Новинки » 2022 » Июнь » 8 » Евгений Щепетнов. Бандит. Пётр Синельников 1
18:16

Евгений Щепетнов. Бандит. Пётр Синельников 1

Евгений Щепетнов. Бандит. Пётр Синельников 1

Евгений Щепетнов

Бандит. Пётр Синельников 1

 

с 08.06.22

Жанр: боевое фэнтези, детективная фантастика, детективное фэнтези, попаданцы

Сорокалетний спецназовец, боец ЧВК в Сирии попадает в ловушку, устроенную ИГИЛ. Джип, в котором он ехал вместе со своими товарищами, подорван на фугасе, и от смерти Петра Синельникова отделяют только десять магазинов в разгрузке и пять гранат на подвеске. Он знает, что уже мертв, но собирается отдать свою жизнь как можно дороже. Ведь спецназ не сдается!
Взрыв уносит души бородатых «бесов» в их рай с гуриями, а спецназовца – в другой мир, в тело нищего паренька шестнадцати лет от роду, самого что ни на есть убогого и забитого.
Ну а дальше…посмотрим, что будет с героем, который двадцать лет на войне, который прошел вторую чеченскую, Сирию, Африку, и который не привык сдаваться никому и ни за что.
Магия, кланы, выживание на улицах жестокой столицы империи мира, находящегося на уровне земного средневековья – все впереди. И мало герою не покажется…

Из серии: Пётр Синельников #1
Возрастное ограничение: 16+
Дата написания: 2021
Объем: 340 стр.
08.06.2022
Правообладатель: Щепетнов Евгений

Содержание цикла Пётр Синельников на сайте Попаданец

Бандит (2021)  
Бандит-2. Петр Син (2022)    
Бандит-3. Академия (2022)  
Бандит-4. Некромант (2022)   
Бандит-5. Принц (2022)   
Бандит-6. Король (2022) Черновик 
Литрес Книга 1

Евгений Щепетнов. Бандит. Пётр Синельников 1

Евгений Щепетнов. Бандит. Пётр Синельников 1

 

Сорокалетний спецназовец, боец ЧВК в Сирии попадает в ловушку, устроенную ИГИЛ. Джип, в котором он ехал вместе со своими товарищами, подорван на фугасе, и от смерти Петра Синельникова отделяют только десять магазинов в разгрузке и пять гранат на подвеске. Он знает, что уже мертв, но собирается отдать свою жизнь как можно дороже. Ведь спецназ не сдается!

Взрыв уносит души бородатых «бесов» в их рай с гуриями, а спецназовца – в другой мир, в тело нищего паренька шестнадцати лет от роду, самого что ни на есть убогого и забитого.

Ну а дальше…посмотрим, что будет с героем, который двадцать лет на войне, который прошел вторую чеченскую, Сирию, Африку, и который не привык сдаваться никому и ни за что.

Магия, кланы, выживание на улицах жестокой столицы империи мира, находящегося на уровне земного средневековья – все впереди. И мало герою не покажется…

Объем: 340 стр.

119.00 руб. Читать фрагмент


Литрес
Бандит

Пролог

Белое солнце пустыни…  оно и правда – белое. Белое, и горячее. Очень горячее. И жестокое. Ему все равно, что происходит под ним. Солнце равнодушно, оно видело многое за свои пять миллиардов лет, и что для него жизнь даже не мотылька, даже не песчинки – маленькой молекулы по имени Петр Синельников, позывной – «Синий». Я знаю, что мне пришел конец. Что живу я до тех пор, пока не закончатся патроны в магазинах, заткнутых в гнезда разгрузки. Меня никто не спасет, никто не выручит – это ведь не кино. И убежать я не могу – даже если бы ноги не были перебиты. Куда убежишь в пустыне, где даже пешехода видно до самого горизонта?

Мне осталось только подороже продать свою жизнь. Я хорошо стреляю, уж этому меня научили – и в учебке спецназа научили, и жизнь научила – на второй чеченской, и после, в Сирии. Нет у меня страха, нет отчаяния – только глухая, безнадежная тоска. Почему? За что? Да, грешил! Но ведь не настолько, чтобы вот так, совершенно неожиданно принять смерть в чужом краю, в окружении поганых бородатых морд! После моей смерти они будут глумиться над моим трупом, я это знаю. Но мне уже будет все равно. Я этого точно не увижу. И они не увидят, как спецназовец сдается, подняв руки. Чтобы потом принять мучительную смерть от этих ублюдков.

Десять магазинов. Из них опустели семь. Я стреляю редко, одиночными, только иногда короткими очередями. Тяну время – сам не знаю, почему. А вдруг прилетит «грач» и разгонит этих тварей? Или «вертушка»? И ведь знаю – все бесполезно. Никто не прилетит. Никаких волшебников в голубых вертолетах.

Бах! Бах!

– Алла акбар… – со стоном, значит, попал.

И тут же тупой удар в бедро. Боли не чувствую – у меня похоже что поврежден позвоночник. Я не жилец, даже если бы сейчас меня погрузили в вертолет и вывезли. Даже если бы я выжил – какая жизнь со сломанным позвоночником? Жить в инвалидной коляске на жалкую пенсию, которой не хватит даже чтобы платить коммунальные услуги? Ну да, у меня есть кое-какие сбережения, но надолго ли их хватит? И ЧВК выплатило бы мне за ранение, но…

Какого черта я об этом вообще думаю? Перетянуть бедро выше раны! Скорее! Истеку кровью! И так уже голова кружится, и в глазах как туман… Тут и контузия при взрыве машины, и потеря крови. Моим соратникам «повезло» больше – они сейчас горят в джипе, убитые сразу, мгновенно, меня же выбросило на обочину. В канаву. В которой я сейчас и отстреливаюсь от «бесов». Вернее – отстреливался. Похоже, что все.

Выпускаю длинную очередь в сторону перебегающих «игиловцев», и затихаю, откидываясь на бок и вытягивая руку с калашом. Изображаю полную отключку. Чека гранаты уже разогнута, большим пальцем руки выдергиваю ее из отверстия. Теперь гранату от срабатывания удерживает только моя ладонь, мои пальцы. Гранаты три, они у меня на груди, на подвеске. Рука удерживает скобу, я грудью прикрываю руку, сквозь прикрытые ресницы наблюдая за тем, как поднимаются враги, гортанно переговариваясь и беспрерывно повторяя «алла акбар!». Что бы они не делали – постоянно говорят «алла акбар». Меня уже тошнит от этих слов. Слишком часто я их слышал там, где с этими словами убивают людей.

Идут. Выстрел! Еще! По ногам мне бьет, как палкой! Плевать. Все равно не чувствую. Мне бы пару минут продержаться… Ближе, твари! Еще ближе! Ну?! Давайте! Еще шажок! Еще!

С трудом переворачиваюсь на спину и с облегчением отпускаю пальцы. Я устал. Я очень устал!

Господь, если ты существуешь, прими меня таким, каков я есть! Я прожил сорок бурных лет, и не был таким уж плохим человеком! Как хочется жить, как хочется…

Глава 1

Первое, что чувствую – прохладу. Откуда-то тянет сквозняком, а еще – воняет. Сильно воняет! И даже не пойму – чем. Нечистотами, падалью, какой-то затхлостью, и… почему-то йодом. Морем.

Морем?! Что за чушь?! Откуда в пустыне море?! В пустыне… я – в пустыне? Меня что, захватили?! Да нет же, такого быть не может! Три гранаты, рванувшие на груди – да от меня одни ошметки остались!

Но я жив. Я чувствую. Я обоняю. А еще – у меня чешется нога. Так чешется, будто ее кто-то покусал. Комары. Или клопы. И что это значит? Я все-таки в тюрьме? В каком-нибудь зиндане игиловцев?

Сажусь, ощупывая себя руками, и только теперь замечаю, что вокруг темно. Только не так темно, когда ты лежишь с закрытыми глазами, или вообще ослеп, а… просто темно. Ночь. И нахожусь я в неизвестном мне месте, скорее всего в каком-то помещении. Из отверстия надо мной просачивается слабый, похоже что лунный свет, и мои глаза, начинающие привыкать к этому свету, стали различать то, что находится вокруг меня. Едва-едва различать, но все-таки достаточно уверенно, чтобы понять – я в каком-то полуразрушенном здании, перекосившимся, заваленным мусором состоящим из камней, гнилых досок и костей. Подо мной подстилка из тряпья, от которого несет мочой, потом, и… непонятно чем еще. Чем-то сладковатым, отвратительным, нездоровым. Таким, от чего хочется стошнить, и что следует отбросить от себя и больше никогда его не касаться.

Вскакиваю на ноги, и с неудовольствием отмечаю, что двигаюсь я неуверенно, так, будто мышцы мои слабы, и вообще – я голодал месяца полтора. И тут же ругаю себя за глупые мысли – как я вообще могу двигаться с перебитыми ногами, со сломанным позвоночником? Как я могу стоять на этих самых ногах?! Но ведь стою же!

Голова совершенно не соображает. А еще эта вонь! Пахнуло падалью, да так, что меня чуть не вывернуло. Нет, надо отсюда выбираться! Осматриваюсь, вижу что-то похожее на дверной проем – перекосившийся, как и все здание, держащееся на честном слове, полузасыпанный щебенкой, но… все-таки выход. Ползу по смеси песка, обломков камней и досок, стараясь на зацепить стену ветхого здания – вдруг ему не хватает только маленького толчка чтобы завалиться?

Вываливаюсь наружу и на четвереньках сползаю к подножию кучи щебня. Есть! Я на воле! Вздыхаю (запыхался, будто три километра спринтерским бегом пробежал!), сажусь, верчу головой, глядя по сторонам. И тут же сердце мое екает, глаза выпучиваются, и с минуту я не могу дышать, пораженный, потрясенный увиденным.

Море. Внизу, под небольшим склоном – море. Тихо, с едва слышным шелестом накатывающееся на берег прозрачными волнами. На море – две дорожки от двух лун – одна небольшая, желтая луна, такая же по размеру, как и моя, родная. Вторая – красная, будто раскаленная дверца буржуйки. И крупная – крупнее обычной луны раза в два с половиной. Свет от лун такой, как если бы кто-то включил слабенький фонарь, освещающий окрестности зыбким, но вполне себе достаточным для нормального обозрения светом. Не сказал бы, чтобы можно было различить мелкие подробности предметов вокруг меня, но в общем и целом все мне видно, и о полной ночной тьме разговора идти не может.

Трясу головой, будто пытаясь отделаться от зрелища перед глазами, и тут же в голове вдруг всплывает: «Желтая луна – Касана, Красная луна – Каисса». Хмыкаю, и пытаюсь сообразить – откуда это все всплыло?! Что это все за чушь? Глюки?!

Надо успокоиться, и попробовать размышлять логически. Итак: я только что был в бою, в котором выжить не мог. Я покончил с собой, подорвав себя гранатами. Потом вдруг очнулся в неком мире, где имеются две луны. И скорее всего – это не глюки, потому что я чувствую! Вижу! Обоняю! В конце концов – у меня чешется тело, и…

Я с отвращением чувствую, как по шее у меня кто-то ползет. Хватаюсь пальцами за это место, ловлю какую-то мелкую тварь и давя ее, содрогаюсь от отвращения! Вши! У меня похоже что – вши! Тьфу… твою же мать! В глюках точно вшей не бывает. В глюках – человек летает, или наоборот куда-то падает, но никак не ловит вшей!

Подхватываюсь с земли, и быстрым шагом схожу, можно сказать сбегаю с обрывчика прямо на песчаный пляж. Тут же срываю с себя одежонку, попутно разглядывая – что же на мне надето, а потом бросаюсь в прибрежную воду. Теплую, будто парное молоко. Свет двух лун позволяет разглядеть мои конечности, и все, до чего дотягивается мой взгляд. И то, что я вижу, меня совершенно не радует. Всю свою сознательную жизнь я был подтянутым, жилистым, мускулистым, как бодибилдер, готовящийся к соревнованиям – в юности занимался на турнике, потом в спортзале, хотя сильно не закачивался, так как излишне надутая мускулатура снижает скорость движений, а потом, в армии, и в дальнейшем в ЧВК – точно не ожиреешь. Нагрузка – и спортсменам не снилось. Я же разведчик, волк, а волка как известно ноги кормят. Потому толстяком никогда не был. Но тут… худые, как после голодовки ноги, худые руки, впалый живот без грамма жира. И самое главное – это НЕ МОИ ноги, это НЕ МОЙ живот! И все остальное не мое! Белая кожа, даже излишне белая – ни загара, не смуглости, присущей большинству людей. Ощущение – это кожа какого-то альбиноса, а не обычного человека. А еще – нет следов ранений, которых на мне было как на дворовом котяре, видавшем виды и не ждущем ничего хорошего от жизни. Два пулевых, три осколочных – куда они делись? И шрам на боку от ножа – его тоже нет!

Ладно. Потом разберусь. Пока – надо отмываться, оттираться, черт подери – надо как-то избавиться от вшей! Фу, мерзость какая! По-хорошему мне бы сейчас побрить голову, сбрить все волосы с тела, а еще – намазать башку и пах керосином. Где бы только его взять, этот самый керосин…

Тру тело песком так, что оно начинает гореть. Споласкиваюсь. Волосы у меня длинные, до плеч – беда, однако! Как из таких волос вычесать насекомых? Не имея ни расчески, ни… в общем – избавляться надо от этих кудрей. Только и это я не могу – ну не драть же их с корнями?!

Сую голову в морскую воду, истово мечтая о том, чтобы проклятые твари утонули в соленой воде. И прекрасно понимаю, что прежде чем насекомые утонут – я десять раз утону в этой самой воде. Потому прекращаю дурацкую затею и стараюсь включить мозг, хотя это и непросто. Такой раздрай и бедлам в голове – ни на одной мысли сосредоточиться не могу! Сижу голый на берегу моря, смотрю на две луны и будто во сне думаю о том, как извести чертовых насекомых! Это ли не сюрреализм?!

Нет, надо взять себя в руки – разведчик я, или дерьмо ослиное? Башкой-то надо подумать! Существует проблема – я каким-то образом после смерти оказался в чужом теле (бесспорно), это тело в плохом физическом состоянии, и состояние усугубляется наличием мерзкх кровососов, обосновавшихся в моей пышной шевелюре. Хорошо хоть бороды еще нет…

Стоп! Да, бороды нет. А что это значит? Это значит, что я или монголоид, у которого борода не растет по генетическим причинам, либо… либо я подросток. Судя по первичным признакам – подросток мужского пола (что уже хорошо, не хватало еще в девку переместиться!), и возраст мой (опять же судя по этим самым признакам) примерно пятнадцать-шестнадцать лет. Это возраст когда на лице еще ничего нет, а в паху уже все как надо.

Ладно. С этим разобрался. Теперь – что делать с моим зоопарком? Дождаться дневного света, и уже тогда найти людей и попробовать что-то сделать с гадкими тварями? Хмм… а если эти самые люди окажутся… не теми, кого я хотел бы видеть рядом? Ну тот же ИГИЛ – попробуй, попади им в руки! Башку отрежут – и пикнуть не успеешь. Насмотрелся я на этих бесов… И кто сказал, что здешние люди лучше? Пока не знаешь обстановки, пока ничего не знаешь о мире, в который попал (а я попал!), лучше держаться настороже.

И что тогда делать? Ну, во-первых, хватаю одежду и полощу ее в воде. Одежда моя состоит из драных штанов непонятного цвета (при лунном свете точнее не рассмотришь), и такой же драной рубахи. Все из непонятного полотна, и похоже что на завязках, никакого ремня на штанах нет. Кстати – нет и никакого нижнего белья, трусов и майки. Обувь – как ни странно, она есть. Что-то вроде босоножек – толстая кожаная подошва, с петельками, к которым привязаны кожаные же ремешки. Этими ремешками подошва крепится к ступне, не очень эстетично, но зато не поранишь ногу какой-нибудь дрянью, а этой дряни тут похоже что выше крыши.

Полощу штаны и рубаху в воде, а потом иду по берегу – увидел здоровенный валун, вот об этот валун и колочу свою одежонку со всей яростью вояки, всеми фибрами своей души ненавидящего «окопных» тварей, бича всех войн и народов. Надеясь, что хоть одна вша в конце концов подохнет, если не от удара о камень, так от испуга.

Устаю, кладу барахло на камень сушиться, и тут обращаю внимание на здоровенную раковину по типу рапаны – только огромная, с человеческую голову величиной. Секунд десять тупо на нее пялюсь, потом хватаю ракушку и с размаху бью о глыбу. Хруст! Разлетающиеся осколки! Готово. Подбираю один из осколков, тот, что похож на лезвие ножа без рукояти, щупаю пальцем край обломка и с удовлетворением киваю – ага! Получилось! Это конечно не острота обсидиана, но ракушки даже в створках очень остры, а уж осколок… это просто-таки керамический нож.

Вздыхаю, готовясь к худшему, и аккуратно примерившись, начинаю срезать волосы с головы. Под корень, стараясь действовать как бритвой, ежесекундно рискуя вместе с волосами лишиться и доброго куска кожи.

Процедура заняла не менее получаса, и труднее всего пришлось с волосами над ушными раковинами. Боялся. Не хотелось остаться без ушей, или самое меньшее – хорошенько истечь кровью, ведь ранение уха вызывает такое обильное кровотечение, что кажется – сейчас вся кровь вытечет через эту самую рану. Проверено, еще в юности, после одной из уличных драк, в которых я участвовал не раз, и не два. Мама была в ужасе, когда я пришел домой весь в крови, с разорванным пополам ухом. Пришлось накладывать швы. Чертов придурок ударил меня кастетом, что было в наших драках строго запрещено неписанным законом. За то я отмудохал его до полусмерти. Квиты.

На удивление – я даже не порезался. И вполне прилично обрил голову – конечно же не так, как если бы работал настоящей бритвой, или отточенным до бритвенной остроты ножом, но все-таки лучше, чем если бы рассадил кожу до крови. Без этих шевелящихся от насекомых кудрей сразу стало гораздо легче. Я и вообще уже давно привык к тому, что на голове у меня совсем минимум волос – максимум небольшой ежик по типу того, какие носят в американской армии. По-моему у нас эта прическа когда-то называлась «бокс». Во времена моего детства называлась, и раньше. А может и позже – я как-то не слежу за названиями причесок. Мне главное – чтобы волосы на голове жить не мешали, чтобы за ними было легче ухаживать. И прическа «бокс», он же «ежик», для этого подходит лучше всего.

Ну что же… снова к воде, и давай тереть голову песком, поливать ее водой. Нет – ну все-таки какая теплая вода! Градусов тридцать, не меньше! А может и больше! Делаю вывод – я в теплых краях, где-то на юге, где вечное лето. Капитан Очевидность, ага. Но горжусь своей догадливостью. Кстати – воздух еще горячее воды, и это ночью. А что же тогда делается днем?! На солнце?! Ой-ей… даже подумать страшно.

Честно сказать – не люблю я жаркие страны. Хотя пришлось в них немало походить, и даже побегать. И в ЦАР был, обучал черных держать калаш правильным концом от себя, и в Сирии побегал по барханам и прериям, или как там называется эта чертова равнина. Степи? Полупустыня? Как ни назови – а это мерзкая сожженная солнцем равнина, плоская, как стол, поросшая редкими колючками. Место моего последнего упокоения…

Нет, никак не могу привыкнуть к тому, что я мертв, но… не мертв. Отгоняю от себя эти мысли, запрещаю думать на тему – иначе хочется завыть и спросить – почему я?! За что меня-то?! Значит – было за что. Значит – так нужно. Что еще тут скажешь…

И лучше не задаваться вопросом – куда подевался старый хозяин этого тела. Куда делся парнишка, чей «механизм» я занял, и чьи кудри так безжалостно искоренил. Кукушонок, да. Влез в гнездо, да и выкинул его обитателя. Но я тут не виноват! Так получилось! И да – зря я не верил в переселение душ… как оказалось – не врали эти… хмм… в общем – есть оно, переселение. И я тому живой пример! По крайней мере – пока живой. И собираюсь пожить подольше!

Ну а для того, чтобы пожить, надо решить ряд вопросов. Например – что-то съесть. Живот у меня бурчит, жрать хочется – аж до колик. И насколько я понимаю, у парнишки нет ничего. Совсем ничего. Ни денег, ни имущества – нищий, как есть нищий. И значит – мне придется добывать хлеб насущный с большим, очень большим трудом. И тут есть два пути: первый путь, это попрошайничество. Ходишь, и пристаешь к людям (Дай миллиончик!). Тебе или дадут денег, или дадут пендаля.

Второй путь – это путь криминала. Путь гораздо более выгодный, но при этом – гораздо более опасный. Например, в тех же Эмиратах – за кражу просто отрубают руку. Мне очень не хочется жить одноруким! Можно было бы заняться грабежом, гоп-стопом например – но это если бы я был в своем, тренированном, видавшем виды теле. Когда ты умираешь с голоду, все моральные скрепы спадают с тебя, как листья с деревьев под холодным октябрьским дождем. Люди с голодухи каннибализмом занимались, чего уж там морализаторствовать насчет воровства и грабежа. Я не зверь, и не собираюсь грабить бедняков, отбирая последнее. Всегда имеется достаточное количество толстых клопов-предпринимателей, таскающих на кармане приличную сумму денег. От них мне думается не убудет. Однако… не при моем физическом состоянии, не при моей неловкости заниматься карманными кражами, и уж тем более грабежами. Грабеж предполагает наличие оружия, которым запугиваешь «клиента», а где у меня оружие? Кусок ракушки? Булыжник? Нет, путь разбойника для меня закрыт. По крайней мере – пока. Нищенство – вот мой удел. «Же не манж па сис жур…господа! Я не ел три дня!» – примерно так.

Надеваю влажную одежду, убеждая себя, что большинство тварей, прячущихся во швах скончались от порки о камень и в водных процедурах, и бреду по пляжу туда, где на фоне сереющего неба вижу силуэты зданий. Мне сейчас нужно где-нибудь пересидеть часы до рассвета, чтобы потом отправиться в город и попробовать найти пропитание. А то, что это город, я вижу совершенно очевидно и ясно, как если бы уже вышло солнце. Город находится в чаше вокруг огромной бухты, перекрещенной лунными дорожками. Я вижу дома, поднимающиеся в гору, вижу дымки из труб – видимо кто-то готовит еду, или печет в домашних очагах. Пахнет дымом, навозом, нечистотами и морскими водорослями.

А еще – я вижу корабли, стоящие в бухте на рейде. Кораблей много, они будто с картины Айвазовского – застыли на тихой воде, подсвеченные фонарями, вывешенными на корме и носу. И этих фонариков на воде так много, что кажется – бухта покрыта яркими светлячками. Похоже что этот город является крупным портом. Не зря же здесь столько кораблей? Вероятно, есть и те корабли, которые стоят у причалов на разгрузке – те же, на рейде, они пока что ждут своей очереди.

Кстати сказать – откуда-то из глубины мозга всплывает подтверждение моим логическим выкладкам. Я ЗНАЮ, что мои мысли верны, я ЗНАЮ, что этот город очень, очень крупный порт. А еще из памяти выскакивает: столица!

Мда… парень, парень… куда ты делся? Притаился в моей памяти? Откликнись! Появись! Давай жить дружно? Ты мне расскажешь об этом мире, а я помогу тебе в нем выживать. Тем, чем умею – помогу. Я ведь на войне уже двадцать лет, я видал столько, пережил такое, что тебе и не снилось! Неужели я не выживу здесь, в этом мире? С моими-то умениями?

Впрочем – а какие у меня умения? Драться умею – с юности в этом ловок, а потом мои умения как следует отшлифовали. Убивать умею – многими, очень многими способами. Большинство из которых, увы, скорее всего здесь и не пригодятся. Вряд ли тут окажется калаш, или тяжелая снайперка. Или хотя бы «стечкин». Но вот ножом я работаю великолепно – могу даже работать инструктором по ножевому бою.

Ну что еще умею? Играю на гитаре, очень хорошо играю – все-таки десять лет в музыкальной школе учился, мама-то преподаватель музыки! Была…

Ладно – будет день, и будет дело. Поищу место, где можно отсидеться, и… там уже посмотрим, как мне жить. И я побрел дальше, мечтая о горбушке хлеба и здоровенном шмате докторской колбасы. Докторской я скорее всего больше никогда не увижу, а вот горбушку постараюсь сегодня добыть. Если мне повезет, конечно.

И честно скажу – не хочется мне заниматься криминалом. Лучше бы где-то пристроиться на работу – хоть дворником, хоть каким-нибудь подсобным рабочим! Я не боюсь грязного, тяжелого труда. Лишь бы платили достойно, и предоставили угол для проживания. А там уже разберусь – куда попал и чем можно заняться. Судя по всему, провалился я в мир без развитых технологий. Мне хватило света чтобы разглядеть корабли, стоящие на рейде. Все как один они были парусными. А это значит… понятно, что это значит.

Глава 2

Разбудили меня лучи солнца, такого же яркого, как в Сирии. Мне как раз и снилась Сирия – я все еще отстреливался, ловя в прицел фигуры в развевающихся на бегу тряпках. Прицел у меня был хороший, коллиматорный, стреляю я выше среднего уровня, так что почти и не промахивался. Надеюсь, что при взрыве автомат как следует искорежило. Не хочу, чтобы из моего автомата стреляли по нашим же парням.

Проснулся даже с облегчением – одно дело, когда ты уже мертв, хотя вроде пока и жив, а другое – проснуться молодым, относительно здоровым, и на берегу моря. Именно так – на берегу моря, потому что никуда я ночью не дошел, уткнувшись в стену, перегородившую пляж, и потолкавшись возле нее, решил – какого черта я буду бродить, не лучше ли упасть, где стою, и нормально дождаться рассвета? Тем более что ждать его долго не придется – вон, горизонт уже сереет. Так что пристроился возле стены, свернувшись как мог в клубочек, и постарался успокоиться и заснуть, что далось мне не очень-то и легко: одежда волглая, можно даже сказать мокрая, а в голове мешанина мыслей и впечатлений. Ну никак не мог я поверить, что перенесся в чужое тело, что жизнь моя не закончилась там, в выжженной пустыне забытого богом государства.

Но все-таки уснул. И сейчас, открыв глаза, стал вспоминать подробности своих кошмаров, и невольно передернулся – страшно даже вспоминать. Хотя кое-что из кошмаров меня невольно заинтересовало. Это был даже не кошмар… бывают такие вот переживательные сны – кошмаром назвать нельзя, но и радостным его тоже не назовешь. И этот был таким. Во сне я разговаривал с владельцем моего нынешнего тела. И разговор этот мне очень не понравился. В подробностях не помню, только отрывочные фразы и ощущения, но главное, что я вынес из этого разговора – это то, что владелец тела уходит, потому что сдался и не хочет больше в нем жить. Вообще не хочет жить. Что жизнь его настолько беспросветна, настолько мерзка, что он лучше отправится на перерождение, или вообще исчезнет из вселенной, только бы оказаться где-нибудь подальше от такого мерзкого жестокого мира.

Я ругался, я обзывал его последними словами, я взывал к его совести и мужскому достоинству – ну как так мужчина может просто взять, и сдаться?! Нужно драться до последней капли крови, а потом унести с собой как можно больше врагов! Но этот унылый поц только твердил, что он не такой, как я, что неспособен бороться за жизнь, перегрызая глотки людей, что устал, и отдает мне свое тело, свою жизнь – может я все-таки сделаю из нее что-то приличное, что-то не похожее на жизнь жалкого, гонимого и убогого животного. Каким этот парень и был до сих пор. А еще он оставляет мне все, что у него имелось – кроме этого дохлого тела, конечно. А именно: память. Я могу распоряжаться ей так, как захочу. А он… он пошел отсюда подальше. Ариведерчи!

Сон, конечно. Ведь что такое сны, я читал: это обрывки мыслей, впечатлений, всего того, что ты видел, или что пришло в твою голову во время бодрствования. Мозг все перемывает, собирает рисунок, как калейдоскоп складывает картинку из стеклышек, и получается вполне себе логичный сон. Логичный для сна, конечно же. Я до самой своей смерти иногда летал во сне. Прыгну со скалы в пустоту, и… полетел, понесся, раскинув крылья-руки! А внизу, очень далеко внизу – зеленая долина и маленькие такие, как игрушечные домишки. А я рассекаю воздух грудью, проношусь над крышами домов, и люди показывают на меня пальцами. А я хохочу, хохочу – легкий и свободный, как птица!

Говорят, что когда летаешь – растешь. Не знаю… за двадцать лет не вырос ни на сантиметр. Как было в двадцать 180 сантиметров роста, так они и остались. Вес только менялся. То нажру килограммов десять, то их сброшу в рейде по тылам противника, когда высыхаешь как вобла – все по́том из тебя выходит.

Но так-то сон про пацана был совершенно в тему, и стоит над этим задуматься. И проверить – так ли все получилось, как он сказал. Если я смогу понять местный люд, смогу разговаривать на здешнем языке… может это вовсе был и не сон?

Поднявшись на ноги, потянулся до хруста суставов и проделал несколько разминочных упражнений. Бок болел – под ним на земле оказался небольшой булыжник, и он мне хорошенько оттоптал бочину. И откуда взялся? Я вроде бы ровное место для ночлега выбирал. Будто вырос из земли.

Пошел к морю, умылся, с неудовольствием осмотрел свою одежонку. Штаны… господи, да я бы такие штаны решился потрогать только палкой! Настолько мерзко и многообещающе они выглядят. Их полчаса надо кипятить, прежде чем можно было бы до них дотронуться! Рубашка не лучше…  дыры, лохмотья, выбеленный от времени холст с остатками былой краски. У нас бомжи одеваются гораздо лучше, чем здешние нищие. Впрочем – видел я картинки из жизни бедняков той же Англии. Эти несчастные одевались ничуть не лучше, а спали так вообще в таких местах, которые приснятся только в дурном сне. Такое и придумать невозможно! Представить только комнату, в которой протянуты канаты, а люди спят стоя, повиснув животом или грудью на этих самых канатах. И за это хозяева ночлежки берут деньги. Спать на полу – можно замерзнуть, или крыса укусит, а так будет намного безопаснее. Жуть, однако же!

Кстати, а кто мне сказал, что здесь обязательно средневековье? Парусные корабли увидел? Так они существовали до самого двадцатого века! Перевозили грузы, и даже воевали! Ну и что с того, что на них нет паровых машин? Может я просто не заметил труб.

Нет, это все-таки было средневековье. И в этом я убедился уже через час, обогнув стену, перекрывающую доступ в порт. Высокая стена, надо сказать – в три роста, а наверху – осколки обсидиана, колотые ракушки – и все это острое хозяйство вмонтировано в раствор. Попробуй-ка, перелезь такую стену! Так-то можно, если знать – как, но нужно ли?

Кстати – так и не понял, зачем нужна эта стена. Вернее – зачем она нужна в общем-то понятно, непонятно – зачем перекрывать доступ в порт. Может, предохраняются от ночных грабителей? Вряд ли. Тот, кто захочет, такую стену перелезет на-раз, если как следует подготовится. Но вот потом… награбленное ведь нужно вывезти! Через забор не перебросишь тюки с продуктами, или ткани, нужна подвода, а значит – вывозить через ворота. А в воротах – охрана, которая может срочно вызвать подмогу. Нет, тут все в общем-то ясно-понятно, если поразмышлять.

Первые люди, которых я встретил в новом мире – это был патруль городской стражи, или если назвать их на земной манер – здешние менты. И вот тут мне окончательно все стало ясно. Кольчуги, на которые нашиты блестящие, надраенные стальные пластины, у пояса – короткие мечи, кинжалы, на плече – копье с листовидным наконечником, на головах шлемы, будто сошедшие с картинок о средневековье – такие я видел у испанских конкистадоров, открытые, со стальным гребнем и полями, как у панамки. Вертится в голове название… о! Морион, вот как назывался такой шлем. Эти похожие точь-в-точь. На голове шлем удерживается ремешком, застегнутым под челюстью.

Мда… тяжко им сейчас, ментам этим… под кольчугой явно стеганый поддоспешник, шлемы сидят по-форме, туго застегнуты, штаны с наголенникаи тоже толстые, как ватные. Представляю, как стражникам сейчас жарко!

Стоп! Откуда я знаю, что это патруль? Что это стражники? И откуда знаю, что от них лучше держаться подальше? От стражников явственно исходит опасность, хотя на лицах у них только скука, равнодушие и… наверное – полное безразличие к тому, что происходит рядом. У них маршрут, его надо оттоптать, а всякие там неприятности вроде хулиганов и грабителей – это не по их интересам.

– Чего пялишься, придурок?! – внезапно вызверился один из стражников, молодой парень с туповатым, красным то ли от жары, то ли от природы лицом – Проклятый мусор!

Он нанес удар так быстро, ловко и неожиданно, что я не успел увернуться. Древко копья угодило мне в плечо, и снесло с ног так же легко, как мальчишка сбивает прутом цветки чертополоха – бац! И нет цветка! Бац! И побеждена непобедимая доселе рать!

Он хотел ударить меня еще, даже шагнул в мою сторону, нацелив копье тупым концом мне в живот, но старший патруля его удержал:

– Зальц, тебе делать что ли нехрена?! Сил много? Так я тебе придумаю работу! Тратишь время на эту погань! Шагай давай! У меня в глотке пересохло, а мы еще маршрут не обошли!

Мне было больно и обидно. За что ударил, скотина?! Ну смотрел я на него, и что?! Как самураи, что ли? Это у них было, читал: встречаются два самурая, с ними идут слуги, тащат поклажу. Один самурай другому, с упреком: «Что-то твой слуга на меня очень уж дерзко посмотрел!» Второй равнодушно отвечает: «Ну, можешь его зарубить!». Примерно такое отношение было к простолюдинам, особенно крестьянам. И нужно это запомнить. Мой нынешний статус таков, что глядеть в глаза я могу только равным себе, а таких наверное не так уж и много. Ниже меня здесь нет никого!

Я конечно же ошибался. Были и те, кто статусом пал гораздо ниже меня. Но в этом я удостоверюсь гораздо позже. А пока – потер ушибленное плечо (синячина будет – ай-яй какой!), и потащился дальше, по дуге обходя стражников патруля. Кстати, заметил – их огибают все, или стараются поскорее миновать, глядя куда-нибудь в сторону. Ну, ясное дело – не дай бог докопаются. Вот же какое тут у стражников уважение! На наших ментов хорошо если не плюют. А если те попробуют применить силу, я уж не говорю об применении оружия – вой поднимется до небес! «Сатрапы! Кровопийцы! Душители свобод!». Вспомнить только несчастных американских полицейских, которые боятся задерживать цветных преступников – что бы те ни сделали. Задержишь – и тебя же потом обвинят в превышении полномочий, а то и вообще посадят в тюрягу. А оно им надо? Тут же стражники изначально и судья, и палачи. Ага… вспоминается пресловутый судья Дредд. Не дай бог такое тупое правосудие…

Вот и въезд на территорию порта. Как и ожидал – у ворот очередь подвод – и с той, и с этой стороны. И довольно-таки мощный отряд охранников – с дубинками, мечами, правда эти стражники не в броне, а в легких кольчугах-майках на голое тело. Здоровенные парни, ручищи – толще моей ноги. Нынешней ноги. Ходят, осматривают повозки, собирают бабло – вижу, как монеты переходят из рук в руки. Вот для чего все и устроено – стена, КПП, и все такое прочее. Бабло – оно и есть бабло, во всех мирах, и во всех вселенных.

Жрать хочется, аж голова кружится! Откуда-то доносится запах жареной рыбы, так меня даже замутило от голода. Дурнота накатила и ноги затряслись от слабости. Если я в ближайшее время не поем… в общем – мое существование здесь долгим точно не будет. Сдохну бесславно, в канаве, пожива для портовых крыс. Противно.

Иду дальше, опустив взгляд, чтобы ненароком никого не затронуть, а сам кошусь по сторонам, фиксируя обстановку, фильтруя информацию, рассчитывая, анализируя обстановку. Просить я не умею, даже не представляю, как это делается… вот если в морду дать, или кошелек тиснуть – это я могу. Умею. Бурная юность в компании можно сказать отморозков – даром она не прошла. Воровать я умею, хотя никогда по-настоящему этого не делал. Опять же – я УМЕЛ, с теми моими пальцами, ловкими и длинными пальцами музыканта. А тут…

Я посмотрел на свою бледную руку, на пальцы, ногти на которых были обломаны, или украшались отвратной черной каймой грязи, и мне стало тоскливо – все-таки наверное это наказание, оказаться в теле ничтожнейшего из ничтожных… Ну все равно как в бродячую собаку, подбирающую гнилую жрачку на общественной помойке. И за что мне это? Видать карма ушла в минуса…

Шагаю дальше по улице, уже не особо обращая внимания ни на прохожих, ни дома – одна, единственная мысль бьется в голове: «Еда! Я должен добыть еду!». Уже и не помню, когда я был так голоден. Голоден до воя, до тряски, до боли в желудке! Может быть даже – никогда. Всегда находилась хоть какая-та еда, пусть это черствый кусок хлеба, или невкусная консервированная каша, или перловка на воде, но так чтобы вообще ничего, чтобы живот подвело от голода – нет, такого у меня не было.

В нос ударил густой запах пирогов с мясом. Рот наполнился слюнями, капелька вырвалась из уголка губ и побежала по подбородку. Я поднял взгляд и увидел толстую, пышущую здоровьем бабу лет сорока рядом с жаровней, накрытой частой решеткой, и на этой решетке румяные, сочные, такие соблазнительные пирожки! Каждый размером с две моих ладони! Господи, как я их хочу! Как хочу впиться зубами в сочный, румяный хвостик этого пирожка!

Откашливаюсь, и стараясь придать своему голосу как можно более жалостливое выражение, прошу:

– Тетенька, дайте пирожок, пожалуйста! Я умираю с голоду!

– Пошел отсюда! Пошел, рвань! – завопила тетка визгливым, пронзительным голосом. И тут же еще пронзительнее закричала – Саган, тут нищий пристает! Клиентов отпугивает! Помоги!

Из дверей позади торговки появился здоровенный толстый мужик едва ли не на голову выше меня и тяжелее килограммов на восемьдесят. Он шагнул ко мне, уцепил меня за шкирку и легко, как котенка поднял в воздух. А потом перехватил второй рукой и шваркнул на мостовую – вот как баскетболисты передают мяч – хоп! И полетел это мяч через все поле туда, куда направила его сильная рука спортсмена.

Вообще-то тут все должно было и закончиться. Потому что «мяч» полетел прямиком под телегу ломового извозчика, нагруженную так, что из бочонков на ней образовалось что-то вроде пирамиды. Лошадь – здоровенная, мохноногая, огромная – явно напрягаясь тащила этот тяжелый даже для нее груз, а обитые сталью колеса повозки сотрясали мостовую так, будто мимо ехала не телега, а что-то вроде танка Т-64. Чудом я пролетел между ног лошади, от неожиданности всхрапнувшей и дернувшейся в сторону под ругань бородатого извозчика, и оказался ровно между колесами фуры – правое колесо прошло в сантиметре от моей правой ноги. Еще чуть-чуть, и меня раздавило бы примерно так же, как если бы по мне проехал трамвайный вагон. То есть определенно перерезало бы пополам.

Повезло еще и в том, что я после удара о мостовую не потерял сознания, и даже успел откатиться в сторону, чтобы не быть затоптанным второй фурой, следующей за первой. Их было пять – огромные, тяжелогруженые, и все похоже что ехали в порт.

Периферией зрения я видел, как толстый мужик едва меня не убивший идет ко мне, шевеля толстыми губами (видимо ругаясь), но я уже поднялся и хромая заковылял прочь, превозмогая боль в ушибленном боку и ссаженной до крови ноге. Мне не хотелось жить в этом поганом мире, и теперь я понимал бывшего владельца тела. Только упрямство и нежелание сдаваться (спецназ не сдается!) гнало меня вперед. Не поддамся! Черта с два вы меня убьете, твари!

Остановился я только квартала через два или три, усевшись на камень возле дороги – больной, несчастный и голодный еще больше, чем был два часа назад. В голове мутилось от боли и голода, ребра болели, и похоже что парочка из них или сломана, или получила приличную трещину. И что теперь делать я совершенно не представлял. Ну совсем не представлял! Разве может современный земной человек, выросший в обществе, подчиняющемся куче законов, направленных на защиту прав и свобод человек, представить, что его можно вот так, походя, раздавить, как мышонка или крысенка. И никто за это не понесет никакой, даже самой малейшей ответственности. Разве за убитую крысу кто-нибудь может ответить? Или за сбитого из «воздушки» голубя. Просто забавная охота – убили, выкинули на помойку. Мусорщики подберут! Зато теперь город будет чище.

* * *

Яра, младшая дочь Главы Клана Орла пребывала в совершенно великолепном настроении. Наконец-то она вернулась в столицу из дурацкой, скучной, тоскливой провинции! Папенька засунул ее в дальнее поместье в наказание за слишком вольное поведение на балах и вечеринках. Оказалось – она слишком фривольно вела себя с парнями, и тем позорила звание дочери такого родовитого господина! Да чем она позорила?! Танцевала с парнями? Так для чего ходят на балы, как если не танцевать?! Флиртовала? Так ведь не допускала никаких вольностей, что бы там кто ни говорил!

И кстати – кто это все на нее наговаривал?! Скорее всего – сестрица Ойна, завистливая, мерзкая тварь! Это ее месть за то, что Керан из Клана Пантеры, наследник Клана, выбрал ее, Яру, для танцев, и во время танца нашептывал ей комплименты. И что, Яра виновата в том, что она красивее своей старшей сестры?! Ойна всегда наушничала папеньке, и всегда была его любимицей. Впрочем – как и у маменьки. Умеет сестрица изобразить из себя невинную и ласковую деточку! И только Яра знает ее подлый и коварный нрав! Эх, и достанется кому-то такое чудо, муженек сто раз пожалеет, что женился на этой ядовитой змее!

Вернулась! Йо-хоо!

Яра высунулась из окна кареты, и с удовольствием вдохнула воздух столицы. Кто-то скажет, что в столице воняет, но для Яры это запах дома, запах веселья, запах жизни! Тут – движение, в провинции – застой и болото!

– Госпожа Яра, не высовывайтесь – неприлично девушке вашего статуса высовываться из окон кареты! – компаньонка Яры, дама среднего возраста и самой высшей степени нудности строго выговорила Яре, чем привела ту в состояние радостной ярости. И Яра в знак протеста высунулась из окна чуть не до половины туловища – а вот вам! Наоборот все сделаю!

Возчик на козлах вдруг выругался, да так грязно, что Яра довольно ухмыльнулась и решила запомнить его слова. В жизни пригодится! Карета толчком затормозилась и замерла, пропуская вылезающий из улицы справа здоровенный фургон, доверху нагруженный ящиками и мешками. На повороте длинный фургон зацепился колесом за фонарный столб, стоящий на перекрестке, и ось повозки опасно затрещала, угрожая переломиться и устроить ее хозяину большие-пребольшие неприятности. Только представить – во-первых фура перегородит половину улицы, где и так едва могут разъехаться две большие повозки.

Во-вторых, груз рассыплется по мостовой, а тут, в столице, только дай повод – тут же налетит толпа стервятников, и хорошо если от ценного груза останется жалкая половина. А ведь еще надо и отремонтироваться! Как-то вызвать сюда мастера по ремонту фургонов! А вызвал – он запросит денег, да еще каких! Увидит безвыходное положение и нанет выкручивать руки!

Но ломовой извозчик заметил опасность, остановил фуру и теперь тихо-тихо, осторожненько подавал ее назад, поливаемый отборной бранью кланового возчика, бывшего солдата имперской пехоты, служащего и возчиком, и телохранителем – если такое понадобится. Следом ехала охрана – двое бойцов верхами, но им ругаться с ломовиком было абсолютно лень. Это точно не входило в обязанности телохранителя, а объектам охраны ничего особо опасного и не угрожало.

Яре надоело слушать ругань возчика и разглядывать бьющегося с фургоном ломовика, и она переключилась на бредущих мимо прохожих, разглядывая их так, будто это были не обычные скучные горожане, а что-то вроде акробатов из бродячей труппы циркачей. Соскучилась по столице, точно!

Внезапно ее внимание привлек человек, сидящий на камне возле обочины – он выглядел забавно и в высшей степени странно – худое бледное лицо с огромными, запавшими в череп глазами. Голова странно острижена – светлые, почти белые волосы будто срезаны каким-то острым инструментом, да так грубо и неловко, что где-то они выстрижены под корень, а где-то торчали пучками, как у диковинного животного. Одежда незнакомца – Яра и не представляла, что ЭТО может кто-то носить! ЭТО даже непонятно как держится на худом теле парнишки! Ах да… точно. Это был паренек, возрастом примерно как и Яра – лет пятнадцать-шестнадцать, не больше. Голубые глаза смотрели куда-то в пространство над улицей, а сам паренек заметно и ритмично раскачивался, губы его шевелились, и он будто что-то напевал – для себя, как мантру, как если бы твердил заклинание! И выглядело это так смешно, так неожиданно, что Яра прыснула со смеху:

– Исильда, посмотри, какой смешной мальчишка! Ой, я не могу! Чего только в столице не насмотришься! Ха ха ха! Посмотри, что у него с головой!

И тут же Яре пришла в голову мысль – а надо отметить приезд в столицу добрым делом! А какое дело добрее, чем помочь первому встречному нищему? Как сказано в священном писании – когда Создатель пришел в город, то первым, кого он встретил, был убогий, покрытый язвами нищий. И нищий попросил у Создателя монету на пропитание. Создатель дал ему вирхем, и нищий тут же исцелился, прикоснувшись к напитанной благостью бога монете. И уверовал в святость Создателя, и пошел за ним, став одним из его адептов. То, что от монеты, поданной Ярой нищий мальчишка вдруг отрастит волосы на голове Яра не верила, она же не инкарнация бога, но почему бы хоть в чем-то не уподобиться нашему великому Создателю?

Она достала из маленького кошелька, украшенного жемчугом и голубыми камешками две полновесные серебряные моменты с профилем Императора, и хорошенько прицелившись, метнула их на колени мальчишке. Попала прямо в ТО самое место и радостно хихикнула, с легким румянцем подумав о том, что наверное отбила ему … понятно – что именно.

Компаньонка сразу же принялась нудить, рассказывая что не надо быть такой расточительной с чернью и поваживать их дорогими подарками, и тогда Яра достала еще одну монету, и не глядя метнула ее в парнишку – просто из протеста и назло нудной тетке. И прикусила губку – монетка, которую она выудила из кошелька, оказалась золотой! Да еще какой – старинным вондом эпохи императора Мерескула, дедушки нынешнего правителя империи. Красивая монетка, она Яре нравилась. Но что делать, если так уже получилось? Все равно приятно – захотела, и обогатила этого смешного нищего! Вон как зашевелился, зажал монетки в кулачок, смотрит, будто оживший мертвец. И правда – странный парень. Бледный, голубоглазый, худой и длинный – из лесных ворков, что ли… видать помесь имперца и ворка. После воркской войны было захвачено много женщин и мужчин, их обратили в рабов, а после этого в империи появилось довольно-таки много помесей имперцев и ворков. Воркские женщины и мужчины всегда отличались своей красотой, особенно экзотичной на фоне смуглых и курчавых южан. Правда, это на любителя. Признаваться, что тебе в постели нравятся воркские мужчины – это в высшей степени неприлично. Все равно как заниматься любовью с животными. Бррр! Яра даже помыслить такого не могла, даже в своих самых смелых и безнравственных фантазиях. Ну… если только иногда… говорят, что воркские мужчины неутомимы в постели и у них очень крупный… хмм…  Тьфу! Яра даже зарделась от того неприличества, что сейчас прокралось в ее прелестную головку.

Наконец-то фургон ломовика расцепился со столбом, карета Яры двинулась вперед, и то ли ворк, то ли помесь ворка с имперцами остался далеко позади. И Яра выбросила его из головы – навсегда. Впереди – веселье, красивые родовитые мужчины, музыка и смех! А все плохое осталось далеко позади. Как и этот убогий бледный нищенка.


Читать Форум Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку Купить бумажную книгу
5.0/1
Категория: Новая книга про попаданца | Просмотров: 299 | Добавил: admin | Теги: бандит, Пётр Синельников 1, Евгений Щепетнов
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх