Новинки » 2021 » Август » 28 » Дмитрий Лифановский. Проект «Ковчег»
18:14

Дмитрий Лифановский. Проект «Ковчег»

Дмитрий Лифановский. Проект «Ковчег»

Дмитрий Лифановский

Проект «Ковчег»



новинка
  

с 21.06.21


Жанр: историческая фантастика, попаданцы, Великая Отечественная война, постапокалипсис

С войны на войну. С Земли, сгоревшей в ядерном огне, в огонь Великой Отечественной. Было? Да! Банально? Конечно! А если ты шестнадцатилетний мальчишка, совсем один и в бункере с огромным количеством ништяков? Тоже банально? Ну и ладно! Значит будут и песни под гитару и чай со Сталиным и даже Лаврентий Павлович Берия будет, но он чуть-чуть. Ибо чересчур суров. А еще будут вертолеты. А вот нагибаторства особого не будет. Не тот народ были немцы в то время, чтобы их можно было так просто нагибать.

Возрастное ограничение: 16+
Дата выхода на ЛитРес: 12 июня 2021
Дата написания: 2021
Объем: 270 стр.
Правообладатель: ЛитРес: Самиздат

 
1

Проект «Ковчег»

Пролог

Узкий коридор с серыми металлическими стенами и мерцающий тусклый свет люминесцентных панелей. Уши разрывает оглушающий вой сирены и монотонно-мерзкий голос: «Внимание! Задействована система «Ковчег», персоналу базы и гражданским лицам занять места, соответственно боевому расписанию. До срабатывания установки осталось четыре минуты тридцать секунд. Внимание! Задействована система «Ковчег», персоналу базы и гражданским лицам занять места, соответственно боевому расписанию. До срабатывания установки осталось четыре минуты пятнадцать секунд…» По коридору медленно, чуть пошатываясь, придерживаясь за стенку, идет человек. По походке можно было бы подумать, что человек пьян или одурманен чем-то, но если внимательнее вглядеться в белое, как мел лицо, покрытое испариной, станет ясно, что человек болен. Так же, приглядевшись, можно увидеть, что человек очень молод, на вид шестнадцати-семнадцати лет. Поношенный камуфляж, ладно сидящий на тренированном теле, говорит о том, что парень не понаслышке знаком с армейским бытом. Светлые, коротко постриженные волосы, серые глаза, подернутые болезненной пеленой, обычное европейское лицо, ничем не примечательное, за исключением взгляда. Взгляда человека, видевшего в своей жизни, не смотря на юный возраст, больше невзгод, чем радостей.

Из коридора парень свернул в просторное помещение, заполненное какой-то аппаратурой непонятного назначения и, застонав, рухнул в кресло перед пультом с несколькими мониторами, на которых отображались постоянно изменяющиеся графики и таблицы цифр. Мерзкий голос отсчитывал последние мгновения до запуска системы «Ковчег». Парень окинул взглядом мониторы, и устало откинувшись на спинку кресла, уставился на стоящую тут же фотографию с изображением радостно смеющегося офицера в парадном кителе с погонами полковника, красивой молодой женщины с девочкой лет четырех, сидящей у нее на коленях, и вихрастого пацана лет двенадцати стоявшего, рядом с офицером. В пареньке, хоть и с трудом, но можно было узнать молодого человека за мониторами. Его губы чуть слышно шептали:

– Папа, мама, Алька, чуть-чуть осталось, скоро к вам. Но попытаться все-таки я должен, чтоб не зря…

Обратный отсчет закончился, по помещению пронеслась волна плотного воздуха, и раздался низкий гул, переходящий в инфразвук. Парень схватился за голову и вывалился из кресла на пол, содрогаясь в конвульсиях. Из носа, ушей и глаз появились струйки крови. В то же время реальность вокруг начала искажаться, установка «Ковчег» работала штатно.

 

Интерлюдия

– Так, так, так, и кто это у нас тут безобразничает?! Хм, интересненько, занимательненько… Во, как! И кто это у нас такой гений? Нет, ну надо же! Да, люди, люди! Ничего не знаете, ничего не понимаете, но лезете туда, куда собака… Тьфу, даже ругаться стал, а мне это не по статусу, как никак Создатель, хе-хе! Вот же навертели! И что мне со всем этим делать прикажете? Что деелаать, что же делааать, делаааать что? Ммм, а, пожалуй, ничего делать не буду. Чуточку подправлю вот здесь, и вот здесь. А тут почистить надо, нечего тащить с собой всякую гадость. Посмотрим, посмотрим, что из этого выйдет, а то скучно мне что-то. Новая ветка, свежая струя, так сказать, хе-хе-хе. А это кто тут у нас? А это то самое чудо, что своими кривыми ручками чуть не свернуло в дугу всю реальность. Ага. Но ведь из лучших побуждений, тех самых, правда, что ведут прямиком в ад. Глупенькие, глупенькие люди. А паренек-то нормальный, со стержнем. Побольше бы было таких, и не довели бы до всего этого безобразия. Нет, нет, нет, помирать тебе рановато, дружок. Ты заварил кашу, тебе и расхлебывать. Сейчас я тебя подлатаю. Так, и еще вот так. Ну и хватит с тебя. И отправляйся-ка ты к таким же безумным идеалистам, думаю там тебе самое место, если выживешь, конечно. Хотя, может, и помогу тебе когда-нибудь. Пожалуй, все. Дерзай, племя молодое, незнакомое, глядишь, и сможешь что-то изменить! А я посмотрю, что из этого получится, хе-хе-хе.

 

I

Александр пришел в себя резко и еле-еле успел повернуть голову, как его вырвало черной желчью. Руки и ноги тряслись, все тело ломило, голова раскалывалась от боли, но не смотря на это Сашка не чувствовал себя больным. Наоборот, каким-то шестым чувством он осознавал, что болезнь ушла. Последние две недели перед запуском установки он работал на износ, потому что боялся не успеть. Болезнь сжигала его, вытягивая все силы из молодого организма. Десять или восемь дней назад, парень уже не помнил точно, умер капитан Анастасиади, и Сашка остался один, последний из 168-ми человек, оказавшихся на момент апокалипсиса на базе. И то, что он последний не давало ему опустить руки, наоборот, откуда-то брались силы, скрытые резервы, ведь иначе все зря. Зря четыре долгих года они, напрягая все силы маленького коллектива, отрезанного от внешнего мира толстыми стенами убежища и километрами зараженных территорий, заканчивали монтаж установки, настройку ее и калибровку. Да и был ли он этот внешний мир. Спутниковая связь хоть и плохо, но работала, и иногда в эфир пробивались какие-то голоса. Однако связь была отвратительной, и было не разобрать: толи это какая-то организованная сила ищет выживших, толи такие же отрезанные от всех в каком-нибудь убежище бедолаги взывают о помощи. То что никто из посвященных в тайну «Ковчега» не выжил, стало понятно практически сразу, эти люди не упустили бы такую возможность спастись и сбежать из того ада, что творился сейчас на когда-то прекрасной планете Земля.

 

Что же это за установка такая? Да самая настоящая машина времени. Работа над ней началась еще во времена Советского Союза, но более-менее приемлемые результаты появились только к 2019 году. Тогда же в Смоленской области, между Смоленском и Рудней, началось и строительство совместной российско-белорусской секретной базы «Ковчег». База проектировалась, как бомбоубежище для руководства обеих республик на случай ядерной войны и последующей эвакуации в прошлое, при совсем уж печальных результатах атомной бомбардировки. База была рассчитана на комфортное проживание 2 800 человек, была укомплектована всем необходимым. Энергией базу и установку «Ковчег» обеспечивали три специально изготовленных водо-водяных ядерных реактора «Ритм-200», по схеме один в работе два в резерве. В ангаре базы стояли пять усовершенствованных до предела вертолета Ми-8АМТШ-ВН, два Ми-8МТ «Метео», два Ми-8ТЭЧ-24, три Ми-24ВП, один Ми-24У и один Ми-24-ХР, а так же один AgustaWestland AW139 правительственного авиаотряда.1 Наземная техника была представлена десятком бронеавтомобилей «Тигр» в разных модификациях, пятнадцатью БМП-3, пятью танками Т-72. Ну и была прочая техника от КамАЗов до тракторов. Для обучения персонала на базе были оборудованы учебные классы с самыми совершенными виртуальными тренажерами. Топливо для техники хранится в танках на нижних ярусах базы, там же находятся танки с питьевой водой. Арсеналы забиты стрелковым и ручным ракетным вооружением. Так же на базе имеются гидропонные фермы, для обеспечения обитателей свежими овощами. Продуктов и медикаментов завезено с расчетом на 15 лет автономного проживания 2 800 человек. В информационных банках хранились терабайты информации, все достижения науки и техники, включая технологии разнообразных производств. Ну и самое главное, в секретной части базы за бронированными дверями банковского сейфа хранилось 133 тонны золота и 612 алмазов общей массой 387,24 карат. Правительственные чиновники сделали приличные запасы для того, чтобы жить, не отказывая себе ни в чем, куда бы их не занесло. Вот установка под кодовым названием «Проект «Ковчег» теоретически и была призвана перенести все это убежище вместе со всем своим содержимым, включая живых обитателей во времени. По крайней мере, так считали ученые во главе с академиком Терещенко.

Отец Сашки, полковник ФСБ Стаин Петр Валентинович отвечал за безопасность базы. Начальником базы был назначен человек уникальный – доктор физико-математических наук, академик и при этом генерал-лейтенант Терещенко Игорь Викторович. К лету 2022 года стало понятно, что войны не избежать. Постоянный персонал базы вел интенсивную подготовку к возможной эвакуации. Двенадцатилетнего Сашку после окончания учебного года полковник Стаин, видимо предчувствуя близкую войну забрал с собой на базу. Обслуживающий персонал, члены их семей, руководство Российской Федерации и Республики Беларусь с семьями, должны были эвакуироваться на базу, сразу, как только возникла бы такая необходимость. Но они не успели. Никто не успел. Слишком быстро случился апокалипсис. Отец со своими людьми, как раз были в Смоленске. Предполагалось, что туда подъедут семьи тех, кто находился на базе и остальной персонал по эвакуационному списку. Правительства государств должны были прибыть несколько позже, чтобы своей эвакуацией не создать панику среди населения.

Установка перемещения во времени тоже еще не была готова. Эксперименты с уменьшенным прототипом были проведены успешно. Единственное, ученым так и не удалось определить закономерности, по которым осуществлялось перемещение. Проколы во времени происходили рандомно. Людей тоже пока не перемещали, и как перемещение скажется на живом организме было не понятно. Нет, животных перемещали, но снять показания состояния их организма не представлялось возможным, прокол не держался долгое время, а открыть его в то же время и место, как было сказано выше, не получалось. На основании проведенных экспериментов академиком Терещенко была разработана схема установки, позволяющая создать темпоральное поле, дающее возможность перемещать во времени очень крупные объекты с относительно минимальными затратами энергии. Вот так и появился проект «Ковчег».

На момент апокалипсиса на базе находились 168 человек. Группа академика Терещенко: ученые и монтажники – 24 человека; военные различных специальностей, находящиеся на боевом дежурстве (танкисты, вертолетчики, связисты, медики, ремонтники), прочий обслуживающий персонал. Из гражданских на базе находился только Сашка. Но его присутствие было согласовано и разрешено генерал-лейтенантом. Чтобы Сашка не мешался, он был приказом закреплен за учебными классами. Там он помогал ребятам из подразделения информационно-технического обеспечения устанавливать виртуальные тренажеры, подключать компьютеры, тянуть сети, благо для своих неполных 12 лет с компьютерной техникой был знаком неплохо. Когда все началось, они со старшим лейтенантом Ваниным или просто Максом, как раз проверяли дублирующую систему связи с центральным пультом управления базы. Поначалу они приняли тревогу за учебную, такие тревоги проводились часто, но, тем не менее, разбежались по своим местам.

Сашка во время тревоги должен был находиться в своем кубрике, выделенном их семье для проживания. Кубрик представлял собой помещение из двух комнат по 14 квадратов и 10 квадратов. Та, что поменьше с четырьмя удобными койками и двумя шкафчиками отведена под спальню, в комнате побольше стоял компьютерный стол с компьютером, плазменный телевизор, диван и небольшой столик. Забежав в кубрик, Сашка с трудом закрыл за собой металлическую дверь и повернул штурвал на двери загерметизировав помещение, как и было положено в случае тревоги. Сашка беспрекословно выполнял все требования, предъявляемые ему, ибо отец строго-настрого предупредил его, что при первом же «косяке» отправит его как маме и Альке. А домой Сашке, ох, как не хотелось. На базе ему было интересно, здесь у него появились друзья, да тот же старший лейтенант Ванин, взявший над Сашкой своеобразное шефство. Сашке было непривычно и лестно, что взрослый дядька, офицер относится к нему почти как к взрослому, шутя, называя младшим рядовым подразделения информационно-технического обеспечения. И парень отвечал Ванину благодарностью и пацанячьей преданностью. Любое поручение старшего лейтенанта выполнялось быстро и точно, любое слово было истиной в последней инстанции. Отца такие отношения только радовали. Полковник, вообще, считал, что армейский коллектив и дисциплина – лучшие педагоги.

Плюхнувшись на диван, Сашка схватил пульт и включил плазму. Учебная тревога обычно длилась от получаса до трех часов, и он коротал это время за просмотром телека. Но в этот раз вместо телевизионных программ на экране высветилась надпись, что сигнала со спутника нет. Сашка пощелкал пультом и с досадой выключил телевизор. Нет, так нет, мало ли что случилось, пока можно погонять компьютер. Чем парень и занялся. Выхода в Интернет из соображений секретности на базе не было, свободный от дежурств персонал базы по локалке рубился в «контру», но сейчас в сети никого не было, все были заняты по тревоге. Пришлось играть против компа.

Прошло четыре часа, а отбоя тревоги так и не было. Внезапно базу сотрясло несколько сильных толчков, от которых Сашку подбросило на диване. Он жутко испугался и бросился к двери, желая поскорее уже открыть кубрик и посмотреть, что все-таки происходит. Но дисциплина взяла свое, пацан опять уселся на диван, уставившись в черный экран плазмы и грызя ногти. От одиночества и неопределенности в голову лезли всякие мысли, а вдруг тревога не учебная, и началась война, а на базе уже нет никого живых, и он остался совсем один. Но вот из динамиков системы оповещения раздался голос генерал-лейтенанта Терещенко:

– Внимание! Всему персоналу базы, кроме находящихся на боевом дежурстве, собраться в малом актовом зале. Повторяю, всему персоналу базы кроме находящихся на боевом дежурстве собраться в малом актовом зале, – слово «всему» генерал выделил голосом. У Сашки екнуло сердце. Значит, точно что-то случилось, обычно об отбое тревоги объявлял дежурный офицер. Сашка вышел из кубрика и отправился в актовый зал. Вместе с ним потянулись и остальные обитатели базы. Лица людей были бледны и тревожны, гнетущая атмосфера тяжело давила на плечи. Тихо, без лишних разговоров все расселись в актовом зале. Сашка поискал глазами Ванина, но его не было. Значит занят. Увидев ребят из своего подразделения он, направившись к ним, сел рядом. Разговаривать не хотелось, что-то такое витало в воздухе, что люди старались не произносить лишних слов. Сашка только вопросительно взглянул на сидящего рядом весельчака и балагура капитана Анастасиади, на что получил в ответ такое же молчаливое неопределенное пожатие плечами. Ждать долго не пришлось, в зал с осунувшимся постаревшим лицом зашел генерал-лейтенант и, встав перед людьми произнес, выдавливая из себя тяжелые слова:

– Товарищи, четыре часа назад по нашей стране, без предъявления каких-либо претензий, без предупреждения, был нанес массированный ракетно-ядерный удар. Атака была масштабной, противоракетная оборона оказалась бессильна. Системами наблюдения базы были зафиксированы многочисленные вспышки ядерных взрывов мощностью около 1 мегатонной со стороны Смоленска и Смоленской АЭС, – в зале раздался гул, кто-то с громким то ли всхлипом, то ли стоном втянул в себя воздух. – Так же были атакованы наши союзники из Республики Беларусь, зафиксированы вспышки над Витебском и Оршей. Сейчас идет расшифровка самописцев, точная мощность и место ударов будут определены и доведены до сведения всех лиц в порядке их компетенций. Тридцать минут назад сработала система «Периметр», ответный удар был нанесен всеми силами РВСН России2. Сейчас связи ни с кем нет. Сами понимаете, электромагнитный импульс. С этого момента база переходит на боевой режим несения службы, соответствующий приказ с новой штатной расстановкой будет доведен до всех чуть позже. Наша задача обеспечить прием всех выживших. В связи с недостаточностью персонала на базе, все должны будут пройти обучение дополнительным специальностям. Работу по проекту «Ковчег» так же никто не отменяет, в сложившейся обстановке считаю целесообразным наоборот ускорить работы над проектом.

Голос Терещенко дрогнул:

– Товарищи, надо верить и надеяться на лучшее. Я уверен, что выжившие есть, не могли они уничтожить всех и все, кто-то же отдал приказ на «Периметр». Понимаю, что говорить это излишне, но все же прошу, как можно серьезнее отнестись к своим обязанностям. Так что за работу!

Зал наполнился гулом. Кто-то зарыдал. Сашка сидел и не верил во все только что сказанное. Он растерянно посмотрел на Анастасиади и дрожащим голосом спросил:

– Иван Алексеевич, как же Смоленск? Там же мама, папа, Алька! Они же живы, да? Они же успели спрятаться?

Капитан тяжело посмотрел на Сашку и, положив ему руку на плечо преувеличенно бодро сказал:

– Конечно, Саня. Не тот человек твой отец, чтоб пропасть. Все будет хорошо, а сейчас давай-ка шагай к Ванину, с сегодняшнего дня считай себя призванным на военную службу. Пока будешь, как и раньше, помогать Максиму, а потом решим. Увидев, что на глазах у Сашки наливаются слезы капитан резко рявкнул: – Отставить рыдать, боец! Бегом в распоряжение старшего лейтенанта! И скажешь ему, чтобы загрузил тебя по самое не могу и еще больше. Впрочем, я сам с ним поговорю. Все! Кррругом и шевели булками, боец!

Сашка от сурового тона капитана подобрался, развернулся и понесся разыскивать старшего лейтенанта Ванина. А капитан стоял и смотрел пустым тоскливым взглядом в пустой дверной проем, в котором скрылся мальчишка. Этот черный квадрат дверного проема пугал его неимоверно, ему надо было идти на совещание к генерал-лейтенанту, но он не мог заставить себя сделать хоть один шаг. Ему казалось, что если он останется тут, в актовом зале, сюда сейчас же зайдет Терещенко и скажет, что произошла ошибка, что тревога была учебной, а все только что сказанное, проверкой личного состава на психологическую устойчивость. Но если шагнуть в этот страшный квадрат дверного проема, то ничего уже будет не изменить, и эта проклятая чернота поглотит их всех, засосет в себя, выпив жизнь и душу. Там наверху у него, как и у всех на базе осталась семья, и капитан хорошо понимал, что увидеть их шансов практически нет. Только сейчас, именно в этот момент капитан осознал, что прошлого больше нет, оно сгорело в огне ядерных взрывов, и как раньше уже не будет никогда. Никогда больше он с женой и дочкой не пойдет в парк, никогда не проснется рядом со сладко посапывающей Мариной, услышав тихое шлепанье босых ножек Леночки, крадущейся к ним в спальню, чтобы с веселым визгом запрыгнуть в родительскую постель, никогда они не поедут вместе на дачу, на шашлыки. Больше не будет никогда и ничего. Будут только вот эти дверные проемы и коридоры базы и редкие вылазки на поверхность в поисках выживших. А еще слабая надежда, что им все-таки удастся запустить «Ковчег». Нет! Не надежда, вера! Они обязательно его запустят! И попадут в прошлое! Хоть какое! К царю, к Сталину, к Брежневу! Какая разница! У них есть знания, опережающие время. И они используют их на всю катушку. Даже если в живых останется только один из них. Пусть! Все знания базы, все ресурсы должны быть использованы для того, чтоб такое не повторилось. Они изменят прошлое и изменят будущее. Главное не опускать руки, главное жить и работать. Жить и работать за них, родных и любимых, сгоревших в ядерном пекле. Чтобы они смогли жить потом в том будущем, которое они построят в прошлом. Капитан вздрогнул, как будто очнулся от глубокого сна и с другим, фанатично горящим взглядом, смело вышел в коридор.

 

Для Сашки, как и для всех на базе, началась новая жизнь. Трудная, порой невыносимая. У людей часто случались психозы, были и случаи суицида. И несчастные случаи бывали. Из поискового вылета не вернулся один вертолет. Когда улеглись бури вызванные ядерными ударами, Терещенко стал выпускать вертолеты в разведывательно-поисковые вылеты с тщетной надеждой найти живых. На месте Смоленска были радиоактивные руины, к АЭС вертолетчики даже не подлетали, слишком уж там фонило. Вылеты были не продолжительные, чтобы летуны не схватили дозу. Живых так и не обнаружили. Сашка смирился с потерей близких. Тяжело ему было, но он справился, хотя бывало ночами рыдал в подушку, но так, чтобы никто не видел. Он стыдился своих слез, ведь они все до единого, кто находился на базе, потеряли родных, и если все начнут истерить и рыдать, то они никогда не смогут запустить «Ковчег». Первое время особо размышлять о своем горе ему не давали Ванин с Анастасиади, загружая работой так, что в конце смены Сашка еле доползал до кровати и падал спать. Кстати из своего кубрика он перебрался в кубрик к Максиму и Ивану. Люди на базе старались не оставаться в одиночестве и инстинктивно сбивались в группки. А Терещенко с медиками делали все возможное и невозможное, чтоб на почве психозов не было конфликтов между людьми и группами, а если такие и случались, то пресекались жестко, даже жестоко. А майора Евтушенко старшего интенданта базы Терещенко вообще показательно приказал расстрелять, после того, как выяснилось, что тот ведет паникерские разговоры и подбивает людей на бунт против командования базы.

Со временем Сашка полностью взял на себя учебные классы, при этом занимаясь сам. Помимо работы продолжилось и его школьное обучение, только вместо учителей у него были свободные от службы офицеры. Так математику ему преподавали по очереди Анастасиади с Ваниным, русский язык и литературу подполковник Лизин – заместитель командира базы по воспитательной работе, химию и медицину начальник медчасти капитан Алоян, а физику так вообще, не смотря на свою загруженность, взял на себя Терещенко. Эти занятия были у Сашки самые любимые, Игорь Викторович умел раскрыть предмет интересно, с яркими примерами из его богатой научной жизни. А еще он рассказывал Сашке про «Ковчег». Как разрабатывался проект, как проходили эксперименты, как идут дела по монтажу установки сейчас. Сашке порой казалось, что рассказывая все это ему, Терещенко делал какие-то выводы для себя, он как бы еще раз прокручивал что-то в голове, иногда, в процессе занятий, неожиданно погружаясь в себя. Сашку всегда удивляло, как в этом человеке уживались две совершенно разных ипостаси – ученый-фанатик и требовательный командир.

Являясь фактически начальником учебных классов, почти все свободное время Сашка проводил в вертолетных виртуальных тренажерах, которые не на шутку его увлекли. Такой интерес поощрялся командованием базы, а после потери одного из вертолетов, Терещенко распорядился летчикам проводить дополнительные занятия с Александром, подготавливая его как резервного летчика. Конечно, эта подготовка в подметки не годилась той, что давалась в летных училищах, но в сложившейся ситуации приходилось ограничиваться вот такими полумерами. Вертолетчиков на базе было всего восемь человек, а с потерей одной машины осталось шестеро. Но эти шестеро были настоящие асы, фанатики винтокрылых машин. Сначала Сашка изучил здоровенный талмуд с увлекательным названием «Инструкция экипажу вертолета Ми-8МТ» и сдал по нему командиру авиагруппы подполковнику Пьяных нелегкий экзамен, затем прошел полную программу на тренажерах, включая действия в аварийных ситуациях. Потом его стали просто брать с собой в поисково-разведывательные облеты, объясняя уже в машине все свои действия, параллельно он изучал карту района действия авиации базы, по которой он так же сдал экзамен. Хоть система спутниковой навигации худо-бедно работала, выдавая ошибку в 15-20 метров, подполковник Пьяных сказал:

– Учись, Санька, летать по старинке, хрен знает, когда эта лабуда электронная сдохнет, а знания твои всегда при тебе останутся. Вот карта, вот земля, вот твоя голова – больше тебе ничего не нужно.

Его учили производить инженерно-штурманские расчеты, готовить полетные карты, вводить данные в ПНК3, постоянно следить за временем – теперь он даже в туалет ходил с секундомером и еще многое-многое другое. А потом ему доверили правую чашку. Он САМ составил план полета, произвел все расчеты и после проверки их подполковником Пьяных ввел данные в ПНК. Правда, Пьяных сказал при этом:

– Проверяю тебя в первый и последний раз. Это твоя ответственность. Накосячишь, гробанешься сам, угробишь товарища и машину. Тебе потом стыдно будет, может быть. А может и не быть.

А потом ему доверили левую чашку. Сначала он все отработал на земле при не работающих двигателях. Затем он учился зависать на месте.

– Научишься висеть – будешь летать, – напутствовал его Пьяных.

А потом был первый настоящий полет. Трудно передать словами Сашкин восторг от того, что вот эта мощная, красивая винтокрылая машина подчиняется его воле. Его радость не омрачал даже, проносящийся внизу унылый пейзаж ядерной зимы, навевавший ему раньше черные тоскливые мысли. Вертолет проносился над изуродованным, почерневшим лесом, над пустыми деревнями с полуразрушенными домишками, над дорогами с искореженными машинами и все это было, как саваном укрыто серым от пепла снегом, хорошо хоть не были видны трупы, которые, как рассказывали летчики, первое время после бомбардировок усеивали населенные пункты и дороги. А Сашке было хорошо, как не было хорошо с того самого дня, когда он услышал ту проклятую тревогу.

Так в тяжелой учебе и работе проходили дни и месяцы. Сашка, как призванный военнослужащий получал взыскания и поощрения, рос в званиях. После того, как он освоил управление вертолетом Ми-8, ему приказом Терещенко было присвоено звание прапорщика, после того, как он стал летать на «Крокодиле»4 звание младшего лейтенанта.5

Были и редкие часы отдыха, когда все свободные от работы и несения службы обитатели базы собирались в столовой, пели песни под гитару, травили анекдоты, и обсуждали, что надо сделать, попав в прошлое, чтобы спасти своих близких в будущем. Эти посиделки с разговорами придавали им сил, дарили надежду, что все еще можно исправить. Установка была практически закончена и все ждали, когда же, наконец, генерал-лейтенант примет решение о переносе. Но Терещенко не спешил, предпочитая перепроверить все расчеты. Он не имел права на ошибку. Да и оставалась надежда выйти на связь с выжившими и эвакуировать их.

А потом пришла беда. Одна из частых бурь, проносящихся над базой, повредила антенну спутниковой связи. Такое случалось и раньше, меры по устранению были отработаны до автоматизма. Ванин и трое техников из его подразделения отправились наверх для ремонта. Они уже почти заканчивали работу, когда из близкого бурелома на них выскочила стая волков. Первые три года вокруг базы не наблюдалось никакой живности, радиация убила обитателей леса. Но не так давно летчики вертолетов стали различать следы зверей на снегу, правда, самих животных не видели. Техники ушли наверх вооруженные, но это им не помогло, двоих порвали сразу на смерть, а Ванину и еще одному технику удалось отбиться, правда и их покусали. В медчасти укусы зашили, поставили прививки от бешенства и, дав отлежаться несколько дней отпустили. Даже такие слабые рабочие руки были нужны базе.

А через две недели у Ванина и техника поднялась температура, началась рвота, ломота в теле. Им становилось все хуже и через три дня они умерли. Сашка тяжело переживал смерть друга. Но переживания быстро померкли, так как через неделю следом за ребятами слегли Алоян и медики, оказывающие помощь пострадавшим. Всем стало ясно, что с покусанными на базу проникла какая-то не известная болезнь. Командование базы приняло карантинные меры. Людей расселили в кубрики по одному, все контакты между персоналом базы осуществлялись только в защитных комбинезонах. Но было уже поздно. Инфекция поразила всех обитателей базы. Люди стали умирать один за другим. Умер Терещенко, командование принял на себя Лизин, но буквально через два дня слег и он. Настал день, когда на базе в живых остались двое – Сашка и Анастасиади. Болезнь их пока миновала, но они понимали, что это дело времени. Терещенко пред смертью передал Лизину программу запуска «Ковчега». К сожалению, вывод установки на мощности для переноса оказалось делом не быстрым, но умирающие люди все равно хватались за соломинку. Кто-то должен выжить и передать базу тем русским людям из прошлого, которые на основании опыта потомков, используя их знания и технологии, должны будут не допустить трагедии.

А потом Сашка остался один, последний из 168-ми. Он выполнял все действия предписанные программой запуска «Ковчега», носился по базе, контролируя показания приборов с контуров. Питался сухпаями, готовить было некогда, да и не хотелось. Спал урывками. А вчера почувствовал, что тоже заболел. У него было от пяти дней до двух недель, потом он умрет, он это четко осознавал, но страха не было. Было иррациональное желание успеть. Осуществить переход и передать базу своим из прошлого. Все рассказать им, а там пусть они решают, как распорядится всем этим: законсервировать, опасаясь инфекции, или найти лекарство от болезни, проведя дезинфекцию. Это уже были не его проблемы, он все равно ничем не сможет помочь предкам, времени оставалось все меньше и меньше. И вот запуск произведен, начался последний отсчет: «Внимание! Задействована система «Ковчег», персоналу базы и гражданским лицам занять места, соответственно боевому расписанию. До срабатывания установки осталось пять минут»

 
2

Проект "Ковчег". Зима 41-го.


Проект
Читать Узнать больше Скачать отрывок на Литрес Внимание! Вы скачиваете отрывок, разрешенный законодательством и правообладателем (не более 20% текста). После ознакомления вам будет предложено перейти на сайт правообладателя и приобрести полную версию произведения. Купить электронку
0.0/0
Категория: Попаданцы в ВОВ | Просмотров: 198 | Добавил: admin | Теги: Проект «Ковчег», Дмитрий Лифановский
Всего комментариев: 0
avatar
Вверх