнем виде этих представительных идальго намекала на то, какие они уважаемые головорезы.
Инфо подсказало, что главаря в восточной шапке с меховой оторочкой, с ятаганом и профессиональным бандитским прищуром зовут Тэмуржин — какое красивое имя для банального мародёра-разорителя 19-го уровня. Рядом красовался заросший шерстью зеав Гурх с голым торсом и шипастой дубинкой: берсерк 17-го, вот этому имечко было в самый раз.
Третьим был тучный шаман по имени Эстебан (!) 16-го уровня, с удивительно аляповатой и неуместной в полях причёской, словно с утра из салона. Он при каждом шаге позвякивал богатым обвесом металлических и костяных висюлек, шаманских свистков, фигурок и мешочков, прямо ходячая музейная витрина. Венчал шаманский облик посох с бычьим черепом, в глазах которого светился неприятный жёлто-зелёный свет. Ну а завершало эту степную гоп-компанию создание умилительной злобности: ощерившийся клыками варлинг, то есть крысолюд по имени Хирс, убийца 15-го уровня, который сжимал в лапах изогнутые ножи.
Будь я на пять уровней ниже и в целом послабее, варлинг-ассассин произвёл бы на меня куда более пугающее впечатление. Но после сражения с мраконосцами эти нахмуренные ребята напоминали хулиганов-переростков.
— Вот проходная, достойные Клыки! — вдруг почтительно поклонилась Сайхина и протянула Тэмуржину свёрток в рогоже, тот развернул его и придирчиво оглядел. Блеснула пара чёрных монеток воронов, брикет какой-то прессованной травяной бадяги и в отдельной белой ткани оказался небольшой шмат копчёного мяса.
— Сойдёт, — оценил толстый шаман, по-хозяйски сграбастав травяной брикет.
— Благодарствую за защиту! — поклонилась Сайхина и собиралась было пойти дальше, как главарь в шапке остановил её, небрежно перегородив клинком путь.
— Э, а за своего жеребчика?
— Да не со мной он! — взвилась кочевница. — Привязался, как колючка к портянке, с речных кварталов за мной летает, обворовать хочет.
Я даже не пытался оспорить, а молча ждал развития событий.
— Так не будь мы Клыки Оронгая, сейчас защитим тебя от этой смазливой рожи, — обрадовался Тэмуржин, который наверняка по несколько раз на дню втирал прохожим, как те платят достойным бандосам за надёжную защиту, вот только поводов продемонстрировать эту мифическую «защиту» возникало крайне немного.
— Смазливой? — я поднял брови.
— Не зазнавайся, — рыкнул зеав. — Ща мы тебе рожу-то поправим, городской красавчик!
— Красавчик? — я удивился ещё сильнее.
Хотя если смотреть на их минусовую внешность (у крысолюда параметр красоты был −6, то есть в категории «весьма отвратный») и сравнить с моей обычной, но по-современному ухоженной внешностью, не испорченной дикой кочевой жизнью, — то получалось и правда… хорош собой. Всё познаётся в сравнении.
— Плати дань за проход, красавчик, — потребовал кочевник. — И ещё штраф за то, что приставал к нашей подзащитной, достойной пастушке… как там тебя зовут? А, не важно. В первый раз плати дань золотом, а все последующие можно воронами.
— Конечно-конечно, — кивнул я и рывком поднялся вверх на пять метров.
Бандиты от такой наглости слегка обалдели. Сайхина погрозила мне кулаком и торопливо зашагала дальше по дороге, я спокойно и медленно полетел за ней.
— Стой, а то кишки выпущу и жеррунам кину! — взъярился Тэмуржин, остальные были с ним явно солидарны.
— Ща за данью слетаю и вернусь, — пообещал я и начал стремительно набирать высоту.
— Вали его!
Самым быстрым оказался варлинг, он швырнул в меня дротик даже прежде, чем главарь отдал приказ — но я ждал именно этого и отбил Вершителем.
Мародёр выхватил из инвентаря лук, и вот для лучника я был вполне удобной мишенью, ведь манёвренность у неопытных ковроводов так себе. Однако стрелять вертикально вверх — сомнительное развлечение, стрелы быстро теряют убойную силу. Тэмуржин успел выпустить пару штук, я неловко вильнул в воздухе, пытаясь уклониться, но слишком медленно — и обе стрелы попали. Первая воткнулась в ковёр и меня не задела, а вторая чиркнула по ноге и сквозь физзащиту 20 снесла аж −4 хита. Меткий, гад.
Но моё смешливое настроение как стрелой сняло, потому что на наконечнике оказался парализующий яд. Логично, что бандит первым делом стреляет самым убойным из своих запасов.
Попадание по касательной, действие яда ослаблено втрое.
Вы преодолели действие парализующего яда.
Не зря качал выносливость. Но глупо относиться даже к не самому сильному сопернику слишком беспечно. Парализуй меня сейчас, у них бы появился шанс. Я резко вильнул в сторону, ушёл от третьего выстрела Тэмуржина, а камень из пращи, который раскрутил и метнул Гурх, не пролетел даже половины нужного расстояния, свалившись обратно. Коврик быстро набирал высоту, фигурки внизу уменьшились до размера солдатиков, я вошёл в зону излёта, так что с учётом моей физзащиты 20 обычные метательные снаряды без особых магических усилений перестали представлять угрозу. А если они сделают сильно магический выстрел или просто кинут заклятье, Чистота почует в полёте, и на таком расстоянии вполне можно успеть обнулить, пока летит.
Так я подумал, и это было поистине прозорливое предположение — вот только я не мог даже представить, к каким последствиям оно приведёт.
Все эти секунды шаман Эстебан страстно колдовал, выпучив глазищи и губищи, крутил бычьим посохом, из пасти которого повалил дым, — и теперь призвал на меня воздушное проклятье в виде большой дымной птицы, которая ринулась вверх. Выглядела эта птица едкого чада весьма устрашающе, хотя она была лишь носителем, чтобы не просто доставить магию в цель, а сделать его манёвренным.
Основное заклятие крылось внутри: гибрид виталиса и ментала для воздействия сразу на тело и на мозг. Если бы у меня была прокачана способность восприятия магии, я бы узнал, что Эстебан сварганил весьма подходящий спелл: «Боязнь высоты», который должен был ударить мне в голову и внушить инстинктивный ужас, что вынудит стремительно спуститься на землю. И это было изящным решением, ведь шаман не мог принудить меня спуститься прямым подчинением воли, для его уровня это слишком мощный эффект.
Но он понятия не имел, что я нульт-маг. Увидев плетение из двух частей, я обнулил ту, что было проще: клубящуюся птицу, пока не долетела. Дым хлопком рассеялся в воздухе, и заклинание повисло, потому что само оно двигаться не умело. Сейчас провисит несколько секунд и распадётся, вложенная магом энергия рассеется и начнёт уходить обратно в грани стихий, из которых маг её зачерпнул.
Снизу раздались ругательства: Эстебану не понравилось, как я обошёлся с его дымной птицей. Он в сердцах стукнул посохом по дороге, призывая повисшее заклятье достигнуть изначальной цели, то есть меня, — и таки реализоваться! Но ситуация окончательно перестала быть комичной, когда между тремя точками нерешённого уравнения — шаманом с посохом, зависшим в воздухе заклятием и мной — образовался мощный искрящий магический разряд, прошивший пространство. Он был невидим, но гудел от переполнявшей силы, почему-то куда более высокой, чем уровень спелла!
Всё внутри меня стиснуло, сердце резко забилось в предчувствии странной опасности. Это была нестандартная ситуация, ведь обычно антимаг обнуляет заклинание — и дело с концом, а это было двухкомпонентным, я развеял дымную оболочку, но содержимое осталось, шаман тут же снова направил его на меня — но моя сила отрицания всё ещё мешала ему реализоваться! И реакция пошла совершенно неправильно.
Представьте, что мастер вылил жидкий металл в форму для литья, но глупый подмастерье успел плеснуть туда воды, и от соприкосновения раскалённого металла с мгновенно испаряющейся жидкостью, запертой внутри формы, произошёл мини-взрыв, исковеркавший форму, и жидкий металл забрызгал всё вокруг. Под взрыв попал и мастер, и глупый подмастерье, и заказчик, ждавший рядом. Эта метафора отдалённо передаёт то, что сейчас произошло.
Воздух скрючило, раздался неестественный звук — и я впервые в жизни стал частью явления, которое знает каждый маг и боится каждый приключенец: хэо. Эхо-выплеск хаоса при сбое каста.
Арканные специалисты используют развёрнутый термин: энтропийное эхо хаос-резонанса, но суть одна: призванная магия бесконтрольно вырывается на свободу и под влиянием законов природы принимает любые, самые причудливые и непредсказуемые формы. В нашем случае между мной и шаманом на месте только что висевшего спелла возникла крошечная сингулярность и вывернула пространство наизнанку.
Воздух в десятках метров вокруг эпицентра сжало, нас с Эстебаном рвануло к дыре сильнее остальных — меня на ковре вниз, его вздёрнуло в воздух, толстяк с паническим криком взлетел и смешно и страшно завис. Его спутники бросились врассыпную, не желая попадать в площадь воздействия хэо, но не успели: их дёрнуло вверх и на секунду мы все зависли в невидимой пульсирующей хватке.
Только Сайхина-Беда перекатилась по полю и вскочила, взъерошенная и офигевшая, чуть дальше от дороги.
Бандиты кричали каждый своё, но самый яростный, пусть и никем не слышимый крик издала моя Чистота. Её желание как можно быстрее прервать искажение, исковеркавшее естественный ход вещей, стереть его и вернуть мир к балансу совпало с моим инстинктом как можно скорее вырваться из тисков магического спазма. Поэтому прежде, чем пульсирующая сингулярность успела притянуть нас всех ещё ближе к воронке содрогавшегося пространства, я изо всех сил обнулил хэо к чёртовой матери.
Спазм лопнул, сила высвободилась могучим широким выдохом, который раскатился вокруг, меня отдачей швырнуло вверх, а бандитов побросало на землю. Волна виталиса и ментала раскатилась по всем нам и соткалась в совершенно случайную и причудливую неестественную вязь, разом затянулась, как удавка на горле. И превратилась в эффект, висящий на всех нас.
Сингулярность вывернулась обратно и исчезла, а бычий череп Эстебана, став основной точкой отдачи, лопнул и разлетелся на куски.
— Не-е-ет! — заорал шаман.
Вы получили достижение: «Усмиритель Хаоса III» за то, что обнулили хэо-искажение и впитали его. Вы можете в любой момент потратить достижение и получить +4 к контролю хэо-явлений навсегда и дополнительные +8 до конца суток или до выхода с этажа.
Достижения — это всегда круто и полезно, но сейчас я с изумлением уставился на пометку «хэо пространства» в хранилище правой руки. Там, где обычно после обнуления впитывались энзы соответствующей стихии, теперь сжалась энергия энтропийного эха. Она заняла все максимальные 37 энзов и, усмирённая Чистотой, была готова к применению, как обычный сгусток энергии стихий! Понятия не имел, что такое возможно, и вообще, не будет ли слишком опасным её применять?
— Мой Бычар… — стенал тем временем шаман, пытаясь собрать осколки.
На него было жалко смотреть, обрюзгший и побелевший, трясущийся от горя, словно с погибшим первенцем на руках.
— Что ты наделал⁈ — завизжал Эстебан, тряся щеками и подбородками, запрокинув голову к небу.
— Я⁈ — возмущение охватило меня посильнее спазма хэо. — Я вас не тронул, кретины, полетел своей дорогой, это вы устроили звездец! Валите отсюда, а то спущусь и перебью вас к чёртовой матери.
Я был в ярости и готов наброситься один на четверых, чтобы преподнести им урок. По уровням картина была не особо-то очевидна: четверо 15−19-го уровня против одного 26-го, разница не столь велика, чтобы компенсировать численное превосходство в четыре раза. Но я был уверен, что справлюсь.
— Давай, шакал, спускайся! — наперебой закричали Тэмуржин и Гурх, а крысолюд оскалился, от нетерпения подпрыгивая на месте, так сильно ему хотелось вонзить в меня кривые клинки.
Я ощутил искреннее желание их размазать и понял, что вполне могу себе это позволить, причём, скорее всего, без последствий. Резким виражом ушёл вниз, а когда кочевник вскинул лук и послал в меня стрелу, а шаман выбросил трясущиеся руки и швырнул усиленное проклятие — я моментально убрал коврик со стременами в инвентарь, обратился в свет и фазовым прыжком скакнул жирдяю за спину.
Воплотился и не глядя ударил Вершителем в шею, он даже не успел понять, что произошло: крит ×4, с мага снялось больше хитов, чем у него было, содрогаясь от бьющей фонтаном крови, он схватился за горло и повалился лицом вниз. Я знал, что терналия мне не грозит, ибо Эстебан по-настоящему не умрёт: защита Обу-Хурая, действующая по всему Базарату, спасёт его от первой смерти и сделает неуязвимым на один час.
Памятуя об этом, я и пошёл в атаку, ведь знал, что никого из них на самом деле не убью, а если вдруг они со мной справятся, Владыка защитит и я смогу удрать. Но, поверьте, удирать в этой схватке придётся не мне.
— Где он? — взвизгнул Тэмуржин, озираясь и полосуя саблей воздух. — Только что был, куда делся?
Ведь, завалив Эстебана, я мигом использовал амулет Грань сумерек и ушёл под покров незаметности, двигаясь по тонкой тропке между физической реальностью и миром теней.
— Проклятый невидимка! — рявкнул Гурх, пытаясь принюхаться и прислушаться. Но ты не можешь услышать и унюхать того, кто движется в ином слое реальности, а вот они передо мной были как на ладони.
Проворный варлинг оказался самым сообразительным, отпрыгнул в сторону и ушёл в невидимость, надеясь, что я его не найду. Но невидимость — это магия, и она эффективна против большинства, но не против нульта. Благодаря раздражённому зуду Чистоты я прекрасно понимал, в каком месте находится убийца, даже когда он рывком поменял диспозицию. Хирс думал, что я наброшусь со спины на берсерка, не защищённого доспехом от коварных атак. И это был бы вполне разумный ход — но если так сделать, то проявлюсь из-под незримости и варлинг ударит в спину уже мне.
Разумеется, я первым атаковал крысолюда. И когда у тебя на 26-м уровне эффективный скилл атаки равен 49-ти благодаря мощнейшему бонусу от Брана, Вершителя и собственным параметрам — тебе не нужно видеть точного расположения тела врага, достаточно примерного. Две быстрых рубящих атаки справа и слева, невидимый крыс издал невидимый вскрик и его контур окрасился собственной кровью, явив вполне видимые части тела внутри. Одна его рука, перебитая у плеча, повисла вдоль тела, а вторая атака пришлась удачнее и с хрустом рассекла тщедушного ассасина от шеи до сердца. Жёстко.
Как только в момент атаки я возник из-под завесы, Гурх, ждавший этого, с рёвом врезал дубиной наотмашь и попытался схватить меня когтистой рукой за плечо, чтобы не дать опять уйти в незримость. Дубинка была неплохо зачарована и вмяла доспех, нанесла крит: силища у берсерка, особенно в состоянии боевой ярости, была велика. Я потерял всего −29 хитов после резиста и рассмеялся боли в лицо. Для него это крит, а для меня с моими хитищами скорее царапина.
Но берсерк был не промах, когтистая лапа впилась мне в доспех и теперь, когда он держал, я не мог ни полностью скрыться под покровом незримости, ни нормально уклоняться от атак Гурха и Тэмуржина. На мгновение они оба оскалились, думая, что сейчас меня достанут. Ага, щаз. Вспышка света, я не просто так прокачивал фазовый прыжок, а мог прыгнуть дважды за бой, что тут же и сделал. Вспышка, Гурх уже бил меня снова, и его дубина со свистом прошла сквозь пустоту, а сжатая лапа лишилась упора, берсерка шатнуло вперёд, а я материализовался буквально в полуметре от места, где только что стоял, — только сбоку.
Из идеально удобного положения по врагу с наклонённой головой нанёс прямой удар сверху вниз двумя руками — и отрубил кошачью голову. Это был крит ×5.
Тэмуржин инстинктивно отпрянул с искажённым и забрызганным кровью друга лицом, в его чертах появилась злая растерянность, я набросился на него, уже не заботясь о защите со спины, так как вокруг не осталось врагов. Сайхина при виде нашей битвы припустила бежать по своему маршруту с максимальной скоростью и мелькала где-то на горизонте. Поэтому мы остались с главарём один на один, через несколько звенящих атак я выбил из его искалеченной руки саблю и нанёс один за другим победный и добивающий удар.
Тэмуржин повалился на дорогу.
Бой занял буквально десять секунд, причём основная часть уместилась в семь-восемь, а последние мгновения я потратил на то, чтобы показательно добить главаря. Не потеряв, прошу заметить, и четверти хитов, не потратив ни одного расходника. Вот что значит правильный билд и крутые шмотки и способности, которые позволяют мгновенно перемещаться по полю боя, атаковать из-под защиты и уходить туда мгновением позже. А также правильная последовательность в вырезании врагов — в данном случае, сначала шамана с его набором неизвестных мне и потенциально опасных заклятий и эффектов, потом убийцу с ядами и приёмами, а под конец уже более прямолинейных воинов.
— Ерсаг маул, вседержитель степей, — поражённо сказал целый и невредимый Тэмуржин. — Вот это мы нарвались на змею с жалом!
— У змей нет жала. И змеи здесь только вы, пфф, «Клыки Оронгая». Предупреждаю: больше ко мне не лезьте, в следующий раз Владыка вас не спасёт.
— Сейчас, пройдёт время, я со старшими братьями тебя найду. Никуда не уйдёшь, шакал вонючий, мы тебя здесь похороним, и будем приходить ссать на твои кости!
Тэмуржин выглядел как золотистый призрак, а над его макушкой сияла яркая метка маленького Всевидящего ока, того самого, языкастого, с которым я уже познакомился на торгах. После первой смерти бандита возродило, но перевело в статус неприкосновенного, он выглядел как призрак, а на самом деле был обычным, самим собой — ибо порубленные мной тела вокруг исчезли. Скорее всего, тут использовался тот же самый принцип, что в таверне «Луна в стакане», когда зрителей перевели в параллельный пласт реальности, чтобы они всё видели и слышали, но не подверглись опасности в гуще боя. Получается, Башня Богов возродила после первой смерти в Базарате, а особая защита Обу-Хурая перевела их в соседний пласт бытия, чтобы никто не мог навредить.
Над каждым из четверых восставших бандитов висел такой же золотой глазик, и в течение часа я ничего не мог им сделать; впрочем, как и они мне. Поэтому униженный проигрышем Тэмуржин и распалялся, излагая в красках и с какими-то изощрёнными подробностями, как они будут меня убивать. Но почему-то и ассасин и берсерк его в данном вопросе особо не поддержали, а когда твои призывы убивать не поддерживает ни один из твоих собственных друзей-убийц — это повод слегка задуматься.
Шаман так и вовсе сидел в сторонке, совершал пассы руками и задумчиво изучал собственный интерфейс. Хм, наверняка защита Обу-Хурая продумана насчёт всяких шаманских хитростей. Видимо, ближайшее ко мне крошечное всевидящее Око увидело мои мысли.
— Привет, Яр-ростный, — довольно пробулькало оно, давясь смехом. — Давно не виделись. Учиняешь расправу над равными? Это разрешено.
— К тому же они первые напали.
— Вижу, знаю. Они покусились на твоё богатство, поэтому после победы ты получаешь законное право отщипнуть от их.
И тут я заметил, что кроме метки глаза над макушкой каждого из побеждённых на месте, куда упали их тела, ожидают четыре инфотэга! И каждый из них можно облутать.
— О. А вот этого не знал, спасибо.
— Стой, гнида, — захрипел Тэмуржин. — Клянусь обратной стороной языка своей будущей тёщи, если ты тронешь мои вещи…
Я запустил руки в его интерфейс и с недавно прокачанным скиллом лута смог взять оттуда две любых вещи. Саблю как самую дорогую и магически улучшенную и шапку как предмет его гордости.
— Тварь!! — заблестел залысиной ещё вполне молодой кочевник, сразу потеряв пункта четыре в своей грозливости и приобретя столько же в параметре комичности. — Будешь ползать, молить о пощаде… отдай лоовуз! Его бабуля вышивала!
— Вот бабуле и отдам, когда принесёт извинения за внука.
— Извинения? От Бабули⁈ Да она твои потроха жеррунам скормит!
— Ладно, тогда подарю твой лоовуз нищим детям в Хэзреше, пускай носят.
— Большо-о-ой человек, эт у нас недоумение вышло, — елейно выцедил крысолюд Хирс с такой улыбчивой физией, будто с утра выпил клею, да так и застыл. — Большой человек, прости крысюка малого, недоумчивый я, горячий, молодой ещё, не оставляй без средств к пропитанию?
— Складно заливаешь, — кивнул я, изучая содержимое его инвентаря. Кстати, там темнело 4 залоченых ячейки, содержимое которых мне было и недоступно, и не видно. Так что брать с Хирса было особо и нечего, ну, если только вони, чего бы это ни значило. — Ладно, на первый раз прощаю, кинжалы и амулет не трону, беру только деньгами.
Про амулет я сказал наугад, но, видимо, точно, ибо для такой трибальной расы, как крысолюды, было вполне логично увешаться кучкой подобных штуковин. Крыс искренне полагал, что все прокачивают лут, и думал, что я вижу, что в закрытых ячейках, и при сильном желании могу попробовать их взломать, чтобы отобрать самое дорогое. Орчана так умела. А я нет, но докладывать об этом убийце смысла не было.
Остренькая морда сморщилась, когда жалкие 17 воронов и 6 котиков перекочевали в мой карман. Они были мне нафиг не нужны, но с бандитами нельзя проявлять великодушие: они всегда, в ста процентах случаев видят в нём слабость. Так хоть какое-то наказание, для крысолюда эти небольшие деньги чего-то значили. Но он кивнул и молча отошёл.
— На, — зеав мрачно протянул мне шипастую дубинку и чеканную бляшку с пояса, обе ценные вещи. Всё в нём сопротивлялось тому, чтобы оторвать от себя лучшую экипировку, но позволить мне запускать руки в инвентарь он тем более не хотел. Видимо, там лежало что-то более ценное не в денежном эквиваленте.
Ну а с какой стати я полезу в исподнее неизвестного и неприятного чувака? Честная плата двумя магическими вещами меня более чем устроила, я кивнул берсерку и подошёл к метке Эстебана. Шаман поднял взгляд, его глаза были расширены, и в них была тревога.
— Идиоты, чем вы занимаетесь, — сказал он придушенно. — Хэо нас всех повязало эффектом, и я не могу его распутать или снять…
Кстати да, в горячке совсем про это забыл.
— Каким эффектом?
— Это какая-то единая витальная удавка! Мы не можем друг от друга отходить, все пятеро. Не можем, все меня услышали? Если один попытается отойти, всех пятерых начнёт душить!
Я недоверчиво поднял брови, вернул ковёр из инвентаря, пристёгиваться заново пришлось вручную, но через пару минут взлетел — и тут же и я, и четыре бандита, схватились за горла. Я поспешно вернулся, и мы уставились друг на друга, пытаясь отдышаться и растирая шеи.
— А как же золотая метка Обу-Хурая… Она же должна защищать…
— Она защищает от покушений, магических манипуляций, — буркнул Эстебан. — А эффекты хаоса и энтропийного эха — часть природы, от неё защита Обу-Хурая не действует. Это всё равно что защищаться от грома и молний, с какой стати.
— А почему по нашим шеям ходит последовательный энергетический пульс? — спросил я, ибо Чистота это явно чувствовала. «Тук» у меня в горле, «тук» у Тэмуржина, «тук» у одноглазого кота-берсерка, потом у шамана-толстяка, у крысолюда, и снова у меня. Стоп, да это же последовательность, в которой они умирали, только наоборот. Крысолюд первый, главарь последний.
— Хм, точно, — шаман просканировал видением магии и убедился, что так и есть. — Думаю из-за того, что мы четверо умирали, а для нашей общей удавки это как будто четыре узла из пяти выключились. Был момент, когда общая связка осталось с одним активным узлом, твоим, и он искал остальные. Они не покинули пределы связки, поэтому тебе не отрезало голову, но видимо из-за этого при нашем возвращении в связку, когда нас всех оживило, удавка перешла на новый режим. Более жёсткий.
— Это какой? — рявкнул берсерк.
— Теперь надо не только оставаться близко друг к другу, но и не отключаться.
— То есть, нельзя умирать? — понял я.
— Да. Если один из нас отдаст концы, остальные тут же воспоследуют.
Все вжали головы в плечи, ну, как-то само собой вышло.
— А если я разом уйду в другой план бытия? — спросил я, вспомнив о возвращении в Изнанку за 30 энзов.
— Не смей! — воскликнули бандиты хором, подскочив ближе.
— Око, что будет?
— Не то, чтобы я специализировалось по раздаче бесплатных консультаций и советов, — утробно расхохоталось оно. — Но тебе, за сегодняшнюю сделку и за то, что уплатил скупеческий налог, отвечу. Ты погибнешь от удавки в момент выхода из Базарата. А они погибнут, когда сковавшая вас связка лишится пятой точки энергетического баланса и схлопнется в одну бесконечно малую точку. Перерезав всем носителям шеи.
Наступила тишина.
— А если я попробую обнулить нашу связь чистотой?
— Успех приведёт к тому же: энергосвязка схлопнется. Сквозь вас всех.
Я сглотнул.
— Вот жесть-то, — протянул крыс. — Хорошо Владыка всё видит.
— Зрю в корень, — скромно изрёк Глаз.
— Не может эта гадская удавка быть навечно⁈ — воскликнул Тэмуржин. — Должна сама рассосаться, ну?
— Ослабнет, сгинет, развеется, – ухмыльнулось Око. — Нет ничего непреходящего и вечного. Только пленительная прелесть богатств. Но до заката провисит точно.
— А, резонанс прошёл по солнечному вектору, — вдруг понял шаман. — Сегодня сильный солярный асцендент, вот оно и приложилось, но это отличная новость, значит, с последним закатным лучом мы освободимся. Нужно только беречь друг друга до вечера и не помереть.
— И не разлучаться! — воскликнул крыс.
— Братан, — осклабился зеав, шагнув ко мне ближе. — От судьбы не уйдёшь, теперь мы братья по удавке. Так что ни-ни.
— Какой нафиг планарные-шманарные, давай юркать вместе, — забормотал крыс. — Мы теперь неразлучные, большой человек, куда ты, туда и мы. Ты наш новый вожак, ну, пока удавка действует, добро?
Тэмуржин с ненавистью уставился на меня, и его молодая залысина блестела потом, а руки сжимались словно вокруг чьей-то шеи. Толстый шаман смотрел с офигевшей безнадёгой в глазах, прижимая обломок развенчанного посоха. Зато берсерк и крыс теперь смотрели на меня вполне приятельски. Естественно, притворяются, чтоб в нужный момент пырнуть исподтишка.
«Твою ж мать, вот это подстава!» — пронеслось в голове.
Надо же было так нарваться, чтобы связаться неразрывными узами со сворой клыков Оронгая…
— Вы чего⁈ — испуганно воскликнула Сайхина, когда, немного погодя, мы нагнали её на дороге всей гоп-компанией; я вообще не устал, так как летел на низком полёте, а золотистые призраки были в некотором мыле, потому что бежали за мной. — Вы чего опять за мной ходите⁈
— Я от тебя не отстану, — пообещал я твёрдо. — У меня квест. А они теперь с нами.
Степь расстелила перед нами травяные просторы, разложила цветастые ковры с колючими репьями перекати-полей. Мы проходили пёстрые стада, которые мирно паслись на ростках здешней земли — одинаково щедро политой дождями и солнечным теплом. В подтверждение этого баланса мимо нас пролетела сердитая гроза, словно деревенская баба, громыхая коромыслом, — и пролила половину того, что несла. Луга с той стороны стали блёсткими, над ними повисли неуловимые отсветы радуг. А нас лишь задело краем дождя и его освежающим дыханием, несущим запахи земли и трав.
Когда путешествуешь на чужбине, от незнакомых красот может возникнуть тоскливое чувство, которое манит всё бросить, забыть прежнюю жизнь и уйти в кочевники. Вот и сейчас оно просквозило меня ознобом, хотя обычно мне подобные меланхолии несвойственны.
Всю сознательную жизнь я был организатором с шилом в заднице: ещё со школы устраивал зарубы по «Танчикам», «Морскому бою» и «Точкам», битвы в тетрадках в клеточку; в более старшем возрасте вёл ролевые, выступал с докладами на конференциях, проводил мастер-классы для коллег или устраивал праздники для друзей. В общем, я так и не познакомился с двумя зловредными сёстрами: Скукой и Тоской. Всегда знал, чем хочу заниматься и какие приоритеты; Мира как-то сказала, что полюбила меня, потому что я не шляюсь по жизни, а целенаправленно иду.
С Башней Богов вышло так же: в первые же секунды её появления я осознал, что хочу попасть внутрь, и стал одним из первых. С тех пор произошло так много событий и этажей, испытаний, сражений и моментов, когда смерть прошла рядом. Но передо мной стояла прежняя чёткая цель: стать как можно сильнее, чтобы внести максимальный вклад в защиту Земли.
О том, что нашей планете грозит опасность, я догадался и без пророчеств, а предзнание будущего и информация от Марлона Траста это подтвердили. Да и один намёк от наших будущих, ещё не рождённых детей — тоже подтвердил. Поэтому всё, что я делал, было ради одной цели. И квест по спасению Брана тоже: ведь если всё сложится, то могучий герой 370-го уровня будет у меня в долгу, тогда попрошу хранителя, потерявшего собственный мир, защитить наш.
Таков был план, и он не менялся, куда бы меня не заносило, какие бы выкрутасы не гнула судьба. Только в редкие моменты природной красоты внутри просыпались странные чувства: отрешённости и одиночества. Чёрные и белые овцы рассыпались, как шелушённые семечки по склону сочно-зелёного холма. Их жизнь так безмятежна…
— Знаешь, кто самый древний из пастухов? И самый искусный? — вдруг спросил одноглазый Гурх.
Похоже, какая-то степная присказка, известная всем местным. Я уловил косые взгляды, даже Сайхина, которая упорно делала вид, что она не с нами, навострила уши. Знаете, как при первом заходе в тюремную камеру тебе задают нехорошие вопросы и нужно на них правильно ответить? Проверка на своего.
Я огляделся, по небу проносились стада облаков, и ответ пришёл естественно, как…
— Ветер?
— Ветер, — эхом кивнул Гурх, и все замолчали.
Мы шли по дороге из гладких валунов, пейзаж разбегался прочь насколько хватало взгляда, и благодаря плоскости этого мира далеко вдали виднелись сумрачные горы, полные бурых изломов и заснеженных шапок.
— Слышь, отдай лоовуз, — глянув на них и вспомнив о собственной потере, набычился Тэмуржин.
— С какой стати? Вы вчетвером на меня напали, я вас честно победил и забрал лут.
— Бери что хочешь, — прошипел кочевник. — А лоовуз верни.
— Хорошо, отдам и ничего не возьму взамен. Но ты должен его заслужить. Не как бандит, а как нормальный честный человек.
— Чего?
— Сделай хоть раз что-нибудь правильное.
— Это ещё чего?
— Уж сам надумай.
Тэмуржин посмотрел на меня как на полного придурка, но отошёл и стал хмуро соображать.
Мне тоже не помешает подумать. Пока оставалось полчаса взаимной неприкосновенности, быстро перечитал свойства накопленных достижений. Если Клыки сдуру решат напасть, нужно быть готовым завалить их снова, теперь окончательно. Фазовые прыжки и покров незаметности на сегодня потрачены, а это мои привычные козыри, без них следующий бой будет не таким простым. Даже с учётом того, что я забрал у Клыков часть оружия. Маневрировать тоже не получится, витальная удавка не позволит отлететь или отбежать.
Из расходников, которых не жалко, были зелье невидимости, энзы скверны в левой руке и заряд хэо в правой. А из непотраченных ежедневных свойств: эфирная форма с кольца и оледенение с амулета. Применять что-то сверх этого не хотелось. Разумеется, если припрёт, я этих бандитов ещё пару раз размажу, просто это будет уже недёшево.
В достижениях была пара хороших трюков: например, Тактик II позволял мгновенно восстановить все хиты до полных и снять все дебафы и вредоносные эффекты. Представьте, что четверым бандитам всё-таки удалось расколупать меня с четырёхсот хитов до нуля, а тут бум, и я как новенький. Да у них колупалки отвалятся.
Или Стратег III позволял без траты времени совершить одно действие, которое обычно занимает секунду или меньше. Это верный смертельный удар в горло, который просто невозможно спарировать, или быстрое заклинание, от которого не увернёшься и не скастуешь защиту. С этой секундой много чего можно придумать — и будет крайне убогим потратить такую крутую способность на степных гопников. Так что не буду.
Стада вокруг менялись, а пейзаж не особо. Половина погонщиков узнавали Сайхину издалека и делали выразительные жесты, отгоняя несчастья, — они выглядели довольно неприязненно. Кочевница, сгорбившись, топала вперёд и делала вид, что их не замечает. Как и нашу великолепную пятёрку.
— Эй, временный вожак, а ты кто и откуда? — осведомился Гурх, как будто мы с ним уже стали закадычные приятели. — За каким зверем пришёл в Оронгай?
— Вот за этим, — я кивнул на Сайхину.
— Свататься хочешь? — удивился зеав. — Да у неё ноги кривые и вообще она кобылья доильщица, не чета тебе, знатному воину. Если только украсть и сделать служкой… стирать и прясть-то она наверняка умеет.
— Не нужна ему эта селянщина, — фыркнул и покачал острой мордочкой крыс. — Квест у него на Сайхину, говорил же. Только вот что за квест?
— Нужно помочь бедовой.
— Тогда и мы поможем, — щедро кивнул Гурх. — Нам всё равно деваться некуда.
Берсерк оказался малым широкого нрава и радушного настроя. В бою он ярился злобой, а в остальное время предпочитал наслаждаться жизнью — как и положено коту.
— Тц-ц, — щёлкнул зубами Хирс, выражая интерес. — Поможем, говоришь? А шама что скажет?
— Я тебе сколько раз говорил не называть меня «шамой»? — с неприветливой одышкой осведомился толстяк, который поминутно утирал мокрую от ходьбы голову шёлковым платком.
— Ш-с-с-с.
— Он считает, что настоящие шаманы только у варлингов, — вздохнул Эстебан. — А все остальные — подделки и пародии.
Крысолюд оскалился, но не ухмылкой, а согласием.
— Шама, не гоношись, — проскрипел он. — Ты умник, вот и ответь: поможем большому человеку осчастливить кривоногую?
— Сдалась ему наша помощь. А мне первым делом надо восстановить Быкарушку.
Эстебан собрал осколки бычьего черепа, завернул в плащ и нёс к чароманту или шаману-наставнику. Мне было интересно, поэтому я без особой дипломатии спросил:
— У тебя две родных стихии: виталиса и ментала, верно? А благодаря посоху ты можешь облекать заклинания в дымную форму и запускать.
— Ну да, — помедлив, признал шаман. — Так они и страшнее, и эффектнее. Да и живут дольше, магия не так быстро развеивается в открытом воздухе. Можно заранее до трёх штук наколдовать, а потом спустить на врага сразу стайкой.
— И эффектов в одном заклятии больше, ведь у посоха огонь и воздух, — кивнул я. — Интересная техника.
Шаман взглянул на меня со смесью опасения, неприязни и уважения, так что я решил совсем его огорошить и спросил:
— А почему «Эстебан»? Нетипичное имя для окружающей местности, да и причёска явно не степная.
— Пришлый он, — хмыкнул Гурх. — Отстал от своей иномирной делегации и к нам прибился.
— Как и я! — шмыгнул Хирс, мотнул хвостом и отвернулся.
— У варлингов в стаях страшно, — с чувством сказал Гурх, и в устах бесстрашного берсерка это признание казалось удивительным. — Я как узнал, что там творится у них в пещерах и норах, возблагодарил всех богов, что не родился крысолюдом.
— Ш-с-с! — окрысился ассасин, но чуть погодя вздохнул, ни на кого не глядя, и добавил: — Зато в Базарате привольно.
— Я выходец из Мельинских бастионов, — осторожно ответил шаман, словно взвешивая, что можно озвучить, а чего не стоит. — Там у нас… у них строгие порядки. Стихийный корпус более неформальный и разноплановый, но я плохо вписывался в дисциплинарный стиль и портил им фактуру.
— Короче, разожрался на мажеских харчах и дезертировал при первой возможности, — ухмыльнулся Гурх. — Ну а я из Думрока, но наших перебили, пришлось бежать. Теперь моя родина в Оронгае, тут и помираю регулярно.
— Регулярно? Башня ведь оживляет один раз в одном мире.
— Ну да. Когда не подфартило и помер тут, бегом идёшь в Башню, тебя закидывает на какой-нибудь этаж, если выжил и прошёл, то возвращаешься в Базарат — и он уже считается как посещённый заново. Вот спасение и обновляется.
— Технология! — заценил я.
— Этим все пользуются. Ну, большинство.
— Вроде вы не самые бездарные ребята, — сказал я, не пытаясь быть насмешливым или звучать покровительственно, а вполне искренне. — Но чего тогда забыли под началом этого чувака? Неужели нет лучше вариантов, чем заниматься мелким вымогательством?
Все трое примолкли. Тэмуржин шёл впереди и потому не услышал мой вопрос и их заминку. Мне кажется, или его банда не случайно так быстро приняла «нового временного вожака»?
— Да он местный просто, — тихо объяснил Гурх. — Внук одной бабки, старейшей из Зверовых, она заправляет травниками и ветеринарами в большом становище. В Оронгае у них большой почёт и влияние, поэтому мы с Тэму неплохо устроились. Иногда подворачивается работка покрупнее, там и куш урвать можно. А что случись, лечение бесплатное. Но бывает и прозябаем, да.
— Зато не голодаем и никто хвост не грызёт, — цыкнул Хирс.
— Прохожих-то в этих землях много, одиночек и маленьких групп, — кивнул одноглазый. — Почти все предпочитают заплатить какую-никакую мзду, чтобы местные отстали и дали проход. Вот мы и кружимся в своей части по окраине. На зелёный ранг не наезжаем, а на сером новички обычно слабее, чем ты.
Интересная компания.
— Стоп, а каким фигом вы ко мне добавились в группу? Я даже запросов не получал.
— Так это хэо нас всех повязало в одну группу автоматом. Мы думали, ты и сам заметил.
Увы, я был бо́льшим нубом в системе Башни Богов, чем эти гопники, и физически не мог знать всех деталей, слишком мало прошло времени. Уведомление конечно висело, просто оно не требовало подтверждений, поэтому я пропустил и заметил только сейчас.
— А почему я глава группы?
— Как старший по уровню и очкам силы, наверное. Раз группа собралась стихийно, то вот так.
Стало понятно, почему они отнеслись ко мне как к новому главарю банды и отчего так обозлился Тэмуржин. Ладно, самое время договориться о главном.
— Мужики. Я стараюсь не убивать, по возможности.
— Так и мы тоже, зачем лишние сложности! Иногда жёстко стелем, но раз Владыка оживляет, то и убийства не настоящие. Порубились-поигрались, костелом да когтервач, ну и всё. Я вообще по натуре не злобный.
— Шс-с-с, мягкошёрстный, — осуждающе подтвердил Хирс.
— Можно подумать, ты такой кровавый задохлик, гроза пастухов.
— Стараюсь не убивать, — повторил я ровно, не повышая голос, и они заткнулись. — Но если вы решите: «Добренький, значит, можно ударить в спину» — это будет ваше последнее решение. В первом бою я не применил никаких козырей, так, повседневку. А если применю, вас ждёт либо смерть — либо год отработки, пока не вернёте мне потраченное в десятикратном размере. Поэтому для вашего же блага: лучше ко мне не лезьте. Мы друг друга поняли?
— Поняли, не дураки же, — после паузы кивнул берсерк. — Ты показал клыки, мы спрятали.
— С теми, кто может убить, мы белые и пушистые, — честно сказал Хирс. — Это над слабаками можно поиздеваться, х-с-с.
— Мы больше пропитанием занимаемся, чем издевательством, — оправдываясь, добавил Эстебан, которому теперь не хотелось, чтобы собрат по цивилизации думал о нём слишком плохо.
Может, они не такие уж и пропащие беспредельщики, кто их знает.
Полчаса спустя впереди показались несколько сизых дымков, они поднимались из полых бамбуковых труб, торчащих над равниной. Я спросил, для чего — оказалось, инсектициды, они курились по всей территории становища и защищали местных обитателей от туч насекомых, заодно обеззараживая землю и понижая вонь отходов. Новейшие достижения советских оронгайских алхимических биотехнологий.
Сайхина с независимым видом уселась вблизи ближайшего окуривателя и расстелила две циновки: одну для себя, другую на плоском камне — для еды. У степного стола лежало удобное бревно и темнело обложенное камнями кострище. Хорошее место для перекуса: уже под защитой от насекомых, но ещё в живописной степи, где ничего не портит аппетит — самое время перекусить перед заходом в вонючее и грязное становище.
— Э, хавкой делись, степная, — с привычной наглостью сказал Тэмуржин, усевшись на корточки рядом с ней.
Кочевница едва заметно вздохнула, но принялась быстро резать копчёный сыр и ломать сухую лепёшку. Бандит с хитрой улыбкой вытащил кусок мяса, которое от неё же и получил, и преподнёс как свой взнос к общему столу. Сайхина молча стала резать мясо. Гурх достал странный витиеватый корень, похожий на имбирь, крупнее и ярко-розовый внутри, ловко почистил его когтями, каждый кусок нанизал на веточку и воткнул у кострища. Наверное, розовый корень полагалось коптить в дымке.
Крысолюд удивил, когда выудил из инвентаря три связки сочных и свежих ягод: красных, синих и жёлтых, будто только что снятых с инопланетных кустов — их сохраняло заклинание презервации и чистоты, — и выложил тремя красивыми кольцами: вокруг хлеба, сыра и мяса.
Эстебан, кряхтя, установил над кострищем котелок, уселся на маленький раскладной стульчик, который не лопнул под ним только благодаря сильной магии укрепления, и стал шаманить над напитком. Я решил не отбиваться от коллектива и добавил пачку печенек и пакет орешков, Сайхина аккуратно высыпала их на маленькие плетёные подложки, переложив зелёными листьями.
Общими усилиями получился удивительно аппетитный натюрморт.
— Всем бунгур, — удовлетворённо сказал Тэму и жестом пригласил остальных садиться, а мне поучительно объяснил. — В степи трапеза священна, пока бунгур, драться нельзя. Даже если два заклятых врага вроде тебя и меня сойдутся у каменного стола, могут покушать мирно, а потом уже рубиться. Такой у нас обычай, слышь?
— Хороший обычай, — кивнул я.
— Ну будь здоров.
И мы принялись жевать. Я ел спокойно, понимая, что и без священного бунгура у Клыков достаточно инстинкта самосохранения и просто здравого смысла, чтобы не пробовать меня отравить. Гурх, как и положено берсерку, к тому же котику, рвался в бой с едой, а потому набил живот первым и стал поглядывать на доли остальных. Впрочем, он скоро осознал, что слопал достаточно, облизнулся и откинулся назад.
— Аж брюхо замурчало, — оценил зеав, сыто рыгнув.
— Это верно, недурная полуденная, — чинно согласился Эстебан, делая вид, что ещё не забыл приличные манеры, только вилка у него была гнутая, а ягодный сок забрызгал мятый платок, который он изысканно заткнул за воротник.
— Где растут такие ягоды? — поинтересовался я.
— А есть разница? — пожал плечами юркий крыс. — Я их в караване спёр, под невидимостью и хамелеоном подкрался и шух, с фруктовой повозки срезал. Там висел паралич от воров, его хвостом отбил, от заклятия-метки увернулся и по теням убежал. В общем, заслуженно добыл ягодки. А спросить у торговцев не подумал.
Он ухмыльнулся.
Любую инопланетную еду можно было проверить на совместимость через интерфейс, и на ягоды система показала высокий уровень, так что несварения желудка я не боялся. Просто они оказались весьма вкусные, поэтому стало интересно, откуда они.
— Эй, бедовая, так в чём тебе помощь-то нужна? — не выдержал одноглазый и спросил то, что хотели знать все.
Сайхина закатила глаза и недовольно ответила:
— Разделить священную трапезу — степной долг, а душу делить не обязана. И никакой помощи мне не надо, чего докопались⁈ Обещали защитить, а теперь заодно с этим сумасшедшим? Он вас убил, между прочим.
— А после нас хэо повязало. Сегодня куда красавчик, туда и мы, иначе вжух и швах.
— Чего? — скривилась она совсем как девчонка из известного мема.
— Сеть витального резонанса пятиузловой конфигурации, слышь, — снисходительно и слегка хвастливо объяснил Тэмуржин, видимо, привыкший к молчаливому послушанию пастушки. — Если нашу сетку разнять больше чем на десять метров, всем бошки снесёт, будь проклят шайтан и его козни. И снять мы сами не можем, сложная магия-шмагия. Не беспокой свою женскую голову серьёзными мужскими вопросами, всё равно не поймёшь.
— Куда уж мне, премудрый. У вас-то ещё и детей нет, а уже лысина имеется, нам всем до вас далеко.
— Слышь вообще⁈ — подавился главарь, которого сегодня все унижали. — Ща заряжу тебе в глаз, будешь фонарём ночное пастбище освещать, поняла?
Загонщица слегка сжалась, но нрав у неё был сильнее инстинкта самосохранения.
— Десять метров, говоришь? Значит, можно крысёнка взять за химок, как самого лёгкого, и закинуть подальше, вы впятером сразу и кончитесь, да? — деловито уточнила Сайхина. — Или толстяка пырнуть ножиком, как он помрёт, так и остальные от меня отстанут. Вариант!
— Слышь, степнячка, — Тэмуржин пихнул её локтем под бок, уязвлённый. — Я тебя защищал уже сколько, три сезона, а ты меня угробить грозишься? Кто куйгуров отвадил, которые тебя хотели камнями издалека закидать? Кто втолковал пастухам тебя не трогать, ну?
— А я тебе мясо коптила и кормила, чаг-чаг прессовала и даже шапку зашила, забыл, защитничек? — возмутилась женщина. — Хватит уже прошлогодними подвигами хвастаться, сейчас-то защиты не вижу. Может, потому что вы её всей толпой загородили? Мало того, что городской сумасшедший за мной ходит, теперь вы хотите на спину влезть? Сайхина не верблюд!
— Да ты любого верблюда в два плевка переупрямишь, загонщица! — распалился Хирс, хлеща хвостом. — Давай уже рассказывай, а то не выдержу и пощекочу кинжальчиками.
— Одну вещь не понял, объясните, — подал я голос. — Если Сайхина у нас Перекати-Беда с проклятием и даже пастухи при её виде кидают защитные знаки, то почему вы не боитесь с ней садиться за трапезу? Мы с вами сейчас в очень уязвимом положении, разве рядом с носительницей проклятия риск не выше?
— А на меня её проклятие не действует, — гордо заявил Тэмуржин. — Мы это давно проверили. И на моих Клыков тоже, ведь я вожак.
Он со значением глянул на кислые физиономии троих верных бойцов.
— Подтверждено экспериментальными данными, — кивнул Эстебан. — Когда мы без Тэму с ней встретились, тут же арзой отравились, оказалась прогорклая. В другой раз, когда Беда была рядом, Гурху чуть второй глаз не выбило отскоком от моего заклинания. Потом Хирс под взбесившуюся кобылу угодил, и ещё случаи были…
— То есть при активном контакте с Сайхиной на многих людей валятся неудачи, — подвёл я итог, а кочевница опять закатила глаза и отвернулась. — А когда вы в одной группе с Тэмуржином, не валятся.
— Так.
— И вы не пробовали выяснить, почему?
— Чего выяснять, и так ясно, — скривился главарь. — Бабуля мне оберег справила!
И по желвакам на его лице до меня дошло: вот в чём особая ценность шапки.
— Вот оно что. Сейчас проклятие Сайхины на нас не действует, потому что лоовуз у меня, а вы все в моей группе. Хм.
И многозначительно замолчал.
— Что «Хм»? — не выдержал крыс, у которого мера терпения была как у восьмилетнего ребёнка. — Чего придумал, говори?
Сайхина не пошевелилась, она сидела к нам боком, устремив взгляд в марево степных далей, но костяшки пальцев побелели, так сильно сжали мешок с бутылью. Она больше всех хотела узнать, чего я там понял и придумал. Но я не собирался бегать вокруг строптивой упрямицы и уговаривать её поделиться инфой, чтобы мы могли её спасти. Степнячка должна сама захотеть всё исправить, мне просто нужно показать ей, что это в принципе возможно.
Беда в том, что Сайхина явно считала проклятие неразрешимым и неснимаемым, иначе бы давно рассказала, откуда оно взялось и попросила помочь его снять. Наверняка за годы её жизни она и близкие многократно пытались побороть напасть, но ни одна из попыток не привела к результатам. Потому кочевница и отчаялась, а от извечной неприязни соплеменников огрубела.
Ирония в том, что местный гопник-мудак оказался единственным, кто проявлял к Сайхине участие и давал ей защиту, пусть и под видом мелкого вымогательства — но загонщица охотно платила ему «дань», потому что на самом деле это была плата за возможность хоть с кем-то побыть нормальной. А к простому человеческому отношению Сайхина настолько не привыкла, что мои попытки его оказать воспринимала как бред сумасшедшего или попытку хитрого развода.
Хм, тогда стоит дать слово такому Яру, в которого она поверит?
— Ладно, твоя взяла, — я подбоченился и скроил бандитскую рожу. — Верно говоришь: увидел тебя у лавки Хедина и пошёл следом. Думал хапнуть бутылку и загнать твоё семечко, за редкий компонент неплохо платят.
Одноглазый берсерк недоверчиво сощурился, но тут же сверкнул понимающей усмешкой. Крыс, напротив, принял мои слова за чистую монету: конечно, разумеется, урвать бутылочку, продать компонентик и затарить монеточки, можно ещё кого-нибудь между делом пырнуть ножом в подворотне. Эстебан был не дурак, всё понял и деликатно отмолчался. В общем, попасться на мою неуклюжую подделку под блатняк могли лишь такие чистые и бесхитростные существа, как Хирс, кому очень хотелось это услышать, как Сайхине, либо просто туповатые.
— Ха, да было ясно, что ты из нашей бандитской братии, — хлопнул по колену Тэмуржин.
— А я говорила! — просияла загонщица. — Вот и иди отсюда, ищи другую дурочку.
— Не могу, квест-то тебя грабануть я взял. А от проклятья у меня теперь защита, так что заберу бутылку с семечком, чего ты мне сделаешь? Бунгур закончился, всё съели, так что священной трапезы больше нет.
Каменный стол и правда опустел, остались только подпалённые розовые корни у костра. Сайхина сама минуту назад собрала все крошки и кинула птицам. Сейчас она рывком вскочила и хотела бежать, но Гурх сжал кочевницу когтистыми лапами, а крыс выхватил кривые кинжалы и оскалил пасть.
— Стой, беда, куда покатилась!
— Э, вы чё, она наша, степная, — пытался защищать Тэмуржин, но даже не встал, ведь он чуял, что в данный момент банда за меня и идти наперекор значит окончательно доломать свой и без того дырявый авторитет.
— Пусть большой человек план скажет, — отмахнулся хвостом крыс, берсерк молча кивнул, а толстый шаман словно бы и не при делах, знай помешивал рубиновый напиток жаростойкости, он уже почти заварился.
— Можно тебя грабануть да с мужиками перекрыться до вечера, — сказал я, почесав щетину. — Но опасно, мы сейчас в уязвимом положении, если прибить одного — все кончимся. Да и на пятерых выручка с твоего компонента уже смешная, нам никак не поможет. А вот ты можешь помочь.
— Я? — опешила простая оронгайская пастушка.
— Предлагаю сделку, Сайхина. Поможем друг другу: ты мне, я Клыкам, а они тебе.
— Чего придумал-то?
— Я помогу тебе с твоими Растворёнными, зуб даю. Клыки помогут снять с тебя проклятие. А ты подсобишь нам снять удавку. Видишь, в трёх проблемах две твои, так что тебе от сделки больше всего выгоды.
— Э, а нам меньше всего, — шустро сообразил Хирс. — Ты и удавку снимешь, и за квест награду получишь, она от проклятья избавится и проблемы свои порешает. А мы только удавку!
— Ну так вы и проиграли бой! — тут же отбила Сайхина, а раз она уже торговалась, значит, заглотила наживку и крючок.
Но мне в моём экспресс-стартапе были нужны довольные и замотивированные сотрудники, так что предложил:
— Если всё сложится, отсыплю вам долю. Одну звезду.
— Звезду? — заинтересовался и даже удивился Гурх. Всё-таки это очень крупная монета.
— Звезду, — я вынул и показал сверкающую красавицу. Если квест выполнится оптимально, я получу прибавку к удаче, а она стоит и сотни звёзд, одна золотая монета за такую награду ничто.
У крыса заблестели глаза; Эстебану было не особо важно, он мыслил более крупными штрихами и в данный момент больше думал, как снять удавку и восстановить взорванный посох. А Тэмуржина сумма в сто воронов, то есть в 20–30 раз больше их обычной дани, естественно, устроила.
— И лоовуз вернёшь! — сказал он, наконец вставая.
— Верну, если заслужишь, — отрезал я. — Нормально делай, тогда нормально будет, ясно?
— Ясно, временный главарь, — ухмыльнулся кот. — Ну, степнячка, чего мнёшься? Такой щедрой сделки тебе никто в жизни не предложит.
Сайхина ещё секунду колебалась: было видно, как заржавелые шестерни её дурного и неуступчивого характера скрежетали, перемалывая крупицы сомнений. Но Яр, который ищет выгоды, был для неё куда понятнее, чем внезапный благодетель. И мысль, что она таки вскрыла меня и заставила пойти на выгодную для неё сделку, придала загонщице сил.
— По рукам!
Она сорвала пучок травы, плюнула и растёрла в ладонях, протянула обе зелёных руки крест-накрест: одну мне, другую Тэмуржину. Мы, в свою очередь, пожали руки остальным мужикам.
— Сок травы – кровь степи, слово крепче железа скрепи, — проговорила Сайхина.
— Вот, скрепите сделку, — добавил Эстебан, поднося котелок в пузырящимся рубиновым напитком. — Это зелье жаростойкости, не бойтесь, у него такое свойство, что даже бурлящий кипяток не обожжёт.
Толстяк залпом выпил целый стакан и передал его дальше. Остальные черпали стаканом из котелка и пили с таким энтузиазмом, что я решил последовать их примеру, хотя нам с саламандрой защита от жары и не требовалась. Но когда ещё получишь такой опыт.
Варево обладало терпким и непривычным вкусом с нотками трав, оно обжигало горло, но как-то мягко и бережно, волной жара спускаясь вниз. Сначала бросило в пот, но тут же температура выровнялась, я даже слегка остыл, а ящерка удивлённо шевельнулась и издала лёгкий вопросительный писк.
— Всё хорошо, маленькая, — я погладил её пальцем и скормил последнюю ягоду. Торговка сказала: если еда саламандре не подходит, она просто не станет её есть. Синюю слопала с удовольствием, а вот от жёлтой явно отказалась и даже выкинула её в траву.
Гурх быстро и со знанием дела залил костёр остатками питья и присыпал двумя горстями земли.
— Двинули, — скомандовал я. — А по дороге, Сайхина, рассказывай, откуда взялось проклятие. И что за растворённые, какая с ними беда и для чего семя.
Мы хрустели розовыми корнями на палочках, они удивительно напоминали яблоки, хоть и росли под землёй.
— Про бедных тварюшек. Привезли вчера бочку-тройку. А во время перехода по Порталу прошёл блик и переборки треснули. Вот жидкие монстры и смешались друг с другом, фиг их теперь разделишь.
Бочка-тройка, видимо, была ёмкостью из трёх отделений.
— В смысле «жидкие монстры», водоплавающие, что ли?
— Нет, сжиженные монстры, — сказала пастушка так буднично, словно речь шла о повседневных вещах.
В ответ на мой непонимающий взгляд Эстебан поспешил разъяснить:
— Представьте себе тлетворного иглоспина. Смертоносная тварь, обычная клетка не защитит загонщиков, поэтому его держат в особом террариуме с силовым полем. Но это массивная постройка с дополнительным энергетическим контуром, обычно их производят сразу комплексами, такую клетку не выдрать — и как тогда перевозить иглоспина, как продавать? Проблема.
Он театрально развёл пухлыми руками.
— Или хрупкое существо вроде лунного светолова: эфирные крылышки чувствительны к любым перепадам света, темнота его убивает, а яркое солнце сводит с ума. Для транспортировки подобных существ требуются десятки предосторожностей и мер защиты, это дорого. А какие-нибудь астральные прыгуны или гончие граней не переносят телепортов и переходов через порталы и врата. Таких примеров много, поэтому межмировые торговцы давно придумали дешёвый и безопасный способ перевозки монстров: сжижать их магией воды и перевозить в сосудах.
— Ух ты, — меня восхитила эта концепция, и мысль с каждой секундой находила плюсы. — В жидкой форме у них отрубаются смертоносные ауры, не торчат ядовитые иглы или рога, не выделяются токсины и так далее, потому что жизненные процессы прекращаются или сильно замедляются, верно? В итоге они и менее уязвимы, и практически безопасны для окружающих.
— Именно так, — кивнул Эстебан. — Структуры их тел сохраняются, но подавляющее большинство способностей отключены. К тому же, в жидком виде зверушкам не требуется обширных клеток или вольеров, они целыми днями могут обходиться без воды и воздуха, их можно штабелировать в любых формах, как удобно перевозчику, — всё это радикально экономит пространство и снижает стоимость межмировых перевозок. Иногда жидких зверей даже замораживают для дополнительной стабилизации, особенно если путь долгий с пересадками через разные порталы или угрозой планарных аномалий. Конечно, заморозка и разморозка подходит не всем… Но суть вы поняли.
— Да, крутая тема.
Я много лет прорабатывал фэнтези-мир для ролёвок: как там всё устроено, — придумал десятки оригинальных идей по магическому быту, обществу и образу жизни. Игроки и заказчики считали меня креативным. Но в Башне Богов каждый день встречалось что-нибудь, до чего я даже близко не додумался. Жизнь всегда шире и богаче, чем можно себе представить, — и сколько ни прорабатывай магию, фантазия всё равно не дотянет до настоящего магического реализма…
— Значит, в жидком виде существа плохо держат форму и могут смешаться тканями, поэтому их нужно перевозить по отдельности.
— Поистине так.
— А когда переборки повредило, монстры смешались, и теперь их сложно разделить?
— Угу, — кивнула Сайхина. — Они растворились друг в друге.
— Не разлей вода, — пошутил Гурх.
— Гоголь-моголь, — улыбнулся Эстебан, охочий до кулинарных метафор.
— Коктейль «Химера», — я представил, какие нежизнеспособные гибриды образуются при материализации смешавшихся зверей.
Сайхина печально кивнула.
— Если их обратно вотвердить, будут груды перемешанной плоти и сдохнут, бедные. Такое пару раз бывало, ещё до меня, дед рассказывал. А если разливать по отдельным сосудам, то придётся их вычерпывать ложечкой до посинения, и всё равно перепутаешь, где кто. Если повезёт, хоть часть спасётся, но даже те будут израненные и больные, а некоторые увечные. Сплошной убыток.
— Мда, проблема.
Чистота видела, как в бутыли мерцают стихии виталиса, ордиса и воды.
— Что за семя дал тебе мастер Хедин, уже второе по счёту? И почему провалилась первая попытка?
— Как это объяснить… — замялась Сайхина: ей явно не хватало образования и понимания магии, красноречия, да что уж там, интеллекта.
— Это узел ордис-гармонизации, — снова пришёл на помощь Эстебан. — Наверное, замысел в том, чтобы своей аурой семя сделало родные структуры смешавшихся существ более устойчивыми. Это усилит память их тел даже в жидкой форме. Если семя опустить в бочку и неторопливо вращать, то жидкости в ней отмешаются обратно в свои изначальные формы, отделятся друг от друга.
— Что-то подобное центрифуге, которая разделяет материалы на слои, — понял я. — Процесс медленный, зато бережный.
— Думаю, так. И можно сноровисто, пока жидкости разделены и снова не смешались, разлить их по отдельным сосудам. А уж тогда вотвердить.
— Да только облажалась я… — всплеснула руками Сайхина и тяжело вздохнула. — Семя такое красивое и хрупкое было, я забоялась, что как начну вращать, оно об стенки бочки побьётся и расколется. Ну и завернула в лопух-стожильник, мы в такие еду заворачиваем.
Эстебан явно сдержался, чтобы не сделать рука-лицо. Я не был практикующим магом и пока не набрался познаний в тонкостях заклинаний, но догадался, чем кончилась первая проба:
— В итоге семя наглухо гармонизировало зверей с лопухом?
— Ну да! Я час крутила бочку, мозоли натёрла, пока семечко всю энергию отдало и погасло. Смотрю, лопуха-то нет, тоже растворился! А жидкие звери вроде и разделились, я их разлила по трём корытам, но они стали ЗЕЛЁНЫЕ.
— Естественно, — покачал головой шаман. — Если б ты просто кинула в бочку биоматериал, ничего бы не смешалось. А когда обернула семя со всех сторон, гармонизация прошла через растительные ткани как через фильтр. И навязала свою структуру всем троим существам. Сложно представить, как отреагирует биология каждого из них на такое изменение!
— Вот я испугалась, что лучше их так не твердить, и побежала обратно к мастеру Хедину. Он мне втолковал то, что ты сейчас говоришь. И говорит, придётся проводить упорядочивание по новой. Но теперь-то я не накосячу! Зачем мне теперь ваша помощь?
— Если не понадобится, то не понадобится. Но лучше мы рядом будем, сама видишь, Эстебан в теме разбирается. А если что пойдёт не так, у меня есть пара вариантов.
— Каких? — недоверчиво спросила кочевница.
— Вот если понадобится, то увидишь. Рассказывай теперь про проклятие.
Сайхина вздохнула и отвернулась, ей было трудно заговорить об этом вслух.
— Ну, я совсем малой была, когда нашу семью прокляли. Кто, за что — знать не знаю, но был пожар и все сгорели. Я одна спаслась, мать меня вынесла, а сама не выдержала ожогов. Бехтуру пришлось меня взять на воспитание, в его лачуге и ютимся… он мой прадед.
— А как снять пытались и почему не вышло?
— Да нельзя его снять, оно кровной магией в меня вросло, кто-то из родичей проклял, — вздохнула Сайхина. — Бехтур пытался обрядами снять, лекари снадобья мухлевали, шаман степной пыжился со своими духами, знахарка с речного канала дулась-дулась да сдулась. И даже лекарство дорогое иномирное пшик, ничего.
— Но если бабуля Тэмуржина создала ему защиту, значит, как-то можно с ним справиться.
— Я пыталась к ней в ноги упасть, она со мной говорить не стала, меня к старшей и не пустили, прогнали.
— А ты, острый Клык, за Сайхину не спросил?
Кочевник скривился в поисках отмазки, похоже, он опасался собственной бабки сильнее, чем джунгарского дьявола.
— Ладно, а как именно твоё проклятие действует?
— Приносит беды и неудачи людям вокруг. Не особо сильные, но все меня винят, в спину плюют и избегают. А мне самой хоть бы хны.
— Хм, а как тебя с таким «даром» вообще пускают работать с дорогостоящими монстрами? Может, переборки в бочке из-за твоего проклятия и лопнули?
— Наоборот же! — возмутилась Сайхина. — Меня-то оно не трогает, беды на других валятся, а не на то, что я делаю. То, что я делаю, наоборот, в порядке, если сама не накосячу. Везла бы я бочку через Портал, может, с ней ничего бы и не случилось…
— А-а-а, вот оно как. Это меняет дело. Значит, тебя не любят, потому что ты всем приносишь мелкие проблемы, но терпят, потому что тебя можно посылать на сложную и опасную работу. Ведь обратная сторона проклятия в том, что твоё присутствие как бы защищает от фактора случайности?
— Ну вроде.
И вдруг я понял, что фишка Сайхины похожа на мою собственную! У меня минусовой дар, а у неё минусовая удача, и в обоих случаях это проклятие можно использовать в плюс. Просто нужно уметь, а Сайхина отродясь не умела.
— Ты чего завернул, как проклятие может защищать? — не понял Тэмуржин.
Остальные тоже не вкурили, о чём я говорю, Эстебан смотрел вопросительно.
— Когда человек удачлив, с ним чаще происходят хорошие события и реже плохие. Потому что высокая удача не просто повышает фактор случайности в положительную сторону, она ещё и понижает фактор случайности в отрицательную. Минусовая удача делает то же самое: понижает фактор положительных случайностей и повышает фактор негативных.
— Я ничего не понял! — расстроенно шикнул Хирс и мотнул хвостом.
— Ну и? — спросил одноглазый.
— Проклятие Сайхины работает чётко выраженным полюсом и аурой. Аура повышения отрицательных событий вокруг неё и полюс понижения фактора случайности на ней самой. А значит, и на том, что она делает.
— Погодите, кажется, я понял, — удивлённое лицо Эстебана просветлело и два его подбородка дрогнули. — Например, Сайхина понесёт через пропасть корзинку с нестабильными мерцами огня, которые могут в любой момент заискрить и взорваться. Коли сама споткнётся — будет бум. А если не допустит ошибки, то полюс её проклятия уменьшит фактор случайности. И вероятность того, что какой-то из мерцев заискрит, станет гораздо меньше обычного?
— Да. Причём чем мощнее её проклятие, тем сильнее подавление силы случая. И это можно использовать. Если научиться, то проклятие превратится в настоящий дар. Будут посылать тебя на ликвидацию нестабильных аномалий, в твоём присутствии их нестабильность, по идее, должна уменьшаться.
— Или хитрить в игорных домах, хорошо подняться можно! — сразу задумался Тэмуржин.
Сайхина слушала затаив дыхание, с открытым ртом.
— Ты, выходит, не только замарашка-беда, есть у тебя и обратная сторона, степная красавица! — хлопнул в ладоши Тэмуржин, словно нашёл в траве горшок с золотом. Он уставился на пастушку новым взглядом, даже лысину почесал, а она от такого покраснела.
— Да нашу Сайхину не гнать надо, а привечать, — хмыкнул Гурх.
Внезапно загонщица стала «наша».
— Ладно, вон уже плетёные стены видны, почти пришли, — сказал я. — Сейчас разберёмся с жидкими монстрами и займёмся главной бедой. Есть у меня мысль, кто и почему наложил на тебя такое неснимаемое проклятие крови…
Кочевница даже не стала требовать немедленного ответа, кого я там подозреваю. Она явно была в шоке от услышанного и разом потеряла привычный гонор.
— Только не поняла. Как я вам-то могу помочь снять «удавку»?
Если честно, я понятия не имел, сказал для красного словца, чтобы было обоснование заключать с ней сделку. Но после того, как мы узнали такую интересную фишку, в голове крутилась неуловимая мысль, что как-то можно использовать проклятье Сайхины чтобы снять с нас хэо. Хотя стоит ли мешать одно непокорное явление природы с другим? Это может плохо кончиться. Если, конечно, я не придумаю, как извлечь из опасной ситуации пользу.
Главное не попасть под действие проклятия, тогда нам пятерым точно каюк.
— Вернулась не перегнулась! Где тебя шайтан носил, бедовая⁈ — закричал недовольный кочевник с наблюдательной плетёной башенки над оградой, где томились пара сторожей. — Твой жидкий зверь утёк из корыта, забрался в загон к златошёрстным и пытается их жрать!
— Айя! — Сайхина схватилась за голову и ломанулась вперёд.
Становище Переплёт окружали высокие плетёные ограды, а внутри громоздились вольеры, загоны и жилые домики из того же материала. Сразу видно, что здесь заправляют мастера живой лозы: они плетут дома с помощью магии, направляя растения, и могут возвести постройку за пару дней, сделать мелкий ремонт за час, а капитальный за сутки. Дёшево и сердито.
Но не успели мы подойти к ограде, как начался экшен.
— Вернулась не перегнулась! Где тебя шайтан носил, бедовая⁈ — закричал кочевник с наблюдательной плетёной башенки, где томились пара сторожей. — Твой жидкий зверь утёк из корыта, забрался в загон к златошёрстным и пытается их жрать!
— Айя! — Сайхина схватилась за голову и ломанулась вперёд.
Сразу за воротами было два постоя: слева высокий и новый, справа покосившийся и латаный-перелатанный. У левых ворот собралась возмущённая толпа загонщиков и чернорабочих, а также владельцев ближайших постоев — увидев Сайхину, они разразились хором упрёков. Я выловил ключевые пункты:
— Вечно от тебя неприятности…
— Твой жидень лапает златошёрстных, каждое руно стоит звезду, а с вашего нищего постоя и компенсацию взять нечем!
— Давно пора выгнать эту сумасшедшую из Переплёта. Да, её прадед основал стойбище, но сколько можно терпеть их беды⁈
— Усмиряй свою живность, или мы за себя не ручаемся.
Сайхина молча бросилась внутрь чужого двора, мы за ней; при виде Клыков и меня у местных поубавилось гонору, половина решили разойтись по своим делам.
— Хвост мне в морду! — восхитился крысолюд.
Барашки в золотистой шёрсти с кристальными рогами и копытцами сбились в тесную толпу, спасаясь от монстра, который пытался их… ощипать? Это был мокрый шар ярко-зелёного геля с десятками торчащих жидких рук, каждая из которых с энтузиазмом трепала златошёрстных. Те оглушительно блеяли и тряслись от страха, а жидкий шар пружинисто перекатывался по их спинам, драл шерсть и явно был на седьмом небе от кайфа.
— Убью, чёртов засклизыш! — раздался громогласный крик.
Крупный мохнатый загонщик был похож на чёрного йети, он протолкнулся сквозь толпу животных, схватил шар, но тот смялся и вытек из захвата, десятком рук вцепился мужику в лицо, плечи и голову и проворно перекатился по его спине на овец, добавив им новую порцию стресса.
— Это эмуль, — воскликнула Сайхина, тут же узнав монстра. — Он никакого зла им не сделает.
— Твой гадёныш дерёт хозяйских зверей, Хина! — рявкнул йети, злобно на нас уставившись.
— Бе-е-е! Бе-е-е! — мощным хором поддержали овцы, в ужасе косясь наверх.
— Эмули не едят мясо, он просто играется…
— Портит идеальные шкуры по сотне воронов за руно! Не уберёшь сию же минуту, я его пристрелю.
— Сейчас заберу.
Сайхина выхватила из инвентаря устройство, напоминавшее укрюк — пастушью палку с петлёй на конце, чтобы стреножить зверя. На одном конце петля, на другом насадка с ловчей сетью, кочевница махнула укрюком, сетка с резким щелчком раскрылась и охватила желейный шар, стянулась вокруг него. Но жидкое существо снова всех удивило: оно разделилось на сотни каплеобразных шматов и просочилось сквозь сеть, собравшись воедино, как прилежный ученик терминатора Т-1000.
Овцы разочарованно застонали, ошарашенная Сайхина обернулась к нам:
— Сжиженные на части не делятся, а этот разделился! Как так⁇
— Он на двадцать процентов лопух, — напомнил я. — И, возможно, на какую-то часть два других монстра!
Ведь из-за ошибки Сайхины трое в бочке вошли в синхронизацию с растением, а потом смешались друг с другом; вот зверь и стал зелёным, может, заодно мутировал и получил новые свойства.
«Эмуль Цепколапый Мобилис» — гласило инфо, а Проницательность 9 помогла мне увидеть его уязвимость: «Теряет волю при виде блестящих вещей».
Хех, так это и вынуждает эмуля драть сверкающую на солнце золотую шерсть! Редкий случай, когда уязвимость сделала монстра не слабее, а более опасным… для тех, кто блестит.
— Как же его поймать? — смешалась Сайхина.
— Блестяшкой!
Я выхватил мерц синего ранга, поднял повыше и он засверкал в лучах жаркого солнца. Шар живо встрепенулся, по нему прошла жадная волна и он покатился ко мне, подпрыгивая на спинах овец, а на краю стада сжался и прыгнул, оттолкнувшись десятком рук.
Ву-у-х, протяжный свист воздуха — и здоровенный шмат желе ударил в грудь, сила удара и масса эмуля свалили меня с ног, и мы упали в истоптанную землю. Я мог легко увернуться, но специально подставился, а когда жидкий шар оказался вплотную, резким движением надел на него спальник, закрыл замок и затянул. Протянул брыкавшийся мешок Гурху, он покрупнее, вот пусть и тащит.
— Не убежит? — уточнил берсерк, легко взвалив его на плечи.
— Неа. Спальник непромокаемый, так что зверюга не просочится.
— Учтите, у эмуля развита способность к мета-проникновению, — опасливо держась подальше, предупредил Эстебан.
— Шама, говори на понятном языке!
— Если вы в тактильном контакте, он может дотянуться сквозь материю прямо в инвентарь и украсть оттуда какую-нибудь вещь. Например, нож, чтобы разрезать ваш бурдюк-мешок изнутри.
— Вот чёрт, — рявкнул берсерк, ощутив, что у него только что межпространственно стибрили кинжал и уже пытаются им орудовать.
Но кот был не промах и крепко врезал мешком о землю, выбив из желейного монстра дух, чем вызвал болезненный вздох Сайхины: она опасалась, что недешёвый эмуль получит пару критических повреждений. Но в жидком виде он оказался выносливее, чем в твёрдом: шар лишь мелко сотрясло и нож выскользнул из желейных рук. Берсерк нащупал его и прямо через спальник убрал в инвентарь, так как по-прежнему оставался хозяином вещи.
— Откуда у него такая способность, и что это вообще за монстр? — поинтересовался я.
— Цепколапых и разводят за способности к мета-проникновению, отличные фамильяры для воров, — объяснил Эстебан. — И для дайкоров, охотников на редкие компоненты. Зверушек дрессируют, чтобы лазили в труднодоступные места и добывали ценные вещи. Говорят, особо сообразительных и спокойных обучают на плетельщиков, и они всеми руками плетут гобелены.
Я представил артель таких вот многоруких шаров, усердно трудящихся на фабрике макраме, и невольно улыбнулся.
— А откуда способность, не знаю. Эмули — порождения хаоса, они обитают в громадной системе тоннелей и проходов в Дырявых хребтах.
Хорошо, что цепколап не успел украсть мой Вершитель.
— Добрые соседи, прощения просим, — по привычке глядя в землю и сгорбившись, Сайхина поклонилась местной матроне и мы уже хотели покинуть чужой двор.
— Я тебе выдам перепись убытков, бедовая! С оценкой! — начала хозяйка загона, потрясая золотистым клоком, который подобрала с земли.
Но Тэмуржин встал между ней и Сайхиной.
— Да продлятся успехи вашего постоя, почтенная, — сказал бандит с улыбкой и прищуром, а глаза такие добрые-добрые. — Но у нас пять свидетелей, что убытков нет. Наш рукастый монстрюк поразмял ваших овец, им полезно от застоя крови, овцы теперь бодрые, а массаж получился бесплатно.
— Груминг-элит, — со значением добавил Эстебан, который знал толк в парикмахерских процедурах.
— Вы причешите своих растрёп и пусть сверкают на ярмарке в лучшем виде. А мы пошли подобру-поздорову. Прибытка вашему дому!
Хозяйка злобно фыркнула, но доказать ущерб было сложно, ведь овцы и правда отделались лёгким испугом. Она сплюнула нам вслед, плетёные ворота закрылись с недовольным скрипом, и мы оказались в подворье Сайхины.
Контраст был сильный: у соседей чисто, утоптано и сухо, везде дорожки и оградки, инструмент развешан по стенам, корыта с едой и питьём для зверей перемежались кадками симпатичных цветов, а по всей территории тянулась грамотно сделанная ливнёвка-сток. Здесь же нас встретил тихий ужас: неровный участок с явным уклоном в одну сторону, повсюду ямы и лужи, водопой в виде ручья, который пробился из-под земли и вился по двору как получится, отчего здесь было мокро и грязно даже в жару. Стены покосились, вольеры в заплатках, инструмент выщербленный и со всех сторон воняло какой-нибудь неубранной кучей. В общем, место было в полнейшем упадке.
Не успели войти, как подскочил неказистый паренёк незнакомой мне расы: синеватая физиономия, по два глаза-щёлочки с каждой стороны, уши с кисточками торчат одно вверх, другое вниз. В руках он сжимал укрюк, но почему-то оплавленный, а вид у парня был лихой и придурковатый.
— Беда, хозяйка, — довольно залыбился он.
— Что опять?
— Калейдос сам вотвердился как-то. А Моржунья стала кислотной, может съела чего. И проедает ограду, — ответил парень весело, будто это были забавы, а не проблемы.
— Что ж ты стоишь⁈ — обозлилась Сайхина.
— А что я могу сделать-то? — простодушно развёл руками ушастый.
— Не уследил за зверьми, безрукий.
— Да всё тихо было, хозяйка, вот я и прикорнул. Только проснулся, хотел моржунью словить, да она петлю расплавила…
— Уйди с глаз моих, дурень.
— Э… Пойду тогда досплю?
— Катись!
Толку от него было явно немного.
— Зачем тебе такие работнички? — возмутился Тэмуржин. — Я б этого лентяя отстегал за каждую оплошность отдельно, на нём бы живого места не осталось.
— На хороших дворовых денег нет, — буркнула Сайхина. — Прадед старый и ничего не может, другие померли, а Ушастый батрачит за еду, хоть какая-то помощь. Остальное я одна тащу. Дай сюда!
Она взвалила спальник с брыкавшимся эмулем на спину и протопала в открытый загон с дырявой крышей, где пустовали три корыта. Три сброшенных дощатых крышки валялись рядом. Тут же стояла низкодонная подвода с большой бочкой на металлической раме, в неё Сайхина и сунула спальник. Я рывком убрал его в инвентарь, освободив жидкого монстра, и мы с кочевницей защёлкнули тяжёлую крышку. Изнутри обиженно забулькало: ах, злые люди, приманили несчастного многорука сверкающей штукой, обманули, не дали драть овец.
— Теперь ясно, почему наша Сайхина такая бедовая, — вздохнул Гурх, почесав в затылке. — С детства тащит хозяйство, которое изначально порушено. Оно её тянет вниз, она его не вытягивает, да ещё и несчастья от проклятия, ну буквальное воплощение выражения «Замкнутый круг».
— Не знал, что ты философ, — хмыкнул Эстебан.
— Ты ещё многое про меня не знаешь, жирдяй, — ответил кот вполне беззлобно.
— Х-с-с, а здесь миленько, — прошипел крысолюд, оглядываясь и принюхиваясь к неповторимой палитре ароматов. — Может, тут и заживём? Синего раздолбая съедим, двор почистим, у иномирцев отнимем табун редких зверей, их самих в степи прикопаем, будет стартовый капитал, а дальше торговля закрутится!
У крыса загорелись глазки.
— Богатая мысль, — кивнул кот, и по его тону было не понять, стебётся или всерьёз. — Если афера выгорит, будем разводить золотых овец, продавать за звёзды и ходить как почётные фраера в шерстяных фраках.
— Ну! — воскликнул Хирс, для которого шерстяные фраки, видимо, были воплощением мечты. — Согласен, шама?
— Только мне не хватало обустраивать в хлеву алтарь и магическую лабораторию.
— Ты не просёк фишку, умник, — возразил берсерк. — Во-первых, тут как раз есть место для твоего средоточия силы. Видишь обрушенный загон, им уже лет двадцать никто не пользовался. У нашей Сайхины большой постой на козырном месте у входа в становище. Просто сейчас она еле перебивается, не хватает когтистых мужских лап с деловой хваткой. Во-вторых, тут полно натуральных компонентов: где ты ещё найдёшь какашки иномирных тварей, клочья их шерсти, когти и клыки? И сотни кормов для них — со всех миров, между прочим. С каждым из местных дворовых можно сговориться, чтобы тащили сюда остатки после монстров. Тебе много не надо, так что будет поток компонентов для обрядов по самым бросовым ценам.
— Хм, — шаман призадумался. — Вообще-то, дело говоришь.
— Ц-ц-ц, поднимем подворье из разрухи, назовём козырно: «Зверский Постой», — размечтался Хирс. — А за образцовое содержание монстров получим звезду Бихолдера…
— Э-э-э…
Сайхина слушала их рассуждения, и на её лице была написана смесь противоречивых чувств. Наконец она буркнула:
— Ушастого есть нельзя, у нас каннибализм под запретом, ясно?
— Да знаю, знаю, — махнул лапой крыс.
— Э, Клыки, вы притупились или обломились, что ли? — возмутился Тэмуржин. — Какое, в бездну, подворье, а как же доблесть бандитская, лут регулярный, почтение и слава?
— Иррегулярный лут, ты хотел сказать, — фыркнул шаман. — Не особо-то он в степи ходит, этот воображаемый лут.
— А тут чего? — воскликнул главарь, пнув ногой кучку засохшего навоза. — Одно говно!
— Ещё старые инструменты, — вспыхнула Сайхина.
— Да гнул я твои инструменты, женщина, шатал я твои покосившиеся столбы! — уязвлённо всплеснул руками рано лысеющий батыр. — Не место это для настоящего мужчины!
Кочевница опустила голову: что тут скажешь, она и не просилась в банду к героическому вожаку. Ей на роду написано: тащить в одни руки этот пропащий постой, вот оно, настоящее-то проклятие… пока добрые соседи не сживут со свету.
— Лучше бросай эту дыру да иди с нами, слышь? — вдруг сказал Тэму. — Будешь своей неудачей вредить нашим врагам. Частью отряда моего станешь, ну.
Перекати-Беда глянула растерянно и даже не отпустила колкость в ответ.
— Дорогие новобрачные, — сказал я с лёгким нажимом, памятуя, что время не стоит на месте. — Нам ещё двух монстров поймать надо, один, кстати, вылез из канавы. И почему-то он совсем не жидкий.
Из-за грязной насыпи и правда вышло сверкающее сокровище в виде птицы, которая переливалась примерно как весь Алмазный фонд. Увидел бы её эмуль, впал бы от перегруза в кому. Она походила на гибрид павлина и лебедя, только вместо перьев всё тело покрывали тонкие хрустальные пластинки с тонкой переливчатой плёнкой, как дихроичное стекло.
«Калейдос Призматикус Кристалловидный» — гласило инфо, и этот калейдос был похож на ходячий витраж прямиком из Нотр-Дама. Он влез на камень посреди ручья и стоял, как император в царстве хлябей, бросая дивные отсветы на грязь вокруг.
— Отец небесный, будь милостив, как он сам вотвердился-то? — развела руками Сайхина, которая перестала что-либо понимать. — Отродясь такого не было. Не могут жидкари брать и принимать твёрдую форму, когда им захочется. Если только антимагические, но их изначально сжижить сложно…
— И существа с антимагией известны, а у калейдосов нет таких свойств, — кивнул Эстебан. — Их призматическая защита действует иным методом.
— Хм, — я попытался определить, нет ли в кристальном павлине родственного истока Чистоты. Только вместо этого увидел следы остаточной, но вполне свежей магии воды и тверди, что меня удивило. — Хмммм.
— Вот это великолепие, — облизнулся берсерк, глядя на птицу-сокровище. — Может, сожрать? Помру от кровотечения, когда сверкающие грани прорежут изнутри. Такая красивая смерть.
Он аж замечтался.
— Нельзя есть калейдоса, это дорогущий экземпляр, — вздохнула Сайхина терпеливо, как в детском саду. — Завтра вечером его покупать будут, в подарок для невесты эмира.
Она вынула из кармана затейливую раковину-свисток и издала журчащую трель, на которую калейдос обернулся и короткими перелётами подобрался к нам. Эта птица явно никого не боялась, видимо, привыкла, что в естественной среде никакой здравомыслящий хищник не покусится на бритвенно острые хрустальные «перья».
Сайхина выдала птице особый корм из мешочка: землистые клубни, которые калейдос быстро и аккуратно съел. После чего сложил крылья и прижал вздыбленные грани, став гладким, как фигурка прямиком из мастерской стеклодува. Загонщица без церемоний взяла огладевшего монстра под мышку и отнесла его к мойке, чтобы почистить крылышки.
— С птицей ничего не надо делать? — уточнил я у Эстебана. — А как же синхронизация с лопухом?
— Ничего не надо, калейдос чистый, — ответил шаман. — Эти существа благодаря призматической защите за секунды рассеивают любые лежащие на них эффекты.
— Так поэтому он сам и вотвердился, разве нет?
— Нет, в жидком виде они свою призматическую защиту как раз теряют. Мужики, у меня подозрение, что кто-то специально выпустил монстров Сайхины: сбросил с корыт крышки, а калейдоса вотвердил.
— Пфф, великий детектив, а то мы сами не догадались, — фыркнул Гурх. — Тут следы чужака вокруг. Что я, не отличу старых следов Перекати-беды и её дворового мальчишки от следов мужика? Грязь, конечно, жидковата, да и поверх обувки он рогожи накрутил, чтобы опечатки были вмазчивые. Но я вижу, что это мужик, к тому же невеликого роста и веса: шаг между следами малый, глубина невелика.
— Да и пахнет тут третьим человеком, — кивнул крыс. — Запашок такой… замороченный.
— И крышки валяются, все три с корыт сброшены, — Эстебан согласился с собратьями по банде. — Если б текучие звери сами изнутри выбирались, им ни к чему тяжёлые накрывашки полностью сбрасывать, это лишняя трата сил. Они могли вытечь и через приоткрытую щель.
Смотри-ка, ребята оказались умные и полезные, каждый со своими чуйками и скиллами.
— А чего вы молчали, если всё это поняли? — удивился я, ведь у самого возникли те же подозрения. — На птице следы недавнего заклинания воды и тверди. Кто-то вотвердил калейдоса в надежде, что драгоценный монстр улетит и подворье Сайхины потеряет крупную сумму денег.
— А чего тогда птица не вжухнула отсюда? — придирчиво спросил крыс.
— Так она не летучая птица, а дворовая. К тому же ничего не боится и перелетать будет только к любимому хозяину, — пояснил Эстебан. — А сейчас это Сайхина, она же наверняка её кормила при покупке и у неё хозяйский свисток. Эти создания очень тупы, кто свиристит и кормит, к тому и бегут.
— Значит, злоумышленник, который выпустил жидкарей и вотвердил птицу, сам не загонщик, — предположил я. — Иначе бы знал о таких тонкостях. Может, это один из хозяев соседних постоев, который сам зверьми не занимается, чтобы руки не замарать? Соседские не скрывали желания выжить Сайхину из Переплёта. Вот кто-то и помогает этому в тёмную.
— Э, тогда наказать надо сволоту, — обозлился Тэмуржин. — Созвать всех на большой хурал и обвинить вредителя!
— Доказать будет сложно, — пожал плечами шаман.
— Я постараюсь узнать магию, если встречу её хозяина.
Ведь Чистота чувствовала не абстрактные стихии, а конкретный магический след. Два мага огня кастуют слегка по-разному, у каждого свой почерк, и при должной внимательности нульт может их различить.
— Найти-то и опознать не сложно, есть способы, — кивнул шаман. — Только что мы сделаем? Если прижать местного, за него все вступятся, они же заодно, и все настроены против Сайхины. А мы здесь никто. Если сами с нами не справятся, то позовут крышу, прилетит любой из старейшин из центра Оронгая и накостыляет нам.
— Ладно, сейчас нужно помочь Сайхине со зверьми, а дальше посмотрим.
Кочевница вернулась — она не слышала разговор и пока была не в курсе наших подозрений, вот и правильно, поговорим, когда разберёмся с монстрами.
Следующие десять минут наша пёстрая компания с криками месила грязь, пытаясь загнать к бочке здоровенную жидкую моржунью. Это была крупная ползучая монстрюга, обычно безобидная, но стоило её окружить, начала нервничать, не подпускать к себе и бить задней частью тела, отчего земля поблизости содрогалась. Комья земли и камни разлетались вокруг артиллерийским обстрелом.
Моржунов разводят на мясо, ведь это неприхотливые горы ползучего белка, да и шкуры с бивнями пойдут на пользу экономным северянам. Сайхина добыла породистую и плодовитую самку по спецзаказу и содержала её до прибытия покупателя, который добавит моржунью к своему стаду. Будет она привольно пастись с сородичами на побережье холодного моря какой-то из недружелюбных планет. Идиллия.
Но от контакта с лопухом зверюга стала кислотной — там, где она проползла, оставался слой жгучей слизи. Моржунья уже расплавила местную ограду и вторглась на территорию соседнего подворья! Сайхине опять пришлось кланяться и извиняться, возмещать повреждение мелкой монетой, благо в Переплёте ограды плелись быстро и легко. Мы с Клыками стучали оружием и строили страшные рожи, загоняя вязкую тушу обратно к бочке.
В итоге я с разрешения Сайхины заморозил жидкую зверюгу с помощью амулета, получив лёгкий кислотный ожог ладони из-за того, что пришлось её схватить. В общем, ни минуты без приключений. Но и внезапная награда:
Вы получили скилл «Загонщик 1». Надеюсь, это не станет началом долгой и славной карьеры.
С немалым трудом мы перетащили заледенелую тушу (всё это время синий ушастый парень преспокойно дрых) и затолкали в бочку. Фух.
— Теперь синхронизация?
— Да!
Сайхина достала бутылку и вылила из неё семечко, зачарованное мастером Хедином — оказывается, оно тоже было сжижено, чтобы идеально подойти к жидким зверям. Ещё и залито специальным алхимическим составом для повышения силы ордиса и гармонии, поэтому убирать в инвентарь нельзя, ибо инвентарный стазис повредил бы хрупкий баланс микстуры. Вот почему кочевнице пришлось тащить бутыль на своём горбу через половину степи.
Влив эту необычную микстуру в бочку, Сайхина приступила к синхронизации. На сей раз ей не пришлось горбатиться самой: мужики охотно принялись крутить бочку на специальной подставе, вскоре у всех звенело в ушах от скрипа, хотя шаман нашёл чем смазать старые железные кольца. Я с помощью Чистоты смотрел, как мощная аура пышет сквозь стены бочки и гармонизирует пространство не только внутри, но и вокруг.
Интересно, а может эта штука гармонизировать нас пятерых и снять витальную удавку? Уфф, почему-то закружилась голова.
Зато из бочки вывалились совершенно нормальные монстры: неповоротливая кожистая моржунья и стремительный, покрытый плотной шерстью эмуль-многорук. Сайхина ждала с укрюком наготове, ловко охватила эмуля сетью и потащила к клетке, чтобы опять не сбежал и не натворил дел.
Ну, вроде всё!
Но висящий квест не выдал уведомления о завершении.
Хм, почему? Ведь у меня явно получилось найти подход к строптивой кочевнице и помочь ей решить проблему — но задача осталась невыполненной. Неужто подразумевается, что я должен избавить Сайхину от всего вороха накопившихся проблем её постоя⁈ Не может быть, в описании квеста такого не было… Но вторая возможная причина была хуже: мы где-то просчитались и чего-то не учли. Неприятное предчувствие заворочалось внутри.
— Уфф, голова кругом, — сказал слегка побледневший Эстебан.
— Зато всё сделали, — отряхнул руки Гурх. — Пойду отолью.
Он двинулся за ближайший сарай, и с этого-то момента всё покатилось к чертям.
Невидимая удавка удушливо сжалась, мы захрипели и похватались за шеи, пытаясь этому помешать. Но физически никакой удавки не существовало, поэтому со стороны выглядели, как пятеро сумасшедших, которые скребут себе горло и пытаются продохнуть.
— Безопасное расстояние… резко снизилось! — выдохнул я, глядя Чистотой, как багровеют удавки, стоило берсерку отойти всего на три метра от группы.
Гурх бегом вернулся назад и только мы хотели выдохнуть, как произошло то, чего никто не ожидал: многорукий эмуль вырвался на свободу и нанёс ответный удар.
Минуту назад Сайхина запихнула беспокойного зверя в клетку и ушла заниматься обустройством оттаивающей моржуньи, но пока та была ещё жидкой, она проползала мимо клетки эмуля и задела её щедрой порцией слизи. А теперь поеденные кислотой прутья не удержали рвущийся на свободу многорукий шар! Он выломался наружу, пружинисто скакнул с валуна на бочку, с бочки на живот Эстебана, отпружинив от него, как гигантский мяч с двумя десятками рук — и врезался в меня, как лицехват в офигевшую жертву.
Вжух, по лицу проехался квадратный метр мокрой шерсти, множество рук за долю секунды бесцеремонно прошлись по плечам и голове, инвентарь пискнул и выдал уведомление, которое я не успел прочитать. Эмуль с силой оттолкнулся и скакнул прямо на крышу ближайшего сарая, очень довольный своей выходкой, а я от отдачи упал на одно колено и в первый момент не понял, что произошло.
— Нет! — воскликнул Хирс тоненько с искренним страхом, уставившись наверх.
— Хана, — выдохнул Гурх.
— Мой лоовуз!! — яростно крикнул Тэмуржин и выхватил лук.
Ведь рукастый гад со способностью роги забрал из моего инвентаря самую ценную для меня вещь… а в данный момент это оказался вышитый Тэмуржиновой бабушкой лоовуз.
— Стой, он играется! — отчаянно крикнула Сайхина, вот только для нас пятерых это была вовсе не игра.
Чтобы понять то, что произошло в следующие секунды, нужно представить, как все последние часы тёмные призраки от проклятия Сайхины толпились вокруг, бессильно тянулись к нам и не могли нас тронуть, но они не отступали, поджидая момент — и вот он настал. Беды и неудачи обрушились на нас невидимой лавиной: берсерк подавился и согнулся в хриплом кашле; крыс порезался ножом, который привычно крутил в руке; Тэмуржин выстрелил в эмуля, но согнувшийся берсерк ударил его под локоть, стрела сорвалась, а тетива раскровила главарю палец.
— Расступись! — начал командовать Тэму, но поскользнулся и упал в грязь лицом.
Упал в сторону, слишком далеко от крайнего из нас.
Мы дёрнулись к упавшему, пытаясь сгрудиться — как те златокудрые овцы — но неуклюжий Эстебан от поспешности поскользнулся в грязи, взвизгнул фальцетом и повалился спиной в стоящее рядом кормовое корыто. Оно дёрнулось от массивного удара и поехало по скользкому грязному уклону, подпрыгивая на кочках и ямках, с каждым мгновением всё дальше от нас — и с каждым метром наши горла резало всё острее и острее!
Витальная удавка натянулась, мы с криками ломанулись вслед за уезжающим Эстебаном, прямо в раскисшее русло ручья, чавкая по колено в грязи, матерясь и хрипя, пытаясь поймать его и не свалиться сами. Почти догнали, но корыто врезалось в стоящий на дощатом настиле торсык — большую бочку из шкур, просмолённую изнутри. В таких хранят чистую питьевую и дождевую воду, чтобы поить скот в засуху, когда пересыхает ручей. Удар корыта благодаря разгону и массе толстяка пробил старые шкуры, из ёмкости хлынул нарастающий поток воды.
Как называется ощущение истерического смеха вместе с холодным осознанием того, что сейчас тебе отрежет голову? Я, догоняя уезжавшего Эстебана по грязи и уворачиваясь от хлещущих струй, почувствовал хохочущую взахлёб смерть.
Шаман, лёжа лицом вниз, с трудом кастовал заклятье виталиса, чтобы придать себе временной выносливости и ловкости и суметь перевернуться; но удар, мощно встряхнувший корыто, сбил ему каст и вызвал маленькое хэо: вместо виталиса из пухлых ладоней вырвался огонь — и причудливая напомаженная причёска Эстебана вспыхнула жарким пламенем, визг мага стал фальцетным.
Потоки воды из пробитого торсыка сбили миниатюрного крыса с ног и повлекли дальше по уклону, Гурх с криком поймал его в самый последний момент перед тем, как Хирса унесло, а нам отрезало головы; остальные с трудом устояли, уже по пояс в грязи и воде.
Невозмутимый калейдос, которого тоже хотело смыть, подпрыгнул над беснующимся потоком и приземлился мне на голову, усевшись там по-хозяйски, как на подходящем валуне. Дивные витражные отсветы легли вокруг, словно издевательская насмешка.
— Я горю! — придушенно кричал Эстебан из корыта, булькая заливающей водой. — И тону!
Зад шамана содрогался в бессильных попытках перевернуться лицом вверх.
— Нифево не визу! Памагите!
Я рывком поднял его, и в этот момент ослеплённый грязью Гурх, шатаясь от потока воды, инстинктивно схватился за подвернувшуюся опору… хрустальное птичье крыло.
— Э, стой! — крикнул Тэмуржин, но его вопль потонул в мате и криках остальных.
Калейдос испуганно дрогнул, пронзительно закричал и взлетел, порезав берсерку руку, резко и сильно распушил стеклянные «перья», и нас осыпал град мелких и острых цветных осколков! С меня они не сняли ни хита благодаря защите доспеха, а остальных мелко порезало и добавило алых штрихов к картине не маслом, а грязью: «Последний день Помпеи».
Всего десять секунд этого безумия, и мы наконец смогли остановиться и потушить горелые волосы Эстебана, сплотились в мутном месиве, вцепившись друг в друга, мокрые, грязные, испуганные и злые, а четверо ещё и кровоточащие.
Всё это время с крыши соседского подворья на нас смотрели чумазые дети загонщиков, и от наших злоключений их разобрал дикий хохот, они покатывались прямо на плетёном скате, хватаясь за животы.
— Хи-хи-хи, — истерично хихикнул дрожащий от ярости крыс, которому хляби были по грудь и сидели уже в печёнках. — Смешно-то как, сдеру с вас шкуру и поджарю.
Дети перестали смеяться и попрятались.
Не знаю, как бы судьба издевалась над нами дальше, но вдруг поток неудач прекратился и ощущение неминуемого звездеца отступило. Сайхина не тратила время даром, а взобралась на крышу, снова поймала проклятого эмуля в сеть, отобрала лоовуз, проворно скатилась вниз, не чураясь грязи, пробилась к нам. И водрузила шапку на лысину Тэмуржина.
— Вот, — сказала кочевница умоляюще. — Будь проклято моё проклятие. Будь цел ты для подвигов, батыр.
Это был первый момент, когда я увидел упрямую и колючую Сайхину почти плачущей. Взрыв неприятностей у тех единственных, кто вызвался ей помочь, доконал женщину.
— Да ладно, чё, — ответил Тэму почти невозмутимо, только стёр с лица шмат навоза. — Обещали защиту, вот и выдали, мы же Клыки Оронгая, ну.
Через полчаса мы сидели, отмытые и успокоенные, в бедном, но чистом шатре, на старом дощатом полу, покрытом линялыми коврами и потёртыми циновками, и с наслаждением пили зелёный чай. У каждого на шее красовалась багровая полоса от удавки, которая начала резать, но остановилась, сняв по четверти хитов. Эстебан достал какие-то алхимические примочки и дал каждому смазать порезы, саднящая боль притихла.
Монстры были спасены и рассажены по клеткам и вольерам, калейдос от осколочного удара не пострадал, ведь это естественный защитный механизм птицы-витража. Солнце миновало дневную отметку и начинало клониться к закату, до моей встречи с Д. Лаурентисом в Думроке оставалось ещё примерно три часа.
У Клыков была подробная карта степи Оронгай с кучей пометок — чтобы не пересекаться с важными караванами и разъездами кочевых патрулей. По этой карте мы с котом посчитали, что на летающем коврике с полным разгоном я долечу от Переплёта до точки встречи часа за полтора. По идее, всё должно получиться: встреча ночью, закат уже скоро, как только удавка отпустит, сяду и полечу. Ну а пока можно успокоиться и обсудить пару важных тем.
— Что это было, мать его? — спросил Гурх.
— Ну, почему удавка до трёх метров сжалась? — поддакнул ему Хирс. — Сейчас до метра придавит и будем в обнимку до ночи жамкаться?
— Это из-за синхронизации мастера Хедина, — с досадой ответил я. — Семя такое мощное, что через бочку упорядочило и гармонизировало всё вокруг.
— И наше хэо?
— И наше хэо. Только оно от гармонизации не исчезло, а наоборот: стало эффективнее и сильнее нас связывать! Вот свободная область и уменьшилась.
— Проклятая магия, всегда от неё подлянки, — буркнул Тэмуржин. — А ты, красавчик, кстати нечестно нас победил. Как раз все эти магические полёты, прыги-шмыги.
Я не стал напоминать, что их было четверо на одного, а я в итоге побил Тэму без всяких приёмов.
— Скорей бы закат, — вздохнул нахохлившийся крыс, который уже устал быть всё время на нервах. И с этим были все согласны.
Настала пора разобраться с проклятием, ведь у меня давно засела одна мысль.
— Сайхина, я правильно понял, что твой прадед Бехтур основал Переплёт? И в молодости он был сильным и уважаемым владельцем самого крупного постоя?
— Ну да, — кивнула загонщица. — Только потом дела не заладились, пришлось правую половину продать. Ту, где эмуль чудачил, раньше это была наша земля. Потом кто-то нас проклял по крови, в пожаре сгорели все богатства и сгинула семья. Старого Бехтура это всё надломило, да и уважение других подворий он с возрастом потерял. У людей память короткая, раньше его боялись и уважали, а теперь нас едва терпят и всё грозятся выкинуть отсюда.
За прошедшие полчаса она, кстати, дважды ходила в юрту к прадеду, но быстро возвращалась.
— Сейчас он лежачий?
— Почти не встаёт уже, последние недели доживает, а может, и дни, — сказала кочевница ровно. — А давным-давно был могучий воин и усмиритель монстров. Вместе со стрелком из Базарата, убийцей из Думрока и магичкой из Хэзрэш прадедушка поверг дракона Оронгая, от которого наша степь называется. Дракон признал поражение и уступил земли смертным, а сам улетел в другие миры.
— Ошерстеть, — сказал крыс после паузы. — Тогда чего ты не шахиня, если твой прадед — великий герой? Где горы золота и толпы слуг? Врёшь ты всё.
— Вру, вру, — устало кивнула Сайхина.
— А, ну тогда ладно, — успокоился крыс.
Но все остальные, услышав эту невзначай рассказанную историю, смотрели на загонщицу совсем другими глазами, особенно выпучился и поджал ноги Тэмуржин. Не каждый день встретишь правнучку того, кто отвоевал Оронгай у дракона, и увидишь, в каком убогом положении они с пращуром живут. Зато стало ясно, почему даже когда старик давно в немочи, добрые соседушки боятся выкинуть их с внучкой из Переплёта. Даже старый лев смертоносен, вот и ждут, пока бывший герой помрёт. Тогда и постою Сайхины придёт каюк.
— А кем была твоя матушка? Как она смогла тебя из огня вытащить и уберечь, хоть сама сгорела?
— Ведьмой водяной была. У степных ручьёв и дождей училась, с мёртвыми якшалась да с тенями шепталась. Вот и гасила огонь, закрывалась щитами воды, как могла, меня вытащила, но всех спасти пыталась, и потому не смогла. И сама надорвалась от перемагии, да ожоги её доконали, в горячке умерла. Надо было ей самой спасаться. Тогда бы подворье не пришло в упадок.
Говорить с присмиревшей Сайхиной, которая не брыкалась и не бодалась на каждый вопрос, словно злая коза, было куда спокойнее и проще. Но слушать её историю — грустно.
— А твой отец кем был?
— Загонщиком, как я. Помню, в малолетстве учил меня со зверьми обращаться. Строгий был, но не злой.
— Интересно получается.
Обрисованная Сайхиной картина вроде и сходилась, но в ней не было того из родственников, кто обрушил на её семью проклятие и устроил пожар. А его не могло не быть, такие мощные проклятия крови так просто не возникают. Если только…
— А у тебя остался какой-нибудь предмет, зачарованный матерью?
— Ну… да. А чего тебе надо? — снова с привычным подозрением насупилась она.
— Дай посмотреть, обещаю не испортить.
После колебания, глядя на меня исподлобья, загонщица вытащила и протянула мне старый гребень. Не для людей, а на короткую шерсть животных и монстров, с разной частотой зубцов на разных сторонах. По средней части тлела почти выдохшаяся магия воды: увлажнение, которое позволяло легче расчёсывать и укладывать гривы. И негатоса: аура для убийства тли, клещей и прочих мелких вредителей. Плетение двух заклинаний в потемневшее дерево было искусным и лаконичным, выразительным.
— Хм, — повторил я.
— Да хватит уже хымкать, объясняй! — возмутился Хирс.
— Погоди, дай большому человеку всё обдумать, сейчас он как выдаст разгадку, от которой мы обалдеем, — успокоил философ-берсерк.
— Сайхина, дай мне твои руки.
— Не дам! — заупрямилась она. — Опять чего-то удумал, сумасшедший.
— Тэмуржин, теперь ты глава группы, — сказал я, передав права. — Когда я возьму её руки, исключи меня из команды. Ровно на три секунды, а потом опять прими, понял?
— Понял, чё я, тупой, что ли.
— Ну, давай.
Кочевница недоверчиво протянула мозолистые ладони, и пока защита лоовуза действовала, я не чувствовал ничего. Но как только меня убрали из группы и защиту сняло, Чистота встрепенулась от злого дыхания, полного тяжёлого гнева, которым повеяло от Сайхины. Словно у неё за спиной вырос призрак, от тёмного провала которого меня бросило в холодную дрожь. В загонщице жила немалая сила, которая принадлежала Сайхине, но была ей неподвластна. Сила холода, изворотливости, нелюбви ко всему живому, горчайшей обиды и ледяного гнева. Такая искусно сплетённая, выразительная и уже знакомая…
Старая балка над головой резко хрустнула, по спине прошли мурашки от подступающей со всех сторон беды, я вскочил, готовый хотя бы попробовать обнулить воздействие проклятия — но Тэму уже принял меня обратно в группу. Холод отступил.
— ХММММММ, — громко выдохнул я.
— Гони уже разгадку! — потребовал даже терпеливый берсерк.
Но я не успел ничего ответить, как по подворью Сайхины поплыл неприятный звук: глубокий, гудящий и трубный, похожий на зов огромного животного или на штормовой морской ветер. В степи он звучал чужеродно и потому тревожно, я догадался, что это звук созыва на малый хурал, общий сбор Переплёта.
Услышав этот звук, Сайхина побледнела, потому что поняла, что чаша терпения соседей переполнилась и сейчас её будут выселять. Впрочем, она ожидала этого уже слишком долго, так что резко выдернула ладони и молча пошла на улицу. Ей было уже почти всё равно.
Мы неразлучной гурьбой двинулись следом.
Делегацию соседей возглавляла уже известная нам статная матрона, приодетая в традиционный кочевой наряд с расшитой тюбетейкой. Её сопровождали четверо глав самых сильных подворий, все шли, брезгливо поджав губы, больше того, перед ними суетились трое дворовых, расстилая дощатую ленту, сверху набитую двойным слоем ковров. Ну прямо красная ковровая дорожка Оронгай-эдишен, чтобы не замарать сапог о местную хлябь.
Будоражащий звук издавал тощий мужик, дудящий в дунг — большую морскую раковину, окованную медью. А в центре внимания шествовал невысокий суховатый мужчина лет шестидесяти, аккуратный и явно не степной, а вовсе беловолосый. Он напоминал скорее ухоженного дельца из Базарата, и на пальце золотело приметное кольцо-печатка со Всевидящим Оком, в данный момент закрытым.
Торговец поднёс к носу платок, видимо, надушенный каким-то средством от местного звериного амбрэ, которое висело над Переплётом словно смог над каким-нибудь мегаполисом. Крыс принюхался в сторону этого платка, чёрные бусинки глаз удивлённо сверкнули; я вопросительно указал на него, а потом на навес с корытами — и Хирс, помедлив, кивнул. Ясно-понятно.
За спинами пришедших маячили остальные, толпа собиралась быстро и со всех сторон, на крышах и настилах в верхней части оград высыпали дети и подростки. Все молчали, но от местных веяло ощущением гробового согласия, к которому они заранее пришли.
— Сайхина, дочь Мергэдэ, внучка Хенси, правнучка Бехтура, — тощий перестал дуть в раковину и начал вещать. — Соседи устали жаловаться на непотребства, идущие от твоего постоя. Снова твои звери учинили бед и убытков добрым людям, а ещё ты приволокла с собой из степи бандитов и чужаков, которые пугают почтенных жителей и грозятся невинным детям Переплёта. Не вняла ты доброму слову, не единожды сказанному в добродетельной заботе; не исправила непотребства двора твоего, а только сильнее позоришь поселение разрухой и нищетой. От твоего проклятия соседям редко бывает польза, а чаще убытки да беды… Устали люди мириться со всем этим! Пришла пора исправить неправильность и восстановить верный порядок.
Сайхина стояла перед тягучим перечнем обвинений неподвижно, как упрямое дерево посреди степи, давно привыкшее к завываниям ветров. Она настолько сжилась с постоянными нападкам, что стала к ним равнодушна, но эта стена равнодушия превратила её жизнь в тюрьму, где невозможно стать счастливой.
— Главы Переплёта, кто за выселение, поднимите белые орамалы. А если кто хочет оставить Перекати-Беду донимать честных людей, покажите алые.
Подворье Сайхины украсилось десятком белых платков, ни одного красного.
Наступила тишина.
— Что ж, — пожевав бледными губами, равнодушно кивнул сухонький мужичок. — Уважаемое собрание вынесло решение. Давно пора было, давно.
Система не скрывала его горделивые данные: Сигизмунд Шираль, старший представитель Торговой Гильдии Базарата, торговец и управитель 74-го уровня. И проницательность, и Чистота показывали, что худосочный представитель неслабо защищён рядом магических аур и даже одной астральной. Класс у него, конечно, не боевой, но вещи и ауры под стать уровню, так что нашей серой группе с ним никак не справиться. Даже если не брать в расчёт возможную власть золотой печатки с Всевидящим Оком.
Шираль поднял руку:
— Как уполномоченный смотритель этого региона закрепляю приказ: реквизировать землю первого постоя и выселить про́клятое семейство в срок до одного дня.
Он обратил спокойный взгляд на Сайхину:
— К рассвету никого из вас, Бехтурских, не должно остаться на этой земле, иначе добрые люди выкинут. Порченое подворье постановляю предать благородному очищающему огню, после чего вывезти выжженную землю в овраги и завезти новую, освятить благословением природы и света, выровнять и выставить на торги. Почтенные, согласны с решением?
Один за другим главы семейств и подворий согласно опускали платки.
Во мне тяжелело дурное предчувствие, что сейчас произойдёт сцена из какой-нибудь «Кэрри», когда доведённая до крайности девушка со сверхспособностями наконец перейдёт черту, скажет: «Проклинаю вас всех», и на Переплёт обрушатся страшные беды, по сравнению с которыми наше мелкое хэо окажется детским лепетом. Что сгоревшая в пожаре семья явится в виде жутких пепельных призраков и они начнут убивать всех вокруг, а мать Сайхины и сама она засмеются последним смехом и отомстят всем, кто столько лет их обижал.
И реально шло к этому: кочевница замерла как в трансе, её кулаки сжались, глаза превратились в щёлочки, полные неприятия и ненависти, рот кривился в крике, который вот-вот прорвётся наружу. Даже находясь под защитой от проклятия, я почувствовал знакомый ледяной гнев, который поднимался не от Сайхины, а прямо из глубин этой грязной, но когда-то уже опалённой огнём земли. Только то был не праведный огонь, а вовсе наоборот.
Чистота во мне зашипела от того, какой мертвящий ток гнева и холода шёл снизу; толпа почуяла тяжкое хладное дыхание и задвигалась, зашумела. Кажется, сейчас случится трагедия, в которой страшной смертью погибнет куча народу, Переплёт сгинет и пару месяцев спустя его понадобится зачищать от стенающей нежити каким-нибудь мельинским паладинам света! А нам с удавкой и нуждой всё время быть рядом — в давке и хаосе точно не выжить.
Поэтому я быстро подался вперёд, чтобы прервать судилище и бросить обвинение в обратную сторону, пока не поздно… но не успел. Занавесь встрепенулась, её сорвало мощным степным ветром, ударившим изнутри, и на свет вышел старик, до того страхолюдный, что от его вида все дрогнули и по стойбищу разнеслись ахи и вздохи.
Седой и дико всклоченный, с ввалившимся животом и щеками, кожа да кости, весь посиневший и обескровленный, с чёрными сетками вен и заскорузлыми узлами пальцев — почти живой труп, он едва держался на ногах и опирался на старую рогатину. Провал беззубого рта раскрылся, оттуда вырвался сильный и громкий ветер, который вырвал из рук многих стоящих белые орамалы, взметнул их и закружил в воздухе под восклицания людей.
Сайхина вышла из транса, бросилась к прадеду и подхватила пока не упал; она снова стала собой: молодой неказистой загонщицей с мозолистыми ладонями и кривыми ногами, не блиставшей умом, потому что с детства была всеми брошенной девчушкой без образования и должного воспитания. Но она перестала превращаться в Кэрри.
Старик опёрся на внучку, поток ветра из его рта иссяк и наступила тишина, а вместе с ней и облегчение в рядах испугавшихся местных.
— Зачем вышел, бывший тархан? — насмешливо воскликнула женщина из толпы. — Пугать нас вздумал, а на тебе духа живого нет, дунь ветер — рассыпешься!
Соседи поддержали её согласным гулом, дети послушно засмеялись, раз взрослые смеются, значит, смешно.
— Попрощаться решил, — издевательски предположил кто-то.
— Как не помер ещё, костля такая?
— Живучий, внучкин нахлебник. И не совестно столько лет на сироте ездить.
Старик силился что-то сказать, дыхания в его груди не хватало, он мог только невнятно хрипеть, на это было больно смотреть; Эстебан шагнул к деду, сплёл быстрое витальное заклятие, чтобы хоть немного придать умиравшему сил. И это помогло: ветер из распахнутой дыры рта завыл сильнее и громче, внезапно все услышали потусторонние и угасающие слова.
— Здравствуй, владыка степи, и прощай… Возвращаю тебе взятое… Ибо передать некому…
Он выдохнул в последний раз и посмотрел на правнучку съежившимся, виноватым взглядом, словно прося прощения, а потом глаза закатились и высохший трупик обмяк в руках у плачущей Сайхины. Никто из нас в тот момент не понял, что же произошло.
А потом поняли все сразу, потому что грянул ураганный ветер, настолько сильный, что повалил стоящих, даже базаратского представителя со всеми его защитами — и Переплёт накрыла гигантская тень.
— ПРОЩАЙ, БЕХТУР. — раздался сотрясающий голос, пронзивший всё небо, — Я ПРИНИМАЮ ОБРАТНО СВОЙ КРАЙ.
Дракон Оронгай повис над нами, раскинув крылья шире селения. И если вы ещё не встречались с драконами, то вам следует знать о них две главных вещи: во-первых, они невообразимо огромные, и при взгляде на них маленьких человечков с непривычки парализует от невозможности существования такого чудовищного создания вместе с неоспоримым фактом, что вот оно, висит над тобой.
А во-вторых, драконы прекрасны: высшей красотой и гармонией, при взгляде на которую захватывает дух, даже если ты видел уже сотню этих созданий — каждый раз словно первый. Они могут быть страшными, чудовищными, израненными или даже осквернёнными — но сущность и природа драконов таковы, что в любом состоянии они прекрасны и точка. Поэтому люди и нелюди прижались к земле, со страхом и восхищением глядя вверх и пытаясь объять дракона взглядом, запечатлеть его образ и насытить глаза, которые были не в силах оторваться.
Оронгай шевельнул крыльями, землю обдало новой волной ветра, унёсшей десяток тюбетеек, но гигантская фигура одним движением отдалилась и стала менее оглушающей. Он висел уже на высоте метров сто — и всё равно казался на расстоянии вытянутой руки и закрывал почти всё небо. Но теперь облик дракона можно было хоть как-то вместить в сознание.
Гигант заговорил тихо и осторожно, уже не столь сотрясающе:
— Смертные. Вы пользовались богатством и красотой моей земли на протяжении четырёх поколений. Вы испятнали степи язвами становищ… впрочем, по-настоящему ничего не испортили. Как ничего по-настоящему и не добились. То, с чего вы начали и к чему пришли, отличается на два маленьких шага: ярмарка, порталы и пёстрые монстры, суетливая череда мимолётных сделок. Стыдно, что я проиграл поединок и ушёл в изгнание ради этого.
Он покачал величественной головой на изогнутой шее, такой чешуйчатый и монолитный. Все слушали и пытались понять, никто не осмелился встрять в речь Оронгая, пока он её не завершил:
— В вашей изобретательной приспособляемости к любым условиям, в кропотливых изысках материальной культуры, которой вы пронизываете всё пространство своей жизни, есть ценность и удивительный тысячелетний потенциал. Но мне эта ценность не близка. Поэтому я снесу ваши поселения и все следы вашего пребывания очищающим буйством праматери-бури, которая грядёт.
В клубящихся облачных крыльях дракона сверкнули молнии, озарившие его тело изнутри, он кивнул на горизонт, и все заметили, что небо уже темнеет, гроза собиралась вдалеке и клокотала, переругивалась с края до края горизонта, выстраивая невиданный фронт. Мрак рос в облаках, превращая их в тучи, и медленно стекал вниз, закрашивая синее небо. На краю плоского мирка, там, где море переливалось через край диска и утекало в бурлящий снизу Межеворот, уже рождались первые молнии, нервно покалывая побережье. Скоро они сметающим валом покатят в Оронгай.
Смертные поняли, что происходит нечто ужасное — не такое, как смерть, но тоже необратимое: надвигается крушение всего, что они, их отцы и матери, деды и бабки строили столько лет. Конец всех маленьких муравейников, которые они создали, решив, что степь Базарата принадлежит им отныне и навек. Оронгай молчал и терпеливо ждал, пока до каждого из присутствующих дойдёт смысл сказанного; Шираль медленно встал и поднял руку, и дракон посмотрел на него, словно дозволяя говорить.
— Видите ли, царственный господин просторов и ветров…
После ветряной мощи драконьего гласа хиленький человеческий голосок слышался особенно жалко. Впрочем, бюрократу со стажем на такие вещи было фиолетово, он продолжал бубнить:
— … Право здешних родов и семейств на владение степью и распоряжение своими участками закреплено в документах Торговой Гильдии Базарата. Наш высочайший покровитель не позволит отнять это право и поколебать букву договора между вами и смертными, ибо в Базарате сделка священна.
— Верно, — кивнул дракон. — Мне известны очертания собственных сил и я не стремлюсь заглянуть за их пределы. Не младшему дракону отвергать закон одного из девяти археонов. Поэтому я не пришёл бы забрать своё, если бы оно не было моим по праву.
«Если это младший дракон, каковы тогда старшие», — подумали мурашки у меня на загривке.
— Но договор гласит… — начал Шираль, торопливо сверяясь со внутренней справкой, ведь он на самом деле не знал текст договора, который заключили до его рождения и к которому за сотню лет ни разу не возвращались. — «Покуда живы наследники победивших, земля Оронгай остаётся в их распоряжении»!
— Всё так. Но сейчас ушёл последний из четверых. Как и трое до него, он никому не оставил этот край в наследство. Потому что не нашёл подходящих наследников.
— Вот же они перед тобой: потомки и законные наследники четверых победителей! Их дети, внуки и правнуки смешались в общем коктейле родственных связей по всем поселениям степи. А часть земель были законно куплены у потомков по крови и согласно законам торговой гильдии переданы во владение новым хозяевам. Их наследники ныне владеют…
— Любопытно, — с лёгкой печалью сказал дракон, — Как уверенно вы считаете вашу мерку не просто легитимной, но главенствующей над реальностью. Когда это лишь ваша эфемерная фантазия, до которой нет дела никому, кроме вас. Вселенная равнодушна к системам упорядочивания, созданным смертными, к сводам местечковых законов, к якобы правам и договорам, купленным за монеты вместо Смыслов.
— Но священность сделки…
— Я чту сделку, которую заключил. Четыре достойных смогли победить меня и потому получили Право. Но передать его по наследству они могли лишь тем, кто достоин, — с точки зрения земли, а не с точки зрения вашей бухгалтерии.
Торговый представитель сглотнул. Было видно, что чем внимательнее он вчитывается опытным взглядом в старый договор, тем сильнее понимает, что дракон прав. И ясно почему.
Сто лет назад победители договорились с драконом о смысле сделки, и всевидящее око её закрепило. Но годы прошли, и смертные с типичным самомнением перевели договор на свои правовые нормы, после чего стали торговать кусочками Оронгая. Они свято верили, что если бумага скреплена печатью Торговой Гильдии, то ей подчиняются и небо, и степь, и драконы. Торговцы выкупали и перепродавали право на землю, забыв, что изначально эту землю им никто не давал. Они подменили древний базовый смысл бухгалтерской мишурой — и теперь искренне обалдели, когда ураган не пожелал следовать параграфам их договора.
Неотвратимая судьба явилась забрать принадлежащее ей по праву, а муравьи очнулись и осознали, что на муравейники надвигается буря, которая не оставит от них ни следа. Судя по выражению лица торгового представителя, он понял, что Владыка Обу-Хурай в апелляции по этой сделке защитит не их.
Толпа суетливо задышала, несколько самых сообразительных метнулись прочь и побежали собирать вещи, чтобы успеть снарядить телеги, забитые скарбом и покинуть территории Оронгай вовремя, не попасть под великую бурю, которая уже начала свой путь от края мира сюда. Но большинство местных ещё находились в стадиях неприятия, отрицания и торга. Они не осмеливались обратиться напрямую к дракону, но бормотались между собой:
— Как же так? Не может так быть! У нас же права, мы же тут родились…
— А мы честно купили, кто вернёт нам деньги?
— Столько лет жили, строили, а теперь бежать⁈
— Почему этот безумный Бехтур не оставил наследство своей чёртовой внучке?
— Да она же проклятая, а остальные его потомки сгорели…
— Взял бы себе ученика, наследника…
— Рассказал бы всем, как он важен, старый дурень, его бы окружили пожизненной заботой и почётом!
Муравьи вдруг поняли, насколько ценным был старый воитель и герой, сто лет назад повергнувший дракона. Сколько же в нём было силы, что он пережил остальных соратников и оставался последним владельцем и хранителем Оронгай, прозябал в нищете и терпел презрение соседей, живших на земле, сохранность которой он обеспечивал, пока хватало сил.
Понимание собственной ошибки пронзило многих местных, но оно было настолько неприятным, что толпа конечно пошла в отказ, они валили всё на мёртвого деда и его сумасшедшую проклятую внучку. Дракон созерцал это молча, в его глазах подрагивали проблески молний, и я вдруг подумал, как легко ему испепелить всю эту раздражающую возню под ногами, избавиться от нас одним движением лапы, пасти или крыла. Но Оронгай терпеливо ждал, когда люди поймут и примут его право на землю.
— Буря движется, — тихо сказал он, словно бледный ветер пронёсся по испуганным кронам. — У вас есть срок на бегство в пределах одного дня. К рассвету никого из вас не должно остаться на этой земле, или стихия вас не пощадит.
Уполномоченный торговый представитель сжался, узнав собственные недавно с таким пафосом произнесённые слова.
— Господин дракон, смиренно просим открыть нам принцип наследия! — воскликнул Шираль, низко поклонившись, чтобы скрыть смятение на лице. — Каким образом земля Оронгай решает, кто достоин её принять?
— Именно тот, кто способен принять её, а не разменять, – сказал дракон. — Среди живущего здесь народа таких не осталось: каждый разменял степь на страхи или медяки. Раньше четверо победителей воспитывали каждый своего наследника… но все они сгинули.
— Сгинули?
— Последний пятнадцать лет назад погиб здесь, в огне.
Казалось, уполномоченного сейчас хватит кондратий.
Так значит, пожар и проклятие в постое Сайхины были не случайны! Больше того, ещё три подобных бедствия произошли в семьях у каждого из победителей дракона! За годы все потенциальные наследники были уничтожены, а победители или умерли раньше от старости, или, потеряв близких, так и не смогли найти им замену. Может, в семье Сайхины все поколения были достойны наследия, но пожар прервал это, а немощный прадед сломался от горя и уже не смог воспитать её.
Ветер вокруг вился всё сильнее, трепал волосы, кидал пыль и травинки в лицо.
— Единственное, что вы можете сделать, это опять бросить мне вызов, – проронил Оронгай. — И заслужить Право снова.
— Ладно, — сказала Сайхина.
Все нарастающие споры, стенания, охи-вздохи прервались, расширенные глаза уставились на кочевницу, и мы с мужиками тоже. Она бережно опустила прадедушку на дощатый порог и укрыла его лицо своим фартуком.
— Чокнулась? — шикнул крыс тихонько. — Собралась сразиться с великим змеем? Хи-хи.
Он нервно, истерично хихикнул, схватив себя хвостом за морду, чтобы не начать хохотать.
— Ради этих уродов? — взъярился Тэмуржин. — Которые вас с пращуром ни во что ни ставили, за столько лет не вытащили ваше подворье, не помогли, а специально угробили? Клянусь, даже я, грабитель с полей, больше чести знаю, чем эти «почтенные»! Не стоят они того, чтобы ради них гибнуть!
— Так я не ради них, — моргнула кочевница. — А для семьи нашей пропащей, чтобы хоть как-то она продолжилась… если выживу. Для Бехтура, который столько лет жил и терпел, умирать отказывался… выходит, ради вот этих.
Она тяжело вздохнула.
Я лихорадочно размышлял, находясь в полном офигении от того, куда привёл небольшой сайд-квест. Системное инфо дракона было чистым и без меток, только имя и раса. Не указаны даже стихии, хоть они довольно очевидны по его внешнему виду: основа неба и ветра, части тверди и воды. Но каков его уровень, хоть что-то ещё? Оставалось только гадать.
Меня глодали две мысли: мог ли кочевник Бехтур, пусть выдающийся воин и загонщик монстров, быть настолько крутым, чтобы победить Оронгая в бою? Глядя на дракона вблизи, было сложно в такое поверить. Пусть даже вчетвером, пока вы не достигли уровня 100+, с таким существом никак не справиться. Физически оно уничтожит вас ударом хвоста, это всё равно что по тебе ударили поездом, на уровнях серого и зелёного ранга более чем смертельно.
В принципе, четвёрка пращуров могла быть и синего ранга, почему нет, это не самый высокий уровень. Хотя в местном кочевье казалось абсолютно нереальным поднять его именно в боевых классах, ну просто не на чем — но они могли восходить в Башне Богов и лишь после победы над Оронгаем вернуться и осесть. Однако мне начинало казаться, что речь не шла о прямом поединке клыка и клинка, не об убийстве, ведь побеждённый дракон остался жив. Он упомянул о том, что в основе всего лежат Смыслы, возможно, это поединок воли, каких-то идеологий…
И вторая мысль билась в голове: что в этой ситуации могу сделать лично я?
— Дитя Бехтура, ты в самом деле хочешь бросить мне вызов?
— Да. Мне идти некуда.
— Чтобы сразиться с драконом, нужны четверо живущих на этой земле хотя бы год. Четыре стороны света, четыре времени года, четыре градации суток — и один дракон.
— Я готов, — в ту же секунду сказал Гурх-берсерк. Видимо, не просто так он обдумывал красивую смерть от сожранной хрустальной птицы. Пасть в битве с громадным драконом было ещё лучше.
— Ни за что на свете, — вскинул пухлые руки Эстебан, и его обгорелая причёска шатнулась, как остов обугленной Эйфелевой башни. — И даже не думайте с осуждением на меня смотреть, у меня полно дел и амбиций! Я даже Быкарушку не восстановил.
— Не могу отказаться от зова, — прошептал Хирс, как загипнотизированный глядя наверх. — Мы, варлинги, рождаемся, чтобы стать кормом для великого змея Тармарана, нашего создателя и отца. Однажды я узнал, что куда бы ни убежал, как бы ни изменился, в конце моего пути Тармаран пожрёт и тело моё, и душу… Так, может, лучше пусть меня проглотит другой змей? Не такой чудовищный и страшный.
Он шмыгнул длинным мокрым носом и шагнул вперёд.
— Я не жил на этой земле и не могу бросить ему вызов, верно?
— Красавчик, ловко отмазался, — бросил Тэмуржин со злым отчаянием. — Я всегда знал, что ты хитрец.
Страх пульсировал в глазах главаря банды, он уставился на спокойную Сайхину.
— Чего такая мирная, самая смелая, что ли? Или страх потеряла вместе с умом, да?
Я выразительно протянул руку к лоовузу.
— Снимай.
— Да пошёл ты! — взъярился Тэму. — Бросаю вызов, ясно? Я батыр, а не трус!
— Стойте, а как же удавка? — воскликнули мы с Эстебаном. — Стоит нам разделиться, и всем ха…
— ВЫЗОВ ПРИНЯТ.
Глас Оронгая заполнил степь и разнёсся по закоулкам неба. Дракон подался ввысь, в его глазах родились молнии, и каждая ударила в одного из четверых, они вспыхнули сияющим ореолом и стали подниматься вверх. Мы ахнули, предчувствуя, как резанёт — но удавка бесследно исчезла, её сняло выдохом ветра, мы наконец перестали быть связанными одним хэо и стали свободны! К счастью, дракон оказался прозорлив и позаботился о том, чтобы бросившие ему вызов дожили до поединка.
Чёрт побери, я мог прямо сейчас смотать удочки, оседлать коврик и валить отсюда в безопасное место — например, в бандитские кущи Думрока на встречу с потенциальным куратором смертоносцев. Но нет, конечно, я не мог бросить Сайхину и парней в самый ответственный момент.
Только что сделать-то?
Вокруг поселения формировалась гигантская облачная воронка, дракон поднимался выше и четыре маленьких светящихся фигурки следовали за ним. Ветер стал ещё сильнее, уже приходилось выкрикивать слова, чтобы перекричать его придушенные завывания; небо поминутно пронзал пульс тончайших ажурных молний, только теперь они проносились по кругу, справа-налево и слева-направо, словно очёркивая область поединка. Короче, эпичность стремительно росла.
Мистер уполномоченный о чём-то яростно спорил с соседской матроной, которая и устроила сегодняшнее судилище, а теперь была белее мела, осознав, что вместо приобретения потеряет всё. Так ей и надо, суке.
Вдруг посреди толпы возникла суета: люди подались в стороны и на возникшей прогалине показались звери и монстры. Они подходили со всех сторон, как сомнамбулы, некоторые явно сорвались с привязи и даже волочили за собой обломки клеток и вольеров, из которых вырвались; среди них шествовали и совершенно гротескные иномирные создания. Они собирались в одном месте и вели себя странно: коровы и быки, мясистые жерруны и другой крупняк встали двумя группами справа и слева. Животные помельче, вроде лошадей и пони, вдруг стали взбираться им на спины, за ними полезли уже на третий ярус козы и овцы. Зрелище было психоделическое.
Судя по реакции местных, они понимали, что это такое, и видели уже не впервые, хотя дети тыкали пальцами, выпучив глаза. Значит, сие действо иногда происходит, но далеко не каждый день. Многие кланялись и осеняли пространство священным знаком, на лицах шокированных происходящим людей появился просвет надежды. Хм, наверное, это местные воротилы? Главы живой ярмарки Оронгай пытаются как-то повлиять на исход поединка с драконом. Помочь четверым победить чудовище и оставить степь во владении смертных.
Звери третьего яруса уже тянулись друг к другу, как две живых пизанских башни, которые решили обняться; мелкие существа четвёртого яруса схватились лапами и хвостами, а кошки и мышки с пятого яруса сцепились в плотный верх и образовали живую арку. Ёлки, да это звериные врата! Животные затряслись в общем спазме и замерли, сквозь них заходили мощные волны виталиса и ауриса, и внезапно пространство внутри арки вывернулось наизнанку, выпихнув из каких-то далей прямо сюда троих.
Живые врата с оживлённым беканьем и меканьем рассыпались, звери и монстры бросились врассыпную, их больше ничего не держало, они толкали стоящих на пути. В постое Сайхины воцарился сущий бедлам — второй раз за день.
Тройку пришедших такие мелочи не беспокоили. Слева высился могучий почти трёхметровый огр в боевой броне и с двуручным молотом, которому позавидовали бы гномские короли Средиземья. В центре висел мрачный пожилой маг в строгой серой робе с витиеватым посохом из тильсы, поющего металла, он восседал на левитирующем кресле без украшений. Справа на крупном клыкастом звере в удобном седле с аккуратным паланкином ехала миниатюрная старая женщина с седыми косами в лентах, в расшитой одежде кочевников. Тройка элитных то ли бойцов, то ли переговорщиков живой ярмарки Оронгай прибыла на место.
Уполномоченный сразу отскочил от матроны и бросился к ним, поклонился и затараторил отчёт, указывая на небо. Тройка выслушала торговца, а старуха обвела взглядом толпу, отыскала нас с Эстебаном и вдруг пристально посмотрела мне в глаза. Взгляд явно был целенаправленный. Меня словно изнутри толкнуло, я дёрнул шамана за рукав и потащил вперёд.
— Пошли!
— Ты чего? Куда?
— Общаться с властями.
— Кто такие? — громыхнул огр, глядя на нас сверху.
— Друзья Сайхины и Клыков, которые бросили вызов дракону. У нас есть информация о виновных в том, что здесь происходит.
Тонкие губы старухи изогнулись в едва заметной улыбке.
— Говори, — кивнула она. — Только погоди один миг.
И указала вверх, потому что знала, что сейчас будет.
Небо пронзили четыре молнии, каждая своего оттенка: одна пришла с севера и была пронзительно-белой, вторая с юга и отдавала зелёным, западная с моря сверкала синим, а восточная с Базарата принесла золотой всполох. Все вместе они залили степь и Переплёт удивительным мерцающим светом, который очертил в воздухе гигантский шар с драконом и четырьмя фигурами внутри.
А затем шар сверкающих молний схлопнулся, и они исчезли, словно ушли в занебесье — внизу взволнованно закричали ослепшие на пару секунд люди, а облака и тучи над нами пугающе и стремительно задвигались, как будто небо ожило. Они стекались и изменялись, пока не приняли форму дракона, который сражался с четырьмя такими же титаническими фигурами Сайхины, Хирса, Гурха и Тэму. Словно картина из преданий.
Я оказался прав: в их руках не было оружия. Гигантские облачные фигуры медленно кружились и смещались в танце, пытались коснуться дракона, атакуя со всех сторон, словно стараясь отнять у него пространство. А тот грациозно изгибался, избегая их прикосновений и находил такой путь, в котором его свобода сохранялась и танец продолжался.
— Наш крысюк на четверть неба, — севшим голосом сказал Эстебан и шмыгнул мокрым носом. — Теперь я видел всё.
— Говори, — приказала старуха.
— Госпожа Уран-Гоо, к чему слушать чужаков? — быстро вклинился Шираль. — Что они знают о чьей-то виновности, они сами виновны в запугивании местных жителей и грабеже…
— Это мы рассудим, — сухо прервал его маг в серой робе и воздвиг вокруг нас купол нейтральной силы ордиса, который защитил от шума и ветра.
— Беспорядки с утёкшими зверьми, послужившими основой для народного недовольства и судилища устроили не Сайхина и Бехтур. А как раз стоящий перед вами представитель торговой гильдии Сигизмунд Шираль.
Я произнёс это спокойно и отчётливо, как военный на докладе, а торговец дрогнул. Он явно не ожидал настолько быстрой смены ситуации.
— Шираль прилетел или телепортировался раньше, использовал магию невидимости, чтобы пройти в первый постой, и там свалил крышки с корыт с жидкарями. Потом заклятием воды и тверди вотвердил одного из трёх монстров, калейдоса, в надежде, что тот улетит и Сайхина потеряет ценный товар, окажется в долгах. Чтобы даже если основной план по окончательному озлоблению соседей не выгорит, она была вынуждена пойти на любые условия и отдать землю в уплату долгов.
На впалых щеках представителя выступил лихорадочный румянец, он открыл рот, чтобы разразиться гневной тирадой, но маг поднял ладонь в упреждающем жесте, его взгляд был реально жёстким, и торговец осёкся, замолчал. Нервно блестели глаза и подрагивали пальцы, он лихорадочно соображал, как выкрутиться и спастись, а я продолжал:
— Шираль не ожидал никаких последствий и считал, что дело в шляпе. Он не рассчитывал ни на какое расследование, потому что в его картине были только выживший из ума старик, который вот-вот умрёт, и его никем не любимая, задёрганная и забитая правнучка, ей и в голову не придёт что-то расследовать и проверять. В общем, лёгкие жертвы и больше никого. Он понятия не имел ни про дракона, ни про старый договор, и не мог заранее знать, что с Сайхиной в стойбище придут помощники, то есть, мы. Поэтому Шираль предпринял лишь базовые меры, чтобы скрыть свои следы: покров невидимости, обмотку на туфли. Его защитное поле и так предотвращает оставление отпечатков пальцев и прочих крошечных частиц.
— Какие же следы оставил почтенный куратор? — спросила старуха, и её лицо было столь безмятежным, что я понял: она давным-давно знает, что за человек этот Сигизмунд Шираль и в чём его игра. Ей просто было нужно, чтобы он подставился и тому появились свидетели.
— Во-первых, отпечатки ног на месте преступления подходят под его рост и вес; конечно, это не доказательство, но косвенное подтверждение. Во-вторых, Шираль использует ароматический платок, чтобы защититься от местной вони, и этот платок был вне облегающего защитного поля. Слабый запах от него остался в подворье и наш крысолюд Хирс — который прямо сейчас доблестно сражается с драконом за сохранение земли Оронгай в ваших руках, — учуял этот запах при нашем визите в подворье. А когда почтенный Шираль явился официально, крысолюд без труда различил тот же запах на его платке.
Я не мог не ввернуть про доблестного крыса-героя, у торговца дёрнулся глаз, особенно потому, что это было сказано в их собственном лживо-пропагандистском стиле, которым помощник торговца зачитывал обвинения Сайхине.
— В-третьих, Шираль не кастовал сам, он не маг, но использовал вещь с заклинанием воды и тверди, которая специально служит для вотверждения сжиженных монстров. Для торгового представителя наличие этой узкоспециальной вещи абсолютно не обосновано. Она может находиться в инвентаре Сигизмунда, только если он злоумышленник, который совершил преступление с целью навредить подворью Бехтура и Сайхины и их семье. У моего класса развитое чутьё магии, и я запомнил магический след от заклинания на калейдосе — он до сих пор не истощился, вы можете сами его проверить. Готов поставить крупную сумму, что плетение магии на вещи Шираля будет тем же.
Торговец от неожиданности подавился и кашлянул, застыв с полуоткрытым ртом. Такой степени дедукции от какого-то бандита-проходимца он точно не ожидал.
— А вещь с этим заклинанием до сих пор находится в инвентаре почтенного куратора? — поднял бровь серый маг порядка.
— Полагаю, что так, и призываю немедленно это проверить. Шираль не предполагал, что дойдёт до такой ситуации, и выкинуть прямую улику даже не приходило ему в голову.
— Именем круга управителей живой ярмарки Оронгай, — отчеканил маг, — предоставьте свой инвентарь для обыска, включая закрытые ячейки.
— Не могу, — вскинулся торговец. — У меня коммерческие тайны, государственные документы торговой гильдии… Требую защиты как носитель печати Всевидящего Ока!
— Вы на нашей территории, на земле Оронгай наше право сильнее, — равнодушно сказал маг, он повёл рукой и Шираля мгновенно сковали тиски ордиса.
Огр-воитель точным движением сунул руку прямо внутрь принудительно открытого инвентаря, безошибочно определил там нужный предмет из сотен ячеек, заполненных разными богатствами, и воплотил. А затем скупым движением вырвал из руки торговца надушенный платок.
— Присовокупите оба предмета к остальным уликам, — приказал маг, и воин кивнул.
«Остальным⁈» — читалось на скованном ужасом лице Сигизмунда.
Я ощутил настоящий кайф, наблюдая за этим.
— Мне подсунули! — выхрипел торговец, его лицо не могло определиться: бледнеть или краснеть, а оттого пошло пятнами.
— Не беспокойтесь, я использую заклинание ордиса и прослежу за всей историей перемещения данного предмета, — ледяным тоном ответил серый маг. — Если вы невиновны, история предмета это докажет. Либо наоборот.
Из Шираля будто выпустили весь воздух, он понял, что проиграл.
— Почему же почтенный торговый представитель пошёл на такие странные действия и рискнул своим положением ради какого-то постоя, который находится в полном упадке? — спросила всё это время молчавшая старуха, на невозмутимом восточном лице которой могло почудиться удовлетворение.
— Как всегда у торговцев, ради денег, — пожал я плечами. — Судя по двум его оговоркам при произнесении приговора, Шираль давно хотел избавиться от Бехтура и Сайхины, он состоит в сговоре с местной матроной, которая хочет завладеть их землёй. Являясь торговым куратором региона, он получает процент с каждой сделки, а место первого постоя — самое дорогое.
— Принято, — сказал серый маг, полагавший, что с моими показаниями закончено.
— Но это всё мелочь по сравнению с главными преступлениями этого человека и тех представителей Гильдии, которые много лет работают с ним заодно.
— Вот как? — маг удивлённо поднял бровь. — Продолжайте.
— Дракон сказал, что у победителей были наследники, готовые принять степь. Каждый воспитывал детей и внуков так, чтобы после смерти от старости духовное право владеть этими землями перешло к ним. Однако пока были живы эти наследники по крови, торговая гильдия не могла получать процент от продаж и покупок земель, ведь земли оставались во владении, их никто не продавал. Сигизмунд Шираль много лет был куратором этой части Оронгай и получал процент со всех проходящих здесь земельных сделок. Ему было выгодно, чтобы настоящие хранители исчезли, чтобы их наследство раздробили и продали, а потом перепродали много раз. Ведь с каждой сделки он получал свою монету.
Я развёл руками.
— Поэтому Шираль и кураторы других регионов, где проживали наследники, за годы устроили несколько несчастных случаев, в которых погибли их семьи. Мне известен только пожар, который уничтожил сразу всех сородичей Сайхины и Бехтура…
— Нам известны и остальные, — кивнула старуха.
Она перестала скрывать, что пришедшие находятся в заключительной стадии давнего расследования, ибо всё было и так ясно.
— Вот и картина трагедии. Не ведая сути старого договора и даже не предполагая, к чему приведут их действия в погоне за прибылью, кураторы Торговой гильдии в степи Оронгай использовали своё положение, чтобы устранять наследников по крови, а после помогали раздроблять их земли, продавать и покупать их раз в несколько лет по растущим ценам, и каждый раз получали свою прибыль.
«Жадные риэлторы средневековья», — чуть не добавил я.
— Но этими действиями они уничтожили возможность наследия, ибо наследников не осталось. Бехтур был последним, и сегодня он скончался. Опять же, не без помощи почтенного Сизигмунда Шираля, будь дни его жизни долгими-долгими, — мстительно сказал я, надеясь, что за все свои преступления чувак будет отвечать много лет. — Своим последним дыханием он призвал дракона Оронгая и вернул ему Право на степи, ибо подходящего наследника так и не нашёл. И теперь вся тяжесть бури, которая сметёт стойбища, все убытки, которые она причинит населению степи, все сломанные судьбы и возможные смерти — лежат на Ширале и его сообщниках.
— Это всё? — после паузы осведомился серый маг, внимательно на меня глядя.
— Всё, что мне известно. Спасибо, что выслушали.
— А ты что скажешь? — спросила старуха у стоящего по струнке Эстебана.
— Полностью подтверждаю слова этого человека! — быстро ответил шаман.
— Благодарим за содействие правосудию, — кивнул маг удовлетворённо. — Мы вас запомним.
Он протянул руку, и охнувшего от страха торговца сжало в стазисе, его тело покрылось фрактальной сеткой геометрических фигур, они стали стремительно вкладываться одна в другую, словно складывающееся оригами, через три секунды перед нами висел серый ромб с искажённой фигурой Шираля внутри. Маг убрал его в инвентарь и снял купол, холодный и сильный ветер ударил в лицо.
Я почувствовал сильное облегчение, всё же наехать на чиновника неслабого ранга было крупным риском. Нам с Эстебаном очень повезло, что местные власти дошли до тех же выводов в расследовании и наши интересы совпали.
Люди вокруг, наблюдавшие за разговором, но из-за купола неспособные услышать и понять, что вообще происходит, изумлённо и испуганно уставились на тройку.
— Что нам делать, старшие? — пытались они перекричать ветер.
— Бежать или есть надежда?
— Помогите, госпожа Уран-Гоо! Мы не можем потерять всё…
— Мы не можем забрать зверей, они слишком медленные, а без ухода они погибнут!
Теперь на их лицах трепетали смятение, слёзы, страх, темнело недовольство — совсем не то равнодушие во время судилища над забитой девчонкой и насмешки над её умиравшим прадедом.
— Что нам делать⁇
— Молиться за тех, кто сражается за вас, — гаркнул воитель-огр и воткнул молот остриём в землю. Но было видно, что он тоже крайне напряжён, просто держит себя в могучих и закалённых ручищах.
В этот момент небо дрогнуло, и гигантская облачная фигура Гурха рассеялась на десятки облачков, стремительно тающих в воздухе; в центре с хлопком возник настоящий скорченный кот — и полетел вниз. Толпа охнула, я уже прикидывал, как попытаться его поймать с помощью кольца эфира, но сильный ветер подхватил берсерка и не позволил врезаться в землю. Он медленно осел в грязь, тяжело дыша, люди обступили кота, изливая вопросы и страхи, но тот плохо соображал и лишь пытался отдышаться.
Огр в два движения растолкал толпу, взял Гурха под руку и подвёл к нам. Увидев знакомые лица, кот оживился и пробормотал:
— Это поединок Смыслов… Мы пытались убедить дракона своей правдой, он парировал своей… Оронгай мудр, с каждой его фразой я всё больше чувствовал себя глупым котёнком… Правда — его отточенное орудие, а мы все допустили так много ошибок… — он сокрушённо покачал головой. — Простите, старейшины, но, кажется, смертные недостойны владеть этой землёй.
В прерывистом голосе Гурха сквозили потрясённое осознание и искренняя горечь. Его взгляд бегал, словно после высочайшего душевного напряжения, шрамы от прошлой жизни белели на смуглой шкуре, берсерка не отпускала лихорадочная дрожь. Толстяк присел на корточки рядом с котом и обнял его за плечи.
— Ведь я полюбил эту землю, когда сбежал из Думрока, — упавшим голосом оскалился Гурх. — Почему я пытался завоевать себе право быть одним из её владельцев, когда это право было у меня изначально? Почему просто не стал частью степи, ведь я хотел этого! Я был так близок…
— Закрой-ка глаз, друг, посиди в тишине.
Старуха тяжело вздохнула, впервые на её лице проступило напряжение, она уставилась наверх.
Следующим из облаков вывалился Тэмуржин, его фигура с криком упала вниз, как низвергнутый воитель после дуэли с божеством. Опять же, образ совершенно не по уровню для мелкого и глупого мудачка, — впрочем, в последние часы Тэму показал себя и с другой стороны.
Старуха Уран-Гоо с неожиданной прытью бросилась к упавшему; тот сжимал в трясущихся руках помятый лоовуз, а когда увидел бабку, его лицо сморщилось в судорожном комке чувств. Он прижался грязным лицом к подолу её расшитой алой и чёрной юбки с белыми лентами и плечи содрогались пару мгновений, пока старуха гладила редкие волосы Тэмуржина сухими пальцами.
В отличие от Гурха, главарь Клыков так ничего и не сказал, лишь отводил взгляд, пылавший стыдом и гневом.
— Плохо дело, — тихо проронил серый маг ордиса, но, как назло, ветер резко стих и его слова услышали не только старшие, но и все толпившиеся вокруг.
Словно в подтверждение его правоты, облака содрогнулись, и сначала Хирс, а потом и Сайхина разбились на десятки серых и тёмных обрывков, стремительно растворявшихся в небе. Две фигуры полетели вниз — сквозь слепящие лучи Солнца, пробившегося меж тающих туч и облаков.
Мы подбежали, я поймал крыса, а Тэму подхватил Сайхину, она зарыдала ему в плечо. Народ вокруг заголосил, застонал, заламывая руки. Удивительно, но из всех четверых, переживших сражение с драконом, щуплый Хирс выглядел самым спокойным и даже умиротворённым.
— Великий змей не стал меня есть, — шмыгнул он. — Но велел не сдаваться. Сказал, что даже когда обречён, надо бороться, пусть не ради победы, но ради самого себя. Может, он прав?
— Я не смогла его убедить, слов не хватило, — всхлипывала Сайхина, — Всегда училась закрываться и защищаться, а тут было нужно открыться… я не смогла.
Половина стоящих бросились по постоям и домам: на них обрушилась стадия принятия. Других, видимо, придавила стадия отчаяния и «всё пропало», они впали в ступор. А дети не понимали масштаба происходящей беды и прыгали, указывая в небо, кричали:
— Дракон! Дракон!
И неказистый ушастый работничек Сайхины прыгал среди них, такой же простодушный и искренний. Я посмотрел на его восторженную физиономию, не знавшую бед, и вдруг осознал нечто очень важное.
Гигантская фигура разверзла крылья на половину горизонта и нависла над нами ближе, чем раньше; огромный и удивительный драконий лик уставился вплотную и тихо, но сотрясающе произнёс:
— Я ПОБЕДИЛ В ПОЕДИНКЕ. СРЕДИ ВАС НЕТ ДОСТОЙНОГО НАСЛЕДИЯ.
— Есть.
Казалось, даже ветер остановился, когда я это сказал. А почему казалось, он действительно остановился, ибо Оронгай замер, и ветры послушно застыли под его крыльями, то есть, на всём пространстве Переплёта.
— Просто истинная наследница умерла, сгорела в пожаре, пытаясь спасти слишком многое вместо того, чтобы спастись самой. Но она не полностью исчезла. Она до сих пор с нами.
— Где?
— Сайхина, встань.
Кочевница сидела на корточках, заслонившись руками от мира; она в шоке поднялась, бледное и заплаканное лицо загонщицы казалось озарённым изнутри, будто она уже чувствовала правду, просто не успела осознать.
— Проклятье крови, такое сильное, что оно не снимается, на дочку повесила мать.
Сайхина ахнула, прижав руки к груди. Я чувствовал, как правда распирает мне грудь, рвётся наружу; а ведь я не знал правды, только чувствовал её по обрывкам всего, что успел узнать. И верил, ибо сложившаяся в голове картина имела смысл.
— Мать Сайхины была ведьмой и не особо любила людей, зато знала и понимала степь. Когда ради жалкой выгоды жадные люди обрекли всех её близких на мучительную смерть, а пылающий дом на крушение, она пыталась спасти родных, но не сумела. И, в отчаянии, степная ведьма своей посмертной терналией наложила на дочь проклятие.
— Но почему⁈
— Потому что это вовсе и не проклятие, а защита. Щит с шипами из неудач и бед, которые обрушатся на всех вокруг, кроме тех, кто защищён твоей кровью или любовью. Кроме родных.
— Тэму! — звенящий крик старухи перекрыл шум толпы и нарастающего ветра. — Надень на неё шапку!
Внук отреагировал мгновенно: он сызмальства был приучен слушать бабку Уран-Гоо, особенно когда она говорила таким голосом. Тэмуржин подскочил и нахлобучил на Сайхину лоовуз, и защитное шитьё легло на источник проклятия, защитив её от самой себя… и вызвав что-то вроде функционального коллапса.
Ледяной холод вздыбился вокруг, потусторонняя тень выросла за спиной у загонщицы и гневно охватила её, стремясь защитить, — ведь под защитой от проклятия Сайхина лишилась материнской защиты.
— Наследница твоей степи, — указал я дракону. — Убитая людьми, она даже после смерти не оставила дочку и защищала её все эти годы. Мстя глупым и неблагодарным людям, которые не принимали девочку, но не трогая тех редких, кто сумел пробиться сквозь недоверие Сайхины и стать ей близким.
Ведь бесполезный ушастый работничек был благодушен и спокоен, хотя постоянно находился в проклятом подворье без всякой защиты — потому что защита была ему не нужна. Сайхина неосознанно приняла добродушного болвана как члена семьи. Да и долгожителю-деду явно не вредили никакие беды. Да и Мастер Хедин не выглядел пострадавшим.
— А если истинная наследница всё ещё существует, пусть и в виде гневного духа, то право на владение землями не завершилось и будет длиться, пока жива Сайхина! Или пока не появится новый наследник, — воскликнул я, завершая свою вдохновлённую речь.
Дракон Оронгай резко уменьшился, съёжился до размеров слона и в таком поистине крошечном виде сел на плетёную крышу, склонился над загонщицей и тёмной фигурой проклятого духа, обнимавшей дочку. Протянул изящную лапу и коснулся их обеих, печально любуясь трагичной красотой.
— Наследия достоин тот, для кого степь — не поле битвы и выживания, не место трудов и притязаний и не источник выгоды и дохода, — произнёс он наконец. — А просто дом и судьба.
— Неужели среди простого рабочего люда таких мало? — спросил серый маг.
— Среди детей и стариков — большинство, — ответил дракон. — Но ребёнок ещё не может стать наследником, а старик уже не может, только взрослый. Вы так устроили жизнь в степи, что ни один из взрослых не оказался способен просто жить. Но эта погибшая женщина отдала жизнь и потратила посмертие, чтобы просто защищать дочь, она отказалась от иных притязаний. А потому достойна.
Дракон резко канул в небо, вырос до гиганта и завершил свою речь:
— Я ПРИЗНАЮ ТВОЁ ПРАВО НАСЛЕДИЯ, САЙХИНА, ДОЧЬ МЕРГЭДЭ, ПРАВНУЧКА БЕХТУРА. ДА УСЛЫШИТ ИЗВЕЧНЫЙ ВЕТЕР ТВОЙ ЗОВ.
Оронгай посмотрел в мою сторону и проронил:
— Ты помог свершиться хорошему и помешал свершиться плохому.
А затем спросил непонятно у кого:
— Он достоин?
Саламандра у меня на шее коротко пискнула.
— Закрой глаза, человек.
Дракон легчайше дохнул на меня, и его дыхание ворвалось прямо в профиль, оставшись маленькой перманентной меткой: +4 к сопротивлению силам неба, ветра и молний.
— Юная буря танцует на побережье, но ветры перестали гнать её к вам. Прощайте, жители степей. Я встречусь с теми, кто придёт после вас, и пусть они не забудут заветов нашего договора. Пусть они слышат голоса ветра.
Могучие крылья взмахнули так сильно, что ураган мог бы снести половину оград и крыш, но дракон сдержал его у своего тела и не позволил навредить маленьким муравьям у самой земли. Он поднялся выше, тень величественно прошла по степи, уменьшаясь и уменьшаясь, по мере того как Оронгай уходил в стратосферу, попутно растворяясь и переходя в грань стихии ветра и неба.
Смертные махали ему вслед, а дети плакали, ведь они особенно остро чувствовали горечь от того, что прощаются с чем-то прекрасным навсегда.
Толпа шумела, прибывая, убежавшие ранее заметили, что буря исчезла и бегом возвращались в постой. Царящее вокруг облегчение смешалось с градом вопросов к тройке старших:
— Неужто всё, беда миновала?
— Что теперь будет?
Все косились на Сайхину, многие с опасением мести в ответ на свои слова и дела. Ведь теперь жизнь нелюдимой загонщицы стала самым ценным достоянием всей степи Оронгай!
Серый маг сошёл с левитирующего кресла и встал на мокрую землю среди людей, стукнул посохом, призывая к молчанию, и толпа притихла. Лицо старшего было суровым.
— Вы допустили всё это, — осудил он. — Добрые соседи, у вас были годы, чтобы помочь основателю Переплёта исправить неправильность и восстановить подворье, пострадавшее от чудовищного пожара. Вы могли спасти гибнущую от страшной доли семью, вытащить маленькую девочку и достойного старика. Но ни один из вас не соизволил этого сделать, вы предпочли отступить подальше, жаловаться посильнее. Но это одно. А вот то, что среди вас нашлись такие, кто специально портил и без того ослабший постой, вредил Сайхине и её пращуру, даже сегодня устроил беду… Это достойно настоящего осуждения.
По толпе прошёл ропот, одни прятали лица, другие осознали вину и раскаивались, третьи угрюмо молчали, гордо отказываясь признать свои заблуждения. Но магу ордиса и не нужно было читать проповедь всем и каждому, он просто озвучивал официальный приговор властей.
— Сайхина и её подворье отныне под защитой старших. Всякий, осмелившийся чинить им вред, будет предан суду, а в иных случаях и наказан без суда. В ваших интересах, чтобы с ней ничего не случилось.
Он сделал весомую паузу, кочевница стояла посреди толпы, окружённая четвёркой Клыков, и смотрела в землю, но сейчас пересилила себя и подняла взгляд, оглядела стоящих, кивнула некоторым из них.
— Матрона будет осуждена за сговор с преступником Сигизмундом Ширалем и вред, с годами причинённый подворью Бехтура, — припечатал маг, и прежде, чем влиятельное семейство начало лаять в ответ, предупредил. — За каждое сказанное сейчас слово вам вменится штраф. Поэтому взвесьте свои слова.
Семейство лишь шипело себе под нос.
— А ты сообразительней, чем я могла подумать, хювун, — одобрительно кивнула старуха, отойдя ко мне, пока остальные возбуждённо обсуждали, кричали, толпились. — И прыткий, как все молодые. Успел возразить дракону первым, а я уже открыла рот.
— Спасибо, бабушка Тэмуржина. Извините, я сегодня почти отрубил руку вашему внуку.
— Жаль, не голову: может, он бы наконец поумнел?
— Тогда бы он стал бы весь в вас.
Старейшина усмехнулась.
— Знаешь значение моего имени, хювун?
Я понятия не имел даже, каким хювуном она меня кличет. Видимо, что-то вроде «молодой парень».
— Не знаю, почтенная Уран-Гоо.
— «Искусная и прекрасная», — улыбнулась миниатюрная старуха с белыми косами в лентах. — В юности я была весёлая заноза, мастерица и красавица, все ко мне сватались. А мать Сайхины звали Мергэдэ: «видящая сокрытое, смотрящая насквозь». Она была моя полная противоположность… любимая племянница, дороже, чем собственные дети.
Дыхание старухи прервалось, она покачала головой.
— Меня всю жизнь обожали и уважали, а её сызмальства боялись и унижали, а после и её дочь. Как может в жизни бывать так несправедливо, так странно, а? Мергэде была наследницей этой степи, самой подходящей из всех, она любила родной край без всяких условий. Но кроме дракона никто этого не оценил.
— Почему же вы так жестоко поступили с Сайхиной? Она стучалась к вам, пыталась умолять о помощи в снятии проклятия, а вы даже не пустили её к себе?
— Потому что я знала: её проклятие не беда, а дар матери, — тяжело произнесла старуха, оперевшись на меня. — Я же пыталась исцелить её в детстве и тогда поняла: если снять его, последняя тень Мергэдэ исчезнет и мы, смертные, потеряем права на степь. Я должна была сохранить наследие любой ценой… Но исподволь, незаметно помогала Сайхине с Бехтуром. Кто, думаешь, продлял жизнь старого батыра долгим и дорогим лечением? Кто направил вздорную девчонку к Мастеру Хедину и оплатил семя гармонизации? Два семени, вообще-то.
Она невесело усмехнулась.
— Мне было так больно видеть копию Мергэдэ, такую же одинокую и несчастную, что я не нашла в себе сил с ней встретиться. Ведь если бы я её увидела вблизи, то могла не выдержать и снять проклятие своей родственной кровью… Как хорошо, что я этого не сделала!
— Понял, — кивнул я. — Погодите, вы сказали «племянница»? Получается, Сайхина и Тэмуржин троюродные брат и сестра⁈
— Да ну, молоко от разных кобыл, — отмахнулась старуха, видимо, подразумевая «седьмую воду на киселе». — Хотя надо признать: их роднит то, что оба глупы, как два вола на одной кочке! Но потому и станут хорошей парой.
— Пусть так и будет, почтенная.
— Заболталась я с тобой, хювун. Пора к делам возвращаться.
Она подошла к празднующей компании, которая разом притихла, Тэмуржин поднялся и почтительно снял шапку, испуганно блестя залысиной, Сайхина встала рядом. Не говоря ни слова, старуха легонько нагнула внука и чмокнула в темечко, потом сделала то же самое с загонщицей.
— Как всё уляжется, приезжайте в гости.
Вот и всё, старшая над звероводами махнула рукой, подозвала гигантскую саблезубую кошку и поехала к блеющему звериному порталу, где уже ждали серый маг и воитель-огр.
Через пять минут вся наша странная компания наконец собралась вместе.
— Я уже очень тороплюсь, вечер наступает, пора лететь в Думрок.
— Тогда прощай, красавчик, — кивнул кот и подмигнул мне одним глазом.
— Укради что-нибудь для меня, когда будешь сюда ехать! — потребовал Хирс.
— Рад знакомству с образованным человеком, — слегка стесняясь, колыхнул подбородками Эстебан, неловко поправив обгорелую причёску. — Не держите на нас зла, мы, может, исправимся и правда останемся тут в постое. Жизнь покажет.
— Ладно, городской хлыщ, прощаю тебя, задолбал, — великодушно разрешил главарь Клыков с незаслуженно-красивым и героическим именем Тэмуржин. — Руку жму, не чужие люди, короче, всё, пока.
Он особо не знал, что сказать, поэтому выпалил всё, что пришлось к слову.
— Спасибо, — Сайхина внезапно мне поклонилась. — Что не бросил меня, не послал куда подальше, когда я прогоняла, а всё-таки пошёл.
И вот тут звякнуло долгожданное уведомление!
Вы полностью выполнили квест «Укрощение строптивой», включая скрытый саб-квест «Наказание зла».
Награда: +5 к удаче и чертёж-рецепт Атман-столпа, который выдаст Мастер Хедин.
Награда за саб-квест: +2 очка к наиболее прокачанной способности в сфере познаний — Проницательность.
Ура! Я ощутил, как организм и все стихийные и прочие тела в едином порыве возликовали увеличению удачи аж на пять пунктов сразу, ведь это был один из самых заветных и желанных параметров. И ему радовалась буквально каждая клетка.
Да и Проницательность выросла, подарив моему взору долгожданную способность видеть нескрытые системные сообщения других персонажей: например, с кого сколько снялось хитов не моими, а чужими атаками — и другое подобное. А также возможность понять текущее настроение и главную эмоцию субъекта в данный момент. Тоже весьма полезно.
Вы получили достижение: «Пережиток магии II» за пережитое смертельно опасное хэо. Вы можете в любой момент потратить его и усмирить одно хэо ранга равного вашему или ниже. Внимание: это нужно сделать в самом начале реализации срыва магии, не дожидаясь проявления его эффектов, после их проявления уже поздно.
Тоже нужная штука. Сейчас она просто неплохая, а вот стоит мне перейти на уровень 30+ и стать зелёного ранга, как станет очень хорошая. Ведь даже если долбанёт хэо от кастера 99-го уровня, я всё равно смогу усмирить его и убрать мощный (для моего ранга) и опасный эффект.
— Передай благодарность Мастеру Хедину, — на прощание попросила Сайхина.
— А вы берегите себя. И восстанавливайте постой!
Я влез на коврик и под прощальное улюлюканье берсерка с крысом разбежался и взлетел, как неуклюжий самолётик братьев Райт ковровой модификации. Ветер дул нам с саламандрой в лицо, и она проворно вскарабкалась мне на голову, подставляя тельце под потоки. Жара уже кончилась, но ящерка не спешила меня покидать, впрочем, на середине полёта она легонько кольнула кончиком хвоста в шею и ускользнула в грань льда, а оттуда, видимо, в лавку.
Степь простиралась вокруг, уже стемнело, издалека виднелись дымы и огни становищ, полные каких-то совсем других историй. Они и не знали, что час назад в Переплёте решалась судьба их всех.
Когда пролетаешь над жизнями незнакомых людей, всегда хочется узнать что-нибудь эдакое… но сейчас я был сыт событиями по горло. Хотелось вернуться домой: в свой собственный домен, к весёлой и ожидающей Ориане, и уснуть.
Чёрт.
«Вернуться домой к Ориане». Как же паршиво я себя в этот момент почувствовал.
Впрочем, красота ночной степи, холодные угольки рассыпанных по небу звёзд и свежий ветер постепенно выветрили ненужные чувства из головы. Впереди важная встреча, я сосредоточился и гнал верный коврик на максимальной скорости до тех пор, пока впереди не показались низкие бурые горы и густые леса Думрока.
Найти место встречи было не так-то просто.
Ведь реальной карты или навигатора мне никто не предоставил, они прокачивались спецспособностями — стоит взять такую в будущем, это удобно. А системная карта, на которой Щёлкарь поставил отметку, была максимально общей: вот очертания границ Думрока, вот синяя точка — вроде бы недалеко от края лесов. Но когда перед тобой раскинулись десятки кряжистых гор и холмов, усыпанные сотнями рощиц, поди пойми, где эта Лощина Контрабандистов? Приметных элементов ландшафта и явных ориентиров не наблюдалось.
Хотя граница между степью Оронгай и холмистыми лесами Думрока была чёткая. Я поднялся повыше, чтобы рассмотреть бо́льшую площадь и сориентироваться. В это время взошла полная луна (в Базарате она всегда полная) и хорошо освещала местность, так что я наконец заметил лощину вдали: узкое ровное место в мешанине холмов и оврагов, чистое от леса. Ба, да там горит зелёный алхимический огонь, заметный издалека, выходит, контрабандисты не особо и прячутся.
До встречи оставалось примерно пятьдесят минут, всё же я вылетел с запасом, а по дороге ничего не приключилось (ура). Разумнее всего прилететь на точку заранее и осмотреться, а если Лаурентис готовит засаду, застать его врасплох. Вот только верхом на ковре и в ярком лунном свете я буду заметен издалека, как только окажусь над лощиной.
Лучше снизиться ещё над лесом и на бреющем полёте двигаться у самой земли. А может, стоит применить одно из двух скрывающих средств, что у меня есть: Грань сумерек для скрытности или кольцо эфира для перехода в эфирную форму, в ней я тоже буду незаметен, особенно ночью. Логичнее подкрасться к точке встречи под сумрачным покровом, ибо эфирная форма полезна ещё и для защиты, быстроты, это может пригодиться позже.
Рассуждая так, я начал снижение и прошёл над низким, красиво изогнутым хребтом, покрытым курчавым ковром мрачно-зелёных крон. И вдруг заметил одинокую женскую фигурку, которая спокойно шла по ночному лесу, — а за ней в отдалении, прячась во мраке чащи, крался уже знакомый монстр: эррис, громадный шестилапый волк на очень вытянутых ногах с пылающими жёлтыми глазами! Они как раз вышли на узкую прогалину у кривого оврага, там я и заметил обоих. Что забавно, девушка была в зелёной шляпе, ну почти красная шапочка.
Эррис чёрной тенью выскользнул из сплетения деревьев и бросился вперёд, стремительно сокращая расстояние до беззаботно топавшей девушки, а та остановилась у группы деревьев и бурелома. Бежать ей было некуда! Я мысленно чертыхнулся и резко спикировал вниз, стараясь приземлиться между ней и волком, ибо в предыдущее посещение Думрока хищник 28-го уровня был для меня слишком опасен — а сейчас вполне можно сразиться.
— Берегись! — крикнул на подлёте и развернулся сбоку от девушки, героически выхватив Вершитель.
Она обернулась и уставилась на меня с изумлением, а эррис резко затормозил всеми лапами и оторопело замер. Его взгляд был более ошарашенным, чем у девчонки.
— Ты чего пугаешь Дымочка? — спросила она строго. — Дымочек, не бойся, малыш. Глупый дядя с неба уже улетает куда летел!
— Э-э-э, — только и смог сказать я.
— Стой, ты курьер с Земли, привёз мой заказ?
— Какой заказ? — ради интереса спросил я.
— Подборку журналов «Cosmo» за девяностые годы и банановый латте из «Старбакса»? — прищурилась девушка, эти слова посреди чащи Думрока прозвучали максимально неожиданно.
Зато теперь я как следует её рассмотрел.
Это была бойкая симпатяга лет двадцати-с-чем-то, со слегка мрачным лицом, ярко-зелёными пышными кудрями, в одежде травницы, удобной для походов. Она изогнутым инкрустированным ножом срезала с дерева необычные наросты-лишайники, когда я свалился с неба. Следом за девушкой ходила на четырёх курьих ножках плетёная корзина, в которой уже лежало полно грибов, кореньев, трав и прочих клубней. Урожайный у травницы выдался вечер.
— Ну чего завис, приём? — она помахала рукой с ножом.
— Я с Земли, но без «Cosmo» и латте. Просто пролетал мимо, увидел монстра, который за тобой бежит, и подумал, что тебе грозит опасность.
— Типичный мужик-шовинист. Конечно, если баба, то обязательно надо её спасать. А что я тут хозяйка и это мой ручной монстр, в голову не пришло?
— Не пришло, — признал я. — Знаешь ли, в жизни чаще бывает первый сценарий.
— Это в твоём неразвитом патриархальном мире, чувак, — хмыкнула она. — А в нормальных мирах с развитой магией женщины могут за себя постоять. А могут и так тебя отделать, что мало не покажется.
Надо сказать, что её наезды были не злобными, она вроде и пылесосила меня с позиции превосходства, но делала это с ноткой иронии и игры.
— Ладно-ладно, — хмыкнул я. — Теперь вижу, что ты сильная, независимая и вообще.
— М-м, — кивнула она, обаятельно сдув кудри с глаз. — Дымочек, держи.
Эррис наблюдал за нашим разговором и принюхивался ко мне издалека, похоже, в присутствии хозяйки волчара робел. Она воплотила из инвентаря здоровенный кусок окровавленного мяса и с усилием кинула эррису, тот в прыжке поймал добычу и канул в грань сумрака, растворившись в ночных тенях. Красиво.
— Не бойся, путник, это не человечина, — покровительственно сказала кудрявая.
Интересная девушка. Она закончила срезать с дерева лишайники, пристроила в корзину и повернулась ко мне.
— Так куда ты летел?
— В Лощину контрабандистов.
— Это вон там, — безошибочно указала травница. — Их делянка граничит с моей рощей. Утомительные ребята: забитые стрелки, шумные разборки, почти ни дня без приключений.
— Ты с Земли, что ли? Слишком по земному говоришь.
— Вот ещё. Это предки мои были с Земли. И, заметь, свалили из вашей провинциальной глухомани в конце шестидесятых. А я уже местная.
— Тем не менее, ты в дискурсе современного феминизма, значит, связь не потеряла. И в каком это смысле: «глухомань», как будто ты здесь живёшь в столице мира!
— Я в гармонии с природой живу, чувак, это другое, понимать надо, — весело ответила она.
— Кстати, Джесси Отшельница, если ты травница и алхимичка, то наверняка у тебя можно купить что-нибудь полезное? — спросил я, прочитав инфотэги. — Какую-нибудь пыльцу для повышения чувствительности, чтобы вовремя заметить засаду?
— Есть, конечно. Только я с непроверенными закупщиками не работаю.
— Какая ты гордая!
— Ну ладно, Яр Соколов, раз ты упал с неба, чтобы меня спасти, сделаю исключение. Но с наценкой за твой шовинизм, — она ухмыльнулась.
Я подумал, что даже с наценкой у неё стоимость от производителя будет ниже, чем в Базарате.
— Идёт.
— Тогда топай за мной.
— У меня времени минут двадцать, не больше.
— Успеем, здесь рядом. Но предупреждаю один раз: без выкрутасов. Я строгая и накажу так, что мало не покажется.
— А я не слепой и вижу, что ты пятидесятого уровня с меткой хозяйки этой земли. Значит, у тебя здесь повышенные силы. К тому же, если ты спокойно живёшь одна в Думроке, рядом с Лощиной контрабандистов, значит, у тебя такая клиентура, что обижать никто не посмеет. В общем, серому нубу вдвойне глупо с тобой связываться.
— М-м, — удовлетворённо кивнула она.
— Однако, Джесси, ты тоже не права.
— В чём же?
— С ходу вешаешь ярлыки, определяешь меня через гендер, бла-бла-бла, — улыбнулся я.
— Тоже верно. Просто мужиков весело припечатывать всей этой феминистической риторикой, обычно они начинают краснеть и суетиться, громко дышать. Один джарр так распалился, что напал на меня с кулаками, после драки я его полечила и помирились.
— Вот-вот, пользуешься своим положением хозяйки и провоцируешь конфликт, чтобы самовыразиться на невинных прохожих.
— Ну, если ты добропорядочный путник без недобрых намерений, то и конфликта не будет, — пожала плечами травница.
И мы потопали к ней в избу.
— Как у тебя классно, — не мог не оценить я, ибо внутри избушки царил уютный колорит и смесь удивительных запахов.
Повсюду стояли банки и пузырьки зелий, сушились травы и коренья, лунный свет из открытых окон смешивался с тёплым огнём очага и свечей. В очаге клокотал котёл с зелёным варевом, возле сидел на карауле чёрный кот с умными глазами, он был явно готов выключить огонь, когда кипение доведёт жидкость до нужной кондиции.
— Мрр? — спросил он осторожно, глянув в мою сторону.
— Мурр-мяу, — по-кошачьи ответила Джесси, и кот успокоенно кивнул.
— Надо прислать к тебе жену на закупки, она начинающая целительница.
— Присылай, особенно, если она красивая, — сощурилась Джесси. — Отобью её у тебя.
— Это вряд ли. Значит, тебе всё же скучно жить одной, Отшельница?
— Мне же не привезли журналов из девяностых. А за восьмидесятые я уже все прочитала.
— Наверное, рано или поздно привезут, хотя насчёт кофе не уверен. А как твои предки смогли уйти с Земли в Башню в конце шестидесятых? Ведь Башни и порталов тогда ещё не было.
— Согласно преданиям, Башня Богов уже приходила на вашу планету в древние времена. Но тогда чемпионы человечества отбили право на существование и получили десять тысяч лет спокойствия и защиты. Вокруг Земли был воздвигнут великий Барьер — но кое-какие связи с остальной мультивселенной остались, для самых посвящённых.
— Ценная информация. Поразительно: я просто летел над Думроком, случайно увидел тебя в лесу, а в итоге узнал то, что хотел выяснить все последние дни!
— Ничего поразительного, просто у тебя нить судьбы звенящая.
— Это ещё что значит?
— Тебе твой Ключник не объяснил?
— Я не знал, что нужно спрашивать.
— Коты-менталисты хитрые, не больно-то им доверяй. Их раса называется сардони́ксы или просто никсы, в древности они были одними из тех, кто владел Землёй и тайно управлял человечеством. Может, никсы до сих пор мечтают вернуться, кто их знает…
— Ты просто кладезь полезных знаний, Джесси, откуда они у тебя?
— Предки зациклены на этой теме, всю жизнь копали историю и писали «Белую книгу». Они предвидели, что Башня вернётся, даже культ создали, чтобы готовиться к её приходу и помочь человечеству выжить. Но их посадили в лечебницу, насильно кололи и поили таблетками, пришлось им сбежать с вашей шикарной планеты.
— Жаль, что так вышло. Но как они сбежали?
— Обратились к великой силе виталиса, которая пронизывает все живые миры, провели обряд воззвания — и им помог один из старых богов, Цернуннос.
— Вот как.
— Он прожил пару тысяч лет на Земле и породнился с вашей природой. Потом люди стали слишком интенсивно развиваться, и Рогатый покинул планету, как почти все старые боги. Но если уметь правильно звать, он услышит даже сквозь Барьер.
— Поразительно. Так что у меня за звенящая струна судьбы?
— Твоя темпоральная линия, или в простонародье струна судьбы, находится в резонансе с Башней Богов. Ты как бы на особом счету, хотя таких восходящих немало, примерно пять процентов от всех. Но у большинства струна едва подрагивает, и лишь у единиц звенит сильнее. Видимо, потенциал у тебя высокий, чувак.
— Есть такое, — кивнул я, ибо врать смысла не было: метка мифического потенциала скрывала мои истинные пределы.
— Вот поэтому ты как бы «заряженный электрон». И события в твоей жизни естественным образом складываются одно с другим в нечто большее: цепочки случайностей и неслучайностей становятся закономерной судьбой.
— Ну не знаю. Больше похоже на рельсы: что Башня ведёт меня по определённому маршруту.
— Чувак, никто специально не ведёт. Просто у тебя самого такое физическое свойство, что ты естественным образом встраиваешься в большое число процессов. Представь, что с горы, усеянной золотыми крупинками, катятся два камня: гладкий и липкий. Ты липкий, это твоё свойство, вот и собираешь голду! Но точном таким же образом к тебе клеится и дурное: больше опасностей, риска и потенциальных врагов.
Хм, а это правда, я и врагов собираю с повышенной скоростью.
— Хотя про золото не очень аналогия, вот получше: представь, что по склону горы тянутся разные ниточки, темпоральные линии других существ. Липкий шар соберёт много ниточек, они прилипнут к нему и начнут влиять на его траекторию. Но главное, оба этих события: и что шар лепится к ниточкам, и как они складываются друг с другом и влияют на дальнейшие события, — вовсе не случайности. И не чья-то жёстко заданная воля. А просто неизбежная особенность твоей жизни и подхода.
— Ну, предположим, — пожал я плечами. — Хотя звучит как метафизика.
— Ну прокачай спиритуализм, развей свой атман и изучи теорию многослойной вселенной, увидишь, что никакой метафизики нет, — пожала плечами Отшельница. — Сплошная жёсткая научная физика. Просто Земля десять тысяч лет была за Барьером, отключена от большинства нитей и явлений, вот ваши учёные и не видели всех этих вещей. Зато шарлатаны ими щеголяли.
— Джесси, даже не знаю, как тебя благодарить за всю эту информацию, — восхищённо сказал я. — Но у меня встреча уже буквально через двадцать минут. Можно я потом приду к тебе в гости на чай и продолжим этот разговор? А сейчас мне надо лететь.
— Да пожалуйста, — кивнула она. — Только условие: один визит — одна покупка. Ты хотел купить что-нибудь для опасной встречи?
— В Думроке же свойство, что каждый нуб может бросить вызов крутому, и на первые три действия местная земля придаст нубу силы, чтобы нанести равный удар. Вот я и боюсь, что на встрече будет враг куда круче меня. Нужно как-то подготовиться.
— Хм, — нахмурилась Джесси. — Учти, у тебя будет реально только две первых атаки по такому врагу: один равный, второй чуть слабее, а третий уже заметно слабее, на него не рассчитывай.
— Понятно.
— И вот тебе идеальное средство: оно поможет не потратить первые две атаки впустую, а сообразить что-нибудь оптимальное.
Травница нашла и протянула мне пузырёк в виде жабы, заполненный фиолетовой жидкостью:
— Зелье жабьей чуйки!
— Жабьей чуйки?
— Не простой рядовой жабы, а королевской пупырчатой квакри из Болот Прозрения. Знаешь, почему это зелье так сложно добыть?
— Понятия не имею.
— А вот квакря бы знала! Потому что эти лягухи предчувствуют ближайшее намерение, которое на них направлено. Задумал поймать жабу и извести её на создание слизевого экстракта? Она прозреет твой план заранее и спрячется, когда ты только начнёшь её искать.
— Как же тогда добыли компоненты для этого зелья? — подозрительно уточнил я. — Хитро обманули жабу?
— Нет, обман на них тоже не действует: королевские квакри чуют истинное намерение за любой комбинацией ложных. Не получится приманить её вкусным червячком, если это ради поимки. Единственный способ: пожелать сделать с жабой что-то исключительно хорошее и абсолютно ничего плохого. Например, касанием скастовать на неё какой-нибудь полезный спелл: «исцеление» или «рост». Возлюбить жабу!
— Тогда квакря подпустит мага-ловца к себе, а после заклинания на касании у него на ладони останется немного слизи?
— Бинго.
— Но тогда ловцу придётся облагодетельствовать не одну жабу, а десяток.
— Именно потому жабозелье стоит денежек. С тебя сотня воронов, путник.
— Так что именно оно делает?
— После натирания лба экстрактом предчувствия ты будешь чуять следующее действие, которое к тебе совершат. Первое точно и ясно, второе уже мутнее, а третье совсем расплывчато. Но это очень поможет и в случае засады, которую ты почуешь заранее. И в случае поединка с превосходящим врагом. При этом зелье не имеет отношения к ментальной магии, оно не читает мысли, а делает тебя чувствительным к собственной линии времени. Поэтому ты прочувствуешь намерение даже тех существ, чьи мысли обычно прочесть невозможно: хоть нежити, хоть даже каких-нибудь големов.
— Звучит круто. Например, в бою с крутым воином я один раз точно буду знать, куда он задумал ударить.
— Не звучит круто, а на самом деле круто, — возмутилась Джесси. — Жабозелье!
Я быстро переодел пояса, включил функцию Пояса оценщика и тот показал рыночную стоимость зелья в 160 воронов. Так что травница не соврала, покупка была выгодной.
— Беру.
— Ну всё тогда, лети. Удачной передряги!
— Спасибо, Джесси!
Зелёный алхимический огонь пылал на вершине невысокой каменной башенки, а вокруг неё виднелся десяток беседок, заросших колючим кустарником и плющом, и пара навесов покрупнее. То есть, идеальное место для тихих встреч, требующих приватности. Между беседками темнели костровые ямы, в центре блестел обложенный камнями родник.
На входе в этот своеобразный кэмпинг сидел скучающий кобольд с выцветшей голубой шкурой, который пытался играть сам с собой в кости, но без особой радости. При виде меня коротышка оживился, влез на валун, чтобы быть повыше и посерьёзнее, встал в важную позу и хрипленько спросил:
— Вы по записи?
— Да, сделка «Иероним».
Кобольд кивнул и указал когтистым пальцем на дальнюю беседку. Продавец с покупателем сняли её на конкретный час, это стоило копейки, а над всем лагерем висел мощный комплекс скрывающих заклятий. Я исполнял роль скромного курьера, моё дело маленькое: сдать редкую вещицу, удостовериться, что Лаурентис перевёл Щёлкарю оплату, и свалить. Ну, ещё выдавить или выбить из Лаурентиса все необходимые нам с Ори сведения, это в качестве бонуса к сделке.
Топая к беседке, я натёр лоб жабьей эссенцией и осмотрелся, на всякий случай прикидывая маршрут бегства. Сегодня лощина контрабандистов пустовала, хотя в ещё двух беседках горели огоньки и шли какие-то переговоры, а в одной из костровых ямы тлели угли и пахло остатками мяса на костре — там сидели несколько друзей в обнимку с пивом и звёздами.
Я глубоко вдохнул и ещё раз проверил все активные эффекты от заклятий и местности: закон равенства Думрока; когнитивный баф от «Стакана радости», который выпил утром в ресторане, он продлится до следующего утра; и только что возникший статус «Предчувствие намерений». Ведь я был уже почти у дальней беседки, если там ждёт засада или агрессия, должен почуять их за пару шагов до входа.
Однако, шагнув в сумрак беседки, я почти столкнулся с обессиленным седовласым человеком в дорогом бархатном камзоле, расшитом серебром, — и почувствовал то, чего никак не ждал: отчаянную надежду на спасение. Именно это был намерен получить от меня Лаурентис Д.
— Вы пришли! — воскликнул он сдавленным голосом и схватил меня за руки.
Это был изнурённый немолодой мужчина с седыми волосами до плеч и выцветшими глазами, на узком благородном лице сочетались породистый нос с горбинкой — и бледная кожа, впалые щёки, оплывшие черты. Когда-то он был эффектным аристократом с горделивой осанкой и взглядом, полным достоинства, но сейчас обратился в потемневшего почти старика, измученного долгой борьбой.
Лаурентис Д. сжимал в кулаке цепочку с миниатюрными песочными часами в витом серебряном круге, от часов шли мощные эманации одновременно виталиса и негатоса — иными словами, в них переплелась магия жизни и смерти. Крупинки песка сыпались в обе стороны: сверху зелёные гранулы виталиса, снизу мрачные крупинки негатоса, а в узком горлышке часов они сталкивались и меняли полярность друг друга, таким образом совершая замкнутый цикл.
Я пока не умел определять Чистотой конкретное заклинание, поэтому не мог сказать, какое действие оказывает пульсирующее поле от этих часов, но оно облегало и пронизывало фигуру Лаурентиса насквозь.
— У нас мало времени! — придушенно выдохнул антиквар, — Скорее Его убейте!
— Кого? — я вырвал руки и отступил назад, готовый атаковать торговца, если почувствую опасность.
— Демона, конечно же, — Лаурентис, не церемонясь, распахнул камзол.
Белая атласная рубаха уже была расстёгнута, под защитным серебряным амулетом бледнела впалая грудь с рельефными рёбрами, а то, что находилось между ними, заставило меня вздрогнуть. Внутрь грудной клетки Лаурентиса было вдавлено демоническое лицо, крупнее человеческого и серо-чёрное, будто вылеплено из выжженого пепла; вокруг раскинулся шлейф почерневших сосудов, подчёркивая инородность этого нароста на человеческом теле.
«Имя: нет. Пепельный эманат 89-го уровня, метастаз старшего демона тьмы/чёрной крови, имя хозяина: неизвестно» , — гласило инфо. — «Одержимый: Лаурентис Демониэль, маг-антиквар 75-го уровня». Ну ничего себе.
Все прочие данные про существо, его эмоции, класс, уязвимость и прочее — были закономерно скрыты. Но так как интерфейс Башни был частью моего сознания, я успел за долю секунды просмотреть справку и узнать, что такое эманаты. Передо мной был отросток старшего демона, живущий в теле одержимого им человека, этакий «удалённый наместник» своего владыки. И если эманат 89-го уровня, то какой тогда сам демон? Явно 200+.
Чёрный лик спал: глаза закрыты, веки мелко подрагивают, а сизые выбеленные губы изгибаются в напряжении и кривятся, словно вот-вот раскроются и закричат. Лицо явно пыталось проснуться — и, честно говоря, я растерялся.
Кто знает, что тут вообще происходит⁈ В голову пришла странная мысль, что этот отросток демона может вовсе не быть опасным и злобным чудовищем: лик казался умным и умиротворённым, хоть и недобрым. А как раз его седовласый носитель может оказаться коварным хитрецом, который заманивает меня в ловушку. Ведь если я первым нанесу удар, то существо выше уровнем получит право атаковать в ответ; может, Лаурентис хочет, чтобы эманат получил право на атаку?
Да и каким образом мне убить демона, чья голова растёт из груди человека? Если прикончить его ударом Вершителя, это же убьёт и Лаурентиса? Чего же он хочет, избавления в смерти? С другой стороны, если демон давно подчинил волю антиквара, а сегодня он применил мощное заклинание с песочных часов, чтобы на время вернуть себе контроль — то было бесчеловечно ему отказывать. И глупо не воспользоваться моментом, чтобы уничтожить демона, пока тот ослаблен!
В общем, вся ситуация была странной и противоречивой.
— Вы одержимы? — выпалил я, чтобы хоть как-то потянуть время и разобраться.
— Уже почти двадцать лет, но сейчас впервые полностью свободен, спасибо этим часам. Однако мгновения истекают, а я не в силах ничего сделать сам: связь одержимого и владетеля не позволяет мне причинить хозяину вред!.. О бездна, Он просыпается, нет, только не снова… Ради всего святого, не позвольте Ему опять безраздельно мной завладеть! Я больше так не могу.
Лаурентис почти стенал от отчаяния — и благодаря чутью намерений я ощущал его боль и понимал, что стоящий передо мной не лжёт. Он жаждал лишь освободиться, чтобы бесконечный кошмар закончился. Сопереживание подстегнуло мою руку, я выхватил Вершитель и занёс для удара.
— Но разве вы с ним не одно целое? Если убить его, что будет с вами?
— Кольцо жизнесмерти! — Лаурентис почти ткнул мне в лицо песочными часами, показывая на крупинки виталиса и негатоса, перетекающие друг в друга в узком горлышке. — Потоки замкнуты в петлю; пока песок движется, магия удержит мою душу в теле, что бы ни случилось с плотью! Часы не дадут мне окончательно умереть ни от каких ран, а стоит демону сгинуть, я смогу себя исцелить…
Он выхватил свиток в красивом чеканном тубусе и развернул, готовый читать заклятие высшего исцеления.
— Скорее рази, пока петля жизни и смерти меня держит!
Я размахнулся и точным движением всадил Вершитель демону в лоб: не так глубоко, чтобы пронзить Лаурентиса, но достаточно, чтобы проткнуть эманату мозг. Глухой и мягкий удар, −39 хитов, это слишком мало для автокрита в голову… и во всплывающей строчке не было сообщения о крите. Значит, внутри пепельной головы не было мозга?
Глаза демона раскрылись и воссияли огнём, рот распахнулся в низком вопле:
— А-а-а-ах… какой восторг. Благодарим тебя, наш корм.
Внимание: вы первым атаковали противника гораздо выше себя уровнем и тем самым сняли с него ограничение на нападение! Теперь вам хана. Нет, система сказала не так, но значение было именно такое: Теперь он имеет право атаковать в ответ.
— Нет!
Лаурентис отчаянно взвыл и захрипел, теряя контроль; свиток выпал из ослабевших рук, тело выгнулось в спазме. Из запрокинутой груди полился стремительный вихрь праха и пепла, и уже секунду спустя в воздухе висел безумный пугающий конгломерат: большая голова и десяток теснящихся вокруг неё хищно изогнутых пепельных рук.
Эманат обманул Лаурентиса и лишь притворился спящим, чтобы антиквар в приступе надежды уговорил меня нанести удар. А я купился на редкую возможность прикончить сильного врага, пока тот ослаблен. При этом я видел искреннее намерение Лаурентиса спастись, в одержимом не было подвоха — но он сам оказался обманут. И сейчас я ощутил жадное намерение демона: убить меня и сожрать мою душу.
— Мы идём к тебе, корм, — эманат подался в мою сторону, облака пепла вздулись, мельтеша в воздухе.
Множество рук ударили синхронно, а я сегодня уже потратил и ускорение ауриса, и фазовый прыжок, они вернутся лишь на рассвете или после выхода с Базарата. Едва успел увернуться от двух неестественно гнущихся пепельных лап, ещё три снёс одним мастерским ударом, но последние две достали меня с двух сторон сразу. В момент ударов из них выросли острые когти литой тьмы и вонзились мне в торс, проехав сверху вниз и вбок, пропахав багровые борозды и в доспехе, и в теле. Острейшая боль заставила содрогнуться.
-126 хитов!
-132 хита! (142/400)
Вы потеряли больше половины хитов за одну атаку, проверка системного шока: частичный успех, вас повергло в слабый шок, реакция и физические параметры понижены!
За одну атаку демона я потерял 258 хитов, а ведь он не применил никакой специальной способности! Лишь небрежно осыпал меня градом ударов, что являлось обычным действием для существа с бесконечным запасом рук. Они вырастали из крутящегося вихря пепла и после каждой атаки рассыпались в прах. Я понял, что следующая атака станет для меня летальной.
Время будто ускорилось, сердце забилось с бешеной скоростью, клинок с оранжевым отсветом носился в воздухе так быстро, что я едва успевал соображать, куда бью и что парирую: все действия шли на пределе инстинктов. Кровь текла по бокам и хлюпала под доспехом, боль рвала мышцы при каждом движении.
Кровотечение: −39 хитов (103/400)
С каждым ударом новая пепельная рука рассыпалась в прах, и он повисал в воздухе густыми облаками, так что с каждой секундой боя мне становилось труднее видеть и дышать. Но это не успеет стать проблемой: если я не уничтожу эманата прямо сейчас или не сбегу, он убьёт меня в следующие две-три секунды.
Я воззвал к силе Думрока и закону равенства, система в долю секунды ответила, и всё мое тело осветилось по контуру невиданным приливом сил. На одно действие я стал такого же 89-го уровня, как эманат, — и, идеально извернувшись между четырёх атакующих рук, нанёс ему сокрушительный и точный удар, который прорубил весь конгломерат сразу, сверху донизу.
Крит ×3, −900 хитов! Вот какой дамаг демон может наносить на почти девяностом уровне одной мощной атакой на тройном крите. Тогда ясно, как без критов и множеством сокрушительных, но скользящих атак его когтистые руки сносят с меня по 100−150 хитов.
Голова эманата лопнула и пепел раскатился по беседке густой пачкающей волной, меня отбросило бы назад, не отпрыгни я сам чуть раньше. В момент возвышения до уровня противника мои хиты резко выросли до полутора тысяч и потери от кровотечения стали почти незаметны на общем фоне — останься я в собственных хитах, уже шатался бы от слабости и ран. Но сила Думрока и равенства покидала тело, свечение гасло, я стал 74-го уровня и оставалось два усиленных действия, одно слабее другого.
А демон и не думал умирать.
Весь прах, висящий в воздухе, содрогнулся и завораживающим «обратным взрывом», будто в перемотке, собрался в висящую тёмную рогатую голову с огненными глазами. Она повисла в центре вихрящегося пепла, а вокруг головы широким полукругом стали формироваться новые руки, одна за другой. Они сгущались из праха и повисали в воздухе, нацеленные прямо на меня. Последнее предчувство от жабьего зелья было слабым, но я уловил суть: демон дождался, пока я потрачу свой главный козырь, приток сил Думрока, а теперь, когда я слабею, применит ульту и обрушит на меня град рук. Увернуться от такого можно только в аниме, где герои мельтешат в пространстве с истеричной скоростью, а в реальности без спецскиллов или вещей телу просто нечем придать нужное ускорение.
Я подавил панику и рванулся вбок, пытаясь перекатиться, — но руки рухнули широким градом, выпрыгнуть из зоны поражения было нереально. Они втыкались со всех сторон сокрушительными ударами, каждый пробивал меня насквозь, в голове помутилось от дикой боли! Словно когтистые стволы обломанных деревьев, пронзающие руки наносили по 200 дамага, и я мог лишь содрогаться в конвульсиях, словно проткнутый на дыбе. Ужас и беспомощность, я потерял сознание от боли, красные системные уведомления только успевали мелькать. А в следующее мгновение глаза демона полыхнули огнём — и могучий рывок всеми когтистыми лапами разорвал меня на куски, раскидав вокруг.
— Корм разделился на кусочки, — издал он утробный рёв.
В миллисекунду смерти передо мной возник интерфейс с выбором, какое спасение применить: системное или Запасную жизнь. Если первое, то серия «Выживший» слетит, потому что я погиб и был воскрешён Башней. Если второе, то потратится ценнейшая возможность спасения в будущем — но серия «Выживший» сохранится, ведь я выживу сам, собственными средствами. С одной стороны, чего тут думать: когда тебя бесплатно спасают здесь и сейчас, используй бесплатное оживление, оно обновляется на каждом этаже! А драгоценное собственное спасение оставь на будущее, ведь тебе никто его не подарит, и попав в безвыходную ситуацию, получишь дополнительный шанс!
Но серия «Выживший» с каждым новым порогом давала всё более уникальную награду, и порог в 20, к которому я уже приближался, был первым серьёзным, который отмечен особой меткой. Я не знал, что именно получу, если пройду 20 этажей без единой гибели, это было скрыто. Но сохранить серию «Выживший» сейчас было не только шагом для получения этой награды — но и возможностью в теории когда-нибудь получить следующую, ещё более ценную. Сохранить серию было рискованным, но стратегическим решением, и я пошёл на риск. В конце концов, если эманат настолько крут, что мне принципиально его не победить — то он прикончит меня снова и оба воскрешения потратятся в любом случае! А так сохраняется шанс проиграть сейчас, но победить в итоге…
Конечно, ничего из этого я не осмыслял в этот миг, а решил заранее, ещё в Изнанке — и даже выставил приоритет Запасной жизни перед оживлением Башни. Сейчас лишь выскочило подтверждение системы на случай, если я изменяю решение, но я не изменил, и оно свершилось.
Мир пронзила колонна света, которая испепелила все мои остатки до последней капли, моя душа висела в самом центре невыносимой ярости света и воспринимала всё происходящее, уже не чувствуя слабости и страха. Затем меня собрало заново: и тело, и вещи — по атомам, по клеткам, оживавшим на ходу. И в этом возрождении не было ликования жизни, не было даже облегчения, а лишь стерильная атомарная работа точнейшей системы, которая вернула меня одним оттиском, словно болванку с конвейера, — и швырнула обратно в материальный мир.
Выдох, сердце билось ещё сильнее, стуча в ушах, я с трудом сдерживал рвущееся дыхание. Умирать — чудовищно, даже когда до последнего веришь, что тебя оживит. Зато теперь я был в полных хитах и без кровотечения с шоком…
— Стойкий корм, — глухо проронила пепельная голова, приближаясь ко мне с тяжёлым пылающим взглядом. — Продержись ещё немного, не умирай так легко. Мы не наигрались.
Облака праха взметнулись вокруг, складываясь в новые и новые когтистые руки, казалось, силе демона нет конца! Я нанёс эманату самый идеальный удар мечом из возможных, но это не сыграло никакой роли, он собирался из пепла заново, абсолютно неповреждённый. В тёмной голове не было мозга, сердца или иных уязвимых органов, они не крылись и в вихре праха, и в пепельных руках. Но если демона не берут физические удары, как его победить, какой магией?
Чутьё намерений уже закончилось, но я и без того понимал, что сейчас сделает эманат: повторит град пронзающих рук, и если я прямо сейчас его атакую, то снова впустую, лишь развею пепел, а демон через секунду сформируется снова. А я потеряю вторую градацию усиления Думрока и стану 50-го уровня с последним усиленным действием, тогда град пронзающих рук наверняка меня убьёт. Поэтому я поступил иначе и принял атаку демона перед тем, как бить самому.
Но когда пепельные руки-копья обрушились со всех сторон, я использовал кольцо и ушёл в эфирную форму. Первая рука-таки успела пронзить мне плечо, но в середине её удара я стал эфирным, и потерял больше сотни хитов. Остальные удары проносились сквозь нематериальное тело и врубались в пол беседки, размалывая его в щепки, но даже сквозь эфир каждая рука обдавала меня волной мертвящего холода и мрака, которые тоже снимали хиты!
Мета-структурный дамаг: −13, −13, −13…
Лицо эманата исказило удовольствие: ему нравилось, что я нахожу способы сопротивляться смерти.
— Нас наслаждает безнадёжное копошение живого, — гулко сказал он. — Карабкайся от смерти, она близка, как никогда. Мы воплотим тебя обратно и вопьёмся рвущими когтями в горячую живую плоть. Погоди немного, корм.
Полтора десятка рук взметнулись и разгладились, творя сложное заклинание с таким количеством переплетений, которое недоступно для обычного двурукого мага. Судя по стихии порядка и нокса, демон хотел выветрить мою эфирную форму и принудить к возвращению в обычный человеческий вид. Поэтому я выждал момент и перед тем, как он завершил заклинание, сам вернулся обратно — и ударил по демону правой рукой, используя дар Думрока, всю силу своей повышенной до 75-го уровня Чистоты — и 37 энзов хаотического хэо пространства, которое поймал сегодня, обнулив сильный срыв.
Хэо ударило в сложный узел магических плетений, и, как это обычно бывало, сила Чистоты оказалась выше силы примерно равной магии. Спазм прошил пространство, висящие в сложной диспозиции руки сбились в один мельтешащий ком, их переломало; хэо смешало заклятье и сорвало его, вызвав новый срыв!
Вокруг нас бледно вспыхнула и разошлась волна нокса, то есть великого Ничто. Дохнуло пустотой, все цвета померкли и все вещи стали прозрачными, мир на мгновение показался мне зияющей прорехой бесцветной пустоты… к счастью, лишь на миг. Цвета вернулись, волна с шипением разошлась вокруг. И если в эпицентре она лишь набирала силу, то с каждым метром сметала всё больше материи, испепеляя её в ничто!
Лаурентис и демон остались невредимы, они были в «глазу шторма». Меня, нашу беседку и колючие кусты с плющами неслабо ободрало, я потерял больше трёх сотен хитов, а так как после второго действия мой уровень резко снизился, осталось уже меньше половины! Стоящие дальше деревья и две беседки разнесло в клочья; а третий пояс вокруг нас полностью испепелило в пыль, оставив вместо беседок, зарослей и тропинок лишь голую стеклянно-гладкую поверхность земли.
Я услышал крики ужаса и краем глаза увидел, как сидевшие у костра фигуры с воплями разбегаются в стороны, — но, кажется, одного из беспечных контрабандистов стёрло в ничто! Кошмар. Срыв разметал пепельные руки и нарушил целостность эманата, волны праха вздулись, собираясь заново, уже в третий раз… но не так живо.
Они двигались медленнее и тяжелее, значит, у ре-воплощений демона есть свой предел и мы почти достигли его.
— Корм не желает сдаваться, — тяжело изрёк эманат. — А мы голодны. Мы пережуём тебя, но обещаем: не сразу.
Облака пепла и праха стали формироваться не в новую порцию рук, а в большие полотна загребающих крыльев со множеством острых когтей по всей поверхности. Они волоклись ко мне справа и слева, захлёстывались у меня за спиной, я перекинул меч в левую руку, вспорол одно крыло ударами Вершителя крест-накрест и попытался выпрыгнуть в прореху. Но десятки шипов воткнулись в доспех, выросли, пробив его и вцепились в плечи и спину, снеся ещё полторы сотни хитов, и намертво удержали на месте, рванули назад. Конечно, сила демона была куда выше моей, ведь действие усилений Думрока закончилось.
Я потратил все три попытки и преуспел в каждой из них, но ни одна не привела к победе над этим чудовищем. Теперь демон не торопился, он знал, что я слаб и не смогу от него избавиться. По возвращению в 26-й уровень я потерял и бонусные хиты, сейчас их было 163, и с каждой секундой тикали −16 кровотечения от широкой пробитой раны в правом плече и мелких прорезов в спине.
Прах дышал со всех сторон, уже зарастая, на меня наслаивались волны пепла, медленно заматывая в кокон. Как ни дёргайся, из него было не выбраться. Вершитель выпал из вывернутой руки, я предпринял последнее усилие, чтобы в последний момент поймать его и убрать в инвентарь. Демон поднёс меня к своему лицу — какое же оно большое! — от него веяло горелым духом сотен сожжённых надежд.
— Ты полагаешься на спасение Обу-Хурая, но это тщетная надежда, корм, — выговорил демон. — Мы не станем есть тебя в Базарате, мы не настолько несдержаны. Нет, мы спеленаем тебя и вынесем прочь отсюда, и выпотрошим там, где защиты уже нет.
Он улыбнулся и сжал меня крыльями, поднёс вплотную к себе и запрокинутой фигуре несчастного антиквара. Я из последних сил извивался в растущих путах, стараясь принять верную позу.
— Ах, чем дольше корм борется, чем отчаяннее содрогается, тем приятнее его пожирать, — пасть демонической головы начала искажённо раскрываться, даже неестественно раздираться как в страшном сне.
— Подавишься, — выплюнул я и ударил в солнечное сплетение Лаурентиса, воплотив Вершитель в левой руке.
Меч проткнул единственное уязвимое место пепельной твари — её носителя — и добил с одного удара, ведь у измученного Лаурентиса изначально было меньше трети максимальных хитов, а уж с моим тройным критом от идеального попадания в духовный центр и подавно.
Антиквар умер мгновенно — и вместе с ним погиб безымянный демон, его утробный вопль разнёсся по Лощине контрабандистов, высвободившиеся облака пепла разлетелись в стороны и разметали нас, я прокатился по земле и от удара о торчащий ствол ранее истерзанного ноксом дерева остался в 113 хитах.
Вроде бы все угрозы миновали, глупо тратить очень крутое зелье исцеления, лучше перевяжу рану и потерплю боль до выхода из Базарата. Ну а если столкнусь с какой-нибудь нежданной опасностью, тогда и полечусь.
Получено достижение: Убийца великанов V , за победу над врагом на 50+ уровней выше. Вы можете в любой момент применить его и навсегда увеличить Волю на +10, а также получить иммунитет к любым волевым воздействиям и дизморали до конца этажа. При этом все ваши союзники в зоне прямой видимости получат +50 хитов, баф к морали +10 и к успешности всех действий +5 до конца события.
Я поднялся на ноги, всё вокруг было покрыто двойным слоем праха, но он медленно испарялся и растворялся.
Что это? В воздухе вокруг Лаурентиса висело несколько призрачных фигур, одни более яркие, другие совсем блёклые, там были и люди, и представители других рас, они обступили мёртвого антиквара, словно отдавая ему последнюю честь. Кто эти… восходящие? Бледные лики повернулись ко мне и поклонились, словно благодаря, а затем стали растворяться и исчезать.
Я подскочил к антиквару, он был очевидно мёртв, запрокинутый торс неестественно выгнулся вверх, и в центре груди зияла дыра, где ранее обитал демон, а теперь сочилась тёмная кровь. Но убитый по-прежнему сжимал в руке цепочку с песочными часами, и там ещё оставались последние крупинки виталиса и негатоса, уже немного, но они ещё перетекали сверху вниз, продолжая нежизнь-несмерть Лаурентиса, поэтому он со стоном повернулся и в раскоряку встал.
— Свиток, — прохрипел живой труп, озираясь.
Я пнул к его ногам тубус со свитком, ибо был немалый соблазн забрать его себе, и я решил, что лучше не брать такую ценную вещь в руки. Ещё мелькнула мысль, что сейчас отдам антиквару свиток, а проклятие возьмёт и воплотит немезиса за мою доброту. Но всё-таки я выполнял квест, и действовал в первую очередь в собственных интересах, Лаурентис был нужен нам с Орианой живым.
— Я нужен вам с Орианой живым, молодой человек, — словно буквально прочтя мои мысли и сомнения, с трудом произнёс аристократ, кровь клокотала в его горле и пузырилась в дыре на груди. — Вы скоро узнаете, что нас с вами многое связывает, кроме пепла и удара меча. Ну, за наше здоровье!
Он поднял свиток и прочитал раскатистые магические слоги, мощнейшая аура виталиса озарила нашу беседку. С ней было приятно даже просто стоять рядом. Остатки демонического праха мгновенно стёрлись, и вокруг стало тихо и чисто, только щепки, ошмётки кустов и деревьев, а дальше круг стеклянной пустой земли.
Какая же благодать быть выжившим, пусть и раненым. После всех этих энергообменов дико хотелось есть и пить, так что я моментально выглотал бутылочку ионной воды.
— Молодой человек, что же вы сразу меня не убили? — всплеснул руками Лаурентис. — Я же сказал, что это мне не повредит.
— Знаете что, — я офигел от такого упрёка. — Меня ослепило излишнее человеколюбие!
К счастью, две бесплодных попытки повергнуть демона не прошли даром и я всё же наконец понял, где его уязвимое место. Странно, что сразу не догадался, ведь это было очевидно — но рядом с таким чудовищем трудно сохранять здравый рассудок и подавлять отвращение и страх.
— Никоим образом не хотел вас обидеть, Яр, вы наш блистательный спаситель и отважный герой! Доблесть и находчивость, с которой вы сражались с этим чудовищным отродьем…
— Что за безобразия? — раздался скрежещущий голос кобольда, который увидел, что ужасы закончились и подбежал к беседке с недовольной миной дачного сторожа. — Община контрабандистов заявляет о вопиющем нарушении протокола проведения встреч и требует выплатить штраф. Плюс вы испепелили одного клиента, они уже подали жалобу, по счастью, его оживило воскрешением Обу-Хурая, но перенесённые страдания…
— Да у вас тут каждый день что-нибудь подобное, — вздохнул я, вспомнив слова Джесси. — Вам не привыкать.
— Это конечно, — пожал плечами кобольд. — Но штраф за причинённые убытки и компенсацию оплатить надо. А то пожалеете.
— Разумеется, мы оплатим — тут же уверил Лаурентис. — Позвольте мне?
— Да уж извольте, — сдержанно и со скрытой аристократической издёвкой кивнул я.
Антиквар отвесил довольному кобольду мешочек золота, наверняка побольше реальных убытков, так что тот перевёл нас в целую беседку и принёс перекусить холодного шашлыка с лепёшками и початой бутылкой эля от удовлетворённых компенсацией контрабандистов.
Я приник к миске местных щедрот и слушал Лаурентиса, уплетая простую мужицкую еду. А седовласый использовал высшее исцеление, потому был не голоден и полон сил, его кожа вместо выбеленной стала розовой и даже слегка разгладилась, одутловатость лица уменьшилась, в общем, он как будто скинул десяток лет.
— Как вы уже поняли, моё имя Лаурентис Демониаль.
— Так звали вашу мать, художницу, которая подписывалась просто Д.?
— Верно. Мы происходим из древней и стильной фамилии, которую всегда желали сохранить. Но когда матушка родилась одержимой древним демоном белой крови, злая ирония стала слишком нестерпимой, вот она и стала скрывать свою фамилию, везде используя просто Д.
— Понятно.
— Подозреваю, у вас много вопросов, и главный наверняка: «Что это было⁈» Живо ответствую: это был не сам демон Вел’Зарион, а его эманат, то бишь отросток, одно из многочисленных воплощений, разбросанных по мирам. Увы, у этого демона сотни порабощённых, которые ему служат, а некоторые и добровольно. Как раз пара его смертоносцев поймали меня почти два десятка лет назад, влили мне каплю чёрной демонической крови, из неё и вырос сей чудовищный эманат. С которым вы так вовремя расправились! Он под прикрытием антикварной лавки древностей заставлял меня совершать чудовищные вещи… В общем, я стал одержим, как и моя бедная матушка, мир её душе.
— И эти же двое смертоносцев заставили вас врисовать их в картину вашей матери с изображением Ривеннора? Погрузить их в стазис в ожидании… в ожидании нас.
Я осёкся, ибо было глупо разболтать пока ещё чужому и не проверенному человеку, что смертоносцы хотели забрать Ориану с осколком души Брана и доставить своему хозяину. Впрочем, Лаурентис тут же развеял мои сомнения, ибо он и так всё это знал:
— Именно так, — ответил антиквар. — А всё потому, что хозяин смертоносцев, высший демон Вел’Зарион охотится за Пеплом Низвергнутых, который вы только сейчас видели в действии. Ужасная и могущественная субстанция. Вел’Зарион хочет собрать пепел самых могущественных павших, до которых сможет дотянуться, и навечно взять в рабство их души. Пока они пребывают в бесконечном страдании, он получает всю их прижизненную силу, а собрав достаточно Пепла Низвергнутых, в том числе и повергнутого мифического героя Брана Бесцветного, Вел’Зарион рассчитывает повысить свой статус и стать настоящим божеством. И знаете, если он получит осколки души Брана, у него есть все шансы на это. Ведь один осколок уже внутри него.
Надо же, суетливый и многословный антиквар оказался прав: он реально нужен нам с Орианой. По крайней мере, от минуты его рассказа общая картина происходящего стала мне понятнее куда больше, чем от всех предыдущих разговоров с Силеном и размышлений с Ори.
— Начинаю понимать, — кивнул я. — Но что было с вашей матерью, откуда она получила дар предвидения и что увидела в грядущем, почему оставила сообщения нам с Орианой и что там имелось в виду?
— О, это разговор особый, и мы не можем вести его в этом месте, слишком небезопасно.
— Тут стоят защиты от прослушивания и множества детектов.
— Детский уровень, — махнул рукой антиквар. — У меня в лавке защит куда больше, плюс к материнским и моим собственным немало скрывающих аур за два десятка лет добавил и демон, который прятался очень хорошо. Приводите княжну ко мне в лавку в Базарате, во-первых, обещаю вам безопасность и полное сокрытие от следящих сил, даже от прозорливого Лексора, бога знаний и законов. Во-вторых, в лавке я расскажу и покажу вам всё, что знаю. В том числе и где находится ещё один из осколков души Брана.
— Вот как, — я помолчал, обдумывая услышанное. — В таком случае сейчас мы завершим с вами текущие дела, потом я обсужу с её светлостью ваше предложение, и мы с вами свяжемся.
Лаурентис удовлетворённо кивнул и добавил:
— А чтобы княжна, которую разыскивают ищейки Светоносных и за голову которой в Базарате назначена награда, спокойно добралась до моей лавки, примите в дар две вещицы, которые зачаровала матушка специально для ваших, хм, спутниц.
— Спутниц? — сощурился я. — Во множественном числе?
— Таковы были инструкции, передать вам два амулета, — он протянул мне пару простых плетёных ремешков с кошачьим глазом. — Каждый из них превращает носителя в кошку и даёт настолько мощный комплекс скрывающих защит, что средняя ищейка не различит княжну, даже если в упор на неё взглянет.
— Хорошо, — я принял оба амулета и спрятал в инвентарь. — Теперь к текущим делам.
— Согласен. Вы спасли мне жизнь, Яр, после стольких лет рабства и мучений. Вы подвергли себя опасности, и меньшее, что я могу сделать, это компенсировать вашу затрату. К сожалению, мне не под силу даровать вам запасную жизнь, которую вы потратили.
— Да у вас глаз-алмаз, Лаурентис.
— Очень помогает в оценке и торговле. Зато я могу, во-первых, облегчить ваши страдания, держите-ка исцеляющий свиток средней силы.
Я раскрыл пергамент и прочитал сияющие на нём слова, виталис влился в тело живительным потоком и исцелил все раны и ушибы, восстановив 200 хитов. Более чем достаточно!
— Другое дело, — довольно кивнул Лаурентис. — К более существенному: я могу наградить вас доспехом куда более продвинутым и совершенным, чем ваше барахло для начинающих. Как вы сегодня убедились, ваш глазастый — не ровня угрозам предстоящих испытаний.
Глазастый доспех с его защитой 20 по всему телу от любого дамага выручал и спасал меня уже в десятках ситуаций, даже выпученные глаза хаоса пару раз пригодились. Поэтому я никак не мог назвать его «хламом», но в целом-то Лаурентис опять был прав: Вершитель соответствует масштабам и сложности моих задач, а вот доспех уже нет.
— Когда вы придёте ко мне в лавку, я покажу и передам вам подарок. На нём висит маленькое проклятие…
— Даже не сомневался.
— … Но оно уже сто лет как ослабело, да и изначально мучило прежде всего сидов, а не людей. Так что вы не пожалеете, гарантирую.
— Ладно, посмотрим. Осталось решить, что делать с пером Иеронимуса.
— Вы использовали его как приманку, и между прочим, я бы купился на неё без всякой задней мысли. Но эманат Вел’Зариона сразу разгадал вашу хитрость, Яр.
— Он вообще весь бой был на шаг впереди меня, — скривившись, недовольно признал я. — Хотя в конце прокололся.
— Потому что недооценил вас и посчитал морально сломленным. Какое счастье, что всё так сложилось! Но это стало возможным, потому что демон принял приманку и сделал вид, что клюнул, поэтому мы с ним прибыли сюда. Однако ни эманат, ни смертоносцы, ни даже сам демон Вел’Зарион не знали, что ещё в юности матушка оставила мне наследство и я хранил его всю свою жизнь. Эти часы жизнесмерти много лет пролежали в скрытой ячейке вместе с парой кошачьих амулетов… Но я достал и активировал их перед самым вашим приходом, на минуту избавившись от демона… хотя, как оказалось, он и здесь нас обхитрил. Но моя мать-пророчица предвидела это.
Лаурентис грустно и с нежностью вздохнул, вспоминая свою несчастную мать.
— И вот мы с вами здесь, Яр, в конце одного пути и в начале следующего. Пусть он приведёт нас к цели.
— Перо Иеронимуса, — напомнил я.
— Ах, да. Это замечательная коллекционная штука, и она прекрасно подходит к моей коллекции. Конечно же, я её куплю.
Он стремительно оплатил, я получил подтверждение от Щёлкаря и передал Лаурентису футляр с пером. Кстати, белк тут же выплатил мне агентские десять процентов от суммы сделки, так что я стал богаче на тридцать пять звёзд и пятьдесят воронов.
— Спасибо вам, Яр, — воскликнул антиквар, потрясая мне руку. — Боги, я наконец-то избавился от этого чудовища, я наконец-то свободен! Какое же счастье думать и действовать самому, вы просто не можете это представить, молодой человек, просто не можете представить!
Он суетился и расхаживал по беседке туда-сюда, светясь от радости.
— И как же меня радует наше с вами грядущее путешествие, ведь этаж Звенящих кристальных столпов так уникален и красив! А у меня уже есть всё, что нам потребуется: межпланарная лодка, чтобы преодолеть защитный Барьер, и ключ для входа; карта этажа с меткой о нахождении осколка. А самое главное, защитный фонарь, ведь без защитного фонаря в мире Звенящих столпов долго не протянешь!
— Хмм? — нахмурился я.
— О, слишком забегаю вперёд, спойлеры, — с трудом унял себя Лаурентис. — До скорой встречи, Яр!
И он с лёгким хлопком телепортировался прямо к себе домой.
— Мда, — сказал я сам себе, посидев в темноте и тишине, доедая остатки шашлыка и допивая последние глотки эля. — Ну и ночка выдалась.
А ведь мне предстояло ещё вернуться к Мастеру Хедину и получить от него награду вместе с новой порцией инфы. Что ж, дело само себя не сделает. Я улыбнулся, ощущая себя поразительно живым, и стал седлать летающий коврик со всем обвесом.
Дорогие читатели!
Информация: я уезжаю на АТ-кон, а оттуда отдыхать на море. Меня не будет примерно 20 дней. По приезду напишу и выложу эпилог к пятой книге, в котором Яр вернётся к Мастеру Хедину и узнает ещё блок ценной информации, а потом вернётся в Изнанку. Ну и одновременно с выкладкой эпилога к книге 5 выложу первую главу книги 6. Пожелайте как следует отдохнуть и набраться сил, чтобы в таком же темпе написать «Башня Богов VI — Ярость света» и завершить арку Брана Бесцветного, демона Вел’Зариона, Светоносного союза, тайного общества Силена, а также Яра-Орианы и их запретной любви. До встречи в Башне Богов!
Возвращение в Хэзреш сочетало две противоположности: вязкую сонливость и холодный ветер в лицо. Сонливость подкралась незаметно, ибо даже самые красивые виды в итоге приедаются; последние полчаса я летел как робот в полуспящем режиме.
Но уснуть не давал ветер: коврик двигался со скоростью 20 км/час, как средний электросамокат, и меня неслабо продувало. Вот ведь, от жары защитился, а про ветер в полёте не подумал, потому что утром я понятия не имел, что буду летать весь день. Корпус был надёжно защищён доспехом, а шею и голову выстудило, я начал кашлять и понял свою ошибку. Про́клятое облачение, несмотря на капюшон, от ветра и холода вообще не защищало, ведь это был антуражный слой чистой и проницаемой энергии, «вторая кожа», которая передавала все ощущения.
Пришлось намотать на голову и плечи спальник, и плевать, как это выглядело со стороны. Впрочем, большую часть полёта вокруг никого и не было. Хотя случился забавный момент: я пролетел мимо речного порта, а там шла оживлённая разгрузка тюков и бочек с широкой баржи, которая едва помещалась в канал. Юркие жилистые гоблины ночной смены заметили летуна с необычно большой головой и стали тыкать пальцами, гоготать, я показал зелёным фак и полетел дальше.
Кстати, пока летел, я увидел уведомление, которое пришло ещё днём: Щёлкарь выставил на прямую продажу зелье высшего исцеления для Ори на случай, если она снова перенапряжётся и перетратит божественных сил. Оказывается, у моего друга-торговца был прокачанный скилл продажи и доставки прямо из интерфейса в интерфейс, поэтому я просто нажал купить, потратил 880 звёзд и зелье перекочевало прямо ко мне даже без личной встречи.
Отлично, одной заботой меньше.
Квартал Мастера Хедина прятался в лабиринте переулков, но у меня стоял квестовый тег; сверху такие метки видны издалека, ошибиться невозможно. Вход в ковровую лавку был занавешен тройным покровом циновок, чтобы даже самые непонятливые не сомневались: закрыто.
На жёрдочке сидел нахохленный совёнок и вяло теребил связку старых амулетов и брелков. Увидев меня, он обрадованно выпучил глаза, а как только ковёр приземлился у лавки, запрыгал на жёрдочке и заухал, выпрашивая угощение. Я поиграл с совёнком: тот ловил палец и кусал (почти не больно), а после удачной охоты слопал два куска ветчины из моего запасного сэндвича. Получив порцию веселья и еды, совёнок исполнил свою функцию живого замка: махнул крыльями на ковры, и те мгновенно раздвинулись, открыв проход.
Внутри лавки сидел совершенно не сонный Хедин и задумчиво курил кальян, всё было в клубах ароматного дыма с привкусом вишнёвой щепы. Я закашлялся, и мудрец прервал курение, стремительными потокам воздуха выветрил дым в трубу наверху.
— Дурная привычка, — устало выдохнул он и отложил мундштук.
— Осуждаете?
— Категорически.
— Я думал, вы спите. А потом вспомнил, что совы ночные существа.
— Ночами я свеж и бодр, — пробормотал старик, но как-то печально. Он вообще был слегка нахохленный, голова вжата в плечи, уши торчат.
Среди свисающих с потолка ламп я заметил новую: тихий синий огонёк на длинной цепочке, вокруг которого кружились совиные перья. Чистота сразу ощутила, как от этой перьесферы веет мощной магией воздуха и звенящим чувством открытых астральных путей. Огонёк подрагивал и мерцал неровно, то слабее, то сильнее, будто сигнальный маяк. Хм, маяк для кого?
Ещё сильнее моё внимание привлекла циновка, на которой мастер Хедин разложил и небрежными черновыми стежками пришил полтора десятка вышитых фигурок на крошечных ковровых лоскутах. Люди и иные сущности располагались в явно осмысленном порядке, между многими протянулись нити — как на досках с уликами в криминальных сериалах.
Я сразу заметил фигурку Орианы в алом платье, она была абсолютно узнаваемой, как и моя: серое одеяние, тусклая воронья маска… казалось немного диким видеть себя в виде вышитой фигурки. Это какой-то прорицательский пасьянс на нашу ситуацию? Но как мастер Хедин успел так быстро разобраться и вышить столько фигурок? А ещё как он смог выяснить внешность княжны⁈ Ведь в своём рассказе я ни разу не назвал её по имени и, казалось, ничем не выдал.
Однако прежде, чем я обрушил на старика град вопросов, тот вздохнул:
— Сперва расскажи про Сайхину.
Я как на духу выдал краткую версию всего, что случилось в Оронгае, Хедин внимательно слушал, иногда понимающе фыркал, пару раз одобрительно ухнул.
— Замечательно. Я и не надеялся, что всё так хорошо сложится.
Но голос снова был грустный.
— А вы заранее знали, что на разборки семейства Сайхины явится сам Оронгай?
— Подозревал, ибо знаком с историей старейшины Бехтура. Поэтому мне и был нужен человек со стороны, внешний и активный наблюдатель в точке событий, который поможет Сайхине взглянуть на себя и всю ситуацию с нового ракурса. Но я не ведал, что проклятие бедовой обеспечивает дух её матери, которая остаётся наследницей земли. Это ты сам выяснил, и очень вовремя. А мне просто сплетни показали, что в судьбе Сайхины и всего Оронгая назрел большой и сложный узел событий.
— Сплетни?
— Сшитые нити следствий и причин, — Хедин показал на циновку с разложенными фигурками.
Так вот как называется каждый из этих лоскутов с нашитыми символами для предсказаний: «сплетень». Коротко и звучно.
— Значит, вы не просто мудрец, а прорицатель.
— Не совсем. Я смыслоплёт, он же причинник.
— А в чём разница?
— Пророки и прорицатели видят обрывки грядущего и прошлого, способы разные, а принцип один, — объяснил Хедин. — Они толкуют видения и слагают картины своих предсказаний, кто как может, нередко истолковывая увиденное превратным образом. Мне не дано прозревать, но с помощью дара причинника я умею нащупывать нити судеб и событий тех, кто ко мне обратился. И распутывать клубки взаимосвязей. Да так в этом наловчился, что стал плести предрекающие полотна.
Он указал на ковры.
— Конечно, это более сложный и кропотливый способ изучения будущего. Но и более надёжный.
Лишь теперь я осознал, что как минимум половина висящих в лавке ковров — сюжетные, со множеством фигурок и символов, и если внимательно их рассматривать, можно догадаться, что за история кроется в каждом.
— Это ваши предсказания?
— Те, что не сбылись. И те, что сбылись слишком точно.
— В смысле?
— Большинство моих ковров раскупают те, о ком они сшиты. Ведь если коврик помог избежать опасностей и проблем, подсказал, как обратить мрачное будущее в светлое, выживший хочет оставить его у себя. Но когда моё плетение оказалось неверно, какой резон тратить немалые деньги на старческую фантазию чудака? Несбывшиеся полотна остаются в лавке… хотя порой их покупают те, кто не знает вышитых на них историй, просто как красивые ковры.
Хедин вздохнул.
— Но некоторые сбываются слишком быстро и точно, а герои, чьи фигуры вшиты в ткань, уже не возвращаются, чтобы их купить. Часть потому, что испытали горечь потерь и не жаждут лишних напоминаний. А часть пришедших за советом сгинули прежде, чем успели ему последовать, либо вовсе не вняли моим словам и потому погибли. Их плетение становится некому купить.
Мой взгляд упал на роскошный шёлковый ковёр, в центре которого изображалась высокая горделивая девушка в платье со множеством рукавов, вздымавшихся по ветру. Она словно слагала заклинание воздуха десятом ветряных рук. А над ней нависал то ли темнеющий клубок змей, то ли гидра с сотней голов.
— Её звали Шиэн, Повелительница двенадцати ветров, — кивнул Хедин с печалью. — Передовая и самоуверенная магичка больших талантов и немалых сил, она собрала сотню наёмников, чтобы завоевать Реликварий Спящего Эха на одной из Заоблачных гор. Я предупреждал Шиэн, что её честолюбие слишком велико и наёмники не разделяют этой страсти; пытался втолковать, что она может столкнуться с предательством, но Шиэн была уверена в своём лидерстве и обаянии, слишком полна воли к жизни… Она не вняла сухому шелесту стариковских предупреждений.
— Что же с ней стало?
— Сотня наёмников предала магичку, когда она захватила Реликварий и решила сделать штаб-квартирой для дальнейших завоеваний. Бойцам было выгоднее разграбить это место, распродать реликвии здесь и сейчас, чтобы обеспечить себе лёгкую сытую старость, чем рисковать шкурами ради замыслов идеалистичной гордячки, ввязываться в её долгий амбициозный конквест. Они восстали против Шиэн. Лишили её магического дара, вволю с ней позабавились, а потом сбросили в пропасть.
— Это было вне Башни?
— Внутри. Заоблачные горы высятся в древнейшей Империи Хор, а она раскинулась на одном из самых громадный этажей.
— Но у Шиэн уже не было воскрешения Башни?
— Она потратила его при штурме, спасая своих наёмников в бою.
Крайне печальная и неприятная история. Я внезапно понял, что по меньшей мере треть висящих вокруг ковров хранят подобные.
— Неужели никто не отомстил за Шиэн, не восстановил справедливость и не воздал предателям по заслугам? — спросил я, что-то внутри не позволяло отпустить эту историю как проходную и давно ушедшую в прошлое. — Неужели наёмники смогли продать захваченное и преспокойно разойтись по домам?
Мастер неодобрительно вздохнул и ответил:
— Рассказывают, что одной ночью туда явилась тень, полная испепеляющего огня. Ярость пламени выжгла зал реликтов вместе с верхушкой отряда наёмников, остальные разбежались по мирам и этажам… Возможно, это было справедливым возмездием и восстановило какой-то баланс. Но Шиэн это не вернуло.
Мы замолчали.
— Что ж, ты выполнил мой квест, — мягко сказал Хедин. — И даже перевыполнил: судьба бедовой Сайхины теперь в её собственных руках, а заодно она обрела друзей, которые могут оказаться неожиданно верными. Ты заслужил награду, Яр, так что открой мне разум, и я с удовольствием передам тебе малую, но важную толику чаромантии.
Старик коснулся меня кончиком крыла, перья защекотали лоб, и на миг показалось, что они трепещут изнутри черепа. Поток знаний заполнил мой разум, и через мгновение я познал кунг-фу, точнее, рецепт постройки атман-столпа.
— Спасибо, мастер. Теперь обсудим моё дело!
— Да, время не ждёт.
Он сделал приглашающий жест, я шагнул к циновке с фигурками и как следует рассмотрел.
— Перед тобой главные действующие лица, они же ключевые силы, которые противостоят друг другу в истории Безбожника. Своим даром я нащупал три стороны конфликта: назовём их Светоносные, Свободные и Пепельные. Это совпадает с тем, что известно тебе?
— Совпадает, — кивнул я, изучая фигуры, разложенные на циновке, словно на военной карте. — Хотя я не знаю подробностей ни про одну из этих сторон, даже про ту, за которую сам сражаюсь.
— Что ж, сейчас узнаешь хотя бы частично.
В центре композиции темнел массивный сплетень Брана, над расколотым воителем лежали пять чёрных осколков его души. Один связан нитью с моей фигуркой, второй с изящно вышитой Орианой. От третьего осколка тянулась нитка вниз циновки, к серой вышивке с клубами уже знакомой мне пепельной мглы.
— Вот чёрт, он уже завладел одним из осколков! — скривился я.
— Кто?
— Высший демон Вел’Зарион, это он управляет Пеплом Низвергнутых.
— Ты уже выяснил, кто стоит за этой силой, хорошо, — одобрил Хедин. — Ведь это опасная и недобрая энергия.
— Да, я с ней уже столкнулся. Вел’Зарион тоже собирает осколки души Брана, уже несколько десятилетий. Он чуть не получил наши с Орианой. Если демон преуспеет и получит душу героя мифического ранга, то обратит её в пепел низвергнутых, и у него будет достаточно пепла для великого ритуала вознесения.
— Чтобы самому стать богом?
— Именно.
— Тогда у вас с княжной втройне благая цель, — развёл руко-крыльями Хедин. — Вернуть надежду на возрождение свободного Ривеннора. Спасти княжество Антар и его жителей из-под тирании Светоносных. И остановить вознесение демона Вел’Зариона.
— Мастер, вы и про Антар выяснили? Как вы вообще узнали, кто моя спутница, и смогли составить такую поразительно подробную картину?
— Узнать личность твоей спутницы было как раз очень просто, — улыбнулся старик. — Но не кори себя, это не ты проболтался. Просто я давно угнездился в этом месте и раскинул астральные крылья, они вбирают потоки информации, текущие сквозь Базарат. Здесь сходятся самые разные ручьи и реки, я давно настроил фильтры астрального восприятия так, чтобы они реагировали на важные в данный момент слова. А нищие дети речной республики работают на меня своеобразной крысиной стаей, они выискивают то, что мне требуется, и приносят. Так вот, когда ты рассказал, что находишься в бегах со своей спутницей и она наделена небывалой заёмной силой, я стал искать подробности — и мне принесли вот это…
Он усмехнулся и вытащил из-под стопки ковров помятый и грязный листок. «РАЗЫСКИВАЕТСЯ!» было написано сверху, а ниже шёл голографически трёхмерный портрет Орианы Каро в парадном алом платье, во всех деталях магического разрешения 4К, и надпись:
'Беглая преступница, сектантка, обвиняется в тайном сотрудничестве с демонами алой и чёрной крови. Украла силы божественных истоков, вооружена ими и очень опасна! Путешествует в сопровождении неизвестного мужчины, человека, хрониста. Разыскивается властями княжества Антар и Союзом Светоносных.
Внимание: за любую подтверждённую информацию о местонахождении и действиях преступницы Орианы Каро будет выдана награда: 100 звёзд. За информацию, которая приведёт к поимке беглой княжны, выдающаяся награда: 1000 звёзд'.
— Эти листовки раздавали на десятке торговых площадей речной республики, — пояснил Хедин.
— Закономерно. Но почему листовка про княжну, а про меня только общие слова?
— Потому что ищейки Светоносных не знают, кто является спутником Орианы Каро и как он выглядит, — уверенно сказал сов. — Получив листовку, я проверил сплетения нитей судеб и убедился, что это именно твоя спутница. После чего узнал всё, что мог, — и могу гарантировать, что ни в каких официальных потоках не фигурирует твоё описание и не ведутся твои поиски.
— Но я же засветился на таможне, таможенники Антара меня видели, правда, не с этой внешностью, но они могли дать ищейкам весьма колоритное описание…
— Значит, не дали, — усмехнулся Хедин. — Видимо, граждане княжества не так уж и охотно сотрудничают с новыми властями. Вероятно, многие из них по-прежнему преданы любимой княжне.
Я вспомнил, как таможенник упоминал, что Ори спасла его родителей. А от Светоносных его предки получили только страдания и проблемы, так что будет вообще неудивительно, если многие антарцы сделают правильный выбор…
— Это очень радует. Но есть одно «но».
Я прищурился, внимательно разглядывая старика, и напряг все чувства, включая Чистоту, пытаясь понять, не бегут ли сюда ищейки Гелиона. Казалось, что всё тихо, только ярко-голубой огонь тревожно мерцал в сфере вертящихся перьев.
— Мастер Хедин, сумма вознаграждения велика. Неужели у вас не было соблазна меня выдать?
— Ради ста или даже тысячи звёзд? — удивился старик. — Совершить злое дело? Фьюи-и-ить.
Он длинно просвистел по-совиному, и голос опять стал двойным, наполовину человеческим, наполовину птичьим; я вдруг заметил, что тень Мастера раздваивается на две тени: светлую и мрачную, и вторая совсем нечеловеческих пропорций. Всё это время она пряталась в гуманоидной тени, но сейчас потемнела и раздалась большой птичьей фигурой с лохматыми крыльями и когтистыми лапами, заполнив всё пространство лавки.
— Если бы меня интересовали богатства, я бы не пророс в лабиринте кварталов Хезрэш, — проронил Хедин. — Не для того я покинул свой уничтоженный лес и осел в этом месте, полном несправедливости и бедноты, чтобы преумножать зло в любом из миров. Зла и так много, Яр.
— Ладно, простите за моё подозрение, вы не дали ни малейшего повода. Я просто должен был спросить глаза в глаза.
— Что ж, прощаю твою вынужденную дерзость, — проклекотал нечеловеческий голос, и дух древнего леса съёжился до размеров старика с совиной головой, мрачная тень угасла и растворилась в светлой.
Наступила неловкая краткая пауза. Я обратил внимание, что Ориана буквально пришита черновыми стежками вплотную к Брану, будто они изображают пару, а моя фигурка чуть ниже и немного в стороне. Получалось, что все сплетни выстроены вокруг павшего и княжны, как будто они главные герои этой истории, а остальные, включая меня, лишь участники. Впрочем, почему «как будто»?
Ведь почему-то чаще всего получается, что в происходящих со мной историях я не главный герой, а вспомогательный. Начиная с императора Алорина или с юной Орчаны, несущей крест расы джарров; заканчивая драмой Часовщика и проклятием Сайхины… Интересно, почему так выходит? Ладно, сейчас не важно.
Два последних осколка души Брана были ни с чем не связаны: четвёртый в окружении переливчатых кристаллов, а пятый в клубах дымчатых искажённых лиц, которые очень напомнили мне души, кричащие в агонии Душеворота. Ну и дела.
— Куда именно ведут эти нити?
— Вот это я как раз не смог выяснить, не успел, — устало посетовал Хедин. — Хотя пятая явно ведёт в царство умерших, а вот куда третья и что это за кристаллы, не знаю. Я лишь нащупал такое сплетение нитей, в котором для тебя и Брана почему-то важны кристаллы. По-моему, они будут большого размера.
— Ладно, разберёмся. А это… боги?
По краям циновки были пришиты узорные вставки покрупнее фигур смертных и даже Брана: они казались похожими на лики природных сил в окружении символической вязи. Вглядевшись, я стал узнавать небожителей, участвующих в ситуации.
Белый гневный лик Гелиона отливал солнечным блеском, его плетение ощетинилось остриями копий и стрел. Серый и нейтральный лик Лексора в окружении свитков и скрижалей взирал спокойно и строго. Прищурившийся Силен со свирелью и чашей прятался в зарослях дуба и плюща. От фавна тянулись сразу две ниточки: первая к вышивке неизвестного мне строго храма в окружении звёзд; а вторая к группе маленьких танцующих фигур, это какая-то компания музыкантов? Получается, это и есть наши союзники, наследники Ривеннора, которые хотят вернуть Брана и возродить павший город? Как-то несерьёзно они выглядят.
— Это и есть коалиция Свободных?
— Да. Силен, Храм Памяти и Бродячая свора.
— Что за Бродячая свора?
— Понятия не имею, ведь они весьма хорошо защищены от дивинации, их окружает многослойная аура скрытности, размытия и беспорядка. Думаю, это что-то вроде бродячего цирка, который путешествует по этажам Башни и разным независимым планетам.
Этакие межпланарные хиппи мультивселенной.
— Союзники, достойные Фавна, — вздохнул я.
— Не забывай про себя самого, княжну Ориану и Брана. Вот коалиция Свободных.
— А кто входит в Пепельных?
— По-моему, только Вел’Зарион. Похоже, он действует в одиночку и прячет свои намерения от коллег. Что логично: между высшими демонами ними всегда идёт соперничество, и никто из его народа не обрадуется, если хозяин пепла вдруг станет богом.
— Значит, надо поскорее уведомить его собратьев, может, они как-то помешают Вел’Зариону, — задумался я.
— Теперь взгляни на ваших неприятелей, Светоносных.
По краям циновки, дальше от центра событий, лежали три незнакомых мне божества. Слева изнеженная женщина в окружении цветов и украшений, она казалась пресыщенной и познавшей глубины всех наслаждений, её облик сочетал удовольствие с вечным разочарованием.
Справа темнела её полная противоположность: грубая и не по-женски могучая воительница с хмурым буравящим взглядом исподлобья, окружённая символами тверди и гор. В узоре этой громилы не было оружия, зато проглядывали два громадных кулака, один удар которых мог сокрушить городские ворота.
И, наконец, в нижнем углу покоилось нечеловеческое бледно-синее лицо с пустыми глазницами, оно застыло в ореоле льдов и снежинок, будто оцепенело. А рядом с ним, соединённая голубой нитью, была пришита безликая ледяная фигурка в мантии и маске.
Сов начал представлять неизвестных слева-направо:
— Фаунис, богиня всего естественного. Тессея Сокрушительница с адамантовых гор. А внизу Эриан Леденящий, вот вся пятёрка Светоносного Союза.
— Ну и ну, — пробормотал я с уважением. — Мастер, вы явно всерьёз задались вопросом, где находятся осколки души Брана Безбожника, и подошли к ответу максимально широко. Как вы успели не только изучить столько всего меньше чем за десять часов, но и вышить столько искусных фигурок⁈
— Опытные руки знают своё дело лучше разума, а магия самошвейных игл куда как ускоряет шитьё, — пожал плечами старик. — А время… оно подгоняло, вот и пришлось торопиться. Однако я всё равно не успел.
Сов поднял голову и посмотрел на шар из перьев под потолком. Мне показалось, или их скольжение стало быстрее? Свет огонька был уже не синим, а ярко-голубым. Хедин вздохнул.
— Итак, Ривеннор штурмовали и уничтожили пятеро богов, — повторил я, стараясь их запомнить. — Гелион разящий, Лексор законник, богиня естества Фаунис, сокрушительница Тессея и леденящий Эриан.
— Верно. И в следующие пару десятилетий они приложили немалые усилия, чтобы стереть об этом память. Я обратился на поиски сохранившихся источников и свидетельств — их осталось немного. Впрочем, то, что людям дорого, они хранят в сердце, и это не вытравить силой; да и власти у младших богов недостаточно, чтобы полностью цензурировать какую-то тему. Поэтому сказы о городе равенства, оплоте свободы от произвола богов передавались от поколения к поколению и расходились вширь. Исследователи, обладавшие куда большим запасом времени, чем мы сейчас, пытались раскопать подробности и сохранить для всех. По Ривеннору писались научные работы.
— А вы собрали ключевые сведения и по ним смогли установить главные стороны наших событий и местонахождение осколков души Брана?
— Частично. Кое-что я купил в закрытых астральных аукционах, к чему-то у меня уже был доступ, а некоторые знания смог нащупать и понять сам. В те часы, пока тебя не было, я погрузился в пучину истории павшего города, его защитника… и предательства посильнее, чем у бедной Шиэн.
— Вы выяснили, кто предал Брана?
— Оба сохранившихся источника гласят, что некий сир Сэлвин. Рыцарь терновника, один из старших Хранителей города и мастер Терновой башни, был ближайшим соратником Бесцветного. Но именно он выдал богам Светоносного Союза ключ от города: мистический код доступа к защищённым бастионам, так они смогли войти на закрытый этаж и ввести свои армии в Ривеннор. Это стало первой причиной падения города.
— Но почему этот Сэлвин предал Брана и запятнал рыцарскую честь?
— В одной хронике сказано, что Лексор переубедил его и терновый рыцарь перешёл на сторону Светоносных из идеологических побуждений. В другом написано, что Терновый рыцарь желал власти и не подозревал об уничтожении Ривеннора — он собирался стать новым главой ордена после низвержения Брана. Если так, то рыцарь предал друга и тут же был предан сам.
— Мгновенная карма.
— Есть и третья версия, в виде песни одного барда: «Предательский терновник», она на удивление популярна во многих мирах. И если вникнуть в иносказания песни, можно догадаться, что речь идёт именно о падении Ривеннора. Хотя бард написал её так, что придраться и обвинить его в распространении запрещённой легенды невозможно. Так вот, «Предательский терновник» повествует о втором по славе и силе рыцаре некоего ордена и о его запретной страсти к невесте первого.
— К Изольде, невесте Брана и бабушке Ори! — воскликнул я, вспомнив портрет в планарной библиотеке Антара. И как обломок души Брана пробудился, как он потянулся и поцеловал парализованную чувствами княжну, приняв её за Изольду.
— Вероятнее всего, сир Сэлвин хотел получить всё и сразу: власть, низвержение более сильного собрата и его будущую жену, — кивнул Сов. — Однако когда армии врага вошли на этаж Ривеннора, старший хранитель понял, что его предали и тотчас нашёл ренегата. Утверждают, что твой Бран в одиночку победил Сэлвина вместе со всей свитой его последователей. И предал всех казни.
— Мда.
— Но одного предательства для низвержения Ривеннора было недостаточно. Потребовалось два.
— Погодите, боги аж впятером не смогли справиться с Браном и его орденом после того, как подступили с армиями к городу? — недоверчиво переспросил я.
— Ты недооцениваешь силу того, чей осколок души носишь, — тихо сказал Хедин. — Во-первых, штурмовать Ривеннор пришли уже четверо богов, ибо пятый член союза был к тому времени уничтожен Браном. И Бесцветный забрал его силу.
— Эриан! — догадался я, ведь вышивка явно об этом говорила: общий пассивный вид ледяного божества и его пустые глазницы явно показывали, что он мёртв.
— Именно так. Это и стало причиной войны: по официальной версии светоносных Бран пошёл с ними на открытую конфронтацию и первым убил одного из пятёрки. После чего остальные были вынуждены объединить силы.
— Что-то не сходится, они же были в союзе до того. Это же был союз пятерых богов, а по их версии получается изначально четверых. Кто-то врёт.
— И это верное замечание, — кивнул Хедин. — Скорее всего, версия официальная лжива. Известные данные и крупица логики подсказывают, что первыми военный союз против Брана заключили Светоносные. Это они хотели низвергнуть Орден и взять под контроль Ривеннор, свободный от власти богов. Поэтому стали собирать армии.
— Только не стал дожидаться, пока на него нападут, а нанёс удар первым. Убил Эриана и забрал его силу.
Хм, а мощь ли побеждённого бога льда сейчас носит Ориана? Нет, непохоже, она предпочитала пользоваться плазмой и другими эффектами, а ко льду не прибегала вовсе. Нет, наверняка княжна носит в себе объединённую мощь разных богов. Бран как всемистик собирал эти силы всю свою жизнь, копил их в своей башне, которая вознеслась над стенами и бастионами Ривеннора. Ори стала его наследницей.
Но куда же тогда делась сила ледяного божества? И что за безликая фигурка в мантии и маске, кто это? Может, последний жрец Эриона, который ищет его силу и хочет возродить своего покровителя? Либо мистик, который попытается забрать её и сам стать небожителем?
Вся происходящая с нами история скрутилась сложным клубком событий, действующих лиц и их интересов. Попробуй во всём этом сходу разобраться!
— Мастер, но вы говорите, Светоносные даже вчетвером не могли справиться с защитниками Ривеннора?
— На стороне свободного города было множество героев, нашедших там свой дом. Немало из них эпического ранга. И ещё двое небожителей: Силен и какая-то младшая богиня, которую мне не удалось установить. После поражения она укрылась в Храме Помнящих и с тех пор там прячется.
— Храм помнящих, — задумчиво повторил я, погладив вышивку.
Ведь именно в этом месте художница Д. начала рисовать свою картину для нас с Ори.
— Это особый этаж Башни Богов, неприкосновенный по воле Изуриса, археона Красоты, — объяснил Хедин. — Там расположены залы памяти утерянных культур и цивилизаций, которые служители храма хранят как истинные сокровища вселенной.
— Здо́рово!
Не нависай над Землёй угроза потенциального вторжения, я был бы рад попасть в этот храм и год бродить там по залам, открывая чудеса исчезнувших миров. Хопешу бы там тоже дико понравилось.
— И в этом храме есть зал памяти Ривеннора?
— Видимо, да. Хотя я не могу знать точно. Никакие из моих способностей не могут даже приблизиться к защищённому храму.
— Но это логично. Туда и сбежала богиня, проиграв битву за Ривеннор.
— Да, все эти герои защищали город, но в итоге проиграли и были вынуждены бежать и прятаться, — кивнул старик. — Потому что Брана повергли, а его Клинок Пустоты, способный убивать богов, разрушили и вернули в бездну. Это произошло из-за второго предательства, ещё более трагичного, чем первое.
— Чьё же предательство страшнее, чем близкого друга и соратника?
— Боюсь, что Изольды, возлюбленной и невесты Брана. Все косвенные свидетельства указывают на это. Не знаю, почему она так поступила, ведь и её жизнь оказалась разрушена этим шагом, но именно возлюбленная Безбожника отдала Светоносным ключ от его сердца. Благодаря этому боги смогли его гарантированно победить.
Мне внезапно стало тяжело.
Так невыразимо тяжело, будто вес громадного материка лёг на грудь и запретил дыхание, казалось, что во вселенной нет силы, которая позволит мне вдохнуть. Я был мёртв и потерян, предан и брошен, безнадёжно лишён всего. Десятки и десятки лет мучительной безнадёжности вдавливали меня к чёрному зеву небытия, а он, всегда беззвучно распахнутый, сотрясал посмертие своим криком: он звал меня закончить жизнь, отказаться от личности, распасться на молекулы и кануть в первичный океан Хаоса. Обрести наконец свободу и покой.
Зев небытия притягивал нас с такой силой, что в него сыпались сотни и тысячи душ каждый час. Они уносились туда в последнем отчаянии, одни жалобно или яростно крича, другие смиренно, третьи в прострации, уже потерявшие себя. Все, кто были вокруг меня, сгинули и сменились на новых, снова, и снова, и снова. И снова. Но я держался.
Сто лет над гранью бездны, невыносимый подвиг, меня держали три вещи:
Ненависть к тирании богов.
Всепоглощающая жажда возмездия.
И…
— Яр. Яр! — Хедин тревожно тряс меня за плечи, его большие жёлтые глаза испуганно выпучились, он был такой комичный обеспокоенный старик… — Ты потерял сознание и вошёл в транс, очнись, сейчас не время для приступов! Сейчас вообще ни для чего не время.
Огонь внутри лампы судорожно сиял и гас, перья метались с мучительным шелестом, каждую секунду одно-два пера вылетали из лампы и вспыхивали в воздухе, сгорая и падая на пол искрами. Происходило что-то плохое.
— Что это за лампа, Мастер Хедин?
— Это защитный свет, обратный маяк отвращения взоров. Он защищает нас от ищущего взгляда и других проникающих заклинаний, маяк надёжен и силён… но ему остались считанные секунды. Скоро маяк падёт и взор Лексора отыщет меня, ведь я слишком явно и сильно разыскивал знания об истории Ривеннора, потомках и последователях Брана Безбожника.
— Твою мать, — выдавил я.
— Я предвидел это и понимал, что Лексор установил в каждой из оставшихся хроник скрытые метки и печати, которые выдадут ищущего. Я действовал с осознанием этих меток и печатей и умудрился все их обойти, был скрыт и очень осторожен. Увы, я недооценил мастерство и силу Лексора, конечно, все мои ухищрения и предосторожности не чета возможностям пусть младшего, но божества. Ведь познание — его сфера.
Я вдруг осознал, что всё это время Мастер Хедин делал потрясающую разведывательно-дивинационную работу для нас с Орианой совершенно бесплатно. Специалист такого уровня и профиля, драгоценный и редчайший, к которому меня привёл настоящий друг Щёлкарь, он сразу сказал, что услуги такой сложности потребуют очень серьёзной оплаты, но когда я вернулся, не сказал про оплату ни слова.
— Что же нам делать? — воскликнул я сквозь усиливающийся ветер.
— Тебе — бежать в Изнанку, забери циновку и энзы.
Он торопливо скатал намётки ковра, недовершённое плетение, которое было уже не суждено доплести, и сунул мне в левую руку. Затем коснулся меня крылом: на кончиках перьев пульсировала свободная магия ветра… и огня. Я заворожённо коснулся обжигающей магии, способной испепелить целое здание, и впитал тридцать энзов.
Кто бы мог подумать, что Хедин, мастер ковроплетения и мирный смыслоплёт, изначально был духом воздуха и огня. Кто знает, какая история крылась в его молодости, когда сгорел родной лес. Но у нас со стариком не осталось времени, чтобы узнать друг друга. Чтобы узнать, почему он решил помогать нам с Ори, даже заранее зная, что это завершит его земной путь здесь, в речной республике Хезрэш, где он помог стольким пришедшим…
— Уходи! — гулко крикнул Хедин двойным нечеловеческим голосом, лампа дико пульсировала, огонёк в ней разгорался слепящим светоносным огнём. — Они уже почти нащупали моё укрытие, сюда прорывается солнечный удар Гелиона, его копьё способно разить врагов сквозь миры!
Сов распахнул крылья и в них родился огонь, испепеляющий, жаркий, он взлетел направо и налево, охватывая сотканные ковры, чьи-то сбывшиеся и несбывшиеся судьбы. Контуры вышитых фигур вспыхивали яркими образами, словно отпечатки огненных рун. Воители, жрецы, странники, воры, трудяги, любящие и одинокие, сколько судеб сплелось в этой лавке за десятки лет, пока дух леса нашёл приют в обществе смертных. Сейчас все накопленные тут истории испепелялись у нас на глазах — и они защищали своего создателя, зарывали его от любых ищущих взоров.
Лампа лопнула, огонёк расширился во вспышку света, и в ней проступил строгий лик Лексора, его пронизывающий взгляд невидяще шарил по пылающим стенам и волнам огня. Но на пути божественного взора вставали десятки, сотни сотканных историй, которые сгорали в стирающем следы огне. Фигур и событий было так много, что они заполонили всё пространство и шептали сотнями шелестящих голосов, сбивая с толку.
Зачарованный необыкновенным зрелищем, я видел, как Хедин обратился в огонь и воздух и смерчем унёсся в какие-то иные грани. Возможно, он вернулся на родину.
Я всем телом и онемевшей от передоза магии Чистотой чувствовал, как солнечное копьё сотрясает пространство, подлетает всё ближе, стремясь уничтожить эту лавку, как дрожат стены в ожидании удара — но за секунду до него потратил тридцать энзов и мгновенно покинул Базарат.
Изнанка и личный домен встретили привычным объятием сумрака, безопасности и тишины. И первым, что я увидел, была Ориана в джинсах и футболке, пьющая вино вместе с Силеном в шортах и дубовом венке.
— А, вот ты и вернулся, — кивнул сатир. — Я прихватил тебе достойного пива, ты же ценитель.
И бросил мне в руки холодную банку с тремя светящимися и моргающими глазами, испещрённую сетью инопланетных иероглифов.
Конец книги V
Яр и Ори идут по мирам и собирают душу Брана Отступника вместе. Осталось всего три осколка, но за каждым – своя история, и за них придётся сражаться изо всех сил.
Светоносным уже известно, что кто-то возрождает эпического героя и возвращает память Ривеннора, которую они пытались стереть. Назревает столкновение небожителей, смогут ли Яр и Ори пройти сухими сквозь ливень судьбы? И к чему приведёт их запретная, не высказанная любовь?
| Title Info | |
| Genres | litrpg fantasy-action realrpg |
| Author | Антон Карелин |
| Title | Башня Богов V. Пепел низвергнутых |
| Date | 2026-07-08 22:23 |
| Language | ru |
| Document Info | |
| Author | Цокольный этаж |
| Program used | Elib2Ebook, PureFB2 4.12, FictionBook Editor Release 2.6.7 |
| Date | 2026-07-08 22:51 |
| Source URL | https://author.today/work/578850 |
| ID | BEA5F8AA-957E-4073-A58B-BABCA5F9048F |
| Version | 1.0 |
| Custom Info | |
| donated | true |
| status | fulltext |
| convert-images | true |