Новинки » 2022 » Декабрь » 28 » Евгения Кретова. Вершители. Книга 3. Тень Чернобога
11:59

Евгения Кретова. Вершители. Книга 3. Тень Чернобога

Евгения Кретова. Вершители. Книга 3. Тень Чернобога

Евгения Кретова

Вершители. Книга 3. Тень Чернобога

Эксклюзив
 

с 28.12.22

Жанр: героическое фэнтези, попаданцы, иные миры, приключенческое фэнтези

После долгих и трудных приключений Катя Мирошкина наконец-то возвращается к своим родителям в мир богов. Все опасности миновали, но девушке как никогда одиноко. С Ярушкой и Могиней пришлось расстаться, все вокруг чужое и непривычное, а родители не могут уделить Кате время: мама постоянно занята, а отец избегает ее. В попытке поговорить девушка случайно слышит, как родители спорят из-за нее: в своем долгом пути домой она оставила открытым проход в мир богов. Им воспользовался вор, который прокрался во дворец Велеса и украл важные дневники. Велес и Макошь думают, что их забрал приспешник византийского императора, поскольку государства находятся на грани войны. Однако дневники затерялись в мире людей вместе с вором.
Катя вместе с Данияром – поводырем и защитником девушки – отправляется на поиски дневников, чтобы помочь отцу, но настоящий враг гораздо страшнее, чем византийский царь и возможная война между государствами. В своем новом испытании она встречает одного из высших богов, равного Велесу по силе и могуществу, – Чернобога. Он рассказывает девушке то, чем с ней никогда не делились родители, он манит ее семейной тайной и шансом узнать правду. Однако помыслы Чернобога не благородны: он хочет использовать Катю, чтобы получить свое. Сможет ли она противостоять такой силе? Как узнать правду в запутанном мире богов?

Евгения Кретова – победитель национальной литературной премии «Рукопись года – 2018» и лауреат Конкурса детской и юношеской прозы LiveLib 2018 – представляет читателю третью часть тетралогии «Вершители». Это книги о путешествиях во времени, удивительных приключениях, далеких странствиях и культурных артефактах, о которых, благодаря автору, вы узнаете гораздо больше. Вместе с героями книг вы посетите уникальные места нашей страны, увидите невероятную красоту природы России и погрузитесь в славянскую мифологию.
Из серии: Вершители #3
Из серии: KompasFantasy
Возрастное ограничение: 12+
29.12.2022
Дата написания: 2023
Объем: 290 стр. 1 иллюстрация
ISBN: 978-5-00083-837-2
Правообладатель: ИД "КомпасГид"

 
Литрес Книга 1

Евгения Кретова. Вершители. Часть 1. Посох Велеса Книга 1

Евгения Кретова. Вершители. Часть 1. Посох Велеса Книга 1

 

Жизнь Кати Мирошкиной – обычной девочки 15 лет, – шла своим чередом, пока однажды у нее на глазах не исчезла мама, а в дом не ворвались бандиты, настойчиво спрашивая про какой-то посох. Кате чудом удалось сбежать благодаря семейной реликвии – маминой волшебной шкатулке, – но враги упорно идут за ней по пятам. Злая ведьма Ирмина, которая подослала бандитов, точно знает, что так нужный ей посох Велеса – у Кати, и не остановится ни перед чем, чтобы его заполучить, даже если придется убить девочку.

При помощи шкатулки Катя попадает в Русь XVI века. Ей еще предстоит узнать про посох, про скрытое волшебство шкатулки, про магию прошлого – морок Темный, Светлый и Черный – и про Ирмину. Единственная цель Кати – найти маму, и ради этого ей придется пережить много опасных приключений: поход в древний Аркаим, битву с грифонами, обучение магии морока и борьбу с могущественной злой ведьмой. Сможет ли Катя выжить в схватке с Ирминой, найти маму и вернуться домой?

Евгения Кретова – победитель национальной литературной премии «Рукопись года-2018» и лауреат Конкурса детской и юношеской прозы LiveLib 2018 – представляет читателю первую часть тетралогии «Вершители». Это книги о путешествиях во времени, удивительных приключениях, далеких странствиях и культурных артефактах, о которых, благодаря автору, вы узнаете гораздо больше. Вместе с героями книг вы посетите уникальные места нашей страны, увидите невероятную красоту природы России и погрузитесь в славянскую мифологию.

 

215.00 руб. Читать фрагмент


Книга 2

Евгения Кретова. Вершители. Часть 2. Копьё Маары. Книга 2

Евгения Кретова. Вершители. Часть 2. Копьё Маары. Книга 2

 

После долгой и опасной битвы с Ирминой в подвалах Александрии Кате Мирошкиной остается только попрощаться с друзьями и отправиться к маме. Все готово, есть посох и Алатырь, но последнее путешествие прерывается внезапным появлением необычной гостьи. Аякчаана, девочка с Крайнего Севера, и Катя сталкиваются лицом к лицу в бесконечных подземных лабиринтах. У них разные цели: внучке шамана из Сибири нужно найти копьё Маары, а дочери Макоши и Велеса вернуться домой. Но только вместе они смогут достичь желаемого и вновь оказаться со своими близкими.

Судьбы Кати и Аякчааны теперь связаны. Девочкам предстоят невероятно трудные испытания: перемещения во времени и пространстве, спасение верных друзей из плена джунгаров, поиски заветного артефакта богини смерти, снятие смертельного заговора и новая битва с Ирминой – ведьмой, которая вернулась с того света. Она не хочет отпускать Катю и ее семью, отчаянно жаждет их гибели, и поиски копья Маары лишь обостряют ее ярость и ненависть. Смогут ли девочки найти в себе силы, выжить в еще одной схватке с Ирминой и вернуться к своим родным?

«Копьё Маары» – вторая часть тетралогии «Вершители». Евгения Кретова – победитель национальной литературной премии «Рукопись года – 2018» и лауреат Конкурса детской и юношеской прозы LiveLib 2018 – представляет новые опасные и захватывающие приключения Кати Мирошкиной. Вы не только узнаете больше о славянской мифологии, но и посетите интересные исторические локации нашей страны, вместе с Катей увидите невероятную красоту природы России и уникальные культурные артефакты.

 

315.00 руб. Читать фрагмент


Книга 3

Евгения Кретова. Вершители. Книга 3. Тень Чернобога

Евгения Кретова. Вершители. Книга 3. Тень Чернобога

 

После долгих и трудных приключений Катя Мирошкина наконец-то возвращается к своим родителям в мир богов. Все опасности миновали, но девушке как никогда одиноко. С Ярушкой и Могиней пришлось расстаться, все вокруг чужое и непривычное, а родители не могут уделить Кате время: мама постоянно занята, а отец избегает ее. В попытке поговорить девушка случайно слышит, как родители спорят из-за нее: в своем долгом пути домой она оставила открытым проход в мир богов. Им воспользовался вор, который прокрался во дворец Велеса и украл важные дневники. Велес и Макошь думают, что их забрал приспешник византийского императора, поскольку государства находятся на грани войны. Однако дневники затерялись в мире людей вместе с вором.

Катя вместе с Данияром – поводырем и защитником девушки – отправляется на поиски дневников, чтобы помочь отцу, но настоящий враг гораздо страшнее, чем византийский царь и возможная война между государствами. В своем новом испытании она встречает одного из высших богов, равного Велесу по силе и могуществу, – Чернобога. Он рассказывает девушке то, чем с ней никогда не делились родители, он манит ее семейной тайной и шансом узнать правду. Однако помыслы Чернобога не благородны: он хочет использовать Катю, чтобы получить свое. Сможет ли она противостоять такой силе? Как узнать правду в запутанном мире богов?

Евгения Кретова – победитель национальной литературной премии «Рукопись года – 2018» и лауреат Конкурса детской и юношеской прозы LiveLib 2018 – представляет читателю третью часть тетралогии «Вершители». Это книги о путешествиях во времени, удивительных приключениях, далеких странствиях и культурных артефактах, о которых, благодаря автору, вы узнаете гораздо больше. Вместе с героями книг вы посетите уникальные места нашей страны, увидите невероятную красоту природы России и погрузитесь в славянскую мифологию.

 

499.00 - 30%  руб.
Читать фрагмент


Вершители. Книга 3. Тень Чернобога

Предисловие

История – сложное полотно. Мы смотрим на него через призму своего настоящего, через зеркало своих знаний и привычек, через корпус первоисточников, дошедших до нас и свидетельствующих каждый о своем времени. Окунувшись сегодня в ту седую древность, о которой достоверно известно очень мало, мы соприкоснемся с артефактом, ставшим предметом заговоров и мистификаций.

Книга Велеса. До недавнего времени она считалась оригинальным текстом, вырезанным на деревянных дощечках славянскими волхвами-кудесниками, дошедшим до наших дней и хранящим тайны обрядов и традиций наших предков. В прошлом столетии рукопись стала предметом исследований и даже охоты. Но чем больше изучают ее ученые, тем больше сомнений вызывает этот документ.

Я расскажу вам свою, быть может, несколько фантастическую версию существования текста Велесовой книги. Но, чтобы понять все от начала до конца, нам придется пройти неспокойными дорогами средневековой Европы, наполненными разбойниками и колдунами, столкнуться с древнейшим на земле злом и увидеть предвестников того, что спустя несколько веков войдет в историю человечества под названием инквизиция.

Пролог

 

Он нервничал.

В назначенный час, едва лунный диск поднялся над горизонтом и вошел в зенит, он вышел на верхнюю балюстраду. Ветер дул с севера, обещая, но не принося измученной засухой почве прохладу. Оглянувшись через плечо, человек плотнее закутался в накидку и опустил капюшон на глаза. Только тогда спустился по каменной лестнице, тянувшейся вдоль башни к узкому плато, граничившему с обрывом. Внизу огромные черные волнорезы рассекали беспокойные волны, и соленые брызги оседали вуалью на лице и руках. Здесь всегда было пасмурно и влажно. Мужчина поежился. Коснулся переносицы и поправил капюшон.

– Я здесь, – проговорил в темноту.

От стены башни отделилась крылатая тень.

– Слушаю тебя, – низкий, почти утробный голос говорил тихо и снисходительно. Даже лениво. Мужчина под накидкой съежился, поправил защитный амулет на груди, повторив про себя молитву.

Тень, будто почувствовав это, усмехнулась. Вальяжно присела на камень и скрестила руки на груди.

– Я надеюсь, ты не собираешься молчать до утра?.. Мое время – полночь. Как только взойдет солнце, рассеется и твой вызов…

– Я готов пойти на сделку! – прошептал мужчина не дослушав. И повторил, силясь спрятать дрожь в голосе: – Я готов.

Тень кивнула:

– Хорошо. Понимаешь ли ты, что сделка предполагает оплату?

– Да, я готов на все, – мужчина нервно сглотнул. – Я… могу заложить свою душу.

– М-м-м, какая приятная неожиданность, правитель заранее готов даже на это, – тень явно забавлялась. Внимательно взглянув на собеседника, снисходительно кивнула: – Слушаю. Чего именно ты хочешь от меня?

Мужчина забеспокоился:

– А какова цена?

Тень задрожала от смеха:

– Ну ты же сам предложил свою душу…

Мужчина отшатнулся, порыв ветра ударил в лицо, сорвав капюшон – он едва успел поймать его рукой.

– Но я хочу знать… Оставишь ли ты мне после этого жизнь?

Тень задрожала:

– Не-е-ет, так дело не пойдет… Сперва говоришь ты, потом я… А впрочем… Да, жизнь я тебе сохраню.

Мужчина тяжело вздохнул:

– Дождь. Прошу об окончании засухи…

Тень усмехнулась.

– Как благородно… Неужели советник Флавий больше всего в жизни радеет о благополучии своих подданных?

При упоминании своего имени мужчина зашипел, боязливо огляделся:

– Тс-с-с… Я ведь просил: на условиях полной секретности…

– Да кто услышит нас здесь? Хотя ты прав, советник… Прости. Очень забавно наблюдать, как ты трусишь. Ладно, всё, больше ни слова.

– Так ты сделаешь?

Тень поймала несколько пенных брызг, растерла в ладонях.

– Почему бы и нет?.. Ты действуешь во благо народа, но на самом деле руководствуешься личными мотивами, надеясь получить большинство в Сенате и стать наконец императором, – тень плотоядно облизнулась. – Вкусное сочетание. Платить тоже будешь лично. Одной душой тут не обойдешься.

– Ч-ч-чем-то еще? Мы же договорились.

– Твоя просьба хлопотна, мне придется просить у кое-кого… Так что да, ты сделаешь еще кое-что. Мне нужен ключ от Раграда.

Флавий задумался: Раград – одна из резиденций русского царя. Оправив полы накидки, он плотнее запахнулся, пытаясь отгородиться от пронизывающего ветра.

– Могу ли я спросить, зачем тебе это?

– Можешь, но не факт, что я сочту возможным ответить…

– У тебя с Велесом личные счеты. – Флавий не спрашивал – он констатировал факт. – У меня, знаешь ли, тоже.

Советник замолчал. Тень бросила взгляд на его лицо и, о чем-то догадавшись, довольно хмыкнула:

– Заранее предупрежу: два желания от одного смертного – верная дорога к вечному рабству твоей души и вечным мукам…

Флавий засомневался, но тень вдруг спохватилась:

– А знаешь, мне нравится эта идея: я забираю твою душу и взамен насылаю дождь; ты показываешь проход в резиденцию Велеса и за это наблюдаешь за его проблемами.

– Я скажу тебе, как пройти в Раград, – сказал советник, пристально разглядывая волны. – Много лет назад он рассказывал мне об этом, когда мы еще были дружны. У его жены есть несколько вещиц, сделанных из одного куска Древа жизни, свадебный подарок. Каждая стала путевой отметкой. Одна из них – в кабинете царицы; через нее, если найдешь, попадешь в Раград незамеченным.

Тень смотрела на него с удивлением:

– Воистину, нет коварнее врага, чем бывший друг… Хорошо же. – Тень притворно вздохнула. – Я выполню твою просьбу, пошлю дождь твоим землям.

Она расправила крылья, развернулась.

– Стой! – Флавий, забыв об осторожности, шагнул за ней, попытался удержать – пальцы обожгло, будто он схватился за горячие угли, а в руках осталось только распадающееся облако. Тень остановилась. – Вот что… – вздохнула фигура в плаще. – Когда будешь в Раграде, забери у Велеса одну безделицу… Я скажу, как найти ее.

– Зачем она мне?

– Если ты действительно хочешь его уничтожить, то нужна.

Тень снова развернулась и замерла в ожидании:

– Надо же, как интересно. Слушаю!

Мужчина в накидке говорил быстро, часто сбивался и возвращался вновь к сказанному. Крылатая тень терпеливо слушала, молчала, разглядывая собеседника так, будто только что увидела впервые, и кривая ухмылка медленно расцветала у нее на губах.

– Ты принесешь эту вещь мне, – подытожил Флавий, – и тогда получишь от Велеса то, что тебе нужно.

– Как я понимаю, мы оба хотим, чтобы от русского царя не осталось и воспоминания. Что ж. Мне нравится твое предложение, оно даже лучше того, что мог придумать я.

* * *

Пустая неприбранная квартира. Запах несвежей посуды из раковины. Общий вид покинутости. Он легко нашел это место: шел по следам угловатого парня со странной кличкой Шкода, как-то связанного с самой черной волшбой. По стенам медленно проплывали блики фар проезжавших мимо машин. Ночь уже расстилалась над городом и открыла ему двери. Не сказать, что она была ему рада здесь, в мире людей, но впустила в свои владения. Терпеливо замерла, пристально следя за тем, что он делает. А он спрыгнул с подоконника – если бы кто-то из живых находился рядом, то заметил бы лишь тень, плотную, будто заполненную самой ночью, призрачную, живую. То, что он искал, находилось в центре кухонного стола. Незнакомец усмехнулся, все еще не веря в свою счастливую звезду.

– Не обманул!

Удивление и предвкушение удачи переполняли его. Он так долго этого ждал, так долго искал. И определенно этого заслужил. Он провел рукой над столом, заставив проявиться то, что когда-то стояло на нем. В бело-лунном свете проступили очертания небольшой деревянной шкатулки. Геометрический узор на крышке, черточки, точки и скромный замок. Крышка откинута, словно приглашая шагнуть внутрь.

– Сегодня удача на моей стороне, – пробормотал он.

Взглянув на круглый лунный диск, не раздумывая больше ни минуты, нырнул внутрь шкатулки. Гладкие деревянные стены. Он поднял голову, запоминая, как он сюда попал, и поманил пальцем крышку – он не допустит такой оплошности, как наивная девчонка, поэтому, только дождавшись, когда щелкнет магический замок шкатулки, направился к двери и толкнул ее от себя.

Здесь было темно и сыро. Стоило ему сделать несколько шагов, как из глубины послышался звериный рев, мелькнули в темноте чьи-то голодные глаза. Тяжелая поступь и зловонное дыхание оказались совсем близко.

– Сгинь, – спокойно приказал зверю.

И тут же выбросил руку вперед, выпустив с кончиков пальцев, будто цепного пса, черный морок – тот стремительно заполнил коридор, затопил его до потолка. Зверь, учуяв опасность, отступил. Заскулил, забившись в дальний угол. Мужчина удовлетворенно кивнул, подобрал струившийся морок и намотал на руку, будто аркан. Лишь тонкий хвост змеей волочился по каменному полу, оставляя за собой выжженный след.

Несколько шагов по коридору. Он шел скорее интуитивно, ожидая увидеть и считать нужные знаки. За ним, отрываясь от фигуры черными призрачными языками, струилась тьма. И вот дверь с вырезанным грифоном.

Мужчина презрительно фыркнул:

– Определенно, мне сюда, – легко толкнул ее и оказался в залитой лунным светом комнате.

Все идет по плану: через дверцу шкафа он проник во дворец русского царя, а вернее, в кабинет его жены. Осмотревшись, он заметил светлую мебель, легкую и изящную, изумрудные портьеры. В центре ковер – незнакомец осторожно обошел его, стараясь не наступить на яркий и будто живой узор: он расцветал у него на глазах, цветы поворачивали упругие головки и шевелили лепестками, словно призрачными руками. Чужая для него волшба. Ее лучше не касаться.

Мужчина прошел вдоль стены, толкнул дверь кабинета и выскользнул наружу. Лунный свет бродил здесь по стенам, освещал ярко длинный коридор, даря четкие и глубокие тени. Непрошеный гость усмехнулся. Полночь – его время. Тени на стенах – его слуги.

В руку метнулся невесть откуда взявшийся крошечный лилово-черный шар. Спрыгнув под ноги гостю, он бойко отскочил от стены, покатился вперед, оставляя за собой аметистовый след и едва уловимый серный запах. Мужчина воровато огляделся, шагнул за шаром и почти сразу оказался в изумрудно-зеленой галерее: бархатные, будто покрытые зеленым мхом стены, шелковистая гладь ковра. Еще шаг, и вот он уже оказался в дремучем лесу.

Человек победно улыбнулся. Тихое уханье совы, шелест ночного зверья наполняли всё вокруг, а прямо перед ним выросла древняя лестница, стоило лишь упомянуть имя владельца кабинета. Лилово-черный шар остановился у нижней ступени и прыгнул в ладонь мужчине – одним движением тот сунул его во внутренний карман. Оглянулся на лунный диск – тот спрятался за надвигающимися тучами. Оставалось совсем мало времени, чтобы завершить начатое.

Мужчина бросил под ноги дорожку из черного морока, осторожно ступил на лестницу. Поднявшись по ступеням, огляделся по сторонам: никого. Полночь провела его в самое сердце дома давнего соперника. Беспечность – глупость королей. За нее во все времена приходится расплачиваться коронами и головами. Он толкнул темную дубовую дверь – заперто.

Хвост змеи из черного морока проскользнул в замочную скважину. Мгновение, и незнакомец услышал, как пал засов.

– Я разочарован, – с презрительной улыбкой он проскользнул через распахнувшуюся дверь. Но отказать себе в удовольствии посмотреть на «самый охраняемый» кабинет не смог – окинул взглядом темное массивное убранство, хмыкнул: всё как он и ожидал – пафосно, уныло и безлико.

В углах шевелился темный морок – последний бастион защиты ощерился, почувствовав непрошеного гостя. По периметру кабинета заклубилась, поднимаясь в полный рост, серая тьма, но чужак легко бросил в нее черный аркан, который все еще держал наготове. И тут же черный морок сплелся клубком с окутывающей кабинет тьмой.

Опасение, что хозяин кабинета может почувствовать вторжение, зашевелилось в груди. Мужчина посмотрел в окно – тучи все еще скрывали луну, даря ему дополнительные мгновения кромешной тьмы.

«Я успею быстрее». Он торопливо прошел к большому глобусу, положил на него руку. Короткое заклинание заставило тайник резко распасться на две части. Ночной гость потянулся за тем, что находилось внутри, но тут же отдернул руку – на запястье осталась выжженная метка в форме медвежьей лапы. Незнакомец провел над ней ладонью левой руки, присыпая рану, будто солью, черным мороком.

Подхватив с кресла оставленную хозяином кабинета рыжую замшевую сумку, человек небрежно вытряхнул ее содержимое на пол и, надев на руки перчатки из черного морока, выгреб из чрева глобуса все, что там было, и сунул в пустую сумку. Окинув взглядом кабинет, он торопливо направился к выходу. Черный морок спешил за ним, скручиваясь ковром и слизывая следы своего владельца в этом чудном дворце.

Снова светлый кабинет с живым цветочным ковром и дверца платяного шкафа. Тягучая тишина струилась за ним, словно раскрываясь под взмахами черных крыльев. Одно движение, и неизвестный снова оказался в неприбранной кухоньке. Взмахнув черным мороком, он растаял за мгновение до того, как плоских крыш города коснулся розовый солнечный луч, возвестив о наступлении утра.

Глава 1

Раград

Несколькими неделями позднее

Русское царство, Раград, летняя резиденция Велеса

 

Тишина. Ее снова окружает та самая тягучая тишина. Душный переход внутри темного морока. Высокие, но давящие своды. По стенам бесшумно стекает многоликий поток тумана, клубясь у основания и сворачиваясь в замысловатые фигуры. Она неспешно шагает по этому бескрайнему дымчатому морю, ведомая одной лишь мыслью, что надо шагать вперед – и там встретит она свою судьбу и предназначение. Но идти с каждым шагом становится все труднее: сизый туман проникает в каждую клеточку ее уставшего и напряженного тела, забивается в легкие, из-за чего дышать становится всё тяжелее, липкая испарина выступает на лбу. Немного подташнивает. Преследует мысль, что она упускает что-то важное. Что этот кошмар не закончится никогда, до тех пор пока она это важное не обнаружит и не усвоит.

Прореха в плотном тумане. Сквозь нее видна четко очерченная дорожная разметка. Остановилась и прислушалась, как и всегда в этом месте. Только еле слышный шелест вязкого тумана. И вдруг тихий шорох сменился торжественными песнопениями, едва слышным смехом людей, потом голосами, уже более отчетливо звучащими. Их гул нарастает, тембр и тональность меняются, и вот становится ясно, что это крики и ругань толпы, взрывы, гул моторов, стрельба, мольбы о помощи тысяч и тысяч человек.

Гул нарастает, бьет по грудной клетке, давит и оглушает. Не в силах больше терпеть, она закрывает уши руками, падает на колени и кричит. И тут происходит что-то из ряда вон выходящее: вместе с сотнями голосов до нее начинают доходить запахи. Ароматы горькой полыни и придорожной ромашки тонким шлейфом окутывают ее. Их сменяет запах дождя, в узком коридоре от него становится свежо и прохладно.

Она распрямляет плечи, готовая улыбнуться приятному ветерку, но к нежному аромату свежести примешивается что-то еще – противное и липкое, тяжелое и въедливое. Это зловоние подкрадывается, постепенно окружает ее, проникает под кожу, все сильнее сдавливая горло. И вот ей уже нечем дышать. Бессильными руками пытается она сбросить наваждение, разгоняя мутную мглу вокруг, царапает кожу, пытаясь освободить горло от тяжелых тисков.

– Не надо! – кричит она не своим голосом.

Тишина. Ужасные запахи отступают, позволяя распрямить плечи. И тут – оглушительный взрыв. Где-то совсем рядом, ударяя по барабанным перепонкам. Скрежет металла, крики людей. Она падает, всем телом ощущая, как на нее сыплется тяжелыми комьями сырая земля. Беззвучно хватает воздух, но вдыхает лишь запах смерти и смрад. И этот запах, впечатывающийся в ее мозг, – сладковато-приторный, с мерзким железным привкусом, оседающим на языке. Запах крови. Она поняла это внезапно. Ахнув, прикрыла рот, чтобы сдержать рвотные позывы, дернулась в сторону, ударилась плечом о стену и…

Очнулась.

Приятный полумрак спальни. Мягкая бархатистая простыня, пушистое одеяло, ворох подушек разбросан по темному ковру. Комната большая, со стенами, обитыми серо-голубым шелком с трогательными цветами черемухи. У противоположной от кровати стены – широкий письменный стол, придвинутый к нему вплотную стул и могучее кресло с высокой спинкой, на котором аккуратно разложено ученическое платье: синий бархат с ярко-алой отделкой темнеет в лунном свете. В узкий отложной воротничок из византийского кружева вставлена тонкая серебряная игла – такой вид отцовский посох приобрел не так давно и наотрез отказывался выглядеть иначе. Большое круглое окно слегка приоткрыто, впуская внутрь комнаты аромат ночных трав и свежесть ветров. Где-то вдалеке началась гроза: небо над горизонтом окрасилось огненными всполохами, и через занавески врывался приглушенный расстоянием гром.

– Раз, два, три, четыре, пять… двенадцать, – Катя посчитала секунды между всполохами и раскатами грома. Четыре километра[1]. Значит, гроза началась за рекой.

Она села, еще не окончательно придя в себя после ночного кошмара, с силой обняла колени, уперлась в них острым подбородком. Глянула на часы: четыре пятнадцать. Как обычно. Ее еще слегка мутило, руки дрожали, волосы прилипли к вспотевшему лбу. Она неловко мотнула головой, сбрасывая прядь с лица, и, ежась, передернула плечами.

Это видение преследует ее во сне с того самого дня, когда она, оставив позади Аякчаану с ее дедом-шаманом и Каменных людей, взмахнула отцовским посохом и открыла переход.

Катя была уверена, что уж в этот раз дойдет до конца и никто не собьет ее с маршрута. Поэтому она решила идти нарочито уверенно и не торопиться, предвкушая, как совсем скоро обнимет свою маму, познакомится с отцом и домом. Ей казалось, что, оказавшись среди родных, она быстрее вспомнит всё. Подумав об этом, она не выдержала и помчалась по сумрачному коридору. И не сразу заметила, что что-то пошло опять не так. Это не привычный для нее переход: он был узок, как кроличья нора, темен, как ночной город, по стенам его струились белый, серый и черный дымы, смешиваясь и ослабевая от этого. Звуки и запахи сюда не проникали. Только сизый туман.

Катя остановилась, не зная, попала ли она в очередную ловушку. Так она стояла, прислушиваясь к тишине. Тут-то и стали происходить с ней загадочные вещи: внутри этого лаза – иначе его и не назовешь – Катя услышала шорохи, до нее стали доноситься оттенки незнакомых ароматов, фрагменты слов на неизвестном языке, обрывки неразборчивых фраз. То ближе, то совсем далеко. Будто кто-то невидимый, огромный и опасный почему-то отдалялся от нее, а потом приближался, да так близко, что касался кончиков волос. Катя почему-то вспомнила о чудище, что пряталось в сундуке Могини, и настолько испугалась, что с диким криком бросилась вперед. Через мгновение она вырвалась из серой пелены и буквально вывалилась на руки встревоженной матери.

Все тогда кончилось хорошо. И все бы ничего – показалось, померещилось, темным мороком навеяло, – но каждый раз, стоило ей сомкнуть глаза, она оказывалась в том самом переходе, снова и снова переживая случившийся кошмар. Только каждый раз – с новыми, неведомыми подробностями. Будто кто-то специально показал ей это место, чтобы раз за разом приводить в него вновь и раскрывать его тайны.

Однажды ей удалось рассмотреть туман, и она поняла, что он не сизый, а состоит из разных, довольно узких языков белой, темной и черной хмари. Потом она смогла разглядеть пол: ровные квадратики черных, будто обсидиановых плит. Постепенно – разобрать голоса и запахи. Выделить в общей какофонии что-то знакомое. И наконец ей стало ясно, что в том коридоре не было никого, кроме нее, никакого чудовища. Катя была одна вместе со своим страхом. И еще крохотный лучик света мерцал впереди.

Всякий раз во сне достичь его представлялось наивысшей наградой. Но… Как она ни старалась, не могла до него дотянуться. И оттого каждый раз девочка просыпалась в холодном поту из-за ощущения физического, неотвратимого страха. Как-то мама застала ее утром – всклокоченную, испуганную и растерянную. Она зашла, чтобы передать ей книгу.

– Что с тобой? – спросила, потрогав ее лоб. – Не заболела?

Вздохнув, Катя рассказала все по порядку. Мама хмурилась, слушая, но не перебивала.

– Похоже на коридор времен, – сообщила Мирослава. – Посох хочет тебе что-то рассказать, научить чему-то.

– Но чему? Что это за коридор такой? – Катя никак не могла понять. Ничего, кроме страха и отвращения, она не испытывала.

– Место, где смыкаются времена, конечно, – улыбнулась мама. Ласково дотронувшись до щеки дочери, она посоветовала: – Просто смотри внимательнее и запоминай. Когда наступит время, ты поймешь, о чем предупреждает посох.

И Катя которую ночь подряд следовала этому совету, пока сегодня не случился прорыв: в прежнее воспоминание ворвалось то, что она наконец смогла распознать! Это были звуки, запахи и ощущения, не отдаленные и призрачные, а разборчивые, те, которые уже можно было оценить и понять. Еще в сегодняшнем сне Катя явно слышала звуки битв, каких-то сражений. Появилось ощущение – девочка не знала пока, насколько оно верное, – что она шла сквозь времена, мирные и не очень, сквозь войны, голод, страдания и лишения тысяч людей. Конечно, это в самом деле могло быть коридором времен.

Тогда становилось понятно, чему хочет научить ее посох: слышать, чувствовать, наблюдать. Но более всего ее беспокоил финал сегодняшнего кошмара, этот сладковато-горький дух, запах крови, человеческих страданий и лишений, такой тяжелый и липкий. Казалось, он навсегда запомнился ей, этот странный запах – и острое желание дойти до светлого огонька впереди.

Катя вздохнула, спустила ноги с кровати, почесала босые ступни о мягкий шелковистый ворс ковра и встала. Спать больше не хотелось. Сегодня она опять весь день будет клевать носом и зевать, раздражая своей рассеянностью волхва, приставленного к ней в учителя.

– Ну и пусть, – кивнула она сама себе и хлопнула в ладоши – над ее головой загорелся полупрозрачный голубой шар.

Он почти не добавил света в эти предрассветные часы, но его оказалось достаточно, чтобы найти то, ради чего он и был зажжен, – овальное колечко с четырьмя камушками. «Мы теперь никогда не перестанем дружить, – словно услышала она голос Енисеи. – Камни – это мы: Ярушка, умница и затейница, – бирюза; Истр, владетель водных пучин, – аквамарин; Олеб, защитник лесов и зверей, – изумруд; и я – лазурит… Пока с нами все в порядке – камни будут такого цвета». При неверном огне светозара камни казались живыми потусторонними существами. В глубине их Катя научилась видеть образы своих друзей. Вот Истр куда-то торопится, Ярушка хмурится, взирая на Луну. Енисея светится радостью. Рядом с ней Олеб. Жизнь друзей идет своим чередом, хоть время и разделило их.

– Так оно и должно быть, так и правильно, – снова сама себе пробормотала Катя, задумчиво погладила кольцо, вглядываясь в мерцание камней, и надела на указательный палец.

Шар над головой медленно потух. Девочка подошла к окну и открыла его. На нее хлынул поток прохладного воздуха, заполняя легкие, словно проникая в мысли и выгоняя из них воспоминания о недавнем кошмаре. Тяжело вздохнув, Катя залезла на широкий подоконник, подобрала под себя ноги, устраиваясь поудобнее, и стала разглядывать спящий город у подножия каменной гряды: над ним лениво поблескивали огни неведомых Кате механизмов.

Родительская резиденция, Раград, была выточена в скале. Бесконечные улочки, переходы и подвесные мосты. Заостренные шпили пяти внешних бастионов подпирали ярко-синий шелк небесного свода. Вершины башен, сейчас освещенные луной и уже загорающимся за горизонтом рассветом, словно парили над долиной, а их массивные основания тонули в чернильной мгле, и казалось, что они родились прямо из глубин черного морока, хоть и стремятся к чистоте звезд.

Кате представлялось, что и она, и остроносые башни плывут по звездному небу и нет ничего во всей Вселенной, кроме нее и этих башен, которые древнее самого времени. Она вздохнула и взглянула дальше, за городскую стену. За ней, на склоне горы, темнела равнина. Вдалеке искрились огни не засыпающего ни на минуту Московского тракта – неведомые Кате аппараты мчались по нему, рассекая утреннюю прохладу.

Катя опять вздохнула: она еще так мало знает об этом мире. Девочка покосилась на свое ученическое платье. Кажется, прошлая жизнь тоже стала сном. Много лет назад, еще ребенком, она жила в этом мире, он был тогда ей родным и понятным. Тогда был, да. Как сделать его своим сейчас, когда она не представляет себя без городского шума за окном, без супермаркета на перекрестке, в котором продаются вкусные, но невыносимо вредные вафли? Однажды она купила пару пачек – впрок, – но мама задерживалась на работе, и она со скуки съела обе пачки. А потом у нее всю ночь болел живот. И мама хотела везти ее в больницу и делать промывание желудка.

А сейчас она никак не могла избавиться от ощущения, что она здесь чужая, что приехала она в далекую страну на каникулы и вот-вот ей надо собирать чемоданы и возвращаться. Огромные залы, коридоры, переходы и балюстрады пугали Катю. Она терялась в них, чувствовала себя ничтожным червяком.

Иногда часами бродила в поисках нужной двери или лестницы, прислушиваясь к работающим механизмам и надеясь встретить хоть одно человеческое лицо – словно пряча от всего света, ее поселили в самой безлюдной части здания. Катя с горечью отметила, что долго не могла запомнить дорогу в мамину комнату, хотя, казалось бы, что может быть проще, ведь они расположены на одном этаже…

Она любила бывать в библиотеке – здесь все выглядело привычно: тысячи книг с потемневшими от времени корешками, стеклянные шары, кристаллы, смысла которых она пока не знала, но с интересом наблюдала, как свет преломляется в их глубине, открывая тайны, которые она пока не могла прочесть.

При этом высоченные потолки уставленной бесконечными полками и стеллажами с книгами, кристаллами, папирусами и дощечками библиотеки, где у нее проходили уроки, вызывали чувство непреодолимой тоски: было ужасно горько от мысли, что она никогда не перечитает и сотой доли того, что тут хранится, даже если перестанет есть и пить до конца своих дней и будет все время проводить здесь.

Волхв Митр – практически единственный человек, с которым Кате удавалось поговорить. Хотя насчет «поговорить» он был не очень подходящим и совсем не таким доброжелательным, как, например, Стар. Митр всегда сухо приветствовал свою ученицу, строго спрашивал урок. Если она плохо отвечала, задавал его повторно, и так до тех пор, пока Катя не отвечала блестяще. Только тогда он рассказывал что-то еще. Снимал с полки еще один толстый фолиант, от одного вида которого у Кати захватывало дух, отмечал нужные места для заучивания. На этом урок заканчивался, а старец, холодно попрощавшись, удалялся.

История, география, родной язык, математика, химия, физика, естествознание и биология – все смешалось в один бесконечный цикл: зубрежка – ответ – новая зубрежка. И так без конца. День за днем. Неделя за неделей. Хоть Катя и радовалась книгам, но не о том она мечтала, надеясь на встречу с родными.

– Да уж, – мысль о близких вогнала ее в еще большую тоску: она по-прежнему почти не видела маму, едва ли несколькими словами перемолвилась с отцом. О сестре упоминалось с каким-то смятением, что она «где-то в другом месте». Вот и вся родня. Катя изнывала от тоски и скуки. Встав с подоконника, она подошла к столу, на котором лежала невзрачная книга в переплете из толстой, грубо обработанной кожи, открытая посередине. Листы фолианта были придавлены статуэткой из лунного камня: русалка на утесе, волны плещутся у рыбьего хвоста. Вид у морской красавицы был величественный и задумчивый.

Катя провела пальцем по темным строкам, рассеянно погладила рисунок. Сегодня ей предстояло отвечать наиболее длинный отрывок из «Истории» Геродота. Пожелтевшие страницы открыты на нужном месте: скифы, сарматы, сколоты… Зачем учить все наизусть, если главную мысль отца-основателя науки истории можно сформулировать в одно предложение: «Скифы, сколоты, сарматы, венды, венеды… все суть один народ, и имя ему славяне»? Она же уже третий день учит, как племена воевали друг с другом, изощренно убивая соседей и неся о соперниках полную околесицу. В тактике ведения войн, судя по всему, за тысячи лет ничего не изменилось.

И в человеческих отношениях тоже.

– Я ее уже целую неделю вижу только мельком за завтраком, – простонала Катя вслух, думая о маме, конечно.

Они действительно стали очень мало видеться, а разговаривать и того меньше. При встрече в дворцовых коридорах ей иногда удавалось поймать ее улыбку, но рядом всегда был кто-то чужой, и не получалось даже обняться по-человечески. И Катя неистово тосковала. И ревновала к отцу. Хотя, конечно, даже под страхом смерти не призналась бы себе в этом. Отец в туманных детских воспоминаниях представлялся ей неким героем-небожителем: сильным, высоким, со звучным бархатистым голосом и ярко-голубыми глазами, в которых всегда искрились лукавые лучики, лишь стоило ему на нее взглянуть. Она помнила, что он ее очень любит.

Помнила, да… И не уставала себе это повторять изо дня в день. Он ее любит… Любит?

Но сколько себе ни повторяй как молитву одно и то же, глаза видят, уши слышат, душа чувствует… отчуждение. За все время, что она находилась в Раграде, Велес ни разу не посмотрел на нее так, как тогда, в детстве. Катя ни разу не поймала на себе даже тень той далекой улыбки. Даже в момент встречи он обнял ее, едва похлопав по плечу. Как чужую…

Чужая. Точно, это именно то слово, которое она все стеснялась себе сказать, прогоняя прочь даже его тень. Оказавшись здесь, она лишилась всего, к чему привыкла, чем дорожила и что составляло ее мир, но, похоже, так ничего и не приобрела взамен. И мама не та. У нее масса дел помимо нее, Кати. Больше нет вечерних посиделок, чаепитий, нет болтовни обо всем на свете. Они больше не лучшие друзья. А ведь она, Катя, еще ждет объяснений, что произошло тогда, в далеком детстве. Почему ее, двухлетнего несмышленыша, вырвали из привычной жизни, из родного дома, и заперли в другом мире, внушив, что у нее никого, кроме мамы, нет? Отчего все эти годы никто из близких с ней не связывался, не оставлял весточку?

Катя посмотрела на часы – это было нечто среднее между песочными часами и пробиркой для опытов: светящийся песок струился из верхней чаши в нижнюю, заполняя ее, а на боку стеклянной колбы серебрились отметки, указывающие на время. Сейчас магический песок застыл, едва не добравшись до цифры 7. Время, когда мама уже вставала и готова была выйти, чтобы провести первые совещания с министрами.

Решение пришло внезапно. Вот прямо сейчас, пока та не покинула свою половину, Катя пойдет к ней, поговорит, расскажет о грызущей тоске, об одиночестве, о том, что ей плохо здесь и она ничего не понимает. Они обнимутся, и все будет так, как прежде. Ведь мама всегда учила, что проблему нельзя откладывать, ее надо решать.

Катя на ходу накинула халат и, уже выскакивая из комнаты, схватила туфельки а-ля Шахерезада, прижала к груди, чтобы надеть на пороге маминой спальни и не шуметь каблучками по гулким коридорам пустынного дворца. Стоило ей дернуть ручку двери, как над головой мгновенно засиял бледно-голубой шар, ярко освещая погруженный в ночной мрак коридор.

– Чуть-чуть свети, – приказала Катя. Чтобы никому не попасться на глаза, она специально сделала его как можно более незаметным. Девочка выскользнула из комнаты, пробежала до поворота, нырнула направо, под низкую арку, которая вела в «царскую» часть дворца, выскочила в широкий коридор, обрамленный нефритовой колоннадой. Замерла: теперь надо быть внимательнее – вход в мамину спальню после двадцать седьмой колонны, налево.

Катя осторожно прошла вперед, дотрагиваясь рукой до колонн, чтобы не сбиться со счета.

– Двадцать семь! – сердце забилось сильнее.

Она свернула за нужную колонну. Едва переведя дыхание, приоткрыла дверь и оказалась в еще одном коридоре. Через небольшие круглые окна проникал бледный утренний свет, оттого картины в строгих рамах казались мрачными. С портретов смотрели хмурые лица, которые, казалось, не одобряли опрометчивости девочки.

– Ну и пусть, – пробормотала она, бросив на них суровый взгляд.

Босые ноги ступили на мягкий красно-золотой ковер, на котором солнце и луна плели бесконечное кружево затейливого узора. Катя прошла еще несколько метров и остановилась напротив занавешенной тяжелыми золотыми портьерами двери. Сердце неистово билось, будто в ожидании неимоверного счастья. Или строгого приговора.

Только сейчас, дойдя до финальной точки своего смелого путешествия, она поняла, что встреча с мамой для нее – как проверка на прочность, проверка их прежней дружбы. Как она ее сейчас встретит? Отругает или обнимет? Закусив губу, Катя протянула руку к золотому вензелю ручки и решительно толкнула ее от себя. Та поддалась с трудом, приоткрыв лишь узкую щель и выпустив часть разговора, происходившего внутри.

Два голоса. Женский – мамин, встревоженный, хоть и сдержанный. И мужской. Катя не сразу его узнала.

– Посланник верховного вече теперь требует объяснений, – говорил мужчина. Отец. – Они почувствовали подвижки, история начала меняться. И всё из-за нас: такую сильную вещь оставили без присмотра, в руках ребенка неразумного… А она и есть неразумная – она же ничего про наш мир не знает, вон Митр докладывает об ее успехах на поприще изучения обычных наук…

– Лушенька, был ли выход у нас? – вздыхала Мирослава. И добавила совсем севшим голосом: – Хотя нет, не о том я. С нас никто оправданий не спросит, с нас за ошибку спросят. Тут ты прав.

Шелест шелка то приближался, то отдалялся: кто-то из них ходил взад и вперед по комнате.

– Ты подумай, свет мой, подумай только, что произошло из-за этого недосмотра и каковы теперь будут последствия, – продолжал отец. – В прошлое попала реликвия, которая может поменять, да что там – уже меняет! – настоящее. – Он подошел совсем близко к двери, Кате было слышно, как отец вздохнул и продолжил: – Вот говоришь ты, что дочь спасали. Хорошо, спасли. Да только незнанием своим она нас скорее погубила.

Катя насторожилась, вслушиваясь. Кажется, говорили о ней?

Мать порывисто вздохнула, но спорить не стала; у Кати снова упало сердце. Отец говорил сурово. Шелест шелка, приглушенный звук шагов – это он ходил по комнате, метался, будто загнанный зверь.

– Это мы не обучили ее осторожности, не вложили в голову знания. – Отец продолжал еще более сурово, будто приговор произносил. – И получается, что дочь нечаянно оставила открытым переход, в который теперь проник неизвестный и похитил мои дневники… И ладно бы это были просто дневники, государевы думки-задумки, стишки-потешки… Случился бы скандал, да и всё. А здесь, Мирослава, ты же сама знаешь, что я вносил в них. Окажись они в неправильных руках – камня на камне не останется ни в нашем мире, ни в иных.

– Ты имеешь в виду звенигор?

Катя задумалась. Может, родители говорили о ее сестре Недоле? Скорее всего, она тоже где-то воспитывалась и в чем-то накуролесила.

На мамин вопрос отец промолчал. «Что за звенигор, интересно?» – отметила про себя Катя, решив, что непременно узнает об этом в библиотеке.

– Сколько у тебя вещиц из Древа жизни осталось?

– Шкатулка – раз, осталась в Красноярске. – Катя нахмурилась: о какой шкатулке речь? Если о шкатулке темного дерева, то она здесь, в Раграде, в комнате. Какая же тогда, интересно, осталась в Красноярске? Мама между тем продолжала: – Сундук – два, у Могини был, изрублен джунгарами. Шкаф – три, вот он стоит. Да еще кулон. Но ты сам знаешь, у кого он… – Мама заговорила тише: – Лушенька, друг мой, ты точно уверен, что дневники похищены?

– Да что ты в самом деле, Мирослава! Какие уж тут шутки.

– Ну хорошо, хорошо, не смотри на меня так… Допустим! Допустим, что так! А с чего мы взяли, что причина – переход, оставленный Катей?

Катя вздрогнула. Сердце сжалось. Кажется, она даже слышала, как оно разбилось на осколки, словно стеклянный елочный шарик, упавший на пол. Выходит, все-таки речь о ней? Это она что-то натворила?! Девочка затаила дыхание, вслушиваясь в разговор.

– Древнее волхвование оставляет приметный след, ты знаешь, – продолжил отец после минутной паузы, показавшейся Кате вечностью, – и его ни с чем не спутаешь… А шкатулка – это вообще особый предмет. Нет, волшба здесь ни при чем. Вор проник через шкатулку, оставленную там, в Красноярске. Это совершенно точно. Он откуда-то знал о ней, знал, что связана она с твоими покоями здесь, в Раграде, и стремился именно сюда.

Катя ничего не понимала – шкатулку она держала у себя в комнате, здесь, во дворце. Ни в каком Красноярске она не оставалась. Она забрала ее с собой еще тогда, когда убегала от Шкоды, Афросия и Антона.

– Надо найти вора и вернуть дневники, – пробормотала Мирослава, – по крайней мере ту их часть, которая представляет наибольшую опасность для нас… Про звенигор.

– Я буду снова думать, как нам это лучше сделать, свет мой, – за дверью послышалось движение, Катя отпрянула от нее и бросилась назад по коридору, между колонн, стремглав – в свою комнату.

Лишь только за ней захлопнулась дверь, она выронила из дрожавших рук так и не понадобившиеся туфельки, которые со стуком упали на ковер. Сердце, кажется, перестало биться, а в голове, мгновение назад мучившейся от безделья и активно плодившей мысли о покинутости и одиночестве, прояснилось до прозрачности.

Все стало на свои места.

Она не чужая. Она неразумная. Причина отчуждения отца и занятости мамы – не этот мир сам по себе, не новые обстоятельства, а ее, Катина, ошибка. Ошибка, совершенная случайно, по незнанию, – ее никто и не обвиняет в этом, ее берегут от чувства вины. Но все же ошибка страшная, с самыми ужасными последствиями – Катя уже рисовала в мыслях глобальный апокалипсис. Ее родители – правители в этом мире, и теперь что-то явно меняется не в лучшую сторону, если они сказали, что вече обнаружило изменение истории. Тонкая серебряная игла в воротнике ослепительно полыхнула и погасла, словно подтверждая верность Катиных мыслей. Но как? Как шкатулка темного дерева могла оказаться одновременно и здесь и там?


Читать Форум Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу
5.0/1
Категория: Новые попаданцы | Просмотров: 79 | Добавил: admin | Теги: Евгения Кретова. Вершители. Книга 3
Всего комментариев: 0
avatar