Новинки » 2022 » Август » 20 » Кирилл Шарапов. На той стороне
23:42

Кирилл Шарапов. На той стороне

Кирилл Шарапов. На той стороне

Кирилл Шарапов

На той стороне

 

с 13.07.22

Жанр: боевая фантастика, попаданцы, альтернативная реальность, постапокалипсис

«Доброволец» для научного эксперимента по приговору суда. Попаданец в мир, переживший глобальную магическую катастрофу. Задача простая - выжить в новой реальности. Актив - старый револьвер, не менее древняя винтовка и странное умение - поднимать с трупов черные плотные шарики, наполненные концентрированной тьмой. Технология, магия и человек, к которому просто липнут неприятности - очень взрывоопасная смесь.

Содержание цикла:

1. На той стороне
2. На той стороне 2

Из серии: На той стороне #1
Возрастное ограничение: 18+
Дата выхода на ЛитРес: 13 июля 2022
Дата написания: 2022
Объем: 370 стр.
Художник: Алексей Андриенко
Правообладатель: Автор
 
Литрес Книга 1

Кирилл Шарапов. На той стороне. Книга 1

Кирилл Шарапов. На той стороне. Книга 1

 

«Доброволец» для научного эксперимента по приговору суда. Попаданец в мир, переживший глобальную магическую катастрофу. Задача простая - выжить в новой реальности. Актив - старый револьвер, не менее древняя винтовка и странное умение - поднимать с трупов черные плотные шарики, наполненные концентрированной тьмой. Технология, магия и человек, к которому просто липнут неприятности - очень взрывоопасная смесь.

149.00 руб. Читать фрагмент


На той стороне

Пролог

 

– Воронцов Константин Андреевич, вы приговариваетесь к смертной казни. Но, учитывая запрос Научного департамента, казнь будет заменена на участие в эксперименте.

Судья с жирной, лоснящейся от пота, рожей усмехнулся. Мерзкой была эта усмешка, но Константин Воронцов встретил приговор, сидя, с немного равнодушным и отсутствующим видом. Он знал, что ему не выбраться, никакие апелляции ему не помогут. Общественное мнение было не на его стороне, как и общественный защитник в потасканном костюме, скучающий за столом возле клетки.

– Приговор окончательный и обжалованию не подлежит, – продолжая скалиться, произнес судья, ставя финальную точку в громком процессе. – Вам все понятно? – Вершитель судеб в черной мантии уставился на Воронцова взглядом, полным брезгливого презрения, так смотрят на опустившегося бомжа, который уселся гадить под стеной новенького дома.

– Да, – ответил мужчина.

– Не слышу, – повысил голос судья.

– Да, – уже громче ответил Воронцов.

Судья вызывал у него рвотный рефлекс, жирный, с маленькими глазками, три подбородка надежно прикрывали шею, пальцы-сосиски стискивали планшет, по которому тот зачитывал приговор, а еще от него пахло потом.

– Хорошо, – сменив гнев на милость, обрадовался толстяк. – Вы мне противны, подсудимый, и ваш приговор не вызывает у меня ни малейшего сомнения. Вы убили пятерых достойнейших граждан нашего города и ответите за это по всей строгости закона. Вам есть, что сказать?

– С законом твой приговор не имеет ничего общего, жирный ты боров. Эти четверо «достойных» граждан, – Константин ухмыльнулся прямо в рожу судьи, которая после первых же слов подсудимого стала красной, как перезревший помидор, – убили девочку, насиловали и резали, резали и насиловали. И я не жалею о своем поступке.

Он повернулся к камере. Журналисты, допущенные на оглашение приговора, вели прямой репортаж и после его слов так растерялись, что забыли отключить трансляцию, весь процесс подсудимый молчал и смотрел прямо перед собой, говорил только, когда к нему обращались, отвечая «да» и «нет», и все привыкли, не ожидали подвоха. Поэтому, когда он толкнул речь, все немного опешили…

– Суки продажные, – продолжил Воронцов, видя, как к нему бегут конвоиры с электрошокерами, – будьте вы прокляты. Я убил сына видной шишки из правления корпорации «Экзотех», подонка, социопата, ублюдка и нелюдь, а еще его дружков, таких же упырей, оборзевших от безнаказанности. И представься мне такой шанс повторно, я бы убивал их снова и снова.

– Конвой, – краснея и покрываясь пятнами, наконец, заорал судья, что есть мочи, – увести, и объясните ему, как следует обращаться к официальному лицу.

Два бугая размерами с внушительные шкафчики, наконец, ворвались в клетку, и тут же саданули мужчину двойным разрядом электричества, от чего его скрючило на полу. Но отлежаться ему не дали, поставили на ноги, заломили Константина в «позу ласточки» и, мерзко ухмыляясь, вывели его из зала, под проклятья судьи, несущиеся вслед. Воронцов ни о чем не жалел, кроме, пожалуй, одного – он не смог спасти девочку, она не выжила.

Били его судейские мордовороты не слишком активно, во всяком случае, не так как до этого, пока он не взял вину на себя, на него повесили этих четверых ублюдков и девочку. От него отвернулись все – друзья, родные. Мать умерла за неделю до начала слушаний, не выдержало сердце. Отец погиб еще восемь лет назад в аварии, и теперь у Константина не осталось никого. Почему смертная казнь заменена на медицинский эксперимент, он не знал, но чувствовал, что это конечная, не смягчение приговора, не отсрочка, такая же верная смерть, только не в результате инъекции, когда ты тихо засыпаешь, а долгая и со сто процентной вероятностью мучительная. Наверняка папаша упыренка подсуетился, вся страна смаковала подробности процесса, убит сын одного из самых влиятельных и богатых инвесторов и меценатов, который, на свою беду, повстречался с чудовищем Воронцовым. Так было в официальной версии, а на самом деле – соседка наняла частного сыщика Воронцова, найти свою дочь, которая не вернулась из института. В полиции и слышать не хотели, пока не пройдет трое суток, просто отмахнулись. Но в городе пропадали девушки, которых потом находили изрезанными и изнасилованными, родители стали нервными и подозрительными, и дочерей встречали с учебы, и не выпускали из дома. Аня стала девятнадцатой, девушка она была ответственная, и инструкцию после института домой выполняла в течение семи недель неукоснительно.

Понимая, как важно время, бывший мент, а ныне частный детектив, поднял все связи. И ему повезло, уже через четыре часа он нашел запись похищения, вот только… Пробив машину, он понял, что в полицию идти бесполезно, запись изымут, а его пошлют, а может, и грохнут ребята из службы корпоративной безопасности, в этом городе владелец машины был наместником бога. Никто не будет связываться с ним, никто не пойдет против него. А вот Воронцов пошел. За двадцать четыре часа он нашел и машину и ее владельца, вернее его сына и троих подручных подонка. Он опоздал… Когда Константин увидел, что осталось от милой соседской девушки, у него сорвало планку. Он бил в эти мягкие, тощие, слабые тела, он крушил кости, рвал плоть, та не поддавалась, и он достал нож… В себя он пришел, стоя по щиколотку в крови, весь он, от кончиков пальцев до макушки, был ей залит одежда промокла насквозь, хоть выжимай. На полу то, что осталось от четверых подростков, возрастом от восемнадцати до двадцати трех лет. А через минуту внутрь ворвались корпораты, в своей серой броне, которую пулей-то не всякой поцарапаешь, не то, что ножом. Его сковали и вырубили, выстрелив дротиком. Очнулся он уже в камере, где на него смотрел его друг – капитан Ершов. Вздохнув, мент развернулся и ушел. Воронцов понимал его, никто ему уже не мог помочь, незачем губить себя, он уже мертвец. Константин не ошибся, дальше начался фарс, мальчики стали белыми и пушистыми, а он кровавым маньяком. Правда, девочек остальных на него записать не удалось, но его объявили подражателем, а Аню первой жертвой, уж больно удачно все сложилось, запись похищения исчезла, алиби у него не было. На него повесили все… И вот теперь, спустя два месяца, он оказался скованный по рукам и ногам, в фургоне без окон, напротив него сидели два мрачных типа, в некоем подобии формы с незнакомыми шевронами на рукаве. Разглядеть, что там нарисовано, у Константина не получилось.

– Куда везете? – спросил он.

Молчание в ответ. Хотя, глянув на тупые рожи быков, Воронцов заподозрил, что на связанный ответ они могут быть и не способны.

– Не разговаривать, – с угрозой произнес один из шкафов, – за каждое произнесенное слово удар по морде, всем плевать, с зубами ты попадешь в институт или без.

Константин кивнул, принимая расклад. Он прикрыл глаза и попытался задремать, машина шла плавно, и ничто не мешало ему это сделать. Вот только вскоре дорога стала гораздо хуже, и, дважды приложившись башкой о борт фургона, Воронцов понял, что поспать ему не удастся. Ехали долго, захотелось в туалет, но он терпел, внутренний хронометр показывал, что прошло не меньше семи часов. Один раз машина остановилась на какой-то заправке, и охранники, по очереди, посетили уборную. Спрашивать, хочет ли их подопечный в туалет, они не стали. Константин тоже молчал, помня про угрозу, все равно ведь не выведут, а по морде гарантированно огребет.

Все имеет конец, вот и это путешествие подошло к финалу. Машина остановилась, тяжелые задние створки распахнулись, по глазам ударил яркий электрический свет. Константин зажмурился, но перед этим успел разглядеть четыре фигуры и мощную овчарку, которая угрожающе заворчала и оскалилась, стоило дверям раскрыться.

– На выход, – зло заорал один из встречающих, а следом кто-то дернул за цепь наручников, и Воронцов полетел на пол, откуда его буквально выкинули наружу, приложив левым боком о бетонное покрытие.

Овчарка залаяла, ее дыхание, отдающее гнилым мясом, било в нос, но через пару секунд собаку оттащили.

– Встать, – заорал один из мужчин. После чего Константин получил удар ногой по почкам.

Кое-как поднявшись, он смог, наконец, оглядеться. Подземная парковка, свод поддерживают бетонные колонны, стоящие через каждые десять метров, четверо встречающих с собакой, два шкафа-конвоира, никакого другого транспорта, только фургон, на котором его везли. Встречающие обряжены в такую же, как у шкафов, форму темно серого цвета. Наконец, Константин смог разглядеть шевроны. Какой-то голубоватый овал, под ним аббревиатура – Г.И.И.П. Что бы это могло значить, Воронцов не понял, но одно было ясно наверняка, лучше бы его шлепнули, хотя могло быть и хуже, и его отдали бы отцу подонка, которого он убил.

Командовавший до этого мужчина – крепкий, средних лет, на голову выше Воронцова, подошел почти вплотную. Несколько секунд он пристально смотрел ему в глаза, после чего заорал прямо в лицо:

– Молча идешь вперед, никаких вопросов и просьб, делаешь, что говорят. Малейшее непослушание, и тут же последует наказание. Гарантирую, оно тебе не понравится. Рот открываешь только, если я задаю вопрос. Ты все понял?

– Да, – четко ответил Воронцов, не видя смысла нарываться, быть отмудоханным просто за то, что не соблюдаешь эту простую инструкцию, ему не хотелось.

– Молодец, люблю понятливых, – обрадовался мужик. – Будешь хорошо себя вести, получишь еду, сигарету, койку и возможность сходить в туалет. Ты понял меня?

– Да.

– Тогда вперед, за мной.

Воронцов мелкими шагами, поскольку ноги были скованны кандалами, засеменил следом за командиром, остальные организовали вокруг коробочку, держа наготове электрошоковые дубинки. Последний вел на поводке собаку, которая успокоилась и прекратила кидаться на Константина. Шкафы и выбравшийся наружу водитель стояли возле фургона и курили, но вскоре остались далеко позади.

Большой лифт распахнул перед ними свои двери, Воронцов оказался в центре, и успел заметить, как главный нажал кнопку минус четвертого этажа. То есть, везли его не вверх, а вниз. Спуск занял минуты три, что наводило на мысли о приличной глубине. Наконец, створки распахнулись и его вывели в коридор, выложенный коричневым кафелем. Еще одна дверь – серьезная, толщина с полметра. Ее открыли с той стороны после того, как главный конвоир приставил карточку к сканеру.

Прямо за дверью находился пост охраны – серьезные ребята с автоматическим оружием, пара автоматов и пистолеты. К своему стыду, Константин не смог определить модель, похоже, что-то заграничное, что наводило на неприятные мысли.

– Вперед, – скомандовал главный, подписав какую-то бумагу, дверь за спиной почти бесшумно закрылась.

Дорога закончилась в душевой, где с Воронцова стянули грязную одежду, в которой он месяц ждал суда, окатили из шланга, дав кусок мыла, и позволили привести себя в порядок. Затем выдали новую одежду, черная роба – штаны и куртка, белая майка, кепи, только никакого номера на груди, тяжелые грубые ботинки, причем первый раз с размером не угадали, пришлось одному из конвоиров идти на склад.

Константина вывели в коридор, на этот раз без ножных кандалов, и, проведя через пару закрытых массивных решеток и лестниц, привели к камере, всего он насчитал десяток, причем девять из них были пусты, в одной на нарах лежал сильно избитый человек в точно такой же робе.

– Знакомься, – произнес главный, – это сорок первый, твой сосед, серийный педофил, убил двух маленьких мальчиков, выманив их со двора частного дома. Он следующий на эксперимент, ты за ним. Не боись, месяцами ждать не придется, думаю, уже послезавтра встретишься с академиком, а потом сядешь в кресло.

Константин пожал плечами и шагнул в камеру, которая закрывалась прозрачной пластиковой дверью, но нечего было и думать, чтобы проломить ее, слышал он про этот материал, толщина всего сантиметров восемь, а держит пулю из автомата, а чтобы пробить, нужна пуля крупного калибра, не меньше чем 12,7. Дверь за ним закрылась, главный с несколько секунд смотрел ему в спину.

– Ну, долго мне еще ждать? – нетерпеливо произнес он, заставив Воронцова обернуться. – Руки в отверстие для пищи, наручники сниму.

Браслеты исчезли, и Константин потер запястья.

– Еда через два часа, – проинструктировал конвоир, – в углу умывальник и параша. Камера под круглосуточным наблюдением, так что не стесняйся. Здесь должен быть порядок – кровать заправлена. Можешь спать и лежать в любое время, никого не колышет, тебе недолго осталось. Гордись, поможешь науке шагнуть вперед, хоть на что-то, мразь, сгодишься.

Воронцов промолчал, у него было свое мнение на этот счет, но возникать – значит искать приключений.

– Куришь?

Константин кивнул.

– Держи, – доставая из кармана пачку папирос и коробок спичек, расщедрился конвоир. – Я тебе обещал за хорошее поведение курево, мое слово твердое. Ты не создаешь проблем нам, мы тебя не мудохаем, как вон то чмо. Ладно, отдыхай, – и, развернувшись, главный надзиратель ушел следом за своими людьми.

Константин первым делом бросился к унитазу, железный, намертво вмонтированный в стену, довольно чистый, стульчак отсутствовал, так что пришлось теплой задницей садиться на холодный металл. Избавившись от напряжения, Воронцов вымыл руки и, достав из кармана пачку сигарет, прикурил. Едкий дым, заставил его закашляться, сколько лет прошло с того момента, как он курил что-то без фильтра, кальян и трубки не в счет. Окурок отправился в унитаз и был смыт. Самое время оценить ситуацию, хотя, что там оценивать? Он приговорен к смерти, ничего не изменилось, вот только, скорее всего, легкой она не будет. «Суки», – мысленно выругался Воронцов. Он не питал иллюзий, ему отсюда не уйти, хоть за все время он видел меньше десятка людей, охрана на уровне, а он далеко не лихой спецназовец, чтобы пробиться через них силой. Нет, он выйдет отсюда, и скоро, но дорога у него одна – на тюремное кладбище. Он знал, что ему конец, так чего себя жалеть? Посидев с минуту, он завалился на койку, которая оказалась на диво удобной. До самого ужина он лежал, уставившись в кремовый потолок, пока не появился мужик с небольшой тележкой, на которой помимо кастрюли была пара мисок, чайник и два пластиковых стакана.

– Объект сорок два, – крикнул сотрудник, после чего плюхнул два половника в миску и сунул ее в окошко.

Воронцов уже сидел, оставалось только встать и сделать два шага к двери и забрать тару. Следом ему сунули ложку, два куска черного, не слишком свежего хлеба и стакан с чаем. Бурда в миске была коричневого цвета, и самое интересное, она оказалась вполне съедобной, что-то вроде рагу из овощей с кусками мяса. Не сказать, что последнего было много, но все же хватало. Чай был крепкий и сладкий, с сахаром местные повара явно перестарались, но Константин все равно выпил стакан целиком.

А вот сорок первый, сидящий в камере напротив, даже не шевельнулся, когда принесли еду, он едва слышно стонал, что говорило о том, что он жив. Спустя два часа погасили свет, давая как бы намек, что пора спать. Выкурив еще одну ядовитую папиросу, Воронцов разделся и забрался под плотное теплое вафельное одеяло, которое больше напоминало фанеру. Как ни странно, сон пришел почти сразу, мозг словно смирился с ситуацией, да и устал он за последние сутки. Но почему-то Константин не ощущал тотальной обреченности, у него возникло предчувствие, что все еще впереди. Хотя какое «впереди» может быть у подопытного, приговоренного к смерти?

 

Глава первая

 

За 41 пришли спустя час после того, как зажегся свет. Два мордоворота вытащили его из камеры, тот отбивался и брыкался. Охранники, не долго думая, угостили его парой разрядов из электрошокеров, после чего, подхватив под руки обмякшее тело, поволокли по коридору. Обратно он не вернулся. Константин, который уже встал, умылся и даже обтерся намоченным полотенцем, наблюдал через прозрачную дверь за этим, поморщился, человеколюбием местные надзиратели не страдали, действовали жестко и с максимальной эффективностью. Сколько ему осталось? Их главный сказал – два дня. Что ж, будь, что будет, вот только нет смысла брыкаться, два удара электрошоком, и его так же поволокут, только он поимеет кучу неприятных ощущений. Да и не особо ему было жалко соседа, если он и вправду педофил и убийца детей, тогда пусть горит в аду, не всех же подставляют, как его. Хотя всегда есть исключения из правил, если бы он убил обычную шпану, которая ради развлечения резала девочек, то ему бы еще и орден дали, а так вмешалась мохнатая лапа. Воронцов махнул рукой и завалился поверх одеяла на заправленную кровать. Разносчик с кашей появился через два часа. Надо сказать, каша оказалась вполне ничего, молочная, рисовая с неплохим куском масла. Вкусно. И чай на этот раз не такой приторно-сладкий, и даже кусок белого хлеба был не старым, а вполне себе свежим, наверное, в этот научный комплекс доставляли продукты, а может, и сами пекли. Хрен его знает, какая здесь система. Доев и выкурив папиросу, Воронцов задумался, чем бы ему заняться, больше всего ему бы подошла книга. И когда охранник вернулся за грязной посудой, Константин решил к нему обратится.

– Начальник, – окликнул он надзирателя используя феню, которую знал довольно неплохо, поскольку в сферу своей деятельности приходилось общаться с разным контингентом, в том числе и с отсидевшими.

Тот поднял глаза и выжидательно посмотрел на обратившегося к нему приговоренного, ни злобы, ни агрессии, взгляд его скорее был усталым.

– У вас есть тут библиотека? Почитать бы чего, – попросил Константин.

– Не, нету, – покачал головой тот. – Но у охраны есть небольшой стеллаж с книгами, в основном детективы да боевики всякие, принести?

– Буду признателен, – вежливо ответил Воронцов. – И еще вопрос, может, скажешь, где я нахожусь, и чем тут занимаются? Все равно это знание со мной уйдет.

– Да нет уже для тебя никакой тайны, – ответил охранник, потом указал на шеврон с буквами Г.И.И.П. – расшифровывается как Государственный Исследовательский Институт Пространства. Секретные разработки по пространственным перемещениям. Президент еще в начале двадцатых профинансировал разработки, так появился институт, которому уже четыре года. Объект секретный, но тебе-то уже без разницы. Ладно, в обед книгу принесу. – И, развернув тележку, покатил ее по бетонному полу.

Книгу он принес замызганную, в мягкой обложке, с выпадающими страницами, только не детектив, а история про попаданца в какую-то параллельную вселенную. Читалась она неплохо, правда, некоторые моменты были фантастичны даже для фантастического произведения. Но она помогла Константину скрасить последние дни. Сосед его так и не вернулся.

За ним пришли не через день как обещал охранник, а через два, как и за 41, спустя час, как зажегся свет, все та же пара бугаев.

– Сам пойдешь? – открывая дверь и демонстрируя электрошоковую дубинку, поинтересовался тот, у которого лицо было поумнее.

– Сам.

– Молодец, – похвалил охранник, – а то твой сосед все бунтовал, орал, что мы права не имеем, что он будет жаловаться в суд по правам человека. Вот чудак, какой же он человек, если с детишками такое делал?

– А точно он? – выходя из камеры и сведя руки за спиной, спросил Константин. – Я вот, например, перешел дорожку влиятельной скотине. Правда, я его сына убил за то, что он девчонок резал и насиловал. Так, может, и не он детишек-то?

– Он, – уверенно заявил охранник. – Там видеозапись была, как он уводит. Он снимал на телефон, как насиловал и убивал мальчишек. Короче, с такой доказухой… А ты вправду не убивал ту девку?

Воронцов покачал головой.

– Но я ни о чем не жалею, появилась бы возможность, сделал бы то же самое. Вы во времени отправлять не умеете?

– Не-а, – весело заявил охранник. – А ты мужик с юмором, если вправду не виновен, жалко мне тебя.

– А я только о маме жалею, умерла за несколько дней до суда, сердце не выдержало, столько грязи на меня вылили. Ну, да ладно, может, скажете, что мне предстоит?

– Мы же занимаемся пространством, добровольцы давно кончились, ты вот уже двадцать восьмой по приговору. Тебе предстоит умереть во имя великой цели, пробить пространство вселенной и открыть дорогу в другой мир. Но с вероятностью в 99 процентов, тебя разбросает по коридору, как и остальных, и следующие сутки его будут отмывать от кровавых ошметков.

– Так что, за соседом моим уже прибрали? – поинтересовался Воронцов, охранники оказались разговорчивые, и им было тут скучно, между собой они все уже не один раз обсудили, а тут такой слушатель.

– Конечно, теперь твоя очередь, – подключился второй охранник. – Сейчас часа два на подготовку, пару прививок, пару процедур, только не спрашивай, каких, этим медицина занимается, потом разденут, так как голышом отправляют, только органика, посадят в кресло, и алга на встречу вселенной.

Так, разговаривая, они спустились по лестницам, затем на лифте на минус шестой этаж, прошли через коридор, где за бронированным стеклом скучала очередная пара автоматчиков. И после тяжелой, явно бронированной, двери, которую открыли изнутри, начался уже медицинский и научный комплекс.

– Конечная, – произнес говорливый охранник, останавливая Константина перед дверьми, над которыми висела надпись «Третья медицинская лаборатория». – Прощай, уже не свидимся.

Воронцов кивнул и решительно шагнул навстречу другой паре бугаев, которые носили медицинские костюмы.

– А ты парень с яйцами, – с уважением произнес второй охранник. – Верю я, что ты девку ту не трогал. Удачи тебе.

Прежде всего с Воронцова стянули робу и отшвырнули в сторону, понятно, больше она ему не понадобится. Затем запихнули в камеру и, приказав плотно закрыть глаза, если он не хочет истекать слезами все оставшееся ему время, обдали каким-то сухим химическим раствором, а может, паром, облили пеной, двое с длинными щетками принялись еще драить, словно палубу на корабле, затем еще раз обдали воняющей химией водой.

Кресло с зажимами Воронцову очень не понравилось. Его усадили и надежно зафиксировали шестью стальными фиксаторами, четыре на руки ноги, и по одному на голову и на грудь. Внутри Константина все заледенело, зачем зажимы, если впереди не предстоит адская боль? Может, все же стоило рискнуть и пойти на прорыв? Он бы пошел, если бы хоть малейший шанс, не настолько он крутой, чтобы справиться с парой здоровенных тренированных бугаев, у которых имеются наручники, газовые баллончики, против которых бывший детектив вообще не плясал, он относился к категории людей, которым от газа становилось совсем туго. А еще дубинки. Нет, фигня это, а не идея. Ну, отмудохали бы его, как соседа, что лучше бы стало? Приволокли бы сюда, и все равно в этом кресле очутился, только с побоями средней тяжести, им плевать, в каком состоянии его в другую вселенную запускать, все равно ведь по коридору размажет тонким слоем. Так что, можно провести последние часы жизнь в более-менее приемлемом виде, или избитым до полусмерти, и если выбор выглядит так, то пусть будет первый вариант.

Появился доктор, он был в обычном халате, а не белом медицинском скафандре.

– Объект 42, – обратился он к Воронцову, – у вас очень интересная кровь, поэтому вы оказались здесь. Вы уже знаете, чем мы занимаемся?

– Знаю, – отозвался Константин, – вы уже размазали сорок одного человека по бетонному коридору.

– Юмор, – рассмеялся врач, – одобряю, мне нравится ваш настрой. А если серьезно?

– Вы пытаетесь пробить пространство и, выполнив завет президента, открыть телепортацию.

– Ну, почти, хотя телепортацией занимается другая лаборатория, она на два уровня ниже. Мы пытаемся прорвать ткань пространства и отправить человека в другой мир.

Воронцов рассмеялся.

– Ну, с этим вы справляетесь блестяще, уже сорок одного человека отправили.

Доктор не обиделся, а снова рассмеялся.

– Хорошая шутка, повеселю ребят за ужином. Но на самом деле, если серьезно, где-то там есть тысячи миров, и это уже подтвержденный факт. Не спрашивайте, как это стало фактом, информация совершенно секретна, даже для человека, который, возможно, через несколько часов умрет, но факт – штука упрямая, и мы пытаемся отправить в один из этих миров людей. Вы наша сорок вторая попытка. Возможно, вам не повезет, и вы, как и остальные, умрете в результате очередного эксперимента, но если честно, мне плевать, больше всего неудаче расстроятся наши уборщики, они уже задолбались счищать останки со стен. Так что, будем надеяться, все удастся, и вы преодолеете горизонт.

– Горизонт? – спросил Константин.

– Не обращайте внимание, это из физики, вам оно без надобности. Сейчас мы начнем процедуру, и вскоре вам предстоит послужить на благо науки. Родина в вас нуждается, как бы это пафосно не звучало.

– Получается, я ей уже дважды ей помогу, – усмехнулся Константин. – Первый раз, когда убил тех подонков, почистив генофонд, теперь вот вам. Я думал, вы врач?

– Я академик сразу в нескольких областях, а сейчас приступим.

Почти весь следующий час Воронцову вкалывали какие-то препараты, и с каждым новым уколом мозг все более затуманивался. Следом за уколом к нему подключали какой-то сложный и наверняка дорогой медицинский агрегат, который снимал разные параметры. Под конец процедуры Константин погрузился в состояние, близкое к прострации, мысли в голове почти не ворочались, он перестал видеть, все вокруг было, как в тумане, лишь изредка мелькали черные силуэты. Звуки доносились, словно он находился под водой на глубине пары метров. Затем он услышал:

– Он готов. Везите.

Константин не чувствовал, не видел, не ощущал, он не знал, что с ним делают, да и не думал об этом, просто барахтался в белом киселе, который его окружал. Даже тени исчезли, осталось только плотная густая белизна. Для него не существовало времени, с момента, как он погрузился в состояние прострации, могло пройти несколько минут, а может, часов, или даже дней.

Последнее, что он услышал:

– Увидимся на той стороне.

Резкий рывок, его словно потащило через плотный туман, появился мерзкий гул, давящий на уши, а следом пришла боль, адская боль, будто тело разрывает на куски, каждая мышца, каждая клетка жгла, словно он погружался в концентрированный жидкий огонь. Он кричал, затем хрипел, а потом белый кисель резко исчез, и Воронцов, едва соображающий, увидел… Это было нечто похожее на северное сияние, играя белым, синим, зеленым… Тысячи оттенков. Оно простиралось до бесконечности. Воронцов в этот момент снова начал осознавать себя личностью, сразу понял, впереди тот самый Горизонт, именно так, с большой буквы, и ничего еще не кончилось, неведомая сила несла его к нему, столкновение было неизбежно.

Мгновение, и его впечатало в эту пелену. Если бы мог, Воронцов бы закричал, но он не помнил, как это делается. А потом Горизонт разошелся, пропуская его, и в этот же момент яркая вспышка света лишила его глаз. Мгновенно к Воронцову вернулись чувства, несколько раз моргнув, он стал видеть, плохо, мутно, но стал, ощутил на лице дуновение ветра. А потом началось свободное падение, которое почти тут же закончилось мощным ударом, отозвавшимся металлом, словно Константина приложило о железный подвесной пол. Удар был столь силен, что выбил весь воздух из груди, в глазах плясали звезды и расходились цветные круги, а затем он почувствовал, что скользит. Руки сами по себе начали искать, за чтобы зацепиться, голое тело, словно ему мало было удара, царапалось о какие-то швы, но они были настолько тонкими, что пальцы не находили в них опору. Но спустя секунду пальцы левой руки наткнулись на рваный край какой-то дыры, находившийся чуть в стороне от его маршрута, острые куски металла мгновенно впились в ладонь, но Воронцов стиснул зубы и держался. Падение тут же остановилось, а через полминуты и зрение прояснилось, он увидел перед собой желтый листовой металл, гладкий, с небольшими швами, он поднял голову и посмотрел в серое, пасмурное, низкое небо. Вот только картинка была странной, словно вокруг него не слишком густой туман, который притягивал серость, не сказать, что видно хорошо, но приемлемо, вот только чем дальше, тем сильнее сгущался туман, в итоге переходя в самую настоящую тьму.

– Странно это все, – подумал про себя Воронцов и посмотрел, за что сумел ухватиться. Его пальцы вцепились в дыру с вогнутыми внутрь обрывками металла, по запястью текла горячая кровь.

Воронцов завертел головой, и через секунду он понял, куда его занесло, это был купол циклопического здания, возвышающегося над разрушенным, заброшенным, заросшим дикой растительностью городом. Он болтался на высоте, превышающей сотню метров, под ним было метров десять покатого металлического купола, а затем начинался парапет с обломанными перилами, засыпанный грязью и камнями. Но хуже всего была дыра, которая начиналась чуть ли не у него под ногами, здоровенная, в нее бы он рухнул, если бы пальцы не нащупали более мелкую, чем-то похожую на последствия прилета снаряда.

Первая мысль после того, как он смог затормозить и оглядеться:

– ЖИВ!

Вторая, когда понял, во что вляпался:

– ВСТРЯЛ!

Дыра в золотом куполе у него под ногами была впечатляющей, метров пять в ширину, до ближайшего края не меньше двух, и три в длину. Стоит разжать окровавленные пальцы, и он через мгновение полетит в нутро величественного здания, возвышающегося над всем мертвым городом, который тонул сначала в сгущающейся серости, а потом во тьме. И не факт, что под куполом окажется площадка. Сцепив зубы, Константин подтянулся, отталкиваясь босыми ногами, и осмотрел дырищу, за которую зацепился. Она была размером, чуть меньше метра, с вогнутыми внутрь рваными краями, но это дало возможность перехватится поудобней, зажав искалеченную руку в кулак. Заглянув внутрь, он увидел, что величественный купол пробит во многих местах, в нескольких тяжелые плиты рухнули вниз вместе с балками, на полу виднелись лужи и грязь. Вообще от купола имелась только половина, остальное обрушилось вниз, так что, можно сказать, ему повезло, остатки располагались над не менее величественным залом, от которого тоже мало что уцелело, сплошной завал из камня, дерева, железа и стекла. Зал был размером эдак метров восемьдесят в длину и сорок в ширину. А еще Воронцову не понравились несколько десятков черепов, которые он сумел разглядеть среди завалов. Большинство останков валялось возле огромных распахнутых и покалеченных взрывом дверей. Массивные створки были словно выдавлены в зал. С одной стороны то, что черепа, насколько он смог разглядеть с высоты, выглядели обычно, радовало, значит, здесь жили люди, а не разумные прямоходящие ящеры, а вот то, что они все мертвы, не очень. Он внимательно изучил зал, когда-то здесь давали балы, проводили приемы. Домик, над которым его выбросили, явно не простой, на это указывало остатки былой роскоши – лепнина на стенах, позолота, одна люстра, часть которой он наблюдал, была сделана из какого-то серебристого металла, и имела размах шагов в пять, а может, и больше. Часть зала, над которой он завис, уцелела чуть лучше, там он обнаружил массивный разбитый богатый трон, сброшенный с постамента. А еще огонь, в зале бушевало пламя, выгорела вся часть с троном, не будь тот каменным, наверняка бы сгорел.

Оценив расстояние до пола, Воронцов только вздохнул, метров двадцать, не меньше. Константин, прекратив разглядывать, что под ним, поднял глаза вверх. Дыр в золотом гигантском куполе хватало, вот только до них было не дотянуться, высота его тоже впечатляла – метров тридцать, и венчал его внушительный шпиль, сейчас, правда, обломанный и частично согнувшийся. Неслабый такой шпиль – метров пятнадцать, не меньше, за ним же начинался провал. Правая рука потихоньку начала затекать, а вот кровь, сочащаяся из левой, как ни странно, почти остановилась. Воронцов неплохо разбирался в подобных травмах, жизнь научила, поэтому сразу согнул руку в локте, а пальцы сжал в кулак. Разжимать и проверять не хотелось, одно активное действие, и раны снова закровоточат.

Константин посмотрел вниз, пытаясь прикинуть шансы, проскочить огромную дыру под ногами. И выхода он не видел. А если не вниз, а вверх? Задрав голову, мужчина принялся искать возможность подняться, чтобы потом скатиться, обдирая задницу и бедра, по более безопасному участку. В принципе, технически, на высоте пары метров и чуть правее еще одна дыра, размером поменьше, с голову, наверное, рядом с ней еще правее сразу две, и если до них добраться, то он сможет миновать провал. Вот только нужно две руки. Мысленно обматерив академика за то, что он, в чем мать родила, запулили черт знает куда, Константин медленно разжал кулак и, ухватившись скользкой от крови ладонью, резко подтянулся, затем подогнул кое-как правую ногу и, наконец, смог, опершись на колено, рывком разогнуться, выталкивая себя вперед. Чрез полминуты он уже стоял на вогнутом куске края дыры, хотя «стоять», наверное, неверное слово, он смог лежать на покрытии купола, и до следующей дыры ему с его ростом не хватало еще сантиметров двадцать. Немного сместившись, чтобы «чудо» не зацепилось за карниз, как в старом анекдоте про Штирлица, он резко оттолкнулся в сторону дыры. Тело, словно пружина, рванулось к следующей дыре, и пальцы уверенно сомкнулись на остром крае. Зашипев от боли, на этот раз досталось правой руке, Воронцов снова подтянулся, здесь уже встать не получалось, только ноги еще покалечит. Перехватившись левой рукой, он кое-как дотянулся до ближайшей из дыр и ухватился за край. Тут повезло, снова металл загнут внутрь, но мокрая от крови ладонь соскользнула, стоило ему перенести на нее вес, и он заскользил вниз, обдирая живот и все самое ценное для мужчины в полном расцвете сил. Он разминулся с краем провала, над которым висел до этого в считанных сантиметрах, повезло, поскольку именно с этой стороны рваный тонкий металл был загнут так погано, что налети на него голой бочиной, его бы распахало он щиколотки до плеча. Выжить с такой раной в мертвом городе нереально, и так руки пострадали. Все это пронеслось в голове, пока он катился вниз. Ноги с силой ударились о крышу смотровой площадки, какой-то мелкий камешек впился в пятку, да так, что на глазах навернулись слезы, но Константин не жаловался. Он справился, и он все еще жив.

– Хер тебе, академик, – громко произнес он, но орать остерегся, не нравилось ему окружение, непростая это была серость, и город этот неспроста мертвый. – Хер тебе, – еще более уверенно, со злобой, вполголоса крикнул Воронцов. – Я прорвался в другой мир, я выжил, утритесь, суки!

Отлипнув от покатого купола, он развернулся и, осторожно ступая, направился к парапету со сломанными перилами. Площадка была небольшой – метра три, вид на город открывался великолепный. Вот только сам город выглядел погано – разрушения и заброшенность давили, руины домов, многое выгорело. Воронцов пытался понять, что же тут произошло. Одно точно – все началось именно в том здании, на крыше которого он стоял, какая-то неимоверная сила выплеснулась отсюда и, расходясь, словно круги по воде, начала крушить город. Все дома заваливались в противоположенную от дворца сторону, словно костяшки домино.

Прекратив разглядывать город, Константин опустил глаза вниз. Вокруг здания, на котором он находился, был разбит парк, теперь заросший, он превратился в самый настоящий лес, но каменные дорожки еще можно разглядеть. Вот только выглядел этот лес крайне плохо, деревья явно болели, возможно, подверглись какому-то заражению. Они были кривыми, словно безумный друид специально их корежил, стволы и листья багрового цвета, а в густых кронах иногда мелькали какие-то тени. Кусок этой измененной флоры был не маленьким – метров четыреста, за ним высокая кованая ограда, которая отделяла дворец правителя (а что еще могло быть?) от остального города. Вокруг ограды располагалось очень широкая улица, шагов сто шириной, скорее, это была даже площадь, в центре которой находился парк и остальные строения дворцового комплекса. На другой стороне площади возвышалось еще одно большое здание, которое чудом устояло, и было одним из немногих выглядевших относительно целыми. Оно тоже купольное, наверное, можно его считать вторым по величине в городе, этажей восемь. Когда-то белое, теперь оно закопченное, с выбитыми окнами, покрытое каким-то густым вьюном, но уже обычным, не багровым, а вполне себе зеленым. Большое здание, если бы Константин был туристом, то он бы предположил, что это сенат, парламент или нечто, приближенное к ним. Вообще, вокруг дворца располагались либо богатые красивые особняки, причем многие имели собственные парковые зоны, в центре города это было наверняка очень дорого, либо министерства, во всяком случае, они не походили на частные строения. От многих остались только остовы, некоторые лежали грудами белого мрамора.

Больше всего незнакомый город напоминал старый Петербург. За богатым кварталом шли дома попроще, но все равно довольно престижные. С высоты была отлично видна широкая река, запертая в гранитные берега. Хоть все и было в серой дымке, но Константин к ней адаптировался, и теперь видел гораздо дальше, чем в первые минуты своего прибытия. Река делила город напополам, красивая набережная с другой стороны была уже беднее, похоже, этот берег принадлежал аристократии и зажиточным торговцам или, как их тут звали, купцам? Противоположный – простому люду. Хотя, что значит, простому? Если это столица, то жить в ней все равно довольно дорого, окраины наверняка – та еще нищета. Но с крыши дворца их не разглядеть, все, что дальше километра, тонуло в сгустившейся тьме.

Надо сказать, что город впечатлял, жаль, целиком его обозреть не получалось. Константин обошел купол, насколько это было возможно, вернувшись на прежнее место, лучшей площадки для наблюдения сложно было сыскать. Внимательно осмотрев окружающую дворец местность, он не нашел следы боев. Черт его знает, что тут случилось? Может, аналог ядерной бомбы скинули на дворец, может, еще какая хрень, но точно что-то произошло внутри, а потом как-то выплеснулось наружу. Одно ясно – все это произошло очень давно. Если бы академик, который его сюда закинул, спросил, сколько? Воронцов бы пожал плечами и наугад ляпнул: «Лет сто, наверное». Загадка – почему город не восстановился, куда делись люди, его беспокоила гораздо больше. Если он прав, это столица, то почему ее оставили? Ладно, оставили ее сто лет назад, но почему не вернулись, ведь не единственный же это город на континенте? Больше всего Константин жалел, что у него нет бинокля.


Читать Форум Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку
5.0/1
Категория: Новая книга про попаданца | Просмотров: 372 | Добавил: admin | Теги: На той стороне, Кирилл Шарапов
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх